'Вопросы к интервью
20 мая 2010
Z Zoom Все выпуски

Кто такой байер? Кто выбирает то, что мы покупаем в магазинах


Время выхода в эфир: 20 мая 2010, 00:07



Т.РОДНЯНСКАЯ: Добрый вечер, в эфире радиостанции «Эхо Москвы» программа «Zoom». Меня зовут Таня Роднянская. И со мной моя коллега — Ира Баблоян.

И.БАБЛОЯН: Доброй ночи.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Сегодня мы будем разбираться в нашей программе, кто такой байер, кто выбирает то, что мы покупаем в магазинах. А поможет нам разобраться в этом наша гостья — Алла Вербер, вице-президент компании «Меркьюри», фэшн-директор торгового дома ЦУМ. Добрый вечер, Алла Константинова.

А.ВЕРБЕР: Добрый вечер.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Очень рада, что вы пришли. Сложно до вас добраться. Вы очень часто в разъездах, мало бываете в Москве. Наконец получилось. Спасибо. Я вновь напоминаю, что у нас идет помимо радиотрансляции веб-трансляция. Вы можете нас не только слушать, но и смотреть. Смотреть вы нас можете в прямом эфире на сайте RuTube и на сайте «Эхо Москвы» — echo.msk.ru. Можете также присылать ваши вопросы, комментарии, сообщения на номер +7 985 970 4545. В течение этого часа мы ждем ваших вопросов.

И.БАБЛОЯН: А также мы следим, естественно, за чатом.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Я думаю, что логичнее, наверное, будет в самом начале нашей передачи все-таки узнать, кто такой байер, чем он занимается, обо всех трудностях этой прекрасной профессии. Алла Константиновна.

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, уже 20 лет я всегда отвечаю на этот вопрос — кто такой байер. И все 20 лет возникает такой вопрос. Вы знаете, байер — это человек, который покупает вещи для магазинов. Неважно, какой это товар. Это могут быть будильники, обувь или канцтовары, или платья, вещи. Это человек, у которого задача — заполнить магазин.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Закупщик, по-русски говоря, да?

А.ВЕРБЕР: Да, это закупщик. Дело в том, что у нас в России не было такой профессии — байер. У нас были товароведы, люди, которые заказывали товар. Поэтому это новая такая профессия. Она новая для нас, для России.

И.БАБЛОЯН: А как давно она существует?

А.ВЕРБЕР: Она существует где-то последние 16-17 лет. Это такое английское, американское слово, его тяжело перевести. Потому «байер» звучит гламурно, а «закупщик» — непонятно.

И.БАБЛОЯН: По-советски.

А.ВЕРБЕР: Да. Поэтому — чем занимается байер? Я вам хочу сказать, что от байера зависит благополучие всей компании, на которую он работает. Байер должен обладать многими качествами. Одно из них, самое главное — он должен понимать тенденцию и знать, что он покупает и для кого. Он должен обладать, естественно, вкусом. Он должен обладать качествами финансовыми, потому что без этого он не может сделать бюджеты. Он должен много-много. Об этом можно говорить, я могу перечислять. Как вообще эта профессия родилась? Например, торговый дом ЦУМ, я выбираю байера. Девочки или мальчики, у нас не было такой профессии — у нас не было фэшн-колледжей.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Да и до сих пор-то туго с модным образованием у нас.

А.ВЕРБЕР: Ну почему? Очень много молодежи ездит в Лондон, летает в Нью-Йорк, заканчивает…

Т.РОДНЯНСКАЯ: Ну так, чтобы учиться у нас в России, тяжело.

А.ВЕРБЕР: Они учатся. Это три года хорошего обучения, где тебя учат пиару, менеджменту, закупка, бюджетирование…

И.БАБЛОЯН: А история моды?

А.ВЕРБЕР: История моды, естественно. Есть такой предмет. Но больше я могу сказать, что в основном люди приходят в эту область с желанием покупать, они любят моду и они любят покупать, это в их крови. Это как бы рожден человек с таким вот…

И.БАБЛОЯН: У меня сразу родился вопрос: а байеры все — девочки?

А.ВЕРБЕР: Нет. Очень много девочек, очень много мальчиков. Очень много взрослых, молодых, разного возраста.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Универсальная профессия.

А.ВЕРБЕР: Да.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Алла Константиновна, вы начинали очень давно. Вы жили в стране, в которой не то чтобы стильной одежды не было — красивой одежды не было, женщины могли о красивой одежде только мечтать. Потом вы уехали на Запад и учились там как раз моде. И, в один прекрасный момент вернувшись, я так понимаю, в постперестроечный проект в 90-е годы, вы как раз привозили первые заграничные бренды. Вот расскажите, пожалуйста, поподробнее, как это происходило.

А.ВЕРБЕР: Ну смотрите, я выросла в такой среде, где вокруг меня все всегда любили вещи красивые. Мы старались красиво одеться — кто-то шил, кто-то покупал у фасовщиков, кто-то как-то, любым образом пытались купить и одеть на себя красивые вещи и ювелирные изделия. И я знаю, что мы все из последних сил это делали — покупали, тратили деньги. Поэтому мода всегда была в России. Наши мамы, наши бабушки всегда выглядели красиво. Даже если у них не было больших денег, они всегда как-то очень красиво смотрелись, и на старых фотографиях, которые мы всегда смотрим, как-то никто совсем ужасно по улице не ходил. Поэтому я считала, что это в наших душах — мы любим красиво одеваться, мы любим ездить на красивых машинах. И, конечно, в 90-е годы и в 80-е вещей не было, не было магазинов, не было выбора. Я помню магазин ЦУМ, когда я с мамой туда приезжала из Питера, мы покупали все, что было. Были туфли красного цвета — покупали, был градусник — покупали градусник, была пижама — покупали пижаму. Поэтому, конечно, хотелось создать, хотелось дать нашему советскому человеку возможность в своей стране зайти в магазин, купить и одеться, как он хочет.

Т.РОДНЯНСКАЯ: А как у российского потребителя происходила замена советских товаров на товары, которые вы привозили — новые, заграничные, может быть, люксовые?

А.ВЕРБЕР: Сначала очень было тяжело. Потому что, конечно, когда открылась граница, людям хотелось ездить первое время, выезжать из страны, покупать где-то, для них это был самый лучший энтертейнмент, для них это было просто… поехать в Милан, в Париж куда-то, в Испанию, пойти на шопинг. Никто даже и не хотел тут ничего покупать. Казалось, что в Россию привозят вещи ненастоящие, ненастоящих дизайнеров. Казалось, что цены здесь совсем другие. И вообще, по привычке казалось, что всех обманывают. Если это очки от Chanel, то они должны быть ненастоящими и испортить им глаза. Поэтому в самом начале, конечно, было тяжело убедить нашего клиента, что мы — это то Gucci, Prada, Dolce Gabbana, которые продаются и в Милане, и в Париже, и во всех других странах, куда они ездят. И потихонечку получилось так: люди поездили, сделали какие-то ошибки. Когда человек приезжает в Милан на три дня в феврале, пошел по магазинам, не увидел того, что он хочет купить, схватил то, что было — не того цвета, не того размера. Потом приехал домой…

Т.РОДНЯНСКАЯ: А главное — купить.

А.ВЕРБЕР: Да. Распаковал чемодан и понял — что же я наделала? И главное — того, что было в гламурных журналах, не было там в это время, потому что еще не было сезона, поставки не было. Поэтому потихонечку пришло такое время, когда здесь, в Москве, за углом встали и пошли на шопинг. Пошли с подружками на ланч, потом вернулись обратно, пошли что-то померили, и вот так медленно, пять часов ходят и меряют. Если вы меня спросите о ценообразовании…

Т.РОДНЯНСКАЯ: К ценам я предлагаю немножко позже вернуться. Наступила эра шика, наступила эра, когда в Россию все-таки пришли товары, и те, у кого были возможности, они их получили, наступило предложение совершенно сумасшедшее. У нас есть и люксовые бренды, и более демократичные. Каждый по своему карману мог купить все, что он хочет. Я предлагаю послушать первый комментарий. Это будет комментарий нашего корреспондента Алексея Соломина, он подготовил материал о московском бутиках и об обороте люксового сегмента в России.



А.СОЛОМИН: Москва. Состоятельные покупатели прогуливаются по булыжной мостовой, а рабочие в шлемах ремонтируют дорогу перед бутиками модной одежды в Третьяковском проезде в Москве. Эта улочка претендует на то, чтобы назваться самой короткой и дорогой улицей города. Не вызывает удивления, что Москва принимает у себя самые престижные мировые бренды, давно распрощавшись с имиджем советской безвкусицы в области моды. Удивительно другое. Среди магазинов модной одежды московские бутики занимают первые позиции в мире по объемам продаж. По словам менеджеров, их покупатели — не самые богатые люди, а обычные представители растущего среднего класса. Московский бутик мужской модельной одежды Brioni занимает первое место в мире по объемам продаж среди магазинов, принадлежащих независимым предпринимателям. По этому показателю он незначительно отстает от бутиков в Нью-Йорке и Милане, принадлежащих крупным компаниям. По мнению специалистов, успех высокой моды в Москве обусловлен любовью россиян к стильным вещам и подпитывается их склонностью тратить деньги, а не копить, объяснимой после нескольких лет экономического спада. По словам Александра Васильева, европейский рынок сейчас перестраивается, начинает ориентироваться на русский. Мы стали самыми главными его покупателями. 70% сбыта Christian Dior приходится на русских покупателей, и это только начало. России необходимы грамотные менеджеры и теоретики моды.



Т.РОДНЯНСКАЯ: Вот как раз одними из таких менеджеров модных являются байеры, по-русски говоря, закупщики, на всякий случай говорю для наших слушателей, которые пропустили начало эфира. Такой вопрос. Байеры делают закупки. Они приезжают заранее — до того, как начался сезон. Они отбирают цвет, размер, ассортимент, коллекции и все на свете. А если они делают ошибку? Если они закупили большое количество этого товара, а он не распродается, что тогда?

А.ВЕРБЕР: Над байерами есть человек, который называется фэшн-директор.

Т.РОДНЯНСКАЯ: То есть вы?

А.ВЕРБЕР: Да. Если мы говорим о нашей компании, то я решаю, какие бренды должны быть в магазине. Дальше садятся байеры и смотрят, изучают. Например, если есть преколлекция, потому что есть несколько коллекций — есть преколлекция и есть фэшн-шоу. Например, фэшн-шоу покупается позже. Это подиумы плюс какие-то вещи, которые сзади в шоурумах есть. Преколлекцию покупать тяжелее, потому что нужно больше основываться на своем ощущении, знании, интуиции. Дальше выделяется бюджет. Дальше байер со всей этой информацией приезжает на закупку, у него есть бюджет, у него есть метраж. Если это не новый бренд, а бренд, который он раньше закупал, у него есть вся информация о том, какие размеры как продаются, и он садится и покупает, решает, какую цветовую гамму и как и что выбрать.

И.БАБЛОЯН: То есть он решает это сам?

А.ВЕРБЕР: Он решает это совершенно сам.

И.БАБЛОЯН: Ну так если он там совершает ошибку?

А.ВЕРБЕР: Мы должны в магазине продать определенный процент, после этого процента вещи в конце сезона идут на сейл. Процент этот высокий. Если байер ошибся один раз, очень плохо, потому что компания не зарабатывает деньги, компании нечем платить расходы, и это ужасно, это очень плохо.

Т.РОДНЯНСКАЯ: И тогда его выгоняют?

А.ВЕРБЕР: Ну, знаете, я даже не представляю, у нас не было опыта такого, чтобы байер все неправильно купил. Может быть, есть какие-то погрешности — например, поздно получили товар, еще какие-то вещи происходят, но так, чтобы байер поехал и все купил неправильно и все это не продалось, такого…

И.БАБЛОЯН: Смотрите, насколько я поняла, человек выбирает из коллекции какие-то определенные вещи, которые привлекают его, в первую очередь.

А.ВЕРБЕР: Байер не должен покупать на себя. Байер покупает на большое количество людей. Даже большие компании огромные, департмент-сторы, например, такие, как у на ЦУМ — когда байер едет покупать, там большой бюджет, и он не должен купить только на себя. Это плохой байер. А потом, если я посылаю человека, я вижу, кого я посылаю. Невозможно так вот, совсем…

И.БАБЛОЯН: Ну хорошо. Я понимаю, что на вкус и цвет, и всем не угодишь, но все-таки…

А.ВЕРБЕР: Существует все-таки какая-то определенная система. Во-первых, конечно, байер должен угадать, что будет самое модное. Если этот бренд модный, он должен угадать тенденцию следующего сезона.

И.БАБЛОЯН: А вот знаете, что мне интересно? Как опишете россиян? Давайте москвичей.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Ты имеешь в виду предпочтения, что они предпочитают?

И.БАБЛОЯН: Да.

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, как я могу… у нас в России очень красивые женщины, они с большим вкусом, они читают и смотрят журналы гламурные. И они любят яркую одежду, более яркую, чем в Лондоне или в Нью-Йорке. Меньше черного. Например, они следят за собой, они хотят подчеркнуть вещами свою внешность. Они смелые. Они сексуальные.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Откровенные.

А.ВЕРБЕР: Да. И они хотят, чтобы вещи их украшали, чтобы они куда-то зашли, и…

Т.РОДНЯНСКАЯ: И все ахнули.

А.ВЕРБЕР: Да.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Алла Константиновна, отсюда вопрос. Учитывая предпочтения российских женщин, допустим, вы приходите к Джил Сандер или Стефано Пилатти, чьи работы отличаются скорее скульптурным строгим кроем, но не ярким, не кричащим, отсутствием всяких стразиков и украшений. Вы им скажете — нет, вот это у нас в России не купят, у нас другое купят?

А.ВЕРБЕР: Я немножко не согласна с вами, потому что один из самых первых брендов, который у нас был в ТД «Москва» на Кутузовском, это был Джил Сандер. И ее минимализм, ее качество материалов и пошива победило, и мы были очень успешны с этим брендом.

Т.РОДНЯНСКАЯ: То есть минимализм у нас все-таки тоже покупают?

А.ВЕРБЕР: У нас разные есть клиенты. Нельзя сказать, что только такие или только такие. И потом, у нас просто что замечательно? У нас женщина хочет быть разной. Она сегодня хочет быть более строгой, завтра немножко более праздничной. Вот мы в начале разговора говорили про другие страны — у нас больше разнообразия, у нас больше людей с разным вкусом. И даже те, которые были очень строгие, стали немножко другие, а те, которые были слишком яркие, стали более консервативные.

Т.РОДНЯНСКАЯ: А есть у нас какая-то любимая марка, у российских потребителей, которую покупают больше всего?

А.ВЕРБЕР: Ну, я думаю, наверное, Dolce Gabbana — одна из наших самых популярных.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Попсовая.

А.ВЕРБЕР: Да. И я вам скажу, почему. Потому что вещи сидят потрясающе, потому что женщина любого возраста и любого размера одевает вещь от Dolce Gabbana и красиво выглядит, удобно себя чувствует. Это не потому что это такой вот бренд. Вещи действительно потрясающие, необыкновенной красоты.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Если уж мы заговорили о брендах — мне интересно, а есть такой бренд, который ориентируется в первую очередь на Россию?

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, я согласна с Васильевым, потому что последние годы русские так заняли материк, везде много русских покупает в магазинах, во всех странах. И, конечно, наверное, те же байеры и те же дизайнеры как-то ориентируются на этих женщин, они не ориентируется на женщин из других стран. У них сегодня один из самых главных клиентов — женщины и мужчины из России. В магазинах стало больше размеров для мужчин, например. Мужчины наши русские крупные, высокие, и они покупают размеры специально на крупных русских мужчин.

Т.РОДНЯНСКАЯ: «Здравствуйте, мне, пожалуйста, русский размер дайте», и ему дают, да?

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, просто поменялась за эти последние 17 лет мода. Мировоззрение поменялось. Раньше они ездили редко, сегодня страны открыты, они везде бывают, они видят.

И.БАБЛОЯН: Кстати, Алла Константиновна, многие даже на сегодняшний момент считают, что покупать вещи в Москве бессмысленно, что ничего в основном нет и все намного дороже. Как вы считаете, на сегодняшний момент нашим потребителям достаточно того, что есть у нас в магазинах, или они все-таки стремятся еще в европейские?

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, немножко раньше, до кризиса, мне кажется, в основном люди поняли, что если они выезжают куда-то, то не на шопинг, а просто выехать, погулять, походить, посмотреть.

И.БАБЛОЯН: И заодно приятная прогулка по магазинам.

А.ВЕРБЕР: Да. Но не так, чтобы это было специально, целенаправленно.

Т.РОДНЯНСКАЯ: «В Турцию за шубой».

А.ВЕРБЕР: Да. Потому что сейчас у нас в России есть очень много. И у меня огромное количество подруг, которые приезжают и из Америки, и отовсюду и говорят, что такого выбора, как есть в ЦУМе, нет ни в одном департмент-сторе в мире.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Я предлагаю послушать следующий комментарий одного из непосредственных покупателей и потребителей. Это будет Мирослава Дума, обозреватель моды. Она расскажет нам, устраивают ли ее вещи, выбранные нашими дизайнерами и представленные в наших российских магазинах.



Я.ДУМА: Я, например, лично знаю команду байеров ЦУМа и считаю ее многих ребят очень профессиональными, со вкусом. Все то, что они подбирают, и те новые марки, которые они привозят с Алло Константиновной Вербер, образы, я считаю, что они одни из самых лучших в нашей стране. Всегда яркие и удачные образы и коллекции. Я вот всегда думаю — интересно, закупят наши или не закупят. И потом в ЦУМе в том же висит. Честно, когда только все начиналось, можно было видеть разительное отличие между закупками западных байеров и наших. Например, если я заходила в магазин в Москве и где-нибудь на Западе, это были вообще две кардинально разные коллекции. Наши байеры закупали от нашего клиента, от женщин, которые любят все яркое, блестящее, чтобы было видно, что это дорого. А на Западе, наоборот, они любят что-то такое поспокойнее, главное — крой и хорошее качество материала. Если честно, тем не менее, лучше, конечно, и интереснее за границей, потому что, опять же, это другие коллекции и меньшая вероятность встретиться с кем-нибудь в одном и том же наряде. Но, тем не менее, ребята очень часто закупают те вещи, которые не всегда можно найти на Западе. Они быстро разбирают или по своим клиентам. Поэтому здесь тоже можно встать в очередь или через знакомых договориться, чтобы придержали для вас. Плюс еще, что очень приятно — буквально в прошлом сезоне, бывает, появилась какая-то новая яркая звезда признанная, и она тут же, смотрю, висит уже в наших двух-трех московских магазинах. Например, Александр Ван или Джейсон Вул, которых несколько месяцев назад всего надела Мишель Обама на инаугурацию, и тут же у нас уже висит. Ребята настолько держат руку на пульсе, они знают все последние тенденции — всех самых лучших дизайнеров и самые последние лучшие марки. У нас предпочитают все-таки покупать больше одежду на Западе, потому что ценовая политика более лояльная, плюс еще, например, если это Европа, там еще и такс-фри, это вдвойне приятнее, выходит процентов на 40 дешевле, чем в Москве.



Т.РОДНЯНСКАЯ: Мирослава сейчас сказала, что, возможно, действительно стоит съездить за границу для того, чтобы основательно там закупиться. Все думают по-разному. И поэтому мы хотим устроить интерактивное голосование для вас, дорогие радиослушатели. И вопрос будет такой: где вы предпочитаете делать покупки? Если вы предпочитаете делать покупки в Москве, ваш номер 660 06 64. Если вы предпочитаете выезжать за границу за покупками, 660 06 65.

ГОЛОСОВАНИЕ

Т.РОДНЯНСКАЯ: Алла Константиновна, у вас, конечно, бессмысленно спрашивать этот вопрос.

А.ВЕРБЕР: Во-первых, я хочу поблагодарить Мирославу. Спасибо большое, мне очень важно твое мнение. И, конечно, я с тобой соглашусь, что, например, все, что есть самое последнее, самое новое, есть у нас в ЦУМе. Мы не боимся покупать, мы не боимся покупать вещи с подиума, одни из самых смелых. И команда цумовских байеров на Западе считается одной из самых профессиональных.

И.БАБЛОЯН: Хорошо. Мне кажется, мы подошли именно к тому вопросу — ну а почему все так дорого?

А.ВЕРБЕР: Ну смотрите, какие-то вещи дороже, какие-то вещи дешевле. Вы только обращаете внимание на то, что что-то так дорого. Во-первых, итальянские бренды в Италии дешевле. Итальянские бренды во Франции дороже, потому что существуют поставки, за это платятся деньги. Американские вещи стоят в Европе дороже, чем в Америке. Потому что если они в Америке изготовляются, не нужно платить ни за доставку, ни таксу.

И.БАБЛОЯН: Американские, насколько я знаю, даже у нас стоят дешевле, чем в Европе.

А.ВЕРБЕР: Ну да. Если вы придете на 4-й этаж, молодежный, где есть все бренды, которые могут быть в любом типовом департмент-сторе, там есть джинсы и все — что-то дороже, потому что это импорт и мы платим налоги, а что-то дешевле, чем в другом месте. И очень часто, мы даже в последнее время хотим сделать такую систему, где написать, на обуви, например, — «это с фэшн-шоу, цена такая, как в Италии».

Т.РОДНЯНСКАЯ: А если люди не будут верить?

А.ВЕРБЕР: Ну мы же не можем всю жизнь убеждать людей и переубеждать.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Недоверчивые у нас потребители.

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, кто-то всегда где-то ищет что-то дешевле, лучше, куда-то едет, что-то происходит. Если сегодня выпускной бал через несколько недель и нужно купить платье, невозможно взять дочку и мотаться с ней по всему миру и где-то что-то ей покупать. Я уверена, что у нас масса есть вещей, платьев по разной цене. Есть вещи от 15-20 тысяч рублей и выше, есть и дешевле.

Т.РОДНЯНСКАЯ: А как вы оцените наших российских дизайнеров за рубежом? Есть на них спрос?

А.ВЕРБЕР: Я еще пару лет назад… у меня всегда было желание иметь в департмент-сторе русских дизайнеров, почему нет, почему мы ездим на фэшн-шоу в Англию, в Италию, в Америку и не покупаем русских. Было время, я ходила на все-все показы наших русских дизайнеров, смотрела, интересовалась, всегда спрашивала коллег, всегда спрашивала главных редакторов журналов, кто лучше, их мнения. У нас 11 сентября прошлого года был такой день — мы поддержали фэшн-дэй в Америке, и мы сделали это с русскими дизайнерами у нас в ЦУМе. И после этого мы продолжаем — у нас есть и Вика Газинская, и Гайдай, и Чернецов…

И.БАБЛОЯН: Ну это хорошо. Но мы-то все-таки, Россия, должны поддерживать отечественного производителя.

А.ВЕРБЕР: Мы поддерживаем. Но проблема с русскими дизайнерами какая? Невозможно прийти в шоурум, нормально выбрать коллекцию, заказать ее и получить ее в срок. Всегда проблема, что то, что заказали, не производится, у российских дизайнеров не всегда есть деньги ее произвести, не всегда это вовремя.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Не поставлено на поток.

А.ВЕРБЕР: Да. А потом, понимаете, цены такие, что они дороже, чем какие-то западные. Я иногда смотрю на цены и думаю: Gucci, Prada, Dolce стоят дешевле, чем российские дизайнеры.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Это сумасшествие.

И.БАБЛОЯН: У нас были горькие опыты с Симачевым, которого вывешивали где-то в Европе.

А.ВЕРБЕР: Ну почему? Симачев — очень талантливый человек и делает очень красивые вещи. Но опять-таки, это должно шиться где-то. У нас есть русские дизайнеры в ЦУМе, и я, опять-таки, повторяю, что я хотела бы, чтобы было больше, чтобы это был бизнес по-настоящему, а не просто представление 5-10 вещей. Надеюсь, что с совместной помощью мы как-нибудь к этому придем.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Обязательно придем. Я предлагаю сейчас как раз послушать одного из представителей российских дизайнеров, но перед этим я объявлю результаты голосования. Всего лишь 14% покупают одежду, вещи в основном в Москве, и 86%, огромный разрыв, предпочитают покупать за границей.

И.БАБЛОЯН: Может быть, к концу эфира у них изменится мнение.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Возможно. Итак, послушаем Макса Черницова, дизайнера.



М.ЧЕРНИЦОВ: С байерам у нас в стране, конечно, очень тяжело. Недавно с моей знакомой, немкой, которая помогает российским дизайнерам, я сделал такое исследование, и оказалось, что каждый сезон более ста дизайнеров представляют свою коллекцию на неделях мод, на самостоятельных показах и так далее. В то время как на всю Москву наберется максимум точек 20, где в принципе продаются российские дизайнеры. Если учесть, что это 10-я часть страны и здесь есть всего лишь 20 магазинов, конечно, это просто смешно и полное безобразие. Люди, которые продают российских дизайнеров, часто ощущают это как некую миссию, как некое обязательство перед страной, перед самим собой, и, в общем-то, за это только можно многих поблагодарить. В то же время, конечно, с байерами надо работать. Все-таки очень важен личный контакт, очень важно общение постоянное. К сожалению, нет у нас такой системы, когда дизайнер присылает по имейлу портфолио байеру, тот его смотрит, звонит и говорит: «Я хочу купить вашу коллекцию». Есть, конечно, уникальные люди, но такие факты пересчитать хватит пальцев одной руки. С основной массой байеров все-таки надо постоянно дружить. Мы обязательно приглашаем байеров на показы, но это, конечно, полная профанация. Это к разговору о том, что российская мода только для фэшн-тусовки, звезд каких-то, на показах нет ни байеров, ни прессы, в общем-то, превращаются в правду сейчас. Баейров и в принципе-то никогда особо не было, а теперь как-то и подавно перестали заходить. Это особенно обидно, потому что на показе все-таки дизайнер создает атмосферу. Есть не просто одежда, а есть образ, который он пытается передать. Обидно и жалко, что так происходит. Выходов сейчас очень много. И я вот смотрю на молодое поколение, которое сейчас появилось, дизайнеры 2010-х годов, так скажем. И они как раз очень верткие, очень юркие, они продаются очень много через интернет, через какие-то разные мелкие сайты, продаются в этих подвальных полуподпольных шоурумах так называемых, которые я терпеть не могу, а по сути это магазины, которые подчас даже не платят налоги и тайком из-под полы продают одежду, в том числе и начинающих дизайнеров. Понятно, занижают цены, потому что там дешевая аренда, они не платят налоги, не держат бухгалтерию и так далее. В общем-то, это превращается в нечестную конкуренцию. Ну, то есть для дизайнеров масса сейчас возможностей. Но, конечно, большинство стремится все-таки в особый сегмент — продаваться в ЦУМе, продаваться в лучших бутиках города. И это неправильно. Потому что дизайнер должен пройти весь путь. А наши дизайнеры начинают не с самого начала, а начинают сразу с конца, сразу делают люксовые линии, а не пред-а-порте, не говоря о каких-то более дешевых коммерческих линиях. Поэтому с русскими дизайнерами работать непросто. Но надо. Потому что дизайнеры уже сейчас осознали, что денег уже никогда не будет и что делать моду — это их миссия. Вот если бы еще сейчас байеры осознали, что их миссия — продавать российских дизайнеров, то я думаю, было бы хорошо.



Т.РОДНЯНСКАЯ: Алла Константиновна, вы согласны с Максом?

А.ВЕРБЕР: Макс, добрый вечер. Я не совсем согласна. Я хочу задать такой вопрос. Главная задача байера — купить правильный товар, на котором компания может заработать. Или это компания, которая состоит из одного хозяина, или это огромная компания. Байер приходит и смотрит на русский бренд такой-то, не будем называть марки, посмотрел фэшн-шоу у нас здесь в Москве, не понял, что это был за образ, дальше пришел в шоурум, посидел, нравится — спросил, сколько это стоит. Не понял — цена практически такая, как какой-то уже довольно известный, раскрученный бренд. И он думает — что же мне делать, как же мне купить это? Я как могу это купить? И с недоумением уходит. И даже если в приказном порядке говоришь ему, что ну очень хочется купить этого дизайнера, хочется ему помочь, хочется что-то сделать…

И.БАБЛОЯН: Но это же не благотворительность.

А.ВЕРБЕР: Да. Но если байер, который отвечает за покупку и продажу потом и от этого получает свою зарплату, он говорит: «извините, Алла Константиновна, не знаю, что делать; не хотел бы я этого делать». Поэтому, конечно, с байерами, я согласна, надо дружить. Но если они видят, что они не могут это купить, у них есть над ними есть начальник, который говорит, что это непродаваемо и на этом не зарабатываются деньги, естественно, байер это не купит.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Ничего не изменится. Ну вот Макс сказал, что российские дизайнеры сами виноваты — слишком огромные цены задирают и сразу хотят на люксовые места свои вещи поставить.

А.ВЕРБЕР: Дело в том, что у них нет продакшна, у них нету большого количества, нету потока. Поэтому они покупают дорогие материалы. Поэтому когда они начинают делать 20 вещей, конечно, это получается очень дорого.

И.БАБЛОЯН: Надо реально себя оценивать.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Может быть, этот Вася приехал вчера из деревни, сшил одну коллекцию и сразу хочет стоять рядом с Gucci и цены задирает.

А.ВЕРБЕР: Да, но проблема еще такая, что, конечно, если покупается маленькое количество материала на столько-то вещей, вещь сразу вырастает в цене. И есть люди, которые это шьют здесь, в Москве, рабочая сила, конечно, тоже очень дорогая. А если это большая компания, где они производят товар на фабриках в Гонконге или где-то в Китае…

Т.РОДНЯНСКАЯ: Где шьют китайские детишки?

А.ВЕРБЕР: Почему? Вы знаете, в Китае потрясающие огромнейшие фабрики, где работает большое количество людей. Я на них часто бываю. Там размещаются большие заказы. И, конечно, ценовая политика совсем другая.

Т.РОДНЯНСКАЯ: И гораздо выгоднее.

И.БАБЛОЯН: Нам написали такой комментарий: «Байер — это такой специалист, благодаря которому мы покупаем американские джинсы китайского производства за 14 долларов, которые в Пекине стоят 5 долларов, за 1500 рублей у нас».

А.ВЕРБЕР: Не знаю. Не согласна. Есть такие американские бренды, которые продаются в ЦУМе — «7 for all mankind» или «Rock and Republic», они продаются в Нью-Йорке в магазине от 180 до 250, в зависимости от цвета, от выработки, от всяких маленьких деталей, а есть такие бренды, которые продаются и по 400 долларов в Америке, в Нью-Йорке, в Майями.

И.БАБЛОЯН: На каждый кошелек. Но правда ведь, что футболки там стоят по доллару, а джинсы по 20 долларов.

А.ВЕРБЕР: Послушайте, ну мы вот сидим с вами здесь — мы же можем отличить, что продается за 5 долларов в Нью-Йорке, и то, что продается здесь за 100 долларов. Я не знаю, может быть, в каких-то действительно маленьких магазинах и на рынке такое происходит. У нас в ЦУМе такого не происходит. Если есть разница в цене, она небольшая.

Т.РОДНЯНСКАЯ: На сколько процентов приблизительно?

А.ВЕРБЕР: На американские бренды, которые находятся в ЦУМе, у нас практически одна и та же наценка, одна и та же цена. Потому что мы получаем для Европы лучше цены, чем покупают в Америке.

И.БАБЛОЯН: Это я поняла. А с европейскими?

А.ВЕРБЕР: С европейскими — от 15-ти и немножко выше, в зависимости от брендов. И то, внутри этого бренда есть разная ценовая политика. Например, мы дорогие сумки, как крокодиловые, как питоновые, мы не сделаем такую наценку для того, чтобы ни были выше сегодня, чем везде. Ну а если мы говорим… Опять, странный вопрос, девочки — ну вот если вам что-то нужно купить сегодня, вы будете ждать и поедете через два месяца куда-то, чтобы это купить? Конечно, нет.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Ни в коем случае. Но не все же так.

А.ВЕРБЕР: А потом, поездка стоит денег. Вы приехали, вы потратились.

И.БАБЛОЯН: Но это еще и эстетическое удовольствие.

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, если вы приезжаете и хотите что-то красивое купить, вы должны потратить много времени — ходить по магазинам. А так у вас здесь все есть — вы можете прийти, померить, поменять, подумать.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Кстати, про поменять — это очень важный момент. А вот еще давайте такой вопрос затронем. Раньше все считали, что если ты купишь вещь на рынке или где-нибудь в переходе, ты, вероятнее всего, напорешься на подделку. Но сейчас также в интернете и вообще в СМИ есть информация о том, что даже в дорогих магазинах есть подделки. Может быть, они где-то смешаны с настоящими вещами, может быть, они где-то отдельно висят. Кто-то поймет, что это подделка, кто-то не понимает, что это подделка.

А.ВЕРБЕР: Ну как это может быть? В хорошем, в правильном магазине подделок быть не может. Подделка под бренд — это вообще криминальное, подсудное дело. Что значит подделка? Вы не можете прийти в хороший магазин и увидеть там платье — оно может быть прошлого сезона в каких-то магазинах, и есть стоковые магазины непонятные где-то, где продаются вещи дизайнерские старых сезонов. И они позиционируют, как будто это новые вещи. Если это стоковый магазин, то он продает стоки, прошлый сезон совершенно за другую цену. А есть и в новых магазинах, продаются какие-то вещи в старых сезонах. А то, что они продают подделки в магазинах…

И.БАБЛОЯН: Ну хорошо, давайте посмотрим. Даже в интернете забиваешь «подделки в ЦУМе» — вылезет ведь миллион информации какой-то.

А.ВЕРБЕР: Ну, это глупая информация. У нас в ЦУМе подделки никогда не было и не может быть.

Т.РОДНЯНСКАЯ: То есть можно быть уверенной, что если ты идешь в крупный магазин, там только настоящие качественные вещи?

А.ВЕРБЕР: Я могу ответить за наши магазины. В наших магазинах не было подделок ни 17 лет назад, ни сегодня. Никогда. Подделка под что? Если под дизайнерские вещи, как Misoni, Pucci, в наших магазинах этого нету. Мы компания, которая продает эти бренды, франчайзинговая. У нас на них на многие есть эксклюзив. Мы боремся за то, чтобы получить эксклюзив на какие-то бренды специально для наших магазинов. И подделок никаким образом не может быть.

И.БАБЛОЯН: Что новое нас ждет?

А.ВЕРБЕР: Каждый месяц у нас новый проект в «Атриуме», в июле-месяце у нас будет очень красивый детский проект, в ЦУМе новые корнера, открылись недавно обувные новые марки. И к сентябрю-месяцу в ЦУМе откроется один из самых больших отделов обувных, это 1000 квадратных метров обуви.

И.БАБЛОЯН: Где же там еще место на это?

А.ВЕРБЕР: Я заговорила про обувь, потому что обувь — это для всех самая любимая закупка. Можно не купить себе платье, но в начале сезона обязательно хочется купить обувь. И хочу еще добавить такую вещь. У нас сегодня есть возможность в России во время сейла купить хорошие вещи, именно не подделки, качественные вещи, классические вещи. Вот скоро уже, в июле-месяце будет сейл, где от 30-ти до 50-ти процентов скидка будет. И я знаю, что многие люди во всем мире хотят купить лучше качественную, правильную вещь, чтобы тебя не обманули и не дали тебе подделку, за полцены.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Пусть не новую, но подешевле.

И.БАБЛОЯН: Люди же не верят в эти скидки.

А.ВЕРБЕР: Почему они не верят? Ну если люди во время сезона целый сезон ходили и смотрели и видели, что, например, вот эти туфли стоили 20 тысяч рублей, а сегодня они стоят 10 тысяч рублей. Люди же могут это легко проверить.

И.БАБЛОЯН: А как?

А.ВЕРБЕР: Ну как, у нас есть масса клиентов, которые приходят в ЦУМ каждый день, каждую неделю и мечтают купить вот этот пояс от Gucci…

И.БАБЛОЯН: Знаете, один раз со мной такое было. Вещь стоило 17 тысяч рублей, что ли, а с 50-процентной скидкой потом… я просто охотилась за этой вещью, она стоила 15 тысяч рублей.

А.ВЕРБЕР: Вы знаете, не знаю. У нас такого не может быть. Мы работаем очень правильно и очень честно. У нас есть вещи классические, которые мы не пускаем на сейл, мы пишем — «мы эти вещи на сейл не пускаем», но если вещь есть на сейле, то если была такая-то цена, и в течение всего сезона люди ходят, и огромное количество людей, клиентов, которые специально охотятся и смотрят, потому что очень многие считают, что во время сейла можно купить прекрасные сапоги на следующий сезон — черные, коричневые. Готовь сани летом.

И.БАБЛОЯН: Во время сейла надо успеть в первый день.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Я предлагаю послушать последний комментарий. Прервемся буквально на минутку. Это будет Артур Ефремов, стилист, редактор отдела моды, который расскажет нам о том, доволен ли он ассортиментом в магазинах, и о том, что, по его мнению, ассортимент в магазинах адаптирован скорее ко вкусу российского потребителя.



А.ЕФРЕМОВ: Я стилист, и для моей работы мне необходимо брать вещи в магазинах и шоурумах. Также часто возникает необходимость пользоваться нашими магазинами для работы с моими клиентами, с которыми я занимаюсь шопингом. Работать с магазинами легко, но что касается цен, ценовая политика в Москве минимум на 30% выше, чем в странах Европы или в той же Америке. Это довольно усложняет работу не только для журнала, но и с клиентами, с которыми я занимаюсь шопингом, поскольку гораздо проще стало делать шопинг за границей, там более толерантные цены и удобно расположены магазины. У нас более адаптированный ассортимент под российскую публику. То есть тот ассортимент, который сложился в 90-е, в начале 2000-х годов, он включает в себя довольно-таки яркую одежду, сверкающую, вызывающую, дабы привлечь внимание. Что касается более интересных марок, конечно, такие же шоурумы и какие-то маленькие магазинчики существуют, но, тем не менее, они нерентабельны в коммерческом плане для владельцев этих магазинов. С этой точки зрения, совершенно понятна политика наших крупных магазинов и байеров. Одежда должны быть прежде всего коммерчески прибыльной. Конечно, крупные магазины, например, если ЦУМ взять, еще полгода назад, когда я заходил в ЦУМ, там не было представлено такой марки, как Maison Michel. Сейчас даже эта редкая марка для Москвы продается в ЦУМе. Собственно, какие-то постоянные обновления, и новые интересные бренды всегда можно найти именно там. Там работают действительно высокопрофессиональные байеры. Что касается остальных магазинов, там довольно-таки классическая скучная одежда. Поэтому не могу отметить. А маленькие шоурумы, конечно же, интересны. И мы стараемся найти их. Клиенты, с которыми я работаю, хотят быть оригинальными. Соответственно, приходится выбирать магазины, соответствующие нашим запросам.



Т.РОДНЯНСКАЯ: Все комментаторы наши, конечно же, говорят, что очень оперативно работают наши закупщики, наши байеры.

А.ВЕРБЕР: Мне очень лестно слышать, что хорошо работает команда байеров в ЦУМе. Я могу сказать, что даже на Западе сегодня ЦУМ имеет репутацию, его называют «окно в России». Например, огромное количество закупщиков со всей нашей страны приезжают в ЦУМ посмотреть, что там есть новенького. И если в ЦУМе это новенькое появляется, то они сразу начинают звонить в эти шоурумы. Каким образом я это узнаю? Я обычно просто езжу, и если мне что-то очень нравится и я считаю, что это подходит для нашего рынка, я контактирую с этой компанией, покупаю, получаю хотя бы на первый год какой-то эксклюзив, стараюсь получить, и ровно в ту неделю, когда я получаю этот товар в ЦУМ, в эту марку начинают уже звонить, бомбить и просить продать им эту марку.

И.БАБЛОЯН: Ну что, Алла Константиновна, наверное, мы будем надеяться, что все-таки эти 90% наших слушателей, которые проголосовали…

Т.РОДНЯНСКАЯ: 86.

А.ВЕРБЕР: Пусть они зайдут в магазин. Я буду рада. Может, следующую неделю я буду каждый день ходить по этажам.

Т.РОДНЯНСКАЯ: И высматривать, кто же из них слушатели «Эха Москвы».

А.ВЕРБЕР: Кто может ко мне подойти и сказать: «Я слушатель Эха Москвы, я хочу посмотреть те или другие вещи». Я с удовольствием с ними проведу эту работу.

И.БАБЛОЯН: Вот так. Такой вот эксклюзивный шанс.

Т.РОДНЯНСКАЯ: Огромная честь, вы слышали? Алла Константиновна проведет вам экскурсию по своему магазину. К сожалению, мы вынуждены прощаться. С нами была Алла Вербер. Я — Таня Роднянская. Ира Баблоян. До свидания. Спасибо, Алла Константиновна.

А.ВЕРБЕР: Спасибо вам.

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

20 мая 2010 | 12:35

смысл
Вообще то "байер" (немецкий)- крестьянин, мужлан, "деревня" - отсюда понятно, что закупщик "байер", это тот человек, который закупает для магазина именно то, что купит всякое "село".
Не надо романтизировать, то чего не надо.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире