Писатель Вадим Левенталь — о том, почему диалог с российской «майданной публикой» вести невозможно
Реакция нашей «майданной публики» на введенные правительством «продуктовые» санкции со всей ясностью показала, что с этой публикой говорить не о чем и ни к чему. Как нет смысла разговаривать с параноиком, взывать к логике сектанта или увещевать вошедшую в раж Моську.
Правительству поручено составить список санкционных продуктов, этого списка еще нет — но «моськи» уже публикуют инфографику: «что исчезнет из магазинов».
Президент отдельно оговорил, что санкции не коснутся продуктов, которые в России не производятся, — но «моськи» уже громко оплакивают оливковое масло.
«Моськи» вовсю орут, что Россия ведет себя не цивилизованно, хотя нет более цивилизованной практики, чем защита своего сельского хозяйства — прямыми дотациями и ограничением импорта, — спросите хоть у французских фермеров, хоть у американских ковбоев.
Они, таким образом, врут — и знают, что врут. Они паникуют — «купи еды в последний раз», — хотя для паники нет ровным счетом никаких оснований. Они шутят — «хамон не выбрасывали?» — и эти шутки есть медийный аналог скаканию: нечего делать — скачи, нечего написать — гыгыгыкай.
Они ведут так себя всё время.
Они стремились посеять панику, когда Госдума голосовала за несчастный закон о гей-пропаганде (который теперь отмени, никто и не заметит). Они кричали о репрессиях, пока шло «Болотное дело» — там скоро наверняка всех выпустят по УДО, да и сажать нужно было не обманутых исполнителей, а заказчиков и организаторов. В любом случае десяток приговоров по 3 года общего режима это еще не репрессии, а если репрессии, то точно такие же, как в Англии и Франции после бунтов предместий Лондона и Парижа. Они призывали клясться именами Толоконниковой и Алехиной — тех самых, которые теперь фотографируются с Мадонной, снимаются для рекламы одежды и призывают ужесточать санкции против России.
Когда упал Boeing, они на основании скриншота из социальной сети мгновенно сделали вывод, кто виноват, и кричали до хрипоты, что, во-первых, им стыдно, а во-вторых, у тех, кто в их выводах сомневается, руки по локоть в крови. Теперь, когда стало понятно, что ни одно из сетевых «доказательств» не является хотя бы в какой-то степени убедительным, когда, наоборот, версии всё множатся, когда очевидно, что киевская и сочувствующие ей стороны расследовать события и выкладывать в общий доступ свои данные почему-то не спешат, как не спешат они расследовать киевские и одесские события, — именно сейчас «моськи» про Boeing начисто забыли, как будто его не было.
Они делают вид, будто верят киевским официальным лицам, когда те утверждают, что не бомбят ни Донецк, ни Горловку, ни Луганск, — и делают вид, будто не верят Следственному комитету, когда он обнаруживает доказательства применения Киевом химического оружия.
Они врут, они паникуют, они гыгыгыкают.
Никакие доводы рассудка на них не действуют. Они называют гражданскую войну на Украине российской интервенцией, а военные поставки и финансовую поддержку украинской армии — помощью цивилизованных стран. Бесчисленные признаки несостоятельности текущей украинской государственности — от того, что президенту не подчиняется армия, до развала парламентской коалиции и отставки премьер-министра, которая стала еще более анекдотична после того, как была отыграна назад, — эти признаки для наших «мосек» не существуют. Бесчисленные признаки участия правительства США в украинской внутренней политике — от Джо Байдена в кресле президента Украины до отчета Нуланд в потраченных на «украинскую демократию» миллионах — для наших «мосек» тоже не существуют.
Зато давно назревшая необходимость укрепить продовольственную безопасность страны представляется им, во-первых, вредной, а во-вторых, смешной. Им говоришь: эффект уже есть, сельчане, которые раньше закапывали яблоки в землю или кормили ими свиней, уже продают урожай этого года, — они не слышат. Им говоришь: наша страна способна обеспечивать себя абсолютным большинством всех необходимых продуктов питания. Более того, это как раз и есть то, к чему стремится любая цивилизованная страна, — они гыгыгыкают.
Говорить с ними невозможно. Даже если очень хочется — никакой возможности нет.
Они способны только врать, паниковать и гыгыгыкать — но не вести спокойный разговор.
Мне уже приходилось высказывать предположение, что для распространения «майдана головного мозга» используются технологии, аналогичные сектантским. Из этого нужно исходить в решении вопроса о том, как вести себя с несчастными, подвергшимися облучению. Их нет смысла пытаться переубедить — никакой свидетель Иеговы никогда не примет никаких аргументов. Их нет смысла наказывать — потому что наказанный за веру только укрепляется в вере.
Рецепт тут только один: ждать. Сделать всё для того, чтобы сектант по крайней мере не передал свою бациллу ближнему и ждать, пока реальность сама покажет ему себя. Некоторые, конечно, так и доживут до старости свидетелями, сайентологами, адвентистами — но тут уж ничего не поделаешь. Всех их нужно поселить на Красном Октябре, кормить, не давать проповедовать, не давать подсыпать друг другу отраву в суп — и, конечно, изучать.
Здравствуй, холодная война!
Александр Проханов
Запад обрушил на наши головы каскады тьмы. И теперь мы понимаем в полную меру, что значит посткрымский период российской истории. Санкции, дискриминационные списки, отказ в технологиях, эмбарго. С нами не хотят сотрудничать в военной и антитеррористической областях. Наших артистов не пускают на заграничную эстраду, отказывают в концертных залах. "Дело ЮКОСа". "Дело Литвиненко". Диффамация нашей Родины, наших политиков, культурных деятелей колоссальна. Запад представляет нас империей тьмы, империей всемирных катастроф. Всё чаще на Западе говорят, что начинается "холодная война".
"Холодная война" предполагает горячие вспышки. В этих условиях, которые продлятся не день и не два, нашим политикам предстоит проявить длинную волю. А нашему народу — долгое дыхание. В ответ на эти напасти Россия предпринимает беспрецедентные темпы модернизации оборонного комплекса, резко ускоряет «вторую индустриализацию» страны.
Я видел на стапелях знаменитого Северодвинского "Севмаша" замечательный "Наутилус" "Юрий Долгорукий", который вступил в боевой состав Северного флота. В Тульском КБ приборостроения видел восхитительные "Панцири", которые способны на малых высотах поражать армады крылатых ракет. На оборонном заводе Волгограда я видел бесподобные "Искандеры". Во время недавней поездки в Комсомольск¬на¬Амуре на авиастроительном заводе я видел истребитель пятого поколения. А на судостроительном заводе, который, казалось бы, приказал долго жить, видел, как строятся новые фрегаты, видел поступившую туда на модернизацию подводную атомную лодку.
Однако оборонные усилия не могут до конца обеспечить нам безопасность. Особым атакам подвергается народное сознание русских. В него вонзаются клинья. Нас хотят перессорить друг с другом. Возродить давнишнюю распрю "красных" и "белых", православных и мусульман, верующих и неверующих, богатых и бедных. И эти зоны, эти трещины, куда вонзаются клинья раскола, мы должны тщательно охранять. Мы не должны поддаться на эти великие искушения и на великие напасти.
Сегодня, как никогда, важна консолидация всего народа вокруг русской идеи, вокруг государственной идеи, вокруг наших патриотических лидеров, вокруг президента. Он действует в обстоятельствах, которых ещё вчера не было, о которых, быть может, не подозревает никто из нас. Ему сегодня крайне сложно. На него навалились огромные грузы и огромное бремя. Поэтому еще раз — консолидация, терпение, длинная воля вождей и долгое свободное дыхание нашего великого народа. Нам не привыкать сражаться, не привыкать выдерживать огромное давление истории. Вся русская история — сопротивление мировой тьме. Русская победа — это одоление этой тьмы.
Советский Союз, обладавший гигантской военной мощью, чья армия была способна достичь Пиренеев и Бискайского залива в течение двух¬трех суток — распался без единого выстрела. Наш человек оказался нестойким, зыбким, дряблым. Он искусился на великие соблазны, не пошел защищать свою Родину и отдал ее на разграбление и погибель.
Это не должно повториться. Российский гражданин должен обладать целостностью сознания, крепостью воли и духа. Должен верить в высшие смыслы и в высшие ценности, ради которых стоит сражаться и умирать. Эти ценности, высшие смыслы даруются нам верой, даруются религией. Они даруются нашим гражданам великим традиционным исламом. Эти смыслы и ценности даруются нам божественным православием. Каждый алтарь, каждый храм, каждая вновь возведенная обитель — это система обороны, это опорный пункт, который отражает от нашей Родины потоки тьмы, атаки ненависти и негодования. Ибо каждая молитва, каждый выход в небеса возвращает нам потоки света, который омывает души отдельного человека или корпорации, или завода, или гарнизона, или любой, даже самой маленькой, государственной ячейки, наполняя ее высшим смыслом. Ракетно¬ядерный щит заслоняет нас, обеспечивая целостность и суверенитет нашим великим пространствам. Покров Богородицы заслоняет нас божественным куполом, сквозь который да не проникнет тьма, что посылается на Россию силами мирового зла.
Мы присоединили Крым. А вместе с Крымом присоединили Херсонес. Этот удивительный храм, этот удивительный град, окруженный розами, среди лазурного сияния моря. Здесь "во дни оны" свершилось крещение Руси. Князь Владимир воспринял светоносную энергию, светоносную красоту и божественный замысел, именуемый православием. И от него, Владимира, этот свет хлынул на весь великий Евразийский континент. Присоединение Херсонеса к России является символическим вторым крещением Руси. И второй индустриализации России сопутствует вторая христианизация.
Россия, которая находится под натиском страшных сил, опирается на две твердыни, на две мощи: на оборонные заводы и алтари. В них — гарантия нашего суверенитета и нашей безопасности.
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
ККогда Россия всеми силами стремилась дружить с Западом, какой ответ подготовил ей "цивилизованный мир"?
Есть популярная риторика (одновременно и московская, и киевская, и американская, далее везде): "Мы не против России. И мы вовсе не против русских. Мы - против Путина. Мы против азиатской, жестокой диктатуры. Против власти ФСБ. Против имперской агрессии. А так-то - мы лучшие друзья русского народа".
Ответить на это нужно следующее.
Милые друзья!
В России целых четырнадцать лет - с весны 1985 года, когда скончался К.У.Черненко, и до весны 1999 года, когда начались известные гуманитарные мероприятия в Югославии, - все было по-вашему. Два президента - Горбачев и Ельцин - которые вас всерьез слушали, верили вам, и делали почти все, что вы от них хотели. Империя, которая непрерывно отступала, что-то бесплатно отдавала, свои войска выводила, кому-то независимость предоставляла и только что ноги не мыла свободным народам. Телевидение, полное либеральных идей, и миллионные тиражи журналов и газет с "преступлениями Сталина". Правительство, состоящее из того же самого.
Да что там, было самое главное - сама страна была ровно такой, как бы вам всем хотелось - и московскому патриоту Тель-Авива, и поклонникам Коломойского, и американскому послу. Вся страна хотела "дружить с Америкой" и "быть частью цивилизованного мира". Евроинтегрироваться, как сейчас модно говорить.
Так что у вас тут было - все.
И каким был на это великолепие ответ "цивилизованного мира"?
А ответ был таким:
Денег не дадим.
Никакого "плана Маршалла".
Никаких нейтральных стран - всюду, откуда уходят русские, приходит НАТО.
Никаких "прав русских" (Прибалтика тут особенно красноречива).
Никакой крымской самостоятельности (а ведь не было еще и в помине Стрелкова и "руки Москвы", крымчане боролись сами, одни).
Украина - страна украинцев и русских, Киев - столица двух культур? Ничуть. Украинизация, РУХ и УНА-УНСО.
Приднестровье? Огонь!
Внутри страны - голод и мрак, пусть умные и востребованные эмигрируют, а остальные - либо в бандиты, либо турецкими куртками торговать, либо пусть сдохнут.
Парламент против? Расстрелять такой парламент.
Собственность? А вот хороший человечек пришел, щас мы ему тут все оформим...
Долго можно перечислять. Бомбардировки Белграда были в этом смысле последней каплей. Так что нечего врать, милые друзья. Было время, когда русские честно сложили оружие. Зато все остальные - его немедленно подняли и прицелились.
У вас было четырнадцать лет без всякого Путина, без ФСБ, без агрессивной империи, с одними только "да-да" и "чего изволите". Но вы отплатили за эту доверчивость, за эту открытость миру так, что теперь к нашей власти есть только одно пожелание.
Раздавить гадов.
«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г… «Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалованье выше среднего. Это факт. Мы их бережем. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат в Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников».
В.И.Ленин, А НА СКОЛЬКО АКТУАЛЬНО !!!!!!!
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
«И умереть мы обещали…»
Александр Проханов
Два дня назад в Кронштадте в дивном соборе, среди несравненной красоты и немыслимой лазури, где пылает русская святость, благоухает русское будущее, академик Алфёров, Нобелевский лауреат, член Изборского клуба, сказал: "Сегодня на Украине происходит холокост славян". Он прав, наш вещий и многомудрый академик. В Донецке, Луганске Славянске падают подбитые пулей ополченцы, волоча окровавленные бинты, продолжают идти в атаку. Последним гаснущим взором глядят, как рушатся охваченные огнём вертолёты, выглядывая из окон жилых квартир, вонзают в ползущие танки огненные языки гранатомётов.
Гробы красные, бинты красные, воспалённые глаза, красные от прицелов. Новороссия — огненная опалённая птица, ворвавшаяся в небо русской истории. Все они — герои и мученики, лучшие из нас, лучшие из людей, живущих на земле. В одном окопе чеченец и русский, украинец и осетин, еврей и грек сражаются за Святую Русь, за Советский Союз, за Сталинград.
Новороссия — прообраз будущего русского мира. Здесь, в России, народ рыдает перед телевизорами. Нет сил смотреть, как гаубицы палачей громят больницы и родильные дома. Нет сил смотреть на изнурённых ополченцев, которые, испив скудный глоток воды, вновь устремляются в бой. "Россия, помогай! Путин, ты обещал! Где подмога? Почему молчат моторы твоих танков? Почему прижались к аэродромам твои самолёты? Спасай, мы погибаем! Мы не сдаёмся, сражаемся за тебя, Россия!"
Этот зов о помощи созвучен с тем стуком о корпус затонувшего "Курска", в котором моряки умоляли о помощи, выкликали поддержку. Мы, русские люди, недоумеваем по поводу промедления. Недоумеваем, слыша злобный хохот врагов президента, которые глумятся над ним. Наши чувства исходят из сердца, мы действуем по наитию души, по воле наших эмоций, наших слёз и молитв.
Русский президент не может не чувствовать того же самого. Но он действует не только в потоках эмоций, но и в обстоятельствах. И важнейшим из этих обстоятельств является судьба государства российского — громадного континента, который ещё недавно лежал на дне, а теперь всплывает из чёрной пучины, континента, над которым взошло солнце Крыма.
Две точки зрения на украинские события противоборствуют в сегодняшнем политическом сознании. И обе воздействуют на президента.
Первая: нельзя вводить войска, нельзя наносить авиационные удары по гаубицам, убивающим Славянск. Нельзя рассекать танковыми колоннами кольцо окружения, ибо это значит — война, ввод на территорию Украины натовских сил, кровавое месиво на пространстве огромной страны, которому не будет конца. Ибо даже сталинский КГБ с его мощью и жестокостью десяток лет сражался с бандеровским подпольем, так и не сумев его добить. Вся чудовищная мощь концентрированного Запада превратит в пепел ту геополитическую архитектуру, над которой Путин работал десятки лет, возводил империю "Газпрома", ввёл Россию в Европу. Встречался то со Шрёдером, то с Меркель, то с другом Сильвио.
Советский Союз не сумел одолеть противника в "холодной войне", которая велась на уровне образов, информации, среди предательских элит. Он был разгромлен Западом с помощью изменников в Кремле. Сегодня Россия, не сравнимая в своей силе с Советским Союзом, набита предателями "пятой колонны", готовыми ударить в тыл Путину, пользуясь неурядицами, недовольством народа, сгубить государство и его президента.
Этот взгляд высказывается на "круглых столах", на заседаниях Совбеза, во множестве политологических центров, воздействует на сознание Путина.
Но есть и другой, противоположный взгляд. Если не ввести войска, если отдать на растерзание Новороссию, это значит посеять в душе русского народа великую тоску и уныние, неизбежные при виде убиваемых патриотов Новороссии, при виде массовых казней ополченцев Донецка и Луганска. Если погасить солнце Крыма и ввергнуть народ в уныние, которое он переживал в девяностые годы, это значит лишить Россию развития, зачеркнуть её путь к возрождению. Киевская хунта, разгромив Юго-Восток, объединит под своей фашистской пятой всю Украину. С помощью Запада создаст первоклассную армию, репрессивный аппарат подавления, превратит Украину в мощнейшее русофобское государство, из которого в Россию хлынут подрывные стихии. Загорится Крым, запылают окраины Белгородской и Ростовской областей. "Правый сектор" совьёт свои гнёзда в московских районах. Заискрят Кавказ и Поволжье, российская власть без поддержки патриотов падёт, а вместе с ней завершится государство российское.
Два этих взгляда, две эти трагические крайности, ведущие из разных точек в единую точку смерти, делают для президента невозможным выбор. Не годится ни то, ни другое. Где третий путь? Этот путь существует. В Малороссию со всей России продолжают идти добровольцы. Не за деньги, не ради корысти, а ради великой русской идеи. Громыхают в КамАзах ящики с боекомплектами. Скребут мостовые Донецка трофейные танки. Выходят на позиции Луганска установки залпового огня и жгут "Правый сектор". Украинские штурмовики и вертолёты не рискуют попасть под удар переносных зенитно-ракетных комплексов.
В Новороссии строятся институты государственной власти, создаётся регулярная армия, пишется конституция, полевые командиры превращаются в министров и начальников департаментов. Российское гражданское общество не отождествляет себя с государством и идёт на помощь Донбассу. Казачьи организации и военные союзы, спортивные клубы и ветераны-десантники. Чеченские воины Рамзана Кадырова идут воевать в Донбасс за государство российское.
Русские своих не сдают!
"Как наши братья умирали!
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали…"
За Родину! С Богом! Аминь!
Никакого «братского народа» на Украине нет. Да и никакой Украины (в смысле государственно-политическом) вообще на свете нет. Древнерусское слово «оукраина» изначально применялось к разным пограничным землям Руси и древнерусских княжеств. Слово это впервые было упомянуто в Ипатьевской летописи 1187 года. А государственно-политическое звучание этот термин приобрёл совершенно искусственным путём и лишь в ХХ веке .
На самом деле территория, которую сегодня называют «Украиной», есть конгломерат из трёх – как минимум – очень разных областей: Новороссии, Малороссии и Галиции (Западенщины). На этих территориях живут:
1. Фашисты-бандеровцы, еретики-униаты и патологические русофобы. Потомки предателей и вероотступников, ведущие свой змеиный род со времён Даниила Галицкого, предавшего православие ещё в XIII веке в тщетной надежде на покровительство Ватикана, даровавшего ему за это вероотступничество титул «короля Русских», Daniel Ruthenorum Rex.
Это чистой воды «антирусские» (хотя по крови-то своей самые что ни на есть русские), целенаправленно выпестованные Европой на протяжении многих веков как оружие борьбы с Русским народом и его государством. В самой Европе, тем не менее, они всегда были людьми второго сорта и никогда не имели равных политических прав с титульными нациями тех государств, в которых проживали (например, Австро-Венгрии).
Отсюда – огромный комплекс неполноценности и яростная ненависть к России и Русским, низкий интеллектуальный и культурный уровень, неспособность освоиться в современном высокотехнологичном мире. Короче говоря – рогули.
Составляют не больше 10-20 процентов населения. Сосредоточены в основном на западе современной «Украины», но после распада СССР в массовом порядке старались переселиться в Киев. Практически полностью оккупировали т.н. «творческие профессии» и вытеснили из состава «украинской интеллигенции» всех несогласных. Сегодня занимают все командные высоты в политической жизни страны.
2. Русские. Часть из них принадлежит к малороссийской ветви Русского народа и проживает в большинстве своём в центральной части современной «Украины» и составляют процентов 40-45 от её нынешнего населения. В ХХ веке их приучили считать себя какими-то несуществующими «украинцами», хотя и с поправкой, что они – наш «братский народ». Этот же миф о «братском народе» усиленно внедрялся (и до сих пор внедряется) в сознание русских, живущих в России. В результате понимание того очевидного факта, что никаких «украинцев» нет, а есть лишь малороссийская ветвь единого Русского народа, почти исчезло, и лишь гражданская война на «Украине» вновь обострила внимание политиков и СМИ к этому вопросу.
По вероисповеданию большинство из них православные, но под влиянием антирусской вакханалии последних десятилетий многие тяготеют к раскольничьему «Киевскому патриархату» и мечтают о создании «Украинской Автокефальной Православной Церкви», независимой от Москвы.
3. Вторая часть – собственно Русские. Которые себя таковыми – Русскими, православными, принадлежащими к Московскому Патриархату – всегда считали и сейчас считают. Проживают по большей части на юге и востоке страны, в Новороссии (про Крым не говорю, уже не актуально). Составляют 40-45 процентов населения «Украины». Их-то сегодня и пытается всеми силами уничтожить нацистская бандеровская власть, оккупировавшая Киев.
Что же из этого следует? А вот что:
Хватит врать про «братский народ»! Такого народа просто нет. Есть наши враги-западенцы, и с ними нам, Русским, никогда и ни о чём договориться не удастся. С этими можно разговаривать только языком силы. Язык пушек и пулемётов они ещё способны понять, остальное – бесполезно и бессмысленно. Особенно, учитывая, что у них за спиной сегодня стоит весь Запад, испуганный перспективой воссоединения России с Новороссией и Малороссией, а значит – возрождением Российской Империи в её исторической геополитической форме.
Малороссия, в свою очередь, оказалась страшно изуродована тем антирусским погромом, который западенцы устроили на «Украине» после распада СССР. Однако там, не смотря ни на что, сохраняются очаги Православной Веры, а это – главное условие будущего выздоровления и возрождения Русской Малороссии. Здесь Россия должна проявить снисхождение и терпение, а Русская Церковь и вообще вся Русская общественность – сделать всё, чтобы как можно скорее освободить сознание малороссов от гибельных мифов «украинства», которыми их заразили наши враги.
И, наконец, Новороссия. Здесь всё просто и понятно. Это часть России, населённая Русскими людьми, и никаких неясностей и недоговорённостей на эту тему быть не может. Как практически добиться нашего воссоединения, должно решать высшее военно-политическое руководство в Кремле в зависимости от текущей геополитической, экономической и военно-стратегической конъюнктуры.
Итак: то, что сегодня называют по недоразумению «Украиной» - Русская земля, населённая Русскими людьми. А значит, ее место – в составе России, исторического государства Русского народа. И мы этого непременно добьёмся!
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
ЧТО ЗНАЧИТ «БЫТЬ РУССКИМ»?
В человеке заложена потребность принадлежать к народу, и это естественно: мы так созданы, не как сухой песок, а как тело, организм, и каждый из нас нуждается в том, чтобы найти свое место в человеческой семье. Не бывает абстрактных людей, люди всегда принадлежат к каким-то общностям: к семье, к общине, к народу, и утрата этой принадлежности лишает человека чего-то очень важного. Но что значит «быть русским»? Происходить от русских родителей? Наша замечательная русская святая, великая княгиня Елизавета Федоровна родилась в чисто немецкой семье, и множество наших святых имеют венгерские, татарские, еврейские — да, какие угодно корни. В то же время человек со всех сторон русский может стать ненавистником России, таких примеров, увы, предостаточно. Говорить и думать по-русски? Да, но этого недостаточно: увы, многие вещи, которые сейчас пишутся по-русски, пишутся людьми, неукротимо враждебными ко всему русскому. Бороться с врагами нации? Мирской национализм обычно определяет себя через противопоставление «мы» против «них» — врагов, чужаков, инородцев. Приверженность «своему» определяется через враждебность тому, что объявляется «чужим». Увы, это что-то само собой разумеющееся в нашем падшем мире — сплоченность «своих», «национальное единство» обретается через неприязнь к “чужим”, и, увы, у нас перед глазами печальнейшие примеры того, как попытки обрести “национальное единство” таким образом приводили только к смуте и бедствию. Как мы видим, такого рода националисты могут быть довольно равнодушны к национальной истории и культуре, определяя себя чисто негативно — через ворогов, которым, как известно, смерть. Отнимите у националистов ворогов — и они останутся ни с чем. Высадите их на планету, где нет никаких ворогов — и они тут же объявят ворогами друг друга, потому что сам образ их существования есть разделение и ненависть. Церковное прославление отечественных святых собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит Церковное прославление отечественных святых есть дело прямо противоположное. Оно собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит. Святые Божии — не враги кому бы то ни было. Они принадлежат к новому, искупленному человечеству, в котором нет вражды и распрей, отвержения и ненависти. Они те, кого Бог собрал в Свое Царство, и мы знаем, что там, на Небесах, у Бога, есть много наших сограждан не только по духу, но и по происхождению, языку и культуре. В святых мы видим Божий замысел о нашем народе. В них русская история, русский язык и русская культура обретают свое оправдание, смысл и предназначение. Наш народ существует, и должен существовать, и достоин преданности, заботы и сохранения, потому что в нем явились — и еще явятся — святые. В русских святых вечное Евангелие, благое и спасительное для всех народов, обретает уникально русское звучание, национальная культура становится тем, чем она должна быть — носительницей благовестия. Православие — не национальная религия, а истина для всех народов. Но мы должны с изумлением и благодарностью переживать тот факт, что наша культура и наша история пронизана, более того, создана, православной верой. Любой народ определяет себя через своих героев. Через тех, чья жизнь воспринимается как образец, тех, в ком люди (в данную эпоху, по крайней мере), видят славу своего народа, то, что данный народ принес в мир. Иногда целые народы впадают в тяжкое помрачение, как это было с нами после 1917 года, когда имена святых были вычеркнуты с географических карт, а города, улицы и площади переименовывались в честь бандитов и террористов. Иногда люди видят славу своей страны в людях, несомненно, более достойных — ученых, поэтах, композиторах, художниках. Их помнят, их превозносят. Ничего дурного в этом нет — но есть и нечто лучшее. Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную. Когда мы помним, что у нас есть писатели, которых читает весь мир — и благодарны за это — но полагаем самым важным, что у нас есть святые, те, кто предстоят за нас в молитве перед престолом Божию. Не каждому из нас дано быть великим ученым, поэтом или художником. Но каждый из нас призван послужить своему народу чем-то гораздо более важным — стремлением к святости. Народ нуждается в святых; в людях, которые будут всей душой и всем сердцем искать Бога и Его святой воли. Как искали ее до нас многие поколения святых, просиявших в нашей земле. И быть русским — значит быть их наследником.
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
Они мне сказали: «Ты, Федя, пропагандист, полтора часа говоришь – непонятно о чем». Кому непонятно? Вот я скажу вам, а вы мне скажите: вам понятно или нет? Я решил сказать, потому что я старше их не по возрасту, а по годам. Конечно, да, конечно, надо выражаться, чтоб тебя понимали и чтоб ты сам себя понимал. Да! И чтобы все остальные – нет, не забывали о силе слова. Потому что слово – это сила, слово – это... О! Слово понимает каждый, но ему нужно объяснить! Речь пойдет о слове, о силе слова. Это сила! О чем я ниже буду перечислять. О воспитательной работе.
Вы заглянули в цех, вас бросило в жар от холода. Вас это устраивает? Да, не устраивает. Значит, воспитательная работа в кочегарке ведется? Да, не ведется. Там сменили руководство. Парень молодой, ему двадцать четыре года. Он пятьдесят третьего года рождения. Прошедшему тоже двадцать четыре, но он тридцать восьмого года рождения. Конечно, да, конечно, новая метла метет проницательно, у ей свежий взгляд. Но в каждом деле нужен свой запевала: ты запоешь – другие, другие подхватят! И вот пошло, покатилось, и участок на первом месте. Но их никто не ругает, они пару не дают! Другой пример приведу. В подшефном колхозе двое наших пожинали чужие плоды, то есть грузили навоз. Погоди смеяться. Что – га-га-га? Ну что – га-га-га?.. Слушай! Так они вместо этого послали председателя и лошадей матом на поля, а сами пошли на танцы.
Отставание в воспитательной работе становится хроникальным. В конструкторском бюро на потолке обнаружены следы неизвестного животного. А мы не знаем, что это за животное и животное ли это вообще. Может, это потолок протекает? Нужно людей водить в музей и на примере первобытного человека показывать, насколько мы оторвались.
Перехожу к спорту. Спортзал. Нет, фундамент – да, стены – да, крыша – да, паровое отопление – нет, рамы – нет, стекла – нет! Поехали в главк – вырвали рамы, выбили стекла, оторвали отопление. Спортзал готов. Кто висит на турнике? Инспектор. Вбил два кольца в потолок, на них что? Ни одного человека. Вот отсюда наша хилость, и мы так будем хилять – чем дальше, тем больше!
Перехожу к самодеятельности. Вместо того чтобы выпимши петь и танцевать на улице, иди на сцену, дурень. Мы тебе аплодировать будем. Дак нет же. Мы свой балалаечный оркестр передали с баланса на баланс родильному дому, у них будет самодеятельность, у нас нет. Устроили мне экзамен. Собрали комиссию. Я говорю: «Вы хотите поставить меня в тупик своими вопросами, а я вас поставлю в тупик своими ответами». «Нет, – говорят, – Федя...» Меня Федей зовут. «Нет, – говорят, – Федя...» Мне сорок лет, и все Федя. «Нет, Федя! Нет, – говорят, – Федя, ты, – говорят, – Федя, в состоянии пропагандистом не быть. Сила в словах у тебя есть, но ты их расставить не можешь. Ты говоришь долго, Федя, но непонятно о чем».
Кому непонятно? Вам понятно, нет? Вот! А они говорят... Да! Все!
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
Идеология и тактика антипутинского переворота
Либерал-сатанисты и псевдорусские националисты – две головы одного дракона
Путин сегодня – кость в горле у всех врагов России. Если он «выиграет Украину», это положит начало неизбежному геополитическому краху Запада во главе с США. Поэтому «Вашингтонский обком» изо всех сил пытается:
1. Объединить в России протест либералов и «русских националистов» под лозунгами, компрометирующими Путина как личность и как главу государства.
2. Свести таким образом на нет мобилизующий эффект от присоединения Крыма и объединения общества вокруг личности Путина как национального лидера и вождя «Русской весны».
3. Ограничить Путину свободу маневра, используя высокопоставленных «агентов влияния» Вашингтона и «системных либералов» в правительстве, по-тихому саботирующих новый национально-патриотический курс Кремля.
4. Спровоцировать Путина на скорейшее введение войск в Новороссию, объявить Москву агрессором и использовать это как повод для внешнеполитической изоляции России и максимального расширения режима экономических санкций.
5. Добиться значительного ухудшения уровня жизни россиян, спровоцировать недовольство социальной политикой Кремля, ограничить возможности Путина во внешней политике, связав ему руки проблемами внутри России.
6. Подорвать таким образом опору Путина в народных массах, что должно облегчить отстранение его от власти в рамках очередной «перестройки», которая окончательно добьёт Россию и завершится её расчленением и превращением осколков в протектораты западных держав.
Этот план уже на первом его этапе нуждается в мощном мировоззренческом, идеологическом фундаменте, который сможет объединить либерал-предателей и «русских националистов» в единый антипутинский ударный кулак. И фундамент, похоже, найден в виде этакого псевдохристианского гуманизма под маской «честной гражданской позиции», который противопоставляется «безнравственности воровского, трусливого, подлого путинского режима».
Когда либеральные кликуши вопят о «кровавой гэбне, насилующей народ», а псевдонационалисты бьются в истерике, рыдая о «русской крови, льющейся в Новоросии», которую «трусливый Путин слил, испугавшись борьбы», они основываются на общем для них мировоззрении, которое они, даже не сознавая того, притащили с собой из советской ещё эпохи. И основано это мировоззрение на богоборческом гуманизме худшего пошиба, считающего человека «мерой всех вещей», а жизнь человеческого туловища – «высшей ценностью».
Весь пафос как либеральных, так и «патриотических» обличителей путинизма коренится в дурно понятой достоевщине с её культом «слезинки ребёнка». Сегодня в роли этой слезинки выступают то «попранные права человека», то «русская кровь Донбасса». А поскольку «проклятый режим» на эти крокодильи слезы, как либеральные, так и патриотические, внимания не обращает, значит он – гадкий и антинародный и вообще есть воплощение всякого зла.
Но православного человека эта лукавая апелляция врагов России к нравственному чувству русской души обмануть не может.
Мы-то знаем, что под тонкой коркой политических и идеологических противоречий скрывается противостояние двух непримиримых религиозных мировоззрений, двух полярных жизненных концепций, двух душевных укладов… Двух духовных принципов, предлагаемых на выбор современному русскому христианину.
Один из них – решительный, волевой, самоотверженный, беспощадный, радикальный, бескомпромиссный принцип «войны духовной» постоянной внутренней и внешней борьбы. Тот, приверженцев которого преподобный и богоносный отец наш Исаак Сирин поучал некогда: «Не бойся смерти, потому что Бог уготовал тебе соделаться выше её… Не отвращайся скорбей, ими входишь в познание истины. Паче всякой молитвы и жертвы драгоценны пред Господом скорби за Него и ради Него, и паче всех благоуханий – воня пота их!».
«Дай кровь и прими Дух!» – вот древний святоотеческий лозунг, христианский боевой клич этой непрестанной и беспощадной войны. «Крепися и мужайся, ни ужасайся, ниже убойся, яко с тобою Господь, Бог твой, во всех, аможе аще пойдеши» (Иис. Нав. 1,9)…
И в рамках этого подхода «патриотические» истерики о «русском Донбассе, истекающем кровью» выглядят как откровенные провокации, направленные на разжигание бессмысленного раздражения и недоверия к якобы «антинациональной» политике Кремля. Да, идёт война. Да, на войне гибнут люди. Но решать, когда надо отступать, а когда наступать, должны генералы в Генштабе, а не «почтеннейшая публика» на газетных страницах и просторах рунета!..
Другой подход, другой духовный склад, соответствующий боязливому и суетному духу времени, маскирует свою трусость и ложь высокопарными рассуждениями о «слезинке ребёнка», о «любви ко Христу и ближним своим»…
- Ах, Путин предал русских в Донбассе! Ах, там льётся русская кровь, а Москва не вводит войска!
Кто дал вам право, лицемеры, подменять недомыслимый Промысел Божий, творящий с нами, по слову Церкви, «великая и ужасная», своей куцей бабьей «моралью» и тухлой гуманистической «нравственностью», не имеющей ничего общего ни с истинной Любовью, ни с духом Священного Писания, ни с Преданием святых Отцов? Кто сказал нам, православные, что жизнь нашего смрадного туловища столь драгоценна, что она-то и есть та самая «высшая ценность», равнодушие к которой никак нельзя простить злодейскому Кремлю? Когда мы, братия и сестры, в безумии своём подменили истинное церковное вероучение – спасительное и любвеобильное, но грозное и сияющее, как беспощадное лезвие духовного меча Христова розовой водичкой псевдохристианского гуманизма, дебильной песенкой мультяшного кота Леопольда?
Колёса телеги истории обильно смазаны кровью. И русской кровью – в особенности. Ныне эта телега, скрипя и покачиваясь, начала своё движение по земле Новороссии. Нам надо повернуть её на Запад, а это невозможно без жертв, лишений и скорбей. Так что вместо бессмысленных рыданий над «слезинкой донбасского ребёнка» нам надо приготовиться к грядущим грозным временам, приготовиться воевать, жертвовать, умирать. И побеждать!
Гуманистическая расслабленность значительной части нынешних православных христиан – и церковных пастырей, что особенно печально – коренится вовсе не в евангельской любви. Не в милосердии Христовом, не в бесценных добродетелях кротости и смирения, которые на деле никогда не мешали нашим великим благочестивым предкам проливать кровь, свою и чужую, на крутых исторических поворотах «узкого пути», ведущего Русь в живот вечный через жестокие скорби и искушения, тяжкие страдания и беспощадную борьбу.
Корни такой духовной «котолеопольдовщины» в нашей прискорбной робости, боязливости, лени, в боязни и нежелании поступиться хотя б малой толикой своего бытового, земного благополучия, нарушить мнимое довольство и покой своей жизни, которую мы по какому-то недоразумению дерзаем считать жизнью христианской, церковной!
Господи, помилуй нас, грешных…
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
ИСТОРИЯ ОРАНЖЕВОГО ПОДРИЗНИКА
Ленты информационных агентств что ни день приносят сведения о всё новых вызывающих, провокационных, а в самое последнее время - открыто враждебных акциях нынешней киевской власти против Русского Православия. Последний по времени, но не по значению эпизод в этом ряду - демонстративный отказ украинских пограничников во въезде в страну председателю Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополиту Илариону, прибывшему с Патриаршим посланием на торжества по случаю 75-летия митрополита Днепропетровского и Павлоградского Иринея. То, что историческую Украину невозможно отделить от исторической России, не разорвав предварительно надвое «церковную светлую катапетасму» православного единства Святой Руси, - это во все времена и очень ясно понимали как друзья, так и враги русского мира. Последние как раз и руководствуются этим сознанием, ныне осуществляя всё более активное и решительное наступление на Русскую Православную Церковь Московского Патриархата и её твёрдый выбор в пользу судьбоносных приоритетов общей Киевской купели восточного славянства. Однако вот парадокс: то, что плохо для традиционной русской духовной общности по обе стороны Днепра, отнюдь не обязательно будет хорошо для националистической этноконфессиональной химеры, в случае если таковая воровским или насильственным образом попытается утвердиться на чужом святом месте. И даже более того. К прискорбию, сегодня очень и очень немногие трезвомыслящие головы отдают себе отчёт в том, что именно духовное единство православных верующих в России и на Украине является залогом и гарантией государственной целостности Украины в её нынешнем кризисном состоянии. Ибо любая попытка светской власти в союзе с поддерживаемыми ею раскольниками и самосвятами решительно атаковать каноническую Церковь Украины с куда большей вероятностью привела бы к окончательному распаду соседней страны, чем любой другой из ныне действующих факторов её дезинтеграции. Пытаясь в противовес Украинской Православной Церкви Московского Патриархата механическим способом слепить «незалежну церкву» из трёх других не признаваемых Вселенским Православием местных юрисдикций, сторонники и проводники этого курса либо не знают недавней истории взаимоотношений между ними, либо предпочитают не вспоминать о ней. И о той малодостойной роли, которую ещё недавно играл в этом деле Михаил Антонович Денисенко, после извержения из сана митрополита Русской Православной Церкви придумавший для себя забавную опереточную титулатуру «патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет». Впрочем, для украинских верующих, знакомых с удивительными пророчествами преподобного Лаврентия Черниговского, такое чудо отнюдь не стало новостью: «В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии». Это уже в наши дни среди антиправительственных, антироссийских и шовинистических лозунгов на баррикадах киевского Майдана можно было видеть броский плакат: «Філарет - це годний патріарх!». Это уже в наши дни Филарет на пару с предстоятелем Украинской греко-католической церкви архиепископом Святославом (Шевчуком) приезжал в Вашингтон к вице-президенту США Джозефу Байдену, чтобы доложить ему и американским сенаторам о положении дел на Украине. Это совсем недавно в пасхальном послании Филарет называл Россию «врагом украинского народа, обречённым на поражение» («ворог українського народу приречений на поразку»). А ведь были времена, когда местоблюститель русского Патриаршего престола Филарет обличал украинских автокефалистов и униатов как ненавистных раскольников, действующих по прямым инструкциям подрывных националистических центров, окопавшихся на Западе. Правда, в те поры - то есть ещё до вице-президента Байдена и заокеанских конгрессменов - тогдашний митрополит Филарет со всем вниманием прислушивался к своему тогдашнему куратору от КГБ и личному другу полковнику Томашевскому, который умел ценить правильных людей и активно лоббировал кандидатуру Филарета как наиболее желательную при предстоящем избрании Патриарха. А ещё раньше, при жизни митрополита Никодима, именно этот выдающийся архипастырь Русской Церкви был тем центром силы, которая провидела будущие беды от Филарета. И выступала, в частности, против планов разгрома униатских приходов в Западной Украине, которые тот стремился уничтожить подчистую. «Форма определяет содержание!», - в полном согласии с известным постулатом, тиражируемым диалектическим материализмом, заявлял тогда Филарет. Линию Владыки Никодима деятельно поддерживал его ближайший ученик и будущий Святейший Патриарх Кирилл, а в те времена - архиепископ и ректор Ленинградских Духовных академии и семинарии. Мало кто знает, что, несмотря на запрет светских властей и реально рискуя своим положением, он принимал на обучение хлопцев, приезжавших с Западной Украины в северную столицу, потому что получить духовное образование в другом месте у них шансов не было. В то время это было чревато очень нехорошим обвинением в «тайной поддержке униатов», на что не упускали случая обратить внимание филаретовцы. Однако теперь на Западе Украины живут и служат в разных общинах десятки, если не сотни бывших воспитанников нынешнего Патриарха Кирилла, которые до сих пор сохраняют добрую память о своем ректоре. Внутренне связана с этой историей и очень острая для своего времени проблема легализации запрещённой в СССР Украинской греко-католической церкви (1989). И тогда тоже позиции митрополитов Кирилла и Филарета в отношении судеб православия на Украине кардинально разнились. Филарет тогда настаивал на проведении максимально жёсткой линии в отношении греко-католиков, постоянно ссылаясь при этом на позицию Верховного Совета УССР, которая была сформулирована в одном кратком, но вполне исчерпывающем тезисе: «Униатская церковь никогда не будет легализована на территории Украины». Возглавляя на тот момент Украинский экзархата Русской Православной Церкви, Филарет неоднократно публично заявлял, что никакой проблемы греко-католиков на Украине не существует и никаких репрессий по отношению к ним никогда не было. При обсуждении в лоне Православной Церкви вопроса об униатах митрополит Кирилл выдвигал свои контраргументы позиции Филарета, исходя из вероятных сценариев развития позднесоветского общества уже в ближайшем будущем. Это приводило Филарета в ярость, которую он не считал нужным скрывать. Между двумя митрополитами постоянно происходили открытые конфликты на заседаниях Священного Синода. Таким образом, один из оппонентов олицетворял собою идеологию «партии войны», всецело отвечающую отношению Компартии Украины и КГБ УССР к униатскому подполью. Другой выступал за необходимость диалога с греко-католиками, за предотвращение актов насилия на религиозной почве, за политику замирения сторон, втягиваемых в конфликты, - во имя сохранения «духа мирна» в украинском обществе. В практическом плане это означало: митрополит Кирилл предлагал разделить храмы, имеющиеся в трёх западноукраинских епархиях, между православными и униатами с учётом существующих реалий, а также интересов каждой из сторон. Филарет, напротив, всячески форсировал конфронтацию и отвергал возможность какого-либо компромисса с греко-католиками. Все эти вопросы обсуждались в том числе и в рамках «Четырёхсторонней комиссии по урегулированию отношений между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине» (в составе представителей Московского Патриархата, Римской курии, Украинского экзархата Русской Православной Церкви и Украинской греко-католической церкви). Заседания её проходили в московском Даниловом монастыре. В тот момент на переговорах возобладала установка на противоборство, и перспективы урегулирования на Западной Украине разгорающегося православно-униатского конфликта автоматически переместились в плоскость силовых решений. Тех самых, за которые ратовал Филарет, активно участвовавший в переговорном процессе. Как говорят теперь на Украине, героям слава. Впрочем, все эти события происходили ровно два десятка лет тому назад. Но разве же мог тогда знать Филарет, что ему придётся вместе с главным украинским униатом совершать политические паломничества в Вашингтон, выступать от имени «незалежной церквы» перед радикалами бандеровского Майдана, проклинать со своего самосвятского амвона страну и Церковь, с которым была неразрывно связана его судьба на протяжении многих десятилетий? Такое даже полковнику Томашевскому и в страшном сне не могло привидеться. Зато теперь Филарет верно служит новой власти и всецело соответствует новой генеральной линии светской власти. Так, комментируя нынешние события в Малороссии для 5 телеканала, киевский лжепатриарх не постеснялся выступить фактически с призывом к убийствам: «Церковь благословляет защищать свою Родину. И призывает к этому нашу власть, чтобы она была более решительной. Потому что время уже пришло, когда нам надо показать свою силу и свои возможности». И силы, и возможности, как всем известно, были продемонстрированы в полной мере. Тех сограждан и единоверцев Филарета, которых это трагически и напрямую коснулось, он не отпевал. А 3 мая 2014 года Филаретом обнародовано специальное «Заявление по поводу эскалации насилия в Украине». Из этого документа можно узнать много ненового и неинтересного. Например, что «Славянск Донецкой области фактически захвачен террористами, которые берут в плен заложников, пытают и зверски убивают людей». Или что «за этой вспышкой насилия и террористическими акциями стоят специальные службы Российской Федерации». А за ними - «политическое руководство России и лично ее Президент». Ну, и без своих предателей в таком всенародном деле тоже не обойтись, и поэтому «служащие российских специальных подразделений, завербованные ими агенты среди украинских граждан, наемники из России делают все для того, чтобы раздувать противостояние, делать провокации, приумножать жертвы». В общем, вполне государственная украинская риторика. Как прежде - государственная советская. Вот только напрасно теперешняя украинская власть в своей бесперспективной «боротьбе» с каноническим украинским Православием делает ставку на подобных персонажей. Ведь очевидно, что в первую очередь для неё же самой это неизбежно окажется худшим выбором из всех возможных. Впрочем, если именно такой выбор нынешние киевские руководители с удручающей регулярностью делают во всех других вопросах государственно-общественного бытия современной Украины, то почему только церковные дела должны здесь стать исключением?
За окошком дождь и град. Это Путин виноват!
Кошка бросила котят - Это Путин виноват,
Зайку бросила хозяйка - Кто виновен, угадай-ка!
Вот кончается доска У несчастного бычка,
Наша Таня громко плачет - Рядом Путин, не иначе!
Свет погас, упал забор, У авто заглох мотор,
Зуб здоровый удалили Иль залез в квартиру вор,
Не понравилось кино, Наступили вы в говно…
У любого катаклизма Объяснение одно…
Знает каждый демократ - Это Путин виноват!
Кто вчера в моём подъезде Лифт зассал до потолка?
Мне, товарищи, поверьте- Это Путина рука!
Я поймал по пьяни «белку» - Это Путина проделки!
Куча под столом говна. Это Путина вина!
Засорился унитаз - Это Путина приказ,
Накидал туда бычков, Воду слил - и был таков!
По ночам бельё ворует, Стёкла в нашем доме бьёт.
Пьяным во дворе танцует. Это Путин - обормот!
Нет спасенья от злодея! Матом пишет на стенах,
Изломал кусты в аллее. Это Путин - ох и ах!
Либерала дождик мочит - Путин весело хохочет.
Затопило вашу дачу? - Это Путин, не иначе!
Вас гроза в пути застала? - То рука Кремля достала.
Холод, ветер, снегопад - Снова Путин виноват.
Сносит крышу ураганом? - Это Путин мстит баранам.
Шторм, цунами, наводненье? - Это Путин, без сомненья!
Ливень, оползень, циклон - Виноват конечно он
Сель, лавина, камнепад? - Ясно: Путин виноват!
Смерч, тайфун, землетрясенье - Нет от Путина спасенья!
В темя клюнула ворона? - Это -юный друг ОМОНа.
Пчелы, осы жалят вас? - Это путинский СпецНаз.
Видишь этого шмеля? - Он на службе у Кремля!
Если верите в такое - Это просто паранойя!
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
к Президенту России В.В. Путину, Председателю Совета Федерации В.И. Матвиенко и Председателю Государственной Думы С.Е. Нарышкину, членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы, депутатам законодательных собраний субъектов Российской Федерации.
В 1917 году Россию постигла кровавая катастрофа, последствия которой ощутимы и поныне. В один день перестала существовать одна из величайших мировых держав с многовековой историей и культурой. В качестве причин этой трагедии часто выдвигаются факторы экономического и политического характера. Однако сегодня достоверно известно, что системный кризис в экономике предреволюционной России – это ложь. Политические же причины русской смуты есть по существу своему не причины, но следствия намного более глубоких процессов, природа которых лежит в духовном измерении.
Утрата православного самосознания и церковности значительной частью дворянства и интеллигенции, потеря национальной идентичности, сформированной на основе христианских норм и традиций, отказ от Православия – вот подлинная причина революции. Более того, интеллигенция сознательно и активно помогала революционерам!
На всем протяжении своей тысячелетней истории Россия развивалась именно как Православное государство, в основе которого лежали христианские идеи жертвенного служения Богу и спасения души. Православие явилось той силой, которая связала различные народы и культуры в уникальное государство-цивилизацию – Российскую Империю. Православие не раз спасало наше государство от разрушения и уничтожения. И во времена татаро-монголького ига, и в период Смуты начала XVII века, и в войне с Наполеоном. И даже в Великую Отечественную Войну, что было признано советским руководством, которое в 1943 году прекратило жестокие гонения на Православную Церковь и восстановило Патриаршество в своих правах. Христианские заповеди справедливости продолжали служить основой нашего общества и во времена официального атеизма в СССР.
Сегодня мы возвращаемся на свой подлинный исторический путь. Пробуждение народного самосознания в России является прямым следствием возрождения в ней христианского духа. Последние два десятилетия являют нам небывалое прежде в истории человечества Торжество Православия: миллионы наших соотечественников обретают дорогу к Храму, возрождаются и заново строятся десятки тысяч церквей и монастырей от Прибалтики до Владивостока и от Арктики до Средней Азии. Православные праздники и поклонение православным святыням, как и прежде, становятся неотъемлемыми чертами жизни нашего общества.
Христиане всего мира с надеждой смотрят на Россию как на хранительницу истинных ценностей, несущую свет подлинного Христианства всему человечеству.
Президент В.В. Путин, выступая недавно на заседании Валдайского клуба, отметил: «…стремление к самостоятельности, к духовному, идеологическому…суверенитету – неотъемлемая часть нашего национального характера».
Православие – это национальная идея России, ее особый цивилизационный код, сущность ее духовного суверенитета. Православие – это основа русской идентичности. Россия не состоялась бы как тысячелетняя цивилизация без Крещения святым князем Владимиром русского народа 1025 лет назад.
О том же писал И.А.Ильин в книге «Грядущая Россия», призывая «научиться духовному патриотизму, научиться обретению Родины и передать это умение всем другим, кто соблазнился о своей Родине и пошатнулся в сторону интернационализма. Мы должны понять, что люди связуются в единую Родину силою веры, любви, внутренней свободы, совести и семейного духа, силою духовного творчества во всех его видах; и, увидев это, мы должны утвердить наше священное право быть единой духовно великой нацией».
И так же, как законодательно закреплен государственный суверенитет Российской Федерации, мы призываем закрепить ее суверенитет духовный, признав в Конституции России особую роль Православия.
Конституционное закрепление духовного суверенитета позволит нашей стране сохранить национальную идентичность, государственную независимость и убережет от новых потрясений. Без этого шага никакие экономические успехи не гарантируют нашей Родине спокойствия и процветания. Пример крушения Российской Империи в 1917 году с беспощадной ясностью демонстрирует, что при духовном кризисе инвестиционный климат не поможет.
Этот шаг никоим образом не означает ущемления прав других традиционных для России религиозных общин. Л.А.Тихомиров очень точно определял Россию как «семью народов, собранных вокруг православного русского народа». Ведь для всех народов России, имеющих иную конфессиональную принадлежость, очевидно, что они исторически входили в эту большую семью народов и были ее полноправной частью на основе именно православных норм и ценностей. В тех регионах России, где традиционными являются иные религии, наряду с Православием может быть закреплена особая роль соответствующих религий на уровне законодательства субъекта федерации.
Практика закрепления особой роли за той или иной религией широко распространена в конституциях современных государств Европы: достаточно вспомнить Данию, Норвегию, Ирландию, Польшу, Грецию, Финляндию. Излишне говорить об исламе и буддизме, которые являются государственными религиями в десятках азиатских стран.
Мы вместе с миллионами сограждан, празднующих в этом году 1025-летие Крещения Руси, обращаемся к Президенту России В.В. Путину, Председателю Совета Федерации В.И. Матвиенко и Председателю Государственной Думы С.Е. Нарышкину, членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы, депутатам законодательных собраний субъектов Российской Федерции с призывом закрепить в Конституции Российской Федерации особую роль Православия.
А.Н. Боханов
Доктор исторических наук, советник директора Российского Института Стратегических Исследований
Д.М. Володихин
Доктор исторических наук, доцент исторического ф-та МГУ имени М.В. Ломоносова
Г.П. Дмитриев
Композитор, Заслуженный деятель искусств России, профессор Академии хорового искусства имени В.С. Попова
М.А. Исаев
Доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного права МГИМО
В.Ю. Катасонов
Доктор экономических наук, профессор кафедры международных финансов МГИМО
А. Ю. Комов
Посол Всемирного Конгресса Семей в ООН, Представитель Всемирного Конгресса Семей в России
А.И. Любжин
Доктор филологических наук, зав. сектором книг Отдела редких книг и рукописей Научной Библиотеки МГУ имени М.В. Ломоносова
К.В. Малофеев
Председатель Общественной организации «Романовский юбилей»
П.В. Мультатули
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Российского Института Стратегических Исследований
А.П. Оситис
Президент Группы компаний «АСВТ», президент Фонда равноапостольных Константина и Елены
Л.П. Решетников
Директор Российского Института Стратегических Исследований, генерал-лейтенант
С.Ю. Рудов
Член Общественной Палаты РФ
Д.В. Саблин
Член Совета Федерации, первый заместитель председателя ВОО ветеранов «Боевое братство»
М.Б. Смолин
Кандидат исторических наук, заместитель директора Российского Института Стратегических Исследований
В.М. Тетерин
Пианист, продюсер, президент некоммерческого благотворительного фонда «Мир искусства»
А.А. Трубецкой
Исполнительный председатель ассоциации «Франко-русский диалог»
П.В. Ульянов
Руководитель энергетического дивизиона компании «РУСАЛ»
З.М. Чавчавадзе
Директор Гимназии Святителя Василия Великого
И.С. Юров
Председатель Совета директоров «Национального банка «ТРАСТ»
Ю.А. Шичалин
Доктор философских наук, Директор Греко-Латинского кабинета, профессор филологического ф-та МГУ, зав. кафедрой древних языков и древней христианской письменности Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета
putinofil Олеша, попросите, пжалста, В.В. Володина готовить вам более развернутые Экспликации... В них такие Неисчерпаемые Кладези Мудрости и Божественного Света... Только начнёшь читать... и всё уже кончается... А так хотелось бы ишо... и ишо... до полного помутнения рассудка... /////// Не уподобляйся матросу Кошкину, юмор - это не твоё.......
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
15 августа 2014 | 06:04 (в комментариях к: [Новость] Колонна российских бронетранспортеров и грузовиков, по некоторым данным, пересекла границу Украины 15.08.2014 06:00)
ВПЕРЁД !!! НА КИЕВ !!! ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ !!!
09 августа 2014 | 08:49 (в комментариях к: [Блог] serguei_parkhomenko 09.08.2014 06:51)
Писатель Вадим Левенталь — о том, почему диалог с российской «майданной публикой» вести невозможно
Реакция нашей «майданной публики» на введенные правительством «продуктовые» санкции со всей ясностью показала, что с этой публикой говорить не о чем и ни к чему. Как нет смысла разговаривать с параноиком, взывать к логике сектанта или увещевать вошедшую в раж Моську.
Правительству поручено составить список санкционных продуктов, этого списка еще нет — но «моськи» уже публикуют инфографику: «что исчезнет из магазинов».
Президент отдельно оговорил, что санкции не коснутся продуктов, которые в России не производятся, — но «моськи» уже громко оплакивают оливковое масло.
«Моськи» вовсю орут, что Россия ведет себя не цивилизованно, хотя нет более цивилизованной практики, чем защита своего сельского хозяйства — прямыми дотациями и ограничением импорта, — спросите хоть у французских фермеров, хоть у американских ковбоев.
Они, таким образом, врут — и знают, что врут. Они паникуют — «купи еды в последний раз», — хотя для паники нет ровным счетом никаких оснований. Они шутят — «хамон не выбрасывали?» — и эти шутки есть медийный аналог скаканию: нечего делать — скачи, нечего написать — гыгыгыкай.
Они ведут так себя всё время.
Они стремились посеять панику, когда Госдума голосовала за несчастный закон о гей-пропаганде (который теперь отмени, никто и не заметит). Они кричали о репрессиях, пока шло «Болотное дело» — там скоро наверняка всех выпустят по УДО, да и сажать нужно было не обманутых исполнителей, а заказчиков и организаторов. В любом случае десяток приговоров по 3 года общего режима это еще не репрессии, а если репрессии, то точно такие же, как в Англии и Франции после бунтов предместий Лондона и Парижа. Они призывали клясться именами Толоконниковой и Алехиной — тех самых, которые теперь фотографируются с Мадонной, снимаются для рекламы одежды и призывают ужесточать санкции против России.
Когда упал Boeing, они на основании скриншота из социальной сети мгновенно сделали вывод, кто виноват, и кричали до хрипоты, что, во-первых, им стыдно, а во-вторых, у тех, кто в их выводах сомневается, руки по локоть в крови. Теперь, когда стало понятно, что ни одно из сетевых «доказательств» не является хотя бы в какой-то степени убедительным, когда, наоборот, версии всё множатся, когда очевидно, что киевская и сочувствующие ей стороны расследовать события и выкладывать в общий доступ свои данные почему-то не спешат, как не спешат они расследовать киевские и одесские события, — именно сейчас «моськи» про Boeing начисто забыли, как будто его не было.
Они делают вид, будто верят киевским официальным лицам, когда те утверждают, что не бомбят ни Донецк, ни Горловку, ни Луганск, — и делают вид, будто не верят Следственному комитету, когда он обнаруживает доказательства применения Киевом химического оружия.
Они врут, они паникуют, они гыгыгыкают.
Никакие доводы рассудка на них не действуют. Они называют гражданскую войну на Украине российской интервенцией, а военные поставки и финансовую поддержку украинской армии — помощью цивилизованных стран. Бесчисленные признаки несостоятельности текущей украинской государственности — от того, что президенту не подчиняется армия, до развала парламентской коалиции и отставки премьер-министра, которая стала еще более анекдотична после того, как была отыграна назад, — эти признаки для наших «мосек» не существуют. Бесчисленные признаки участия правительства США в украинской внутренней политике — от Джо Байдена в кресле президента Украины до отчета Нуланд в потраченных на «украинскую демократию» миллионах — для наших «мосек» тоже не существуют.
Зато давно назревшая необходимость укрепить продовольственную безопасность страны представляется им, во-первых, вредной, а во-вторых, смешной. Им говоришь: эффект уже есть, сельчане, которые раньше закапывали яблоки в землю или кормили ими свиней, уже продают урожай этого года, — они не слышат. Им говоришь: наша страна способна обеспечивать себя абсолютным большинством всех необходимых продуктов питания. Более того, это как раз и есть то, к чему стремится любая цивилизованная страна, — они гыгыгыкают.
Говорить с ними невозможно. Даже если очень хочется — никакой возможности нет.
Они способны только врать, паниковать и гыгыгыкать — но не вести спокойный разговор.
Мне уже приходилось высказывать предположение, что для распространения «майдана головного мозга» используются технологии, аналогичные сектантским. Из этого нужно исходить в решении вопроса о том, как вести себя с несчастными, подвергшимися облучению. Их нет смысла пытаться переубедить — никакой свидетель Иеговы никогда не примет никаких аргументов. Их нет смысла наказывать — потому что наказанный за веру только укрепляется в вере.
Рецепт тут только один: ждать. Сделать всё для того, чтобы сектант по крайней мере не передал свою бациллу ближнему и ждать, пока реальность сама покажет ему себя. Некоторые, конечно, так и доживут до старости свидетелями, сайентологами, адвентистами — но тут уж ничего не поделаешь. Всех их нужно поселить на Красном Октябре, кормить, не давать проповедовать, не давать подсыпать друг другу отраву в суп — и, конечно, изучать.
07 августа 2014 | 11:07 (в комментариях к: [Новость] Правительство России сегодня утвердит список сельхозпродукции товаров и сырья, которые будут запрещены к ввозу в Россию 07.08.2014 10:32)
Здравствуй, холодная война!
Александр Проханов
Запад обрушил на наши головы каскады тьмы. И теперь мы понимаем в полную меру, что значит посткрымский период российской истории. Санкции, дискриминационные списки, отказ в технологиях, эмбарго. С нами не хотят сотрудничать в военной и антитеррористической областях. Наших артистов не пускают на заграничную эстраду, отказывают в концертных залах. "Дело ЮКОСа". "Дело Литвиненко". Диффамация нашей Родины, наших политиков, культурных деятелей колоссальна. Запад представляет нас империей тьмы, империей всемирных катастроф. Всё чаще на Западе говорят, что начинается "холодная война".
"Холодная война" предполагает горячие вспышки. В этих условиях, которые продлятся не день и не два, нашим политикам предстоит проявить длинную волю. А нашему народу — долгое дыхание. В ответ на эти напасти Россия предпринимает беспрецедентные темпы модернизации оборонного комплекса, резко ускоряет «вторую индустриализацию» страны.
Я видел на стапелях знаменитого Северодвинского "Севмаша" замечательный "Наутилус" "Юрий Долгорукий", который вступил в боевой состав Северного флота. В Тульском КБ приборостроения видел восхитительные "Панцири", которые способны на малых высотах поражать армады крылатых ракет. На оборонном заводе Волгограда я видел бесподобные "Искандеры". Во время недавней поездки в Комсомольск¬на¬Амуре на авиастроительном заводе я видел истребитель пятого поколения. А на судостроительном заводе, который, казалось бы, приказал долго жить, видел, как строятся новые фрегаты, видел поступившую туда на модернизацию подводную атомную лодку.
Однако оборонные усилия не могут до конца обеспечить нам безопасность. Особым атакам подвергается народное сознание русских. В него вонзаются клинья. Нас хотят перессорить друг с другом. Возродить давнишнюю распрю "красных" и "белых", православных и мусульман, верующих и неверующих, богатых и бедных. И эти зоны, эти трещины, куда вонзаются клинья раскола, мы должны тщательно охранять. Мы не должны поддаться на эти великие искушения и на великие напасти.
Сегодня, как никогда, важна консолидация всего народа вокруг русской идеи, вокруг государственной идеи, вокруг наших патриотических лидеров, вокруг президента. Он действует в обстоятельствах, которых ещё вчера не было, о которых, быть может, не подозревает никто из нас. Ему сегодня крайне сложно. На него навалились огромные грузы и огромное бремя. Поэтому еще раз — консолидация, терпение, длинная воля вождей и долгое свободное дыхание нашего великого народа. Нам не привыкать сражаться, не привыкать выдерживать огромное давление истории. Вся русская история — сопротивление мировой тьме. Русская победа — это одоление этой тьмы.
Советский Союз, обладавший гигантской военной мощью, чья армия была способна достичь Пиренеев и Бискайского залива в течение двух¬трех суток — распался без единого выстрела. Наш человек оказался нестойким, зыбким, дряблым. Он искусился на великие соблазны, не пошел защищать свою Родину и отдал ее на разграбление и погибель.
Это не должно повториться. Российский гражданин должен обладать целостностью сознания, крепостью воли и духа. Должен верить в высшие смыслы и в высшие ценности, ради которых стоит сражаться и умирать. Эти ценности, высшие смыслы даруются нам верой, даруются религией. Они даруются нашим гражданам великим традиционным исламом. Эти смыслы и ценности даруются нам божественным православием. Каждый алтарь, каждый храм, каждая вновь возведенная обитель — это система обороны, это опорный пункт, который отражает от нашей Родины потоки тьмы, атаки ненависти и негодования. Ибо каждая молитва, каждый выход в небеса возвращает нам потоки света, который омывает души отдельного человека или корпорации, или завода, или гарнизона, или любой, даже самой маленькой, государственной ячейки, наполняя ее высшим смыслом. Ракетно¬ядерный щит заслоняет нас, обеспечивая целостность и суверенитет нашим великим пространствам. Покров Богородицы заслоняет нас божественным куполом, сквозь который да не проникнет тьма, что посылается на Россию силами мирового зла.
Мы присоединили Крым. А вместе с Крымом присоединили Херсонес. Этот удивительный храм, этот удивительный град, окруженный розами, среди лазурного сияния моря. Здесь "во дни оны" свершилось крещение Руси. Князь Владимир воспринял светоносную энергию, светоносную красоту и божественный замысел, именуемый православием. И от него, Владимира, этот свет хлынул на весь великий Евразийский континент. Присоединение Херсонеса к России является символическим вторым крещением Руси. И второй индустриализации России сопутствует вторая христианизация.
Россия, которая находится под натиском страшных сил, опирается на две твердыни, на две мощи: на оборонные заводы и алтари. В них — гарантия нашего суверенитета и нашей безопасности.
04 августа 2014 | 14:51 (в комментариях к: [Блог] novaya_gazeta 04.08.2014 12:52)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
01 августа 2014 | 08:47 (в комментариях к: [Блог] ganapolsky 31.07.2014 18:14)
ККогда Россия всеми силами стремилась дружить с Западом, какой ответ подготовил ей "цивилизованный мир"?
Есть популярная риторика (одновременно и московская, и киевская, и американская, далее везде): "Мы не против России. И мы вовсе не против русских. Мы - против Путина. Мы против азиатской, жестокой диктатуры. Против власти ФСБ. Против имперской агрессии. А так-то - мы лучшие друзья русского народа".
Ответить на это нужно следующее.
Милые друзья!
В России целых четырнадцать лет - с весны 1985 года, когда скончался К.У.Черненко, и до весны 1999 года, когда начались известные гуманитарные мероприятия в Югославии, - все было по-вашему. Два президента - Горбачев и Ельцин - которые вас всерьез слушали, верили вам, и делали почти все, что вы от них хотели. Империя, которая непрерывно отступала, что-то бесплатно отдавала, свои войска выводила, кому-то независимость предоставляла и только что ноги не мыла свободным народам. Телевидение, полное либеральных идей, и миллионные тиражи журналов и газет с "преступлениями Сталина". Правительство, состоящее из того же самого.
Да что там, было самое главное - сама страна была ровно такой, как бы вам всем хотелось - и московскому патриоту Тель-Авива, и поклонникам Коломойского, и американскому послу. Вся страна хотела "дружить с Америкой" и "быть частью цивилизованного мира". Евроинтегрироваться, как сейчас модно говорить.
Так что у вас тут было - все.
И каким был на это великолепие ответ "цивилизованного мира"?
А ответ был таким:
Денег не дадим.
Никакого "плана Маршалла".
Никаких нейтральных стран - всюду, откуда уходят русские, приходит НАТО.
Никаких "прав русских" (Прибалтика тут особенно красноречива).
Никакой крымской самостоятельности (а ведь не было еще и в помине Стрелкова и "руки Москвы", крымчане боролись сами, одни).
Украина - страна украинцев и русских, Киев - столица двух культур? Ничуть. Украинизация, РУХ и УНА-УНСО.
Приднестровье? Огонь!
Внутри страны - голод и мрак, пусть умные и востребованные эмигрируют, а остальные - либо в бандиты, либо турецкими куртками торговать, либо пусть сдохнут.
Парламент против? Расстрелять такой парламент.
Собственность? А вот хороший человечек пришел, щас мы ему тут все оформим...
Долго можно перечислять. Бомбардировки Белграда были в этом смысле последней каплей. Так что нечего врать, милые друзья. Было время, когда русские честно сложили оружие. Зато все остальные - его немедленно подняли и прицелились.
У вас было четырнадцать лет без всякого Путина, без ФСБ, без агрессивной империи, с одними только "да-да" и "чего изволите". Но вы отплатили за эту доверчивость, за эту открытость миру так, что теперь к нашей власти есть только одно пожелание.
Раздавить гадов.
29 июня 2014 | 16:03 (в комментариях к: [Новость] Провокация была устроена сегодня во время конгресса интеллигенции, который проходил в Центральном доме журналиста в Москве 29.06.2014 15:30)
«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г… «Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалованье выше среднего. Это факт. Мы их бережем. Это факт. Десятки тысяч офицеров у нас служат в Красной Армии и побеждают вопреки сотням изменников».
В.И.Ленин, А НА СКОЛЬКО АКТУАЛЬНО !!!!!!!
27 июня 2014 | 15:55 (в комментариях к: [Блог] uskov 27.06.2014 14:47)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
26 июня 2014 | 09:40 (в комментариях к: [Блог] otstavnih 26.06.2014 09:32)
«И умереть мы обещали…»
Александр Проханов
Два дня назад в Кронштадте в дивном соборе, среди несравненной красоты и немыслимой лазури, где пылает русская святость, благоухает русское будущее, академик Алфёров, Нобелевский лауреат, член Изборского клуба, сказал: "Сегодня на Украине происходит холокост славян". Он прав, наш вещий и многомудрый академик. В Донецке, Луганске Славянске падают подбитые пулей ополченцы, волоча окровавленные бинты, продолжают идти в атаку. Последним гаснущим взором глядят, как рушатся охваченные огнём вертолёты, выглядывая из окон жилых квартир, вонзают в ползущие танки огненные языки гранатомётов.
Гробы красные, бинты красные, воспалённые глаза, красные от прицелов. Новороссия — огненная опалённая птица, ворвавшаяся в небо русской истории. Все они — герои и мученики, лучшие из нас, лучшие из людей, живущих на земле. В одном окопе чеченец и русский, украинец и осетин, еврей и грек сражаются за Святую Русь, за Советский Союз, за Сталинград.
Новороссия — прообраз будущего русского мира. Здесь, в России, народ рыдает перед телевизорами. Нет сил смотреть, как гаубицы палачей громят больницы и родильные дома. Нет сил смотреть на изнурённых ополченцев, которые, испив скудный глоток воды, вновь устремляются в бой. "Россия, помогай! Путин, ты обещал! Где подмога? Почему молчат моторы твоих танков? Почему прижались к аэродромам твои самолёты? Спасай, мы погибаем! Мы не сдаёмся, сражаемся за тебя, Россия!"
Этот зов о помощи созвучен с тем стуком о корпус затонувшего "Курска", в котором моряки умоляли о помощи, выкликали поддержку. Мы, русские люди, недоумеваем по поводу промедления. Недоумеваем, слыша злобный хохот врагов президента, которые глумятся над ним. Наши чувства исходят из сердца, мы действуем по наитию души, по воле наших эмоций, наших слёз и молитв.
Русский президент не может не чувствовать того же самого. Но он действует не только в потоках эмоций, но и в обстоятельствах. И важнейшим из этих обстоятельств является судьба государства российского — громадного континента, который ещё недавно лежал на дне, а теперь всплывает из чёрной пучины, континента, над которым взошло солнце Крыма.
Две точки зрения на украинские события противоборствуют в сегодняшнем политическом сознании. И обе воздействуют на президента.
Первая: нельзя вводить войска, нельзя наносить авиационные удары по гаубицам, убивающим Славянск. Нельзя рассекать танковыми колоннами кольцо окружения, ибо это значит — война, ввод на территорию Украины натовских сил, кровавое месиво на пространстве огромной страны, которому не будет конца. Ибо даже сталинский КГБ с его мощью и жестокостью десяток лет сражался с бандеровским подпольем, так и не сумев его добить. Вся чудовищная мощь концентрированного Запада превратит в пепел ту геополитическую архитектуру, над которой Путин работал десятки лет, возводил империю "Газпрома", ввёл Россию в Европу. Встречался то со Шрёдером, то с Меркель, то с другом Сильвио.
Советский Союз не сумел одолеть противника в "холодной войне", которая велась на уровне образов, информации, среди предательских элит. Он был разгромлен Западом с помощью изменников в Кремле. Сегодня Россия, не сравнимая в своей силе с Советским Союзом, набита предателями "пятой колонны", готовыми ударить в тыл Путину, пользуясь неурядицами, недовольством народа, сгубить государство и его президента.
Этот взгляд высказывается на "круглых столах", на заседаниях Совбеза, во множестве политологических центров, воздействует на сознание Путина.
Но есть и другой, противоположный взгляд. Если не ввести войска, если отдать на растерзание Новороссию, это значит посеять в душе русского народа великую тоску и уныние, неизбежные при виде убиваемых патриотов Новороссии, при виде массовых казней ополченцев Донецка и Луганска. Если погасить солнце Крыма и ввергнуть народ в уныние, которое он переживал в девяностые годы, это значит лишить Россию развития, зачеркнуть её путь к возрождению. Киевская хунта, разгромив Юго-Восток, объединит под своей фашистской пятой всю Украину. С помощью Запада создаст первоклассную армию, репрессивный аппарат подавления, превратит Украину в мощнейшее русофобское государство, из которого в Россию хлынут подрывные стихии. Загорится Крым, запылают окраины Белгородской и Ростовской областей. "Правый сектор" совьёт свои гнёзда в московских районах. Заискрят Кавказ и Поволжье, российская власть без поддержки патриотов падёт, а вместе с ней завершится государство российское.
Два этих взгляда, две эти трагические крайности, ведущие из разных точек в единую точку смерти, делают для президента невозможным выбор. Не годится ни то, ни другое. Где третий путь? Этот путь существует. В Малороссию со всей России продолжают идти добровольцы. Не за деньги, не ради корысти, а ради великой русской идеи. Громыхают в КамАзах ящики с боекомплектами. Скребут мостовые Донецка трофейные танки. Выходят на позиции Луганска установки залпового огня и жгут "Правый сектор". Украинские штурмовики и вертолёты не рискуют попасть под удар переносных зенитно-ракетных комплексов.
В Новороссии строятся институты государственной власти, создаётся регулярная армия, пишется конституция, полевые командиры превращаются в министров и начальников департаментов. Российское гражданское общество не отождествляет себя с государством и идёт на помощь Донбассу. Казачьи организации и военные союзы, спортивные клубы и ветераны-десантники. Чеченские воины Рамзана Кадырова идут воевать в Донбасс за государство российское.
Русские своих не сдают!
"Как наши братья умирали!
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали…"
За Родину! С Богом! Аминь!
26 июня 2014 | 09:09 (в комментариях к: [Новость] Президент Украины Пётр Порошенко внесёт в Верховную раду проект изменений в Конституцию 26.06.2014 09:00)
Никакого «братского народа» на Украине нет. Да и никакой Украины (в смысле государственно-политическом) вообще на свете нет. Древнерусское слово «оукраина» изначально применялось к разным пограничным землям Руси и древнерусских княжеств. Слово это впервые было упомянуто в Ипатьевской летописи 1187 года. А государственно-политическое звучание этот термин приобрёл совершенно искусственным путём и лишь в ХХ веке .
На самом деле территория, которую сегодня называют «Украиной», есть конгломерат из трёх – как минимум – очень разных областей: Новороссии, Малороссии и Галиции (Западенщины). На этих территориях живут:
1. Фашисты-бандеровцы, еретики-униаты и патологические русофобы. Потомки предателей и вероотступников, ведущие свой змеиный род со времён Даниила Галицкого, предавшего православие ещё в XIII веке в тщетной надежде на покровительство Ватикана, даровавшего ему за это вероотступничество титул «короля Русских», Daniel Ruthenorum Rex.
Это чистой воды «антирусские» (хотя по крови-то своей самые что ни на есть русские), целенаправленно выпестованные Европой на протяжении многих веков как оружие борьбы с Русским народом и его государством. В самой Европе, тем не менее, они всегда были людьми второго сорта и никогда не имели равных политических прав с титульными нациями тех государств, в которых проживали (например, Австро-Венгрии).
Отсюда – огромный комплекс неполноценности и яростная ненависть к России и Русским, низкий интеллектуальный и культурный уровень, неспособность освоиться в современном высокотехнологичном мире. Короче говоря – рогули.
Составляют не больше 10-20 процентов населения. Сосредоточены в основном на западе современной «Украины», но после распада СССР в массовом порядке старались переселиться в Киев. Практически полностью оккупировали т.н. «творческие профессии» и вытеснили из состава «украинской интеллигенции» всех несогласных. Сегодня занимают все командные высоты в политической жизни страны.
2. Русские. Часть из них принадлежит к малороссийской ветви Русского народа и проживает в большинстве своём в центральной части современной «Украины» и составляют процентов 40-45 от её нынешнего населения. В ХХ веке их приучили считать себя какими-то несуществующими «украинцами», хотя и с поправкой, что они – наш «братский народ». Этот же миф о «братском народе» усиленно внедрялся (и до сих пор внедряется) в сознание русских, живущих в России. В результате понимание того очевидного факта, что никаких «украинцев» нет, а есть лишь малороссийская ветвь единого Русского народа, почти исчезло, и лишь гражданская война на «Украине» вновь обострила внимание политиков и СМИ к этому вопросу.
По вероисповеданию большинство из них православные, но под влиянием антирусской вакханалии последних десятилетий многие тяготеют к раскольничьему «Киевскому патриархату» и мечтают о создании «Украинской Автокефальной Православной Церкви», независимой от Москвы.
3. Вторая часть – собственно Русские. Которые себя таковыми – Русскими, православными, принадлежащими к Московскому Патриархату – всегда считали и сейчас считают. Проживают по большей части на юге и востоке страны, в Новороссии (про Крым не говорю, уже не актуально). Составляют 40-45 процентов населения «Украины». Их-то сегодня и пытается всеми силами уничтожить нацистская бандеровская власть, оккупировавшая Киев.
Что же из этого следует? А вот что:
Хватит врать про «братский народ»! Такого народа просто нет. Есть наши враги-западенцы, и с ними нам, Русским, никогда и ни о чём договориться не удастся. С этими можно разговаривать только языком силы. Язык пушек и пулемётов они ещё способны понять, остальное – бесполезно и бессмысленно. Особенно, учитывая, что у них за спиной сегодня стоит весь Запад, испуганный перспективой воссоединения России с Новороссией и Малороссией, а значит – возрождением Российской Империи в её исторической геополитической форме.
Малороссия, в свою очередь, оказалась страшно изуродована тем антирусским погромом, который западенцы устроили на «Украине» после распада СССР. Однако там, не смотря ни на что, сохраняются очаги Православной Веры, а это – главное условие будущего выздоровления и возрождения Русской Малороссии. Здесь Россия должна проявить снисхождение и терпение, а Русская Церковь и вообще вся Русская общественность – сделать всё, чтобы как можно скорее освободить сознание малороссов от гибельных мифов «украинства», которыми их заразили наши враги.
И, наконец, Новороссия. Здесь всё просто и понятно. Это часть России, населённая Русскими людьми, и никаких неясностей и недоговорённостей на эту тему быть не может. Как практически добиться нашего воссоединения, должно решать высшее военно-политическое руководство в Кремле в зависимости от текущей геополитической, экономической и военно-стратегической конъюнктуры.
Итак: то, что сегодня называют по недоразумению «Украиной» - Русская земля, населённая Русскими людьми. А значит, ее место – в составе России, исторического государства Русского народа. И мы этого непременно добьёмся!
22 июня 2014 | 16:46 (в комментариях к: [Блог] vissevald 22.06.2014 12:11)
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
22 июня 2014 | 16:43 (в комментариях к: [Блог] igeid 22.06.2014 15:53)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
22 июня 2014 | 16:41 (в комментариях к: [Блог] aleksashenko 22.06.2014 09:08)
ЧТО ЗНАЧИТ «БЫТЬ РУССКИМ»?
В человеке заложена потребность принадлежать к народу, и это естественно: мы так созданы, не как сухой песок, а как тело, организм, и каждый из нас нуждается в том, чтобы найти свое место в человеческой семье. Не бывает абстрактных людей, люди всегда принадлежат к каким-то общностям: к семье, к общине, к народу, и утрата этой принадлежности лишает человека чего-то очень важного. Но что значит «быть русским»? Происходить от русских родителей? Наша замечательная русская святая, великая княгиня Елизавета Федоровна родилась в чисто немецкой семье, и множество наших святых имеют венгерские, татарские, еврейские — да, какие угодно корни. В то же время человек со всех сторон русский может стать ненавистником России, таких примеров, увы, предостаточно. Говорить и думать по-русски? Да, но этого недостаточно: увы, многие вещи, которые сейчас пишутся по-русски, пишутся людьми, неукротимо враждебными ко всему русскому. Бороться с врагами нации? Мирской национализм обычно определяет себя через противопоставление «мы» против «них» — врагов, чужаков, инородцев. Приверженность «своему» определяется через враждебность тому, что объявляется «чужим». Увы, это что-то само собой разумеющееся в нашем падшем мире — сплоченность «своих», «национальное единство» обретается через неприязнь к “чужим”, и, увы, у нас перед глазами печальнейшие примеры того, как попытки обрести “национальное единство” таким образом приводили только к смуте и бедствию. Как мы видим, такого рода националисты могут быть довольно равнодушны к национальной истории и культуре, определяя себя чисто негативно — через ворогов, которым, как известно, смерть. Отнимите у националистов ворогов — и они останутся ни с чем. Высадите их на планету, где нет никаких ворогов — и они тут же объявят ворогами друг друга, потому что сам образ их существования есть разделение и ненависть. Церковное прославление отечественных святых собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит Церковное прославление отечественных святых есть дело прямо противоположное. Оно собирает, а не расточает, примиряет, а не ссорит. Святые Божии — не враги кому бы то ни было. Они принадлежат к новому, искупленному человечеству, в котором нет вражды и распрей, отвержения и ненависти. Они те, кого Бог собрал в Свое Царство, и мы знаем, что там, на Небесах, у Бога, есть много наших сограждан не только по духу, но и по происхождению, языку и культуре. В святых мы видим Божий замысел о нашем народе. В них русская история, русский язык и русская культура обретают свое оправдание, смысл и предназначение. Наш народ существует, и должен существовать, и достоин преданности, заботы и сохранения, потому что в нем явились — и еще явятся — святые. В русских святых вечное Евангелие, благое и спасительное для всех народов, обретает уникально русское звучание, национальная культура становится тем, чем она должна быть — носительницей благовестия. Православие — не национальная религия, а истина для всех народов. Но мы должны с изумлением и благодарностью переживать тот факт, что наша культура и наша история пронизана, более того, создана, православной верой. Любой народ определяет себя через своих героев. Через тех, чья жизнь воспринимается как образец, тех, в ком люди (в данную эпоху, по крайней мере), видят славу своего народа, то, что данный народ принес в мир. Иногда целые народы впадают в тяжкое помрачение, как это было с нами после 1917 года, когда имена святых были вычеркнуты с географических карт, а города, улицы и площади переименовывались в честь бандитов и террористов. Иногда люди видят славу своей страны в людях, несомненно, более достойных — ученых, поэтах, композиторах, художниках. Их помнят, их превозносят. Ничего дурного в этом нет — но есть и нечто лучшее. Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную Лучше всего, когда люди определяют свой народ через его святых, не через земную славу, но через славу небесную. Когда мы помним, что у нас есть писатели, которых читает весь мир — и благодарны за это — но полагаем самым важным, что у нас есть святые, те, кто предстоят за нас в молитве перед престолом Божию. Не каждому из нас дано быть великим ученым, поэтом или художником. Но каждый из нас призван послужить своему народу чем-то гораздо более важным — стремлением к святости. Народ нуждается в святых; в людях, которые будут всей душой и всем сердцем искать Бога и Его святой воли. Как искали ее до нас многие поколения святых, просиявших в нашей земле. И быть русским — значит быть их наследником.
22 июня 2014 | 15:11 (в комментариях к: [Блог] echomsk 22.06.2014 13:41)
ВРЁШЬ, "БОЛОТНЫЙ ЛИБЕРАЛ"!!!!
"ВАШ НАРОД" - НЕ ВОЕВАЛ !!!!
21 июня 2014 | 11:59 (в комментариях к: [Блог] karlena5 21.06.2014 11:49)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
21 июня 2014 | 09:51 (в комментариях к: [Блог] echomsk 21.06.2014 09:45)
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
21 июня 2014 | 09:46 (в комментариях к: [Блог] senmir 19.06.2014 17:01)
Они мне сказали: «Ты, Федя, пропагандист, полтора часа говоришь – непонятно о чем». Кому непонятно? Вот я скажу вам, а вы мне скажите: вам понятно или нет? Я решил сказать, потому что я старше их не по возрасту, а по годам. Конечно, да, конечно, надо выражаться, чтоб тебя понимали и чтоб ты сам себя понимал. Да! И чтобы все остальные – нет, не забывали о силе слова. Потому что слово – это сила, слово – это... О! Слово понимает каждый, но ему нужно объяснить! Речь пойдет о слове, о силе слова. Это сила! О чем я ниже буду перечислять. О воспитательной работе.
Вы заглянули в цех, вас бросило в жар от холода. Вас это устраивает? Да, не устраивает. Значит, воспитательная работа в кочегарке ведется? Да, не ведется. Там сменили руководство. Парень молодой, ему двадцать четыре года. Он пятьдесят третьего года рождения. Прошедшему тоже двадцать четыре, но он тридцать восьмого года рождения. Конечно, да, конечно, новая метла метет проницательно, у ей свежий взгляд. Но в каждом деле нужен свой запевала: ты запоешь – другие, другие подхватят! И вот пошло, покатилось, и участок на первом месте. Но их никто не ругает, они пару не дают! Другой пример приведу. В подшефном колхозе двое наших пожинали чужие плоды, то есть грузили навоз. Погоди смеяться. Что – га-га-га? Ну что – га-га-га?.. Слушай! Так они вместо этого послали председателя и лошадей матом на поля, а сами пошли на танцы.
Отставание в воспитательной работе становится хроникальным. В конструкторском бюро на потолке обнаружены следы неизвестного животного. А мы не знаем, что это за животное и животное ли это вообще. Может, это потолок протекает? Нужно людей водить в музей и на примере первобытного человека показывать, насколько мы оторвались.
Перехожу к спорту. Спортзал. Нет, фундамент – да, стены – да, крыша – да, паровое отопление – нет, рамы – нет, стекла – нет! Поехали в главк – вырвали рамы, выбили стекла, оторвали отопление. Спортзал готов. Кто висит на турнике? Инспектор. Вбил два кольца в потолок, на них что? Ни одного человека. Вот отсюда наша хилость, и мы так будем хилять – чем дальше, тем больше!
Перехожу к самодеятельности. Вместо того чтобы выпимши петь и танцевать на улице, иди на сцену, дурень. Мы тебе аплодировать будем. Дак нет же. Мы свой балалаечный оркестр передали с баланса на баланс родильному дому, у них будет самодеятельность, у нас нет. Устроили мне экзамен. Собрали комиссию. Я говорю: «Вы хотите поставить меня в тупик своими вопросами, а я вас поставлю в тупик своими ответами». «Нет, – говорят, – Федя...» Меня Федей зовут. «Нет, – говорят, – Федя...» Мне сорок лет, и все Федя. «Нет, Федя! Нет, – говорят, – Федя, ты, – говорят, – Федя, в состоянии пропагандистом не быть. Сила в словах у тебя есть, но ты их расставить не можешь. Ты говоришь долго, Федя, но непонятно о чем».
Кому непонятно? Вам понятно, нет? Вот! А они говорят... Да! Все!
20 июня 2014 | 18:05 (в комментариях к: [Блог] echomsk 20.06.2014 12:58)
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
20 июня 2014 | 16:33 (в комментариях к: [Новость] Президент Украины Петр Порошенко должен сегодня официально представить свой план мирного урегулирования на юго-востоке страны 20.06.2014 16:00)
Идеология и тактика антипутинского переворота
Либерал-сатанисты и псевдорусские националисты – две головы одного дракона
Путин сегодня – кость в горле у всех врагов России. Если он «выиграет Украину», это положит начало неизбежному геополитическому краху Запада во главе с США. Поэтому «Вашингтонский обком» изо всех сил пытается:
1. Объединить в России протест либералов и «русских националистов» под лозунгами, компрометирующими Путина как личность и как главу государства.
2. Свести таким образом на нет мобилизующий эффект от присоединения Крыма и объединения общества вокруг личности Путина как национального лидера и вождя «Русской весны».
3. Ограничить Путину свободу маневра, используя высокопоставленных «агентов влияния» Вашингтона и «системных либералов» в правительстве, по-тихому саботирующих новый национально-патриотический курс Кремля.
4. Спровоцировать Путина на скорейшее введение войск в Новороссию, объявить Москву агрессором и использовать это как повод для внешнеполитической изоляции России и максимального расширения режима экономических санкций.
5. Добиться значительного ухудшения уровня жизни россиян, спровоцировать недовольство социальной политикой Кремля, ограничить возможности Путина во внешней политике, связав ему руки проблемами внутри России.
6. Подорвать таким образом опору Путина в народных массах, что должно облегчить отстранение его от власти в рамках очередной «перестройки», которая окончательно добьёт Россию и завершится её расчленением и превращением осколков в протектораты западных держав.
Этот план уже на первом его этапе нуждается в мощном мировоззренческом, идеологическом фундаменте, который сможет объединить либерал-предателей и «русских националистов» в единый антипутинский ударный кулак. И фундамент, похоже, найден в виде этакого псевдохристианского гуманизма под маской «честной гражданской позиции», который противопоставляется «безнравственности воровского, трусливого, подлого путинского режима».
Когда либеральные кликуши вопят о «кровавой гэбне, насилующей народ», а псевдонационалисты бьются в истерике, рыдая о «русской крови, льющейся в Новоросии», которую «трусливый Путин слил, испугавшись борьбы», они основываются на общем для них мировоззрении, которое они, даже не сознавая того, притащили с собой из советской ещё эпохи. И основано это мировоззрение на богоборческом гуманизме худшего пошиба, считающего человека «мерой всех вещей», а жизнь человеческого туловища – «высшей ценностью».
Весь пафос как либеральных, так и «патриотических» обличителей путинизма коренится в дурно понятой достоевщине с её культом «слезинки ребёнка». Сегодня в роли этой слезинки выступают то «попранные права человека», то «русская кровь Донбасса». А поскольку «проклятый режим» на эти крокодильи слезы, как либеральные, так и патриотические, внимания не обращает, значит он – гадкий и антинародный и вообще есть воплощение всякого зла.
Но православного человека эта лукавая апелляция врагов России к нравственному чувству русской души обмануть не может.
Мы-то знаем, что под тонкой коркой политических и идеологических противоречий скрывается противостояние двух непримиримых религиозных мировоззрений, двух полярных жизненных концепций, двух душевных укладов… Двух духовных принципов, предлагаемых на выбор современному русскому христианину.
Один из них – решительный, волевой, самоотверженный, беспощадный, радикальный, бескомпромиссный принцип «войны духовной» постоянной внутренней и внешней борьбы. Тот, приверженцев которого преподобный и богоносный отец наш Исаак Сирин поучал некогда: «Не бойся смерти, потому что Бог уготовал тебе соделаться выше её… Не отвращайся скорбей, ими входишь в познание истины. Паче всякой молитвы и жертвы драгоценны пред Господом скорби за Него и ради Него, и паче всех благоуханий – воня пота их!».
«Дай кровь и прими Дух!» – вот древний святоотеческий лозунг, христианский боевой клич этой непрестанной и беспощадной войны. «Крепися и мужайся, ни ужасайся, ниже убойся, яко с тобою Господь, Бог твой, во всех, аможе аще пойдеши» (Иис. Нав. 1,9)…
И в рамках этого подхода «патриотические» истерики о «русском Донбассе, истекающем кровью» выглядят как откровенные провокации, направленные на разжигание бессмысленного раздражения и недоверия к якобы «антинациональной» политике Кремля. Да, идёт война. Да, на войне гибнут люди. Но решать, когда надо отступать, а когда наступать, должны генералы в Генштабе, а не «почтеннейшая публика» на газетных страницах и просторах рунета!..
Другой подход, другой духовный склад, соответствующий боязливому и суетному духу времени, маскирует свою трусость и ложь высокопарными рассуждениями о «слезинке ребёнка», о «любви ко Христу и ближним своим»…
- Ах, Путин предал русских в Донбассе! Ах, там льётся русская кровь, а Москва не вводит войска!
Кто дал вам право, лицемеры, подменять недомыслимый Промысел Божий, творящий с нами, по слову Церкви, «великая и ужасная», своей куцей бабьей «моралью» и тухлой гуманистической «нравственностью», не имеющей ничего общего ни с истинной Любовью, ни с духом Священного Писания, ни с Преданием святых Отцов? Кто сказал нам, православные, что жизнь нашего смрадного туловища столь драгоценна, что она-то и есть та самая «высшая ценность», равнодушие к которой никак нельзя простить злодейскому Кремлю? Когда мы, братия и сестры, в безумии своём подменили истинное церковное вероучение – спасительное и любвеобильное, но грозное и сияющее, как беспощадное лезвие духовного меча Христова розовой водичкой псевдохристианского гуманизма, дебильной песенкой мультяшного кота Леопольда?
Колёса телеги истории обильно смазаны кровью. И русской кровью – в особенности. Ныне эта телега, скрипя и покачиваясь, начала своё движение по земле Новороссии. Нам надо повернуть её на Запад, а это невозможно без жертв, лишений и скорбей. Так что вместо бессмысленных рыданий над «слезинкой донбасского ребёнка» нам надо приготовиться к грядущим грозным временам, приготовиться воевать, жертвовать, умирать. И побеждать!
Гуманистическая расслабленность значительной части нынешних православных христиан – и церковных пастырей, что особенно печально – коренится вовсе не в евангельской любви. Не в милосердии Христовом, не в бесценных добродетелях кротости и смирения, которые на деле никогда не мешали нашим великим благочестивым предкам проливать кровь, свою и чужую, на крутых исторических поворотах «узкого пути», ведущего Русь в живот вечный через жестокие скорби и искушения, тяжкие страдания и беспощадную борьбу.
Корни такой духовной «котолеопольдовщины» в нашей прискорбной робости, боязливости, лени, в боязни и нежелании поступиться хотя б малой толикой своего бытового, земного благополучия, нарушить мнимое довольство и покой своей жизни, которую мы по какому-то недоразумению дерзаем считать жизнью христианской, церковной!
Господи, помилуй нас, грешных…
20 июня 2014 | 10:14 (в комментариях к: [Эфир] Особое мнение 19.06.2014 19:07)
«Благословен плод чрева твоего»
Александр Проханов
В минуты редкой душевной тишины я спрашиваю себя, что для меня Россия и что я для нее? Я родился на этой земле, я состою из песчинок этой земли, из капель росы, из ее лучей, из цветочной пыльцы. Россия сотворила меня, как Господь сотворил Адама, и вдохнула в меня свою жизнь и свой дух.
Россия для меня — это сверкающие ночные январские звезды и дивные дневные ослепительные снега от горизонта до горизонта. Россия для меня — это ветреные дубравы, наполненные дождем рощи, овраги, бушующие во время весеннего половодья. Это лесные цветы, то голубые, то алые, то белые. Россия для меня — это бесконечные разливы рек и летящие по небу летние облака.
Россия для меня — язык, которым я в раннем детстве научился произносить имена родивших меня отца и матери. На этом языке я читал моим маленьким детям русские сказки, на этом языке я молился и молюсь. Этот язык позволил мне пережить высочайшие наслаждения, когда я читал стихи Мандельштама и Гумилева, Пушкина и Лермонтова. Я по-прежнему обожаю открывать страницы Толстого, Достоевского, Бунина и замирать от восторга, восторга от того, что есть на свете такой божественный русский язык. На этом языке на могильном камне будет начертано моё имя.
Россия для меня — это русская история, это история моего рода и моего народа, который, чем дальше удаляется от моего сегодняшнего дня, тем больше и больше сливается во что-то огромное, бесконечное, дорогое мне, готовое меня принять в свои объятия, когда я исчезну с этой земли и "приложусь к народу моему". Россия для меня — это моя вера. Я молюсь на языке России. Она, Россия, открывает мне небесную лазурь, из которой я узнаю, что смерти нет, что все мы бессмертны, и в мире торжествует любовь.
Россия для меня — это Волга, река русского времени. На её берегах сошлось множество народов — русские, чуваши, татары, казахи, люди степи, финны, угры. Народы, которые пришли на этот восхитительный водопой к священной русской реке и сложились в удивительную державу между трех океанов. Державу гармонии и красоты.
Я пережил вместе с моей Родиной страшные, чудовищные дни, когда она погибала, когда я кричал от боли, кричал вместе с ней. Я видел, как она умирает, и чувствовал, что умираю я. И мы умерли: она и я. И мы легли во гроб. И казалось, что эта смерть бесконечна. Но постепенно, повинуясь таинственным законам русской истории, мы стали открывать глаза: сначала она, потом я. И мы встали из гроба. И теперь я с восхищением посещаю университеты, где много превосходных, дивных, красивых юношей и барышень. Я посещаю заводы, где строят замечательные машины, современные самолеты и космические аппараты. Я выхожу в поля, которые десять лет лежали, как пустошь, были не паханы и зарастали диким лесом. Теперь они возделаны, и на них зеленеют злаки.
Когда истекут мои земные дни, я вернусь в ту землю, которая меня создавала, и опять превращусь в эти песчинки, в эти капельки росы, в эти переливчатые лучи света. Вернусь к тем бесконечно любимым близким и далеким людям, которые поджидают меня там, в другой жизни, сидят в застолье, где уготовано для меня место.
Думая о моей Родине, плача вместе с ней, ликуя вместе с ней, наделенный от нее удивительными дарами, иногда недостойный ее, я повторяю вслед за нашим великим полководцем Александром Васильевичем Суворовым: "Господи, какое счастье быть русским!"
20 июня 2014 | 10:06 (в комментариях к: [Блог] senmir 19.06.2014 17:01)
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
20 июня 2014 | 08:55 (в комментариях к: [Блог] max_motion 20.06.2014 07:40)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
19 июня 2014 | 11:00 (в комментариях к: [Блог] echomsk 19.06.2014 10:27)
ИСТОРИЯ ОРАНЖЕВОГО ПОДРИЗНИКА
Ленты информационных агентств что ни день приносят сведения о всё новых вызывающих, провокационных, а в самое последнее время - открыто враждебных акциях нынешней киевской власти против Русского Православия. Последний по времени, но не по значению эпизод в этом ряду - демонстративный отказ украинских пограничников во въезде в страну председателю Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополиту Илариону, прибывшему с Патриаршим посланием на торжества по случаю 75-летия митрополита Днепропетровского и Павлоградского Иринея. То, что историческую Украину невозможно отделить от исторической России, не разорвав предварительно надвое «церковную светлую катапетасму» православного единства Святой Руси, - это во все времена и очень ясно понимали как друзья, так и враги русского мира. Последние как раз и руководствуются этим сознанием, ныне осуществляя всё более активное и решительное наступление на Русскую Православную Церковь Московского Патриархата и её твёрдый выбор в пользу судьбоносных приоритетов общей Киевской купели восточного славянства. Однако вот парадокс: то, что плохо для традиционной русской духовной общности по обе стороны Днепра, отнюдь не обязательно будет хорошо для националистической этноконфессиональной химеры, в случае если таковая воровским или насильственным образом попытается утвердиться на чужом святом месте. И даже более того. К прискорбию, сегодня очень и очень немногие трезвомыслящие головы отдают себе отчёт в том, что именно духовное единство православных верующих в России и на Украине является залогом и гарантией государственной целостности Украины в её нынешнем кризисном состоянии. Ибо любая попытка светской власти в союзе с поддерживаемыми ею раскольниками и самосвятами решительно атаковать каноническую Церковь Украины с куда большей вероятностью привела бы к окончательному распаду соседней страны, чем любой другой из ныне действующих факторов её дезинтеграции. Пытаясь в противовес Украинской Православной Церкви Московского Патриархата механическим способом слепить «незалежну церкву» из трёх других не признаваемых Вселенским Православием местных юрисдикций, сторонники и проводники этого курса либо не знают недавней истории взаимоотношений между ними, либо предпочитают не вспоминать о ней. И о той малодостойной роли, которую ещё недавно играл в этом деле Михаил Антонович Денисенко, после извержения из сана митрополита Русской Православной Церкви придумавший для себя забавную опереточную титулатуру «патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет». Впрочем, для украинских верующих, знакомых с удивительными пророчествами преподобного Лаврентия Черниговского, такое чудо отнюдь не стало новостью: «В городе Киеве никогда не было Патриарха. Патриархи были и жили в Москве. Берегитесь самосвятской украинской группы (церкви) и унии». Это уже в наши дни среди антиправительственных, антироссийских и шовинистических лозунгов на баррикадах киевского Майдана можно было видеть броский плакат: «Філарет - це годний патріарх!». Это уже в наши дни Филарет на пару с предстоятелем Украинской греко-католической церкви архиепископом Святославом (Шевчуком) приезжал в Вашингтон к вице-президенту США Джозефу Байдену, чтобы доложить ему и американским сенаторам о положении дел на Украине. Это совсем недавно в пасхальном послании Филарет называл Россию «врагом украинского народа, обречённым на поражение» («ворог українського народу приречений на поразку»). А ведь были времена, когда местоблюститель русского Патриаршего престола Филарет обличал украинских автокефалистов и униатов как ненавистных раскольников, действующих по прямым инструкциям подрывных националистических центров, окопавшихся на Западе. Правда, в те поры - то есть ещё до вице-президента Байдена и заокеанских конгрессменов - тогдашний митрополит Филарет со всем вниманием прислушивался к своему тогдашнему куратору от КГБ и личному другу полковнику Томашевскому, который умел ценить правильных людей и активно лоббировал кандидатуру Филарета как наиболее желательную при предстоящем избрании Патриарха. А ещё раньше, при жизни митрополита Никодима, именно этот выдающийся архипастырь Русской Церкви был тем центром силы, которая провидела будущие беды от Филарета. И выступала, в частности, против планов разгрома униатских приходов в Западной Украине, которые тот стремился уничтожить подчистую. «Форма определяет содержание!», - в полном согласии с известным постулатом, тиражируемым диалектическим материализмом, заявлял тогда Филарет. Линию Владыки Никодима деятельно поддерживал его ближайший ученик и будущий Святейший Патриарх Кирилл, а в те времена - архиепископ и ректор Ленинградских Духовных академии и семинарии. Мало кто знает, что, несмотря на запрет светских властей и реально рискуя своим положением, он принимал на обучение хлопцев, приезжавших с Западной Украины в северную столицу, потому что получить духовное образование в другом месте у них шансов не было. В то время это было чревато очень нехорошим обвинением в «тайной поддержке униатов», на что не упускали случая обратить внимание филаретовцы. Однако теперь на Западе Украины живут и служат в разных общинах десятки, если не сотни бывших воспитанников нынешнего Патриарха Кирилла, которые до сих пор сохраняют добрую память о своем ректоре. Внутренне связана с этой историей и очень острая для своего времени проблема легализации запрещённой в СССР Украинской греко-католической церкви (1989). И тогда тоже позиции митрополитов Кирилла и Филарета в отношении судеб православия на Украине кардинально разнились. Филарет тогда настаивал на проведении максимально жёсткой линии в отношении греко-католиков, постоянно ссылаясь при этом на позицию Верховного Совета УССР, которая была сформулирована в одном кратком, но вполне исчерпывающем тезисе: «Униатская церковь никогда не будет легализована на территории Украины». Возглавляя на тот момент Украинский экзархата Русской Православной Церкви, Филарет неоднократно публично заявлял, что никакой проблемы греко-католиков на Украине не существует и никаких репрессий по отношению к ним никогда не было. При обсуждении в лоне Православной Церкви вопроса об униатах митрополит Кирилл выдвигал свои контраргументы позиции Филарета, исходя из вероятных сценариев развития позднесоветского общества уже в ближайшем будущем. Это приводило Филарета в ярость, которую он не считал нужным скрывать. Между двумя митрополитами постоянно происходили открытые конфликты на заседаниях Священного Синода. Таким образом, один из оппонентов олицетворял собою идеологию «партии войны», всецело отвечающую отношению Компартии Украины и КГБ УССР к униатскому подполью. Другой выступал за необходимость диалога с греко-католиками, за предотвращение актов насилия на религиозной почве, за политику замирения сторон, втягиваемых в конфликты, - во имя сохранения «духа мирна» в украинском обществе. В практическом плане это означало: митрополит Кирилл предлагал разделить храмы, имеющиеся в трёх западноукраинских епархиях, между православными и униатами с учётом существующих реалий, а также интересов каждой из сторон. Филарет, напротив, всячески форсировал конфронтацию и отвергал возможность какого-либо компромисса с греко-католиками. Все эти вопросы обсуждались в том числе и в рамках «Четырёхсторонней комиссии по урегулированию отношений между православными и католиками восточного обряда на Западной Украине» (в составе представителей Московского Патриархата, Римской курии, Украинского экзархата Русской Православной Церкви и Украинской греко-католической церкви). Заседания её проходили в московском Даниловом монастыре. В тот момент на переговорах возобладала установка на противоборство, и перспективы урегулирования на Западной Украине разгорающегося православно-униатского конфликта автоматически переместились в плоскость силовых решений. Тех самых, за которые ратовал Филарет, активно участвовавший в переговорном процессе. Как говорят теперь на Украине, героям слава. Впрочем, все эти события происходили ровно два десятка лет тому назад. Но разве же мог тогда знать Филарет, что ему придётся вместе с главным украинским униатом совершать политические паломничества в Вашингтон, выступать от имени «незалежной церквы» перед радикалами бандеровского Майдана, проклинать со своего самосвятского амвона страну и Церковь, с которым была неразрывно связана его судьба на протяжении многих десятилетий? Такое даже полковнику Томашевскому и в страшном сне не могло привидеться. Зато теперь Филарет верно служит новой власти и всецело соответствует новой генеральной линии светской власти. Так, комментируя нынешние события в Малороссии для 5 телеканала, киевский лжепатриарх не постеснялся выступить фактически с призывом к убийствам: «Церковь благословляет защищать свою Родину. И призывает к этому нашу власть, чтобы она была более решительной. Потому что время уже пришло, когда нам надо показать свою силу и свои возможности». И силы, и возможности, как всем известно, были продемонстрированы в полной мере. Тех сограждан и единоверцев Филарета, которых это трагически и напрямую коснулось, он не отпевал. А 3 мая 2014 года Филаретом обнародовано специальное «Заявление по поводу эскалации насилия в Украине». Из этого документа можно узнать много ненового и неинтересного. Например, что «Славянск Донецкой области фактически захвачен террористами, которые берут в плен заложников, пытают и зверски убивают людей». Или что «за этой вспышкой насилия и террористическими акциями стоят специальные службы Российской Федерации». А за ними - «политическое руководство России и лично ее Президент». Ну, и без своих предателей в таком всенародном деле тоже не обойтись, и поэтому «служащие российских специальных подразделений, завербованные ими агенты среди украинских граждан, наемники из России делают все для того, чтобы раздувать противостояние, делать провокации, приумножать жертвы». В общем, вполне государственная украинская риторика. Как прежде - государственная советская. Вот только напрасно теперешняя украинская власть в своей бесперспективной «боротьбе» с каноническим украинским Православием делает ставку на подобных персонажей. Ведь очевидно, что в первую очередь для неё же самой это неизбежно окажется худшим выбором из всех возможных. Впрочем, если именно такой выбор нынешние киевские руководители с удручающей регулярностью делают во всех других вопросах государственно-общественного бытия современной Украины, то почему только церковные дела должны здесь стать исключением?
19 июня 2014 | 09:39 (в комментариях к: [Новость] Президент Украины Петр Порошенко и вице-президент США Джозеф Байден обсудили по телефону мирный план, предложенный украинским лидером 19.06.2014 09:31)
а причём здесь Путин???
За окошком дождь и град. Это Путин виноват!
Кошка бросила котят - Это Путин виноват,
Зайку бросила хозяйка - Кто виновен, угадай-ка!
Вот кончается доска У несчастного бычка,
Наша Таня громко плачет - Рядом Путин, не иначе!
Свет погас, упал забор, У авто заглох мотор,
Зуб здоровый удалили Иль залез в квартиру вор,
Не понравилось кино, Наступили вы в говно…
У любого катаклизма Объяснение одно…
Знает каждый демократ - Это Путин виноват!
Кто вчера в моём подъезде Лифт зассал до потолка?
Мне, товарищи, поверьте- Это Путина рука!
Я поймал по пьяни «белку» - Это Путина проделки!
Куча под столом говна. Это Путина вина!
Засорился унитаз - Это Путина приказ,
Накидал туда бычков, Воду слил - и был таков!
По ночам бельё ворует, Стёкла в нашем доме бьёт.
Пьяным во дворе танцует. Это Путин - обормот!
Нет спасенья от злодея! Матом пишет на стенах,
Изломал кусты в аллее. Это Путин - ох и ах!
Либерала дождик мочит - Путин весело хохочет.
Затопило вашу дачу? - Это Путин, не иначе!
Вас гроза в пути застала? - То рука Кремля достала.
Холод, ветер, снегопад - Снова Путин виноват.
Сносит крышу ураганом? - Это Путин мстит баранам.
Шторм, цунами, наводненье? - Это Путин, без сомненья!
Ливень, оползень, циклон - Виноват конечно он
Сель, лавина, камнепад? - Ясно: Путин виноват!
Смерч, тайфун, землетрясенье - Нет от Путина спасенья!
В темя клюнула ворона? - Это -юный друг ОМОНа.
Пчелы, осы жалят вас? - Это путинский СпецНаз.
Видишь этого шмеля? - Он на службе у Кремля!
Если верите в такое - Это просто паранойя!
06 января 2014 | 09:31 (в комментариях к: [Блог] kuraev_andrey 05.01.2014 23:38)
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
05 января 2014 | 16:53 (в комментариях к: [Блог] oreh 03.01.2014 18:02)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.
05 января 2014 | 16:51 (в комментариях к: [Блог] echomsk 04.01.2014 20:30)
ОБРАЩЕНИЕ
к Президенту России В.В. Путину, Председателю Совета Федерации В.И. Матвиенко и Председателю Государственной Думы С.Е. Нарышкину, членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы, депутатам законодательных собраний субъектов Российской Федерации.
В 1917 году Россию постигла кровавая катастрофа, последствия которой ощутимы и поныне. В один день перестала существовать одна из величайших мировых держав с многовековой историей и культурой. В качестве причин этой трагедии часто выдвигаются факторы экономического и политического характера. Однако сегодня достоверно известно, что системный кризис в экономике предреволюционной России – это ложь. Политические же причины русской смуты есть по существу своему не причины, но следствия намного более глубоких процессов, природа которых лежит в духовном измерении.
Утрата православного самосознания и церковности значительной частью дворянства и интеллигенции, потеря национальной идентичности, сформированной на основе христианских норм и традиций, отказ от Православия – вот подлинная причина революции. Более того, интеллигенция сознательно и активно помогала революционерам!
На всем протяжении своей тысячелетней истории Россия развивалась именно как Православное государство, в основе которого лежали христианские идеи жертвенного служения Богу и спасения души. Православие явилось той силой, которая связала различные народы и культуры в уникальное государство-цивилизацию – Российскую Империю. Православие не раз спасало наше государство от разрушения и уничтожения. И во времена татаро-монголького ига, и в период Смуты начала XVII века, и в войне с Наполеоном. И даже в Великую Отечественную Войну, что было признано советским руководством, которое в 1943 году прекратило жестокие гонения на Православную Церковь и восстановило Патриаршество в своих правах. Христианские заповеди справедливости продолжали служить основой нашего общества и во времена официального атеизма в СССР.
Сегодня мы возвращаемся на свой подлинный исторический путь. Пробуждение народного самосознания в России является прямым следствием возрождения в ней христианского духа. Последние два десятилетия являют нам небывалое прежде в истории человечества Торжество Православия: миллионы наших соотечественников обретают дорогу к Храму, возрождаются и заново строятся десятки тысяч церквей и монастырей от Прибалтики до Владивостока и от Арктики до Средней Азии. Православные праздники и поклонение православным святыням, как и прежде, становятся неотъемлемыми чертами жизни нашего общества.
Христиане всего мира с надеждой смотрят на Россию как на хранительницу истинных ценностей, несущую свет подлинного Христианства всему человечеству.
Президент В.В. Путин, выступая недавно на заседании Валдайского клуба, отметил: «…стремление к самостоятельности, к духовному, идеологическому…суверенитету – неотъемлемая часть нашего национального характера».
Православие – это национальная идея России, ее особый цивилизационный код, сущность ее духовного суверенитета. Православие – это основа русской идентичности. Россия не состоялась бы как тысячелетняя цивилизация без Крещения святым князем Владимиром русского народа 1025 лет назад.
О том же писал И.А.Ильин в книге «Грядущая Россия», призывая «научиться духовному патриотизму, научиться обретению Родины и передать это умение всем другим, кто соблазнился о своей Родине и пошатнулся в сторону интернационализма. Мы должны понять, что люди связуются в единую Родину силою веры, любви, внутренней свободы, совести и семейного духа, силою духовного творчества во всех его видах; и, увидев это, мы должны утвердить наше священное право быть единой духовно великой нацией».
И так же, как законодательно закреплен государственный суверенитет Российской Федерации, мы призываем закрепить ее суверенитет духовный, признав в Конституции России особую роль Православия.
Конституционное закрепление духовного суверенитета позволит нашей стране сохранить национальную идентичность, государственную независимость и убережет от новых потрясений. Без этого шага никакие экономические успехи не гарантируют нашей Родине спокойствия и процветания. Пример крушения Российской Империи в 1917 году с беспощадной ясностью демонстрирует, что при духовном кризисе инвестиционный климат не поможет.
Этот шаг никоим образом не означает ущемления прав других традиционных для России религиозных общин. Л.А.Тихомиров очень точно определял Россию как «семью народов, собранных вокруг православного русского народа». Ведь для всех народов России, имеющих иную конфессиональную принадлежость, очевидно, что они исторически входили в эту большую семью народов и были ее полноправной частью на основе именно православных норм и ценностей. В тех регионах России, где традиционными являются иные религии, наряду с Православием может быть закреплена особая роль соответствующих религий на уровне законодательства субъекта федерации.
Практика закрепления особой роли за той или иной религией широко распространена в конституциях современных государств Европы: достаточно вспомнить Данию, Норвегию, Ирландию, Польшу, Грецию, Финляндию. Излишне говорить об исламе и буддизме, которые являются государственными религиями в десятках азиатских стран.
Мы вместе с миллионами сограждан, празднующих в этом году 1025-летие Крещения Руси, обращаемся к Президенту России В.В. Путину, Председателю Совета Федерации В.И. Матвиенко и Председателю Государственной Думы С.Е. Нарышкину, членам Совета Федерации и депутатам Государственной Думы, депутатам законодательных собраний субъектов Российской Федерции с призывом закрепить в Конституции Российской Федерации особую роль Православия.
А.Н. Боханов
Доктор исторических наук, советник директора Российского Института Стратегических Исследований
Д.М. Володихин
Доктор исторических наук, доцент исторического ф-та МГУ имени М.В. Ломоносова
Г.П. Дмитриев
Композитор, Заслуженный деятель искусств России, профессор Академии хорового искусства имени В.С. Попова
М.А. Исаев
Доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного права МГИМО
В.Ю. Катасонов
Доктор экономических наук, профессор кафедры международных финансов МГИМО
А. Ю. Комов
Посол Всемирного Конгресса Семей в ООН, Представитель Всемирного Конгресса Семей в России
А.И. Любжин
Доктор филологических наук, зав. сектором книг Отдела редких книг и рукописей Научной Библиотеки МГУ имени М.В. Ломоносова
К.В. Малофеев
Председатель Общественной организации «Романовский юбилей»
П.В. Мультатули
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Российского Института Стратегических Исследований
А.П. Оситис
Президент Группы компаний «АСВТ», президент Фонда равноапостольных Константина и Елены
Л.П. Решетников
Директор Российского Института Стратегических Исследований, генерал-лейтенант
С.Ю. Рудов
Член Общественной Палаты РФ
Д.В. Саблин
Член Совета Федерации, первый заместитель председателя ВОО ветеранов «Боевое братство»
М.Б. Смолин
Кандидат исторических наук, заместитель директора Российского Института Стратегических Исследований
В.М. Тетерин
Пианист, продюсер, президент некоммерческого благотворительного фонда «Мир искусства»
А.А. Трубецкой
Исполнительный председатель ассоциации «Франко-русский диалог»
П.В. Ульянов
Руководитель энергетического дивизиона компании «РУСАЛ»
З.М. Чавчавадзе
Директор Гимназии Святителя Василия Великого
И.С. Юров
Председатель Совета директоров «Национального банка «ТРАСТ»
Ю.А. Шичалин
Доктор философских наук, Директор Греко-Латинского кабинета, профессор филологического ф-та МГУ, зав. кафедрой древних языков и древней христианской письменности Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета
04 января 2014 | 09:58 (в комментариях к: [Блог] pirate_jack 03.01.2014 12:08)
Ого-го, ботов, оказывается, научили вести беседу... ////// Будешь так фонтанировать, Петросяну на глаза точно попадёшься.......
04 января 2014 | 08:32 (в комментариях к: [Блог] pirate_jack 03.01.2014 12:08)
putinofil Олеша, попросите, пжалста, В.В. Володина готовить вам более развернутые Экспликации... В них такие Неисчерпаемые Кладези Мудрости и Божественного Света... Только начнёшь читать... и всё уже кончается... А так хотелось бы ишо... и ишо... до полного помутнения рассудка... /////// Не уподобляйся матросу Кошкину, юмор - это не твоё.......
03 января 2014 | 20:34 (в комментариях к: [Новость] Скандально-известный мэр Торонто Роб Форд официально зарегистрирован кандидатом на выборах градоначальника 03.01.2014 18:15)
Гомосексуализм: болезнь или норма?
XVIII век в истории Европы считается веком Просвещения. Но современники называли его «вольтерьянской эпохой штурма неба», потому что в это время в тогдашней прессе и литературе начались непрерывные атаки на морально-нравственные догматы, изложенные в книгах Библии. В авангарде нападающих шел знаменитый Вольтер, вдохновенно призывавший своих сограждан «раздавить гадину», коей, по его мнению, была христианская Церковь. Он и его соратники считали, что человек может прекрасно жить без духовных наставлений Священного Писания. Их вполне может заменить политический документ, созданный образованными и свободно мыслящими людьми, для которых евангельские заповеди не более чем дремучий пережиток, стараниями духовенства укоренившийся в умах темного и невежественного народа. Таковым документом и стала Декларация прав и свобод человека и гражданина 26 августа 1789 года, объявившая смыслом государственной деятельности достижение «всеобщего счастья». Однако о том, как этого добиться, там ничего не говорилось.
Незадолго до этого во Франции появилась психиатрия – новая наука, с развитием которой связывались большие надежды. Считалось, что она раскроет все секреты человеческой души, которая будет исцелена от всех присущих ей страданий и болезней. Профессор медицины из Монпелье Шарль Ле Руа говорил: естественные поступки людей будет направлять разумная философия, неестественные – исправит психиатрия. Что же она нам говорит по поводу «неестественных поступков» спустя более чем два столетия?
Я внимательно прочитал несколько статей Марка Цукермана, Уильяма Байна, Чарльза Сокаридеса и ряда других известных отечественных и зарубежных психиатров. И выяснилось, что гомосексуализм являет собой выдающийся пример «неестественных поступков». Все ученые солидарны в своих оценках и рассматривают его как душевную болезнь, приводящую ее носителя к нравственному уродству, а для общества представляющую повышенную опасность, сравнимую с эпидемией.
Однако, несмотря на мнение авторитетных специалистов, СМИ никакой особенной угрозы в содомском грехе не видят и охотно распространяют вредоносные бациллы этого недуга.
Нам внушают, что гомосексуализм естественен постольку, поскольку ему подвержены не только люди, но и некоторая часть животных. И те и другие следуют заложенной в них самой природой биологической программе.
Так говорят и пишут те, кто по разным причинам сочувствует гомосексуалам. Но не стоит им выдавать желаемое за действительное.
Объективные научные исследования показали, что половые отношения между животными одного пола просто невозможны из-за их физиологических и анатомических особенностей. Склонность к различным девиациям – это один из вариантов дефектного развития человеческой психики. Животные к ним не склонны. В своей жизни они руководствуются рациональными инстинктами, заложенными в них для продолжения рода. Так что даже самая несообразительная обезьяна знает, что следует предпринять для того, чтобы произвести на свет полноценное потомство. В этом отношении любое животное намного мудрее огромного количества гомосексуалистов из числа людей.
Попытка списать на биологию свою противоестественную страсть есть не что иное, как желание приобрести для себя те или иные права, дающие возможность более комфортно существовать в обществе, где всегда отношение к гомосексуалистам было, мягко говоря, не особенно дружелюбным. Не нужно сбрасывать со счетов и то, что «научная» защита содомии велась в условиях «сексуальной революции», которую пережил Запад в 1960–1970-е годы. Именно тогда началась широкая пропаганда либерализации гомосексуализма. Он вышел из тени и начал быстро набирать силу. Развернутое в СМИ благожелательное муссирование проблемы биологической предопределенности гомосексуализма давало возможность его сторонникам говорить о себе как о «жертвах ошибки природы» и бороться против гей-дискриминации, что, в свою очередь, выводило их из закрытого пространства полулегальных мужских клубов на открытый простор общественно-политической жизни.
Это хорошо понимал американский нейробиолог и гомосексуалист Саймон Ле Вэй, неустанно твердивший с экранов телевизоров о том, что гомосексуалисты – невинные люди, страдающие от «каиновой печати естественных причин». В конце концов ему и его сподвижникам удалось создать мощное гомосексуальное лобби. Оно добилось того, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) в 1992 году официально исключила гомосексуализм из перечня психиатрических диагнозов и признала его нормальным образом жизни. Этому противилась Американская психиатрическая ассоциация. Но после серии скандальных гей-парадов, которые устроили истошно вопящие толпы извращенного народа, а также политической кампании, организованной в СМИ в их поддержку, врачи вынуждены были уступить. С тех пор гомосексуализм гордо шагает по планете, хотя всякому мало-мальски здравомыслящему человеку ясно, что нормой он быть не может, потому что противоречит естественным законам и лишает весь род людской права на будущее, невозможное без традиционных союзов между мужчиной и женщиной.
Это прекрасно понимают и врачи из Американской психиатрической ассоциации. Спустя пять лет после исключения гомосексуалистов из списка душевнобольных было проведено новое голосование. Его итог: около 70% американских психиатров по-прежнему считали гомосексуальность психическим расстройством. Однако это ничего не изменило: гомосексуалисты остались причисленными к нормальным людям. Проиграли лишь те немногие из них, кто хотел бы избавиться от своей нетрадиционной ориентации. Положительный опыт полного излечения гомосексуализма есть, но страдающий от него человек не может рассчитывать на врачебную помощь, так как официально его недуг болезнью не признан.
Кроме того, медицине существенно препятствуют спецслужбы. Зависимые от своей пагубной страсти, гомосексуалисты легко ими вербуются и становятся агентами иностранных разведок. Их, например, можно использовать для организации общественных беспорядков или в качестве провокаторов, разлагающих традиционную мораль и жизненный уклад в недружественном государстве.
Некоторым гомосексуалистам помогают сделать политическую карьеру, и, если удается внедрить их во власть, они становятся поставщиками секретной информации. Да мало ли на что может сгодиться человек, ради собственной похоти забывший стыд и совесть!..
Средневековый провансальский сатирик Пьер Кардиналь с иронией говорил о невозможности «выправить согбенную душу лукавых содомитов, ибо они есть существа, совершенно противные Господу Богу… Когда кто-то из них восседает на троне, для их поданных наступает конец света, ибо их правление – это явление Антихриста…»
Такое заявление вовсе не плод богатого воображения.
В его время итальянской областью Римини правил герцог Сигизмундо Малатеста (1432–1467), хорошо известный далеко за пределами Италии. В детстве он приобщился к «содомскому греху», что и сделало его, по свидетельству современников, «совершенно дьявольской фигурой, рожденной под черным солнцем сатаны». Историк Эней Сильвий пишет о том, что «Малатеста, вместе с невинностью потерявший и человеческий облик, насиловал своих дочерей и их мужей… Мальчиков и юношей, которые не сразу соглашались на его гнусные предложения, он собственноручно пытал и предавал смерти… Подобно миланскому тирану Галеаццо Сфорца, он даже за обедом развлекал себя сценами содомии, которые разыгрывали для него дети из числа его слуг, которых он низвел до положения бессловесных животных. Он не щадил никого и хотел изнасиловать даже собственного сына, если бы тот не ранил его кинжалом и скрылся из дворца…»
Время ничего не меняло в нравах гомосексуалистов.
Через три с половиной столетия после смерти Сигизмундо Малатеста ученый Пьер-Луи Женгене пишет о том, что «рабы содомского греха, подобно своему кумиру маркизу де Саду (автору порнографических романов. – М.П), приговоренному за разврат к пожизненному содержанию в сумасшедшем доме, желали бы заставить всех нормальных людей заниматься тем, ради чего они продали душу дьяволу. Они хотели уничтожить естественные законы любви, именовали самые низменные пороки гимном свободе человеческого духа и самозабвенно призывали к бунту против христианской морали, обещая построить на ее развалинах справедливое общество всеобщей вседозволенности…»
В последние десятилетия XIX века известный французский писатель Лео Таксиль в своей знаменитой книге «Братья трех точек» рассказал о приобщении к гомосексуализму как обязательной процедуре при приеме в тайную ложу Абадона (одно из имен Сатаны. – М.П.) «низшей степени посвящения». Я выбрал лишь то, что может быть опубликовано, так как все остальное – «плотоядная фантастика». Таким термином тогда обозначали ничем не прикрытую порнографию. «Когда принимают новичка и он впервые приходит в собрание своих братьев, отдавших так же, как и он, свои души и тела для познания тайных радостей в объятьях Люцифера, перед ним ставится высокий треножник, на котором стоит плоское свинцовое блюдо, где, словно приклеенная, сидит большая зеленая жаба. Он целует ее в зад, а затем в морду, втягивая при этом в свой рот ее слюну и язык, который он должен, откусив, проглотить…»
Думаю, что приведенный пример наглядно доказывает предположение швейцарского психиатра Карла Юнга о том, что тяга к всевозможным видам извращений изменяет биохимию мозга.
Болезненная психика геев не только выводит многих из них за границы нормального человеческого поведения, но и превращает в изуверов и садистов. Недаром само понятие «садизм» произошло от фамилии маркиза Донасьена де Сада, чьи книги, одна из которых называется «120 дней Содома», переполнены сценами немыслимых извращений, пыток и убийств. Щеголяющие в кружевном женском белье раскрашенные и напудренные парни вряд ли кому напомнят образ свирепого палача в красном балахоне, рубившего головы на средневековых эшафотах, но именно такие вот похожие на уличных девок ребята принесли великий террор во Францию, забывшую о том, что подлинная свобода не выходит за рамки закона Божиего. Ее просто не может быть в зловонной жиже нравственных уродств.
Православие ясно и определенно осуждает любые проявления гомосексуализма. «Учение двенадцати апостолов», творения святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Григория Нисского, блаженного Августина, каноны святого Иоанна Постника выражают неизменную позицию Церкви: гомосексуальные связи греховны и подлежат осуждению. Обращаясь к запятнавшим себя грехом содомии, преподобный Максим Грек взывал: «Окаянные… постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего Его учение. Очистите себя искренним покаянием, теплыми слезами и посильною милостынею и чистою молитвою… Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы».
03 января 2014 | 19:03 (в комментариях к: [Блог] oreh 03.01.2014 18:02)
К. П. Победоносцев. Великая ложь нашего времени
I
Что основано на лжи, не может быть право. Учреждение, основанное на ложном начале, не может быть иное, как лживое. Вот истина, которая оправдывается горьким опытом веков и поколений.
Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени французской революции, идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции - и проникла, к несчастию, в русские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром.
В чем состоит теория парламентаризма? Предполагается, что весь народ в народных собраниях творит себе законы, избирает должностные лица, стало быть изъявляет непосредственно свою волю и приводит ее в действие. Это идеальное представление. Прямое осуществление его невозможно: историческое развитие общества приводит к тому, что местные союзы умножаются и усложняются, отдельные племена сливаются в целый народ или группируются в разноязычии под одним государственным знаменем, наконец разрастается без конца государственная территория: непосредственное народоправление при таких условиях немыслимо. Итак, народ должен переносить свое право властительства на некоторое число выборных людей и облекать их правительственною автономией. Эти выборные люди, в свою очередь, не могут править непосредственно, но принуждены выбирать еще меньшее число доверенных лиц - министров, коим предоставляется изготовление и применение законов, раскладка и собирание податей, назначение подчиненных должностных лиц, распоряжение военной силой.
Механизм - в идее своей стройный; но, для того чтобы он действовал, необходимы некоторые существенные условия. Машинное производство имеет в основании своем расчет на непрерывно-действующие и совершенно равные, следовательно безличные силы. И этот механизм мог бы успешно действовать, когда бы доверенные от народа лица устранились вовсе от своей личности; когда бы на парламентских скамьях сидели механические исполнители данного им наказа; когда бы министры явились тоже безличными, механическими исполнителями воли большинства; когда бы притом представителями народа избираемы были всегда лица, способные уразуметь в точности и исполнять добросовестно данную им и математически точно выраженную программу действий. Вот при таких условиях действительно машина работала бы исправно и достигла бы цели. Закон действительно выражал бы волю народа; управление действительно исходило бы от парламента; опорная точка государственного здания лежала бы действительно в собраниях избирателей, и каждый гражданин явно и сознательно участвовал бы в правлении общественными делами.
Такова теория. Но посмотрим на практику. В самых классических странах парламентаризма он не удовлетворяет ни одному из вышепоказанных условий. Выборы никоим образом не выражают волю избирателей. Представители народные не стесняются нисколько взглядами и мнениями избирателей, но руководятся собственным произвольным усмотрением или расчетом, соображаемым с тактикою противной партии. Министры в действительности самовластны; и скорее они насилуют парламент, нежели парламент их насилует. Они вступают во власть и оставляют власть не в силу воли народной, но потому, что их ставит к власти или устраняет от нее могущественное личное влияние или влияние сильной партии. Они располагают всеми силами и достатками нации по-своему усмотрению, раздают льготы и милости, содержат множество праздных людей на счет народа и притом не боятся никакого порицания, если располагают большинством в парламенте, а большинство поддерживают раздачей всякой благостыни с обильной трапезы, которую государство отдало им в распоряжение. В действительности министры столь же безответственны, как и народные представители. Ошибки, злоупотребления, произвольные действия - ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли слышим мы о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства.
Если бы потребовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого. Испытывая в течение веков гнет самовластия в единоличном и олигархическом правлении и не замечая, что пороки единовластия суть пороки самого общества, которое живет под ним, люди разума и науки возложили всю вину бедствия на своих властителей и на форму правления, и представили себе, что с переменою этой формы на форму народовластия или представительного правления общество избавится от своих бедствий и от терпимого насилия. Что же вышло в результате? Вышло то, что mutato nomine все осталось в. сущности по-прежнему, и люди, оставаясь при слабостях и пороках своей натуры, перенесли на новую форму все прежние свои привычки и склонности. Как прежде, правит ими личная воля и интерес привилегированных лиц; только эта личная воля осуществляется уже не в лице монарха, а в лице предводителя партии, и привилегированное положение принадлежит не родовым аристократам, а господствующему в парламенте и правлении большинству.
На фронтоне этого здания красуется надпись: «Все для общественного блага». Но это не что иное, как самая лживая формула; парламентаризм есть торжество эгоизма, высшее его выражение. Все здесь рассчитано на служение своему я. По смыслу парламентской фикции, представитель отказывается в своем звании от личности и должен служить выражением воли и мысли своих избирателей; а в действительности избиратели - в самом акте избрания отказываются от всех своих прав в пользу избранного представителя. Перед выборами кандидат в своей программе и в речах своих ссылается постоянно на вышеупомянутую фикцию: он твердит все о благе общественном, он не что иное, как слуга и печальник народа, он о себе не думает и забудет себя и свои интересы ради интереса общественного. И все это - слова, слова, одни слова, временные ступеньки лестницы, которые он строит, чтобы взойти куда нужно и потом сбросить ненужные ступени. Тут уже не он станет работать на общество, а общество станет орудием для его целей. Избиратели являются для него стадом для сбора голосов, и владельцы этих стад подлинно уподобляются богатым кочевникам, для коих стадо составляет капитал, основание могущества и знатности в обществе. Так развивается, совершенствуясь, целое искусство играть инстинктами и страстями массы для того, чтобы достигнуть личных целей честолюбия и власти. Затем уже эта масса теряет всякое значение для выбранного ею представителя до тех пор, пока понадобится снова на нее действовать: тогда пускаются в ходе снова льстивые и лживые фразы - в угоду одним, в угрозу другим: длинная, нескончаемая цепь однородных маневров, образующая механику парламентаризма. И такая-то комедия выборов продолжает до сих пор обманывать человечество и считаться учреждением, венчающим государственное здание... Жалкое человечество! Поистине можно сказать: mundus vult decipi-decipiatur.
Вот как практикуется выборное начало. Честолюбивый искатель сам выступает перед согражданами и старается всячески уверить их, что он, более чем всякий иной, достоин их доверия. Из каких побуждений выступает он на это искательство? Трудно поверить, что из бескорыстного усердия к общественному благу. Вообще, в наше время редки люди, проникнутые чувством солидарности с народом, готовые на труд и самопожертвование для общего блага; это натуры идеальные; а такие натуры не склонны к соприкосновению с пошлостью житейского бытия. Кто по натуре своей способен к бескорыстному служению общественной пользе в сознании долга, тот не пойдет заискивать голоса, не станет воспевать хвалу себе на выборных собраниях, нанизывая громкие и пошлые фразы. Такой человек раскрывает себя и силы в рабочем углу своем или в тесном кругу единомышленных людей, но не пойдет искать популярности на шумном рынке. Такие люди, если идут в толпу людскую, то не затем, чтобы льстить ей и подлаживаться под пошлые ее влечения и инстинкты, а разве затем, чтобы обличать пороки людского быта и ложь людских обычаев. Лучшим людям, людям долга и чести противна выборная процедура: от нее не отвращаются лишь своекорыстные, эгоистические натуры, желающие достигнуть личных своих целей. Такому человеку не стоит труда надеть на себя маску стремления к общественному благу, лишь бы приобресть популярность. Он не может и не должен быть скромен, ибо при скромности его не заметят, не станут говорить о нем. Своим положением и тою ролью, которую берет на себя, он вынуждается лицемерить и лгать: с людьми, которые противны ему, он поневоле должен сходиться, брататься, любезничать, чтобы приобресть их расположение, должен раздавать обещания, зная, что потом не выполнит их, должен подлаживаться под самые пошлые наклонности и предрассудки массы, для того чтобы иметь большинство за себя. Какая честная натура решится принять на себя такую роль? Изобразите ее в романе: читателю противно станет; но тот же читатель отдаст свой голос на выборах живому артисту в той же самой роли.
Выборы - дело искусства, имеющего, подобно военному искусству, свою стратегию и тактику. Кандидат не состоит в прямом отношении к своим избирателям. Между ним и избирателями посредствует комитет, самочинное учреждение, коего главною силою служит нахальство. Искатель представительства, если не имеет еще там по себе известного имени, начинает с того, что подбирает себе кружок приятелей и споспешников: затем все вместе производят около себя ловлю, т.е. приискивают в местной аристократии богатых и не крепких разумом обывателей, и успевают уверить их, что это их дело, их право и преимущество стать во главе руководителями общественного мнения. Всегда находится достаточно глупых или наивных людей, поддающихся на эту удочку, - и вот, за подписью их, появляется в газетах и наклеивается на столбах объявление, привлекающее массу, всегда падкую на следование за именами, титулами и капиталами. Вот каким путем образуется комитет, руководящий и овладевающий выборами - эта своего рода компания на акциях, вызванная к жизни учредителями. Состав комитета подбирается с обдуманным искусством: в нем одни служат действующей силой - люди энергические, преследующие во что бы ни стало материальную или тенденциозную цель; другие - наивные и легкомысленные статисты - составляют балласт. Организуются собрания, произносятся речи: здесь тот, кто обладает крепким голосом и умеет быстро и ловко нанизывать фразы, производит всегда впечатление на массу, получает известность, нарождается кандидатом для будущих выборов или при благоприятных условиях сам выступает кандидатом, сталкивая того, за кого пришел вначале работать языком своим, фраза - и не что иное, как фраза - господствует в этих собраниях. Толпа слушает лишь того, кто кричит и искуснее подделывается пошлостью и лестью под ходячие в массе понятия и наклонности.