'Вопросы к интервью
Т. РОДНЯНСКАЯ — Добрый вечер всем. В эфире радиостанция «Эхо Москвы», программа «Zoom». Меня зовут Таня Роднянская и со мной моя коллега Ира Баблоян.

И. БАБЛОЯН — Доброй ночи.

Материалы по теме

Может ли политик быть эпатажной персоной?

нет, не может
49%
да, может
49%
затрудняюсь ответить
2%


Т. РОДНЯНСКАЯ — Сегодня мы говорим об эпатаже в политике и шоу-бизнесе. Что скрывается за вызывающим поведением и что у нас в итоге получается из такого театра, к чему всё это приводит. Мы будем сегодня это выяснять с нашим гостем, с политиком, Алексеем Митрофановым, добрый вечер.

А. МИТРОФАНОВ — Добрый вечер.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Алексей, ваш экс-однопартиец Маша Малиновская, к сожалению, сегодня так и не дошла до нашего эфира, хотя её все ждали.

А. МИТРОФАНОВ — А может ещё придёт. Маша всегда может появиться в любом месте, поэтому может придти, тем более, здесь у вас в уважаемой студии.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ну, к сожалению, вот, пока она не дошла, так что будете отдуваться за неё и за себя тоже.

А. МИТРОФАНОВ — С удовольствием, за Машу готов любое… любую работу сделать.

И. БАБЛОЯН — Вот и прекрасно.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Я вновь напоминаю, что у нас работает видеотрансляция, вы можете наблюдать нас на сайте echo.msk.ru, на сайте rutube, там же есть чат, где вы можете чатиться, для этого всего лишь нужно зарегистрироваться, и последнее: телефон для ваших сообщений — +79859704545 begin_of_the_skype_highlighting +79859704545 end_of_the_skype_highlighting. Присылайте свои сообщения в течение целого часа.

Материалы по теме

Должна ли реклама быть эпатажной?

нет, не должна быть эпатажной
54%
да, должна быть эпатажной
35%
затрудняюсь ответить
10%


И. БАБЛОЯН — О, нам уже в чате пишут: «Ничего себе, Митрофанов». Видите, как рады вас ночью здесь видеть.

А. МИТРОФАНОВ — Очень приятно.

И. БАБЛОЯН — Алексей, вы как, наверное, один из самых эпатажных политиков. Как вы считаете, в нашей стране вообще любят таких персон?

А. МИТРОФАНОВ — Вы понимаете, есть такая формула, перефразирую чуть-чуть, великого философа, что любая истина рождается как великий возмутитель, а потом уживается с нами как простая банальность, примерно так он сказал. Это абсолютно правильно, поэтому первый этап – это великий возмутитель, поэтому часто эпатаж является прологом к чему-то более серьёзному, к чему потом привыкают, да? И просто есть прорывные люди, которые это делают. 30-40 лет назад одна народная артистка ныне пришла в мини-юбке в театр, и была осуждена коллективом, ну, даже больше: 45 лет, наверное, назад. Все были в ужасе – как там можно, только трусы закрывать, и, более того, трусы видны, понимаете? Но сейчас этим никого не… даже не…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Не удивишь.

А. МИТРОФАНОВ — Не обратишь, не удивишь и не обратишь внимания. Понимаете, но она была великий возмутитель для того времени, там, 20 лет после войны или сколько-то, да, фронтовики ещё были в полной силе и живы, вдруг они увидели трусы под юбкой. Это что такое, да?

И. БАБЛОЯН — В театре.

А. МИТРОФАНОВ — В театре, да? Поэтому многие вещи уживаются потом с нами как простая банальность, поэтому я отношусь положительно к этому, я считаю, что некоторые вещи у нас, скажем, эпатажные умирают, а некоторые являются прорывом в новую реальность.

И. БАБЛОЯН — Ну, в основном, мне кажется, считается, что эпатаж – это такое однодневное явление.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, часто это прорыв в какую-то новую реальность. Это как бы поиск новой реальности. Кто-то должен это делать, потому что если все живут по правилам и регламентам, тогда человечество находилось бы… в шкурах находило бы, в пещерах жило. Кто-то прорывается вперёд, кто-то говорит – нет, сделаем по-другому. Нет, я хочу выглядеть по-другому. Нет, я хочу выглядеть не так, как вы. Из-за этого возникает недовольство всех остальных – что это такое, почему ему можно, мне нельзя? И таких примеров много, и тогда таких людей называют – вот, они эпатажные, экстравагантные, они такие, они сякие, на самом деле, они прорывные просто и всё. Кто-то должен первым делать, кто-то должен первым надеть такую мини-юбку, кто-то должен был как Жириновский в своё время – пришёл в красной рубашке в ночной клуб в 91 году, это в советскую-то власть, да? Там, чуть-чуть она уже заканчивалась, но кто-то это сделал первым, а потом уже в клубы ходят все, от Берлускони, там, до всех известных.

И. БАБЛОЯН — У кого-то это идёт изнутри, а кто-то это делает исключительно для привлечения внимания.

А. МИТРОФАНОВ — А неважно, сам факт… кто-то для привлечения внимания, мотивация не имеет значения, кто-то естественно изнутри, ему хотелось быть таким, да?

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вот, вы сейчас затронули историю, и вы правы: если раньше, ещё 20 лет назад у нас норма поведения и морали были одни, сейчас это совершенно другие.

А. МИТРОФАНОВ — Да.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И если раньше эпатаж затрагивал только сферу искусства и шоу-бизнеса, то сейчас он просочился в политику.

А. МИТРОФАНОВ — Да. И здесь я считаю, я лично и те люди, с кем я взаимодействовал много лет, особенно в 90-ые годы, сыграли огромную роль, потому что они были новаторами, мы были новаторами.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Отцы-основатели эпатажа. Звучит.

А. МИТРОФАНОВ — Отцы-основатели, да, а потом мы уже увидели в Европе всякие аналоги, то есть мы были в этом плане…

Т. РОДНЯНСКАЯ — То есть российские политики действительно отцы-основатели эпатажа, если можно так выразить?

А. МИТРОФАНОВ — Вы понимаете, когда в Европе говорили «это словенский Жириновский», это «словацкий Жириновский», это «польский Жириновский». Там же не говорил, что это… понимаете, это же был стиль определённый – 93-й, 94-й год, который транслировался на всю Европу. В чем он заключался? В нестандартной одежде, там, в нестандартном поведении.

И. БАБЛОЯН — В выражениях.

А. МИТРОФАНОВ — Нет.

Т. РОДНЯНСКАЯ — В манере общаться.

А. МИТРОФАНОВ — В манере общаться, делать то, что никогда не делалось до этого в публичной политике, например, ругаться публично с избирателями. Всегда избирателей ласкали взглядом, разговорами, да-да, мы с вами, мы вас любим. И, вот, недавно вы видели во время предвыборной компании английский премьер позволил себе по поводу… дамам, извинялся. В нашем же варианте на людей кричали, их учили жить прямо здесь, под камерами.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А иногда и избивали.

А. МИТРОФАНОВ — Иногда и учили немножко, я бы так это сказал помягче, да? Но это новаторство, согласитесь, это новаторство. Так никто себя не вёл. И вдруг это дало плоды. Если взять ЛДПР, ту историю, я сейчас вспоминаю ту историю, в 93 году четверть избирателей вдруг проголосовало за это. Всё, значит новаторство оценено, и потом это пошло в мир. Потом уже, я смотрю – Берлускони появился, он после нас появился со всеми своими мульками.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Но вопрос в том, ожидает ли общество от политиков такого поведения или оно ожидает поведения согласно моральным ценностям, всем остальным устоям и как, на ваш взгляд, может быть, есть такие люди, которым рекомендован эпатаж, а есть такие люди, которым он противопоказан. Например, государственные деятели.

А. МИТРОФАНОВ – Вы знаете, что.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Сейчас, секундочку, я предлагаю проголосовать. Я предлагаю голосование для наших радиослушателей вопрос будет такой: «Может ли политик, народный слуга, быть эпатажной персоной?». Если вы считаете, что да, ваш номер: 6600664. Если вы считаете, что политик не может быть, не должен быть эпатажной персоной, ваш номер: 6600665.

И. БАБЛОЯН — Я повторю вопрос для голосования: «Может ли политик быть эпатажной персоной?». Если вы считаете, что да, может, набираете номер 6600664. Если вы считаете, что политик не должен быть эпатажной персоной, то набирайте номер 6600665. А перед нами как раз сидит эпатажная персона, политик Алексей Митрофанов. Как вы считаете?

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ну, вы, естественно, согласны, может ли политик быть эпатажной персоной?

А. МИТРОФАНОВ — Может. Может. Дело вот в чём.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Он разве не должен быть примером для подражания?

И. БАБЛОЯН — Примером для подражания.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, послушайте: политик – это человек, который одевается в соответствии с погодой. Если бы я сейчас пришёл в студию в дублёнке, в шапке, вы бы удивились: немножко сумасшедший. И, соответственно, если бы я пришёл в трусах и в майке зимой, вы бы тоже удивились. То есть политик – это человек, который координирует интересы различных групп общества, поэтому он должен точно быть в той ситуации, по той погоде, которая есть. Если он приходит в ночной клуб и он одет в тройку и рассказывает свою политическую программу, значит, он вообще ничего не понимает в этой жизни. Но если он пришёл и выступает перед послами и танцует в красной рубашке, он тоже неадекватный. Поэтому политик – это тот человек, который точно понимает: вот это та аудитория, это такая задача и такую задачу мне надо решать, понимаете?

Т. РОДНЯНСКАЯ — А если это ваш экс-коллега Марычев, который заявлялся в Думу в совершенно разнообразных видах – в фартуке, с грудью женской.

А. МИТРОФАНОВ — Да, я знаю.

Т. РОДНЯНСКАЯ — В чем он только не заявлялся, все это прекрасно помнят.

А. МИТРОФАНОВ — Смотрите, Марычев при этом приходя, допустим, в фартуках, он разыгрывал определённые сценки со смыслом, он не просто надевал, да? Он протестовал против рекламы определённого вида товаров, например, против всяких каких-то вещей, то есть ходя в шапке, он тоже заявлял, что-то… то есть, а в истории осталась картинка, что он ходит в шапке и зачем он делает, никто даже и не задаёт вопрос – зачём он это делал?

Т. РОДНЯНСКАЯ — И под картинкой не подписано.

А. МИТРОФАНОВ — Да. А он что-то изображал этим, то есть он хотел.

И. БАБЛОЯН — Он выглядит как городской сумасшедший для народа.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, понятно, но если не знать, о чём он говорит, понимаете? А если бы послушали бы речь Марычева, может быть, народ пошёл бы за Марычева рубиться.

Т. РОДНЯНСКАЯ — То есть он разыгрывал своего рода спектакль.

А. МИТРОФАНОВ — Конечно. Нет, во-первых, спектакль, во-вторых, он со смыслом это всегда делал, а осталась только картинка, что он такой смеётся и так далее, этого не… также как и драки в Думе, всё время говорят – в Думе были драки. Так вы изучите, из-за чего они возникли. Было острое обсуждение, ну, просто перешло определенные грани, и так далее. Но тема обсуждалась остров, первая драка, которая была тоже, так сказать, в эпоху ЛДПР, допустим, Стишковский. Ведь какой вопрос обсуждался в это время, кто выступал в это время? Президент Приднестровья. Какой вопрос по… А осталась только драка, а то, что зал кипел, и результат этого кипения был как раз вот эта драка, никто не помнит.

Т. РОДНЯНСКАЯ — В школе всегда учили – не доводи до драки. Можно всё решить мирным путём.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, понятно, острый вопрос. Приднестровье – до сих пор острый вопрос, а тогда тем более. Поэтому один кричал одно, другой говорит – что там он кричит, и так далее. Драки – это когда показатель, то, что есть борьба. Есть политическая борьба.

И. БАБЛОЯН — То есть вы считаете, что это допустимо?

А. МИТРОФАНОВ — Это недопустимо, но жизнь – это есть жизнь, понимаете? Нехорошо драться, сразу говорю, но жизнь есть жизнь, иногда страсти захлёстывают.

И. БАБЛОЯН — 67 % наших слушателей считают, что не должно быть эпатажных политиков.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И всего лишь 33 % наших радиослушателей, считают, что это допустимо.

А. МИТРОФАНОВ — Ну, просто что они понимают под словом «эпатажный», так сказать, они понимают…

И. БАБЛОЯН — Ну это как раз обычный народ.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Я полагаю, всё то, что сегодня обсуждаем мы, они понимают под словом «эпатажный».

А. МИТРОФАНОВ — Что соответствует количеству прорывных и непрорывных людей, всё.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Алексей, ещё такой интересный вопрос: насколько эпатаж может быть естественной манерой поведения или искусственной, наигранной манерой поведения. Приведу конкретный пример с Путиным. У него манера общаться, ну, как бы так помягче назвать, необычная. Когда он заявляет «мочить в сортире» или «вы приезжайте – мы вам обрезание сделаем».

И. БАБЛОЯН — Не очень милое.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Такой эпатаж допустим? Ведь это безусловно эпатаж.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, смотрите: у Путина есть органика определённая. И эта органика транслируется избирателям, то есть во всех его словечках, шутках, с подтекстом, иногда жестковатых, мужских, рассчитанных на аудиторию, вот, есть эта органика, то есть, есть ощущение того , что человек не шутит, что он такой.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Что он такой… И он таким всегда был и это не придумали консультанты

И. БАБЛОЯН — Имиджмейкеры.

А. МИТРОФАНОВ — Да, это не придумали… вот, это важнее в нём, чем вот те слова, которые… то есть, страна… ведь надо понимать, в каком контексте он сказал это «мочить в сортире». После очень крупного человека, которого я безмерно уважаю – Бориса Ельцина, но, тем не менее, человека, образ которого сложился весьма негативным в конце 90-х годов. Во-первых, он уже болел, и он был пожилой. Он не был спортивный, ну, он играл в теннис, но мы знали про его болезнь, там, и так далее. Прямо на вот этом противоходе возник человек спортивный, такой, сякой.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Здоровый, молодой, активный.

А. МИТРОФАНОВ — Имеющий… и может навести порядок, наконец-то. Ведь это было ожидание: ну кто-то должен в этой стране сказать – слышьте, вы, встаньте, кончайте войну, кончайте то-то. Это было ожидание, и он точно эти ожидания оттранслировал.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ну, действительно.

А. МИТРОФАНОВ — Да, это не очень привычно для политики.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Если просмотреть какую-то хронику, Путин действительно общался и вёл себя так всегда, и раньше, до того, как он был президентом.

А. МИТРОФАНОВ — Да. Да, да, да, да.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И даже и.о. исполняющим обязанности.

И. БАБЛОЯН — Ну, может быть, как раз, став Президентом, он должен был избавиться от каких-то…

А. МИТРОФАНОВ — Он вёл себя, может быть, осторожнее, там, и всё… Ну, как бы… в нём есть органика, это очень важно, очень транслируется, передаётся, когда человек, видно, его натаскивают, ему пытаются что-то сказать, это ему непривычно, это не его костюм, он нервничает.

И. БАБЛОЯН — Подождите, вы сказали – он был осторожней, то есть сейчас как раз-таки.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, он был естественно поосторожней… он действовал по ситуации. Конечно, в эпоху, когда он был директором ФСБ, начальником контроля управления, он, во-первых, реже выступал по телевизору, но был, конечно, может быть, поосторожнее, чем в нынешней позиции… но что естественно, почему. Он же стал руководителем. Любой человек, на работе проработав какое-то время, уже как бы матереет, чувствует себя уверенно.

И. БАБЛОЯН — Мне кажется, что как раз став руководителем, нужно как-то себя.

А. МИТРОФАНОВ — Хотя он и допускал прикольные всякие, я помню его известное выражение, когда он был директором ФСБ, выступал в эфире НТВ, когда он сказал про Бориса Абрамыча тогда, что Борис Абрамыч кто у нас? Исполнительный секретарь СНГ. Ну, пусть он что-нибудь исполнит, а то он всё исполняет не по той части.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А потом его цитировали.

А. МИТРОФАНОВ — Такие прикольные. У него и тогда были такие, как бы, так сказать. У него свой язык, такой жестковатый, всё. Ну, есть органика. Но я считаю, что, конечно же, многие политики в сфере публичной, да, вот эта раскованность у многих, там, и так далее, она пришла, конечно, в начале 90-х годов, потому что до этого у нас этого не было, и политика была очень завоскованная, зарегулированная.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И очень приличная, если можно так выразиться.

А. МИТРОФАНОВ — Но, понимаете, приличие внешнее. Она была скучная, пресная и в ней не было живой жизни. Во всём, что делали коммунисты, может правильно всё, правильно всё говорили, но там не было живой жизни.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А потом пришло ЛДПР — и пошла живая жизнь.

А. МИТРОФАНОВ — Пошла живая жизнь. Пошло, пошла наша попытка…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Пошли малиновые пиджачки, фартучки, драки…

А. МИТРОФАНОВ — Да, фартучки, драки, анекдоты…

И. БАБЛОЯН — Стаканы воды.

А. МИТРОФАНОВ — Анекдоты, анекдоты, анекдоты в эфире, рассказы про секс, и так далее. И народ почувствовал что-то живое, да? Что-то живое, живые люди, понимаешь, пришли. И тысячи людей потом кинулись и в бизнес, и в политику по этим следам, они тоже хотели как-то, какой-то свободы, это же тоже факты свободы.

И. БАБЛОЯН — Вы знаете каких-нибудь политиков, может быть, европейских или американских, которые могут сравниться с нашими?

А. МИТРОФАНОВ — Берлускони.

И. БАБЛОЯН — Ну.

А. МИТРОФАНОВ — Абсолютно, Берлускони. И более того, мы встречались с ним, и как бы на этапе более раннем.

И. БАБЛОЯН — Мне кажется, он чуть-чуть поспокойнее.

А. МИТРОФАНОВ — Да нет, ну что вы – поспокойней. Все его шутки собрать и стилистика, там, и всё.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И романы.

А. МИТРОФАНОВ — Очень похожие истории, Саркози поспокойнее, но тоже тяга к гламуру, он где-то нас обогнал, потому что модели мирового значения, он пошёл дальше, я думаю, что это тоже наш…

Т. РОДНЯНСКАЯ — С эротическими фотографиями модели.

А. МИТРОФАНОВ — Да, да,да. Это тоже наш размерчик, естественно, так сказать, тоже, но просто никто так глубоко не шёл, не женился на них и так далее. Я думаю, это следующий этап. Жёны-модели – это следующий этап.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вы согласны, что партия ЛДПР — партия, где сконцентрировано самое большое количество эпатажных людей-фриков.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, я не согласен. Как понять самое большое количество людей? Нет, дело в том, что она была как бы первоначальная её… Сейчас мы не будем сейчас в историю ЛДПР, иначе будет вечер ЛДПР, да? Но я хочу сказать, что в начале 90-х были применены новые технологии, и я гожусь, что я был один из тех, кто участвовал в этом очень активно. Были применены. Просто первоначально ЛДПР тоже развивалась: демонстрация, плакаты, транспорантики, больше ничего и не было. Потом это началось всё. Появилась там молодая команда с новыми, где соединился где-то шоу-бизнес с технологией публичной политики.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вот, кстати, тоже эпатажный ход – пригласить в ЛДПР Машу Малиновскую, которая, к сожалению, так и не дошла до нашего сегодня эфира.

А. МИТРОФАНОВ — Может, ещё приедет. Я всё надеюсь, да.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Может быть и приедет, да. Я повторяю это для наших радиослушателей, которые только что, возможно, присоединились: мы говорим сейчас с Алексеем Митрофановым об эпатаже в политике и шоу-бизнесе, должна была присутствовать ещё Маша Малиновская, но пока ещё не доехала. Итак, вот тоже был эпатажный ход для ЛДПР – пригласить Машу Малиновскую. Насколько я знаю, ещё и Билана приглашали, да?

А. МИТРОФАНОВ — Да, Билан баллотировался и был кандидатом в депутаты, мог бы пройти, если б такое решение было принято. Но там другой человек зашёл по списку. Двое, фактически прошли двое — Маша и Билан. Мог зайти, но осталась Маша. Кстати, надо было, конечно, Билана оставить, но это дело прошлого. Что касается Маши – тоже никто не понял, зачем это было сделано, а сделано было затем. Сейчас уже можно это открыто сказать.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Чтобы всех просветить, что Маша не просто так сидела.

А. МИТРОФАНОВ — Законодательное собрание в области Белогородской, ну, скажем так, мягко, учитывая, что мы в эфире, контролируется полностью губернатором этой области, да? Полностью контролируется, одним из долгожителей-губернаторов, вот, Евгением Савченко. Ни один депутат там слова своего самостоятельного не имеет, да? Никто никогда не выступит с критикой, и всё. Значит, нужно было привести человека из Москвы, независимого, которому никакого дела нет до губернатора, которого, с другой стороны, нельзя запугать, потому что женщину пугать – это неправильно, да? Был бы там мужик, ему бы объяснили – мужик, ты приехал сюда на нашу территорию. Ты москвич – отдыхай, так сказать. Ещё раз что-нибудь скажешь – машина у тебя сгорит. Понял, мужик? Так бы поговорили. Там просто, по-деревенски всё делается. Поговорили бы просто. Но…

Т. РОДНЯНСКАЯ — С женщиной так не делается.

И. БАБЛОЯН — Женщину можно за волосы.

А. МИТРОФАНОВ — С женщиной так не поговоришь, тем более женщина известная. Важно было, что Маша известный человек. Связываться с известным человеком, побить его, чего-нибудь там исполнить.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Был бы резонанс.

А. МИТРОФАНОВ — Был бы резонанс, неправильно, не пойдут на это. Поэтому Маша была единственным депутатом, белогородским депутатом областным, которая имела возможность критиковать действующую власть, поэтому весь компромат на действующую власть несли ей. Все данные, которые мы там собирали, несли ей. И она была реальной проблемой действующей администрации. Ещё одна проблема действующей администрации, что она была человек с доступом к московским средствам информации, которая могла дискредитировать, я прямо скажу, действующую власть в московских средствах информации. То есть она, в отличие от всех других, замечательных, с хорошей биографией, депутатов белогородских, пусть они не обижаются на меня, она фактически имела возможности вести себя независимо, а они критиковать действующего губернатора не могли, и сейчас нет, этого не делают. Поэтому было запущен другой маховик – что Маша плохая, такая, недостойная.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Что она скандальная.

А. МИТРОФАНОВ — Скандальная, эпатажная, и так далее. Но не нравилось одно – что это человек неконтролируемый, и что сделать с ним ничего нельзя, и закрыть ей рот нельзя, и закрыть ей доступ к средствам информации нельзя, да? И это уже было для нас достаточно… Это опыт, который вполне можно было бы тиражировать по другим областям, где с губернаторами, администрацией, договариваться невозможно.

И. БАБЛОЯН — Вот, я только хотела сказать, почему так не делается

Т. РОДНЯНСКАЯ — Так ,может быть, Машу в каждую…

И. БАБЛОЯН — Да не обязательно Машу. Мне кажется, можно много найти таких Маш.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, ну у нас тоже были там всякие такие аналоги, просто менее заметные, как Маша. Маша более известная, чем они.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Может, тоже пойдём в какую-нибудь область губернатором?

А. МИТРОФАНОВ — Пойдите в депутаты, сейчас вон выборы происходят, поезжайте депутатом небольшой этой самой. Кстати, я вам так скажу, что, естественно, если удастся пройти, то к вам будут относиться, поскольку вы с уважаемой радиостанции московской с огромным уважением.

Т. РОДНЯНСКАЯ — С нашей радиостанцией нас никуда не возьмут.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, почему. Ну, возьмут в какой-нибудь список, в хорошей партии, пойдёте по партийному списку.

И. БАБЛОЯН — В ЛДПР нас возьмут?

А. МИТРОФАНОВ — Этот вопрос, знаете кому.

И. БАБЛОЯН — Владимиру Вольфовичу зададим, хорошо, когда он придёт.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Я предлагаю сделать небольшой перерыв и послушать комментарий, это будет комментарий Артура Гаспаряна, музыкального обозревателя, так постепенно перейдём от политики к шоу-бизнесу, потому что, согласитесь, поведение политиков иногда напоминает шоу-бизнес, может быть, даже сцену. И он нам расскажет, может ли поп-музыка существовать без эпатажа.

А. ГАСПАРЯН — На мой взгляд, не то, что музыка, а, вообще, ничто в принципе не может существовать без эпатажа, поскольку эпатаж является своего рода, ну, одним из двигателей вообще прогресса в духовной творческой, культурной жизни. Если абстрагироваться от конкретных имен. Я бы сейчас не хотел, действительно, на чём-то одном зацикливаться, будь то Lady Gaga, там, или например группа Тату, или Борис Моисеев, или Beatles, или Маша на бревне, или Алла Пугачёва, которая в 80-ые годы была верхом эпатажа, если сравнивать то, что она делала с тогдашними устоявшимися нормами советской эстрады, но эпатаж как двигатель именно культурного прогресса, обязательное подтверждение. Допустим, рок-н-ролл вообще как жанр, как музыка возникло как явление эпатажа, эпатажа по отношению к тем опять же устоявшимся трендам и нормам, так скажем, музыкальной культуры, консервативным того времени, и это стало мощным толчком развития всей музыкальной культуры второй половины XX века и начала XXI века. Поэтому эпатаж – это необходимый инструмент. Прогресс – да, но другое дело, что эпатажа может быть не просто гротеском, а как средством проявления какой-то определённой идеи либо формы, либо содержания в творчестве. Он может быть просто инструментом привлечения к себе определённого внимания, и нести достаточно такие утилитарные, выполнять утилитарные задачи в творчестве того или иного исполнителя, но здесь опять же всё зависит, на мой взгляд, исключительно уже от чувства меры и от чувства вкуса того или иного исполнителя. То есть эпатаж имеет как бы две составляющие – это составляющую глобальную и составляющую частную.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вот, Артур сейчас нам сказал, что культура не может существовать без эпатажа, что эпатаж – это двигатель культуры. Неужели, действительно, культура не будет развиваться без эпатажа и какое-нибудь молодое дарование, если оно не будет эпатировать публику, но будет иметь талант, оно не будет продвигаться, оно не будет никому интересно, ну неужели?

А. МИТРОФАНОВ — Абсолютно правильно он сказал, потому что, опять же, кто-то называется это эпатажем, а я называю новая истина, новый подход, новая реальность, она должна как-то возникать, и, конечно, сначала она будет возмущать, потом уживаться так, как мы говорили вначале. Вот и всё.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Тоже самое, что было с Аллой Борисовной?

А. МИТРОФАНОВ — Ну, человек должен что-то привнести. Ну, да. Надо же что-то привнести, надо рассказать новую историю людям.

И. БАБЛОЯН — Хорошо, но ничего нового толком никто не приносит, я и не знаю, возьму вот, например…

А. МИТРОФАНОВ — Почему не приносит? Приносит.

И. БАБЛОЯН — Давайте, сейчас если мы говорим о шоу-бизнесе, есть такая певица – Lady Gaga. Я не знаю, видели ли вы её.

А. МИТРОФАНОВ — Супер.

И. БАБЛОЯН — Супер.

А.МИТРОФАНОВ — Знаю её, даже знаком с ней.

И. БАБЛОЯН — Согласитесь, что это далеко не ново, можно посмотреть на нашу Агузарову, в принципе.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, смотрите. Там, конечно, если брать Lady Gaga…

И. БАБЛОЯН — Только компьютерная графика новая.

А. МИТРОФАНОВ — Там есть компиляция, там что-то взято из Мадонны, безусловно, ранней, что-то взято оттуда, что-то взято из Тату, кстати, менеджмент, который сейчас с Lady Gaga, там, Нил, там и прочие ребята, да, прошли школу Тату. Они работали из «Интерскопа», в «Интерскопе» в компании с Тату. Конечно, работа с девушками, 3 года там они работали, перевернуло им мозги, потому что они с ними поездили по миру, молодые ребята, так сказать, они напитались всякой информацией и так далее. Конечно, чувствуется этот mix, там они всё накидали в этот винегрет, да, всё, что они как бы это самое.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Но больше Жанны Агузаровой там, согласитесь?

А. МИТРОФАНОВ — Но это прикольно, но что-то цепляет в ней, они ещё несколько лет назад показывали, но не то, что сейчас она поёт, а там что, вот какое-то иностранное. Вот, ещё пытались они каких-то чёрных рэперов, а, вот, они не пошли, да, странная история, да? Как-то я их не вижу, всё, они как-то утонули. А на них они ставили дико, что это будет второй Black eyed peace, и так далее. Второго Black eyed peace-а не получилось, а это цепануло чем-то, вот, потом, мне кажется, что в ней есть какая-то цеплялка, что-то новое в ней есть, безусловно, она как-то притягивает и мне кажется, что здорово там, так сказать, сделано.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вы согласны, что Lady Gaga сейчас эпатажная персона №1 в мире? Она сейчас завоёвывает все взгляды на себя. Что ни трек она выпускает, то на первых местах. Что ни видео.

А. МИТРОФАНОВ — Да, да, да, да.

И. БАБЛОЯН — Первый час нового клипа – полтора миллиона просмотров.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Миллионы просмотров.

А. МИТРОФАНОВ — Миллиард просмотров за всё время у неё, да, да.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Значит, это действительно персона, на которую стоит обратить внимание?

А. МИТРОФАНОВ — Нет, стоит обратить внимание, да. Это результат сложного поиска, просчётов всяких разных и прочее. То есть, ну просчётов – в смысле, они просчитывали всякие ситуации. Так что я считаю, что это очень интересно, новая реальность, попытка сделать что-то новое, что нам не хватает в шоу бизнесе, в науке этого не хватает. Мы всё-таки делаем подделки всё время. Мы всё время делаем копии, хотя у нас есть возможность.

И. БАБЛОЯН — Так это тоже своеобразная копия получается, я не могу понять, что туда нового они…

А. МИТРОФАНОВ — Нет, это всё-таки винегрет, да, это не чистая копия, да, это понабросали разного, да, и вот эта вся эта самая… вся эта многосексуальность, прямо так скажем, скрыта, и то, и сё. Всё как бы… я бы сказал так: это Мадонна, но уже в эстетике нового времени.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А Жанну Агузарову вы в ней узнаёте?

А. МИТРОФАНОВ — Ну, в меньшей степени всё-таки. В меньшей степен я узнаю Агузарову, потому что там вот эти все крики про Алехандро там, и так далее, так сказать.

И. БАБЛОЯН — Это скорее «Ace of bace».

А. МИТРОФАНОВ — Ну, по музыке – да, но по клипу это другое.

И. БАБЛОЯН — Скорее Мадонна.

А. МИТРОФАНОВ — Да, да, Мадонна и жёстче Мадонны, потому что времена уже наступили, так сказать, более…

И. БАБЛОЯН — Современная Мадонна, и была бы она на 30 лет моложе.

А. МИТРОФАНОВ — Более откровенно.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Господа, если есть те, кто не понимают, о ком мы говорим, а мы, я напоминаю, говорим о Lady Gaga в данный момент, советую посмотреть, заглянуть в youtube и посмотреть, послушать, что же она поёт и как всё это выглядит. Это действительно очень эпатажная персона.

И. БАБЛОЯН — Придёте в восторг.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Я предлагаю предоставить слово Тимати, который скажет нам как раз об эпатажных персонах, в том числе той персоне, о которой мы сейчас говорили – Lady Gaga.

ТИМАТИ — Шнур пьёт, ругается матом, выбрасывает награды в толпу, эпатирует публику, но при этом мало кто знает, что, например, у него два высших образования, то есть, я считаю, что он просто очень удачно в это играет. Я не могу сказать, что Lady Gaga – это эталон нынешней красоты. Я в принципе считаю, что она вообще страшная.

И. БАБЛОЯН — Эпатажная.

ТИМАТИ — Но в этом году она продала рекордное количество записей и побила все рекорды чартов, билбордов. И её внешность совершенно не помешала её хорошей музыке, правильному production-у, её эпатажу. Её талант, если глубже капнуть в историю этой девочки, она очень долго занималась go-страйтингом. Go-страйтинг – это как… как бы перевести на русский-то. Go-страйтинг – это когда ты автор, который остаёшься за кадром, то есть писатель-привидение. До того, как она стала Lady Gaga, она писала треки для Бритни Спирс, для Мадонны и для Кристины Агилеры. Да, у неё очень много мировых хитов, и она была go-страйтером, писала песни и тексты, а потом, в общем-то, сама стала суперпопулярной. На самом деле, изначально Жанне Агузаровой надо было собрать весь материал и подать в суд на Lady Gaga за то, что та украла её имидж.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вот, сейчас как раз Тимати нам напомнил о том, что Lady Gaga была серым кардиналом.

И. БАБЛОЯН — А, кстати, Тимати, на ваш взгляд, эпатажный?

А. МИТРОФАНОВ — Сейчас… ну когда-то может начинал как эпатажный. Сейчас – это тот случай, когда он уже та истина, которая уживается с нами вполне спокойно, то есть он часть пейзажа, и никто уже не удивляется.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вжился в свой образ.

А. МИТРОФАНОВ — И все сжились с его образом, то есть это человек, которого приглашают на самые модные концерты и на самые официальные уже, полуофициальные, я бы сказал, ну, на фестивали, которые транслируют по гос.каналам. То есть фактически это уже часть пейзажа, так что он молодец.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Принимают. Вот он ещё упоминал о Сергее Шнурове, о Шнуре, который, естественно, тоже эпатажная личность безусловно. Ругается матом прямо в эфире, причём демонстративно, пьёт, курит, дебоширит, бросается в толпу, и так далее. Вот такое поведение, ну, у него буквально с самого начала карьеры, и, так я понимаю, бросать он не собирается. Согласны ли вы, что иногда бывают такие моменты, когда думаешь – может быть, уже всё, хватит, или придумай что-нибудь новенькое?

А. МИТРОФАНОВ — Нет, ну это, конечно, надо развиваться. Здесь я согласен, что нельзя десять лет делать одно и то же. Пятнадцать лет делать одно и то же.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Но с другой стороны…

А. МИТРОФАНОВ — Но я не про Шнура говорю сейчас, а Шнур развивается: смотрите, он ведёт патриотические передачи где-то там по телевизору, я видел.

И. БАБЛОЯН — Пишет колонку в «Большом городе».

А. МИТРОФАНОВ — Да, да. Пишет колонку, то есть потихоньку… все трансформируются, понимаете? Хулиганство кончается.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Вряд ли это его – надеть блестящие лосины.

А. МИТРОФАНОВ — Нет, это он не будет делать, но помяните меня, однажды примет участие в концерте на день милиции 10 ноября.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И не скажет ни слова матерного?

А. МИТРОФАНОВ — Вот, не скажет. Я помню очень хорошо, как покойный Юра Хой из группы «Сектор газа», Юрий Михайлович Клинских, знакомый наш, мы помогали его карьере, и так далее, да? Выступал он на одном партийном вечере, причём в Олимпийском, да? Где ему была вручена партийная грамота. Это тоже было в 90-е. Он был в белой рубашке, пел песню про Афганистан… вот это – уходим… какая-то такая, я не очень помню, потому что мы-то помним его по другим песням. И ласково в этот вечер упаковал грамоту в сумку, и не пил в этот день, и сказал – грамота первая. Приводов в милицию было штук 15, а вот грамота первая в жизни. Ласково он её положил в папочку, и на полном серьёзе. Народ даже смеялся вокруг. Ну, из его музыкантов. Но для него это было важно: он получил первое какое-то признание, так сказать, государства, можно сказать, в его понимании, своих заслуг. И вдруг он стал другим человеком: он надел белую рубашку, и никаких этих там…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Гладко причесался.

А. МИТРОФАНОВ — Гладко причесался. Да, то есть он был… и все отмечали, там, вот, ребята – не пьёт, думает, как всё пройдёт, и так далее. Так что люди меняются – это хорошо, да? Нельзя быть всё время ребёнком, да? Нельзя быть всё время, там, хулиганом, всё со временем проходит.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А бывают обратные ситуации, когда человек становится заложником своего образа, когда уже он, может быть, и не хочет эпатировать публику, он, может быть, и не знает, как…

А. МИТРОФАНОВ — Бывает.

Т. РОДНЯНСКАЯ — А знаете какие-либо конкретные примеры?

А. МИТРОФАНОВ — Ну, их много таких примеров, когда человек действительно становится заложником, да? И примеров в искусстве, таких… И политических тоже, да? То есть когда…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Искусство, безусловно, наверное, Андрей Бартенев, мне кажется, считается фриком №1 в Российской Федерации.

И. БАБЛОЯН — Может быть, не только.в Российской Федерации.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И не только, да, Российской Федерации. Все перформансы, которые он исполняет, тот вид, в котором он появляется на публике, да, он себе на голову лампочки какие-то светящиеся…

А. МИТРОФАНОВ — Мне кажется, что Моисеев устал от… тоже этого образа, да. То есть, вот например, такое у меня ощущение, что всё это поднадоело ему.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Может быть, хочет уже успокоиться?

А. МИТРОФАНОВ — Нет, не успокоится. Но эта роль, которая много лет игралась, такого эдакого… понятно, да? Тоже хочет, там, трансформировать. Ну… нормальный художник – он всегда чего-то ищет новое. Не ищет – всё, он не художник, он уже… надо идти в домохозяйки. Если это девушка. А мужчин чем-нибудь другим заняться, да.

И. БАБЛОЯН — А как вы считаете, вообще, нужно в шоу-бизнесе… они могут просто идти напролом до самого конца, или есть какая-то там допустимая грань эпатажа, где уже…

А. МИТРОФАНОВ — Нет, смотрите. Что такое шоу-бизнес, и, вообще, скажем, искусство, в моём понимании. Это ситуация, при которой каждый человек рассказывает свою историю. Это, вот, как мы сидим за столом и в студии сейчас. И говорю – а, кстати, вот такая история есть. И я рассказываю своим языком свою историю, а вы – свою. Вот, Lady Gaga рассказывает свою историю, значит, Шнур рассказывает свою.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Или ту, которую попросил продюсер рассказать.

А. МИТРОФАНОВ — Да, ту, которую… неважно, да. Но мы все слушаем друг от друга истории, в этом искусство. Граней здесь нет, да? Граней здесь нет. Но считаю, что всё должно быть естественно, и вот эта естественность, она передаётся, что человек рассказывает историю, которая, ну, реально прикольная, и мы чувствуем историю, которую человек выжимает из себя, всё. Он просто рассказывает, потому что, ну, надо рассказывать, потому что от него этого ждут. Он, его заставляют как бедную больную лошадь бьют, там, что, давай ещё.

Т. РОДНЯНСКАЯ — То есть даже ни моральных, ни этических границ нет?

И. БАБЛОЯН — Без тормозов.

А. МИТРОФАНОВ — Я думаю, граней нет.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Выйдет на Тверскую — начнёт пить кровь младенцев, это будет эпатаж…

А. МИТРОФАНОВ — Нет, ну, есть ограничения, связанные с уголовным кодексом, давайте, это как бы святое. Я считаю, что, понимаете, в современном городе, в мегаполисе происходит распад старой морали. И это естественный процесс, и возникает только два ограничения, вот, которые всегда присутствуют. Первое ограничение – это рамки закона, да? Особенно уголовного закона. Второе ограничение – не доставлять проблем окружающим, потому что тогда нельзя жить в большом городе, где миллионы людей, да? Всё остальное – тебе разрешается, то есть в рамках сельской этики, когда люди жили в сёлах, они не могли многое делать, потому что они вместе вели хозяйство, и у них было гораздо больше ограничений. Почему нельзя было бегать за женой другого? Ну, а как это возможно, это же муж и жена были производственной бригадой, у них было 10 детей, они вместе работали. Если я буду бегать за чужой женой, разрушится вся схема хозяйственная. А в городе, если я пошёл за чужой женой, которая по соседней квартире живёт – какая разница, что изменилось? Ничего.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Границ гораздо меньше, но всё-таки есть.

А. МИТРОФАНОВ — Понимаете, поэтому границы рухнули, границы рухнули. Но есть одни ограничения – не мешай другим, не создавай проблем. Если ты своим поведением создаёшь проблемы кому-то – да, это может быть причиной, это неправильно. И, конечно, уголовный кодекс, никаких там пить кровь и так далее, но если человек хочет ходить в городе, где жарко, в штанах, в плавках, там, и так далее, мы не можем ему… в шортах, вернее, там, мы не можем ему запретить, это глупо ему запрещать, ему удобно, он нам не мешает, он идёт и всё себе, какая разница? Если кто-то в купальнике хочет идти.

И. БАБЛОЯН — В общем, все наши слушатели поняли: если вы не будете мешать и нарушать уголовный кодекс – делайте, что хотите.

А. МИТРОФАНОВ — Делайте, что хотите. Это моя позиция абсолютно.

И. БАБЛОЯН — Ходите на голове, хоть в трусах, ради Бога.

А. МИТРОФАНОВ — Ходите на голове, ваша ориентация, ваш род занятий, если он не криминальный. Никого вообще не волнует, в этом суть города, и, понимаете, ведь город большой у нас забрал всё. Многое очень забрал, доступ к живой природе, к живым организмам, мы не можем обнять лошадь, да? Так сказать, собачку как бы… ну, так сказать, в условиях поля погонять, да, и так далее. Но он нам много очень дал, он дал свободу внутреннюю, вот эту свободу, это странно, миллионы людей в каменных мешках, но у них больше свободы. Их никто не ограничивает. Хочешь работай, не работать. А в деревне попробуй не работать. Бездельников там нет, там производственная бригада была. Почему важно было девушку-девственницу брать, потому что с ней потом строится целая схема производственной жизни на 20-30 лет вперёд, и если начало отношений происходит минусовое, потому это… ну, представляете, как тяжело. 10 детей же надо вырастить, а меньше нельзя, потому что они все помощники в хозяйстве, да? То есть вот эта вот схема – она сейчас разрушилась, поэтому пофигу. Пофигу, кто как ведёт себя, как одет Шнур, что делает Lady Gaga, и так далее. Не мешайте мне и не нарушайте закон.

И. БАБЛОЯН — Слушайте Алексея Митрофанова.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Итак, мы говорим сегодня об эпатаже, продолжаем наш разговор. Эпатаж может использоваться в том числе и в рекламных компаниях.

А. МИТРОФАНОВ — Конечно.

Т. РОДНЯНСКАЯ — И вообще-то обычный потребитель сейчас, наверное, подустал от такого огромного количества рекламы, и уже наверное не так впечатляется традиционной рекламой. И очень много появилось рекламы эпатажной. И голые тела, и животные, и люди, и всё, что нас… всё, что может только быть и не может быть. Естественно, наверное, большая часть такой эпатажной рекламы не проходит на наше телевидение, на радиоэфиры, но иногда в Интернете где-то можно увидеть рекламные компании некоторых фирм, очень эпатажные, ну уж очень эпатажные, поэтому сейчас вопрос, который следующий мы хотим задать Алексею Митрофанову, точно так же хотим задать и вам, дорогие радиослушатели, это будет наше второе голосование: на ваш взгляд, должна ли реклама быть эпатажной, чтобы быть эффективной? Если вы считаете, что да, традиционная реклама уже не действует. Эпатаж эффективнее. Ваш номер — 6600664. Если вы считаете, что нет, реклама должна быть в рамках морали, ваш номер — 6600665.

И. БАБЛОЯН — Должна ли реклама быть эпатажной, чтобы быть эффективной? Если вы считаете, что должна, то набирайте номер 6600664. Если считаете, что не должна, то набирайте номер 6600665. Голосование уже идёт.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Итак, Алексей, на ваш взгляд – должна ли быть реклама…

А. МИТРОФАНОВ — Не обязательно. Здесь я не считаю. Реклама должна быть ориентирована на, ну, на потребителя, грубо говоря, и здесь выбор колоссальный. Если потребители эти курсанты военные, там, то им одно надо предлагать. Если самый широкий круг покупателей, то другое. Ну, то есть, здесь есть всё. Здесь не обязателен эпатаж.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ну, на ваш взгляд, есть больший эффект от эпатажной рекламы?

А. МИТРОФАНОВ — Не всегда, а, может быть, реклама для старшего поколения. Здесь надо наоборот, всё в спокойных тонах, всё выдержать.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Рекламу для старшего поколения не делают эпатажной. Скорее, делают эпатажной ту рекламу, которая для молодёжи…

А. МИТРОФАНОВ — Да. Ну, может быть, для молодёжи, и то не перегибать. Здесь нету правил. Вот здесь нету правил. Здесь должно быть чувство меры у каждого, но эпатажная реклама тоже может быть. Если вдруг получается, да? Если вы чувствуете, вот, для того чтобы это продвинуть, чтоб обратить внимание, может быть, и такую рекламу можно сделать. Здесь не обязательно.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Всемирно известная компания «Кельвин Кляйн» делала очень эпатажную рекламу, которая, по-моему, никуда не прошла, там были чуть ли не оргии. Там и, кстати, Наташа Водянова, если я не ошибаюсь, участвовала, и многие другие модели, и, кстати, несколько дизайнеров тоже принимали такую же схему, когда они секс употребляли… и мальчики, и девочки, одни мальчики и одни девочки, и, конечно, такая реклама не проходила, но на ваш взгляд – это эффективно?

А. МИТРОФАНОВ — Ну, каждый выбирает свой путь. Естественно, они находятся в той зоне, когда они должны чем-то поразить. Ну, скажем, вот это… в сегменте лакшери, как модно сейчас говорить, да? То есть, конечно, они должны чем-то поражать. Ну, вот, они считают, что они этим поразят. А другие, наоборот, через скромность. Я видел замечательную совершенно рекламу Луи Витона, Горбачёва, допустим.

И. БАБЛОЯН — Очень красиво.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Да, Михаил Сергеевич участвовал в фотосессии, за что его очень ругали.

А. МИТРОФАНОВ — Ну, вот, не там, где он ехал на машине, а там, где лежат очки, кофе, и написано – Горбачёв предпочитает что-то такое, да, но Витон… самого Горбачёва нет, это фишка, это сделано с таким тактом и с таким уважением к Горбачёву, что непонятно: это реклама чего? Луи Витона или Горбачёва, да? Вот тут вот, вот это класс, в таком можно и сняться, ну, вернее, не сняться, а как бы заявиться, вот. Это гениально, есть гениальные ходы. Кстати, как и реклама, связанная с Пиццей Хат. Известная по миру была реклама, где тоже Горбачёв участвовал, очень здорово сделана она. Была тоже с тактом, со всеми делами, так что необязательно.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Итак, результаты нашего голосования: 44 % наших радиослушателей считают, что традиционная реклама уже не действует, и эпатажная реклама – она гораздо эффективнее, и 56 % наших радиослушателей считает, что нет, реклама должна быть в рамках морали.

И. БАБЛОЯН — Маленький разрыв всё-таки очень. Почти половина на половину.

А. МИТРОФАНОВ — 12 процентов. Не маленький. Как разрыв между кандидатами в демократических странах.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Мы заговорили сейчас об одежде, и поэтому я предлагаю перейти…

А. МИТРОФАНОВ — К трусам.

И. БАБЛОЯН — К трусам.

А. МИТРОФАНОВ — Наконец. Дело к часу идёт ночи, да, да.

Т. РОДНЯНСКАЯ — К третьему комментарию, это будет Александр Рогов, стилист, он нам расскажет об эпатаже в мире моды, о самых эпатажных дизайнерах.

А. МИТРОФАНОВ — А где Зверев Сергей…

А. РОГОВ — В мире моды назвать достаточно большое количество можно, это и, к сожалению ушедший от нас Александр Маккуин, пожалуй, самый известный, самый яркий из всех дизайнеров, и Вивьен Вест, и новички, такие как Гаррет Пью, и опять-таки уйду к тем дизайнерам, Виктор Рольф, которые начинали свою карьеру именно как дизайнеры эпатажные, дизайнеры аля от кутюр, и тот же самый Джон Гальяна, и я всё-таки думаю, что, для того чтобы считаться дизайнером эпатажным, имеющим право на то, чтобы моду транслировать каким-то особенным образом, в виде каких-то неожиданных элементов, каких-то бумажных мешков на голове или странных картинок, решений, нарядов, нужно всё-таки это право доказать и отстоять, и довольно сложно сделать, и вот эту грань между эпатажем глупым и эпатажем абсолютно обоснованным и внутренне, нужно всё-таки доказывать, но я думаю, что большинство людей, которые за модой следят, моду видят и всё чувствуют, потому что это всё внутренние переживания человека, это всё внутренний мир, и тот же самый Александр Маккуин, и те имена, которые я сейчас уже назвал, они так видят это честно, это не обман. Когда молодые дизайнеры начинают придумывать, что гораздо проще привлечь к себе внимание какими-то странными вещами и странными конструкциями, это вовсе не означает, что это правильный путь. Нужно всё-таки делать то, что ты чувствуешь, не пытаясь обмануть своего потенциального потребителя. И привлечь к себе внимание можно не только эпатажем, на самом деле, а просто качественной одеждой. Надеюсь, что молодые дизайнеры это рано или поздно всё поймут, и начнут работать правильно, выдавая продукт, который отражает их внутреннее состояние, если они хотят быть названы модными дизайнерами. Я придерживаюсь той позиции, что каждый человек имеет право выбирать то, каким образом он выглядит, то, что он читает, то, что он любит и то, что он хочет сказать окружающим себя людям, и никто из нас не имеет право кому-то что-то запрещать, но грань между фриком, эпатажным человеком и городским сумасшедшим слишком тонка, поэтому, наверное, фрики и ярко выглядящие люди, каким-то образом провоцирующие – это одно, а городские сумасшедшие, которые просто, ну, не знаю, может быть, я буду сейчас не прав, назвав некоторые имена, той же самой Жанны Агузаровой, которую, пожалуй, какое-то время назад всё-таки ещё можно было назвать эпатажной, то сейчас, простите, выглядит как городская сумасшедшая, которая не преследует уже какой-то конкретной линии, а просто творит, что хочет, что придумает, с собой. Мне это не очень импонирует.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Сейчас Александр нам рассказал, что есть всё-таки грань между эпатажем и тем, как одеваются люди, которые считают себя модными. Наверняка ведь замечали на улицах – идёт девочка, мальчик, неважно, кто, весь одетый-разодетый и непонятно, то ли это действительно модный человек и такая сейчас мода. Ну, кто знает, ведь эти веяния проходят-приходят очень быстро, то ли это городской сумасшедший. Бывало ведь наверняка такое.

А. МИТРОФАНОВ — Сейчас городских сумасшедших. Я не считаю, что…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Всё в норме?

А. МИТРОФАНОВ — Всё в норме, не мешайте другим.

И. БАБЛОЯН — Что будет дальше, уже страшно представить.

А. МИТРОФАНОВ — А что будет дальше?

Т. РОДНЯНСКАЯ — Как в Токио, токийская молодёжь.

А. МИТРОФАНОВ — Ну, да. Они же там ещё, там столько движений…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Они там и готы, и Лолиты, и красавицы, и красные шапочки, и кого только нет.

А. МИТРОФАНОВ — Да, там много чего было и всё… ну, у нас всё-таки страна северная и немножко азиатская, поэтому у нас всё с торможением происходит, конечно, не как в Японии в этом смысле.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Даже в Европе нет таких, как в Европе. Даже в Америке нет таких, как в Европе.

А. МИТРОФАНОВ — А потому что у них эстетика…

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ой, как в Японии.

А. МИТРОФАНОВ — Понимаете, это легло на японскую философию и эстетику, да. Это люди, для которых изображение и изобразительный ряд имеет огромное значение. Вот, рисунок для японца, почему они там… аниме, там вот это всё. Картинка вот эта вот, она имеет значение. И все там они раскрашены под всякие вот эти персонажи. Это классно для них, понимаете? Внешняя эстетика для японца имеет огромное значение. Для нас – меньшее. Понятное дело, что нам эстетика? Посмотришь, там, на любой наш промышленный дизайн, на станок, который был там сделан в советское время, ну… надёжный, склёпанный… или танк наш, да? Надежный, склёпанный, а эстетики нету… А японец любит вот эту эстетику.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Они находят эту эстетику, и даже японская молодёжь, одетая в пиратов Карибского моря, не считает себя эпатажной. Но кто знает, что будет дальше.

И. БАБЛОЯН — А у меня… у нас есть ещё пару секунд. У меня есть последний вопрос, просто он мне безумно понравился, слушатель нам прислал – почему вы всегда такой весёлый?

А. МИТРОФАНОВ — Я? А чего мне грустить-то? Всё нормально.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Итак, мы сегодня говорили об эпатаже в шоу-бизнесе и политике с Алексеем Митрофановым.

А. МИТРОФАНОВ — Всё ровно. Гренки не подгорели, как в том анекдоте.

И. БАБЛОЯН — Вот, полностью ответили на ваш вопрос.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Спасибо, это был Алексей Митрофанов, меня зовут Таня Роднянская.

И. БАБЛОЯН — Ира Баблоян, доброй ночи.

Т. РОДНЯНСКАЯ — Ира Баблоян была, программа «Zoom». Слушайте нас ровно через неделю. Спасибо, что вы пришли, Алексей. До свидания.

А. МИТРОФАНОВ — Счастливо, спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире