Аппарат
Я уже давно ничего не делаю сам. И даже забыл, как это делается. И что делается. За меня работает огромная машина, налаженная и пунктуальная, под названием аппарат.
Утром я плетусь в ванную. Но меня опередил мой отдел гигиены, и во всех отчетах зафиксировано, что я скрупулезно вымыл уши, а зубы подверг чистке лучшей в мире пастой. Из ванной выходит сверкающий белизной человек и с видом добросовестно выполненного долга докладывает мне, что принял за меня хвойную ванну, сделал массаж моего живота, отманикюрил и отпедикюрил мои ногти, выкорчевал мои мозоли, трижды за меня побрился, попудрился и натер щеки гигиеническим кремом.
А к моему завтраку уже подбирается отдел питания. Они втроем за пять минут так уходили мою курицу, что от нее не осталось даже костей. От голода у меня бурлит в желудке, но в отчете стоит галочка, что я плотно позавтракал. Я вздыхаю, что поделаешь - их натренированные желудки лучше переваривают пищу, чем мой.
Начинается мой каторжный 26-часовой рабочий день. Аппарат день и ночь принимает за меня важ¬ные решения, а если я во что-нибудь вмешиваюсь, ну, в сущий пустяк, они недовольны и говорят, что я мешаю им, вернее, себе, что если бы не я, то превзошел бы самого себя.
Время от времени я должен показываться народу и говорить пару общих слов с трибуны. Для этого у меня есть двойник. Он похож на меня больше, чем я сам на себя, он умнее. У него лучшая дикция, а меня могут освистать за косноязычие. Приходится утешаться тем, что, в конечном счете, аплодисменты предназначены мне.
Ночь по регламенту - для семейной жизни. Но жену я видел последний раз пятнадцать лет назад. Семейный отдел полностью вытеснил меня из личной жизни. В театр мою супругу водит знаменитый критик, очень респектабельный, После спектакля ее отводит домой знаменитый поэт. Они бредут по улицам, он читает ей стихи про любовь, а я уже давно забыл всю поэзию на свете.
На днях мне все-таки посчастливилось увидеть супругу. Мы выпили по глотку шампанского, и пошли в постель, но мое место занято, врачи подменили меня кем-то из резерва, моложе и сексуальнее. Мое воздержание на пользу родине.
Я всю ночь не спал, скрипел зубами. Я ревновал, как Отелло, и под утру задушил свою супругу. Потом, правда, оказалось, что это была ее дублерша.
Владимир Котенко
Я проснулся от выстрела в затылок.
- Вы просили вас разбудить. Доброе утро! - услыхал я вежливый, бархатный голос, какой приятно слышать после сна в смягчающих обстоятельствах. Голос продолжал:
- Взгляните в окно: на небе ни облачка. Веет легкий, бодрящий ветерок с юга. Ну, поднимайтесь, лежебока!
- Но вы же меня убили!
- Убил?! Зачем такие обидные слова? Когда убиваешь, жмешь гашетку до конца, а я ее только чуточку прижал. Зато вы сразу пробудились. увидели солнце, ясное небо, прелесть распустившихся хризантем, - все это прекрасное утро.
- Но зачем вы стреляли? Силы покидают меня…
- Повторяю: хотел вас поскорее разбудить. Чтобы вы не тянулись, не зевали, не теряли драгоценное время.
- Но могли бы и крикнуть…
- Да, а если бы я вас до смерти напугал? На всю жизнь оставил заикой? Я никогда бы себе этого не простил.
- Стащили бы с меня одеяло…
- Чтобы вы простудились? Окно распахнуто, а на дворе хоть и ясный день, но все-таки осень.
- Ударили бы меня в конце концов…
- О боже! Куда?
- Хотя бы по щеке, - едва выговорил я.
- Бить человека?! Никогда! Я не садист. И где гарантия, что вы пробудились бы сразу?
- В крайнем случае выстрелили бы мимо.
- Да, и поцарапал бы стену. А рикошетом пуля могла отскочить в вас, мой самый драгоценный человек!
- А если бы я вас разбудил выстрелом в упор? Вам бы понравилось? - прошептал я, теряя сознание.
- О, это бы вам не удалось…Я всегда встаю раньше вас, едва забрезжит рассвет. Впрочем, если вам не по душе такое пробуждение, завтра я поступлю иначе. Я подниму вас ласковой песенкой, солнечным зайчиком, пристальным взглядом, нежным прикосновением…Я войду в комнату на цыпочках, не дыша, пощекочу вам пятку и только после этого пиф-паф ой-ой-ой…И вы пробудитесь, и мы, обнявшись, пойдем нюхать цветы…А сейчас я ложусь спать.
- Утром? - ахнул я, за минуту до смерти.
- Да, у меня такая привычка: сразу же, как только я разбужу всех...
- Всех?!
- ...я ложусь спать с чувством хорошо исполненного долга. Спокойной ночи!
- Доброе утро! - прошептал я из последних сил.
Владимир Котенко
Я - айсберг. Из семейства айсбергов. И моя мама, и мой папа - все были айсбергами.
- Наша порода! - с удовольствием рассматривали меня дяди и тети, дедушки и бабушки. - Сильный, холодный, гордый, огромный, а еще большая часть под водой.
Когда я возмужал, пришло время проветриться в открытом океане, подышать свежим воздухом, расправить плечи на просторе.
- Счастливого плавания! - махали мне вслед чем-то белым братишки и сестренки. -
Возвращайся целым и невредимым, не потеряй ни грамма веса.
Когда я плюхнулся в воду, уровень мирового океана зашкалил и кое-где затопил берега. А мне-то, какое дело? Пускай сами расхлебывают.
Влекомый течениями, гонимый ветром я шел медленно и лениво, вода лизала мои бока, будто побитая собака. Чайки сходили с ума, принимая меня за уплывшую скалу, в которой они свили гнезда. Кому еще меня уподобить, если не скале? Другие сравнения были бы мне обидны.
В ту ночь ничто не предвещало беды. Океан окутал туман, и я дрейфовал абсолютно вслепую. В общем-то, я такую погоду обожаю, солнечным днем больше теряешь в весе.
И вот тут раздались пронзительные вопли сирены, и из белесой пелены выплыл огромный, сверкающий огнями корабль. Играла музыка, слышался счастливый женский смех. Судно дало задний ход, однако не смогло увернуться, а я вообще не из тех, кто уклоняется от опасности. Мы столкнулись.
Страшный удар сотряс всего меня, в воду посыпались драгоценные куски льда. Послышался скрежет металла. В воду прыгали люди, спускали шлюпки, а музыка все играла. Не знаю, что было с тем кораблем дальше, но и мне крепко досталось на орехи. По корпусу пошли глубокие трещины, какая-то моя часть откололась, я стонал от боли и гнева. Пострадал я, могучий и величавый айсберг! Да что стоят в сравнении со мной все корабли, матросы и пассажиры вместе взятые?! И я даже сожалел, что моя большая часть под водой, а не наоборот. Вот это был бы таран! Таранище!
Скуля и подвывая, я плыл назад в Гренландию жаловаться мамочке с папочкой. Они встречали меня, обливаясь слезами.
- Корабль проткнул нашего сыночка! Ах, такой - сякой! Испортил такой замечательный айсберг! Безобразие! В океане не стало прохода от этих пароходов.
День столкновения в океане вошел в историю льдов, как самая печальная страница, как великая трагедия. Даже маленькие льдинки меня жалели. Приятно, знаете ли…
Меня после этого долго не пускали в море, и я скучал под родительской опекой, и зализывал раны.
Впоследствии раны зарубцевались, вес восстановился и даже нарастился, страхи мало-помалу улеглись. У папочки снова проснулось чувство юмора. Он трепал меня по заднему месту, приговаривая:
- Ну, шалунишка, расскажи, как пустил на дно целый корабль! Буль - буль и нету! А теперь ты знаменит. О тебе снимают фильмы и даже дают "Оскаров". Поговаривают, что введут еще одну номинацию: самый киногеничный айсберг. Ну-ка повернись в профиль, теперь в анфас… Хорош! Достоин!
Уж насмешит папочка, так насмешит…
А на днях меня снова спускают на воду.
Берегитесь, "Титаники"! Титан идет!
Помните, как мошенники портные сшили королю платье из ничего, из воздуха, из одних, как мы теперь выражаемся, приписок, а его величество изволил выйти на улицу, мягко говоря, в чем мама родила.
И все наперебой восхищались новым платьем высочайшей особы, и только какой-то мальчик крикнул во всеуслышание:
- А король-то голый!
А что было с мальчиком дальше? Какова его судьба? Надеемся, великий Андерсен великодушно простит, если мы своим не столь совершенным пером дерзнем продолжить его весьма поучительную историю.
Мальчика схватила на месте королевская стража. Всю ночь шел допрос с пристрастием.
- Вредный мальчишка! Кто научил тебя кричать, что король голый?!
- Никто.
- Почему ты осмелился клеветать на его величество?
- А король был голый...
- Но ты обратил внимание, дерзкий ребенок, что в толпе, кроме тебя, этого никто не крикнул? О чем это свидетельствует?
- Может, люди не заметили, что он голый…
- Какой?!
- Обнаженный.
Чтобы подкупить, угощали его конфетами, чтобы запугать, ставили коленями на горох. Он съел и то, и другое, однако, помимо слез, из него ничего не выдавили…
Потом трясли родителей мальчика, но тоже безуспешно. Отец мальчика был вполне добропорядочный горожанин, а мать состояла фрейлиной при дворе; в общем, мальчика пришлось освободить. Стража даже плакала, когда его отпускала.
Шли годы. Мальчик превратился в юношу, вежливого и аккуратного. У него были прекрасные манеры и воротнички. Он поступил в университет, и на одной веселой пирушке друзья провозгласили тост за смелого мальчика, (мы будем звать его так по-прежнему). Он озадаченно поднял брови.
- Какого короля вы имеете в виду?
- Нашего, дорогого, любимого...
- Он был голый?! Что-то не припоминаю.
- Ну, как же! Ты тогда еще стал героем целого города. Даже взрослые набрали в рот воды и до сих пор ее там держат…
- Но разве дорогой и любимый был не одет?
- Гол как сокол!
Мальчик вздохнул.
- Я ошибался, друзья. Да, наш уважаемый монарх был без своей роскошной мантии, но в шелковых кальсонах, а они, пусть исподняя, но одежда.
В двадцать пять мальчик женился на очаровательной фрекен из семьи бургомистра. Перед ним открылись многие парадные двери, кроме одной, самой главной. По случаю рождения их первенца в нарядно убранный дом снова пришли гости. Пили шампанское, а потом мужчины уединились, закурили сигары, и началась доверительная бесе¬да вокруг той старой истории. Декан университета, когда-то вручавший мальчику диплом магистра, расстегнул фрак на толстом теле, закурил свою старую трубку и, пыхтя, заявил:
- Когда наш король шествовал по улицам... гм... в очень странном наряде, я оказался случайно рядом с тобой, мальчик. И едва ты прокричал во всеуслышанье правду, я вздрогнул...
- От испуга? - улыбнулся мальчик.
- От радости.
- Чему же вы радовались, мэтр? - спросил мальчик, подняв бокал и долгим взглядом следя за переливами золотого, как небо на закате, вина.
- Я ликовал в душе, что нашелся хоть один человек, который отнесся к фактам вполне реально и черное не называет белым.
Мальчик отставил бокал.
- Благодарю вас, мэтр, но хотелось бы внести коррективы в столь дорогие вашему сердцу воспоминания. Дело в том, что на его величестве, кроме кальсон, был заморский халат, расписанный розами и попугаями. И все разговоры о голом короле, хотелось бы пресечь самым решительным образом, тем более что стены имеют уши. Пойдут и донесут.
И стены донесли. Декана выперли из университета за длинный язык, а его пост отдали мальчику. Теперь он уже утверждал на каждом шагу, что его величество был одет хоть и не в королевскую мантию, но во вполне приличествующий случаю камзол вишневого цвета и зеленый плащ, на голове имел шляпу с пером, а на ногах васильковые башмаки с изумрудными пряжками. Мальчик даже счел нужным написать монарху покаянное письмо, ко¬пию текста обнародовали в печати.
И это открыло последнюю, заветную дверь. Мальчика пригласили к королю на почетную аудиенцию. И что вы думаете? Да, да! Морозной зимой мальчик сорвал с себя все одежды и, утопая по колено в снегу, шагал по улицам. А вот и недоступные ранее апартаменты. Сверкая белизной зада, он вошел в сад, где король в тулупе и валенках лепил снежную бабу, .
Король увидел мальчика и захохотал:
- А мальчик-то голый!
Владимир Котенко
Не приходилось видеть человека, который бы, потупив голову, заявил:
— Пиши про меня фельетон. Я заслужил.
Таких людей в природе не существует. Напротив, всякий из нас глубоко убежден, что он объектом сатиры быть не может, потому что сущий ангел.
Едва фельетонист возьмет на прицел гражданина Н., только замахнется мечом Ювенала, а от гражданина Н. идут великие ходатаи. Родственники и знакомые прибывают вереницей и просят: «Прости его». Фельетонист запирает двери, ходатаи лезут в окна. Они, включив улыбку, как фару, пробираются в дом, загримированные под водопроводчиков, служащих горгаза и домоуправления. Они говорят, пуская слезу:
— Пощади Н. Негодяй он, прохиндей, но полгода назад уступил место женщине з
трамвае, выполнив свой гражданский долг. А ведь его никто не гнал с насиженного места.
Среди ночи фельетонисту шепчет жена:
— Между прочим, у него сердце.
— У меня тоже, — говорит фельетонист.
— Да, но у него больное. Вдруг от твоей статьи его трахнет кондрашка? Ты же будешь потом всю жизнь себя проклинать. Отступись.
Предположим, фельетонист устоял и сел писать бичующую статью. Днем пишет, а вечером, видит у себя дома на балконе целого барана. Освежеванного.
— Откуда баран? — спрашивает он у домочадцев.
Никто не знает. Как с неба на балкон свалился. Родственники уже с восторгом обступили барана, щупают его, принюхиваются и чуть с ним не бодаются. Ликованию нет конца. Мысленно они уже жарят шашлыки.
— Взятка?! — кричит фельетонист и, пуская слюнки, сбрасывает тушу с балкона.
Гражданин Н. переходит от пряника к кнуту. Фельетониста обсчитывают продавцы, режут парикмахеры, он ходит немытый, ибо в квартире по непонятным причинам отключили воду, сосед ночи напролет гоняет магнитофон, постовой штрафует сатирика, едва тот сойдет с тротуара...
В душе журналиста начинаются конфликты с внутренним редактором, который придирается и вычеркивает самые сильные места.
— Смотри! Лучше с Н. не связываться. Он тебя по судам затаскает. Смягчи.
Поправь. Поругай и похвали.
Внутреннему редактору дан отпор, и материал готов. Тут начинается главный этап битвы. Гражданин Н. знает, что статья выйдет на днях, больше того, он ее уже прочел и даже почему-то имеет копию. Он идет ва-банк. Разглашает досье, что успел собрать на фельетониста. Там прослежена вся жизнь сатирика день за днем, начиная от безответственного дергания кота за хвост в трехлетнем возрасте. Гражданин Н. распускает слухи, что фельетонист бьет жену и детей, ограбил банк и готовит демографический взрыв. В знак протеста от фельетониста уходит жена. К гражданину Н.
Фельетон печатается. В типографии все идет вразнос: машины почему-то ломаются, бумаги не хватает, краска прокисает...
И все же фельетон выходит.
А потом принимаются меры. Гражданин Н., как правило, отделывается легким испугом, а автора судят за какую-то стилистическую ошибку.
Выставка собаковладельцев
На выставке собак переполох. Две совершенно разные суки претендуют на золотую медаль. Как выбрать лучшую?
- Из собак мы больше ничего выжать не можем, - говорит
жюри. - Надо ориентироваться на их хозяев. Двух равных хозяев не бывает.
Подводят хозяев - Жучкина и Моськина.
- Просим на весы, поскольку у вас равные суки, - говорит жюри.
По весовой категории вырвался хозяин Жучкин, потому что был близок к волкодаву.
- А теперь проверим, насколько вы поддаетесь дрессировке. Сейчас мы бросим в воду палку и посмотрим, кто принесет ее в пасти.
В апорте взял реванш владелец Моськи. На глазах у своей суки он достиг противоположного берега и прищелкнул палку вставной челюстью. Рычал и хотел вилять хвостом.
Жучка была недовольна. Она всем своим видом показывала, что достойна лучшего хозяина, который чуть не утонул.
- Испытания продолжаются! - объявляет жюри. - Проверим вашу прыгучесть и вашу ползучесть под колючей проволокой. Как вы идете по следу и как схватите нарушителя границы на службе в наших славных пограничных органах. Сейчас мы вам дадим понюхать коробку из-под ксерокса с деньгами, а валюту спрячем. Кто найдет – у того собака лучше. Фас!
Хозяева подозрительно обнюхали членов жюри, гостей,
зрителей и пошли шарить по их сумкам. Собаки, видя, как копаются хозяева, недовольно лаяли и хотели крик¬нуть: "Шевели ушами!", подавали сигналы своим владельцам: ближе деньги - лаяли громче,
- Давайте, товарищи, без подсказки! - вынесло им жюри персональное замечание.
Тут Жучкин и Моськин сделали стойку возле одного ушастого гражданина и злобно зарычали, готовые вцепиться ему в глотку.
- Правильно! - восклицает жюри. - У него баксы.
- У меня нету, - отвечает ушастый.
- Как нету? Мы ее вам отдали. Там было полмиллиона.
. Мы вас по ушам приметили.
- Вас, наверное, собака укусила, - говорит ушастый. -
Я пришел глянуть на зрелище и меня не интересуют грязные деньги.
Тут к Жучкину присоединился Моськин, и они, злобно рыча, вдвоем превратили его брюки в трусы.
- Ой-ой-ой! - кричит ушастый. - Оттащите этих проклятых псов. Теперь я вспомнил. Я эту коробку швырнул в кусты. Но такой суммой там не пахнет. Только тридцать копеек.
- Пардон! - заявляет председатель жюри. – Мне лучше знать, сколько там было денег. Полиция! Разберитесь.
Стражи порядка увели ушастого. .
- Ну что ж! - говорит жюри собакам. - Честь вам и хвала, что вы воспитала таких понятливых хозяев. Наверное, вам пришлось с ним повозиться.
Звучит музыка, аплодирует собакозрители. Жюри выносит приговор:
- Оба хозяина хороши. Поэтому разрешите поделить между Жучкиным и Моськиным первое и второе места. А медаль они будут носить через день.
Овации, пиво, пирожки с ливером, радио, телевидение, интернет. Счастливые победители впрыгивают на пьедестал, где их снимают для фотостенда "Человек - друг собаки". А собакам шиш. Завидуя своим хозяевам, суки покусали их за вопиющую несправедливость.
А куда делись основные деньги? - хотелось бы спросить у жюри, но оно успело разбежаться.
Владимир Котенко
КАПРЕМОНТ МЛЕЧНОГО ПУТИ
Мы идем в ТСЖ с разными житейскими проблемами (кран течет, батарея не греет, дверь не закрывается, шпингалет не открывается), но домоуправ прописан на постоянное жительство в сфере высоких материй.
— Дырявые крыши, краники, прочая чепуха — кому это надо? Мы забываем о главном: с момента начала мироздания не проведено ни одного капитального ремонта Млечного Пути. Вы посмотрите на небо. Метеоры падают, звезды тускнеют, луна блекнет, солнце покрылось черными пятнами. Вчера среди ночи я вышел на балкон, и что же вы думаете? Две звезды погас¬ли прямо на моих глазах. Безобразие! Да может ли водопроводный кран светить среди ночи влюбленным? Может ли шпингалет указывать путь кораблям? Вдохновил ли унитаз хоть одного поэта на создание шедевра? Допускаю, но только районного масштаба… А работы в космосе непочатый край. На одних планетах надо потушить вулканы, на других зажечь, где-то подновить атмосферу, кому-то отрегулировать орбиту. Пришла пора электрифицировать изнутри потухшие звезды, завести картотеку на кометы и поймать их за хвосты, чтобы притормозить разбегание Вселенной. Если этого не сделать, разбежится. Ищи-свищи…
— У нас крыши текут, — жалуемся мы.
— Конечно, можно и подлатать. Но есть другое решение — коренное. Если мы наведем порядок в небе, если научимся управлять погодой, вопрос с текущими крышами будет решен в текущем порядке. Нажмешь кнопку — и туча уплыла на другую крышу.
— На улицах темно, а фонари не горят.
— Зачем фонари? Скоро мы подсветим потухшие звезды, натрем светила наждаком, а вовсе негодные сдадим в утиль…
— Во дворе грязно и пыльно.
— Согласен. Но мы никогда не сможем избавиться от пыли, если не выкачаем из атмосферы всю космическую пыль.
— На дорогах черт ногу сломит…
— Так ему и надо. Если мы заасфальтируем Млечный Путь, легко справимся и с благоустройством наших дорог. Будет опыт. Млечный Путь — вот откуда надо танцевать!
— А как же решить вопрос холодных батарей через небесное пространство? — пожимаем мы плечами.
— Подремонтируем солнце, подправим протуберанцы. Это нам даст огромную теплоотдачу, жить будем, как в тропиках. И батареи не понадобятся.
Ночи напролет домоуправ проводил на улице, задрав голову в небо с целью составления сметы ремонта космоса. Что-то считал, записывал, вычеркивал, бормотал: "Нет, Кассиопею мы в текущем квартале не осилим, оставим на другой. А вот Полярная звезда в первую декаду…"
По объективным причинам капремонт не состоялся. В одну из звездных ночей на домоуправа случайно упал метеорит… Так он утверждал на смертном одре. А, в самом деле, ему на голову свалился обычный кирпич от ветхого балкона.
Владимир Котенко
Владимир Котенко
Мы надели свои лучшие наряды: жена — платье из голубого панбархата, а я — серую тройку, к ней галстук бабочкой.
Несколько раз придирчиво оглядели себя в зеркало. Я посоветовал жене прицепить к платью золотую брошь, но она ограничилась милыми сережками с бриллиантами и, в свою очередь, рекомендовала мне надеть обручальное кольцо, чтобы выглядеть солиднее.
Ровно в девять утра обещал прийти сантехник, чтобы починить на кухне кран. Мы очень волновались: а если ему не приглянется наша одежда, квартира, не вдохновит импортная кухня? Он может повернуться и уйти по другому вызову, потому что вызовов много, а он один.
Без десяти девять жена в последний раз прошлась тряпкой по полированным шкафам и столам — блестят. Я до блеска надраил медную ручку на двери.
Едва жена успела поправить букет гладиолусов на столе и выразить сожаление, что я не съездил на рынок за розами, как куранты пробили ровно девять, и раздался дверной звонок.
Я распахнул дверь, как объятия.
- Милости просим.
Вошел парнишка лет двадцати пяти, аккуратный, белобрысый, выбритый, чисто одетый, в руках сумка с инструментом.
- Вызывали?
- О да!
- Кран?
- Он самый.
Не глядя на нас и нашу мебель, парень прошел в кухню. Я опередил его и открыл холодильник.
- По стопочке, чтобы кран не тек? - предложил я.
- Не пью, - был ответ.
Мы с женой переглянулись.
- Понимаем. Только чай. Тогда возьмите на чай.
Я протянул ему деньги.
- Обижаете, господин.
Жена загородила кран.
- Не дам! Если не пьешь и не берешь денег, значит, плохой сантехник.
- Попрошу без оскорблений, гражданка!
Он попытался протиснуться к крану.
- Не дам! - завопила жена.
Парень вынул зеленую книжечку.
- Вот мое служебное удостоверение.
- Его подделать можно.
Парню надоела наша бдительность.
- Звоните домоуправу.
Жена сейчас же набрала номер.
- Здравствуйте, вас беспокоят из одиннадцатой. Вы к нам слесаря посылали? Как его фио! Кириллов Павел? Сходится. А его в пути не подменили?! Откуда я знаю, может, затащили настоящего Пашу в подвал, связали, а вместо него к нам какой-нибудь самозванец явился. Представьте: он не пьет. Что? Кириллов как раз не пьет? Допустим. Но он только что отверг взятку. Что? Кириллов не берет подношений?! А зачем же вы такого прислали? Значит, он ничего не смыслит в своей профессии.
- До свидания! - сказали мы сантехнику.
А ночью у нас случился потоп…
Гениальный гений
В нашем литературном объединении при стенгазете “Валдай” разгорелся принципи¬альный опор. Дело чуть до драки не дошло. Из-за пус¬тяка. Из-за звания “гений”.
А было вот как. Руково¬дитель объединения, пенсио¬нер невидимого фронта Иван Иванович объявил:
— Господа, в отечествен¬ной литературе образовалась вакансия гения. Буксует на месте наша изящная словесность. Чтобы не было отсебятины, давайте выдвинем в гении кого-нибудь из на¬ших рядов.
Тут Пашка вскочил:
— А в какие гении будем конкретно выдвигать? В Тол¬стые или Шекспиры?
Иван Иванович пояснил:
- Не будем связывать себя узкими рамками. Избе¬рем гения всех времен и на¬родов. Обсудим кандидатуры. Не взирая на лица.
И мы тут же зарезали Пашку за нефотогеничное лицо. Нос у него, знаете ли, картошкой. И уши немодные. Стыдно. Ведь гениев в кино пока¬зывают. И даже по телеку. Они для собственной ста¬туи позируют!
У следующего кандидата было рекомендательное пись¬мо от Державина. Того са¬мого.
— Старик Державин ме¬ня заметил и в гроб, сходя б-благословил,— сказал он, заикаясь от радости.
Глянули мы в бумажку — ни один криминалист не при¬цепится. Старинная печать. Фамильный герб в углу. И подпись, выведенная немощ¬ной рукой одописца Державина.
Иван Иванович развел ру¬ками.
— Для меня, — говорит, — слово Державина все рав¬но, что приказ товарища Андропова или министра культуры Мединского. Я обязан повиноваться.
А кто-то нечаянно погля¬дел на дату. Там 2014-й год проставлен.
— Липа! — кричим. — На Державина двести лет назад некролог в печати был!
И мы навсегда отлучили афериста от изящной словесности. Пришлось ему по¬даться в литературный ин¬ститут, у них там недобор.
И вот нас осталось всего трое.
— Кто тебя выдвигал в гении? — спросил Иван Ива¬нович у Васьки.
Тот лихо доложил:
— Сбербанк, где я ударно слесарем тружусь. На общем собра¬нии. Единогласно. Только сказали, чтобы я больше не прогуливал.
— Так у вас же вечно процент на кредит растет! И ты еще хочешь в гении пролезть? — удивил¬ся Иван Иванович. — Следующий! Ты
, Куроедов? Ох, от такой фамилии куры шарахаться будут, не то, что читатели.
— Я женину фамилию возьму, — парировал Курое¬дов.
— А у нее какая?
— Уткоедова.
— Хрен редьки не слаще.
Остался один претендент. Странный такой. Мы спорим до хри¬поты, руками машем, на дуэль друг друга вызыва¬ем, а он сидит себе в углу, словно в башне из слоновой кости. И строчит, строчит шедевралку, эпохалку и нетленку в виде указов, приказов, заказов. Мы его в бок пихаем, мол, давай, выдвигайся в гении. А Иван Иванович нас оса¬дил:
— Ему в гении никак нельзя.
— Почему?!
— Есть уважительная причина.
— Какая?!
— Он и так гений...
Владимир Котенко
Преамбула. Надо с сожалением признать, что сексуальная жизнь народа полностью выпала из правового поля государства. Распространилось такое позорное явление, как секс ради секса, удовольствие ради удовольствия, что резко сказалось на демографической ситуации в стране. Дабы покончить с этой так называемой бесполезной половой деятельностью, Дума вводит налог на секс, не ведущий к деторождению. Впредь секс в Российской федерации должен рассматриваться, как трудовая, воинская и иная повинность в пользу родины.
Содержательная часть. Государство берет под жесткий контроль половую жизнь везде и всюду: в офисе и на отдыхе, в браке и вне его, в ночное и дневное время, в постели, в лифте, в подъезде, на транспорте, включая подножку трамвая. За пользование противозачаточными средствами взимается налог, как на азартные игры, а при использовании импортных средств индивидуальной защиты взимается также таможенный сбор и пошлина за пересечение границы туда и обратно. С этой целью налоговому инспектору вменяется право проводить рейды в лесу, сауне, студенческих общежитиях, домах престарелых, автомобилях. При этом в автомобиле платится налог на удовольствие с каждой лошадиной силы. За пользование рабочим столом в конторе не по назначению взимается налог в размере амортизации стола. Налог на бесполезный секс уплачивают обе стороны: мужчина платит женщине, а женщина - бюджету, также взимается дополнительный панельный сбор, если на панели, и гостиничный, если в гостинице. Секс под российским флагом, российским гербом или под государственный гимн оплачивается как за использование государственной символики. Секс по телефону и интернету оплачивается казне за каждую минуту, включая время входа и выхода, набора и соединения. Прерывание связи, занятость или отсутствие абонента от налога не освобождают. Все граждане не позднее 1 апреля подают декларацию за истекший год, где указывается основная супружеская деятельность, побочная (не супружеская) и попытка к ней. Пенсионеры подают сведения в пенсионный фонд по итогам полового года, при этом импотенция не дает права на льготу. Прерывание беременности приравнивается к уходу от налогооблагаемой базы. От налога освобождаются школьники до 10 лет, полицейские, космонавты на орбите, члены "Единой России", депутаты во время сессии.
Заключительная часть. До введения этого указа в действие половая жизнь в стране полностью приостанавливается.
Война и мир
Под ноги летит желтый лист, тонкие паутинки натянуты меж деревьями,
как струны, и осень играет на них грустное танго. Под огромным, тро-
нутым позолотой дубом стоит лохматый, заросший мужик, одетый в какое-то
невообразимое тряпье. На ногах лапти.
– Ты кто? – спросил я.
– Дезертир, барин, – ответил он, почесывая волосатую грудь.
– А что в лесу делаешь?
– Само собой. Хоронюсь.
– Давно?
– Ох, давно. С самой войны.
– Какой?
– Последней, вашество.
– С немцами, что ли?
Он почесал затылок.
– Вроде бы не с ими.
– Неужто с финнами?
– Не, барин, не с финиками.
– Господи! Значит от Первой мировой тут прячешься?
– С кем тогда бились-то?
– Опять с немцами.
– Не то.
– Выходит, русско-японская была?
– Не, не япошки.
– Тогда турки?
– Было с ими, было, но, кажись, позже… Я уже в лесу куковал.
– А с кем же ты воевал?
– Ща припомню… С хранцузом, барин.
– Что, с французом? Значит, ты дезертир войны 1812 года?
– С ей самой и утек. Как Наполеон на Расею двинул, так я сразу и смотал
монатки. Барин, скажи ради Христа, война-то кончилась?
– Хватился! Почти двести лет назад.
– А кто победил? Кутузов?
– Он, конечно.
– У, молодчина! Я завсегда в его верил. А то чего удумали – на Расею
вторгаться! Это тебе, брат, боком выйдет. Будешь знать, как вторгаться.
– А что же ты так долго не объявлялся?
– Только нос из кустов высуну – стреляют. Боязно.
– То другие войны гремели. Чеченские.
– Чечены. Вон чего.
– И куда ты теперь? Опять в кусты?
– Хватит, решил объявиться. Вроде бы уже не стреляют. Кажись, в самом
деле замирились. Ну и, слава Богу.
Он побрел, путаясь в собственной бороде. Вдруг прогремели выстрелы.
Мужик втянул голову в плечи.
– Кто? Заново хранцузы?
– Нет, киллеры.
– Что же это за народ такой, прости Господи?
Рванула граната.
– Тоже киллера?
– Стрелка. Авторитеты власть делят.
Противно зашипела мина.
- А это кто...
– С грузинами, а потом с хохлами война.
Мина шарахнула почти рядом.
– Нет, я выходить не согласный. Переждать надо.
Он с воплем бросился в кусты.
Владимир Котенко
Жандарм. Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник, требует вас сей же час к себе…
Немая сцена.
Городничий. Быстро мне шпагу, шляпу и заветную шкатулку! Спаси, Господи, помогай Владычица небесная!
В номер к высокопоставленному чиновнику городничий вошел на полусогнутых. И кого увидел? Все того же Хлестакова, но в служебном мундире. Иван Александрович теперь держался надменно, голос имел властный. Даже не удостоил кивка. Подал бумагу с гербовой печатью и высочайшей подписью, кои удостоверяли, что именно Хлестаков является ревизором.
Городничий. Какой пассаж! Ваше сият…преосв…превосходительство, что за метаморфоза? Вы час назад изволили у меня отобедать, просили руки моей дочери и супруги, получили от меня отцовское благословение и очередные четыреста целковых, сели в мой экипаж и благополучно укатили к родному батюшке в Саратовскую губернию…
Хлестаков (усмехнулся). Объехал вокруг города и вернулся. Я намеренно скрыл высокое предписание и мундир, все высмотрел и вынюхал исподволь, как и положено усердному ревизору. План удался: вы не таились и не лицемерили. Я увидел ваши свиные рыла и содрогнулся от страха за отечество. Собрав криминал, я начинаю официальное расследование. Вопрос первый. Почему в городе нет независимой судебной власти, а судья Тяпкин-Ляпкин берет взятки борзыми щенками?
Городничий. Он исправляется. Теперь берет исключительно лабрадорами…
Хлестаков. По какому праву полицейский Держиморда народу фонари под глаза ставит?
Городничий. А это…чтоб на улицах светлее было.
Хлестаков. А кто выпорол унтер-офицерскую вдову?
Городничий. Сама себя… дура. Наломала свежей лозы, да прямо на площади при всем честном народе себя по филейную части ать-два… У Держиморды потом рука неделю болела.
Хлестаков. Россия намеревается воевать с соседями, а у вас падает рождаемость. Почему? Где брать рекрутов?
Городничий. Бабы рожать не хотят. Прямо беда. Хоть сам за них ложись и рожай.
Хлестаков. А не потому ли они воздерживаются от бремени, что лишний рот семье в тягость? По какому такому праву жалованье месяцами, а то и годами не платите?
Городничий (в сторону). Пронеси нелегкая, а я уж в церкви пудовую свечку поставлю... Ваше превосходительство, червячка заморить не желаете? У купца Абдулина семга свежайшая, во рту сама тает. Прикажите?
Хлестаков. Купцы жалуются, что вы их нещадно обираете. Сетования со всех сторон. У крестьян отняли землю, а на ней теперь ничего не растет, кроме роскошных вилл да дворцов. И вы себе вырастили об двадцать комнат с колоннами, садами да прудами. А лекарства в аптеке не укупишь…
Городничий. От лекарств один вред. Попечитель богоугодных заведений Земляника говорит: ежели человеку помереть, он и так помрет, а если выздороветь, он так выздоровеет. Все, как мухи, выздоравливают.
Хлестаков. Кстати, по какому такому праву почтмейстер чужие письма читает?
Городничий. В рассуждении государственной пользы… дабы не было опасного вольномыслия… Да что мы все о делах... Прикажите подать мадеру?
Хлестаков. Нет! Будете отвечать по закону.
Городничий. Тюрьма?!
Хлестаков. Возможно и Сибирь.
Городничий. Согласен на Чукотку. Губернатором.
Хлестаков. О, нет, милейший, ударю-ка я вас рублем.
Городничий. Одним? И всего-то. Прошу. (Протягивает рубль).
Хлестаков. Даже мой слуга Осип сообразительней вас.
Городничий. А сколько? Два? Десять? Тысяча?
Хлестаков. Мильон!
Городничий. Мильон целковых! Ужас...
Хлестаков. Кто сказал про целковые?
Городничий. А что, доллары?
Хлестаков. Нет?! Доллар нынче едва дышит.
Городничий. Евро?!
Хлестаков. Он самый. Наличными. И сей момент.
Городничий (трясущимися руками кладет на стол шкатулку). Изволите счесть?
Хлестаков. Не сочту за труд. (Открывает крышку, слюнит пальцы, тщательно считает пачки). Свободны, Антон Антонович.
Городничий (пятится). Вашество, по чину ли берете?
Хлестаков. Осел! А ты думаешь это мне одному? (Показывает пальцем на потолок). Откат. Слыхал про такой?
Городничий. Да. Как у пушки?
Хлестаков. Хлеще! Кстати, почтенный, днями получишь из столицы орден Владимира первой степени в петлицу и повышение по службе за рвение и усердие на государственном поприще. (Подмигнул). Не обидим.
Проводили подлинного ревизора с великой помпой. Был пир на весь мир, разорвал небо на части фейерверк (купцы тряхнули последней мошной). Столичный чиновник перепел и перепил цыганский табор, перецеловал весь город и укатил в наилучшем экипаже, увозя с собой в обнимку дочку и супругу Городничего. А счастливый муж и отец с версту бежал в пыли вслед экипажу и все прощально махал шляпой, а его женщины хохотали и поднимали бокалы с шампанским. Ревизор прижимал к груди заветную шкатулку.
Едва Городничий вернулся домой, немедля созвал всю, как мы сейчас сказали бы, городскую элиту. Грозил кулаком, стучал им об стол и лбы подчиненных.
Городничий. Ах, канальи! Жаловаться на меня ревизору?! Вот получу повышение, не ждите протекции, чертово семя. Извольте возместить мне мильон…
Посреди плача и скрежета зубовного, вошел Жандарм.
Жандарм (громовым, будто иерихонская труба, голосом). Прибывший из столицы государь-император незамедлительно требует градоначальника к себе.
Городничий полз к императору на коленях. Его облаивали и кусали собаки, босоногие мальчишки лезли на спину кататься как на борове. Держиморда и унтер-офицерская вдова бросили сладострастно сечь друг дружку лозой и разинули рты от изумления. Антон Антонович вполз в гостиничный апартамент, не смея поднять головы. Обхватил обтянутые лосинами высочайшие Ноги, прижался щекой к благоухающим Сапогам, а когда царская свита его с силой оторвала, он, наконец, поднял голову и в особе, одетой в величественный Мундир, он увидал, о, господи! Кого? Неужто?! Чтобы удостовериться, бросил взгляд на портрет императора, висевший на стене. И ахнул. Да просто копия! Тот же властный взгляд, те же самые ухоженные в России бакенбарды, осанка… Конфуз! Кого не узнал, башка соломенная! Ах, какой пассаж!
Император был - все тот же Хлестаков!
Немая сцена.
- Алло! Можно Пуговкину?
- Какую?
- Какую, какую…Пуговкину. У вас работает.
- В каком отделе?
- Забыл.
- Кем работает?
- Не помню.
- А что вы помните?
- Она Пуговкина.
- Как хоть ее зовут?
- Ирина…нет, Марина…Таня… нет, Маня.
- Она блондинка или брюнетка?
- Блондинка. Нет, брюнетка. Крашеная… Пуговкина она.
- Что вы заладили: Пуговкина да Пуговкина… Дети у нее есть?
- А как же!
- Сколько?
- Сейчас посчитаю… Двое. Нет, один. И не от нее.
- Какие еще приметы?
- Платье на ней.
- Какое?
- А какая разница. Платье есть платье.
- Ну, какого цвета? Может, хаки?
- Пускай хаки.
- Мини или макси?
- Было макси, стало мини. Отрезала. Теперь опять пришила.
- С погончиками платье?
- Во-во.
- Пуговицы желтые?
- Кажись.
- Рубчик мелкий?
- Угадали.
- А какие у нее колготки?
- А черт их знает… Безразмерные.
- У всех безразмерные. Цвет, какой?
- Синий. Нет, белый. В общем, серый.
- Правильно. А какие трусики?
- Я к ней под юбку не заглядываю.
- И зря. Может, черные?
- Были у нее такие, да, были.
- В горошек?
- Кажись, горох.
- Крупный?
- Очень. Урожайный.
- Откуда же вы знаете, если, извиняюсь, не заглядываете?
- На веревке сушились.
- А поверху у них что?
- Что - что… Резинка.
- А может, еще что?
- Что еще сверху, кроме резинки?
- Эх, вы! Белые кружева поверху. Это так эффектно на черном фоне.
- Точно, белые кружева. Вспомнил. Я ведь их сам ей когда-то дарил. Да, да эффектные.
- А где у нее родинка?
- На щеке.
- У всех на щеке. Еще где?
- Где, где… В Караганде.
- Правильно! Так бы сразу и сказали, что вам нужна Пуговкина из планового отдела. Сейчас позову. А кто ее спрашивает?
- Пуговкин. Ее муж. А вы кто?
- Ее начальник.
Под ноги летит желтый лист, тонкие паутинки натянуты меж деревьями, как струны, и лес играет на них грустное танго. Под огромным тронутым позолотой дубом стоит лохматый, заросший мужик, одетый в какое-то невообразимое тряпье. На ногах лапти.
- Ты кто? - спросил я.
- Дезертир, барин, - ответил он, почесывая волосатую грудь.
- А что в лесу делаешь?
- Само собой. Хоронюсь.
- Давно?
- Ох, давно. С самой войны.
- Какой?
- Последней, вашество.
- С немцами, что ли?
Он почесал затылок.
- Вроде бы не с ими.
- Неужто с финнами?
- Не, барин, не с финиками.
- Господи! Значит от первой мировой тут прячешься?
- С кем тогда бились-то?
- Опять с немцами.
- Не то.
- Выходит, русско-японская была?
- Не, не япошки.
- Тогда турки?
- Было с ими, было, но, кажись, позже… Я уже в лесу куковал.
- А с кем же ты воевал?
- Ща припомню…С хранцузом, барин.
- Что, с французом? Значит, ты дезертир войны 1812 года?
- С ей самой и утек. Как Наполеон на Расею двинул, так я сразу и смотал монатки. Барин, скажи ради Христа, война-то кончилась?
- Хватился! Почти двести лет назад.
- А кто победил? Кутузов?
- Он, конечно.
- У, молодчина! Я завсегда в его верил. А то чего удумали - на Расею вторгаться! Это тебе, брат боком выйдет.
- А что же ты так долго не объявлялся?
- Только нос из кустов высуну - стреляют. Боязно.
- То другие войны гремели. Гражданские. Чеченские.
- Чечены. Вон чего.
- Хватит, решил объявиться. Вроде бы уже не стреляют. Кажись, в самом деле, замирились. Ну и, слава Богу. Пойду к супружнице да ребятишкам.
Он побрел, путаясь в собственной бороде. Вдруг прогремели выстрелы. Мужик втянул голову в плечи.
- Хто? Заново хранцузы?
- Нет, с Грузией пошла война.
- Что же это такое, прости господи?
Чуть затихло, рванула граната.
- Киллеры наши! Разборка. Стрелка
Противно зашипела мина.
- А это за Украину началось.
Мина шарахнула почти рядом.
- Хохлы! Нет, я выходить не согласный.
Он с воплем опять бросился в кусты.
Владимир Котенко
Когда к власти пришел новый начальник, задули свежие ветры, которые наполнили сердца надеж¬дой, как норд-вест поникший парус
Встал вопрос: что делать с домом? При прежнем шефе он пришел в полную негодность. Было два проекта. Капитально отремонтировать дом, чтобы был как новый, и еще проект: снести его к чертям собачьим.
Новый начальник решил использовать все самое существенное из обоих проектов. С одной стороны дом тщательно ремонтировали, с другой ударными темпами сносили, а через день бригады менялись местами. Были пущены в ход агитация, специализация, рационализация, механизация, демократизация, модернизация. Работали рука об руку, в крепком производственном контакте. Если замешкаются ремонтники - у сносчиков простой, нечего сносить. Если медлят сносчики - значит, будет плохой заработок у ремонтников, мал фронт восстановительных работ.
Получилось равновесие. Сколько ломалось, столько и ремонтировалось. Дом стоял как заколдованный, давно прошли все сроки, а конца работ не было видно. Тогда начальник дал прорабам нагоняй и в целях упорядочения работ приказал сначала отремонтировать дом, а потом уже снести.
Когда ремонт был окончен, сносчики отказались разбирать дом, потому что ремонтники оставили после себя массу недоделок. Были запоры в канализационной системе, не функционировало отопление, лифт застревал на двадцатом этаже и т. д.
Начальник снова дал нагоняй и распорядился сначала снести дом, а потом устранить недостатки. Дом снесли в одну ночь, жильцы едва успели унести ноги.
Ремонтники не пали духом. Они воздвигли и отрегулировали лифт, установили надежную канализацию, водопровод, газопровод, мусоропровод - все, что положено.
Стояла открытая всем взорам изнанка дома. Это была жуткая картина: дом без крыши, стен, полов и фундамента. Жалобно выл ветер, запутавшийся в хитроумных сплетениях труб, пылали жаром радиаторы, регулярно урчали унитазы, создавая иллюзию материального благополучия, по вечерам зажигались лампочки и горели голубым пламенем газовые горелки, а с утра радиоточки призывали ворон заняться утренней гимнастикой.
- Что же это такое? - ломали голову прохожие. - Конструктивистское течение в градостроительстве или абстрактная скульптура?
Начальник лично проверил качество работ. Он поднялся лифтом на последний этаж, вымыл руки под краном, высушил их у горячей батареи. Все было сделано на отлично.
Жильцам стали выдавать ключи от квартир
По вечерам гости идут к ним с тяжелыми сумками. Бедняга лифт едва ползет на шестой этаж, где живут люди с такой забавной фамилией - Полубояриновы, то есть как бы и бояре, но деленные на два. В сумках выпивка и закуска.
Гудят до утра вразрез с постановлением о тишине. Соседи, потеряв покой и сон, за месяц принимают годовую норму валидола. Но кто сейчас обращает внимание на такую мелочь, как муки человека за стенкой!
И тут помогло чудо…
В тот раз Полубояриновы особенно беспечно предавались удовольствиям жизни. Играли в бутылочку, но полную и без поцелуев, на кого укажет, тот должен всю эту бутылку выпить из горла без отрыва. Хозяйка включила музыку на всю катушку и полезла на стол, чтобы исполнить танец живота, но он-то и мешал ей туда забраться.
В самый разгар пира ровно в три ночи на стене невидимая человеческая рука медленно начертала огромные, горящие, как уличная реклама, слова: “Мене, текел, перес”.
Хозяин ощупал надпись руками. Пальцы на стене зловеще светились.
- По фене, что ли?
Никто не смог расшифровать таинственные слова, кроме хозяйки, любительницы восточных танцев и челночницы в страны Ближнего Востока.
- На пиру у Валтасара было такое же знамение.
- У какого еще Валтасара?
- Древний царь Вавилонский. А означает надпись…сейчас вспомню. Так, так…Исчислено, взвешено, разделено…
- Исчислено, взвешено, разделено! - глухо вторили все.
Челночница продолжала:
- У древних была тусовка не хуже нашей. Дым коромыслом. Пригласили тысячу вельмож и придворных. Пили из драгоценных кубков, отобранных у разных покоренных народов. Тосты. Музыка. Наложницы. Танец живота… И вот на стене загорелась эта надпись. Случилась паника. Наложницы завизжали. Кубки с дорогим вином попадали…
- Да, вино жалко, - покачал головой хозяин. - А чем кончилось?
- Все были испуганы до смерти и разбежались по домам. А наутро Вавилон был взят персами, разорен, а сам Валтасар погиб.
Наступило тягостное молчание. Гости изменились в лице.
- Выходит, это нам предостережение? – кисло ухмыльнулся Полубояринов.
- Выходит что так.
Он круто повернулся на каблуках.
- Что будем делать, дамы и господа?
Гости попятились к двери.
- Может, по домам? - простонал кто-то. - Уже почти утро.
Хозяин ногой распахнул дверь.
- Кому страшно, пусть уматывает. Не держим.
Гости переглянулись: как уйти, если не все съедено, и особенно выпито? У Валтасара, небось, на халяву гуляли, а здесь складчина.
- Остаемся! - решили гости. - Мы не какие-то цари, как вороны пуганые.
- Ну, тогда айда за вином. Чтобы текло из кубков рекой, как у Валтасара. Но не на пол.
Смотались в круглосуточный магазин на углу и взяли несколько ящиков самого дорогого вина. Заодно прихватили нескольких наложниц, вечно отиравшихся у магазина. Полубояринов налил полные бокалы.
- За мене!
Гости дружно выпили.
- Теперь за текел!
За текел пошло даже лучше, чем за мене. Хозяин ткнул палец в последнее пламенеющее слово.
- За перес!
Загремела музыка, пошли песни и танцы живота. А наутро мрачные предсказания сбылись.
Мене - нагрянула налоговая полиция (исчислены недоимки).
Текел - соседи собрались с силами и дали в текел, то есть в морду (взвешены их муки).
Перес - уж такой был (разделено, в смысле надо делиться), что и Вавилону не снилось! В дом ворвались персы, еще хуже - лица кавказской национальности, владельцы того магазина. И отобрали квартиру в уплату за вино и наложниц.
Владимир Котенко
Собираясь на службу, я надел галстук не в полоску, как носили все, а в горошек. Уже на проходной вахтер презрительно заявил:
- Чучело гороховое!!!
Через полчаса во всех углах шептались коллеги:
- Вы видели?
- Ах! Ах!
- И как?
- Ox! Ox!
Во второй половине дня меня вызвали к референту по исключениям в одежде.
- Кто дал вам этот галстук?
- Никто.
- Не сваливайте на других! - прозвучал приказ. - Какие преступные цели вы преследуете?
- Никаких. Просто галстук гармонирует с моим костюмом.
- И только?
- Конечно. Вон ваш галстук тоже в тон костюму.
- Да, но у меня полоска! Это сосем другое дело. Почему вы надели горох?
- Нравится.
- Значит ли это, что полоска вам не нравят¬ся?
- Не значит.
- Но такой вывод напрашивается сам собой. Убеждены ли вы, что полоска изжила себя и не отвечает духу времени? - спросил он зловеще.
- Не знаю.
- Признаете ли вы себя виновным?
- А в чем?
- Вы сначала скажите: признаете или нет.
Он выставил палец, как пистолет.
- Сколько вас, не считая вас? Я хочу знать, есть ли у ваших родных и друзей галстуки в горошек?
- У меня нет родных и друзей.
- Могут ли родные и знакомые, которых у вас нет, подтвердить, что их у вас нет?
- Не могут.
- Плохо. Отвечайте только сразу и, не раздумывая, сколько ваш галстук имеет в длину и в ширину?
- Не знаю.
- Вы умеете держать язык за зубами.
Метр в руках референта заплясал хищно словно змея.
- В длину он пятьдесят сантиметров, в ширину - пять. Ого! В таком случае я для вас больше ничего не могу сделать.
Площадь города кипела. От галстуков в полоску рябило в глазах. Было несколько человек с горохом, но они прикрывали его ладонями. Я стоял на деревянном помосте. Галстук съехал набок, пиджак висел в руке. Над головой стояла наспех сооруженная перекладина. Главный специалист по внедрению в одежду прекрасного гибкими пальцами продел один конец моего галстука в крючок на перекладине, на другом конце необычайно ловко соорудил петлю.
Пришло время ответить за горох...
Чудеса начались в понедельник. Настроение у всех было прескверное, до следующего воскресенья неделя, до отпуска — полгода, до зарплаты так далеко, что страшно подумать. Как-то незаметно потянуло на искренность:
— Давайте станем сами собой, — предложил кто-то.
— А что, были указания? — спросили коллеги.
— Нет, но пора снять с себя шкуру.
— Не будем ли мы без нее слишком голыми? — сказал шеф и в тот же миг в соответствии с должностью стал львом. Заместитель, последовав его примеру, подобострастно зашипел, показал золотой ядовитый зуб и стал змеей.
- Какую змею я пригрел на своей груди! - воскликнул шеф.
Секретарша взвизгнула и стала лисой. Ей для этого многого не потребовалось: только хвост переместился с плеч на свое законное место. Кто-то выл волком, кто-то свиньей хрю¬кал, кто-то лаял собакой. Бухгалтер превратился в лошадь, его уже запрягали: “Но, мертвая!”
Прохожие шарахались в стороны. Из открытых окон доносился звериный рев, птичье щебетанье, воронье карканье, ослиные позывные. Пахло хлевом. Посетители открывали дверь, их встречал строгий охранник-обезьяна. Вел в приемную.
В приемной посетителя к шефу не пускала лиса:
— Гав, гав, гав! Идите к товарищу барану.
Баран посылал посетителя к ни рыбе - ни мясу, совместителю, у него была заячья душа, лисий хвост, слоновая нога и хватка шакала, причем то или другое преобладало в зависимости от текущего момента. Ни рыба - ни мясо перебрасывало посетителя к ленивцу, тот к попугаю, попугай вел с ним длинные беседы на тему, кто дурак. Когда казалось, что вот-вот закончится это зверство, посетителя посылали к раку, и тот тол¬кал дело задом наперед.
Скоро во всей конторе остался только один человек, и это вызывало всеобщее недовольство. Сотрудники нюхали воздух и бурчали:
— Человеческим духом пахнет. В чем дело? Почему вы не стали самим собой?
— Ничего у меня не выходит, - отвечал человек.
— А ты еще раз попробуй. С волками жить — по-волчьи выть. Ну, подумай, какое может быть мирное сосуществование между змеей и человеком? — шипела змея.
— Он слишком много мнит о себе. Он назвал меня свиньей, - хрюкала свинья.
— А меня ослом, — ржал ишак.
— Он считает меня попугаем, — хлопал крыльями попугай.
— По его мнению, я пячусь назад, — обижался рак.
Чтобы не потерять с коллективом контакт, человек хотел стать жирафом. Тянул вверх шею, вставал на цыпочки, но так и не смог взять намеченных рубежей.
— Не зарывайся, — сказали ему звери. — Бери пониженные обязательства. Становись черепахой.
Увы, человек так и остался человеком. И никто не догадался, что это была только маска.
Вскоре ядерное оружие будут иметь не только все страны, но и каждая семья. Атомная бомба войдет в быт, как холодильник, телевизор или жевательная резинка.
…И вот как-то две соседки заспорили: кому мести лестничную клетку. Конфликт разгорелся сразу, едва мужья ушли на работу.
- Твоя очередь, - сказала Маша соседке Оксане.
- Но я по графику убираю завтра. Ты что же, хочешь, чтобы я мела и сегодня, и завтра? — вспыхнула Оксана.
- А ты хочешь, чтобы я и вчера, и сегодня? Ах, ты, уродина!
- Кто, я уродина?! А ты - красивая дура!
Маша расстегнула у халатика верхнюю пуговицу, и из-за пазухи медленно выползла ракета среднего радиуса действия. Оксана ахнула, скрылась на кухне, открыла духовку, и огромная водородная бомба, раздвинув кастрюли, вывалилась в переднюю.
- Я тебя испепелю! - крикнула Маша.
- Плевала я! - ответила Оксана. - У меня есть ракета-перехватчик.
- Ха-ха! То старье, которое ты купила на барахолке? Ни у кого из соседей нет столь допотопного оружия.
- Тогда... тогда я тебе влеплю в попу из нейтронной пушки.
- А я пущу в дело лазер. Мужу удалось достать парочку импортных. Я порежу на части твой мебельный гарнитур, которым ты бахвалишься перед соседями.
Началась мобилизация сторонников. Машу поддержала подружка Сюзанна и Лейла, а Оксану многочисленная родня, а также Гертруда и Марта. “Требуй капитуляции!” – слали им телеграммы со всего конца света.
Мужья пытались разоружить своих супруг.
- Дура, - кричал Маше муж. - Руку прочь от кнопки!
- Не суйся в женские дела. А нажму кнопку! Нажму! Я научу ее убирать за собой грязь.
- Если ты не бросишь свои штучки, я уйду к другой… к Оксане!
- Другой не будет, если я нажму кнопку.
- Но ведь и тебя не будет.
- Буду! Срочно купи мне еще десяток бомб, а то наша семья отстает по ядерному потенциалу.
- С ума сошла! Мы еще не расплатились за межконтинентальную
ракету с разделяющимися боеголовками..
- Возьми в кредит.
- Лучше поцелуй меня.
Он попытался ее обнять, она увернулась.
- Отстань! Ты мешаешь мне нести боевую вахту.
На другой день газеты вышли с огромными заголовками: “Маша дает отставку мужу в постели». Напрасно он оправдывался в многочисленных интервью, что был не в форме, плохо спал, мало пил. Его имя стало символом мужской беспомощности.
Паника усилилась, когда Оксана, чтобы запугать соседку,
устроила во дворе подземные ядерные испытания небольшой мощности, а Маша в ответ вывела на парад свое грозное оружие. В едином строю от забора к забору шли глобальные ракеты, способные обогнуть планету и упасть точно в соседнюю квартиру. За ними шли самонаводящиеся снаряды, безошибочно ориентирующиеся на кухонные запахи.
Мир затаил дыхание. Многие государственные деятели лихорадочно призывали обе враждующие стороны применить только обычное оружие: кастрюли, тарелки и половники. Создали специальный корпус волонтеров для ежедневной уборки этой лестничной клетки. Соседкам вручили Нобелевскую премию мира. Из разных стран слали ноты, верительные грамоты, ордена и медали. Ядерные амазонки возвращали ноты и послания нераспечатанными, а награды сваливали в мусоропровод.
Нашу цивилизацию спасли дамские шляпки. В местный магазин поступили из Парижа шляпки - шанель последнего образца. Острый глаз Маши сразу выудил эту заметку в газете.
- Оксана, ты читала про эти сверхмодные шляпки? Бежим! - крикнула Маша, свесившись через перила.
- Конечно. Как бы не прошляпить. Но у меня от этой треклятой гонки вооружений не осталось ни гроша.
- У меня тоже. Надо разоружаться.
- Да, надо. Перехватим деньжат у Одарки. А как ты думаешь, мне пойдет голубая шляпка?
- Конечно, дорогая. А я думаю взять розовую. Этот цвет так нравится мужу.
И вскочив на первый попавшийся бронетранспортер, они помчались в магазин за шляпами.
Человечество облегченно вздохнуло...
Когда наши хоккеисты играли с американами, Федя Бекас сидел у телевизора в одних трусах и на чем свет стоит крыл наших. Супруга вышла из кухни с мокрым полотенцем через плечо.
- Ты за кого болеешь, мазурик?
- За Америку.
- А почему ты за них болеешь? Совесть у тебя есть?
- Вот еще! А почему я не могу за них болеть?
Она шлепнула его полотенцем по голой спине за отсутствие патриотизма. И при этом выключила телевизор в самом интересном моменте. Федя бросился включать, но жена заслонила экран бюстом шире хоккейных ворот.
- Не дам болеть за чужих.
- Дура! Это же хоккей, понимаешь? Спорт, понимаешь?
- Понимаю, что ты предал родину.
Настроение было испорчено, и Федя лег спать. Так ему и не удалось узнать, кто выиграл.
Утром жена сообщила в Феде на работу, что ей глубоко противны плохие отзывы мужа об отечественном хоккее, тем более что мы экспортируем газ и нефть во многие страны мира.
Мастер спросил:
- Ты, почему болел за чужих?
- Наши играли хуже, - буркнул Федя.
- Какая разница, как они играли? Может, у тебя там родственники? Сознайся, не бойся.
- Чего мне бояться? - сказал Федя. - Никого у меня там нету.
- Какие у тебя связи с заграницей?
- Нету связи, нету, - чертыхался Федя. - Играли наши, будто дохлые мухи. Вот и все связи.
- Да, воспитывать тебя надо хорошенько. - Хоккей - это святое, - заключил мастер.
Федя пал духом. Он уже стал думать, что зря связался с американскими профессионалами. Что из того, если они быстрее бегали и били точнее? Может, не это в хоккее главное.
После обеда составляли список на премию и Федю вычеркнули.
- За что? - спросил Федя.
- Нынче ты наш хоккей критикуешь, а завтра поставишь под сомнение олимпиаду в Сочах...
А потом мастер сказал, что Федин отпуск переносится с лета на декабрь.
- Поедешь отдыхать в Америку. Там и в декабре тепло, - заржал мастер.
Когда дело дошло до начальника цеха, тот пожал плечами.
- Чушь какая-то. Я, например, тоже болел за Америку.
- Конечно, - сказал мастер. - Конечно... дело хозяйское... за кого болеть… за наших или ваших...
И выполз задом из кабинета. А в коридоре схватил Федю за грудки.
- Значит, ты знал, за кого начальство болеет?
- Нет.
- Врешь.
Федя поинтересовался, кто тогда выиграл. И вытер слезу, оказалось: не наши.
Зуб любви
А вот любовная история из жизни не каких-то там царских особ, а наших, самых простых русских...
Весна брала свое, и даже чужое. Саша, застенчивый, молодой стоматолог, сверлил трухлявый, дурно пахнущий зуб пожилому пациенту, а сам мечтал о большой и чистой любви. Записка с объяснением в чувствах к хорошенькой Ниночке, доктору из другой смены, уже какой день лежала у него в кармане. Но как передать послание, чтобы не заметили сослуживцы? Увы, Ниночка замужем, надо быть предельно осторожным, чтобы не затронуть честь дамы сердца. Не совать же ей банально записку в карман халата, словно взятку. Сверло жужжало на огромных оборотах. Ж-ж-ж…
Саша выключил бормашину и с отвращением посмотрел в высверленное отверстие. Оно было широким и глубоким, будто пропасть, которая лежала между ним и Ниночкой.
И тут Саша вспомнил, что в старинных романах влюбленные клали свои послания в дупло какого-нибудь старого дуба. А что? Вот дупло, вот дуб в кресле. Саша быстренько свернул плотнее записку, положил ее в отверстие зуба, накрыл сверху временной пломбой. Пациент ничего не заметил.
- Завтра вас примет врач Ниночка… вернее… Нина Павловна. Знаете такую? У нее прекрасные… ноги…
- А при чем тут ноги, доктор? - испугался старичок.
- Ой, простите… заговорился. Руки у нее золотые, конечно.
Расчет был тонкий: Ниночка пломбу откроет, записку вытащит и прочтет.
Через день с раздутой щекой явился тот самый старичок.
- Были вчера у Нины Павловны? - затаил дыхание Саша.
- Да. Чего-то положила, рот не закрывается.
- Ну, посмотрим, посмотрим.
Саша вскрыл временную пломбу и увидел под ней розовую, пахнущую духами бумажку. Украдкой поцеловал послание.
“Сашенька, - прочитал он. - Вы очень, очень хороший, но я другому отдана и буду век ему верна”.
- Не закрывайте рот…
Саша сел к столу и быстро написал ответ, в котором молил о единственном свидании, иначе грозил сесть в кресло, задать сверлу сверхобороты и направить себе в сердце. Записка получилась довольно пространной. Пришлось еще рассверлить зуб и утрамбовать записку отверткой, но все равно во рту торчал горб, как у верблюда.
- Плохой прикус, - прошепелявил пациент.
- Сегодня не ешьте, а завтра снова к Нине Павловне.
- Пощадите! Я уже три дня не ем, не пью.
- Не помрете.
Через день “почтальон”, подвывая и читая молитвы во спасение от зубных врачей, принес долгожданный ответ. О, какое счастье! Ниночка на одно, только одно свидание согласилась, спрашивала, когда и где.
Саша ответ с указанием места и времени составил мгновенно и отправил той же почтой.
- Завтра к Нине Павловне!
Пациент взбунтовался:
- Какого черта вы меня неделю друг к другу гоняете?
- Очень тяжелый случай.
В следующий раз почтальон вполз по стеночке. Щеку разнесло, будто там лежало целое яблоко.
- Доктор, помираю…
- В кресло!
Саша мигом вскрыл зуб. Ниночку предложенный день и час не устраивали. Назвала свою дату. Саша опустил согласие в тот же почтовый ящик. И очень жалел, что не может присовокупить к записке коробку конфет или хотя бы шоколадку. Но для этого как минимум нужна была пасть крокодила.
Вцепившись в кресло, пациент не уходил, требуя немедленно вырвать треклятый зуб к черту.
- Нет, - возражал Саша. - Он нам еще очень, очень нужен...
- Вам?
- Мне?! Опять я оговорился. Зуб нужен вам. И мы сбережем его, во что бы то ни стало. Это дело чести всей мировой стоматологии.
Саша еле вырвал пациента из кресла, вызвал такси, отправил пациента домой за свои деньги. А на другое утро к Нине Павловне ворвался разъяренный старичок, размахивая бумажкой над головой, словно повесткой из милиции.
- Сволочи! Я вам что, почтовый голубь?
Нина была очень хороша в своем коротеньком, выше колен халатике, но сейчас даже ее длинные загорелые ноги побледнели. Она узнала Сашину записку.
- Берите, барышня, вам адресована.
- А как она у вас оказалась?
- Ночью боль была адская, я иголкой расковырял, а там, прости господи, письмо. На ваше имя.
Все в кабинете с неподдельным интересом прислушались.
- А зачем вы чужие письма читаете? Это неэтично! - вспыхнула Ниночка.
- А откуда я знал, кому оно? Может, мне. Зуб-то мой, а не ваш… Христа ради, барышня, если надо чего в другую смену передать, лучше мне сразу в руки дайте. Я ведь чуть не помер от вашей любви и дружбы…
В кабинете захихикали:
- Зуб любви!
Теперь роскошные ноги Ниночки покраснели от гнева - коллеги определенно мужу донесут.
- Не требуется, - буркнула Нина.
Она промыла зуб лекарством и бросила сухо:
- Попытка лечения не удалась. Завтра вам его вырвут. Прощайтесь с ним навсегда.
На другой день Саша не обнаружил в зубе ни слова, хотя шарил и в дупле, и под корнем. И понял: любовь кончилась, не успев начаться.
Он взял щипцы и трясущимися руками вырвал пациенту зуб. Правда, из-за волнения не тот, а здоровый, соседний…
Прежде чем упасть в обморок, пациент с неожиданной для его лет силой двинул Саше кулаком в рот. Старичок оказался бывшим боксером, даже каким-то там чемпионом…
На этом мы наше романтическое повествование обрываем. Укажем лишь, что сейчас Саша в экстренном порядке ставит искусственные зубы вместо выбитых всех до единого.
Эти надписи обнаружены на стенах тюрьмы, где с большой пользой для себя провел много лет один олигарх.
26.9. Сижу второй месяц. За черный - черный - черный нал. Как там без меня родное производство? Душа терзается и плачет.
29.9. Получил записку от президента. Просит советов, рекомендаций. Даже здесь отдохнуть не дают. Посоветовал смелее переходить на новые экономические рельсы. Потребовал отдать под суд жулика Иванова.
3.10. Приходил на свидание Иванов. На коленях умолял простить. Простил.
7.10 Шмон в камерах. У меня под матрацем нашли партию напильников, которые выпускает моя фирма. Конфисковали для нужд тюремной мастерской.
10.10. Министр финансов прислал в пироге годовой отчет. Подписал почти без корректив. Передал ему перспективный план развития на сто лет.
15.10. Получил вызов в Кремль. Вертухаи не пустили. Боюсь, как бы Москва не вкатила мне выговор за неявку.
25.10. Утром увидал в окне начальника производственного отдела моей фирмы. Молодец! Он установил наблюдательный пост в доме напротив тюрьмы. Теперь мне руководить легче. Под окном с девяти до двенадцати околачивается моя персональная машина. Ей ждать еще десять лет.
1.11. Ура! Секретарша научилась читать мои приказы по губам. Сегодня провел первую планерку. Они стояли на улице, а я в форточку толкал речь по итогам первого квартала. Они аплодировали.
20.11. После долгого перерыва получил премию. Мне выдали ее сухарями, хватит на весь срок. Пришла жалоба прокурору, что ко мне невозможно попасть на прием. Секретарша всем говорит: «Зайдите через десяточку». За бюрократизм прокурор добавил мне еще пятерочку.
25.11. Сегодня торжественный день. Пришел на свидание зам и принес, обернув тело, переходящее знамя министерства. Я его поцеловал и зашил в подушку. До следующего шмона, никому не отдам.
30.12. Начальник тюрьмы на коленях просил по совместительству возглавить на зоне пошив рукавиц. У них получаются изделия без пальцев, а нужен хотя бы один. Я сперва отказался, но они грозят еще пятериком. Пришлось согласиться.
1.1. Новый год, порядки старые.
16.1. Отчетно-выборное собрание - важная веха в жизни каждого коллектива. На свидание явился весь совет министров. Развернулись бурные прения. Говорили шепотом. «Регламент!» — требовала стража. От побега я категорически отказался, на моих плечах все руковицы страны.
27.1. Объявил голодовку. Требую телефон и секретаршу. Сорвали голодовку, сволочи! Подсунули мне вареную курочку.
6.2. Нынче прибыл референт. Расположился в камере справа. Перестукиваемся по служебным вопросам.
15.2. Сюрприз! Моя секретарша слева.
25.2 Мой юрисконсульт устроился стражником. Что-то запаздывает экономист.
17.5. Какой ужас! Сунули мне еще трешку за нарушение финансовой дисциплины в 1919-ом году! Суд не принял во внимание мое алиби и возраст. Я тогда еще не родился, а фирма не открылась.
23.6. Дали мне по рогам еще десяточку за массовый побег через забор с помощью моих напильников. Заставили наладить на фирме производство колючей проволоки.
23.10. Я уже путаю, где тюрьма, а где моя фирма. Когда на воле не хватает рабочих рук, зэков гонят работать на фирму, а потом мои вольняшки ликвидируют прорыв на зоне. Иногда их забывают поменять.
24.11. Назначили меня начальником тюрьмы, одновременно перевели пожизненно на строгий режим за небрежную заправку койки.
1.13. Ништяк, если выйду по амнистии – всем пасть порву!
Когда я узнал, что Его распяли, зависть кольнула меня в самое сердце. У всех на устах Его имя, а я кто? Никто. Обычный гончар. И звать меня как? Никак. А если бы Его не распяли, кто бы о Нем ведал? Нищий проповедник, каких на дорогах сотни. Будь фарисеи умнее, они отпустили бы Его, а не Варраву. Только неправедная трагичная смерть сделала Его имя с большой буквы.
Я направился к Иуде. Он сидел в третьесортном трактире и грустно пересчитывал медяки на ладони. Глаза его слезились.
- На бутылку не хватает.
Я подсел к нему с кувшином вина.
- А где твои тридцать сребреников?
- Давно пропил.
- Угощайся.
Он жадно выжрал вино из моего кувшина.
- Искариот, поцелуй меня.
-Зачем?
- Хочу распятия.
- Зачем тебе распятие, гончар? Обжигай горшки. Их не боги обжигают.
- Я не богат, но дам тебе больше, чем фарисеи. Сорок сребреников. Поцелуй.
- Нет.
- Полсотни.
- Ты недостоин. Нынче ко мне выстраиваются целые очереди, но я кого зря не целую.
Я вышел из трактира, издавая зубовный скрежет. Ладно, обойдусь без твоего лобзания, пропойца. Не так уж приятно получить его из твоего гнилого рта.
Я направился к Понтию Пилату, в котором уживались одновременно два человека: Он и Иуда. Прокуратор мыл руки в золотом тазу, добиваясь полной стерильности, применял лучшее финикийское мыло и поминутно менял воду в тазу.
- Все в руках человеческих, поэтому их надо чаще мыть. Ты кто? – спросил он меня.
- Гончар. Распни меня.
- Ты кого-нибудь убил?
- Нет.
- Поджег дом?
- Нет.
- Изнасиловал женщину?
- Нет.
- Пошел вон.
Я обхватил сиятельные сандалии.
- Убей человека или подожги дом.
- Нет, это будет праведная смерть, а я хочу умереть безвинным, как Он. Но я равен Ему. Я даже равнее. Он отрицал официальную религию, а я вообще считаю, что Бога нет.
- Ну и что? - ответил Пилат.- Я тоже так считаю.
- Он отрицал власть кесаря над людскими душами. Хочешь, я высунусь в окно и крикну: "Долой кесаря!"
- Я кричу так каждую ночь.
- Так что же надо, чтобы стать, как Он? Научи.
- Надо быть Им. Пошел вон!
Стража раскачала, и выбросила меня на улицу. Весь день я стругал себе крест. Руки, привыкшие к глине, плохо владели топором, поэтому крест шел то вкривь, то вкось, мои руки, оказывались то длиннее, то короче поперечной перекладины, а ноги волочились по земле. Наконец, кое-как сварганил. Кстати, а кто меня распнет?
Я забарабанил в окно палача. Высунулась страшная голова, глаза налиты кровью, не приведи Господь с таким встретиться на помосте. Я зазвенел узелком монет.
- Распни меня...
- Проваливай! На тебя жалко гвозди портить.
Окно резко захлопнулось, чуть не прищемив мне нос.
Ладно, обойдусь и без тебя, убийца. Каждый человек сам себе палач. Я потащил крест на Голгофу. Ну и намучился! Пот катил с меня градом. Какая душная ночь! Хотелось холодного пивка, но не нашлось киоска даже с пепси или колой. Закрыты. Буду жаловаться. Макдоналдс яркой рекламой зазывал на сочную пиццу, но с крестом туда вышибала не пустит.
В кармане заколоколил мобильник. Супруга.
- Дорогой, ты уже распялся?
- Нет еще.
- А чего тянешь?
- Дура, думаешь - это пара пустяков?
- К ужину придешь?
- А что у нас на ужин?
- Рагу из кролика с бобами.
Я проглотил слюну.
- Надоел кролик. Не звони мне больше.
- А на тот свет?
- Тем более.
Крест я водрузил аккурат в то самое место, где распяли Его. Помост от времени и дождей скрипел, грозился вот-вот рухнуть, все прогнило в нашем государстве. Черная, словно инквизиция, ночь, вцепилась в город мертвой хваткой. Спите, голубчики, спите,- думал я.- Утром проснетесь, а я уже на кресте! Будете орать на каждом углу: он распял себя, требуя распятия.
Я выбрал гвоздь, какой длиннее, нацелился в ногу,
ударил молотком. Гвоздь вошел легко, будто мечтал найти приют в моем теле. Я заорал от боли и выдрал зубами гвоздь. Может, в другую ногу не так больно? Еще хуже, гвоздь угодил в кость. Еле выдрал обратно, хорошо, что прихватил с собой клещи. И как прибить руки? Допустим, левую я прибью правой, а кто пригвоздит правую? Не может же она сама себя распять? Я отбросил молоток и гвозди. Не успел петух в третий раз прокукарекать, как помост подо мной скрипнул и рухнул. Я еле выбрался из-под обломков.
Он из меня не получился. Я завыл от горя, аки пес шелудивый. И поплелся в Макдоналдс.
Учитывая, что офицеры и солдаты тратят на любовь времени и сил больше, чем на войну во славу французской империи, вводится следующий порядок во взаимоотношениях с прекрасным полом:
Знакомство на балу одна минута.
Разговор о погоде одна минута.
Комплимент даме три минуты.
Комплимент себе по случаю проявленного героизма в битве под Аустерлицем пять минут.
Мазурка с дамой - минута.
Бутылка шампанского - минута.
Передислокация с дамой за уединенную колонну - минута.
Снятие сапог с себя три минуты. (Если поможет дама, можно обойтись одной минутой).
Снятие панталон с себя три минуты, поскольку они надевались с мылом.
Подготовка закончена. В бой, гренадер!
Атака на прелести дамы с фронта одна минута.
Заход с левого фланга еще минута.
Маневр с правого фланга еще одна.
Заход с тыла две минуты, поскольку он самый трудный и опасный.
Подписание акта о капитуляции дамы - минута.
Шампанское в честь прощания с дамой - минута.
Надевание панталон на себя - минута.
Надевание сапог на себя – минута. (Дама сама).
Прощальная мазурка – минута.
Выслушивание отрицательного рапорта дамы /лучше бы я вам не сдавалась, как честный человек вы обязаны на мне жениться, слезы, обмороки, бегство с поля брани от брани/ еще минута.
Итого ровно полчаса. Труба зовет в бой.
Приказ зачитать во всех родах войск, на балах, в будуарах, на сеновалах, лужайках и в конюшнях.
Наполеон Бонапарт.
19 вантоза 10-го года.
Париж.
Документ хранится в архиве Департамента обороны Франции.
Копию снял Владимир Котенко
Письмо первое
Нюра! Вот и началось наше туристическое путешествие по семи чудесам света. Я обещал тебе обо всем писать и, как видишь, держу слово. Сейчас я стою у пирамиды Хеопса, где много тысячелетий после смерти жил фараон. Смотрю на величественную пирамиду, а сам волнуюсь: внесла ли ты квартплату за наше, пусть не столь огромное жилище? Помни, за опоздание начислят пеню, а я не фараон, живем на зарплату.
Твой озабоченный Паша.
Письмо второе
Нюра! Сегодня мы там, где были висячие сады вавилонской царицы Семирамиды. Это второе чудо света. Сады поражали воображение. Думаю я об этих райских садах, а сам переживаю: поливаешь ли ты мои любимые фикусы или они уже засохли?
Твой переживающий Паша.
Письмо третье
Дорогая Нюра! Вчера мы приехали в город, где Герострат сжег храм Артемиды, чтобы прославиться. Храм был очень хороший, а Герострат, наоборот, очень плохой. Меня волнует, вдруг ты оставляешь по рассеянности не выключенным газ? Помни: если наш дом сгорит, тебя, как Герострата, проклянет все человечество в лице наших соседей.
Твой пуганый Паша.
Письмо четвертое
Нюра! Теперь мы в Греции, где жил великий скульптор Фидий, создавший знаменитую статую Зевса. На этой скульптуре, владыка Олимпа держал в руке длинный скипетр с орлом на верхнем конце, а вся его одежда из слоновой кости и золота. Ее никакая моль не ела, не то, что мой темно-серый костюм в шкафу. Ради бога, посыпь его нафталином. Боюсь, к моему возвращению от костюма останутся одни дыры.
Твой хозяйственный Паша.
Письмо пятое
Пишу тебе из Малой Азии, где было надгробие царю Мавзолу в 353 году до нашей эры. Между прочим, памятник ему воздвигла супруга Артемизия. В этой связи, не провентилируешь ли ты в нашем похоронном бюро вопрос о моем надгробном памятнике? Не пугайся, я здоров, чего и тебе желаю. Но ты знаешь, какая волокита в этом бюро, у них бы даже царь Мавзол до сих пор не дождался надгробия. Да и цены растут. Так что озаботься заранее.
Навеки твой Паша.
Письмо шестое
Теперь, Нюра, я в городе Родосе. До нашей эры у входа в эту гавань стояла бронзовая фигура бога солнца Гелиоса. Говорят, она имела в высоту 32 метра и между ног этого колосса проходили корабли. А у меня между ног, по секрету, все растерто в кровь, климат тут жаркий, а штаны ты мне по ошибке положила ватные, в которых я работаю на даче. Срочно вышли шорты.
Твой взмокший Паша.
Письмо седьмое
Седьмое чудо света - маяк в Александрии, на острове Фаросе. Было в нем 180 метров и светил он всю ночь напролет. Выключаешь ли ты свет в туалете? Учти, наш дом не маяк, а электроэнергия дорогая. И у нас, и в Александрии.
Твой экономный Паша.
Письмо восьмое
Имей в виду, Нюра, если ты не внесла квартплату, не поливаешь фикусы, не заказала мне надгробие, не борешься с молью, не выключаешь свет и не вышлешь мне с первым же самолетом летние штаны - я домой не вернусь. Стану восьмым чудом света и меня тоже будут всем показывать.
Твой чудесный Паша.
03 августа 2015 | 20:20 (в комментариях к: [Блог] bykov_d 03.08.2015 19:37)
Аппарат
Я уже давно ничего не делаю сам. И даже забыл, как это делается. И что делается. За меня работает огромная машина, налаженная и пунктуальная, под названием аппарат.
Утром я плетусь в ванную. Но меня опередил мой отдел гигиены, и во всех отчетах зафиксировано, что я скрупулезно вымыл уши, а зубы подверг чистке лучшей в мире пастой. Из ванной выходит сверкающий белизной человек и с видом добросовестно выполненного долга докладывает мне, что принял за меня хвойную ванну, сделал массаж моего живота, отманикюрил и отпедикюрил мои ногти, выкорчевал мои мозоли, трижды за меня побрился, попудрился и натер щеки гигиеническим кремом.
А к моему завтраку уже подбирается отдел питания. Они втроем за пять минут так уходили мою курицу, что от нее не осталось даже костей. От голода у меня бурлит в желудке, но в отчете стоит галочка, что я плотно позавтракал. Я вздыхаю, что поделаешь - их натренированные желудки лучше переваривают пищу, чем мой.
Начинается мой каторжный 26-часовой рабочий день. Аппарат день и ночь принимает за меня важ¬ные решения, а если я во что-нибудь вмешиваюсь, ну, в сущий пустяк, они недовольны и говорят, что я мешаю им, вернее, себе, что если бы не я, то превзошел бы самого себя.
Время от времени я должен показываться народу и говорить пару общих слов с трибуны. Для этого у меня есть двойник. Он похож на меня больше, чем я сам на себя, он умнее. У него лучшая дикция, а меня могут освистать за косноязычие. Приходится утешаться тем, что, в конечном счете, аплодисменты предназначены мне.
Ночь по регламенту - для семейной жизни. Но жену я видел последний раз пятнадцать лет назад. Семейный отдел полностью вытеснил меня из личной жизни. В театр мою супругу водит знаменитый критик, очень респектабельный, После спектакля ее отводит домой знаменитый поэт. Они бредут по улицам, он читает ей стихи про любовь, а я уже давно забыл всю поэзию на свете.
На днях мне все-таки посчастливилось увидеть супругу. Мы выпили по глотку шампанского, и пошли в постель, но мое место занято, врачи подменили меня кем-то из резерва, моложе и сексуальнее. Мое воздержание на пользу родине.
Я всю ночь не спал, скрипел зубами. Я ревновал, как Отелло, и под утру задушил свою супругу. Потом, правда, оказалось, что это была ее дублерша.
Владимир Котенко
07 июля 2015 | 14:21 (в комментариях к: [Блог] shenderovich 07.07.2015 06:27)
Доброе утро, или спокойной ночи
Я проснулся от выстрела в затылок.
- Вы просили вас разбудить. Доброе утро! - услыхал я вежливый, бархатный голос, какой приятно слышать после сна в смягчающих обстоятельствах. Голос продолжал:
- Взгляните в окно: на небе ни облачка. Веет легкий, бодрящий ветерок с юга. Ну, поднимайтесь, лежебока!
- Но вы же меня убили!
- Убил?! Зачем такие обидные слова? Когда убиваешь, жмешь гашетку до конца, а я ее только чуточку прижал. Зато вы сразу пробудились. увидели солнце, ясное небо, прелесть распустившихся хризантем, - все это прекрасное утро.
- Но зачем вы стреляли? Силы покидают меня…
- Повторяю: хотел вас поскорее разбудить. Чтобы вы не тянулись, не зевали, не теряли драгоценное время.
- Но могли бы и крикнуть…
- Да, а если бы я вас до смерти напугал? На всю жизнь оставил заикой? Я никогда бы себе этого не простил.
- Стащили бы с меня одеяло…
- Чтобы вы простудились? Окно распахнуто, а на дворе хоть и ясный день, но все-таки осень.
- Ударили бы меня в конце концов…
- О боже! Куда?
- Хотя бы по щеке, - едва выговорил я.
- Бить человека?! Никогда! Я не садист. И где гарантия, что вы пробудились бы сразу?
- В крайнем случае выстрелили бы мимо.
- Да, и поцарапал бы стену. А рикошетом пуля могла отскочить в вас, мой самый драгоценный человек!
- А если бы я вас разбудил выстрелом в упор? Вам бы понравилось? - прошептал я, теряя сознание.
- О, это бы вам не удалось…Я всегда встаю раньше вас, едва забрезжит рассвет. Впрочем, если вам не по душе такое пробуждение, завтра я поступлю иначе. Я подниму вас ласковой песенкой, солнечным зайчиком, пристальным взглядом, нежным прикосновением…Я войду в комнату на цыпочках, не дыша, пощекочу вам пятку и только после этого пиф-паф ой-ой-ой…И вы пробудитесь, и мы, обнявшись, пойдем нюхать цветы…А сейчас я ложусь спать.
- Утром? - ахнул я, за минуту до смерти.
- Да, у меня такая привычка: сразу же, как только я разбужу всех...
- Всех?!
- ...я ложусь спать с чувством хорошо исполненного долга. Спокойной ночи!
- Доброе утро! - прошептал я из последних сил.
Владимир Котенко
14 июня 2015 | 12:16 (в комментариях к: [Новость] Стали известны новые подробности инцидента в Исландии с российским парусником "Крузенштерн" 14.06.2015 11:30)
Холодный айсберг в океане
Я - айсберг. Из семейства айсбергов. И моя мама, и мой папа - все были айсбергами.
- Наша порода! - с удовольствием рассматривали меня дяди и тети, дедушки и бабушки. - Сильный, холодный, гордый, огромный, а еще большая часть под водой.
Когда я возмужал, пришло время проветриться в открытом океане, подышать свежим воздухом, расправить плечи на просторе.
- Счастливого плавания! - махали мне вслед чем-то белым братишки и сестренки. -
Возвращайся целым и невредимым, не потеряй ни грамма веса.
Когда я плюхнулся в воду, уровень мирового океана зашкалил и кое-где затопил берега. А мне-то, какое дело? Пускай сами расхлебывают.
Влекомый течениями, гонимый ветром я шел медленно и лениво, вода лизала мои бока, будто побитая собака. Чайки сходили с ума, принимая меня за уплывшую скалу, в которой они свили гнезда. Кому еще меня уподобить, если не скале? Другие сравнения были бы мне обидны.
В ту ночь ничто не предвещало беды. Океан окутал туман, и я дрейфовал абсолютно вслепую. В общем-то, я такую погоду обожаю, солнечным днем больше теряешь в весе.
И вот тут раздались пронзительные вопли сирены, и из белесой пелены выплыл огромный, сверкающий огнями корабль. Играла музыка, слышался счастливый женский смех. Судно дало задний ход, однако не смогло увернуться, а я вообще не из тех, кто уклоняется от опасности. Мы столкнулись.
Страшный удар сотряс всего меня, в воду посыпались драгоценные куски льда. Послышался скрежет металла. В воду прыгали люди, спускали шлюпки, а музыка все играла. Не знаю, что было с тем кораблем дальше, но и мне крепко досталось на орехи. По корпусу пошли глубокие трещины, какая-то моя часть откололась, я стонал от боли и гнева. Пострадал я, могучий и величавый айсберг! Да что стоят в сравнении со мной все корабли, матросы и пассажиры вместе взятые?! И я даже сожалел, что моя большая часть под водой, а не наоборот. Вот это был бы таран! Таранище!
Скуля и подвывая, я плыл назад в Гренландию жаловаться мамочке с папочкой. Они встречали меня, обливаясь слезами.
- Корабль проткнул нашего сыночка! Ах, такой - сякой! Испортил такой замечательный айсберг! Безобразие! В океане не стало прохода от этих пароходов.
День столкновения в океане вошел в историю льдов, как самая печальная страница, как великая трагедия. Даже маленькие льдинки меня жалели. Приятно, знаете ли…
Меня после этого долго не пускали в море, и я скучал под родительской опекой, и зализывал раны.
Впоследствии раны зарубцевались, вес восстановился и даже нарастился, страхи мало-помалу улеглись. У папочки снова проснулось чувство юмора. Он трепал меня по заднему месту, приговаривая:
- Ну, шалунишка, расскажи, как пустил на дно целый корабль! Буль - буль и нету! А теперь ты знаменит. О тебе снимают фильмы и даже дают "Оскаров". Поговаривают, что введут еще одну номинацию: самый киногеничный айсберг. Ну-ка повернись в профиль, теперь в анфас… Хорош! Достоин!
Уж насмешит папочка, так насмешит…
А на днях меня снова спускают на воду.
Берегитесь, "Титаники"! Титан идет!
Владимир Котенко
20 мая 2015 | 08:29 (в комментариях к: [Блог] pressa_echo 19.05.2015 16:12)
А мальчик-то голый!
Помните, как мошенники портные сшили королю платье из ничего, из воздуха, из одних, как мы теперь выражаемся, приписок, а его величество изволил выйти на улицу, мягко говоря, в чем мама родила.
И все наперебой восхищались новым платьем высочайшей особы, и только какой-то мальчик крикнул во всеуслышание:
- А король-то голый!
А что было с мальчиком дальше? Какова его судьба? Надеемся, великий Андерсен великодушно простит, если мы своим не столь совершенным пером дерзнем продолжить его весьма поучительную историю.
Мальчика схватила на месте королевская стража. Всю ночь шел допрос с пристрастием.
- Вредный мальчишка! Кто научил тебя кричать, что король голый?!
- Никто.
- Почему ты осмелился клеветать на его величество?
- А король был голый...
- Но ты обратил внимание, дерзкий ребенок, что в толпе, кроме тебя, этого никто не крикнул? О чем это свидетельствует?
- Может, люди не заметили, что он голый…
- Какой?!
- Обнаженный.
Чтобы подкупить, угощали его конфетами, чтобы запугать, ставили коленями на горох. Он съел и то, и другое, однако, помимо слез, из него ничего не выдавили…
Потом трясли родителей мальчика, но тоже безуспешно. Отец мальчика был вполне добропорядочный горожанин, а мать состояла фрейлиной при дворе; в общем, мальчика пришлось освободить. Стража даже плакала, когда его отпускала.
Шли годы. Мальчик превратился в юношу, вежливого и аккуратного. У него были прекрасные манеры и воротнички. Он поступил в университет, и на одной веселой пирушке друзья провозгласили тост за смелого мальчика, (мы будем звать его так по-прежнему). Он озадаченно поднял брови.
- Какого короля вы имеете в виду?
- Нашего, дорогого, любимого...
- Он был голый?! Что-то не припоминаю.
- Ну, как же! Ты тогда еще стал героем целого города. Даже взрослые набрали в рот воды и до сих пор ее там держат…
- Но разве дорогой и любимый был не одет?
- Гол как сокол!
Мальчик вздохнул.
- Я ошибался, друзья. Да, наш уважаемый монарх был без своей роскошной мантии, но в шелковых кальсонах, а они, пусть исподняя, но одежда.
В двадцать пять мальчик женился на очаровательной фрекен из семьи бургомистра. Перед ним открылись многие парадные двери, кроме одной, самой главной. По случаю рождения их первенца в нарядно убранный дом снова пришли гости. Пили шампанское, а потом мужчины уединились, закурили сигары, и началась доверительная бесе¬да вокруг той старой истории. Декан университета, когда-то вручавший мальчику диплом магистра, расстегнул фрак на толстом теле, закурил свою старую трубку и, пыхтя, заявил:
- Когда наш король шествовал по улицам... гм... в очень странном наряде, я оказался случайно рядом с тобой, мальчик. И едва ты прокричал во всеуслышанье правду, я вздрогнул...
- От испуга? - улыбнулся мальчик.
- От радости.
- Чему же вы радовались, мэтр? - спросил мальчик, подняв бокал и долгим взглядом следя за переливами золотого, как небо на закате, вина.
- Я ликовал в душе, что нашелся хоть один человек, который отнесся к фактам вполне реально и черное не называет белым.
Мальчик отставил бокал.
- Благодарю вас, мэтр, но хотелось бы внести коррективы в столь дорогие вашему сердцу воспоминания. Дело в том, что на его величестве, кроме кальсон, был заморский халат, расписанный розами и попугаями. И все разговоры о голом короле, хотелось бы пресечь самым решительным образом, тем более что стены имеют уши. Пойдут и донесут.
И стены донесли. Декана выперли из университета за длинный язык, а его пост отдали мальчику. Теперь он уже утверждал на каждом шагу, что его величество был одет хоть и не в королевскую мантию, но во вполне приличествующий случаю камзол вишневого цвета и зеленый плащ, на голове имел шляпу с пером, а на ногах васильковые башмаки с изумрудными пряжками. Мальчик даже счел нужным написать монарху покаянное письмо, ко¬пию текста обнародовали в печати.
И это открыло последнюю, заветную дверь. Мальчика пригласили к королю на почетную аудиенцию. И что вы думаете? Да, да! Морозной зимой мальчик сорвал с себя все одежды и, утопая по колено в снегу, шагал по улицам. А вот и недоступные ранее апартаменты. Сверкая белизной зада, он вошел в сад, где король в тулупе и валенках лепил снежную бабу, .
Король увидел мальчика и захохотал:
- А мальчик-то голый!
Владимир Котенко
03 февраля 2015 | 18:32 (в комментариях к: [Новость] В Госдуме предупреждают о готовности Москвы ввести визовый режим для граждан Украины 03.02.2015 16:30)
Февраль! Достать чернил и плакать.
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит...
Борис Пастернак о весенних обострениях.
08 января 2015 | 07:34 (в комментариях к: [Блог] echomsk 07.01.2015 23:41)
Лучше умереть со смеху, чем без смеха.
07 января 2015 | 07:25 (в комментариях к: [Эфир] Интервью 05.01.2015 15:54)
Исповедь фельетониста
Не приходилось видеть человека, который бы, потупив голову, заявил:
— Пиши про меня фельетон. Я заслужил.
Таких людей в природе не существует. Напротив, всякий из нас глубоко убежден, что он объектом сатиры быть не может, потому что сущий ангел.
Едва фельетонист возьмет на прицел гражданина Н., только замахнется мечом Ювенала, а от гражданина Н. идут великие ходатаи. Родственники и знакомые прибывают вереницей и просят: «Прости его». Фельетонист запирает двери, ходатаи лезут в окна. Они, включив улыбку, как фару, пробираются в дом, загримированные под водопроводчиков, служащих горгаза и домоуправления. Они говорят, пуская слезу:
— Пощади Н. Негодяй он, прохиндей, но полгода назад уступил место женщине з
трамвае, выполнив свой гражданский долг. А ведь его никто не гнал с насиженного места.
Среди ночи фельетонисту шепчет жена:
— Между прочим, у него сердце.
— У меня тоже, — говорит фельетонист.
— Да, но у него больное. Вдруг от твоей статьи его трахнет кондрашка? Ты же будешь потом всю жизнь себя проклинать. Отступись.
Предположим, фельетонист устоял и сел писать бичующую статью. Днем пишет, а вечером, видит у себя дома на балконе целого барана. Освежеванного.
— Откуда баран? — спрашивает он у домочадцев.
Никто не знает. Как с неба на балкон свалился. Родственники уже с восторгом обступили барана, щупают его, принюхиваются и чуть с ним не бодаются. Ликованию нет конца. Мысленно они уже жарят шашлыки.
— Взятка?! — кричит фельетонист и, пуская слюнки, сбрасывает тушу с балкона.
Гражданин Н. переходит от пряника к кнуту. Фельетониста обсчитывают продавцы, режут парикмахеры, он ходит немытый, ибо в квартире по непонятным причинам отключили воду, сосед ночи напролет гоняет магнитофон, постовой штрафует сатирика, едва тот сойдет с тротуара...
В душе журналиста начинаются конфликты с внутренним редактором, который придирается и вычеркивает самые сильные места.
— Смотри! Лучше с Н. не связываться. Он тебя по судам затаскает. Смягчи.
Поправь. Поругай и похвали.
Внутреннему редактору дан отпор, и материал готов. Тут начинается главный этап битвы. Гражданин Н. знает, что статья выйдет на днях, больше того, он ее уже прочел и даже почему-то имеет копию. Он идет ва-банк. Разглашает досье, что успел собрать на фельетониста. Там прослежена вся жизнь сатирика день за днем, начиная от безответственного дергания кота за хвост в трехлетнем возрасте. Гражданин Н. распускает слухи, что фельетонист бьет жену и детей, ограбил банк и готовит демографический взрыв. В знак протеста от фельетониста уходит жена. К гражданину Н.
Фельетон печатается. В типографии все идет вразнос: машины почему-то ломаются, бумаги не хватает, краска прокисает...
И все же фельетон выходит.
А потом принимаются меры. Гражданин Н., как правило, отделывается легким испугом, а автора судят за какую-то стилистическую ошибку.
Владимир Котенко
31 декабря 2014 | 12:01 (в комментариях к: [Блог] voinovich 30.12.2014 16:38)
Я- брат Навального!
08 декабря 2014 | 06:39 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 06.12.2014 13:33)
Выставка собаковладельцев
На выставке собак переполох. Две совершенно разные суки претендуют на золотую медаль. Как выбрать лучшую?
- Из собак мы больше ничего выжать не можем, - говорит
жюри. - Надо ориентироваться на их хозяев. Двух равных хозяев не бывает.
Подводят хозяев - Жучкина и Моськина.
- Просим на весы, поскольку у вас равные суки, - говорит жюри.
По весовой категории вырвался хозяин Жучкин, потому что был близок к волкодаву.
- А теперь проверим, насколько вы поддаетесь дрессировке. Сейчас мы бросим в воду палку и посмотрим, кто принесет ее в пасти.
В апорте взял реванш владелец Моськи. На глазах у своей суки он достиг противоположного берега и прищелкнул палку вставной челюстью. Рычал и хотел вилять хвостом.
Жучка была недовольна. Она всем своим видом показывала, что достойна лучшего хозяина, который чуть не утонул.
- Испытания продолжаются! - объявляет жюри. - Проверим вашу прыгучесть и вашу ползучесть под колючей проволокой. Как вы идете по следу и как схватите нарушителя границы на службе в наших славных пограничных органах. Сейчас мы вам дадим понюхать коробку из-под ксерокса с деньгами, а валюту спрячем. Кто найдет – у того собака лучше. Фас!
Хозяева подозрительно обнюхали членов жюри, гостей,
зрителей и пошли шарить по их сумкам. Собаки, видя, как копаются хозяева, недовольно лаяли и хотели крик¬нуть: "Шевели ушами!", подавали сигналы своим владельцам: ближе деньги - лаяли громче,
- Давайте, товарищи, без подсказки! - вынесло им жюри персональное замечание.
Тут Жучкин и Моськин сделали стойку возле одного ушастого гражданина и злобно зарычали, готовые вцепиться ему в глотку.
- Правильно! - восклицает жюри. - У него баксы.
- У меня нету, - отвечает ушастый.
- Как нету? Мы ее вам отдали. Там было полмиллиона.
. Мы вас по ушам приметили.
- Вас, наверное, собака укусила, - говорит ушастый. -
Я пришел глянуть на зрелище и меня не интересуют грязные деньги.
Тут к Жучкину присоединился Моськин, и они, злобно рыча, вдвоем превратили его брюки в трусы.
- Ой-ой-ой! - кричит ушастый. - Оттащите этих проклятых псов. Теперь я вспомнил. Я эту коробку швырнул в кусты. Но такой суммой там не пахнет. Только тридцать копеек.
- Пардон! - заявляет председатель жюри. – Мне лучше знать, сколько там было денег. Полиция! Разберитесь.
Стражи порядка увели ушастого. .
- Ну что ж! - говорит жюри собакам. - Честь вам и хвала, что вы воспитала таких понятливых хозяев. Наверное, вам пришлось с ним повозиться.
Звучит музыка, аплодирует собакозрители. Жюри выносит приговор:
- Оба хозяина хороши. Поэтому разрешите поделить между Жучкиным и Моськиным первое и второе места. А медаль они будут носить через день.
Овации, пиво, пирожки с ливером, радио, телевидение, интернет. Счастливые победители впрыгивают на пьедестал, где их снимают для фотостенда "Человек - друг собаки". А собакам шиш. Завидуя своим хозяевам, суки покусали их за вопиющую несправедливость.
А куда делись основные деньги? - хотелось бы спросить у жюри, но оно успело разбежаться.
Владимир Котенко
19 ноября 2014 | 07:53 (в комментариях к: [Блог] bykov_d 18.11.2014 12:42)
КАПРЕМОНТ МЛЕЧНОГО ПУТИ
Мы идем в ТСЖ с разными житейскими проблемами (кран течет, батарея не греет, дверь не закрывается, шпингалет не открывается), но домоуправ прописан на постоянное жительство в сфере высоких материй.
— Дырявые крыши, краники, прочая чепуха — кому это надо? Мы забываем о главном: с момента начала мироздания не проведено ни одного капитального ремонта Млечного Пути. Вы посмотрите на небо. Метеоры падают, звезды тускнеют, луна блекнет, солнце покрылось черными пятнами. Вчера среди ночи я вышел на балкон, и что же вы думаете? Две звезды погас¬ли прямо на моих глазах. Безобразие! Да может ли водопроводный кран светить среди ночи влюбленным? Может ли шпингалет указывать путь кораблям? Вдохновил ли унитаз хоть одного поэта на создание шедевра? Допускаю, но только районного масштаба… А работы в космосе непочатый край. На одних планетах надо потушить вулканы, на других зажечь, где-то подновить атмосферу, кому-то отрегулировать орбиту. Пришла пора электрифицировать изнутри потухшие звезды, завести картотеку на кометы и поймать их за хвосты, чтобы притормозить разбегание Вселенной. Если этого не сделать, разбежится. Ищи-свищи…
— У нас крыши текут, — жалуемся мы.
— Конечно, можно и подлатать. Но есть другое решение — коренное. Если мы наведем порядок в небе, если научимся управлять погодой, вопрос с текущими крышами будет решен в текущем порядке. Нажмешь кнопку — и туча уплыла на другую крышу.
— На улицах темно, а фонари не горят.
— Зачем фонари? Скоро мы подсветим потухшие звезды, натрем светила наждаком, а вовсе негодные сдадим в утиль…
— Во дворе грязно и пыльно.
— Согласен. Но мы никогда не сможем избавиться от пыли, если не выкачаем из атмосферы всю космическую пыль.
— На дорогах черт ногу сломит…
— Так ему и надо. Если мы заасфальтируем Млечный Путь, легко справимся и с благоустройством наших дорог. Будет опыт. Млечный Путь — вот откуда надо танцевать!
— А как же решить вопрос холодных батарей через небесное пространство? — пожимаем мы плечами.
— Подремонтируем солнце, подправим протуберанцы. Это нам даст огромную теплоотдачу, жить будем, как в тропиках. И батареи не понадобятся.
Ночи напролет домоуправ проводил на улице, задрав голову в небо с целью составления сметы ремонта космоса. Что-то считал, записывал, вычеркивал, бормотал: "Нет, Кассиопею мы в текущем квартале не осилим, оставим на другой. А вот Полярная звезда в первую декаду…"
По объективным причинам капремонт не состоялся. В одну из звездных ночей на домоуправа случайно упал метеорит… Так он утверждал на смертном одре. А, в самом деле, ему на голову свалился обычный кирпич от ветхого балкона.
Владимир Котенко
Владимир Котенко
19 ноября 2014 | 06:10 (в комментариях к: [Блог] malashenko 18.11.2014 22:08)
Визит сантехника
Мы надели свои лучшие наряды: жена — платье из голубого панбархата, а я — серую тройку, к ней галстук бабочкой.
Несколько раз придирчиво оглядели себя в зеркало. Я посоветовал жене прицепить к платью золотую брошь, но она ограничилась милыми сережками с бриллиантами и, в свою очередь, рекомендовала мне надеть обручальное кольцо, чтобы выглядеть солиднее.
Ровно в девять утра обещал прийти сантехник, чтобы починить на кухне кран. Мы очень волновались: а если ему не приглянется наша одежда, квартира, не вдохновит импортная кухня? Он может повернуться и уйти по другому вызову, потому что вызовов много, а он один.
Без десяти девять жена в последний раз прошлась тряпкой по полированным шкафам и столам — блестят. Я до блеска надраил медную ручку на двери.
Едва жена успела поправить букет гладиолусов на столе и выразить сожаление, что я не съездил на рынок за розами, как куранты пробили ровно девять, и раздался дверной звонок.
Я распахнул дверь, как объятия.
- Милости просим.
Вошел парнишка лет двадцати пяти, аккуратный, белобрысый, выбритый, чисто одетый, в руках сумка с инструментом.
- Вызывали?
- О да!
- Кран?
- Он самый.
Не глядя на нас и нашу мебель, парень прошел в кухню. Я опередил его и открыл холодильник.
- По стопочке, чтобы кран не тек? - предложил я.
- Не пью, - был ответ.
Мы с женой переглянулись.
- Понимаем. Только чай. Тогда возьмите на чай.
Я протянул ему деньги.
- Обижаете, господин.
Жена загородила кран.
- Не дам! Если не пьешь и не берешь денег, значит, плохой сантехник.
- Попрошу без оскорблений, гражданка!
Он попытался протиснуться к крану.
- Не дам! - завопила жена.
Парень вынул зеленую книжечку.
- Вот мое служебное удостоверение.
- Его подделать можно.
Парню надоела наша бдительность.
- Звоните домоуправу.
Жена сейчас же набрала номер.
- Здравствуйте, вас беспокоят из одиннадцатой. Вы к нам слесаря посылали? Как его фио! Кириллов Павел? Сходится. А его в пути не подменили?! Откуда я знаю, может, затащили настоящего Пашу в подвал, связали, а вместо него к нам какой-нибудь самозванец явился. Представьте: он не пьет. Что? Кириллов как раз не пьет? Допустим. Но он только что отверг взятку. Что? Кириллов не берет подношений?! А зачем же вы такого прислали? Значит, он ничего не смыслит в своей профессии.
- До свидания! - сказали мы сантехнику.
А ночью у нас случился потоп…
Владимир Котенко
24 октября 2014 | 18:23 (в комментариях к: [Блог] georgy_mirsky 23.10.2014 14:42)
Гениальный гений
В нашем литературном объединении при стенгазете “Валдай” разгорелся принципи¬альный опор. Дело чуть до драки не дошло. Из-за пус¬тяка. Из-за звания “гений”.
А было вот как. Руково¬дитель объединения, пенсио¬нер невидимого фронта Иван Иванович объявил:
— Господа, в отечествен¬ной литературе образовалась вакансия гения. Буксует на месте наша изящная словесность. Чтобы не было отсебятины, давайте выдвинем в гении кого-нибудь из на¬ших рядов.
Тут Пашка вскочил:
— А в какие гении будем конкретно выдвигать? В Тол¬стые или Шекспиры?
Иван Иванович пояснил:
- Не будем связывать себя узкими рамками. Избе¬рем гения всех времен и на¬родов. Обсудим кандидатуры. Не взирая на лица.
И мы тут же зарезали Пашку за нефотогеничное лицо. Нос у него, знаете ли, картошкой. И уши немодные. Стыдно. Ведь гениев в кино пока¬зывают. И даже по телеку. Они для собственной ста¬туи позируют!
У следующего кандидата было рекомендательное пись¬мо от Державина. Того са¬мого.
— Старик Державин ме¬ня заметил и в гроб, сходя б-благословил,— сказал он, заикаясь от радости.
Глянули мы в бумажку — ни один криминалист не при¬цепится. Старинная печать. Фамильный герб в углу. И подпись, выведенная немощ¬ной рукой одописца Державина.
Иван Иванович развел ру¬ками.
— Для меня, — говорит, — слово Державина все рав¬но, что приказ товарища Андропова или министра культуры Мединского. Я обязан повиноваться.
А кто-то нечаянно погля¬дел на дату. Там 2014-й год проставлен.
— Липа! — кричим. — На Державина двести лет назад некролог в печати был!
И мы навсегда отлучили афериста от изящной словесности. Пришлось ему по¬даться в литературный ин¬ститут, у них там недобор.
И вот нас осталось всего трое.
— Кто тебя выдвигал в гении? — спросил Иван Ива¬нович у Васьки.
Тот лихо доложил:
— Сбербанк, где я ударно слесарем тружусь. На общем собра¬нии. Единогласно. Только сказали, чтобы я больше не прогуливал.
— Так у вас же вечно процент на кредит растет! И ты еще хочешь в гении пролезть? — удивил¬ся Иван Иванович. — Следующий! Ты
, Куроедов? Ох, от такой фамилии куры шарахаться будут, не то, что читатели.
— Я женину фамилию возьму, — парировал Курое¬дов.
— А у нее какая?
— Уткоедова.
— Хрен редьки не слаще.
Остался один претендент. Странный такой. Мы спорим до хри¬поты, руками машем, на дуэль друг друга вызыва¬ем, а он сидит себе в углу, словно в башне из слоновой кости. И строчит, строчит шедевралку, эпохалку и нетленку в виде указов, приказов, заказов. Мы его в бок пихаем, мол, давай, выдвигайся в гении. А Иван Иванович нас оса¬дил:
— Ему в гении никак нельзя.
— Почему?!
— Есть уважительная причина.
— Какая?!
— Он и так гений...
Владимир Котенко
04 октября 2014 | 17:54 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 04.10.2014 15:53)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Налог на секс
законопроект Думы
Преамбула. Надо с сожалением признать, что сексуальная жизнь народа полностью выпала из правового поля государства. Распространилось такое позорное явление, как секс ради секса, удовольствие ради удовольствия, что резко сказалось на демографической ситуации в стране. Дабы покончить с этой так называемой бесполезной половой деятельностью, Дума вводит налог на секс, не ведущий к деторождению. Впредь секс в Российской федерации должен рассматриваться, как трудовая, воинская и иная повинность в пользу родины.
Содержательная часть. Государство берет под жесткий контроль половую жизнь везде и всюду: в офисе и на отдыхе, в браке и вне его, в ночное и дневное время, в постели, в лифте, в подъезде, на транспорте, включая подножку трамвая. За пользование противозачаточными средствами взимается налог, как на азартные игры, а при использовании импортных средств индивидуальной защиты взимается также таможенный сбор и пошлина за пересечение границы туда и обратно. С этой целью налоговому инспектору вменяется право проводить рейды в лесу, сауне, студенческих общежитиях, домах престарелых, автомобилях. При этом в автомобиле платится налог на удовольствие с каждой лошадиной силы. За пользование рабочим столом в конторе не по назначению взимается налог в размере амортизации стола. Налог на бесполезный секс уплачивают обе стороны: мужчина платит женщине, а женщина - бюджету, также взимается дополнительный панельный сбор, если на панели, и гостиничный, если в гостинице. Секс под российским флагом, российским гербом или под государственный гимн оплачивается как за использование государственной символики. Секс по телефону и интернету оплачивается казне за каждую минуту, включая время входа и выхода, набора и соединения. Прерывание связи, занятость или отсутствие абонента от налога не освобождают. Все граждане не позднее 1 апреля подают декларацию за истекший год, где указывается основная супружеская деятельность, побочная (не супружеская) и попытка к ней. Пенсионеры подают сведения в пенсионный фонд по итогам полового года, при этом импотенция не дает права на льготу. Прерывание беременности приравнивается к уходу от налогооблагаемой базы. От налога освобождаются школьники до 10 лет, полицейские, космонавты на орбите, члены "Единой России", депутаты во время сессии.
Заключительная часть. До введения этого указа в действие половая жизнь в стране полностью приостанавливается.
Владимир Котенко
14 сентября 2014 | 08:20 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 13.09.2014 14:14)
Война и мир
Под ноги летит желтый лист, тонкие паутинки натянуты меж деревьями,
как струны, и осень играет на них грустное танго. Под огромным, тро-
нутым позолотой дубом стоит лохматый, заросший мужик, одетый в какое-то
невообразимое тряпье. На ногах лапти.
– Ты кто? – спросил я.
– Дезертир, барин, – ответил он, почесывая волосатую грудь.
– А что в лесу делаешь?
– Само собой. Хоронюсь.
– Давно?
– Ох, давно. С самой войны.
– Какой?
– Последней, вашество.
– С немцами, что ли?
Он почесал затылок.
– Вроде бы не с ими.
– Неужто с финнами?
– Не, барин, не с финиками.
– Господи! Значит от Первой мировой тут прячешься?
– С кем тогда бились-то?
– Опять с немцами.
– Не то.
– Выходит, русско-японская была?
– Не, не япошки.
– Тогда турки?
– Было с ими, было, но, кажись, позже… Я уже в лесу куковал.
– А с кем же ты воевал?
– Ща припомню… С хранцузом, барин.
– Что, с французом? Значит, ты дезертир войны 1812 года?
– С ей самой и утек. Как Наполеон на Расею двинул, так я сразу и смотал
монатки. Барин, скажи ради Христа, война-то кончилась?
– Хватился! Почти двести лет назад.
– А кто победил? Кутузов?
– Он, конечно.
– У, молодчина! Я завсегда в его верил. А то чего удумали – на Расею
вторгаться! Это тебе, брат, боком выйдет. Будешь знать, как вторгаться.
– А что же ты так долго не объявлялся?
– Только нос из кустов высуну – стреляют. Боязно.
– То другие войны гремели. Чеченские.
– Чечены. Вон чего.
– И куда ты теперь? Опять в кусты?
– Хватит, решил объявиться. Вроде бы уже не стреляют. Кажись, в самом
деле замирились. Ну и, слава Богу.
Он побрел, путаясь в собственной бороде. Вдруг прогремели выстрелы.
Мужик втянул голову в плечи.
– Кто? Заново хранцузы?
– Нет, киллеры.
– Что же это за народ такой, прости Господи?
Рванула граната.
– Тоже киллера?
– Стрелка. Авторитеты власть делят.
Противно зашипела мина.
- А это кто...
– С грузинами, а потом с хохлами война.
Мина шарахнула почти рядом.
– Нет, я выходить не согласный. Переждать надо.
Он с воплем бросился в кусты.
Владимир Котенко
15 июля 2014 | 08:26 (в комментариях к: [Блог] aleksashenko 14.07.2014 11:30)
Ревизор - 2
Жандарм. Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник, требует вас сей же час к себе…
Немая сцена.
Городничий. Быстро мне шпагу, шляпу и заветную шкатулку! Спаси, Господи, помогай Владычица небесная!
В номер к высокопоставленному чиновнику городничий вошел на полусогнутых. И кого увидел? Все того же Хлестакова, но в служебном мундире. Иван Александрович теперь держался надменно, голос имел властный. Даже не удостоил кивка. Подал бумагу с гербовой печатью и высочайшей подписью, кои удостоверяли, что именно Хлестаков является ревизором.
Городничий. Какой пассаж! Ваше сият…преосв…превосходительство, что за метаморфоза? Вы час назад изволили у меня отобедать, просили руки моей дочери и супруги, получили от меня отцовское благословение и очередные четыреста целковых, сели в мой экипаж и благополучно укатили к родному батюшке в Саратовскую губернию…
Хлестаков (усмехнулся). Объехал вокруг города и вернулся. Я намеренно скрыл высокое предписание и мундир, все высмотрел и вынюхал исподволь, как и положено усердному ревизору. План удался: вы не таились и не лицемерили. Я увидел ваши свиные рыла и содрогнулся от страха за отечество. Собрав криминал, я начинаю официальное расследование. Вопрос первый. Почему в городе нет независимой судебной власти, а судья Тяпкин-Ляпкин берет взятки борзыми щенками?
Городничий. Он исправляется. Теперь берет исключительно лабрадорами…
Хлестаков. По какому праву полицейский Держиморда народу фонари под глаза ставит?
Городничий. А это…чтоб на улицах светлее было.
Хлестаков. А кто выпорол унтер-офицерскую вдову?
Городничий. Сама себя… дура. Наломала свежей лозы, да прямо на площади при всем честном народе себя по филейную части ать-два… У Держиморды потом рука неделю болела.
Хлестаков. Россия намеревается воевать с соседями, а у вас падает рождаемость. Почему? Где брать рекрутов?
Городничий. Бабы рожать не хотят. Прямо беда. Хоть сам за них ложись и рожай.
Хлестаков. А не потому ли они воздерживаются от бремени, что лишний рот семье в тягость? По какому такому праву жалованье месяцами, а то и годами не платите?
Городничий (в сторону). Пронеси нелегкая, а я уж в церкви пудовую свечку поставлю... Ваше превосходительство, червячка заморить не желаете? У купца Абдулина семга свежайшая, во рту сама тает. Прикажите?
Хлестаков. Купцы жалуются, что вы их нещадно обираете. Сетования со всех сторон. У крестьян отняли землю, а на ней теперь ничего не растет, кроме роскошных вилл да дворцов. И вы себе вырастили об двадцать комнат с колоннами, садами да прудами. А лекарства в аптеке не укупишь…
Городничий. От лекарств один вред. Попечитель богоугодных заведений Земляника говорит: ежели человеку помереть, он и так помрет, а если выздороветь, он так выздоровеет. Все, как мухи, выздоравливают.
Хлестаков. Кстати, по какому такому праву почтмейстер чужие письма читает?
Городничий. В рассуждении государственной пользы… дабы не было опасного вольномыслия… Да что мы все о делах... Прикажите подать мадеру?
Хлестаков. Нет! Будете отвечать по закону.
Городничий. Тюрьма?!
Хлестаков. Возможно и Сибирь.
Городничий. Согласен на Чукотку. Губернатором.
Хлестаков. О, нет, милейший, ударю-ка я вас рублем.
Городничий. Одним? И всего-то. Прошу. (Протягивает рубль).
Хлестаков. Даже мой слуга Осип сообразительней вас.
Городничий. А сколько? Два? Десять? Тысяча?
Хлестаков. Мильон!
Городничий. Мильон целковых! Ужас...
Хлестаков. Кто сказал про целковые?
Городничий. А что, доллары?
Хлестаков. Нет?! Доллар нынче едва дышит.
Городничий. Евро?!
Хлестаков. Он самый. Наличными. И сей момент.
Городничий (трясущимися руками кладет на стол шкатулку). Изволите счесть?
Хлестаков. Не сочту за труд. (Открывает крышку, слюнит пальцы, тщательно считает пачки). Свободны, Антон Антонович.
Городничий (пятится). Вашество, по чину ли берете?
Хлестаков. Осел! А ты думаешь это мне одному? (Показывает пальцем на потолок). Откат. Слыхал про такой?
Городничий. Да. Как у пушки?
Хлестаков. Хлеще! Кстати, почтенный, днями получишь из столицы орден Владимира первой степени в петлицу и повышение по службе за рвение и усердие на государственном поприще. (Подмигнул). Не обидим.
Проводили подлинного ревизора с великой помпой. Был пир на весь мир, разорвал небо на части фейерверк (купцы тряхнули последней мошной). Столичный чиновник перепел и перепил цыганский табор, перецеловал весь город и укатил в наилучшем экипаже, увозя с собой в обнимку дочку и супругу Городничего. А счастливый муж и отец с версту бежал в пыли вслед экипажу и все прощально махал шляпой, а его женщины хохотали и поднимали бокалы с шампанским. Ревизор прижимал к груди заветную шкатулку.
Едва Городничий вернулся домой, немедля созвал всю, как мы сейчас сказали бы, городскую элиту. Грозил кулаком, стучал им об стол и лбы подчиненных.
Городничий. Ах, канальи! Жаловаться на меня ревизору?! Вот получу повышение, не ждите протекции, чертово семя. Извольте возместить мне мильон…
Посреди плача и скрежета зубовного, вошел Жандарм.
Жандарм (громовым, будто иерихонская труба, голосом). Прибывший из столицы государь-император незамедлительно требует градоначальника к себе.
Городничий полз к императору на коленях. Его облаивали и кусали собаки, босоногие мальчишки лезли на спину кататься как на борове. Держиморда и унтер-офицерская вдова бросили сладострастно сечь друг дружку лозой и разинули рты от изумления. Антон Антонович вполз в гостиничный апартамент, не смея поднять головы. Обхватил обтянутые лосинами высочайшие Ноги, прижался щекой к благоухающим Сапогам, а когда царская свита его с силой оторвала, он, наконец, поднял голову и в особе, одетой в величественный Мундир, он увидал, о, господи! Кого? Неужто?! Чтобы удостовериться, бросил взгляд на портрет императора, висевший на стене. И ахнул. Да просто копия! Тот же властный взгляд, те же самые ухоженные в России бакенбарды, осанка… Конфуз! Кого не узнал, башка соломенная! Ах, какой пассаж!
Император был - все тот же Хлестаков!
Немая сцена.
Владимир Котенко
13 июня 2014 | 10:50 (в комментариях к: [Блог] day_photo 12.06.2014 22:48)
Пуговкину к телефону!
- Алло! Можно Пуговкину?
- Какую?
- Какую, какую…Пуговкину. У вас работает.
- В каком отделе?
- Забыл.
- Кем работает?
- Не помню.
- А что вы помните?
- Она Пуговкина.
- Как хоть ее зовут?
- Ирина…нет, Марина…Таня… нет, Маня.
- Она блондинка или брюнетка?
- Блондинка. Нет, брюнетка. Крашеная… Пуговкина она.
- Что вы заладили: Пуговкина да Пуговкина… Дети у нее есть?
- А как же!
- Сколько?
- Сейчас посчитаю… Двое. Нет, один. И не от нее.
- Какие еще приметы?
- Платье на ней.
- Какое?
- А какая разница. Платье есть платье.
- Ну, какого цвета? Может, хаки?
- Пускай хаки.
- Мини или макси?
- Было макси, стало мини. Отрезала. Теперь опять пришила.
- С погончиками платье?
- Во-во.
- Пуговицы желтые?
- Кажись.
- Рубчик мелкий?
- Угадали.
- А какие у нее колготки?
- А черт их знает… Безразмерные.
- У всех безразмерные. Цвет, какой?
- Синий. Нет, белый. В общем, серый.
- Правильно. А какие трусики?
- Я к ней под юбку не заглядываю.
- И зря. Может, черные?
- Были у нее такие, да, были.
- В горошек?
- Кажись, горох.
- Крупный?
- Очень. Урожайный.
- Откуда же вы знаете, если, извиняюсь, не заглядываете?
- На веревке сушились.
- А поверху у них что?
- Что - что… Резинка.
- А может, еще что?
- Что еще сверху, кроме резинки?
- Эх, вы! Белые кружева поверху. Это так эффектно на черном фоне.
- Точно, белые кружева. Вспомнил. Я ведь их сам ей когда-то дарил. Да, да эффектные.
- А где у нее родинка?
- На щеке.
- У всех на щеке. Еще где?
- Где, где… В Караганде.
- Правильно! Так бы сразу и сказали, что вам нужна Пуговкина из планового отдела. Сейчас позову. А кто ее спрашивает?
- Пуговкин. Ее муж. А вы кто?
- Ее начальник.
Владимир Котенко
26 мая 2014 | 07:48 (в комментариях к: [Блог] aillar 26.05.2014 06:20)
Война и мир
Под ноги летит желтый лист, тонкие паутинки натянуты меж деревьями, как струны, и лес играет на них грустное танго. Под огромным тронутым позолотой дубом стоит лохматый, заросший мужик, одетый в какое-то невообразимое тряпье. На ногах лапти.
- Ты кто? - спросил я.
- Дезертир, барин, - ответил он, почесывая волосатую грудь.
- А что в лесу делаешь?
- Само собой. Хоронюсь.
- Давно?
- Ох, давно. С самой войны.
- Какой?
- Последней, вашество.
- С немцами, что ли?
Он почесал затылок.
- Вроде бы не с ими.
- Неужто с финнами?
- Не, барин, не с финиками.
- Господи! Значит от первой мировой тут прячешься?
- С кем тогда бились-то?
- Опять с немцами.
- Не то.
- Выходит, русско-японская была?
- Не, не япошки.
- Тогда турки?
- Было с ими, было, но, кажись, позже… Я уже в лесу куковал.
- А с кем же ты воевал?
- Ща припомню…С хранцузом, барин.
- Что, с французом? Значит, ты дезертир войны 1812 года?
- С ей самой и утек. Как Наполеон на Расею двинул, так я сразу и смотал монатки. Барин, скажи ради Христа, война-то кончилась?
- Хватился! Почти двести лет назад.
- А кто победил? Кутузов?
- Он, конечно.
- У, молодчина! Я завсегда в его верил. А то чего удумали - на Расею вторгаться! Это тебе, брат боком выйдет.
- А что же ты так долго не объявлялся?
- Только нос из кустов высуну - стреляют. Боязно.
- То другие войны гремели. Гражданские. Чеченские.
- Чечены. Вон чего.
- Хватит, решил объявиться. Вроде бы уже не стреляют. Кажись, в самом деле, замирились. Ну и, слава Богу. Пойду к супружнице да ребятишкам.
Он побрел, путаясь в собственной бороде. Вдруг прогремели выстрелы. Мужик втянул голову в плечи.
- Хто? Заново хранцузы?
- Нет, с Грузией пошла война.
- Что же это такое, прости господи?
Чуть затихло, рванула граната.
- Киллеры наши! Разборка. Стрелка
Противно зашипела мина.
- А это за Украину началось.
Мина шарахнула почти рядом.
- Хохлы! Нет, я выходить не согласный.
Он с воплем опять бросился в кусты.
Владимир Котенко
11 апреля 2014 | 08:43 (в комментариях к: [Блог] novodvorskaya 10.04.2014 18:51)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Шекспир
Антидом
Когда к власти пришел новый начальник, задули свежие ветры, которые наполнили сердца надеж¬дой, как норд-вест поникший парус
Встал вопрос: что делать с домом? При прежнем шефе он пришел в полную негодность. Было два проекта. Капитально отремонтировать дом, чтобы был как новый, и еще проект: снести его к чертям собачьим.
Новый начальник решил использовать все самое существенное из обоих проектов. С одной стороны дом тщательно ремонтировали, с другой ударными темпами сносили, а через день бригады менялись местами. Были пущены в ход агитация, специализация, рационализация, механизация, демократизация, модернизация. Работали рука об руку, в крепком производственном контакте. Если замешкаются ремонтники - у сносчиков простой, нечего сносить. Если медлят сносчики - значит, будет плохой заработок у ремонтников, мал фронт восстановительных работ.
Получилось равновесие. Сколько ломалось, столько и ремонтировалось. Дом стоял как заколдованный, давно прошли все сроки, а конца работ не было видно. Тогда начальник дал прорабам нагоняй и в целях упорядочения работ приказал сначала отремонтировать дом, а потом уже снести.
Когда ремонт был окончен, сносчики отказались разбирать дом, потому что ремонтники оставили после себя массу недоделок. Были запоры в канализационной системе, не функционировало отопление, лифт застревал на двадцатом этаже и т. д.
Начальник снова дал нагоняй и распорядился сначала снести дом, а потом устранить недостатки. Дом снесли в одну ночь, жильцы едва успели унести ноги.
Ремонтники не пали духом. Они воздвигли и отрегулировали лифт, установили надежную канализацию, водопровод, газопровод, мусоропровод - все, что положено.
Стояла открытая всем взорам изнанка дома. Это была жуткая картина: дом без крыши, стен, полов и фундамента. Жалобно выл ветер, запутавшийся в хитроумных сплетениях труб, пылали жаром радиаторы, регулярно урчали унитазы, создавая иллюзию материального благополучия, по вечерам зажигались лампочки и горели голубым пламенем газовые горелки, а с утра радиоточки призывали ворон заняться утренней гимнастикой.
- Что же это такое? - ломали голову прохожие. - Конструктивистское течение в градостроительстве или абстрактная скульптура?
Начальник лично проверил качество работ. Он поднялся лифтом на последний этаж, вымыл руки под краном, высушил их у горячей батареи. Все было сделано на отлично.
Жильцам стали выдавать ключи от квартир
Владимир Котенко
04 апреля 2014 | 10:54 (в комментариях к: [Блог] echomsk 03.04.2014 12:17)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Шекспир
Пир Валтасара
По вечерам гости идут к ним с тяжелыми сумками. Бедняга лифт едва ползет на шестой этаж, где живут люди с такой забавной фамилией - Полубояриновы, то есть как бы и бояре, но деленные на два. В сумках выпивка и закуска.
Гудят до утра вразрез с постановлением о тишине. Соседи, потеряв покой и сон, за месяц принимают годовую норму валидола. Но кто сейчас обращает внимание на такую мелочь, как муки человека за стенкой!
И тут помогло чудо…
В тот раз Полубояриновы особенно беспечно предавались удовольствиям жизни. Играли в бутылочку, но полную и без поцелуев, на кого укажет, тот должен всю эту бутылку выпить из горла без отрыва. Хозяйка включила музыку на всю катушку и полезла на стол, чтобы исполнить танец живота, но он-то и мешал ей туда забраться.
В самый разгар пира ровно в три ночи на стене невидимая человеческая рука медленно начертала огромные, горящие, как уличная реклама, слова: “Мене, текел, перес”.
Хозяин ощупал надпись руками. Пальцы на стене зловеще светились.
- По фене, что ли?
Никто не смог расшифровать таинственные слова, кроме хозяйки, любительницы восточных танцев и челночницы в страны Ближнего Востока.
- На пиру у Валтасара было такое же знамение.
- У какого еще Валтасара?
- Древний царь Вавилонский. А означает надпись…сейчас вспомню. Так, так…Исчислено, взвешено, разделено…
- Исчислено, взвешено, разделено! - глухо вторили все.
Челночница продолжала:
- У древних была тусовка не хуже нашей. Дым коромыслом. Пригласили тысячу вельмож и придворных. Пили из драгоценных кубков, отобранных у разных покоренных народов. Тосты. Музыка. Наложницы. Танец живота… И вот на стене загорелась эта надпись. Случилась паника. Наложницы завизжали. Кубки с дорогим вином попадали…
- Да, вино жалко, - покачал головой хозяин. - А чем кончилось?
- Все были испуганы до смерти и разбежались по домам. А наутро Вавилон был взят персами, разорен, а сам Валтасар погиб.
Наступило тягостное молчание. Гости изменились в лице.
- Выходит, это нам предостережение? – кисло ухмыльнулся Полубояринов.
- Выходит что так.
Он круто повернулся на каблуках.
- Что будем делать, дамы и господа?
Гости попятились к двери.
- Может, по домам? - простонал кто-то. - Уже почти утро.
Хозяин ногой распахнул дверь.
- Кому страшно, пусть уматывает. Не держим.
Гости переглянулись: как уйти, если не все съедено, и особенно выпито? У Валтасара, небось, на халяву гуляли, а здесь складчина.
- Остаемся! - решили гости. - Мы не какие-то цари, как вороны пуганые.
- Ну, тогда айда за вином. Чтобы текло из кубков рекой, как у Валтасара. Но не на пол.
Смотались в круглосуточный магазин на углу и взяли несколько ящиков самого дорогого вина. Заодно прихватили нескольких наложниц, вечно отиравшихся у магазина. Полубояринов налил полные бокалы.
- За мене!
Гости дружно выпили.
- Теперь за текел!
За текел пошло даже лучше, чем за мене. Хозяин ткнул палец в последнее пламенеющее слово.
- За перес!
Загремела музыка, пошли песни и танцы живота. А наутро мрачные предсказания сбылись.
Мене - нагрянула налоговая полиция (исчислены недоимки).
Текел - соседи собрались с силами и дали в текел, то есть в морду (взвешены их муки).
Перес - уж такой был (разделено, в смысле надо делиться), что и Вавилону не снилось! В дом ворвались персы, еще хуже - лица кавказской национальности, владельцы того магазина. И отобрали квартиру в уплату за вино и наложниц.
Владимир Котенко
25 марта 2014 | 11:55 (в комментариях к: [Блог] svanidze_n 25.03.2014 10:58)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Галстук в горох
Собираясь на службу, я надел галстук не в полоску, как носили все, а в горошек. Уже на проходной вахтер презрительно заявил:
- Чучело гороховое!!!
Через полчаса во всех углах шептались коллеги:
- Вы видели?
- Ах! Ах!
- И как?
- Ox! Ox!
Во второй половине дня меня вызвали к референту по исключениям в одежде.
- Кто дал вам этот галстук?
- Никто.
- Не сваливайте на других! - прозвучал приказ. - Какие преступные цели вы преследуете?
- Никаких. Просто галстук гармонирует с моим костюмом.
- И только?
- Конечно. Вон ваш галстук тоже в тон костюму.
- Да, но у меня полоска! Это сосем другое дело. Почему вы надели горох?
- Нравится.
- Значит ли это, что полоска вам не нравят¬ся?
- Не значит.
- Но такой вывод напрашивается сам собой. Убеждены ли вы, что полоска изжила себя и не отвечает духу времени? - спросил он зловеще.
- Не знаю.
- Признаете ли вы себя виновным?
- А в чем?
- Вы сначала скажите: признаете или нет.
Он выставил палец, как пистолет.
- Сколько вас, не считая вас? Я хочу знать, есть ли у ваших родных и друзей галстуки в горошек?
- У меня нет родных и друзей.
- Могут ли родные и знакомые, которых у вас нет, подтвердить, что их у вас нет?
- Не могут.
- Плохо. Отвечайте только сразу и, не раздумывая, сколько ваш галстук имеет в длину и в ширину?
- Не знаю.
- Вы умеете держать язык за зубами.
Метр в руках референта заплясал хищно словно змея.
- В длину он пятьдесят сантиметров, в ширину - пять. Ого! В таком случае я для вас больше ничего не могу сделать.
Площадь города кипела. От галстуков в полоску рябило в глазах. Было несколько человек с горохом, но они прикрывали его ладонями. Я стоял на деревянном помосте. Галстук съехал набок, пиджак висел в руке. Над головой стояла наспех сооруженная перекладина. Главный специалист по внедрению в одежду прекрасного гибкими пальцами продел один конец моего галстука в крючок на перекладине, на другом конце необычайно ловко соорудил петлю.
Пришло время ответить за горох...
Владимир Котенко
19 марта 2014 | 11:53 (в комментариях к: [Эфир] Особое мнение 18.03.2014 21:08)
Князь Таврический, Грузинский, Чеченский, Осетинский, Абхазский, будущий Приднепровский, Прибалтийский, Финский и т. д.
17 марта 2014 | 05:03 (в комментариях к: [Блог] echomsk 16.03.2014 11:39)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Шекспир
Маски долой!
Чудеса начались в понедельник. Настроение у всех было прескверное, до следующего воскресенья неделя, до отпуска — полгода, до зарплаты так далеко, что страшно подумать. Как-то незаметно потянуло на искренность:
— Давайте станем сами собой, — предложил кто-то.
— А что, были указания? — спросили коллеги.
— Нет, но пора снять с себя шкуру.
— Не будем ли мы без нее слишком голыми? — сказал шеф и в тот же миг в соответствии с должностью стал львом. Заместитель, последовав его примеру, подобострастно зашипел, показал золотой ядовитый зуб и стал змеей.
- Какую змею я пригрел на своей груди! - воскликнул шеф.
Секретарша взвизгнула и стала лисой. Ей для этого многого не потребовалось: только хвост переместился с плеч на свое законное место. Кто-то выл волком, кто-то свиньей хрю¬кал, кто-то лаял собакой. Бухгалтер превратился в лошадь, его уже запрягали: “Но, мертвая!”
Прохожие шарахались в стороны. Из открытых окон доносился звериный рев, птичье щебетанье, воронье карканье, ослиные позывные. Пахло хлевом. Посетители открывали дверь, их встречал строгий охранник-обезьяна. Вел в приемную.
В приемной посетителя к шефу не пускала лиса:
— Гав, гав, гав! Идите к товарищу барану.
Баран посылал посетителя к ни рыбе - ни мясу, совместителю, у него была заячья душа, лисий хвост, слоновая нога и хватка шакала, причем то или другое преобладало в зависимости от текущего момента. Ни рыба - ни мясо перебрасывало посетителя к ленивцу, тот к попугаю, попугай вел с ним длинные беседы на тему, кто дурак. Когда казалось, что вот-вот закончится это зверство, посетителя посылали к раку, и тот тол¬кал дело задом наперед.
Скоро во всей конторе остался только один человек, и это вызывало всеобщее недовольство. Сотрудники нюхали воздух и бурчали:
— Человеческим духом пахнет. В чем дело? Почему вы не стали самим собой?
— Ничего у меня не выходит, - отвечал человек.
— А ты еще раз попробуй. С волками жить — по-волчьи выть. Ну, подумай, какое может быть мирное сосуществование между змеей и человеком? — шипела змея.
— Он слишком много мнит о себе. Он назвал меня свиньей, - хрюкала свинья.
— А меня ослом, — ржал ишак.
— Он считает меня попугаем, — хлопал крыльями попугай.
— По его мнению, я пячусь назад, — обижался рак.
Чтобы не потерять с коллективом контакт, человек хотел стать жирафом. Тянул вверх шею, вставал на цыпочки, но так и не смог взять намеченных рубежей.
— Не зарывайся, — сказали ему звери. — Бери пониженные обязательства. Становись черепахой.
Увы, человек так и остался человеком. И никто не догадался, что это была только маска.
Владимир Котенко
02 марта 2014 | 17:03 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 02.03.2014 13:22)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Шекспир
Атомная бомба семейного пользования
Вскоре ядерное оружие будут иметь не только все страны, но и каждая семья. Атомная бомба войдет в быт, как холодильник, телевизор или жевательная резинка.
…И вот как-то две соседки заспорили: кому мести лестничную клетку. Конфликт разгорелся сразу, едва мужья ушли на работу.
- Твоя очередь, - сказала Маша соседке Оксане.
- Но я по графику убираю завтра. Ты что же, хочешь, чтобы я мела и сегодня, и завтра? — вспыхнула Оксана.
- А ты хочешь, чтобы я и вчера, и сегодня? Ах, ты, уродина!
- Кто, я уродина?! А ты - красивая дура!
Маша расстегнула у халатика верхнюю пуговицу, и из-за пазухи медленно выползла ракета среднего радиуса действия. Оксана ахнула, скрылась на кухне, открыла духовку, и огромная водородная бомба, раздвинув кастрюли, вывалилась в переднюю.
- Я тебя испепелю! - крикнула Маша.
- Плевала я! - ответила Оксана. - У меня есть ракета-перехватчик.
- Ха-ха! То старье, которое ты купила на барахолке? Ни у кого из соседей нет столь допотопного оружия.
- Тогда... тогда я тебе влеплю в попу из нейтронной пушки.
- А я пущу в дело лазер. Мужу удалось достать парочку импортных. Я порежу на части твой мебельный гарнитур, которым ты бахвалишься перед соседями.
Началась мобилизация сторонников. Машу поддержала подружка Сюзанна и Лейла, а Оксану многочисленная родня, а также Гертруда и Марта. “Требуй капитуляции!” – слали им телеграммы со всего конца света.
Мужья пытались разоружить своих супруг.
- Дура, - кричал Маше муж. - Руку прочь от кнопки!
- Не суйся в женские дела. А нажму кнопку! Нажму! Я научу ее убирать за собой грязь.
- Если ты не бросишь свои штучки, я уйду к другой… к Оксане!
- Другой не будет, если я нажму кнопку.
- Но ведь и тебя не будет.
- Буду! Срочно купи мне еще десяток бомб, а то наша семья отстает по ядерному потенциалу.
- С ума сошла! Мы еще не расплатились за межконтинентальную
ракету с разделяющимися боеголовками..
- Возьми в кредит.
- Лучше поцелуй меня.
Он попытался ее обнять, она увернулась.
- Отстань! Ты мешаешь мне нести боевую вахту.
На другой день газеты вышли с огромными заголовками: “Маша дает отставку мужу в постели». Напрасно он оправдывался в многочисленных интервью, что был не в форме, плохо спал, мало пил. Его имя стало символом мужской беспомощности.
Паника усилилась, когда Оксана, чтобы запугать соседку,
устроила во дворе подземные ядерные испытания небольшой мощности, а Маша в ответ вывела на парад свое грозное оружие. В едином строю от забора к забору шли глобальные ракеты, способные обогнуть планету и упасть точно в соседнюю квартиру. За ними шли самонаводящиеся снаряды, безошибочно ориентирующиеся на кухонные запахи.
Мир затаил дыхание. Многие государственные деятели лихорадочно призывали обе враждующие стороны применить только обычное оружие: кастрюли, тарелки и половники. Создали специальный корпус волонтеров для ежедневной уборки этой лестничной клетки. Соседкам вручили Нобелевскую премию мира. Из разных стран слали ноты, верительные грамоты, ордена и медали. Ядерные амазонки возвращали ноты и послания нераспечатанными, а награды сваливали в мусоропровод.
Нашу цивилизацию спасли дамские шляпки. В местный магазин поступили из Парижа шляпки - шанель последнего образца. Острый глаз Маши сразу выудил эту заметку в газете.
- Оксана, ты читала про эти сверхмодные шляпки? Бежим! - крикнула Маша, свесившись через перила.
- Конечно. Как бы не прошляпить. Но у меня от этой треклятой гонки вооружений не осталось ни гроша.
- У меня тоже. Надо разоружаться.
- Да, надо. Перехватим деньжат у Одарки. А как ты думаешь, мне пойдет голубая шляпка?
- Конечно, дорогая. А я думаю взять розовую. Этот цвет так нравится мужу.
И вскочив на первый попавшийся бронетранспортер, они помчались в магазин за шляпами.
Человечество облегченно вздохнуло...
Владимир Котенко
20 февраля 2014 | 12:49 (в комментариях к: [Новость] Федерация хоккея России не исключает возвращения в тренерский штаб национальной команды Вячеслава Быкова и Игоря Захаркина 20.02.2014 12:04)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт
Шекспир
Россия - Америка
Когда наши хоккеисты играли с американами, Федя Бекас сидел у телевизора в одних трусах и на чем свет стоит крыл наших. Супруга вышла из кухни с мокрым полотенцем через плечо.
- Ты за кого болеешь, мазурик?
- За Америку.
- А почему ты за них болеешь? Совесть у тебя есть?
- Вот еще! А почему я не могу за них болеть?
Она шлепнула его полотенцем по голой спине за отсутствие патриотизма. И при этом выключила телевизор в самом интересном моменте. Федя бросился включать, но жена заслонила экран бюстом шире хоккейных ворот.
- Не дам болеть за чужих.
- Дура! Это же хоккей, понимаешь? Спорт, понимаешь?
- Понимаю, что ты предал родину.
Настроение было испорчено, и Федя лег спать. Так ему и не удалось узнать, кто выиграл.
Утром жена сообщила в Феде на работу, что ей глубоко противны плохие отзывы мужа об отечественном хоккее, тем более что мы экспортируем газ и нефть во многие страны мира.
Мастер спросил:
- Ты, почему болел за чужих?
- Наши играли хуже, - буркнул Федя.
- Какая разница, как они играли? Может, у тебя там родственники? Сознайся, не бойся.
- Чего мне бояться? - сказал Федя. - Никого у меня там нету.
- Какие у тебя связи с заграницей?
- Нету связи, нету, - чертыхался Федя. - Играли наши, будто дохлые мухи. Вот и все связи.
- Да, воспитывать тебя надо хорошенько. - Хоккей - это святое, - заключил мастер.
Федя пал духом. Он уже стал думать, что зря связался с американскими профессионалами. Что из того, если они быстрее бегали и били точнее? Может, не это в хоккее главное.
После обеда составляли список на премию и Федю вычеркнули.
- За что? - спросил Федя.
- Нынче ты наш хоккей критикуешь, а завтра поставишь под сомнение олимпиаду в Сочах...
А потом мастер сказал, что Федин отпуск переносится с лета на декабрь.
- Поедешь отдыхать в Америку. Там и в декабре тепло, - заржал мастер.
Когда дело дошло до начальника цеха, тот пожал плечами.
- Чушь какая-то. Я, например, тоже болел за Америку.
- Конечно, - сказал мастер. - Конечно... дело хозяйское... за кого болеть… за наших или ваших...
И выполз задом из кабинета. А в коридоре схватил Федю за грудки.
- Значит, ты знал, за кого начальство болеет?
- Нет.
- Врешь.
Федя поинтересовался, кто тогда выиграл. И вытер слезу, оказалось: не наши.
Владимир Котенко
05 февраля 2014 | 08:49 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 04.02.2014 16:27)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт
Зуб любви
А вот любовная история из жизни не каких-то там царских особ, а наших, самых простых русских...
Весна брала свое, и даже чужое. Саша, застенчивый, молодой стоматолог, сверлил трухлявый, дурно пахнущий зуб пожилому пациенту, а сам мечтал о большой и чистой любви. Записка с объяснением в чувствах к хорошенькой Ниночке, доктору из другой смены, уже какой день лежала у него в кармане. Но как передать послание, чтобы не заметили сослуживцы? Увы, Ниночка замужем, надо быть предельно осторожным, чтобы не затронуть честь дамы сердца. Не совать же ей банально записку в карман халата, словно взятку. Сверло жужжало на огромных оборотах. Ж-ж-ж…
Саша выключил бормашину и с отвращением посмотрел в высверленное отверстие. Оно было широким и глубоким, будто пропасть, которая лежала между ним и Ниночкой.
И тут Саша вспомнил, что в старинных романах влюбленные клали свои послания в дупло какого-нибудь старого дуба. А что? Вот дупло, вот дуб в кресле. Саша быстренько свернул плотнее записку, положил ее в отверстие зуба, накрыл сверху временной пломбой. Пациент ничего не заметил.
- Завтра вас примет врач Ниночка… вернее… Нина Павловна. Знаете такую? У нее прекрасные… ноги…
- А при чем тут ноги, доктор? - испугался старичок.
- Ой, простите… заговорился. Руки у нее золотые, конечно.
Расчет был тонкий: Ниночка пломбу откроет, записку вытащит и прочтет.
Через день с раздутой щекой явился тот самый старичок.
- Были вчера у Нины Павловны? - затаил дыхание Саша.
- Да. Чего-то положила, рот не закрывается.
- Ну, посмотрим, посмотрим.
Саша вскрыл временную пломбу и увидел под ней розовую, пахнущую духами бумажку. Украдкой поцеловал послание.
“Сашенька, - прочитал он. - Вы очень, очень хороший, но я другому отдана и буду век ему верна”.
- Не закрывайте рот…
Саша сел к столу и быстро написал ответ, в котором молил о единственном свидании, иначе грозил сесть в кресло, задать сверлу сверхобороты и направить себе в сердце. Записка получилась довольно пространной. Пришлось еще рассверлить зуб и утрамбовать записку отверткой, но все равно во рту торчал горб, как у верблюда.
- Плохой прикус, - прошепелявил пациент.
- Сегодня не ешьте, а завтра снова к Нине Павловне.
- Пощадите! Я уже три дня не ем, не пью.
- Не помрете.
Через день “почтальон”, подвывая и читая молитвы во спасение от зубных врачей, принес долгожданный ответ. О, какое счастье! Ниночка на одно, только одно свидание согласилась, спрашивала, когда и где.
Саша ответ с указанием места и времени составил мгновенно и отправил той же почтой.
- Завтра к Нине Павловне!
Пациент взбунтовался:
- Какого черта вы меня неделю друг к другу гоняете?
- Очень тяжелый случай.
В следующий раз почтальон вполз по стеночке. Щеку разнесло, будто там лежало целое яблоко.
- Доктор, помираю…
- В кресло!
Саша мигом вскрыл зуб. Ниночку предложенный день и час не устраивали. Назвала свою дату. Саша опустил согласие в тот же почтовый ящик. И очень жалел, что не может присовокупить к записке коробку конфет или хотя бы шоколадку. Но для этого как минимум нужна была пасть крокодила.
Вцепившись в кресло, пациент не уходил, требуя немедленно вырвать треклятый зуб к черту.
- Нет, - возражал Саша. - Он нам еще очень, очень нужен...
- Вам?
- Мне?! Опять я оговорился. Зуб нужен вам. И мы сбережем его, во что бы то ни стало. Это дело чести всей мировой стоматологии.
Саша еле вырвал пациента из кресла, вызвал такси, отправил пациента домой за свои деньги. А на другое утро к Нине Павловне ворвался разъяренный старичок, размахивая бумажкой над головой, словно повесткой из милиции.
- Сволочи! Я вам что, почтовый голубь?
Нина была очень хороша в своем коротеньком, выше колен халатике, но сейчас даже ее длинные загорелые ноги побледнели. Она узнала Сашину записку.
- Берите, барышня, вам адресована.
- А как она у вас оказалась?
- Ночью боль была адская, я иголкой расковырял, а там, прости господи, письмо. На ваше имя.
Все в кабинете с неподдельным интересом прислушались.
- А зачем вы чужие письма читаете? Это неэтично! - вспыхнула Ниночка.
- А откуда я знал, кому оно? Может, мне. Зуб-то мой, а не ваш… Христа ради, барышня, если надо чего в другую смену передать, лучше мне сразу в руки дайте. Я ведь чуть не помер от вашей любви и дружбы…
В кабинете захихикали:
- Зуб любви!
Теперь роскошные ноги Ниночки покраснели от гнева - коллеги определенно мужу донесут.
- Не требуется, - буркнула Нина.
Она промыла зуб лекарством и бросила сухо:
- Попытка лечения не удалась. Завтра вам его вырвут. Прощайтесь с ним навсегда.
На другой день Саша не обнаружил в зубе ни слова, хотя шарил и в дупле, и под корнем. И понял: любовь кончилась, не успев начаться.
Он взял щипцы и трясущимися руками вырвал пациенту зуб. Правда, из-за волнения не тот, а здоровый, соседний…
Прежде чем упасть в обморок, пациент с неожиданной для его лет силой двинул Саше кулаком в рот. Старичок оказался бывшим боксером, даже каким-то там чемпионом…
На этом мы наше романтическое повествование обрываем. Укажем лишь, что сейчас Саша в экстренном порядке ставит искусственные зубы вместо выбитых всех до единого.
Владимир Котенко
28 января 2014 | 15:55 (в комментариях к: [Блог] minkin 26.01.2014 14:03)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Граффити на зоне
Эти надписи обнаружены на стенах тюрьмы, где с большой пользой для себя провел много лет один олигарх.
26.9. Сижу второй месяц. За черный - черный - черный нал. Как там без меня родное производство? Душа терзается и плачет.
29.9. Получил записку от президента. Просит советов, рекомендаций. Даже здесь отдохнуть не дают. Посоветовал смелее переходить на новые экономические рельсы. Потребовал отдать под суд жулика Иванова.
3.10. Приходил на свидание Иванов. На коленях умолял простить. Простил.
7.10 Шмон в камерах. У меня под матрацем нашли партию напильников, которые выпускает моя фирма. Конфисковали для нужд тюремной мастерской.
10.10. Министр финансов прислал в пироге годовой отчет. Подписал почти без корректив. Передал ему перспективный план развития на сто лет.
15.10. Получил вызов в Кремль. Вертухаи не пустили. Боюсь, как бы Москва не вкатила мне выговор за неявку.
25.10. Утром увидал в окне начальника производственного отдела моей фирмы. Молодец! Он установил наблюдательный пост в доме напротив тюрьмы. Теперь мне руководить легче. Под окном с девяти до двенадцати околачивается моя персональная машина. Ей ждать еще десять лет.
1.11. Ура! Секретарша научилась читать мои приказы по губам. Сегодня провел первую планерку. Они стояли на улице, а я в форточку толкал речь по итогам первого квартала. Они аплодировали.
20.11. После долгого перерыва получил премию. Мне выдали ее сухарями, хватит на весь срок. Пришла жалоба прокурору, что ко мне невозможно попасть на прием. Секретарша всем говорит: «Зайдите через десяточку». За бюрократизм прокурор добавил мне еще пятерочку.
25.11. Сегодня торжественный день. Пришел на свидание зам и принес, обернув тело, переходящее знамя министерства. Я его поцеловал и зашил в подушку. До следующего шмона, никому не отдам.
30.12. Начальник тюрьмы на коленях просил по совместительству возглавить на зоне пошив рукавиц. У них получаются изделия без пальцев, а нужен хотя бы один. Я сперва отказался, но они грозят еще пятериком. Пришлось согласиться.
1.1. Новый год, порядки старые.
16.1. Отчетно-выборное собрание - важная веха в жизни каждого коллектива. На свидание явился весь совет министров. Развернулись бурные прения. Говорили шепотом. «Регламент!» — требовала стража. От побега я категорически отказался, на моих плечах все руковицы страны.
27.1. Объявил голодовку. Требую телефон и секретаршу. Сорвали голодовку, сволочи! Подсунули мне вареную курочку.
6.2. Нынче прибыл референт. Расположился в камере справа. Перестукиваемся по служебным вопросам.
15.2. Сюрприз! Моя секретарша слева.
25.2 Мой юрисконсульт устроился стражником. Что-то запаздывает экономист.
17.5. Какой ужас! Сунули мне еще трешку за нарушение финансовой дисциплины в 1919-ом году! Суд не принял во внимание мое алиби и возраст. Я тогда еще не родился, а фирма не открылась.
23.6. Дали мне по рогам еще десяточку за массовый побег через забор с помощью моих напильников. Заставили наладить на фирме производство колючей проволоки.
23.10. Я уже путаю, где тюрьма, а где моя фирма. Когда на воле не хватает рабочих рук, зэков гонят работать на фирму, а потом мои вольняшки ликвидируют прорыв на зоне. Иногда их забывают поменять.
24.11. Назначили меня начальником тюрьмы, одновременно перевели пожизненно на строгий режим за небрежную заправку койки.
1.13. Ништяк, если выйду по амнистии – всем пасть порву!
Владимир Котенко
28 января 2014 | 15:19 (в комментариях к: [Новость] Парламент Украины на внеочередной сессии отменил антипротестные законы, принятые 16 января 28.01.2014 15:03)
Что будем делать? Завидовать...
18 января 2014 | 07:45 (в комментариях к: [Блог] kuraev_andrey 17.01.2014 07:42)
РАСПЯТИЕ РАДИ РАСПЯТИЯ
Когда я узнал, что Его распяли, зависть кольнула меня в самое сердце. У всех на устах Его имя, а я кто? Никто. Обычный гончар. И звать меня как? Никак. А если бы Его не распяли, кто бы о Нем ведал? Нищий проповедник, каких на дорогах сотни. Будь фарисеи умнее, они отпустили бы Его, а не Варраву. Только неправедная трагичная смерть сделала Его имя с большой буквы.
Я направился к Иуде. Он сидел в третьесортном трактире и грустно пересчитывал медяки на ладони. Глаза его слезились.
- На бутылку не хватает.
Я подсел к нему с кувшином вина.
- А где твои тридцать сребреников?
- Давно пропил.
- Угощайся.
Он жадно выжрал вино из моего кувшина.
- Искариот, поцелуй меня.
-Зачем?
- Хочу распятия.
- Зачем тебе распятие, гончар? Обжигай горшки. Их не боги обжигают.
- Я не богат, но дам тебе больше, чем фарисеи. Сорок сребреников. Поцелуй.
- Нет.
- Полсотни.
- Ты недостоин. Нынче ко мне выстраиваются целые очереди, но я кого зря не целую.
Я вышел из трактира, издавая зубовный скрежет. Ладно, обойдусь без твоего лобзания, пропойца. Не так уж приятно получить его из твоего гнилого рта.
Я направился к Понтию Пилату, в котором уживались одновременно два человека: Он и Иуда. Прокуратор мыл руки в золотом тазу, добиваясь полной стерильности, применял лучшее финикийское мыло и поминутно менял воду в тазу.
- Все в руках человеческих, поэтому их надо чаще мыть. Ты кто? – спросил он меня.
- Гончар. Распни меня.
- Ты кого-нибудь убил?
- Нет.
- Поджег дом?
- Нет.
- Изнасиловал женщину?
- Нет.
- Пошел вон.
Я обхватил сиятельные сандалии.
- Убей человека или подожги дом.
- Нет, это будет праведная смерть, а я хочу умереть безвинным, как Он. Но я равен Ему. Я даже равнее. Он отрицал официальную религию, а я вообще считаю, что Бога нет.
- Ну и что? - ответил Пилат.- Я тоже так считаю.
- Он отрицал власть кесаря над людскими душами. Хочешь, я высунусь в окно и крикну: "Долой кесаря!"
- Я кричу так каждую ночь.
- Так что же надо, чтобы стать, как Он? Научи.
- Надо быть Им. Пошел вон!
Стража раскачала, и выбросила меня на улицу. Весь день я стругал себе крест. Руки, привыкшие к глине, плохо владели топором, поэтому крест шел то вкривь, то вкось, мои руки, оказывались то длиннее, то короче поперечной перекладины, а ноги волочились по земле. Наконец, кое-как сварганил. Кстати, а кто меня распнет?
Я забарабанил в окно палача. Высунулась страшная голова, глаза налиты кровью, не приведи Господь с таким встретиться на помосте. Я зазвенел узелком монет.
- Распни меня...
- Проваливай! На тебя жалко гвозди портить.
Окно резко захлопнулось, чуть не прищемив мне нос.
Ладно, обойдусь и без тебя, убийца. Каждый человек сам себе палач. Я потащил крест на Голгофу. Ну и намучился! Пот катил с меня градом. Какая душная ночь! Хотелось холодного пивка, но не нашлось киоска даже с пепси или колой. Закрыты. Буду жаловаться. Макдоналдс яркой рекламой зазывал на сочную пиццу, но с крестом туда вышибала не пустит.
В кармане заколоколил мобильник. Супруга.
- Дорогой, ты уже распялся?
- Нет еще.
- А чего тянешь?
- Дура, думаешь - это пара пустяков?
- К ужину придешь?
- А что у нас на ужин?
- Рагу из кролика с бобами.
Я проглотил слюну.
- Надоел кролик. Не звони мне больше.
- А на тот свет?
- Тем более.
Крест я водрузил аккурат в то самое место, где распяли Его. Помост от времени и дождей скрипел, грозился вот-вот рухнуть, все прогнило в нашем государстве. Черная, словно инквизиция, ночь, вцепилась в город мертвой хваткой. Спите, голубчики, спите,- думал я.- Утром проснетесь, а я уже на кресте! Будете орать на каждом углу: он распял себя, требуя распятия.
Я выбрал гвоздь, какой длиннее, нацелился в ногу,
ударил молотком. Гвоздь вошел легко, будто мечтал найти приют в моем теле. Я заорал от боли и выдрал зубами гвоздь. Может, в другую ногу не так больно? Еще хуже, гвоздь угодил в кость. Еле выдрал обратно, хорошо, что прихватил с собой клещи. И как прибить руки? Допустим, левую я прибью правой, а кто пригвоздит правую? Не может же она сама себя распять? Я отбросил молоток и гвозди. Не успел петух в третий раз прокукарекать, как помост подо мной скрипнул и рухнул. Я еле выбрался из-под обломков.
Он из меня не получился. Я завыл от горя, аки пес шелудивый. И поплелся в Макдоналдс.
Владимир Котенко
14 января 2014 | 19:22 (в комментариях к: [Блог] echomsk 14.01.2014 11:31)
На женщину не более получаса
приказ Наполеона
Учитывая, что офицеры и солдаты тратят на любовь времени и сил больше, чем на войну во славу французской империи, вводится следующий порядок во взаимоотношениях с прекрасным полом:
Знакомство на балу одна минута.
Разговор о погоде одна минута.
Комплимент даме три минуты.
Комплимент себе по случаю проявленного героизма в битве под Аустерлицем пять минут.
Мазурка с дамой - минута.
Бутылка шампанского - минута.
Передислокация с дамой за уединенную колонну - минута.
Снятие сапог с себя три минуты. (Если поможет дама, можно обойтись одной минутой).
Снятие панталон с себя три минуты, поскольку они надевались с мылом.
Подготовка закончена. В бой, гренадер!
Атака на прелести дамы с фронта одна минута.
Заход с левого фланга еще минута.
Маневр с правого фланга еще одна.
Заход с тыла две минуты, поскольку он самый трудный и опасный.
Подписание акта о капитуляции дамы - минута.
Шампанское в честь прощания с дамой - минута.
Надевание панталон на себя - минута.
Надевание сапог на себя – минута. (Дама сама).
Прощальная мазурка – минута.
Выслушивание отрицательного рапорта дамы /лучше бы я вам не сдавалась, как честный человек вы обязаны на мне жениться, слезы, обмороки, бегство с поля брани от брани/ еще минута.
Итого ровно полчаса. Труба зовет в бой.
Приказ зачитать во всех родах войск, на балах, в будуарах, на сеновалах, лужайках и в конюшнях.
Наполеон Бонапарт.
19 вантоза 10-го года.
Париж.
Документ хранится в архиве Департамента обороны Франции.
Копию снял Владимир Котенко
13 января 2014 | 14:49 (в комментариях к: [Блог] b_akunin 13.01.2014 09:45)
И факт, что жаль,
И жаль, что факт.
Шекспир
Восьмое чудо света
Письмо первое
Нюра! Вот и началось наше туристическое путешествие по семи чудесам света. Я обещал тебе обо всем писать и, как видишь, держу слово. Сейчас я стою у пирамиды Хеопса, где много тысячелетий после смерти жил фараон. Смотрю на величественную пирамиду, а сам волнуюсь: внесла ли ты квартплату за наше, пусть не столь огромное жилище? Помни, за опоздание начислят пеню, а я не фараон, живем на зарплату.
Твой озабоченный Паша.
Письмо второе
Нюра! Сегодня мы там, где были висячие сады вавилонской царицы Семирамиды. Это второе чудо света. Сады поражали воображение. Думаю я об этих райских садах, а сам переживаю: поливаешь ли ты мои любимые фикусы или они уже засохли?
Твой переживающий Паша.
Письмо третье
Дорогая Нюра! Вчера мы приехали в город, где Герострат сжег храм Артемиды, чтобы прославиться. Храм был очень хороший, а Герострат, наоборот, очень плохой. Меня волнует, вдруг ты оставляешь по рассеянности не выключенным газ? Помни: если наш дом сгорит, тебя, как Герострата, проклянет все человечество в лице наших соседей.
Твой пуганый Паша.
Письмо четвертое
Нюра! Теперь мы в Греции, где жил великий скульптор Фидий, создавший знаменитую статую Зевса. На этой скульптуре, владыка Олимпа держал в руке длинный скипетр с орлом на верхнем конце, а вся его одежда из слоновой кости и золота. Ее никакая моль не ела, не то, что мой темно-серый костюм в шкафу. Ради бога, посыпь его нафталином. Боюсь, к моему возвращению от костюма останутся одни дыры.
Твой хозяйственный Паша.
Письмо пятое
Пишу тебе из Малой Азии, где было надгробие царю Мавзолу в 353 году до нашей эры. Между прочим, памятник ему воздвигла супруга Артемизия. В этой связи, не провентилируешь ли ты в нашем похоронном бюро вопрос о моем надгробном памятнике? Не пугайся, я здоров, чего и тебе желаю. Но ты знаешь, какая волокита в этом бюро, у них бы даже царь Мавзол до сих пор не дождался надгробия. Да и цены растут. Так что озаботься заранее.
Навеки твой Паша.
Письмо шестое
Теперь, Нюра, я в городе Родосе. До нашей эры у входа в эту гавань стояла бронзовая фигура бога солнца Гелиоса. Говорят, она имела в высоту 32 метра и между ног этого колосса проходили корабли. А у меня между ног, по секрету, все растерто в кровь, климат тут жаркий, а штаны ты мне по ошибке положила ватные, в которых я работаю на даче. Срочно вышли шорты.
Твой взмокший Паша.
Письмо седьмое
Седьмое чудо света - маяк в Александрии, на острове Фаросе. Было в нем 180 метров и светил он всю ночь напролет. Выключаешь ли ты свет в туалете? Учти, наш дом не маяк, а электроэнергия дорогая. И у нас, и в Александрии.
Твой экономный Паша.
Письмо восьмое
Имей в виду, Нюра, если ты не внесла квартплату, не поливаешь фикусы, не заказала мне надгробие, не борешься с молью, не выключаешь свет и не вышлешь мне с первым же самолетом летние штаны - я домой не вернусь. Стану восьмым чудом света и меня тоже будут всем показывать.
Твой чудесный Паша.
Владимир Котенко