'Вопросы к интервью


С.БУНТМАН: Ну что ж, добрый день, и «Военный совет» выходит в прямой эфир радиостанции «Эхо Москвы» после 12 часов по субботам. А утром, в 11 часов в воскресенье вы можете смотреть телевизионный вариант телеканала «Звезда». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту программу. Добрый день.

А.ЕРМОЛИН: Добрый.



С.БУНТМАН: И у нас сегодня замечательные войска, у нас сегодня дальняя авиация и начальник штаба дальней авиации, насколько я понимаю, Александр Иванович Афиногентов, генерал-майор. Александр Иванович, добрый день.

А.АФИНОГЕНТОВ: Добрый день.

С.БУНТМАН: Александр Иванович, с вашим праздником.

А.АФИНОГЕНТОВ: Спасибо.

С.БУНТМАН: 96 лет исполнилось дальней авиации 23 декабря. Ну, сразу скажем, что это за дата? Считаем, сколько лет.

А.ЕРМОЛИН: У нас 96-й эфир сегодня.

С.БУНТМАН: И у нас сегодня 96-й эфир, да. (все смеются)

А.АФИНОГЕНТОВ: Совпадение. Да, действительно, 96-я годовщина состоялась 23 декабря. Отсчет дальняя авиация ведет с 1914 года, с этой же даты, 23-го, когда была создана первая эскадра тяжелых самолетов «Илья Муромец». И, вот, с тех пор мы ведем отсчет своим делам, развитию дальней авиации.

С.БУНТМАН: Ну, вот тогда и вот эта судьба, и драматичная, и замечательная, патетическая «Ильи Муромца», судьба этих самолетов тогда в Первой Мировой войне. Про нее столько написано и столько сочинили про нее.

А.АФИНОГЕНТОВ: Да, много книг написано. Действительно, и роль, и место этих самолетов – они по достоинству оценены в период ведения Первой мировой войны. Но на этом история… Она продолжалась. И дальше после революционное развитие дальней авиации. Конечно же, очень большой вклад и место, и роль были в период Великой Отечественной войны. Ну а дальше реактивная авиация, сверхзвуковая авиация. То есть на месте в своем развитии дальняя авиация никогда не стояла и не стоит.

С.БУНТМАН: Ну, вспомним еще такой замечательный факт и невероятное, как мне всегда казалось, что это психологическое значение имело, сразу такой тяжелый момент, прямо лето 1941 года, когда дальняя авиация полетела на Берлин. Вот это было замечательно. Это такой ответ.

А.АФИНОГЕНТОВ: Это был, будем говорить, неожиданный ответ для фашистской Германии, когда они совершенно не ожидали, что авиация способна долететь и нанести удар. Они соответствующие выводы сделали, дальше они нас встречали и дальняя авиация продолжала наносить удары в тылу противника. Но потом, к сожалению, сил и средств не стало хватать, и дальняя авиация стала выполнять задачи уже в прифронтовой зоне, что вело, конечно, к большим потерям. Но экипажи дальней авиации четко выполняли свои задачи и по месту, и по времени.

А.ЕРМОЛИН: А вот эта вот бомбардировка Германии, Берлина в первые месяцы войны. В каком составе совершался этот вылет, сколько вернулось машин?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, если про численность – мы не будем говорить, потому что на том этапе, действительно, были потери большие. Наши основные самолеты на тот период были Дб3Ф, это самые распространенные, который в дальнейшем стал самолетом Ил-4, в том числе и Пе-8 – это большие, тяжелые, 4-моторные самолеты. Вот, они принимали непосредственно участие. Много об этом написал участник тех событий, наш легендарный командующий, герой Советского Союза генерал-полковник Решетников Василий Васильевич, который 23 декабря отметил свое 91-е летие.

С.БУНТМАН: То есть он на 5 лет всего младше самой дальней авиации и практически день в день, получается. И дай бог здоровья, и вообще.

А.АФИНОГЕНТОВ: Мы его всегда поздравляем, чествуем. Не только мы. Практически вся страна. Ну, заслуженный человек, который совершил 307 боевых вылетов. И как результат, заслуга его в этом была отмечена высокой наградой присвоения звания героя Советского Союза.

С.БУНТМАН: Вот, послевоенное время, 50-е годы – наверное, это основное время и перевооружения дальней авиации, и когда появилась задача с конца 40-х и ядерного оружия. Ведь, не только ракеты, даже при всем том переходе и том ответе, когда мы говорили с ракетными войсками стратегического назначения. Дальняя авиация – тоже один из главных носителей и главная ударная сила как раз и в ядерную эпоху.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно, это была одна из основных задач. Когда первая бомбардировка состоялась Японии, соответственно, была поставлена задача: у нас тоже должен быть свой носитель. Мы сделали Ту-4, но, к сожалению, он не решал те задачи, которые стояли перед ним. И тут были приняты решения, постановления Центрального комитета, и КБ Туполева, Мясищева занялись разработкой таких носителей, и как результат родился самолет 3М Мясищева и Ту-95 с дальнейшей потом модификацией. То есть задача доставки ядерного оружия в любую точку земного шара на том этапе была решена. И наступила эра реактивной авиации – это, как я сказал, вот эти 2 типа это стратегическая авиация, потом дальняя бомбардировочная авиация тоже стала реактивной. Это первый самолет Ту-116, потом появился сверхзвуковой самолет Ту-22. Ну, вот, Мясищев и Ту-95 я вам сказал, ну а дальше уже 70-е годы – это сверхзвуковая дальняя и стратегическая авиация. Ну и наши флагманы на данный момент стратегической авиации – Ту-95МС и, конечно же, Ту-160 сейчас в строю. Ну и прекрасный боец, дальний бомбардировщик Ту-22М3. Они сейчас на вооружении у нас и находятся.

А.ЕРМОЛИН: А вот мы как раз про исторические этапы сейчас проговорили. А можно еще чуть-чуть подчеркнуть: а технологически какие были этапы? Вот, до войны, после войны, потом сейчас. С точки зрения принципиальных технических решений. Вы говорите, сверхзвуковой.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно. Это прежде всего расширенный диапазон, будем говорить, и высот, и скоростей, и досягаемости, которые закладывались именно в конкретный тип самолета. Ну и как воплощение вот этих всех задач, которые должен решать стратегический ракетоносец – это самолет Ту-160.

А.ЕРМОЛИН: То есть скорость, высота?

А.АФИНОГЕНТОВ: И скорость, и высота.

А.ЕРМОЛИН: А видимость-невидимость?

С.БУНТМАН: Ты имеешь в виду все эти системы Стелс, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, это системы противовоздушной обороны. Конечно, это тоже учитывалось. Ту-160 в этом отношении имеет определенные успехи, будем так говорить, по сравнению с Ту-95 – заметность его меньше.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, Александр Иванович, вот когда мы сравниваем, все-таки. 2 страны могут себе позволить иметь стратегическую, дальнюю авиацию такого масштаба – США, Советский Союз, теперь Россия. Как, если сравнивать по этапам. Все-таки, это гонка, не гонка, а соревнование это уж точно технологическое.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, это всегда было так, тут история это подтверждает. Ну, в принципе, так не скажешь, что где-то что-то сильно лидировал кто-то из двух. На определенных этапах или носитель где-то совершеннее, или средство поражения. То есть оно, вот, будем говорить, практически нога в ногу, развитие стратегической авиации идет.

С.БУНТМАН: То есть практически кто-то уходит вперед в чем-то, кто-то чуть отстает, но все равно можно сказать, что паритет в этом существует?

А.АФИНОГЕНТОВ: Существует.

А.ЕРМОЛИН: А вот с точки зрения боевого применения. Ну, наверное, многие наши слушатели предполагают, что гораздо труднее уничтожить самолет, чем ракету с носителем ядерного оружия, да? Правильно ли в этой связи, что такую, реальную угрозу ваши войска представляют прежде всего потому, что они постоянно могут находиться в зоне боевого патрулирования, то есть в непосредственной близости, да? То есть ему не надо лететь там по глобальной траектории. А, вот, он уже здесь, уже рядом с противником.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно. Он может выйти в зону дежурства, там находиться, практически осуществлять дозаправку топлива в полете. Время нахождения в зоне, ну, будем говорить, по опыту, который мы сейчас имеем, это рекордный полет продолжительностью больше 40 часов с 4-мя дозаправками имел своей целью оценить, будем говорить, работоспособность авиационной техники, экипажа, оружия. И, вот, подтверждение тому есть, что да, экипаж по своим физиологическим возможностям способен находиться столько в воздухе. Авиационная техника то же самое, может отработать четко. Отказов практически не было. Поэтому этот элемент – он обязательно отрабатывается и он предусматривает, что да, ракетоносец взлетел в угрожаемый период, вышел в зону и ждет приказа.

А.ЕРМОЛИН: То есть в случае чего это такой, занесенный кулак уже, да? Ядерный кулак.

С.БУНТМАН: А вот скажите, в связи с этим, может быть, в этой теме нашей, Александр Иванович, насколько в мирное время регламентированы полеты той и другой стороны именно дальней авиации, и тренировочные полеты, и патрулирование, и так далее? Насколько это регламентировано? И не чревато это постоянными какими-то трениями между странами?

А.АФИНОГЕНТОВ: Нет, все это выполняется по международным правилам. Ну, вы помните прекрасно, это 2007-й год, когда президент страны Владимир Владимирович Путин объявил о том, что дальняя авиация, стратегическая авиация возобновляет патрулирование в различных регионах земного шара. Ну, там определенные районы и с определенной периодичностью мы эти полеты выполняем. Выполняем мы их в учебных целях, потому что это подготовка экипажа, полеты в безориентированной местности, это заправка топливом в полете, различные режимы, высоты, скорости с тактическим применением нашего оружия. Идет взаимодействие с другими родами авиации, со средствами ПВО. Ну, это, будем говорить, взаимное обучение идет – мы работаем не только на себя, мы работаем на весь комплекс, который участвует при подготовке и выполнении таких полетов. Ну, соответственно, авиация иностранных государств – ну, они тоже отрабатывают свои элементы. Но при этом, я еще раз напоминаю, все это выполняется в рамках международных правил. То есть каких-то претензий взаимных, что где-то что-то, какие-то угрозы, нарушения – они отсутствуют.

С.БУНТМАН: Александр Иванович, какова сейчас структура дальней авиации и какие изменения она претерпела в ходе реформы военной?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, реформа в вооруженных силах продолжается. И, естественно, мы непосредственное участие принимаем. Раньше у нас структура представляла из себя полковую систему. Вот, существовали полки авиационные, дивизии, части обеспечения, ну и, соответственно, управление.

А.ЕРМОЛИН: Сколько машин, кстати? Чтобы масштаб был понятен. В полку сколько боевых машин?

А.АФИНОГЕНТОВ: Сейчас полка нет – я, вот, просто начал говорить.

А.ЕРМОЛИН: Не-не, вот чтобы было понятно как раз, сколько было и сколько стало.

А.АФИНОГЕНТОВ: Да, если начинать с советских времен, это было больше 30 машин в полку. Ну, сейчас поменьше, ну, не в половину, но где-то, в среднем, 20 самолетов. Но это, опять же, разговор идет не о полке. Потому что, я говорю, мы сейчас в ходе реформирования пришли к другой структуре, и сейчас у нас созданы авиационные базы, 2 крупные авиационные базы, в составе которых имеются авиационные группы. То есть у нас мощная группировка на Западе с базированием, будем говорить, управления авиационной базы в Энгельсе. И на Востоке, соответственно, гарнизон Украинка. И решая задачи учебно-боевой подготовки, летая с западных аэродромов, с восточных, мы выполняем задачи во всех регионов.

С.БУНТМАН: Этого хватает, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Хватает. Этого достаточно, да.

А.ЕРМОЛИН: То есть если 2 базы, то получается порядка 60 машин, да? Или больше?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да.

А.ЕРМОЛИН: Порядка 60, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: В каждой базе.

С.БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, как это коснулось и личного состава, численности, количества офицеров, должностей? Вот это, ведь, очень сложная и военная, и человеческая задача, и организационная задача.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, опыт, будем говорить, управления, я бы сказал, в общем-то мы пришли к тому, что где-то существовали, может быть, излишние промежуточные звенья в органах управления – вот это полк, дивизия и дальше объединение. Сейчас авиационная база практически управляется с управлением. То есть нет вот этого, как я говорил, промежуточного звена. Непосредственно задача получается уже или от командующего, или от начальника Генерального штаба непосредственно уже в авиационной базе. То есть оперативность управления повысилась. Ну а для личного состава, в принципе, сильно не сказалось, особенно летных подразделений – численность та же самая осталась и боевой состав имеется в виду и самолетов, и экипажей. Ну, немножко претерпело инженерно-техническое обеспечение, тыловое, связное. Но опыт… Вот, мы год уже отработали в этой структуре – она дееспособна, подтвердила свое право на существование. Есть, конечно, шероховатости, которые требуют того, чтобы повысить уровень профессиональной подготовленности прежде всего офицеров органов управления, ну и дальнейшие там нюансы, которые в рабочем порядке решаются. То есть структура создана, она работает.

С.БУНТМАН: Когда примерно можно сказать, что, вот, структура заработала и в ней то-то в ней заложено рациональное, хорошее, удобное, но вот здесь надо совсем поправить, например? Вот, когда можно сказать? Какой срок примерно, как вам кажется, нужен для того, чтобы заработало? Или она уже работает?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да она работает.

С.БУНТМАН: Уже работает?

А.АФИНОГЕНТОВ: Мы год проработали.

С.БУНТМАН: То есть год проработали – это уже понятно, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да. Мы итоги провели, мы провели свои учения, с нами провели и главком, и Верховный главнокомандующий учения. И, в общем-то, подтверждают, что система, да, работает.

А.ЕРМОЛИН: Ну, вот, не секрет, что значительный парк боевой техники не только в авиации, не только в ваших войсках, в общем-то, при всем уровне надежности этой техники значительно устаревает и зачастую приходится модернизировать, ну, скажем, технику, уже давно находящуюся в употреблении. Вот, как у вас с парком боевых машин?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, я вам должен сказать, что, вот, если сравнивать историю развития, исправность, укомплектованность, вот, с советских времен по большому счету так, ничего не изменилось. Назначенные сроки службы авиационной техники – они всегда были в пределах 30-35 лет. У нас сейчас самолеты 25 лет. Поэтому у нас запаса ресурса, соответственно, при проведении определенных мероприятий (обследования), срок назначенной службы до ремонта – он увеличивается. То есть техника надежная, модернизация, соответственно, продолжается и авиационной техники, и вооружения. Вооружение новое поступает.

А.ЕРМОЛИН: Просто одно дело, когда весь парк 25-26 и запас остается 4 года или когда там 4-5 и запас там четверть столетия впереди. Вот у вас как, где вы ближе находитесь?

А.АФИНОГЕНТОВ: Нет, авиационная техника выпускалась не в один день, а годами – это все десятилетия. Вот, она как поступала, так она потихонечку и, соответственно, возраст увеличивается. Но решения принимаются и промышленностью. То есть тот назначенный изначально срок, который был, он позволяет эти сроки продлевать.

А.ЕРМОЛИН: Но ведь, был же какой-то провал, наверное, да? У нас даже в демографии был серьезный провал. Вот, когда самая последняя машина выпущена?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, это все было связано с тем, что финансирование, к сожалению, вот, в 90-е годы особенно – оно, вы сами понимаете, во всех сферах деятельности, не только в армии, будем говорить, она страдала. Денег не хватало, было отставание в ремонте где-то, мало блоков ремонтировалось. Сейчас эта проблема практически решена, графики отхода самолетов в ремонт, соответственно, имеются, на заводах самолеты ремонтируются, двигатели ремонтируются, авиационные блоки различных систем и агрегатов то же самое, ремонтируются.

С.БУНТМАН: Вот здесь понятны вопросы, потому что, в основном, мы видим то, что происходит – что у нас в гражданской авиации практически новое все не наше (или Аэробусы, или Боинги и так далее). Мы видим, что авиационная промышленность гражданская как-то, вот, я бы не сказал, в каком состоянии. А с военной авиационной промышленностью, все-таки, это-то сохранилось? Потому что это мы меньше знаем гораздо.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, конечно, потенциал сохранен. Заводы, выпускающие самолеты, которые выпускали, они же сейчас (эти заводы) занимаются и ремонтом. То есть, есть люди, есть деньги для того, чтобы эти работы выполнять. Ну и параллельно ведется работа по модернизации этой техники и, соответственно, по созданию нового перспективного авиационного комплекса.

С.БУНТМАН: Здесь вопрос приходил, вот, конкретный: «Ведутся ли работы по замене Ту-160?» – Аркадий спрашивает.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, я же говорю, вот, в том виде, в котором он поступил в войска, он сейчас начинает модернизироваться. Уже опытные экземпляры у нас имеются на заводе, которые… Понимаете, сразу создать новый самолет – это очень тяжело, это всегда было долгосрочно и большие, соответственно, материальные затраты. И прежде чем создать новый самолет, надо понять, какие он задачи будет решать, в каких регионах, с каким оружием. Для нас это уже понятно, мы свои, будем говорить, предложения и требования, которые в себе должен сочетать это самолет, выдали, ведется разработка.

С.БУНТМАН: Ну что ж, мы продолжим нашу программу через 5 минут. Сейчас прервемся – мы говорим о дальней авиации.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Мы продолжаем и сегодня говорим о дальней авиации. У нас в гостях Александр Иванович Афиногентов, начальник штаба дальней авиации, генерал-майор. И Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут эту программу. Давайте продолжим. Я напоминаю, что идет видеотрансляция. И +7 985 970-45-45 – работает у нас телефон для SMS. Смски есть и подготовке есть сразу вразрез. Кто у нас? Ната из Челябинска говорит: «Закрыли единственное училище военных штурманов. Штурманы в ВВС уже не нужны?» — спрашивает Ната.

А.АФИНОГЕНТОВ: Не закрыли. Почему решили? Единственное училище, которое готовит у нас штурманов, оно есть, готовило и будет готовить штурманов для дальней авиации. Но не только для дальней авиации.

А.ЕРМОЛИН: Слушай, Ната или НАТО из Челябинска?

С.БУНТМАН: Ната. НАТО – это мужское имя, а Ната – это женское имя.

А.ЕРМОЛИН: Я понял. А я думал, что НАТО в Челябинске делает. (смеется)

С.БУНТМАН: Нет, спасибо, нет. (смеется) Скажите, пожалуйста, тогда что с подготовкой, где готовят? И мы знаем, что приостановили набор. И, вот, как для дальней авиации с подготовкой, какие перспективы и какие есть опасения у вас, если они есть?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, изначально летчика, штурмана начинают готовить в училище. Летчиков у нас сейчас готовят в Краснодарском училище, штурманов, соответственно, в Челябинском. В процессе летной подготовки на конечных этапах курсов обучения идет уже профильное обучение, то есть те, которые планируются в дальнюю авиацию, в военно-транспортную авиацию. Они начинают осваивать более тяжелые самолеты Л-410, соответственно, АН-26. И на этом этапе мы уже проводим работу по отбору кандидатов, желающих продолжить свою службу в частях дальней авиации.

С.БУНТМАН: Желающих и способных продолжить. Потому что нужны определенные качества, о которых мы поговорим еще.

А.АФИНОГЕНТОВ: Естественно, конечно, да. Конечно. И если будущий выпускник определился, что да, я желаю продолжать службу в частях дальней авиации, мы, соответственно, с той потребностью, которая у нас есть на данном этапе, мы их берем. Дальше они приходят к нам в части для того, чтобы чисто профильно по каждому типу самолетов они были подготовлены. Мы их отправляем на теоретическое переучивание в учебный центр, который располагается у нас в Рязани. И они в течение нескольких месяцев изучают самолет, сдают зачеты, приходят в часть, опять сдают зачеты, получают допуск к обслуживанию соответственно. А летный состав сдают зачеты на допуск к выполнению полетов на данном типе самолетов. И вот таким образом дальнейшее совершенствование их уже начинается непосредственно в частях.

А.ЕРМОЛИН: А трудно переучиться с военно-транспортника на дальнюю авиацию? И вообще что считается круче освоить после дальней авиации?

А.АФИНОГЕНТОВ: Не, ну тут говорить о том, что круче, что не круче, это просто некорректно. Самолет – это, будем говорить, плод творения разума и рук человеческих, да? Он в любом случае, какой бы тип самолета ни был, требует к себе пристального внимания и знания. Самолеты сложные и в военно-транспортной авиации, и в дальней авиации. И какой бы умный и великий ни был летчик или инженер, он в любом случае пройдет полный курс обучения, переучивания, и какие он покажет знания, соответственно, у него будет отношение и дальнейший рост в эксплуатации, обслуживании этой авиационной техники.

С.БУНТМАН: Ну, там нужны разные качества. Там, истребительная авиация – одни качества, здесь дальняя авиация – другие качества. Есть базовые качества летчика, штурмана, предположим, но здесь нужны и физически несколько иная подготовка, направленная на другие действия просто.

А.АФИНОГЕНТОВ: Да, я с вами согласен, так оно фактически и есть. Ну, то, что здоровье у летчика или у штурмана должно быть практически одинаковым базовое, оно есть. Есть психологические тесты, которые проводятся. Там, соответственно, категория определяется. В дальнейшем, конечно же, его морально-психологическое состояние. Потому что, все-таки, в дальней авиации предусмотрены длительные полеты, способность его руководить, управлять экипажем, принимать решения в нестандартной ситуации вдали, будем говорить, от родных берегов, где связи с землей порой не бывает, а решение надо принять. Вот это качество летчика дальней авиации – оно должно быть обязательно ему присуще.

С.БУНТМАН: А сколько часов налета, я не знаю?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, налет, он так и идет. Налетывают, да. Вот, на протяжении последних 3-х лет вот это время голода нашего, будем говорить, по налету, топливо закончилось и, вот, 3 года мы получаем топлива столько, сколько нам надо для того, чтобы экипажи подготовить, обеспечить их нормальным налетом. Налет больше 100 часов у летчика.

А.ЕРМОЛИН: В год?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да. Он не должен быть. Мы даем. Нормы меньше, но мы сверх этих норм налет даем. Поэтому 100, 200 часов – это для летчиков или для экипажей дальней авиации нормальный рабочий налет, позволяющий поддерживать натренированность, совершенствоваться и так далее.

А.ЕРМОЛИН: Вот хочу дилетантский вопрос задать. Вот, часто показывают, что ваша фишка – это дозаправка в воздухе. У вас самолеты делятся, там, на, скажем, те, которые выполняют основную задачу, и некие дозаправщики, которые на этом специализируются? Или это у вас только один тип машин, который может заправлять друг друга?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да, он, действительно, единственный, он дозаправщик уникальный Ил-78, который заправляет и дальнюю авиацию, и фронтовую, истребительную авиацию. Ну, это Ил-76, на его базе создан самолет-заправщик. Ну, фишка, не фишка, может быть, это как-то сказано… А вообще-то дозаправка – это венец подготовки летчика.

С.БУНТМАН: Это совершенно простому человеку не понять, как это возможно.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, по большому счету, не всем это дано. Ну, практически успех 99%, близкий к 100. Если летчик начинает готовиться на заправке, то он этот элемент осваивает. Но если про заправку говорить, у нас было в советские времена 2 вида заправки – это крыльевая и конусная. Крыльевая осваивалась на самолете Ту-16, когда 2 самолета идут рядышком, у танкера с правой консоли выпускается шланг, самолет заправляемый должен левое крыло положить на этот шланг – это все 10 метров, в этих пределах, от крыла до крыла. И летчик уже не видит практически своей консоли, как он ложится на крыло, и ему в корме член экипажа подсказывает. И когда он его захватил системой специальной захвата, создается такая петля и, вот, он в этом строю заправки идет. Это сложнейший вид заправки, сложнейший. Но тем не менее, имели по 30 экипажей в полках Ту-16, способных выполнять этот элемент. Ну, потом и самолеты отошли, и вся эта система заправки – она тоже отошла.

И сейчас у нас система конусная, мягкий конус, которых имеется 3 на самолете Ил-78. Хвостовой – это для тяжелых, для нас, для дальней авиации и 2 крыльевых – это для самолетов истребительной и фронтовой авиации, они могут сразу 2 заправляться. Ну, вы, кстати, видели не единожды, наверное, кадры и на воздушном параде, когда этот элемент выполняется.

С.БУНТМАН: Да, с балкона смотрел. (все смеются)

А.ЕРМОЛИН: Чего-то я сегодня много дилетантских вопросов задаю. Еще один хочу задать. А, вот, вы сказали, что там максимальное пребывание 40 часов в зоне патрулирования, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Нет, это не максимальное. Это то, что мы проверили.

А.ЕРМОЛИН: А, вот, проверяли ли вы, сколько может провисеть, скажем, без посадки самолет в зоне патрулирования, если его постоянно дозаправлять, дозаправлять и дозаправлять?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну я же говорю, вот мы сейчас практически больше 40 часов…

С.БУНТМАН: Ну, вот 40 часов – а ты хочешь больше?..

А.ЕРМОЛИН: Ну, 40 часов – это мало.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну где же мало?

А.ЕРМОЛИН: Если бы он 40 дней провисел.

С.БУНТМАН: А люди, а техника? Вот, все тебе книги Гиннеса нужны.

А.АФИНОГЕНТОВ: В общем-то, да, опыт показал, что люди способны. И, вот, когда они прилетели… Мы же готовились к этому, мы и медицину подключили соответственно, и организацию питания, и отдыха в полете. Потому что, ведь, специального места для отдыха как такового-то нет, все сидят, рабочие места практически заняты. Ну, где-то самолет Ту-95 позволяет у кресла откинуть спинку и где-то обозначить сон. Притом когда второй летчик пилотирует самолет. А на Ту-160, допустим, там ничего не откидывается – можно только выйти в коридор, размяться.

А.ЕРМОЛИН: Не орбитальная станция, да? (все смеются) С тренажерами.

А.АФИНОГЕНТОВ: Не орбитальная. Но тем не менее, опыт есть и, действительно, подтвердил, что эта задача решаема.

С.БУНТМАН: Вот, Игорь из Питера пишет про другое время. «Всегда считал, — пишет Игорь нам, — что дальняя авиация в случае начала войны (ну, наверное, он имеет в виду ядерную войну), живет не более 10 минут».

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, это из разряда дилетантских, наверное, да?

С.БУНТМАН: Ну, а Игорь и не скрывает, что он всегда считал. Не значит, что он специалист.

А.АФИНОГЕНТОВ: 10 минут откуда? Какой отсчет?

С.БУНТМАН: Не знаю, не знаю. Ну, пока не собьют. Ну, вот, я не знаю.

А.ЕРМОЛИН: Я бы добавил: «И при этом являются долгожителями».

С.БУНТМАН: Нет, ну вот смотрите, ну это всегда считается как ядерная война, так вообще планета не живет более 10 минут.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ядерная война – она никому не даст шанса выжить, никому не даст. Поэтому, может быть, парадоксально звучит, но пока ядерное оружие есть и войны не будет, наверное.

С.БУНТМАН: Вот, получилось, что в этом смысл ядерного-то оружия как раз и получился.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно. Сдерживающий фактор, конечно.

С.БУНТМАН: Не в тех, увы, вещах, не в наших испытаниях или не в боевом применении как Хиросима и Нагасаки, а в том, что это поддерживало, очень долго поддерживало мир, на самом деле.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно.

С.БУНТМАН: А насколько вас касается СНВ? Вот сейчас все говорят. Или это дело политиков?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, конечно, это дело политиков. Ведут учет, подсчет, будем говорить, количества ядерных боеприпасов. Какая нам задача поставлена, мы ее и выполняем. Сколько нам нарезали иметь боеприпасов и применить, мы готовим. Скажут меньше – будем меньше готовить. Скажут больше – будем больше готовить.

С.БУНТМАН: Скажите еще, вот, про жизнь еще скажите нам несколько слов. Все-таки, как живут офицеры и вообще военнослужащие дальней авиации?

А.ЕРМОЛИН: И про традиции, если можно. То есть, вот, у вас нет каких-то таких как у моряков, когда они возвращаются из дальнего плавания? У вас же тоже особые условия службы получаются. Есть какие-то особые традиции, вот, когда возвращаются экипажи?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да есть-есть, конечно. Ну, в смысле, в быту сказать, что это идет летчик дальней авиации – наверное, можно ошибиться. Обыкновенные ребята, которые любят свое дело, выполнять свой долг, умеют отдыхать, умеют веселиться, умеют жить, будем говорить, гражданской жизнью. Условия – ну, они у нас ничем не лучше, чем у любого военнослужащего нашей страны. Но решения приняты, и президент в последнем подведении итогов говорил о том, что в последние годы не очень сильно занимались обеспечением жильем военнослужащих. Ну, сейчас на данном этапе эта проблема решается. Те бесквартирные, которые у нас имеются, в ближайшее время, будем считать даже в следующем году или служебным, или постоянным жильем будут обеспечены.

А.ЕРМОЛИН: А много у вас таких, которые сейчас выведены за штат, ну и, собственно, и уволиться не могут, потому что квартиры нет, и, собственно, представляют из себя, в общем, в какой-то степени баланс?

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, есть-есть офицеры – они не только у нас, они везде есть. Поэтому сейчас, собственно, вопрос экстренно и решается о том, чтобы они не находились в распоряжении и как можно быстрее решить их жилищную проблему. Те, кто увольняются, они занимаются переподготовкой. У нас создан институт переподготовки. Поэтому кто в какой сфере желает продолжить свое образование и работать в гражданских учреждениях, они получают образование. И после получения квартиры, увольнения готовы влиться в нормальный ритм жизни.

С.БУНТМАН: О системе поощрений скажите, пожалуйста, Александр Иванович. Как она работает? Потому что тут были свои проблемы, о которых мы говорили уже, в ходе реформы.

А.ЕРМОЛИН: Это мы 400-й приказ имели в виду.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну да, наверное, про 400-й же, конечно, говорим, да? Он работает 2 года. Стимул прекрасный для военнослужащего, чтобы быть поощренным. С этой целью проводится проверка знаний, физической подготовленности военнослужащего. И если он имеет положительные оценки, вопросы воинской дисциплины тоже не вызывают вопросов, не имеет грубых воинских дисциплинарных нарушений, он представляется к поощрению. И, вот, из года в год, уже 3-й год – в 3-м году тоже планируется, пока еще приказа нет министра обороны, но тоже планируется дальнейшее стимулирование с учетом, что с 2012 года, ну, как уже объявлено, лейтенант начнет получать 50 и, соответственно, как командир подразделения (президент сказал) будет получать в пределах 150-180 тысяч. Это достойно.

С.БУНТМАН: Да, но вот здесь вот возникает вопрос все время о продолжении действий поощрений и соответствующих 400-му приказу, может быть, новых. Потому что как ни повышай довольствие, зарплату и так далее людям, все-таки, должна быть перспектива и материальная, и перспектива продвижения и служебного с любого уровня. Просто сказать, что, вот, ты будешь получать столько-то, столько-то и все. Просто человек всегда стремится к большему и в профессии своей, и должен стремиться, наверное, иначе будет застой. Сохранится ли? Потому что об этом идут разговоры. Вот, будет несколько меньшее стимулирование…

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, денежное содержание – оно же, система образования денежного содержания ничем не отличается от того, как вы получаете, да? Со временем должности повышаются, соответственно, должностные оклады. Воинские звания повышаются – тоже, соответственно, по воинскому званию получается. Выслуга лет увеличивается – процентные надбавки идут по выслуге лет. Свою классную квалификацию повышает и летные, и инженерно-технические, все офицеры частей тыла, связи. Предусмотрена соответствующая надбавка процентная. Поэтому стимул для роста профессионального, должностного – он всегда был, есть и будет. И, в общем-то, вот этот приказ – он пока на это… Да не пока, а он на это направлен и работает.

А.ЕРМОЛИН: Ну, 400-й приказ, с другой стороны, это вынужденная мера, да? Потому что, согласитесь, было правильнее, чтобы вот эти деньги были заложены в оклад по должности, по званию.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, это вы сейчас к теме пенсионеров перейдете, наверное, может быть.

А.ЕРМОЛИН: Ну, это я не хотел переходить (смеется). Но вы правильно выстраиваете логическую цепочку. То есть государство пока не может на себя это взять.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, я не могу прокомментировать, потому что, что будет входить в это денежное содержание с 2012 года, ну, пока не знаю.

А.ЕРМОЛИН: Ну, не секрет, наши слушатели тому свидетели, что первая трактовка 400-го приказа нами активно, ну, если не осуждалась, то критиковалась.

С.БУНТМАН: То, что вызывало трения внутри, разделения экипажа.

А.ЕРМОЛИН: Даже говорили «Карфаген должен быть разрушен».

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, я думаю, что любое новое дело всегда подвержено критике. Ну что? Принцип «Давайте вообще ни с чего не начинать»? Ну, надо.

С.БУНТМАН: Нет, нет.

А.ЕРМОЛИН: Нет-нет-нет.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, надо. Принято решение было начать с этого.

А.ЕРМОЛИН: Мы как раз не критиковали.

С.БУНТМАН: То, что люди, которые бок о бок служат и делают одно и то же дело, и непонятно, кто из них больших успехов добивается, то одного поощряют, другого не поощряют, когда это было просто личное, индивидуальное и внутри одного, предположим, экипажа и так далее.

А.ЕРМОЛИН: Так вот у меня теперь такой вопрос. Что было, когда в одном подразделении разные офицеры, один получали, другие не получали – это было, как бы, явной ошибкой внедрения материального поощрения.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну это уже что, признано ошибкой?

А.ЕРМОЛИН: Ну, с нашей точки зрения, людей служивых, кстати говоря. И нам очень многие писали, очень многие возмущались, там жены ссорились.

С.БУНТМАН: Ну там просьбы как-то разрулить. Ну ты давай к вопросу, да.

А.ЕРМОЛИН: Вопрос. Вопрос такой.

А.АФИНОГЕНТОВ: Учли все эти недостатки.

А.ЕРМОЛИН: А как вы чувствуете? Вот сейчас, когда теперь не персонально, а подразделение получает, а другое подразделение не получает. Вот, что происходит с другим подразделением? Хотят ли туда офицеры назначаться, переводиться? Какая там среда?

А.АФИНОГЕНТОВ: Не, ну почему так? Зачем сразу бежать в подразделение другое? Ну, вы сделайте так, чтобы это подразделение было лучшим. Ведь, это же коллективная работа.

С.БУНТМАН: То есть вы считаете, что это больше стимул вообще для того, чтобы…

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, конечно.

С.БУНТМАН: ...как бы, сегодня они нас, а завтра мы их.

А.АФИНОГЕНТОВ: Вот, вы правильно говорите: тяжело оценить заслуги между двумя офицерами. Тяжеловато, потому что и тот исполняет обязанности, и этот исполняет, добросовестно. Но один слишком добросовестно, отличник круглый, да? А другой добросовестно, к которому претензий нет, хорошист, он исполняет свои обязанности. Тут тяжелее. А когда подразделение, вот тут, извините, коллективная работа – пожалуйста, сделайте все, ответь за себя, ответь за своего товарища, за своего подчиненного.

С.БУНТМАН: Пойми недостатки, пойми, где у тебя слабые места, узлы.

А.АФИНОГЕНТОВ: Да. Примите правильное решение, организуйте работу.

С.БУНТМАН: В принципе, это правильно.

А.АФИНОГЕНТОВ: Конечно.

А.ЕРМОЛИН: Это правильно, это такой аналог рынка.

С.БУНТМАН: Это нормальная конкуренция, нормальное соревнование, нормальное человеческое дело.

А.ЕРМОЛИН: Вот, а не получается так? Или, может, в перспективе не получится ли так, что при общем примерно одинаковом уровне «Слушай, давай вот в это полугодие мы этим дадим, в следующее полугодие этим и этим». Нет таких тенденций?

А.АФИНОГЕНТОВ: Нет, нет, нет, никаких полугодий – все по итогам прошлого года поощряется. И в этом году ты должен подтверждать. Если упущение по службе, вопрос воинской дисциплины, то он лишается.

А.ЕРМОЛИН: Но вы чувствуете модернизационный эффект, вот, с точки зрения боевой подготовки?

А.АФИНОГЕНТОВ: Есть. Есть, конечно.

С.БУНТМАН: Скажите – здесь много частных, но довольно любопытных вопросов. Почему-то, вот, Нину из Пензы (но это, действительно, любопытно) интересует, какое место занимает тренажерная подготовка при обучении и подготовке экипажа к полету.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, может быть, я упустил этот вопрос, когда о подготовке говорили. Конечно же, наземная подготовка, тренажная подготовка – это один из основных элементов. Нельзя допустить экипаж в самолет… Вернее, его можно допустить, но при этом затраты на его подготовку и степень, будем говорить, осложнения на начальном периоде обучения – она возрастает. Поэтому когда прошел экипаж тренажную подготовку практически с полной имитацией полета, всех элементов полета, боевого применения.

С.БУНТМАН: Ну, кстати, в отношении технического уровня самих тренажеров.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, конечно, моторика, все это отрабатывается. Память зрительная. В американских ВВС этому элементу тоже очень много отводится. У них налет достаточно большой, и мы к тому же самому стремимся. Норма налета у нас определена на каждого, график отрабатывается, плановые таблицы полета отрабатываются, на тренажерах специально отведенные дни. Прибывают на тренажер, перед этим подготовку провели, отработали элемент, заданный на эту летную смену у него и все. Ставится оценка. То есть оценивается все как в реальном полете. После этого принимается решение.

А.ЕРМОЛИН: Вот, вы упомянули термин «безориентированное пространство», да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да.

А.ЕРМОЛИН: Ну, понятно, что часто вы над мировыми океанами находитесь, там трудно ориентироваться, скажем так, если зрительно, если вдруг отказывают какие-то системы. А что у вас нового появляется с этой точки зрения? Вот, переходите ли вы на цифру или давно уже перешли? Или, все-таки, вот?..

А.АФИНОГЕНТОВ: Мы на переходном этапе.

А.ЕРМОЛИН: На переходном этапе, да?

А.АФИНОГЕНТОВ: Да.

С.БУНТМАН: То есть в этом элементе оснащения.

А.АФИНОГЕНТОВ: Да, вот это элемент как раз, будем говорить, модернизации.

А.ЕРМОЛИН: Помните фильм? Там джип загоняют в самолет, по GPS-координатору они летят. (смеется)

А.АФИНОГЕНТОВ: Нет, комплексы позволяют. Ну, оно и называется «комплекс», потому что в него входят различные системы, которые позволяют правильно определить местоположение. Если он будет один, то, конечно же, ошибка очень велика. Поэтому комплекс. А безориентированная местность – она, конечно же… Ну, это элементарно, да? Посмотрел на землю и сориентировался. Или увидел те локаторы, которые у нас имеются, какой-то наземный ориентир, береговую черту, там, и сразу определился.

С.БУНТМАН: Ну да.

А.АФИНОГЕНТОВ: А этого нет. Вот оно поэтому считается, что безориентированная местность, которая требует от экипажа использования минимальных… Вернее, максимально использует количество источников информации, но оно, к сожалению, минимальное. Вот здесь вот подготовка, знания, теория вопроса. Практика очень важна.

А.ЕРМОЛИН: А автопилоты у вас есть? Я уж совсем буду сегодня… (смеется)

А.АФИНОГЕНТОВ: Автопилот есть, конечно. Он тоже… Все время сидеть и пилотировать – это тяжело. Поэтому определяются перед полетом этапы, на которых летчики тренируются вручную пилотировать, а есть этапы, где это доверяется автопилоту. Ну, под контролем, конечно.

С.БУНТМАН: Александр Иванович, надо успеть нам, все-таки. 23-го числа был праздник, 96-я годовщина дальней авиации. Надо успеть всех поздравить, кто служил, кто служит и, как предложение, тех, кто будет служить.

А.АФИНОГЕНТОВ: Ну, я скажу, что круг тех, кто поздравляет, он из года в год увеличивается. То есть дальняя авиация своими делами ратными достаточно большой имеет авторитет, и кто ее знает, считает своим долгом обязательно поздравить. Поэтому 23 числа огромное количество поздравлений и в адрес руководящего состава, и в адрес личного состава. И я еще раз хочу поздравить своих боевых товарищей, наших ветеранов дальней авиации, которые, будем говорить, всю жизнь посвятили ей, с этой замечательной датой, 96-я. Мы еще молоды, полны сил, энергии, и биография дальней авиации – она никогда не прервется.

С.БУНТМАН: Спасибо вам большое. Я напоминаю, что у нас в гостях сегодня был Александр Иванович Афиногентов, генерал-майор и начальник штаба дальней авиации ВВС России. Спасибо большое. С наступающим вас новым годом.

А.АФИНОГЕНТОВ: Спасибо вам большое. Всех с наступающим новым годом. Здоровья, удачи, всех благ.

С.БУНТМАН: Будем стараться. Всего доброго.

А.АФИНОГЕНТОВ: Спасибо вам.

Комментарии

4

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

dimmi 25 декабря 2010 | 14:36

Слушал. Ну, наверное кому-то это было интересно. ДА - сила, вопросов нет.

Почему у начальника штаба не спросили например про состав ДА? Это не военная тайна...

Почему не спросили сколько Ту-160 получила ДА при Ельцине и сколько после него? Ответ был бы удивительным.

Почему не спросили еще много интересных вопросов - например, совершают ли полеты на дежурство с реальным ядерным оружием на борту? И вообще совершают ли полеты на боевое дежурство.

И тем не менее спасибо. Было относительно любопытно (автор МилитариРаша.ру - в английской транскрипции само собой).


hans 25 декабря 2010 | 18:33

ДА
весьма удручен тем фактом, что вышевысказанная интереснейшая передача вызывает столь низкий интерес у слушателей. тем более что в ней речь идет о стратегических вопросах связанных с целостностью россии как государства. если не растекаться белкой по древу вывод такой - НЕТ У НАС ДАЛЬНЕЙ АВИАЦИИ. ТО ЧТО ЕСТЬ - ПРОСТО СМЕШНО ИЛИ ГРУСТНО НА ВЫБОР. В СЛУЧАЕ БОЕВОГО СТОЛКНОВЕНИЯ - СОРОК ПЕРВЫЙ ГОД. и если люди в погонах этого не понимают - нам всем кирдык.


dimmi 25 декабря 2010 | 19:17

Если смотреть на факты, то ДА России по своему составу отличается от ДА СССР. Но не в разы. В СССР было в строю 19 Ту-160, сейчас 14 самолетов + 1 в ремонте + 5 в статусе "испытательных" (на 30 августа 2010 г.). По остальным ситуация может быть не столь хорошая, но и не в 2-3 раза сокращение. Возможно, что нынешний состав под текущие задачи даже более оптимален.

Другое совсем дело, что только единичные Ту-160 (прошедшие модернизацию) могут участвовать в неядерных конфликтах. Остальные не могут применять никакого вооружения кроме КРБД с ядерными боеприпасами (ну вот так их создали в СССР).

К слову, вот об этом хотелось бы слышать в подобных передачах, а не о спортивных достижениях гарнизонов... Ну, тут уже видимо журналисты должны были подготовиться.


krab57 15 января 2011 | 12:19

Главная задача!
Главная задача стройбата - постройка дач генералам. Это известно всем, пожалуй кроме генералов. Может генералы думают, что это является военной тайной?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире