'Вопросы к интервью
19 марта 2011
Z Военный совет Все выпуски

К 105-летию подводных сил ВМФ: состояние, развитие подводных сил ВМФ России


Время выхода в эфир: 19 марта 2011, 12:09

А.ЕРМОЛИН: Добрый день всем, мы проводим очередное заседание «Военного совета». Сегодня в студии ведет программу Анатолий Ермолин. Наш гость сегодня – Олег Вениаминович Бурцев. Третий раз, Олег Вениаминович, вы у нас в гостях. Доброе утро.

О.БУРЦЕВ: Добрый день.







А.ЕРМОЛИН: Олег Вениаминович — первый заместитель начальника Генерального штаба ВМФ, вице-адмирал. Сегодня у нас есть повод встретиться и поговорить о подводных силах, потому что у нас тема сегодня «105 лет подводных сил ВМФ. Состояние, развитие подводных сил России». У нас есть сюрприз, мы специально так подгадали, что сегодня 105-ый эфир «Военного совета».







О.БУРЦЕВ: Два совпадения, хорошо бы, чтобы еще третье было что-нибудь.

А.ЕРМОЛИН: По ходу, я так чувствую, у нас будет и третье совпадение. Олег Вениаминович, как собираетесь праздновать?

О.БУРЦЕВ: Как военный. Суббота, как всегда, рабочий день. Сегодня я получил массу поздравлений от своих сослуживцев, потому что, начиная с 75 года до 2003, я все время служил на атомных подводных лодках Северного флота. Соответственно, командовал всем, лодкой, дивизией, флотилией подводных лодок. Я так же, пользуясь случаем, пользуясь этим эфиром, хотел бы поздравить моих сослуживцев, моих друзей и товарищей, моих учителей с этим праздником. Все-таки, 105-я годовщина – это годовщина. По идее, это время, когда можно делать выводы, когда можно проводить анализ.

А.ЕРМОЛИН: Хороший повод как раз вспомнить историю создания, развития подводных сил наших. Как вы сами видите, какими этапами развивались наши подводные силы?

О.БУРЦЕВ: Естественно, это начало…

А.ЕРМОЛИН: За сто пять лет.

О.БУРЦЕВ: Да-да. Формально это не сто пять лет, это несколько больше, потому что сто пять лет назад Николай Второй просто своим указом сформировал подводные силы. Они и до этого были, не будем, конечно, в такую вообще историю… (неразб.) Все это не более, чем экзотика, скажем так. А вот собственно подводные силы, ясно, что это все-таки Холланд, подводные лодки Холланда. Затем появились подводные лодки постройки собственной, России. Я бы на этом первый этап и закончил. А затем начинается этап действий подводных лодок России в Первой мировой войне. Появление таких подводных лодок, как, например, минный заградитель «Краб», который явился первым в мире кораблем такого класса и показал свою высочайшую эффективность. Об этом свидетельствует тот факт, что командир подводной лодки, капитан второго ранга Фендшоу был награжден восемью русскими орденами. Наверно, за просто так ордена не давали. Затем гражданская война. Естественно, все это пришло в упадок. Вы помните, что флот фактически прекратил свое существование. Затем началось активное создание военно-морского флота Советского Союза, и к войне мы уже подошли оснащенными достаточно приличными подводными лодками, такими, как подводные лодки типа «С», типа «Щ», «эска», «щука», кстати, (неразб.) воевал на С-13. В первую очередь, мне бы хотелось сказать это о подводном крейсере типа «К», «Катюша», вот К-21, Лунинская, и другие подводные лодки. Затем все это дальше шло как модернизация, до тех пор, пока не было принято постановление о создании первой атомной подводной лодки. Ну, вы знаете, американцы уже сделали «Наутилус», и мы как ответ начали делать свою подводную лодку 627-го проекта. Появление атомного флота – это следующий этап развития подводного флота. После того, как произошел развал Советского Союза, аналитики, как наши, так и заграничные, оценивали, что состояние ВМФ, подводного флота, оно было критическим, потому что не было финансирования, были выведены из боевого состава старые подводные лодки, и количество подводных лодок действующих в военно-морском флоте резко сократилось. Хотелось бы сказать, что сейчас мы находимся на новом этапе развития, который начался не сегодня, я бы это начало классифицировал где-нибудь на 97-98 год, когда мы приступили к созданию новых подводных лодок. Сейчас они вступают в строй, проводятся ходовые испытания, швартовые испытания, и проводится проектирование других кораблей. Хотелось бы отметить, что это не просто слова в день праздника, в день 105-летия, это подкрепляют даже наши партнеры, если можно так сказать, за рубежом. Начальник штаба ВМС США заявил о том, что сейчас ВМФ России восстанавливает свое былое могущество, не представляя угрозы для США, так как мы являемся партнерами в определенном плане, но флот становится сильным, мощным, сбалансированным. Это его слова.

А.ЕРМОЛИН: Вот вы упомянули, что сейчас появляется новый тип атомных подводных лодок. А чем он принципиально качеством отличается…

О.БУРЦЕВ: Подводная лодка… ответ очень прост, он лежит на поверхности. Просто надо брать основные тактические свойства подводных лодок. Основное тактическое свойство подводных лодок – скрытность действий. Отсюда выходят требования более продвинутые – требование к шумности подводных лодок, требование к незаметности по стальным полям, электромагнитным, электрическим, акустическим, другим различным полям. Это один из путей. Другой путь – универсальность подводного корабля. Мы привыкли, что те войны, которые были после Второй мировой, после Отечественной, в основном принимали участие подводные корабли. Затем появились стратеги, которые говорили о том, что флот с моря по берегу. Опять же применялись авианосцы, вертолетоносцы, и затем пришла крылатая ракета. Сначала как крылатая ракета, это противокорабельная, а теперь крылатая ракета – та, которая будет действовать и действует в настоящее время, вы помните последние войны, и Югославия, и Афганистан, и Ирак, применение именно крылатых ракет большой дальности с подводных лодок с высочайшей эффективностью. Это новое свойство, тактическое свойство подводных лодок. Естественно, никто не отказывается от традиционного оружия подводной лодки – это торпеда, это мин и остальные виды оружия. То есть, подводная лодка становится универсальным носителем различных видов оружия, как по предназначению, так и по назначению. Естественно, модернизируются и улучшаются средства акустики, не только акустические средства, средства обнаружения, гидроакустического подавления, гидроакустического противодействия. Улучшаются защитные характеристики корабля. И, конечно, улучшаются условия обитаемости, в первую очередь, безопасной обитаемости экипажей подводных лодок. Сегодняшнее событие в Японии показывает, что, если перефразировать известное изречение «мы не можем ждать милостей от природы», дальше говорили «взять их – наша задача», мы настолько уже взяли, что мы не можем ждать милостей от природы после того, что мы с ней сделали.

А.ЕРМОЛИН: Кстати, вы отслеживаете ситуацию там, то, что происходит? Я понимаю, что это совсем разного типа реакторы, но тем не менее, как вы оцениваете возможность подобной угрозы на атомной подводной лодке? У нас же были уже ситуации с атомными подлодками.

О.БУРЦЕВ: Конечно.

А.ЕРМОЛИН: Можно прокомментировать: что в нашей истории было, как мы с этим боролись.

О.БУРЦЕВ: Мне самому довелось в 88 году участвовать, я после аварии был высажен на борт подводной лодки К-192. Там произошла течь реакторов. Фактически, была чрезвычайно опасная радиационная обстановка. Экипаж продемонстрировал мужество и героизм, никто не отказался идти в реакторный отсек, где были очень большие уровни, те уровни, о которых сейчас говорят в Японии, они несравнимы, в десятки раз была обстановка хуже. Экипаж продемонстрировал высочайшее мастерство. Способ борьбы был тот же самый – проливка, снятие остаточных тепловыделений. Для того, чтобы не допустить оплавления зоны, для того, чтобы не допустить взрыва в реакторе и, как следствие, разрушения арматуры первого контура, либо подрыва крышки.

А.ЕРМОЛИН: То есть, охлаждение.

О.БУРЦЕВ: В принципе, то, что делают они, это все делали, и в Чернобыле это делали, и на подводных лодках в случаях разрыва контуров. В первую очередь – обеспечить достаточный теплосъем, чтобы исключить тепловой взрыв.

А.ЕРМОЛИН: Для борьбы с подобными авариями, очевидно, нужны специалисты высочайшего класса. Кто из таких специалистов присутствует на лодке, какая у них подготовка?

О.БУРЦЕВ: Во-первых, это боевая часть «5», механики. В первую очередь, первый дивизион, который обслуживает реактор, турбины. Затем я бы отметил химиков, которые первые идут в случае чего, которые осуществляют контроль, у которых есть возможности осуществить предсказание ситуации, развитие ее, предупредить не допушение ситуации до той, о которой я сейчас вам рассказал. Можно сбросить аварийную защиту, или просто снизить сначала мощность реактора, предвидя развитие ситуации, чтобы она не стала критической, катастрофической.

А.ЕРМОЛИН: Мы видим, и в Чернобыле это было, и сейчас мы видим, что очень трудно управлять реакцией, когда она выходит из-под контроля.

О.БУРЦЕВ: Правильно, никто же не собирается управлять атомной бомбой после того, как она взрывается. Конечно, это трудно, но что делать? Люди, во-первых, для это учатся, во-вторых, они для этого готовы. Я вам говорю, у меня не было случая, чтобы кто-нибудь из офицеров, мичманов и матросов отказался идти в реакторный отсек. Время работы там мы ограничили пятью минутами. Они приходили, выполняли определенную операцию, допустим, открыть клапан. И тут же уходили из отсека.

А.ЕРМОЛИН: Какие средства защиты на этот случай имеются?

О.БУРЦЕВ: Средства защиты, они, получается, есть же альфа-, бета-, гамма-излучение, различные. Если вот мы ходили в (неразб.) на подводных лодках, там от бета просто одежда защищает. С альфа и гамма уже похуже. В основном, защита была простая, это КЗМ, ИП-6, ИП-46 на себя, средства дыхания, чтобы исключить попадание радиоактивных изотопов внутрь.

А.ЕРМОЛИН: Вопрос от нашего традиционного слушателя Айрата: какие ошибки спасения «Курска» были учтены? Анализировалась ли вот эта ситуация на предмет возможности…

О.БУРЦЕВ: Те реакторы, которые стояли на подводной лодке 949 проекта и сейчас стоят, типа «Курск», они показали полную свою жизнеспособность. И когда подводную лодку подняли, оба реакторных отсека были сухие, то есть, они были даже не затоплены. Экипаж, если у них было еще время сообразить, между двумя взрывами 138 секунд… или просто потому, что начались запредельные дифференты, крены, все остальное, в результате защита сработала полностью, все КР, АРЗ, АР, все было на нижних концевиках, и реакторы были заглушены.

А.ЕРМОЛИН: То есть, за эти секунды, по сути дела…

О.БУРЦЕВ: Экипаж (неразб.) сработало на все сто процентов.

А.ЕРМОЛИН: Это автоматически делается?

О.БУРЦЕВ: Да. Либо есть кнопка АЗ, аварийная защита. И у нас была такая определенная традиция, когда экипаж… раньше были другие требования, старпом всегда сидел на выводе установки, командир шел в штаб, как всегда. Сидишь, и с пульта тебе говорят – старший помощник приглашается прекращать ядерный процесс. Приходишь, кнопка АЗ. Раз!

А.ЕРМОЛИН: А автоматика в каких ситуациях, когда слишком большой дифферент?

О.БУРЦЕВ: Не только. Там очень много параметров. Там есть аварийная зашита первого рода, аварийная защита второго рода. То есть, по питанию, по расходу воды питательной, по давлению, по всему. Там очень много видов защиты.

А.ЕРМОЛИН: Означает ли прекращение работы реактора обездвиживание лодки?

О.БУРЦЕВ: Нет, ни в коем случае. В данном случае, любая советская подводная и российская подводная лодка имеет, кроме всего прочего, аккумуляторную батарею, которая, как резервный источник питания, она может осуществить расхолаживание реактора в случае аварии. То есть, у нее хватает питания, нагрузки, для того, чтобы насосы работали и проводилось поступление воды, то, о чем мы с вами говорили. Либо же ввести реактор, наоборот. Ну, уронили аварийную защиту, упала аварийная зашита по какой-то причине. Защиту взвели, устранили неисправность, и теперь надо ввести реактор. И на батареях хватает емкости, чтобы этот реактор был введен опять в действие и принял нагрузку на турбогенераторы. Есть еще дизельгенераторы, которые так же, как дизель и как генератор, вырабатывают энергию. То есть, нет, не обездвиживание, это не вопрос.

А.ЕРМОЛИН: Мы поговорили о подводной лодке с точки зрения того, как она приводится в движение. Но там есть еще ядерное вооружение на борту, особенно у сил ядерного сдерживания. Неизбежно вспомню нашу традиционную тему, «Булаву», что сейчас с ней происходит, насколько удачны последние запуски?

О.БУРЦЕВ: Ну, вы знаете, все предыдущие запуски осуществлялись с подводной лодки 941 проекта «Дмитрий Донской», К-208. В свое время она входила в состав дивизии, которая входила в состав флотилии, которой я командовал. Все пуски проведены, последние пуски успешны. Нормально все боевые блоки прибыли в расчетные точки. Это дело отработано. Теперь стоит задача о приеме всего комплекса на вооружение. Подводная лодка готова, прошла ходовые испытания. Но для того, чтобы принят был комплекс весь на вооружение, имеется в виду носитель и сама ракета, необходимо провести ряд стрельб, ряд пусков с основного носителя. Разговор идет уже о «Юрии Долгоруком», о подводной лодке, первом головном «Борее». И мы готовимся к тому, что летом будем осуществлять пуски с «Борея». Но это не значит, что мы полностью начинаем разоружать «Юрия Долгорукова», ой, «Дмитрия Донского». Естественно, обе подводные лодки в готовности продолжить испытания. И мы планируем, что где-нибудь в начале осени мы примем на вооружение «Булаву» и подводную лодку «Борей».

А.ЕРМОЛИН: А сколько пусков нужно получить, чтобы был зачет, чтобы принять на вооружение?

О.БУРЦЕВ: Как вы понимаете, нельзя сразу же начинать залпами стрелять. Сначала необходимо произвести одиночный залп, убедиться в работоспособности всех систем и корабля. Представьте себе, в одночасье вылетает оттуда 40 с лишним тонн, с подводной лодки. Во-первых, ее хотя бы надо держать на глубине. У нас есть такое понятие, как нормальное условие старта, НУС. Она должна идти с определенной скоростью, иметь определенный крен, определенный дифферент, определенную глубину. Представьте себе, когда вылетает 40 тонн из подводной лодки железа, все это замешается водой, системы удержания должны быть таковы, чтобы удержать ее в так называемом коридоре. И затем необходимо осуществлять уже залповые пуски, после чего только может быть принята подводная лодка на вооружение, с ракетой.

А.ЕРМОЛИН: Вот сам процесс отработки пусков, вы сразу же начинаете запускать с лодки типа «У» или есть еще…

О.БУРЦЕВ: «У» — это не учебная, поймите, это проект так назывался, 941 «У». Если бы на него не поставили «Булаву», он бы так со своей ракетой РСМ-2 и был, он назывался тоже «У» 941, как «М», «БДМ», знаете, только буква «У».

А.ЕРМОЛИН: Я просто к тому, что если проводится какой-то экспериментальный запуск или новое вооружение, жалко подводную лодку-носитель, если вдруг что-то происходит, когда ракета в шахте.

О.БУРЦЕВ: На подводной лодке ТК-17, это одна из «У», произошел взрыв ракеты в шахте. Вес той ракеты был 94 тонны. Она тоже твердая. Она взорвалась в шахте. Ничего не произошло на подводной лодке. Да, была выведена из строя шахта. Горело море, корабль-контролер…

А.ЕРМОЛИН: Значит, не сильно взорвалось.

О.БУРЦЕВ: Нет, полностью взорвалось.

А.ЕРМОЛИН: Сколько в тротиловом эквиваленте там рвануло?

О.БУРЦЕВ: Ну представьте. Ситуация такая, что на этих подводных лодках, 941 проекта, на которой испытывали «Булаву», блок ракетных шахт находится за прочными корпусами. Она же двухкорпусная, как катамаран. И шахты находятся вне прочных корпусов. И одна из причин, что «Булаву» начали стрелять сразу с подводной лодки, а не с берегового стенда, в том, что безопасность носителя была полностью обеспечена.

А.ЕРМОЛИН: А с какой глубины максимальной можно…

О.БУРЦЕВ: Вообще ракеты так стреляются с глубины 40-50 метров.

А.ЕРМОЛИН: Я хочу напомнить нашим слушателям, что сегодня у нас в гостях Олег Вениаминович Бурцев, первый заместитель начальника Генерального штаба ВМФ, вице-адмирал. Наша тема сегодня «105 лет подводных сил ВМФ». Как всегда, очень быстро пролетела первая часть нашего эфира, нашей программы. Я хочу так же обратить внимание наших слушателей, что они могут нас не только слушать, могут и смотреть, у нас работает «Сетевизор». И хочу напомнить, что завтра где-то в 10.50, утром, можно будет посмотреть запись нашей программы в видеоварианте на телеканале «Звезда». А сейчас мы уходим на небольшой перерыв.

НОВОСТИ

А.ЕРМОЛИН: Мы продолжаем «Военный совет» вместе с Олегом Бурцевым, первым заместителем начальника Генерального штаба ВМФ, вице-адмиралом. Мы говорили о пусках, говорили о том, что не все и не всегда получается, о надежной защищенности, но в то же время бывает ситуация, когда ракета взрывается на борту подводной лодки. Когда, кстати, это было?

О.БУРЦЕВ: То, что я упомянул о ТК-17, это была последняя вещь, она была в конце 80-х годов. То есть, это не новое что-то…

А.ЕРМОЛИН: С «Булавой» это не связано.

О.БУРЦЕВ: Ни в коем случае.

А.ЕРМОЛИН: Мы не открываем никакой сенсации.

О.БУРЦЕВ: Никакой сенсации, никакой военной тайны. По СНВ-2 американцы знали, что у нас одна шахта выведена из строя на ТК-17, и во время инспекции они убеждались, что она запаяна, тяги отсоединены, она не действует.

А.ЕРМОЛИН: Мы недавно были свидетелями, слышали о трагедии, связанной с элементарной сработкой пожаротушения на подводной лодке. Какие спасательные средства есть на подводной лодке и какие были сделаны выводы из той ситуации?

О.БУРЦЕВ: Вы имеете в виду подводные лодки на Тихом океане, когда было несанкционированное срабатывание системы «ЛОХ»?

А.ЕРМОЛИН: Да.

О.БУРЦЕВ: Средства защиты какие – это ИП-6, как я говорил, это аппарат А-59, это автономное средство защиты. Кроме всего прочего, есть система ШДА, шланговая. То есть, в каждом отсеке существует, как шланги от противогазов, скажем так, можно открыть коробку, взять этот шланг и дышать кислородом, который находится в баллонах. Вот эти вот основные средства зашиты.

А.ЕРМОЛИН: Это закрытого типа, то есть, там не кислород, а вещество, которое, (неразб.), например?

О.БУРЦЕВ: Нет, (неразб.) и кислород… азотно-гелиевый баллон есть, азотно-гелиево-кислородный , есть даже гелиевый баллон. Но еще есть вещество либо ХПИ, либо О-3, когда выдыхаешь углекислый газ, оно регенерирует кислород. Там фактически полузамкнутый цикл. Фактически, та же самая работа ИП-6, но у него только существует вот это самое регенеративное вещество. Когда ты вдыхаешь из мешка, выдох идет туда, то углекислый газ поглощается и выделяется кислород, то есть, вот эти принципы. А ШДА, там нет никакой регенерации, это просто вдыхание уже находящегося в резервуарах воздуха. Видите, в чем дело, оно хотя и срабатывание было несанкционированное, оно не то, чтобы несанкционированное, ну, вы знаете, по этому поводу уголовное дело, оно еще не закрыто, потому что связано с гибелью людей…. В первую очередь, усилен и ужесточен контроль за составом вот этого самого компонента, который находится в системе «ЛОХ». Там находится фреон. Были и до этого несанкционированные срабатывания, случайные срабатывания, в результате люди оставались живы, если нет пожара. А в данной ситуации, так как концентрация была очень высокая вот этого вещества, которое поступило в отсек, то в результате погибли, к сожалению, люди. И сейчас ужесточен контроль за химическим составом именно этой компоненты. Сейчас разработана и введена поправка, назовем ее «на дурака», чтобы не оказалось все зависящим от одной кнопки. Система автоматики усовершенствована.

А.ЕРМОЛИН: А вам приходилось бывать на западных образцах подводных лодок?

О.БУРЦЕВ: Нет, к сожалению. Я был только на авианосце, был на эсминце, а на подводной лодке я не был.

А.ЕРМОЛИН: Просто хотелось бы сравнить, вот как вы оцениваете в том числе степень живучести экипажа с аналогичными западными образцами, с американскими, например.

О.БУРЦЕВ: У нас пока существует различный подход к конструированию, созданию и эксплуатации подводных лодок. По некоторым показателям мы находимся выше них с точки зрения живучести кораблей. Например, по запасу плавучести. Наши подводные лодки обладают гораздо большим запасом плавучести. Я не беру «акулы», эти 941-ые, там запас плавучести почти как у надводного корабля. Представьте себе, такая громадина, самая большая в мире подводная лодка. Это простые подводные лодки. Затем, у нас подводные лодки наши разделены на большее количество отсеков. То есть, при пожаре в отсеке каком-то, при поступлении воды можно загерметизировать, и катастрофические последствия могут распространиться на гораздо меньшую площадь, гораздо меньшее количество помещений внутри подводной лодки. Наши системы ВВД мощнее импортных. Наши подводные лодки имеют возможность…

А.ЕРМОЛИН: Что такое «системы ВВД»?

О.БУРЦЕВ: Воздуха высокого давления. И мы можем продуть балласт на гораздо больших глубинах, то есть, всплыть при необходимости, в случае аварийной ситуации с гораздо большей глубины. Есть ряд других моментов, которые вроде не существенные, но каждый из них в сумме, когда они складываются, они играют определенное значение в безопасности действий как корабля, так и экипажа.

А.ЕРМОЛИН: Одной из огромных проблем во время операции, попытки спасти людей из «Курска» была проблема пристыковки спасательных аппаратов. Что-то у нас делается в этом направлении? Почему западные подводные аппараты с большей успешностью осуществляют такие стыковки?

О.БУРЦЕВ: Это не так. 17 раз аппараты Северного флота, это я вам говорю официально, потому что я все время был на Рудницком, я же командовал флотилией, когда погиб «Курск». 17 раз аппараты садились на QS-площадку, К-141. Последний раз аппарат сидел 24 минуты. И присосаться он не смог. И дальше начались досужие домыслы – трещина QS-площадки, искривление QS-площадки в результате взрыва. Все было не так. Причина была в том, что резина, которой обрезинен корпус, оказалась чуть выше QS-площадки. И в результате получилось, что необходимо было перекачивать Баренцево море из Баренцева моря.

А.ЕРМОЛИН: Какой вывод из этого можно сделать?

О.БУРЦЕВ: Вывод очень прост.

А.ЕРМОЛИН: То есть, это техническая ошибка была? Они ведь раньше присасывались.

О.БУРЦЕВ: Она не конструктивная ошибка, она именно строительная ошибка. Потом, естественно, все было проверено, все посмотрели, на всех подводных лодках все оказалось нормально. Так что в том, что эти ребята не присосались, вины их нет. И перед этим буквально, у нас рядом с Североморском есть полигон, где лежит QS-площадка подводной лодки на дне, и они тренируются в присосах, они все время присасываются. Я был на ЛР-5, это спасательный аппарат, который стоит на вооружении в странах НАТО, он ничем от нашего не отличается.

А.ЕРМОЛИН: Неожиданный вопрос. «Может, хоть вы скажете, какое значение для нашего Тихоокеанского флота имеют Курильские острова, и почему их нельзя отдавать японцам?» Анатолий.

О.БУРЦЕВ: Во-первых, они принадлежат России, это первое, почему их нельзя отдавать.

А.ЕРМОЛИН: Это политический аспект.

О.БУРЦЕВ: Второе. Посмотрите на замерзание Охотского моря. Те проливы, которые находятся там, они как раз незамерзающие. Посмотрите на экономику, как идет красная рыба на нерест. Она идет в тех проливных зонах. Так что здесь просто надо посмотреть на карту.

А.ЕРМОЛИН: Но с военной точки зрения очень целесообразно контролировать эту территорию?

О.БУРЦЕВ: Да, конечно. Вы знаете, что системы наблюдения, которые можно установить, и чем дальше есть возможность вывести систему наблюдения, тем у нас больше работного времени, тем у нас больше времени на реакцию того или иного изменения обстановки.

А.ЕРМОЛИН: Известна ли вам статистика аварий на подводном флоте зарубежных государств? У нас есть, как всегда скептики: «вот все у нас лучшее, а что же мы тогда тонем чаще?», — Роман спрашивает.

О.БУРЦЕВ: Я, по-моему, в третий раз встречаюсь с вами, ни разу не говорил, что все лучшее.

А.ЕРМОЛИН: Да, я согласен.

О.БУРЦЕВ: Я, по крайней мере, стараюсь объективно оценить ситуацию и состояние дел. Вот мы говорим – погибшие подводные лодки. Первая атомная подводная лодка погибла в США все-таки. Мы помним «Трешер», который погиб в ходе испытаний. Затем появились погибшие атомные подводные лодки у нас. У нас погибла К-8 в результате пожара, утонула и не была поднята К-429, затем погибла подводная лодка К-219 в результате взрыва ракеты, и затем вот эта трагедия с «Курском». Вот я вам перечислил то, что случилось с нами с советского времени до России. В Штатах мы имеем дело с двумя подводными лодками погибшими атомными. Чего греха таить, если у нас было и при Советском Союзе серьезнейшее отставание в технологиях. Мы должны были догонять США, потому мы строили корабли, по крайней мере, первое поколение, они представляли из себя определенную опасность для личного состава хотя бы тем, что они были на постоянном токе. Это очень пожароопасный момент, если основные установки работают на постоянном токе. Мы их догоняли. В этом была одна из причин гибели первой подводной лодки.

А.ЕРМОЛИН: То есть, мы спешили в ущерб качеству?

О.БУРЦЕВ: Да. А вот затем появились подводные лодки, вот я всегда с любовью и с полной ответственностью заявляю: одни из лучших подводных лодок – это подводные лодки 671 проекта. 671 «РТМ-ка», 671 «РТ-шка». Ни одной серьезной аварии на этой подводной лодке не было. В море не было аварий, на которых бы погибли люди. Это были уже надежные корабли. Они еще не стали кораблями третьего поколения, но они уже вышли из пеленок второго. И сейчас они еще есть в боевом составе Северного флота.

А.ЕРМОЛИН: У нас есть вопрос от Вадима, представляется как политаналитик: «У нас постоянно говорят о Северном флоте. А что из себя представляют Черноморский и Дальневосточный подводные флота? Атомные лодки осуществляют боевое дежурство? И вообще, почему только на атомных подводных лодках зациклились?»

О.БУРЦЕВ: Потому что я там (неразб.) Они спрашивают о других, я и о других могу.

А.ЕРМОЛИН: А что происходит на Черном море, на Дальнем Востоке?

О.БУРЦЕВ: На Черном море обстановка, я уже говорил, сейчас там действует всего две подводных лодки.

А.ЕРМОЛИН: Но не атомные?

О.БУРЦЕВ: Нет. Атомные подводные лодки, согласно стратегии нашей, будут находиться только на Северном флоте и на Тихоокеанском флоте. Правительство, командование ВМФ делает все, чтобы группировка, в первую очередь, стратегических ядерных сил на Севере и на Тихом океане поддерживалась и была адекватна угрозам, которые осуществляются. Ходят ли наши подводные лодки на боевую службу? Ходят. Как многоцелевые, так и подводные лодки с баллистическими ракетами. И мы будем обновлять, если можно так выразиться, пехотный парк подводных лодок, как многоцелевых, так и ракетных, с баллистическими ракетами, и дизельных подводных лодок. На Черноморском флоте мы создадим группировку подводных лодок, которые могут адекватно реагировать на создавшиеся критические ситуации. На Балтике то же самое.

А.ЕРМОЛИН: А вот инженерно-техническая мысль, она в основном развивается в области совершенствования атомного флота?

О.БУРЦЕВ: Нет. Слово-то «дизельная подводная лодка», оно, скорее всего, выйдет общения, ведь даже англичане называют их (неразб.), они не называют их дизельными. Начинают действовать, и уже в строю подводные лодки, которые действуют по замкнутому циклу. Если разговаривать непрофессионально, то можно сказать, что современная подводная лодка, обычная, назовем ее так, она представляет из себя малогабаритную атомную по автономности действий. Уже до трех недель эта подводная лодка может не всплывать. Ведь беда этих лодок в чем? Батарея. Она погрузилась и начала разряжать свою батарею. Батарея разрядилась – она всплыла. Помните Карибский кризис? Когда наши подводные лодки пошли в район Кубы и американцы поднимали их. Три наших подводных лодки были подняты, потому что у них разрядилась батарея и выход был один – либо всплывать, ну, можно было (неразб.), это работа дизеля под водой, или тонуть, потому что движки уже останавливались. А сейчас это подводные лодки, действующие по замкнутому циклу. Помните, в конце войны у немцев была подводная лодка типа «Вальтер», В-60 так называемая? Затем появились двигатели Стирлинга. А сейчас другие двигатели, которые позволяют работать подводной лодке, не всплывать длительное время. Работа по замкнутому циклу осуществляется. Включая и ту самую злосчастную перекись H2O2, которая разлагается на воду и кислород, и кислород подается затем в соответствующие камеры сгорания, и подводная лодка осуществляет движение. Это один из принципов.

А.ЕРМОЛИН: Интересный вопрос пришел: «Насколько реалистичны идеи переоборудования и модернизации атомных подводных лодок в качестве атомных подводных сухогрузов? Имеются ли такие наработки и какие могут возникнуть сложности?» А вот еще говорили не как о сухогрузах, а как о танкерах, и как об атомных электростанциях.

О.БУРЦЕВ: Эти идеи были. Они витают в воздухе, но окончательных решений пока нет. Давайте там посмотрим: ну вот вам газовоз. Следовательно, это должна быть большая подводная лодка. Большая подводная лодка у нас – это только подводные лодки 941 проекта. Остальные просто по своей внутренней емкости экономически бессмысленны окажутся. Нарисуйте мне примерно район, где надо прийти на подводной лодке, и нельзя туда прийти просто надводному кораблю-газовозу. Северный полюс? Пока до него еще далековато. Мы пока разбираемся с месторождениями, которые находятся в центре Баренцева моря или у Новой Земли, но там вообще глубина такая, что туда подводную лодку тащить бессмысленно. Или просто опять посмотреть на карту, на этот район – смысла в этом пока нет. Пусть служат по своему основному предназначению.

А.ЕРМОЛИН: Как вы сейчас оцениваете ситуацию с кадрами? Нуждаетесь ли в специалистах?

О.БУРЦЕВ: Конечно. Почему? Потому что сейчас президент объявил одной из целей существования нашего государства модернизацию. Следовательно, все новшества, в первую очередь, это, конечно, идет в Вооруженные силы. А в Вооруженных силах самым высокотехнологичным видом является ВМФ, исходя из того, что мы представляем из себя маленькую армию, у нас все есть. У нас есть и бронетранспортер, и автомат Калашникова, и атомная подводная лодка. Между ними умещаются и самолеты, и надводные корабли, и вертолеты, и морская пехота, и все, что есть в любой полноценной армии. Естественно, очень нужны кадры. Потому что корабли, которые будут построены, они повлекут за собой громадное количество молодых офицеров, которые должны прийти на эти корабли, и тех, которые должны возглавить. И потому сейчас мы продолжаем обучение офицеров, которые возглавят, я имею в виду командный состав, офицерские классы. Мы готовим командный состав этих будущих кораблей. Я говорю о будущих кораблях не сегодня, не завтра, я говорю примерно это лет через семь. Тогда нам понадобится очень большое количество молодых офицеров. Вы уже знаете, у нас на коллегии подтвердились достаточно серьезные финансовые вливания в ВМФ для того, чтобы он полностью вдохнул в себя новые технологии и инновации, о которых мы с вами говорили перед этой передачей.

А.ЕРМОЛИН: А способна ли оборонка на такое инновационное развитие?

О.БУРЦЕВ: Конечно, ситуация осложняется тем, что длительное время и строительства большого не было, и кадровый был отток большой, опять же, вернемся к молодежи, и не было преемственности. Сейчас мы стоим перед серьезной проблемой – создать базу обучения, я не говорю о ВМФ и вообще даже не об армии, я говорю о государстве, создать базу обучения, сделать привлекательными эти специальности для работы людей. Я думаю, что такие центры нашего атомного кораблестроения, как Северодвинск, или центры в Санкт-Петербурге, они в состоянии создать новейшие корабли, которые бы отвечали новейшим требованиям.

А.ЕРМОЛИН: На последней расширенной коллегии президент Медведев сильно критиковал оборонку именно в том плане, что она не справляется с выполнением заказа.

О.БУРЦЕВ: Я полагаю, что президент информирован больше нас с вами, это понятно. И мы сами видим, что тут греха таить, сроки строительства кораблей какие у нас.

А.ЕРМОЛИН: Сколько, кстати, одна подводная лодка строится?

О.БУРЦЕВ: Это смотря когда, потому что, когда пошла серия «Азов» так называемых, 667-ые «Азы»…

А.ЕРМОЛИН: А «Борей», давайте уж про последние.

О.БУРЦЕВ: Сейчас чуть-чуть истории. В 67 году сданы были головные подводные лодки трех проектов: 667, 671 и 670. Подводная лодка многоцелевая, с торпедным вооружением, подводная лодка 670 проекта с крылатыми ракетами малой дальности и первый «Аз», как его называли «Ваня Вашингтон». 16 баллистических ракет, это 667 «Аз». Дальше начались серии, и очень быстро были созданы большие серии, потому что был технологический задел, промышленный задел, финансовый задел. Затем, после развала Советского Союза, начался провал. Принято было решение о поддержании морской ядерной составляющей на уровне, обеспечивающем безопасность страны. После этого было принято решение о создании и строительстве подводного ракетного крейсера «Юрий Долгорукий» с ракетой «Булава». Первая подводная лодка была заложена в первой половине 90-х годов. И вот сейчас мы только завершили государственные испытания данного корабля. Мы же ее строили. Было неритмичное финансирование, было все, особенно до 2000 годов. Но сейчас нам уже выделены определенные суммы, они включаются в государственную программу вооружений, и они будут приоритетным образом распределяться в ближайшую пятилетку этой программы вооружений.

А.ЕРМОЛИН: Вот из города кораблестроителей, из Санкт-Петербурга пришло абсолютно справедливое замечание: «Скажите доброе слово о создателях АП».

О.БУРЦЕВ: Я же сказал. Конечно, я скажу доброе слово, я совсем недавно встретил внучку генерального конструктора моей подводной лодки. Естественно, его уже давно нет. Я встретил ее, мы так побеседовали хорошо. Я встретил одного из создателей нашей первой подводной лодки, до сих пор они работают в «Малахите». Это многоцелевая подводная лодка, у нас «Малахит» делал эти подводные лодки. Я, конечно, передаю им наилучшие пожелания. Я очень добрым словом всегда вспоминаю персонал ПД-82 и персонал завода «Нерпа» в Снежногорске. Я имею в виду, когда подняли атомную подводную лодку «Курск», и как самоотверженно эти люди работали в доке и при разоружении ракет, корабля на заводе «Нерпа». И не зря некоторые из них даже были награждены орденами Мужества за эту работу. Так что о кораблестроителях у меня самое лучшее мнение и воспоминания. Я тут же хочу передать соболезнования близким Сергея Никитича Ковалева, который недавно скончался. Это наш гений, наш дважды Герой соцтруда, лауреат всех мыслимых премий и наш главный конструктор всех наших подводных лодок стратегического назначения.

А.ЕРМОЛИН: Андрей настойчиво задает вопрос: «Вернули ли в строй диверсионные «лодки-малютки»?»

О.БУРЦЕВ: Нет. Передайте Андрею, Андрей, если вы нас слышите, лучше по силам спецопераций ничего не спрашивать.

А.ЕРМОЛИН: Да. Не спрашивайте, Андрей. Кто вам сказал, что их оттуда забирали? У нас остается совсем немного времени. Очень хотелось бы поговорить именно о традициях. Расскажите о таких «вкусных», хороших традициях подводников. Что вы сами цените больше всего?

О.БУРЦЕВ: Никогда не считалось зазорным то, что, когда ты первый раз погружаешься, тебе приносят плафон, откручивают плафон с потолка, набирают его водой забортной, и – пожалуйста, пей. Там грамм 700 есть. Я вам скажу такую ситуацию, что, когда началась битва с неуставными взаимоотношениями, еще при советской власти, это тоже было включено в неуставные взаимоотношения. Но это оказалось не то. В принципе, это одна из традиций. Но за неимением времени, как я полагаю, мы уже завязываем?

А.ЕРМОЛИН: Скажем – не пробуйте это делать самостоятельно. Я напоминаю, что сегодня в гостях у нас уже в третий раз был Олег Вениаминович Бурцев, первый заместитель начальника Главного штаба ВМФ. Программа наша была посвящена 105-летию подводных сил ВМФ. Всех, кто имеет отношение к этому замечательному дню и празднику, всех мы поздравляем с этим праздником.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире