Во-первых, психиатрия (психиатр пишется без "о") — серьёзнейшая медицинская специальность. Учатся этой специальности 8 лет: 6 лет в медицинском институте и потом ещё 2 года в ординатуре.
Во-вторых, психиатры действительно спасают людей, и очень, и очень многих. И часто даже от смерти. Над проблемой лечения депрессии бьются психиатры всего мира. Недобросовестные есть в любой специальности. Я знал и знаю очень много достойнейших психиатров.
В-третьих, я, конечно, никакой не борец с кровавым режимом. Я просто живу, как считаю возможным и нужным, и до сих пор говорю и делаю то, что считаю возможным и нужным.
В-четвёртых, пить портвейн и флиртовать с медсёстрами — что, собственно, в этом плохого. Я ещё, кроме этих занятий, работал, лечил, написал и защитил диссертацию и снял диагноз с очень многих пациентов. В этом я был один из первых. Просто тема диссертации была с этим связана.
Ну и, наконец, ещё про Ленина. Во дворике санаторного отделение (его уж нет) больницы им. Кащенко (теперь Алексеева) стоял, и, я думаю, стоит до сих пор памятник Ленину. Мраморный белый Ленин сидит на пеньке с книжкой и читает. Когда был снег, белый Ленин сидел на белом снегу. Вокруг — тишина, и Владимир Ильич сидит среди ёлок, и читает. Приходя утром на работу и вечером, уходя поздно с работы, я частенько завидовал белому вождю. Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать.
И хватит уж ругаться. За окном — солнце. Я же просил вас держать себя в руках.
28 ноября 2011 | 13:06 (в комментариях к: [Блог] bilzho 25.11.2011 11:52)
Уважаемый Леонидыч!
Пожалуйста, пользуйтесь названием на здоровье.
22 апреля 2011 | 12:22 (в комментариях к: [Блог] bilzho 22.04.2011 00:04)
Всё-таки отвечу некоторым. Не хотел, но отвечу.
Во-первых, психиатрия (психиатр пишется без "о") — серьёзнейшая медицинская специальность. Учатся этой специальности 8 лет: 6 лет в медицинском институте и потом ещё 2 года в ординатуре.
Во-вторых, психиатры действительно спасают людей, и очень, и очень многих. И часто даже от смерти. Над проблемой лечения депрессии бьются психиатры всего мира. Недобросовестные есть в любой специальности. Я знал и знаю очень много достойнейших психиатров.
В-третьих, я, конечно, никакой не борец с кровавым режимом. Я просто живу, как считаю возможным и нужным, и до сих пор говорю и делаю то, что считаю возможным и нужным.
В-четвёртых, пить портвейн и флиртовать с медсёстрами — что, собственно, в этом плохого. Я ещё, кроме этих занятий, работал, лечил, написал и защитил диссертацию и снял диагноз с очень многих пациентов. В этом я был один из первых. Просто тема диссертации была с этим связана.
Ну и, наконец, ещё про Ленина. Во дворике санаторного отделение (его уж нет) больницы им. Кащенко (теперь Алексеева) стоял, и, я думаю, стоит до сих пор памятник Ленину. Мраморный белый Ленин сидит на пеньке с книжкой и читает. Когда был снег, белый Ленин сидел на белом снегу. Вокруг — тишина, и Владимир Ильич сидит среди ёлок, и читает. Приходя утром на работу и вечером, уходя поздно с работы, я частенько завидовал белому вождю. Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать.
И хватит уж ругаться. За окном — солнце. Я же просил вас держать себя в руках.