'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН: Добрый день, ведущие Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман. И мы сегодня представляем Андрея Витальевича Третьяка, начальника федерального государственного казенного военного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Военная академия Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации». Добрый день, Андрей Витальевич. Я думаю, что я первый и последний раз вот всё это определение сказал. Потому, что академия Генштаба – это само по себе звучит.… И я думаю, что многие понимают, что это такое. Тем более что сейчас будет 180 лет… Вот ты считал, через 20 лет после войны 12-го года, получается, что была образована академия. И сегодня мы поговорим о её истории. И сразу хочу сделать анонс, я его ещё повторю в конце передачи, что в начале декабря, ориентировочно 8-го, на телеканале «Звезда» будет фильм, посвященный 180-летию академии Генштаба, фильм Юрия Подкопаева. И следите за анонсом, мы ещё ближе к делу, мы обязательно повторим.

А. ЕРМОЛИН: Тут уже спрашивают, почему казенного?

С. БУНТМАН: Потому, что казне принадлежит, правильно?

А. ЕРМОЛИН: Ну, это же как-то особая форма, правильно?

С. БУНТМАН: Вот казенный… Это же не казенный дом, это потом превратилось так. Хорошо, вернемся к академии. Вот такое ощущение, что академия Генштаба – это одна из таких незыблемых, которая при всех властях, она исполняла свою функцию. Функция может быть, несколько видоизменялась, но оставалась одной и той же, подготовкой высшего военного состава, и специалистов высшего класса военных. Так ли это?

А. ТРЕТЬЯК: Да, это действительно так. Но вначале я хочу поблагодарить Сергей, вас. Анатолий, вас за любезно предоставленную возможность поработать с аудиторией радио «Эхо Москвы». И поздравить всех выпускников нашей замечательной академии, поздравить тех, которые только собираются в ней учиться. Поздравить профессорско-преподавательский состав академии, всех сотрудников академии, ветеранов академии с праздником 180-й годовщины нашей (неразборчиво). Ну, а что касается вопроса, то действительно дата историческая и вероятно, первый вопрос должен касаться историей нашей академии. Вы правильно заметили, что академия – это старейший военный ВУЗ страны. Он не самый старый, но ВУЗ, который готовит специалистов оперативно-стратегического уровня, высшего командного состава для вооруженных сил. Безусловно, он самый первый, наверное, не только в России, но и в мире. История развития военного образования, она собственно начинается с 1697 года, когда наш император Петр I отправился в зарубежное путешествие. И по возвращении из них, у нас начали появляться кадетские корпуса, военные школы. Но никогда не стоял вопрос о том, что необходимо готовить военного начальника. Впервые эта тема возникла, вероятно, после войны 812-го года. Когда стало всем понятно, чтобы для того, чтобы управлять крупными массами войск, необходимо иметь специальную подготовку.

С. БУНТМАН: Были конкретные инициаторы? Вот я прошу прощения. То есть, проводники этой идеи?

А. ТРЕТЬЯК: Да. Как не странно, нашим прародителям нашего учебного заведения явился француз Жемини.

С. БУНТМАН: Который Жемини де Жемини, да?

А. ТРЕТЬЯК: Да. Это крупный военный теоретик. Его, вероятно, можем поставить на одной плоскости с нашими военными теоретиками. С Вичиным, Креандофиловым, с Тухачевским, Клаузис. Это военный теоретик, очень серьезный. И он первый озаботился уровнем военного образования, военного образования высшего уровня для России. Он кстати был не только французским генералом, в эпоху наполеоновских воин он был комендантом Смоленска, когда французы заняли Смоленск. Но потом перешел на русскую службу, и практически до самой своей смерти был на русской службе. Он составил памятную записку Николаю I, в которой он предлагал создать такой ВУЗ, и, правда, только в 830-м году Николай I лаконично начертал на ней: «Быть по сему. Николай». И уже собственно через 2 года, в 32-м году 8 декабря, Николай I… Хотя я бы сказал, что он не очень хотел, чтобы этот ВУЗ открывался.

С. БУНТМАН: Почему?

А. ТРЕТЬЯК: Ну, понятно, недавняя смена царя, события 825-го года. И он вообще придерживался таких позиций, лучше оставить всё по-прежнему.

С. БУНТМАН: Только довести до порядка, да?

А. ТРЕТЬЯК: Абсолютно верно, да. Кабы ничего не вышло. Но нужно было принимать какие-то решения, и в 32-м году 8 декабря он лично открывал нашу академию. Поэтому академия долгое время до 914 года носила название Николаевской академии генерального штаба. Ну, переживала академия много разных периодов в своей истории. Были периоды рассвета, были периоды, когда академия прекращала свое существование. Академия трижды открывалась, и трижды соответственно закрывалась. Но в 46-м году, уже после великой отечественной войны, академия приобрела новый статус, и решением верховного главнокомандующего было определено, что академия должна готовить специалистов с высшим оперативно-стратегическим образованием. И собственно, с этого времени она уже не меняла свой статус, свой уровень. И занималась подготовкой высшего военного руководства для государства. Интересный период конечно – это военные периоды, которая переживала академия. Период отечественной… Первой мировой войны, академия в 14-м году прекращает занятия офицеры все направляются на фронт. В основном учреждения генерального штаба. Но уже буквально через 2 года, всем начинает быть понятно то, что без академий, без подготовки новых высококвалифицированных кадров в войне придется очень тяжело. Он открывается вновь, офицеры начинают отпускаться по ускоренным курсам. В революцию академия в принципе сохраняла нейтралитет в этот период. Профессорско-преподавательский состав не подвергался репрессиям со стороны новых властей. Единственные в Казани офицеры, сотрудники академии отказались участвовать в обороне Казани от Белогвардейских войск. Потом академия переезжала в Иркутск, Томск. И последний выпуск академии состоялся в 21-м году, на сейчас хорошо известном острове Рускон, во Владивостоке. Но в 18-м году в Москве была создана другая военная академия генерального штаба. Была создана другая военная академия генерального штаба. Была создана уже большевистским правительством, и выполняла собственно такие же функции. В этой академии были привлечены лучшие генералы для преподавания лучшие генерального штаба. Учились там Бонч-Бруевич учился, Корг учился, Каменев учился. То есть, весьма известные…

С. БУНТМАН: Каменев Сергей Сергеевич?

А. ТРЕТЬЯК: Да. Она просуществовала долго, с образованием военной академии, ныне академии Фрунзе, или военно-учебный научный центр, общевойсковая академия. Она влилась туда в качестве академических курсов. Эти курсы академические тоже закончило очень много наших выдающихся военноначальников, уже времен второй мировой войны, отечественной войны. Кстати маршал победы, который часто ошибочно говорят, не заканчивал академии, он закончил. Он закончил курсы, высшие академические курсы в этот период. Академии собственно как таковой не было, она была представлена, я уже сказал высшими академическими курсами. Потом впоследствии был создан оперативный факультет, на базе академии Фрунзе. И в 36-м году, понимая необходимость воссоздания такого ВУЗа, было принято решение о создании академии генерального штаба. И первыми собственно слушателями этой академии стали Ватутин, Конев, и ряд других наших выдающихся полководцев, которые проявили себя на полях великой отечественной войны. Кстати, Чапаев тоже заканчивал нашу академию. Но он заканчивал её как раз в тот период, когда вот в 18-м году она была воссоздана.

С. БУНТМАН: Да, то есть, параллельное существование.

А. ТРЕТЬЯК: Да.

С. БУНТМАН: Уже большевиками. Но если мы обращаемся к такой истории, и вот изменение уже начиная с 46-го года, когда академия существует, как академия Генштаба, конечно очень большие изменения проходили. Во-первых, появлялись и изменилась война, изменилось представление о войне. И появилось понятие ядерной войны сначала. И в 50-60-е годы, это тоже изменение. А потом изменения политические были. Вот первые вот эти изменения как коснулись, и насколько академия Генштаба перешла к новому пониманию войны, уже сначала ядерной, а потом поговорим о политических изменениях. А. ТРЕТЬЯК: Да, конечно после великой отечественной войны изменилось геополитическое положение государства в первую очередь. Образовались блоки, появились новые виды оружия, которые изменили характер, и я бы сказал картину будущей войны. Я между этими понятиями допускаю серьезную разницу. Но сегодня не об этом. Всё это потребовало естественно изменения и структуры академии, и учебных программ академических. В академии были введены курсы, которые позволяли будущим военноначальникам понять, как действовать, как вести военные действия в условиях применения ядерного оружия, оружия массового поражения. У нас прошли серьезные структурные изменения, появился океанский флот. Соответственно так же менялись программы, и мы начинали учить людей тому, что им нужно было непосредственно на службе. Это собственно, главный принцип работы академии. Учитывая последние достижения военной науки учить слушателей, учить будущих командиров, новым способам форм ведения военных действий.

С. БУНТМАН: Вот скажите, пожалуйста, я хочу сказать слушателям, что здесь достаточно много вопросов уже задали. И на вопросы эти мы попросим Андрея Витальевича Третьяка ответить… Которые относятся естественно к академии, ответить уже во второй части нашей программы. Давайте подведем… Вот сейчас у нас меньше двух минут осталось до перерыва. Подведем итог, с чем пришла академия Генштаба вот к нынешнему времени. А потом, вот Анатолий молчит и внимательно слушает. А потом и Анатолий Ермолин будет тоже задавать вопросы.

А. ЕРМОЛИН: Во время перерыва.

С. БУНТМАН: Ну, конечно. Знаю я тебя, во время перерыва ты будешь всё выведывать. Хорошо, Андрей Витальевич, пожалуйста.

А. ТРЕТЬЯК: Ну, я тут сразу постараюсь ответить вот всем злопыхателям. Вы знаете, сейчас много идет рассуждений, по какому пути идет реформа военного образования. Реформа военного образования идет по пути реформы вооруженных сил. Это однозначно, и не отрицая… Я думаю, что сейчас уже мало кто может отрицать необходимость реформы вооруженных сил. Соответственно, реформа военного образования, она тоже сама собой отсюда вытекает. Мы пришли действительно, я считаю, сохранив научный, учебный потенциал этой академии. Сегодня в этой академии трудится 210 ученых, 47 докторов наук, 157 кандидатов. В их числе 132 профессора, и 120 доцентов. У нас 4 заслуженных деятеля науки, заслуженных работников высшей школы тоже 4. При академии действуют 4 диссертационных совета, по различным областям наук. Вот, собственно то, что нам было необходимо сохранить, мы и сохранили. Я должен сказать, что уровень, вот этот ценз, который определяется для каждого высшего учебного заведения, мы не то, что сохранили, мы его даже несколько увеличили.

С. БУНТМАН: Андрей Витальевич, мы сейчас прервемся на 5 минут, и потом продолжим заседание.

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: И у нас в гостях сегодня Андрей Витальевич Третьяк, начальник академии генерального штаба. Андрей Витальевич, здесь вот довольно много вопросов, и вопросы такие, основные. Скажите, пожалуйста, сколько выпускников академии в этом году пополнили ряды вооруженных сил?

А. ТРЕТЬЯК: Ну, я не могу сказать, сколько… Назвать конкретное число. Потому, что не совсем понимаю вопрос. Академия… Надо вероятно понимать, как устроен сейчас… Организован учебный процесс (неразборчиво).

С. БУНТМАН: Когда… Тогда начнутся.

А. ТРЕТЬЯК: Да. Да, действительно, академия уже несколько лет набирает слушателей для подготовки на основном факультете. Это основной факультет, у нас факультет государственного управления национальной безопасности, не очень большое количество слушателей. Вот например, в этом году таких слушателей не больше 30 человек. Это основной факультет, где учатся военнослужащие вооруженных сил РФ. Но кроме того, мы проводим обучение по различным другим программам, которые от 3-х месяцев, до 9-ти месяцев существуют у нас в академии. Это вызвано… Необходимость вот этих дополнительных курсов вызвано тем, что в связи с реформой проводимых вооруженных сил и созданием объединенных стратегических командований, которые имеют межвидовый характер, возникла необходимость обучать и готовить офицеров – управленцев межвидовыми группировками войск. У нас таких офицеров было явно недостаточно. И на первых порах после создания войска, действительно остро ощущалась их нехватка. Ну, что там греха таить? При прежнем курсе обучения, я сам учился… 2 года учился в академии. Естественно у нас были кафедры оперативного искусства военно-морского флота, оперативного искусства военно-воздушных сил. Были кафедры по родам войск, по видам обеспечения. Но вы знаете, я офицер, который закончил общевойсковое училище, который собственно всегда руководил общевойсковыми соединениями, объединениями. Было интересно узнать что-то новое о флоте, узнать о ВВС. Но не более того. Я не готовил себя внутренне к управлению вот этими межвидовыми группировками. Поэтому всё воспринимал не так.

С. БУНТМАН: Скорее для общего развития военного кругозора.

А. ТРЕТЬЯК: Да, именно так. Знания конечно остались, но восприятие было не такое. И поэтому, когда сейчас были созданы войска, то я повторяю, возникли проблемы. Проблемы эти мы решаем подготовкой офицеров на дополнительных курсах. Это очень серьезные курсы, очень напряженные курсы. Но я могу сказать, что сейчас у нас слушатели начинают работать в 8 утра, а некоторые раньше. И заканчивают глубокой ночью. Главное… Вот не главное, а одна из задач начальника академии – это очень приятная задача. Это обеспечить, чтобы слушатели хотя бы ночью отдыхали, и не находились в академии. Тяга к знаниям очень большая. Я могу сказать, что тогда когда я учился, ну, откровенно говоря, такого не было. Не было, и никто в 24 часа ещё не стоял в очереди в библиотеку. Сейчас это действительно…

А. ЕРМОЛИН: Настолько интенсивность повысилась?

А. ТРЕТЬЯК: Да. Интенсивность очень высокая. Ну, наверное за счет того, что мы сократили сроки обучения, интенсивность возросла.

С. БУНТМАН: А требования не снизили.

А. ТРЕТЬЯК: Требования к выпускнику академии генерального штаба, определяет… Генеральный штаб определяет начальник генерального штаба. И эти требования настолько высокие, что мы вынуждены усложнять, постоянно усложнять программу. И при этом иногда это происходит действительно, в ущерб личного времени слушателей. У нас есть серьезные опасения, что мы по некоторым вопросам перегружаем слушателей. Ну есть так, как есть.

А. ЕРМОЛИН: А как официально закреплены вот эти требования? Вот раньше было такое понятие, как профессиограмма. Вот у вас что-то похожее ещё сохраняется?

А. ТРЕТЬЯК: Да. У нас требования к слушателю, к выпускнику закреплены… Это официальный документ, который называется «требование», подписанные начальником генерального штаба. Эти требования мы учитываем при составлении учебных программ, которые тоже утверждает начальник генерального штаба. И потом соответственно с момента их учебных программ составляется расписание занятий, готовятся лекции, которые рассматриваются на методических различных советах, совещаниях. И уже доводится в каком-то виде это слушателям.

А. ЕРМОЛИН: А вот интересно, в советской высшей школе, ну и вообще в школе был такой подход: знание, умение, навыки, ЗУН так называемый. Сейчас как-то больше ориентируются на такую западную компетентностную модель. Как вот внутри вот этих требований, что вы для себя вычленяете?

А. ТРЕТЬЯК: Ну, основные – это знать, уметь, и владеть. Соответственно, выполнение каждого этого требования, оно предполагает проведение различных форм занятий. Ну, например для того чтобы знать, это нужно дать материал в виде лекций. Для того чтобы уметь, выработать умение у слушателя, необходимо проведение практических занятий. А владеть – это значит и сам слушатель, в качестве должностного лица какого-то органа управления, должен выполнять обязанности этого лица. То есть, применять, уметь применять их на практике. Именно в соответствии… У нас есть определение, сколько нужно лекций допустим для того, чтобы слушатель знал вот этот вопрос. Есть такой норматив, есть понимание. Мы понимаем, сколько нужно дать лекций и практических занятий, чтобы слушатель начал уметь. Мы понимаем, что нужно дать слушателю, чтобы он начал владеть чем-то. Ну, не чем-то, а тем, что определил нам начальник генерального штаба.

С. БУНТМАН: Как вы отслеживаете… Андрей Витальевич, вы отслеживаете на… Как часто и на каких этапах вы отслеживаете, получили ли знание, умение, и я уже не говорю о владении.

А. ТРЕТЬЯК: Вы имеете в виду, как осуществляется контроль?

С. БУНТМАН: Да, контроль.

А. ТРЕТЬЯК: Мы… Контроль осуществляется текущим… Есть во-первых входной контроль. Входной контроль, кстати в академии генерального штаба, я здесь знаю, что многие наши слушатели пытаются меня всячески отвести от исторической темы, но давайте ближе к делу. Я всё же с вашего позволения, с собой специально принес, готовясь к этой передаче, принес путь русского генерала Деникина, книжку. И вот он посмотрите, как интересно писал об академии генерального штаба? Кстати, Деникин дважды поступал в академию генерального штаба. Он отучился первый год, был отчислен за неуспеваемость. Но не то, что неуспеваемость, не добрал пол балла. И потом вторично в эту академию поступил. Мытарства поступающих в академию генерального штаба, начинались с проверочных экзаменов при окружных штабах. Рассеивание этих контингентов выражалось такими приблизительно цифрами. Держала экзамен при округах полторы тысячи офицеров, на экзамен в академию допускались 400-500, поступало 140-150, на третий курс последний переходило 100 человек. Из них причислялись к генеральному штабу – 50. То есть, после отсеивания оставалось всего 3,3%. Выдержав благополучно конкурсный экзамен, генерал Деникин осенью 95-го года поступил в академию. И собственно, входной контроль был всегда. Он прерывался настолько в советское время на какой-то период, когда не было вступительных экзаменов в академию.

С. БУНТМАН: Вас направляли, да?

А. ТРЕТЬЯК: Да. Просто направляли, проверяли физическую подготовленность, проверяли все медицинские показатели. И офицер становился слушателем. Считалось, что офицер, если он направлен, значит он достоин, он правильно выполнял, хорошо выполнял свои обязанности в войсках, поэтому он может учиться в академии. Сейчас нет. Возвращен входной контроль. Входной контроль весьма жесткий, я могу сказать, что ну, может быть, не 3% сейчас поступает у нас, остается после входного контроля. Но, наверное, меньше половины. Кроме того мы…

С. БУНТМАН: Но это с правом последующих попыток?

А. ТРЕТЬЯК: Да, конечно. Есть такое право, никто его не отнимал.

А. ЕРМОЛИН: 3% кстати, полностью соответствуют исследованиям ученых о процентном составе талантливых людей. То есть, получается 3% — это выбирали именно самых талантливых.

С. БУНТМАН: Да, ну если не ошибались.

А. ЕРМОЛИН: Андрей Витальевич, а вы чувствуете… Сейчас об этом много говорят, что природа боевых действий действительно кардинально меняется. Говорят о сетецентрических воинах. И вот в этой связи, если всё меняется, но мы ещё не видели, как это работает в полной мере, за исключением того, как американцы в Кувейте, в Ираке воюют, да? Вот откуда брать те самые (неразборчиво), лучший опыт, на основе которого готовить завтрашних генералов?

С. БУНТМАН: Военноначальников, да?

А. ТРЕТЬЯК: Вы затронули очень такую, больную тему – это тему военной науки. Да, действительно, и мы это не скрываем, у нас военная наука несколько отстает сейчас от развития техники вооружения, передовых технологий. И не всегда своевременно дает ответ на то, какая война будет, какие вооруженные силы необходимо иметь, чему учить людей, какой войне их учить? Да, это есть и у нас, это есть и за рубежом. Причем, здесь я должен наверное все-таки похвалиться. Военная наука России – это передовая наука, в ней приходится общаться с представителями иностранных государств. И я должен сказать, что такие военно-научные школы, которые были в Германии, во Франции, их сейчас просто нет. Они растворены в военной науке блока. Они не ставят перед собой задач защиты национальной территории, а только задача защиты блокового пространства. И поэтому вся наука, наука стратегии, оперативное искусство, сосредоточено, я думаю, не в самой лучшей научной школе американской.

С. БУНТМАН: То есть, я прошу прощения, получается так по вашим наблюдениям, прекратилась конкуренция идей здесь между очень старыми школами, которые существуют, и очень опытными школами. И национальными военными школами имеется в виду, как французская, немецкая и итальянская между прочим, британская.

А. ЕРМОЛИН: Глобализация состоялась на том фланге.

А. ТРЕТЬЯК: Ну, где-то в чем-то в правы. Нет, я не думаю, что конкуренция идей прекратилась. Просто число конкурирующих школ очень сократилось. И по сути, даже в НАТО нету такой школы, которая бы готовила специалистов такого уровня, как готовим мы. У них есть различные курсы, курсы национальной безопасности, государственной военной безопасности, государственного военного управления, Но они не объединены так тесно, как это сделано в нашей академии. Поэтому среди иностранных военнослужащих, у нас наша академия по-прежнему пользуется популярностью. У нас порядка 50-ти человек сейчас обучаются в нашей академии. Ну, я могу сказать, просто для слушателей вероятно будет интересно, что 36 министров обороны различных государств, заканчивали нашу академию. Три президента заканчивали нашу академию. Ну, и ряд других должностных лиц военнослужащих, которые занимали очень высокие должностные посты в своих вооруженных силах. Вот, кстати говоря, здесь замечательно Владимир Петрович нам написал: «Горжусь тем, что отец учился, а потом преподавал в академии. Звали его Петр Николаевич Агеев». Вот это приятно, что человек гордится.

А. ТРЕТЬЯК: Я думаю, все выпускники нашей академии, и все работники, особенно профессорско-преподавательский состав, они имеют основание гордится, и гордятся этой академией. И я скажу, такого братства, которое существует между выпускниками академии… Ну, я не знаю, в других ВУЗах, например однокурсники, которые заканчивают академию Генерального штаба, в последующем, не зависимо от того, какие бы должности они не занимали, они имеют право, ну естественно в приватной обстановке, обращаться друг к другу на ты. И это нормально. У нас есть и много других традиций. Традиций, которые присущи только нашей академии, и выпускники которые меня слушают, они об этом наверняка знают.

А. ЕРМОЛИН: Правда. Каждый курс делает специальную книжечку, и оставляют, включая там домашние телефоны. И в любой момент можно звонить. Вот у меня такая книжечка есть, и я часто ею пользуюсь. Это как отдельный справочник.

С. БУНТМАН: Скажите, Андрей Витальевич, здесь вот при таких задачах, при такой идентификации, здесь две наверное есть ещё необходимости, помимо всего, о чем мы говорили. Это переквалификация, и повышение квалификации самого преподавательского состава, приглашение лекторов, приглашение преподавателей – специалистов, которые будут точно владеть ещё и методикой преподавания интенсивного такого. И далее, кончено я понимаю, что существует лекционные, семинарские, практические занятия. Система устоявшаяся. Может быть, необходим поиск форм обучения, которые бы помогли не измотать вконец, а вот дать уверенные знания и умения.

А. ТРЕТЬЯК: Да, абсолютно верный, и опять-таки, такой болезненный довольно вопрос. Я не говорил, что у нас всё хорошо, у нас нету проблем. У нас есть очень серьезные проблемы подготовки профессорско-преподавательских кадров. Она возникла не вчера, не сегодня. Но, тем не менее, пока у нас нету пути решения, у нас преподаватели, будем говорить те, которые стали преподавателями ещё в то время, когда академия существовала в старой организационной штатной структуре, они сейчас уже близки к пенсионному возрасту. У нас образовалась небольшая яма, вот за счет вот этих вот конца 90-х, начала 2000-х годов, когда мы не готовили преподавателей. Или готовили их через адъюнктуру, докторантуру, в которую они попадали, не закончив нашей академии. Это не те преподаватели, которых мы хотели бы видеть в стенах нашей академии. Потому, что у нас совершенно другой уровень должен быть преподавания, обучения. Мы готовим штучных специалистов. Специалистов, в области военного управления, национальной безопасности, которые должны иметь более глубокие знания, в том числе по таким дисциплинам, которые нигде не изучаются, кроме нашей академии, как допустим, в стратегии. Да, это вопрос очень сложный, болезненный, но я знаю, что генеральный штаб, департамент образования, вместе с обороной, они ищут сейчас пути. У нас есть предложение по решению этой проблемы. И я думаю, что уже в нынешнем году будут приняты решения, которые позволят нам уйти от этой проблемы.

С. БУНТМАН: И технически второе — преподаватели, и может быть (неразборчиво).

А. ТРЕТЬЯК: А, другие формы.

С. БУНТМАН: Да, другие формы обучения.

А. ТРЕТЬЯК: Да. Ну, здесь я вам скажу, с этим всё нормально. Мы действительно находим, постоянно находим новые формы обучения. Этот набор слушателей у нас будет заниматься по… Будет привлекаться к проведению командно-штабных учений, непосредственно в войсках. Это будет и стажировка, и непосредственно те занятия, которые раньше планировались в стенах академии, которые… Ну, что там греха таить, не всегда достигали своих целей, и были эффективны. Начальником генерального штаба по этим вопросам уже приняты решения, сейчас армейские командно-штабные учения, стратегические командные учения, не будут обходиться без участия наших слушателей. Причем, при исполнении ими реальных должностей.

С. БУНТМАН: Вот, да.

А. ЕРМОЛИН: Андрей Витальевич, вот время совсем мало остаётся, вопрос мне кажется очень важный. Вот традиционно слушатели, выпускники академии Генштаба, считались в прямом смысле не только военной элитой, но вообще российской элитой. И были людьми высокообразованными, культурными. Многие из них много путешествовали, знали мир, Европу, были учеными с мировыми именами, да? Вот как сейчас обстоят, вот скажем с темой мировоззренческого кругозора ваших выпускников? В контексте того, что все в мире меняется, и огромная часть населения страны сейчас раскололась с точки зрения оценки процессов, которые происходят в мире, да? Там появляется экономика знания, появляется совсем новое направление, трещит социум по швам, да? Вот есть ли у вас возможность у ваших офицеров, какие-то альтернативные концепции мироустройства изучать, принимать, приглашаете ли вы специалистов из каких-то областей?

А. ТРЕТЬЯК: Да, в нашей академии преподают… Или мы приглашаем преподавателей из других ВУЗов. Даже из иностранных ВУЗов. Буквально недавно у нас был прочитан курс лекций специалистами НАТО. У них есть своя оригинальная, от нашей позиции по многим вопросам международной политики, ГЕО политики. Но здесь сложность понимаете, в чем? Я вам говорил о том, что знать, уметь, владеть. Вот знать – это осуществимо, это можно привлекать этих специалистов. Но если мы уже говорим о таких категориях, как владеть, уметь, то здесь возникают определенные трудности, связанные с тем, что каждый обучающий курс, он должен иметь свой цикл. То есть, должна быть лекция, должны быть практические занятия, семинарские занятия, и возможно какие-то деловые игры или учения. То есть, изучение вопросов, предполагает определенный цикл. И когда мы привлекаем специалистов… Хороших, грамотных специалистов привлекаем из других учебных заведений, то они как правило, могут прочитать только лекционный курс. И нашему преподавателю потом не всегда удобно, и не всегда легко продолжить и завершить вот этот вот цикл. Ну, это чисто наши такие, педагогические проблемы.

С. БУНТМАН: Нет, это действительно… Эта проблема, она решается. Попытки решения каким-то периодическим ассистированием. Если важный специалист приходит, действительно важно. Ассистирование специалиста, продолжением методическим, продолжением… Здесь есть свои способы.

А. ТРЕТЬЯК: Да, именно так.

С. БУНТМАН: Ну, вот все-таки, в конце концов, я бы хотел повторить, что сегодня мы собрались. И, слава богу, мы поговорили и о нынешнем состоянии, и о перспективах академии Генерального штаба. Хотел бы ещё раз поздравить со 180-летием академии генерального штаба, и Андрей Витальевич Третьяк у нас в гостях. Я напоминаю, что это далеко не последние у нас передачи и выпуски на радио, и на телевидении. И я напоминаю, что канал «Звезда», близко к юбилею вокруг 8 декабря, обязательно покажет вам фильм Юрия Подкопаева, посвященный истории академии Генерального штаба. Да, пожалуйста, Андрей Витальевич.

А. ТРЕТЬЯК: А я со своей стороны хочу ещё раз поблагодарить участников этой передачи. И на память вас оставить в этой студии такую медаль академии Генерального штаба.

С. БУНТМАН: Юбилейная, да?

А. ТРЕТЬЯК: Она памятная медаль для того, чтобы вы вспомнили её 8 декабря, и свой эфир начали с поздравления академии.

С. БУНТМАН: Обязательно, хорошо. Записали, договорились, запомним.

А. ТРЕТЬЯК: Спасибо.

С. БУНТМАН: Спасибо большое.

Комментарии

7

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

27 октября 2012 | 13:33

Прослушал передачу ! просто ужасно ! Это что комитет пропагандистов по улучшению имиджа генералов и армии в целом ? Вновь лакейское молчание о провалах в армейской жизни . Критических вопросов вообще не было , лишь мягких массаж их удобных заранее подобранных тем . Какое ещё прекрасное образование ? В советское время , в высших заведениях образовательных , было засилие партийной идеологии и кумовства . Сегодня засилие коррупции и все тоже кумовство генеральских кланов . Странно было слушать про прекрасное образование ! Где оно ? О каком престиже речь ? Армия деградирует , тотальная отсталость во всём , в технологиях . Пещерный уровень офицерского образования и подготовки . Чудовищный моральный уровень среди офицерства и в частях . Падает уровень владения техникой в частях . Об этом и о многом другом полное молчание . Претензий нет к Ермолину - он кадровый чекист и тут всё ясно . Но Сергей Александрович ! Ему пора дать орден от Мин Обороны за поднятие рейтинга разлагающейся на глазах , гниющей армии . Такой труд , понимаешь , надо отметить . Мой вопрос о переходе к профессиональной армии и преодолении дедовщины - естественно задан не был .


jangen 27 октября 2012 | 16:58

Я уже давно обратил внимание, что вопросы задаются уж так мягко, с подразумеваемым ответом. Не удивительно, что при все внимании общества к реформе в армии эта передача имеет никакой ретинг


27 октября 2012 | 13:51

не жирный россиянский генерал?

это подделка!


r_sever 29 октября 2012 | 02:18

Кукушка хвалит петуха, за то что хвалит он кукушку. Особенно интересно про отсталую американскую науку.


petruxin 29 октября 2012 | 08:24

Даже послушав начальника АГШ и погуглив немного становиться ясно, что нынешняя академия НИКАКОГО отношения к академии 1832 года не имеет.


ikabod 11 декабря 2012 | 18:08

И слушал - впечатлен! Ожидал худшего. И читал :(

Понятно, что расшифровать такую речь трудно, но должен быть хотя бы минимальный уровень квалификации у машинистки! Сре-е-е-днее образование? Редакторы (редакторА) на "Эхе" есть?

Перлы: Вичин, Креандофилов, Клаузис! Остров Рускон, наконец!


jangen 27 октября 2012 | 17:00

Такой ощущение, что ведущие состоят в штате Главпура МО РФ по штукатурке положительного имиджа. А ведь костлявая рука реформирования и академии ГШ и проблем там возникло ого-го

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире