С. БУНТМАН: Ну что же, очередное заседание. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман его ведут, и мы пользуемся случаем, что принимаем в гостях… Потому кстати и записываем, что далеко не всегда по службе могут люди, вот такие, как сегодня у нас в гостях ездить в Москву постоянно, и чтобы тем более специально участвовать в прямом эфире «Военного совета» у нас. Поэтому, мы пользуемся случаем, и приветствуем у нас здесь в студии Сергея Владимировича Дронова, командующего войсками третьего командования ВВС и ПВО, генерал-майор. Сергей Владимирович Дронов. Здравствуйте, добрый день.

С. ДРОНОВ: Добрый день.

С. БУНТМАН: Добрый день. Ну, вот у вас конечно… Это у нас дальний восток, да? Это у нас…

С. ДРОНОВ: Это дальний восток, Хабаровск, в частности управление командования располагается в городе Хабаровск. Что касается дальнего востока, вы знаете, страна просыпается, на дальнем востоке сегодня…

С. БУНТМАН: Да, просыпается.

А. ЕРМОЛИН: У вас сейчас глубокая ночь, да? Вы еще в том часовом поясе живёте.

С. БУНТМАН: Ну, это всегда страна там просыпается, но там, в общем-то, это всегда из нашего детства, за долго до нашего детства, это очень сложный регион. Военно очень сложный регион, и там есть свои задачи, и свои… Не смотря на то, что вот мы вроде бы сейчас помирились с Китаем с тех времен, когда мы с ним очень и очень не дружили, с моего детства, событий Дамасского, и всяких прочих… Но всё равно очень сложно. Там вон северная Корея затевает иногда что-то, у нас есть проблемы с Курилами. Вот в связи с такими вот общими ситуациями, какова ваша задача здесь? Я понимаю, что хранить рубежи, но в принципе, как они усложняются?

С. ДРОНОВ: Как бы это ни было банально, но, тем не менее, защита воздушных рубежей, и прикрытие объектов, является сегодня основной задачей. Это задача боевая, она выполняется сегодня в мирное время. И поэтому большая часть объединений, в общем-то, принимает в этом непосредственные задачи, выполняет ежедневно, ежесуточно, в любые погодные условия. Я скажу так, что более полутора тысяч человек одновременно, находятся при несении боевого дежурства, по контролю именно воздушного пространства, на дальнем востоке. А масштабы работы сегодня объединения, мы говорим, они огромны, с увеличением образования восточного военного округа, это территория от Байкала до Камчатки, и заканчивая южным приморьем. То есть, вот такой в принципе регион сегодня, который мы обеспечиваем выполнением этих задач.

С. БУНТМАН: А скажите, вот на такое укрупнение тяжело было переходить и офицерам, и вот при взаимодействии разных видов вооруженных сил родов войск.

С. ДРОНОВ: Очень много аспектов новых, которые совершенны. Ну, и вы правильно отметили, территориальные, в общем-то, размеры и увеличения, они предполагают, чтобы было устойчиво управление даже, если мы касаемся этого вопроса сегодня по несению боевого дежурства. Это вопросы управления, прежде всего. Взаимодействие между соответственно частями, и соединениями именно входящими в состав третьего командования восточного военного округа, по выполнению этих задач. Поэтому, конечно тяжело. И сам процесс управления, если вы считаете только часовых поясов, два меняется. Даже три по большому счету, если брать Камчатку сегодня. Но, уже не говоря про пространственные размахи, и возможности присутствия решения проблем, которые возникают непосредственно в соединениях. Возле Байкала, они одни проблемы в Приморье – это другие проблемы сегодня. Поэтому, конечно приходится… Нагрузка увеличилась гораздо больше, на руководящий состав, в том числе.

С. БУНТМАН: Но при этом есть ощущение, что это рационально становится. Ведь самое главное – это рациональное управление, и облегчить в другом смысле. Не в том, чтобы облегчить жизнь, а в том, чтобы облегчить действительно выполнение задач. Вот здесь вот к этому привыкание. Или тяжеловато, есть какие-то нюансы?

С. ДРОНОВ: Ну, есть нюансы, конечно. Но я думаю, что сегодня мы уже, в общем-то, не первый год в апробированной системе работаем. Изначально было конечно много не понятно, сегодня эти непонятки – они уходят уже немножко в сторону. Поэтому, решаем сегодня то, что возлагается сегодня, в общем-то, и подвергаем проверке части, которые несут эти задачи сегодня. В общем-то, справляются сегодня уже.

А. ЕРМОЛИН: Сергей Владимирович, ну вот в армии, как обычно обстановка когда оценивается, оценивается вероятный противник, свои силы и средства, потом принимается решение, отдается боевой приказ. Вот если с самого начала вот этого управленческого алгоритма вернуться, вот как вы оцениваете, какие основные угрозы перед вами стоят? Ну, не хочется употреблять термин «вероятный противник», но все-таки, кого вы оцениваете, и видите в качестве, ну скажем так, потенциальной угрозы, под которую собственно, и выстраиваете все свои боевые порядки, рубежи, и так далее.

С. ДРОНОВ: Ну, естественно, что сегодня – это вопросы не стабильности на корейском полуострове, вы знаете, да? Естественно, проблемы территориальные сегодня Японии, которые возникают периодически. Мы вынуждены, в общем, адекватно создающимся тем угрозам и проявлениям, реагировать войсками сегодня на эти задачи. В общем-то, мы готовим сегодня летный состав для того, чтобы можно летать на восточных рубежах. Именно в океанской зоне, подчеркиваю. В районе Канарских островов сегодня на Камчатке опять же, мы работаем с этой же задачей. Поэтому здесь, в общем-то, они очень многогранны сегодня эти задачи. Именно потому, что мы со всех сторон окружены по большому счету не то, что врагами, но потенциальными мы говорим противниками, или не союзниками, по крайней мере. Те отношения, которые сегодня поддерживаются, они поддерживаются. Поэтому мы в соответствии с этими отношениями, строим свои так сказать усилия, по подготовке войск.

А. ЕРМОЛИН: Но в свое время, когда был период холодной войны, там поздние этапы холодной войны. Именно летчики в первую очередь сталкивались с разного рода не формальным давлением, резкие пролеты там американских самолетов. Потом известная история с корейским «Боингом» была. Вот сейчас ситуация более спокойная, или все-таки вы чувствуете вот такую нервозность? Какое-то давление?

С. ДРОНОВ: Ну, я бы оценил её более спокойно. Потому, что активного такого негатива нет сегодня. В общем-то, мы выполняем совместные задачи с командованием дальней авиации, по сопровождению именно в нейтральных водах. В общем-то, все наши вылеты сегодня вдоль побережья, мы будем говорить так, в разумных пределах японских островов, они все обуславливаются только выполнением международных обязательств, и мы ничего здесь не нарушаем. Но, тем не менее, мы должны не забывать, что мы готовим экипажи, готовим летчиков, пункты наведения сегодня. То есть, мы подымаем сегодня на сопровождении иностранных и воздушных судов, которые проходят вблизи наших границ. Опять же, не нарушая их территориальную целостность. Ну, в этом плане мы готовим сегодня молодежь, особенно, что приятно. Именно аэродромы, которые несут боевое дежурство по противовоздушной обороне, поднимаем истребители на сопровождение. Тем самым, оттачиваем их мастерство сегодня. Готовность сопровождать где угодно, и встречать где угодно.

С. БУНТМАН: Мастерство… Как вы оцениваете качественное пополнение, офицерское пополнение, которое к вам приходит? Потому, что об этом много говорят, и о качестве подготовки, и о может быть, превышенном количестве за счет качества? Вот все дискуссии прошлых лет.

С. ДРОНОВ: Вы знаете, укомплектованность сегодняшняя практически 100%. Пока я не ощущаю объединение снижения именно качеством укомплектованности летчиков. У нас еще не переродилась в нашей стране любовь к небу, которая была воспитана ещё в 30-е годы прошлого столетия. Поэтому, приходят молодые пилоты, естественно, у них горят глаза. Мы рады то, что можем сегодня позволить себе дойти до уровня полготовки середины 80-х, и через год после прибытия из училищ дать им третий класс возможность получения. То есть, это первоначально уже сегодня…

А. ЕРМОЛИН: За год третий класс готовите?

С. ДРОНОВ: За год, да. Мы готовим за год, на третий класс. Это буквально прошлый год летчики. То есть, 11-го года летчики, которые пришли сегодня, в этом году они будут получать у нас 3— класс. 10-й год — получил в 11-м году, практически все. Часть летного состава приходят сегодня с училища, уже с третьим классом. Уже. То есть, это вот вам ответ на вопрос, качественного состояния.

С. БУНТМАН: Качества подготовки, да?

С. ДРОНОВ: Да, качества подготовки в училищах сегодня, на базовых. Поэтому, я думаю, что сегодня мы оправдываем те потребности и запросы молодых пилотов, которые приходят к нам служить. И, в общем-то, люди рвутся служить именно на дальний восток, и выходят на меня и отцы, которые посвятили свою жизнь служению в авиации, просят…

С. БУНТМАН: Много династий?

С. ДРОНОВ: Много династий, и братья служат (неразборчиво) на дальнем востоке, и так далее. И, в общем-то, много людей, которые отслужили уже всю свою жизнь в авиации, ушли на пенсию, теперь их дети приходят, дети становятся теперь в строй. И большая в этом плане особенно династия, большая заинтересованность в этом отношении. Ощущается, что в этом плане есть что-то уже генное.

А. ЕРМОЛИН: Почему кстати, рвутся? Вот, в общем-то, ещё наверное в то время, когда и вы заканчивали летное училище, все равно была такая страсть у офицерского корпуса, начинать с дальнего востока. Сохраняется вот это вот (неразборчиво)?

С. ДРОНОВ: Ну, я не начинал с дальнего востока, не знаю я их учения, я начинал с Белоруссии.

А. ЕРМОЛИН: А хотели начать? Не все же зависит…

С. ДРОНОВ: В общем-то, хотел, да. После академии после рядовой, хотел попасть на дальний восток, но не получилось у меня. Но я, в общем-то, служил и в Забайкальском регионе, и в Белоруссии служил. И, в общем-то, на дальнем востоке довольно-таки уже долго прохожу службу. Поэтому, в общем-то, я считаю, что сам по себе регион прекрасный, он абсолютно особенный сегодня и по климатическим параметрам, и по природе соответствующей. Ну, и по отношению людей опять же, возложенных на них обязанностей, и отношения в коллективе, они немножко отличаются. Там где сложнее, там, как правило, коллектив он более сплоченный потому, что нацелен на одну задачу. Иногда бывает такая задача, что нужно сегодня в этих условиях хотя бы выжить, понимаете? Потому, что бывают все-таки зимы у нас холодные, и продолжительные. И вместе с тем, летом жарко. Поэтому, приходится работать сегодня по регионам. На Камчатке одна особенность, в Забайкалье другая особенность, в Приморье третья. Поэтому…

А. ЕРМОЛИН: По сути дела, три разных климатических зоны.

С. БУНТМАН: Ну конечно, да. Вот тут была забавная история, я тут познакомился с водителем с юга, который сказал: «Надоело мне здесь, я нанимаюсь поближе к Камчатке туда». Я говорю: «А почему? Южный человек». Он говорит: «А у меня родственник там работал, у Хабаровска». Я говорю: «Ну, где Хабаровск, а где Камчатка». Вот это же совершенно разные. Или Приморье если взять, совсем климат чудесный, кстати говоря, который в Приморье. Вот скажите, а как у вас подготовка разная, расположение? Как вы устраиваете быт своих военнослужащих, вот в этих совершенно разных зонах? Как это продумывается у вас?

С. ДРОНОВ: Ну, вы знаете, есть особенность такая в авиации, что мы всегда живем на аэродромах.

С. БУНТМАН: Ну да.

С. ДРОНОВ: Аэродромная сеть сегодня, она уже предполагает, что в условиях и в месте базирования, (неразборчиво) располагается, как правило, военный городок. Это в идеальном варианте. Поэтому, вот здесь вопрос в замене летного состава. То есть, мы держим постоянно служебный фонд. Стараемся естественно, чтобы первоначально обеспечить летчиков жильем постоянным. Чтобы летчик жил, и мог спокойно работать. Поэтому я думаю, что вопросы жизни и быта, они, в общем-то, по династии передаются по вопросам, кто проходил службу до этого. И, в общем-то, сегодняшним днем я не считаю, что есть мне, с чем сравнить. С начала 200-х годов, в нашем городке обеспечение, и так далее. Сегодня в общем-то, ситуация более стабильна. И в этом году мы, в общем-то, входим из зимы без таких каких-то провальных моментов, когда были срывы питания, или там были срывы сегодня теплоснабжения. Или офицерский корпус выходил, как я знаю, в 90-х годах топил… Самостоятельно обеспечивал работы котельных. То есть, этого сегодня уже нет, вы знаете. То есть, мы работаем в более такой, стабильной обстановке. Что, в общем-то, позволяет заниматься и настоящим своим делом.

С. БУНТМАН: А инфраструктура обеспечения, медицинская… Дети ведь есть наверняка, ведь живут дети?

С. ДРОНОВ: Есть дети, естественно. Ну, городок, это же ведь не два дома. Есть детские сады, есть и школы, как правило, в каждом городке. В общем-то, и базирование авиационных частей. Но в Хабаровске базируется, допустим, только одна авиационная группа, транспортная авиация, и вертолетная база. Остальные все базируются в Приморье, базируются в комсомольском районе, той же (неразборчиво) читинская область. То есть, те населенные пункты, где непосредственно предусмотрены наличие вблизи административных центров, которые позволяют и работать непосредственно супругам. И, в общем-то, детей устраивать лечиться. Так что, люди привыкают ко всему.

А. ЕРМОЛИН: Сергей Владимирович, а вы сами на каких типах техники летали?

С. ДРОНОВ: Я летал и летаю на самолетах «СУ-24», фронтовой бомбардировщик. Ну, до этого у меня были типы истребители бомбардировщики, до него ещё. Поэтому, в общем-то, заканчивал (неразборчиво) училище.

А. ЕРМОЛИН: Ну, это вроде бы так, не ПВОшное, скажем так техника.

С. ДРОНОВ: Ну, это не ПВОшная. Ну, у нас же не только ПВОшная техника. То есть, у меня оперативно-тактическая авиация. Это и штурмовики (неразборчиво) «СУ-25, и «СУ-27» работающие по ПВОшным задачам. И «СУ-24», армейская авиация, довольно-таки большой блок.

А. ЕРМОЛИН: То есть, ваше командование отвечает не только за прикрытие…

С. ДРОНОВ: Нет, конечно.

А. ЕРМОЛИН: Но и как бы… То есть, у вас в подчинении практически все силы и средства есть.

С. ДРОНОВ: Да.

А. ЕРМОЛИН: Ну, вот произнес волшебное слово «Силы и средства». Расскажите, что у вас есть сейчас, как это все устроено, как это организовано по-новому.

С. ДРОНОВ: Ну, состав, в общем-то, стандартный. То есть, это бригады воздушно-космической обороны, который включает в себя сегодня именно средства противовоздушной обороны. В основном, это естественно, комплекс «С-300», и их модификации естественно различные. Ну, в качестве перевооружений в этом году на новый комплекс, мы получаем «Триумф». На дальний восток, о котором говорит здесь Москва, что, в общем-то, провела перевооружения комплекса, мы получаем их в этом году. Что касается авиационной части составляющей, то это, в общем-то, я уже назвал практически все типы истребителей «МИГ-31», «СУ-27», всех модификаций. Штурмовая авиация «СУ-25», бомбардировочная авиация «СУ-24». Что касается новой техники, о которой мы говорим сегодня о модернизации, их состава всего самолетного парка, у меня уже прошло модернизацию порядка 40% техники новой. То есть, мы работаем плотно с Комсомольском-на-Амуре. Заводом, который поставляет технику непосредственно нам в войска, в Приморье, в частности и в сам Комсомольск.

А. ЕРМОЛИН: Вы когда говорите «модернизация», подразумевается модернизация уже имеющихся самолетов. Или скажем, замена устаревшего…

С. ДРОНОВ: И модернизация имеющихся типов. То есть, «СУ-24» проходит модернизацию на комсомольском заводе, они… Не на комсомольском, в новосибирском заводе. «СУ-27» модернизацию проходят на комсомольском заводе, «СУ-25» мы здесь с Москвы забираем модернизированные. В общем-то, процент на сегодняшний день уже достиг, если точно брать, 48% техники модернизированной. Остальная стоит в плане. Что касается армейской авиации, в прошлом году в 11-м буквально у меня прорыв по поступлению новой техники именно армейской авиации, это (неразборчиво), Сенежский завод. Поэтому, здесь мы говорим именно о поступлении новой техники, абсолютно с завода, которая приходит сегодня, и просто удачно довольно-таки эксплуатируется сегодня в войсках.

С. БУНТМАН: То есть, можно сказать, что заводы действуют?

С. ДРОНОВ: Да.

С. БУНТМАН: А качество?

С. ДРОНОВ: Качество продукции на сегодняшний день, я считаю так, что соответствует тем требованиям, которые предъявляются. То есть, и мы говорим о (неразборчиво), которые заменят старушку «МИ-8», да? Сегодня вот у меня их 16 вертолетов, я вам абсолютно все цифры говорю. Вот они работают безотказно, и довольно-таки удачно сменили то, что было. «МИ-26» ростовский завод (неразборчиво) поставляет. Получил в этом году ту технику, которая работает опять же безотказно. И трудно себе представить, чем заменить. С её грузоподъемностью, возможностью перевозки на наших расстояниях. Потому, что все-таки, позволяет в этом плане работать. Поэтому, ощутимое движение вперед сегодня заводов по работе. Ощутимое качество этой техники. Что касается нового «К-52», который мы говорим, сегодня появился у нас в войсках, и перевооружили мы одну эскадрилью в полном составе. Естественно, что есть проблемы сегодня освоения. Потому, что идет и опытная эксплуатация одновременно, и серийное использование сегодня в войсках. Это абсолютно новая техника. Абсолютно новая техника. Поэтому, здесь и возникают естественно, свои проблемы. И в плане эксплуатации, и в плане её надежности сегодня. Но здесь идет тесное взаимодействие с заводом, потому, что завод постоянно у нас здесь поддержит их исправность.

С. БУНТМАН: Сергей Владимирович, мы сейчас прервемся, и продолжим наш разговор после перерыва. Я напоминаю, что у нас в гостях Сергей Дронов, командующий войсками третьего командования ВВС и ПВО, в «Военном совете».

НОВОСТИ.

С. БУНТМАН: Мы продолжаем нашу программу, у нас в гостях Сергей Владимирович Дронов, командующий войсками третьего командования ВВС, и ПВО. Сергей Владимирович, вот мы говорили уже… И о технике говорили, вот ещё и дополнительный вопрос я думаю, и у Анатолия Ермолина, и у меня. Я напоминаю, что Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту программу. Вот скажите, пожалуйста, много ли у вас служат ребят по призыву в ваших войсках?

С. ДРОНОВ: Много – это как в вашем понятии?

С. БУНТМАН: Ну, скажем…

С. ДРОНОВ: Если я вам скажу 5 тысяч…

С. БУНТМАН: Нет, ну это ничего не скажет… Имеется в виду, в процентном соотношении.

С. ДРОНОВ: Вы имеете в виду призыв сегодня… Ну естественно, что авиационные части – они предполагают наличие военнослужащих по призыву, это однозначно. Хотя, в общем-то, по сравнению с общевойсковыми объединениями или соединениями, у нас процент очень мал. Потому, что требуется специальная подготовка. Поэтому, часть военнослужащих по призыву сегодня проходят дополнительную подготовку в начале в учебных частях, а потом только прибывают к нам. Которых мы наиболее так сказать полно эксплуатируем, и… В кавычках я имею в виду, и используем их по предназначению. Поэтому говорить, что сегодня процент содержания военнослужащих по призыву естественно меньше, чем у всех. Но, тем не менее, в этом году вот при снижении именно призывного контингента, и количества, мы испытываем в этом плане большие проблемы. Сегодня мы проводим перераспределение личного состава сегодня по призыву. То есть, мы пытаемся сейчас эти все нюансы, особенно все, что касается несения боевого дежурства, я подчеркиваю еще раз, технические подразделения, где непосредственно военнослужащие по призыву обеспечили выполнение неких задач, перекрываем военнослужащими по контракту, которых сегодня мы, в общем-то, осуществляем этот набор, призыв, и так далее. В этом отношении я считаю, что здесь есть особенности именно военно-воздушных сил. О том, что нам может быть не нужны сегодня подготовленные в плане настолько физически крепкие, да? Ребята именно, которые могут прыгать, нырять и так далее, нам нужны больше технические специалисты. Это для нас очень важно сегодня. Потому, что за тот короткий промежуток времени, который отводится военнослужащим, приходящимся сегодня на службу по контракту, мы оцениваем его именно техническую подготовку, это прежде всего. И уже потом мы говорим о том, что нормативы должны выполняться на оценку не ниже удовлетворительно. Поэтому сегодня специалистов такого плана, их естественно не хватает. Особенно в тех регионах, где сегодня мы говорим… Не такие густо населенные у нас есть, откуда мы их можем сегодня взять. То есть, люди должны специально ехать. Они естественно, что отбираются из местных регионов. Тех ребят, которые действительно готовы к службе по состоянию здоровья, которые прошли до этого службу по призыву, и дальше мы уже проводим их отбор. То есть, есть здесь акцент немножко смещения в другую сторону.

А. ЕРМОЛИН: То есть, вы на контрактников делаете ставку, да?

С. ДРОНОВ: Да. Сегодня ставка на контрактников естественно. Поэтому, проводится сегодня работа. Естественно начата, развернута.

С. БУНТМАН: Ну, вот это вообще проблема-то необычайно важная. Именно работа, привлечение к профессиональной воинской службе, профессиональной осознанной воинской службе, и совсем не обязательно в воинских званиях. То есть, вот здесь вот… А какая работа сейчас (неразборчиво)? И как, по вашему мнению, надо развивать? Чтобы именно к вам приходили технически грамотные ребята, которые решили бы… Вот именно такая работа, такая служба, её бы выбирать сознательно.

С. ДРОНОВ: Вы знаете, сегодня считаю, прежде всего, это социальный блок, который сегодня заявлен. Это и увеличение денежного довольствия, это и возможность иметь в последующем право на жилье. Вот сегодня это возможность проживания в городках, предоставление жилья опять же, военнослужащим. Вот этот весь социальный блок, он должен людей естественно под видом того, что они придут служить именно к нам. Но, а второе – это опять же, в авиации нельзя быть наполовину, вы знаете. Нужно быть либо её всецело преданным. То есть ребята, которые заинтересованы, которые влюблены сегодня в эту авиацию, даже если не летают, то обслуживают, по крайней мере, технику, они приходят и остаются. Случайных людей здесь быть естественно, не должно.

С. БУНТМАН: Да, но при этом вот действительно, нужна работа конечно, и нудна целенаправленная подготовка. И то, что именно служба такая, она должна поддерживать конкуренцию со стороны любых других предложений. Да, пожалуйста. Это просто такое умозаключение я так думаю.

А. ЕРМОЛИН: Сергей Владимирович, вот вы уже говорили про то, что у вас… Вы не ощущаете кадрового голода среди летчиков технического состава. Вот, а за счет чего такое происходит, в силу того, что насколько известно, высшие учебные заведения сейчас военные, они как бы приостановили временно набор, выпуск офицерского состава? Или летное училище это не касается?

С. ДРОНОВ: Нет, это касается естественно. Но мы говорим сегодня, по сегодняшнему дню. Сегодня выпуск продолжается, я принимаю выпускников и 11-го года, и в этом году я ещё приму выпускников. А вот дальше, начиная с 13-го года, мы будем естественно ощущать в этом плане проблемы. Поэтому, сегодня естественно, отток летного состава есть, есть возрастной ценз, есть состояние здоровья. Поэтому, в этом плане заключается большая особенность в том, что мы в последующем будем терять летный состав, который увольняется либо по состоянию здоровья, либо уходит по деланию, естественно. Поэтому, здесь проблема будет впереди, она заложена сегодняшним днем уже.

А. ЕРМОЛИН: Ну, это вы видите проблему, или все-таки заложен ещё и способ решения этой проблемы? Не получится вот так, что действительно возникнет пауза, когда вы начнете бить в набат, и говорить: «Где летчики»?

С. ДРОНОВ: Ну, вы знаете, есть сегодня уже позитив в том, чтобы мы… Знаете, разговор идет довольно-таки уже о том, что в дальнейшем будут увеличиваться сроки продолжительности службы в офицерских должностях, на определенных воинских званиях, который будет повышен возрастной ценз, для прохождения службы. Сегодня много людей подготовленных, здоровых вполне, и способных, в том числе и летного состава, работать и после 45 лет. Я не вижу в этом проблем никаких. Особенно, в транспортной авиации сегодня, в армейской авиации мы будем испытывать эту проблему. Поэтому, мы предлагаем людям, они сегодня вот с этим социальным пакетом готовы дальше работать, готовы дальше служить. Поэтому я думаю, что у нас здесь сегодня заложен большой-большой ещё есть потенциал для того, чтобы дальше их использовать по назначению.

С. БУНТМАН: Чтобы автоматически не уходили по возрасту люди, которые ещё могут служить.

С. ДРОНОВ: Которые могут служить, да, абсолютно верно.

С. БУНТМАН: А скажите, насколько сейчас практически везде, ну странно это спрашивать у авиации. Насколько ужесточились ли требования к физической подготовке, к состоянию здоровья? Или они как были, так и есть?

С. ДРОНОВ: В авиации они были до этого, это очень жесткие требования, вы знаете. То есть, у нас летный состав, во-первых, имеет специфическую подготовку, это не просто отжаться или там подтянутся. Вы знаете, что это тренировки на (неразборчиво), это соответствующие требования к вестибулярному аппарату. Помимо, это требования соответственных знаний техники, повышенная. Тем более сегодня, в общем-то, техника довольно-таки сложнее. Чем она сложнее, тем необходимо больше… Мы проводим переучивание летного состава, все они идут через Липецк, модификации переучиваем. Поэтому, здесь постоянно движение. Допустим, те же «К-52» сегодня – это Торжок, обеспечивает подготовку теоретического и технического состава, летного состава. Ну, физподготовка – она является неотъемлемой частью жизни каждого пилота. Поэтому, если ты хочешь поддерживать свою форму натренированности, и долго и долго и счастливо летать, как мы говорим, то надо поддерживать себя, естественно.

С. БУНТМАН: Изменяются медицинские методики по поддержанию физической формы, психологической?

С. ДРОНОВ: Нет, они не меняются, они незыблемы.

С. БУНТМАН: То есть, они качественные?

С. ДРОНОВ: Да, они качественные. Поэтому нам позволяют, в общем-то, летчикам держать здесь, в этом отношении довольно-таки долго, в (неразборчиво) состоянии я имею в виду, чисто физиологически. Поэтому, здесь надо поддерживать те навыки, которые были, и те требования, которые были постоянно. Это они, значит, закладываются ещё в училище, при поступлении. Поэтому дальше мы просто поддерживаем, и всё.

А. ЕРМОЛИН: Сергей Владимирович, вот вы дальше говорите, что техника, которая к вам приходит, в том числе новая, она принципиально отличается там от той, которая была у вас. А вот в чем вот это вот принципиальное различие?

С. БУНТМАН: Для человека.

А. ЕРМОЛИН: Для человека, потом для функционала.

С. ДРОНОВ: Знаете, меняется что? Прежде всего, меняется авионика. Естественно, меняются авиационные системы, они работают по другому принципу. Второе, мы уходим от (неразборчиво) стрелочных приборов, так называемых. У нас сегодня везде идут индикаторы. То есть, индикаторная система сегодня, отображение информации, которая поступает для командира экипажа и для штурмана, она несколько по-другому воспринимается, и по-другому выдаётся. То есть, (неразборчиво) устройства совершенно другие. Точность соответственно повышается, и качество боевых применений. Ну, и соответственно, ужесточаются требования для летчиков. Если раньше можно было говорить о десятках метрах, то сегодня что касается высокоточного оружия, то это прямые попадания, необходимые. Поэтому здесь требования жесткие довольно-таки. Требования жесткие, оценка довольно-таки жесткая. Вот буквально сейчас вот крайние проверки у нас были 14-го числа, центральные органы военного управления проверяли именно бомбардировщиков. То есть, подняли по тревоге, отработали совершенно ну, не (неразборчиво) чужом полигоне, на полигона на том, на котором не работает данная база. Выполнили весь комплекс. То есть, построение боевых порядков, дозаправку в воздухе выполнили после выполнения задачи. И, в общем-то, качество соответствующее. То есть, оценки боевых применений сегодня, работающие экипажи, они вышли за оценку 4,5 балла. Поэтому, здесь довольно-таки высокая оценка. Это говорит еще раз о том, что прошлый год потерян не зря, они отработали весь год, в общем-то, на слаживание экипажа, на работу в различных регионах, в том числе и перебазирование на Забайкальский регион, перебазирование в Приморье, в том числе на тех учениях, которые проводили. Поэтому, здесь для них сегодня это, в общем-то, работа повседневная. Она не является чем-то таким необычным.

А. ЕРМОЛИН: То есть, отрабатываются модели сосредоточения, сил и средств конкретных участков, да?

С. ДРОНОВ: Ну, это удел всей авиации. Мы сегодня готовы в течение нескольких часов перебазироваться в новое совершенно направление, и уже оттуда выполнять свои задачи. Поэтому, в общем-то мы прекрасно понимаем, что это наша работа. Мы не привязаны к одной сегодня какой-то аэродромной базе. Да, мы летаем здесь учебно-тренировочные полеты, мы готовим сегодня молодежь.

С. БУНТМАН: Ну, да.

С. ДРОНОВ: Если дело доходит до проверок, или до каких-то учений совместных в том числе, мы перебазируем все новое направление, там и работаем.

С. БУНТМАН: В других видах вооруженных сил, тоже многое меняется, и насколько изменилась, или стала тоньше взаимодействие с другими видами вооруженных сил?

С. ДРОНОВ: Ну, я считаю, что за последний год оно кардинально изменилось. Мы сегодня все говорим именно о совместной подготовке, межвидовой подготовке, подготовке между родами авиации. Она практически сегодня пронизывает деятельность каждой авиационной части, и в частности, управление объединения. То есть, мы регулируем этот процесс сегодня, и в соответствии с планированием мероприятий на год, в нем обязательно присутствуют общевойсковые объединения. То есть, сегодня любое обучение, которое проводит общевойсковая армия, она связана с тем, что мы совместными действиями поддерживаем на полигонах, то есть, не так просто работаем у себя, когда готовим допустим молодежь, а участвуем более (неразборчиво) экипажами, непосредственно совместных действий. Командование дальней авиации, приходящее к нам, опять же, сопровождаем. Не просто сопроводить истребителями, да? Это пол дела. Второе дело, надо сейчас включить всю систему ПВО, нужно отследить, отработать как по чужим, представить документировано материалы о длительном контроле, соответствующим, оценить действия войск всех. Начиная от (неразборчиво) войск, которые увидели на дальних рубежах. Провели, и заканчивая действием зенитно-ракетных войск сегодня. Средствами РЭП, как отработали сегодня. Поэтому здесь, когда мы говорим об общевойсковой подготовке, мы говорим о том, что сегодня в масштабах восточного военного округа, или в масштабах военно-воздушных сил, работает одновременно много воинских коллективов. Причем, на очень больших пространствах.

А. ЕРМОЛИН: Вот вы заговорили сейчас о средствах РЭПа, и если анализировать вот те боевые действия, которые ведут сейчас американцы, там или НАТО, в том же Ираке, Афганистане. Ну, про Ирак сейчас можно говорить, да? Потому, что там всё-таки была регулярная армия, против которой они воевали. Вот каким-то таким странным образом, в общем-то, очень быстро удалось союзникам выбить средства радиолокационные в первую очередь, после чего было обеспечено преобладание в воздухе, и было качественно все отработано, и все время возникал у меня лично вопрос. Ну, там конечно «С-300» не было, но «С-200» — то были. То есть, каким образом… Так ли уж хороши наши вооружения, в противостоянии вот с суперсовременными средствами…

С. БУНТМАН: Ну да, какой (неразборчиво) прочности.

А. ЕРМОЛИН: Борьбы и подавления, как вот вы оцениваете?

С. ДРОНОВ: Здесь, что касается средств, которые есть сегодня на вооружении, необходимо учить войсками пользоваться, и обеспечивать себе маневр, в том числе…

А. ЕРМОЛИН: (Неразборчиво), да?

С. ДРОНОВ: Да, все тогда будет нормально. Потому, что любые средства, они уязвимы. Что авиация, что средства противовоздушной обороны. Находясь на земле, вы знаете, что любой источник излучения, он естественно фиксируется. И естественно, существует возможность нанести ему поражение. Поэтому, необходимо вот именно в формах тактической подготовки, и вы знаете, что не все комплексы «С-200» уничтожены, если вы подняли эту тему. Которые маневрировали в свое время, но уходили с позиций, которые не обозначили себя соответствующим образом, те довольно-таки работали успешно. Поэтому, здесь вопрос о подготовке непосредственно самих расчетов, дивизионов, дежурных дивизионов, которые включаются для работы, которые обеспечивают наведение, включается в последний момент, необходимо минимальное количество времени для того, чтобы провести пуск ракеты, вот в этом является сегодня мастерство. В этом мастерство именно тех расчетов. Поэтому, возможности есть тактические сегодня, для нанесения именно поражения противника. При этом не получив поражения самим. Есть такие возможности.

С. БУНТМАН: Вот вы знаете, да, действительно, вот многое изменяется, и многое изменилось, ещё будет изменяться. И вооруженные силы профессионализируются слава Богу, у России. Но вот все так неуклонно улучшается. Где узкое место все-таки у вас? Ну, без секретов конечно, но где узкое… Вот для вас, как?

С. ДРОНОВ: Узкие места есть, сегодня мы их не скрываем. Узкие места сегодня в авиации, это по технической исправности вы знаете, здесь все в одном развивается событии. Если мы сейчас говорим о том, что мы готовим летчиков, и увеличиваем налет на десятки тысяч часов, мы сами прекрасно понимаем, что мы сжигаем ресурсы. То есть, ресурсные показатели сегодня мы сжигаем неминуемо. Потому, что мы сейчас вышли на лет более 100 часов, на командиров экипажей, которые раньше отрабатывали 50-60 часов. Мы сегодня перешагнули рубеж 100 часов, и перешагнули его далеко вперед. Поэтому ресурсные показатели сегодня естественно, падают. То есть, падают сегодня возможности летать много самолетов на одной базе. Мы уменьшаем по этим ресурсам, соответственно, количественный состав техники. Выход один сегодня. Заводы, смежники, поставщики, запасные части и агрегаты, двигатели, прежде всего. Если мы говорим сегодня, что керосин есть, топливо авиационное есть, то по двигателям пока сегодня основная проблема. Это проблема не в общем глобальная вся, а проблема отдельных типов. То есть, сегодня проблема есть по «СУ-24», по двигателям. Сегодня есть проблемы по «СУ-27» по двигателям. Сегодня есть проблемы по «МИ-29», в частности по планерам. Но эти проблемы сегодняшним днем они решаются созданием новых соответствующих организмов, которые будут заниматься непосредственно ремонтом, поставкой. Сегодня я знаю, что по заявке, на двигатели именно, на заводы-поставщики сегодня в частности на московский завод, он тоже делает двигатели сегодня. Мы отправляем, есть денежные средства сегодня. Поэтому, мы ожидаем так, что… В этом году я думаю, вот по сравнению с 11-м годом мы должны сегодня воспрянуть, и восполнить тот ресурсный показатель, который мы должны иметь сегодня. То есть, надо получить то, что заказано. И завод должен справиться, и поставить нам этот двигатель, чтобы мы эту тему сегодня не понимали.

С. БУНТМАН: Поставить. И поставить в том качестве, которое требуется.

С. ДРОНОВ: Да. Ну, пока у нас в этом плане есть возможность самостоятельно менять их, и так далее. То есть, вся ресурсная база у нас есть сегодня. То есть, мы готовы (неразборчиво) работать.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, насколько вот здесь учитывается, насколько оперативно учитывается вот ваше мнение? Мнение именно самих войск вот в том, чтобы в своих требованиях к технике, требованиях к поставкам, насколько… Ведь это очень должно оперативно доходить до кого надо, то, что называется.

С. ДРОНОВ: Вопросами поставки сегодня занимается главное командование военно-воздушных сил. То есть, контракты все соответственно, заключают они. Эти данные, они, в общем-то, довольно-таки оперативны. Ежедневно собираются, ежедневно подаются по каждым отчасти где, почему мы стоим, почему оно сегодня не летает, эта техника? Сколько единиц исправность базы, сколько единиц исправность авиационной группы техники? То есть, мы все, что от нас в этом плане зависит, общеоперативную информацию мы практически ежедневно даем. Поэтому, здесь просто вот то, что есть сегодня в этом плане, вы меня спросили про тонкие места, я их назвал.

С. БУНТМАН: Да.

С. ДРОНОВ: Они возникают сегодня. То есть, я так понимаю, что мощности завода сегодня, или смежники заводские, которые сегодня не позволяют в полной мере удовлетворить наши потребности, они существуют.

А. ЕРМОЛИН: Вот одно из традиционных тонких мест, это разведка, это ведение противника. То есть, любой бой, особенно в современных воинах, он собственно заключается в том, кто быстрее обнаружит противника, нанесет первым удар. К сожалению, вот событие в той же Грузии. В свое время, у нас один из первых эфиров был с Наговицыным, и для нас было для всех откровением, что мы даже не знали, какие средства ПВО нашего же российского производства находятся на вооружении Грузии. И поэтому, собственно были потери, в том числе и среди наших боевых машин. Вот какие-то выводы из тех уроков делаются? У вас есть глаза, силы, средства, с помощью которых вы понимаете, где какие-то средства поражения вашей техники, находятся на сопредельной территории?

С. ДРОНОВ: Ну, мы говорим о том, что сегодня мы работаем в масштабе восточного военного округа оперативно-стратегического командования. Сил и средств в округе естественно, что гораздо больше, нежели у нас сегодня. В том числе и средств разведки. Хотя, в общем-то, в составе третьего командования, опять же, есть свои силы разведки. В том числе и авиационные силы разведки. Поэтому я думаю, что здесь общими усилиями, так сказать, используя общий потенциал, и весь массив данных, которые есть сегодня в масштабах вот такого громадного организма, я думаю, что он позволяет нам расценивать сегодня именно возможности вероятного противника, наличие его, где он располагается, какими средствами он собирается нас атаковать. Поэтому я думаю, что здесь в этом отношении банально говорить. Но, в общем-то, состав сил и средств противника сегодня, в частности его противовоздушной обороны, он известен. Где располагается, и где базируется, мы сегодня можем сказать. Но если будет необходимость уточнить с точности до, то мы это проведем с соответствующим периодом.

С. БУНТМАН: И те изменения, которые будут…

С. ДРОНОВ: Конечно.

С. БУНТМАН: (Неразборчиво) на месте не стоит.

Гость: (Неразборчиво) поэтому, здесь… Я думаю, что здесь ситуация, она немножко проще, чем мы говорим.

А. ЕРМОЛИН: Вот при переходе к новому облику, сейчас все чаще и чаще используют услуги так называемого аутсорсинга. Вот какую часть задач скажем, по обслуживанию, выполняет структура аутсорсинга? Дошли они вообще до вас туда?

С. ДРОНОВ: Ну, тема довольно-таки сложная с сегодняшнего дня. Она развивается абсолютно новая. Вы знаете, что в идеале, это конечно же, превосходно. Если мы сегодня освободили войска от несвойственных для них задач, как в этом плане мы и просматривали главную цель. На сегодняшний день, проблема есть сегодня. Проблемы именно, что касается моего объединения, которым я командую сегодня. Его громадный разброс по территориям, вы понимаете.

С. БУНТМАН: Да.

С. ДРОНОВ: То есть, есть своя особенность у каждого. Если в масштабах общевойскового объединения мы говорим, что город… В этом городе есть потенциал, рабочая сила, которая садится и начинает обслуживать. То, говоря о аэротехнических подразделениях, которые располагаются на берегу японского моря, кто его будет сегодня обслуживать, и когда, это вопрос завтрашнего дня. Но, тем не менее, эта тема решается. Сегодня даже такие маленькие разрозненные подразделения, как допустим те же полигоны авиационные, я с большим удовлетворением приехал сюда в комсомольский район, с проверкой части, и уже работает аутсорсинг, уже организовано питание, уже там работает команда, которая кормит сегодня солдат, прапорщиков. Там всего-то их раз, два. Но, тем не менее, уже работает. Большие проблемы сегодня, в общем-то, именно по вот этим подразделениям, которые сегодня специфические, для ВВС. Потому, что это есть, конечно, свои нюансы. Но, тем не менее, сегодня решается по-другому. То есть, мы сегодня сохраняем часть штата поваров, которым предлагаем сегодня именно в честь тех, которые существуют. То есть, они не расформированы, не сокращены. Поэтому, глобальных провалов где-то сегодня такие, что мы перешли, и сказали: «Ну все, теперь мы сами себя не кормим, сами себе не убираем», такого нет. Естественно, что мы работаем над этим. Естественно, что мы не стали голодными от этого. То есть, всё эта система – она идет естественно, и она развивается в дальнейшем. Сегодня (неразборчиво) становится об обслуживании техники непосредственно, автомобильной техники, техники авиационной. Пока сегодня здесь есть проблемы, но они решаются пока тем составом, которые есть сегодня в нашей технической эксплуатационной части, которая входит в состав авиации. Они продолжат работать сегодня, они работают с тем же накалом, может быть даже больше объём работы. Поэтому этот переход, он сегодня есть, мы его видим сегодня, что он развивается, идет. Я думаю, что за ним все равно будущее.

С. БУНТМАН: А вот скажите, все-таки действительно у вас такой разброс, и там очень разные регионы, и по-своему развитию, и по гражданскому своему развитию. Вот насколько вы взаимодействуете с гражданскими властями, и во общем-то, какое здесь… У вас же есть тоже свои не то, что требования, а свои пожелания к развитию каждого из тех регионов. Насколько вы взаимодействуете с гражданскими властями?

С. ДРОНОВ: Вы знаете, мы поддерживаем это тесное взаимодействие, даже на уровне любого командира части. То есть, о чем можно говорить, мы базируемся на территории естественно, федеральных округов, и так далее.

С. БУНТМАН: Конечно.

С. ДРОНОВ: По-другому здесь не бывает. Ну, естественно, что органы местного самоуправления, на уровне какой-то маленькой деревеньки в Забайкалье. Естественно понимают, что если на территории находится здесь какая-то воинская часть. Я думаю, что мы, в общем-то… Я службу свою проходил в Забайкалье, на протяжении 4-х лет очень тесно, и друг другу постоянно подставляешь плечо, если проблемы у них — помогаем, если проблемы у нас — они помогают. Поэтому это залог того, что мы в дальнейшем служим на своей земле, какая бы она не была, территория. Это Бурятия, или дальний восток, или это сегодня Камчатка. Это залог того, что сегодня мы будем получать личный состав, который будет приходить к нам служить. Ведь это нормальные отношения, если сегодня органы местного самоуправления знают командира, знают его проблемы, заботы, готовы придти на помощь, готовы провести совместный праздник какой-то. Готовы помочь провести соревнования, готовы построить каток сегодня. В этом же (неразборчиво) совместными усилиями, и потом дальше там развиваться. Поэтому я думаю, что за этим все равно будущее, мы никуда от этого не денемся.

А. ЕРМОЛИН: Это вот на местном уровне. А на уровне губернаторов, есть какие-то такие вопросы, которые вы напрямую решаете с губернаторами?

С. ДРОНОВ: Конечно, решаем. Напрямую с губернатором. У нас буквально был совсем недавно юбилей объединения. Проводили мы его в Хабаровске, с прибытием пилотажной группы. Разворачивали, на аэродроме было, одновременно присутствовало где-то около 12-ти тысяч жителей Хабаровска. Но вы думаете, я это (неразборчиво) мероприятие могу (неразборчиво) без губернатора, и без мэра?

С. БУНТМАН: Очень сомневаюсь.

А. ЕРМОЛИН: А вопрос обеспечения жильем, решение вопросов с какими-то территориями.

С. ДРОНОВ: Ну, жильё сегодня другой немножко блок, мы сегодня не решаем эти вопросы через губернатора, и так далее. Мы обращаемся в крайнем случае, если где-то у нас возникает проблема расселения, там, где нет жилья сегодня. И возможности построить его. В общем-то, есть в этом плене позитив. А по жилью вы тему затронули сегодня, совершенно другой подход ко всему этому делу. Естественно, что сегодня военнослужащий имеет возможность молодежь, получать квартиры по соответствующим…

А. ЕРМОЛИН: По ипотеке.

С. ДРОНОВ: По ипотеке, да. Мы говорим сегодня, что совершенно прорыв сделан наконец-то, в тех военнослужащих, которые не могли уволиться по отсутствию жилья, имеющие право потому, что долгое время не строили, не выдавали. То есть, сегодня вопрос получения именных извещений, заключений договоров социального найма, и получение жилья наконец-то там, где военнослужащий хочет это жилье получить. Ведь в этом есть сегодня очень большой позитив.

А. ЕРМОЛИН: А у вас остались ещё офицеры, которые не решили проблемы?

С. ДРОНОВ: Остались. Они сегодня эти проблемы решаются. Просто если раньше они решались месяцами и годами, то сегодня они решаются неделями. И именных извещений приходит на часть, на объединение порядка 40-50 за 2 недели. И дальше начинает (неразборчиво) собирать документы. То есть, есть перспектива, есть результат, динамика.

С. БУНТМАН: Сергей Владимирович, огромное вам спасибо, я очень рад, что вы приехали к нам, и нашли время, чтобы участвовать в нашем «Военном совете». Я напоминаю, что Сергей Дронов был у нас в гостях, командующий войсками третьего командования ВВС и ПВО. Спасибо большое, Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман вели сегодня эту программу. До свидания, спасибо вам.

С. ДРОНОВ: До свидания, всего доброго.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире