С. БУНТМАН — Ну, что ж, мы начинаем наше заседание очередное «Военного совета». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман его ведут. У нас в гостях уже не в первый раз, слава Богу, Олег Николаевич Остапенко, генерал-лейтенант и командующий космическими войсками России. Здравствуйте, добрый день.

О. ОСТАПЕНКО — Добрый день.

С. БУНТМАН — Ну, что ж, мы очередные итоги сейчас будем подводить. И сначала скажите, что нового и что главного сейчас в космических войсках на нынешний момент, на октябрь 2010 года.

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, у нас в космических войсках всё главное.

С. БУНТМАН — Ну, я понимаю, да.

О. ОСТАПЕНКО — Все составляющие, которые у нас в космических войсках, они все уникальны, они имеют каждая свою специфику. Аналогов решаемых задач у нас в стране нет. И поэтому что-либо выделить главное и второстепенное, наверное, будет не совсем правильно. Поэтому по всем составляющим мы работаем. По сравнению с предыдущей встречей очень много сделано. И здесь в данной ситуации можно расценивать как единое целое, космическое как всё главное, и всё решается.

С. БУНТМАН — Да, расскажите, что сделано.

А. ЕРМОЛИН — Орбитальная группировка увеличилась? Спутников больше стало?

С. БУНТМАН — Дело не в количестве, а в качестве.

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, по орбитальной группировке у нас сейчас более 100 космических аппаратов, но вопрос по относительно группировки заключается в том, вернее, проблема наращивания её как таковой по количественному параметру – это не самое главное. Сейчас мы меняем качественные параметры и характеристики космических аппаратов. Увеличится их продолжительность существования на орбите. Изменяются в лучшую сторону и качественные параметры. В зависимости от решаемых задач. И поэтому, в общем, смысл наращивания группировки количественными какими-то характеристиками, делать оценку в этом направлении, наверное, будет неправильно.

С. БУНТМАН — А в качестве?

О. ОСТАПЕНКО — А в качестве мы сейчас очень много делаем по всем составляющим именно с точки зрения решения задач, будем так говорить, физики решения задач по каждой составляющей. Это имеется в виду и, вот, вы задавали вопрос относительно ГЛОНАСС, мы буквально в конце года планируем запустить космический аппарат ГЛОНАСС-Sky. Это принципиально новый космический аппарат. Кстати, будет запускаться с космодрома Плисецк расчётами космических войск. Это уже совершенно новый аппарат. Он имеет улучшенные характеристики по функционалу, по вопросам, связанным с продолжительностью его существования. И вот в таком ракурсе мы по всем направлениям идём. Это и картография, это и вопросы, связанные с обеспечением связи. И так далее. Все аппараты – они уже практически нового поколения, они делаются на новой элементной базе. И имеют характеристики уже мирового уровня. Поэтому здесь, в общем-то, изменения существенные. И сейчас программа вооружения, то, что мы закладываем, аппараты, которые абсолютно конкурируют с аналогами иностранными.

С. БУНТМАН — Конкурируют. Ну, вообще здесь нам как-то, не знаю, насколько хорошо говорить, что конкурировать с аналогами зарубежными, это же наша приоритетная область уже сколько, 50 с лишним лет. Это всегда наша, наша, мы первые.

А. ЕРМОЛИН — Конкуренты те же самые. Раз, два – да обчёлся.

С. БУНТМАН — Конкуренты те же самые. Кто-то ещё запускает, прибавляется этот клуб, увеличивается. Но здесь выйти на свои позиции. Я не понимаю. Наверное, та бешеная гонка, которая была в 60-х и в 50-х в конце – это, наверное, несколько не то, но, вот, выйти на свои и стоять на своих твёрдых позициях – это важно, наверное.

О. ОСТАПЕНКО — Это важно, да, и сейчас в общем-то ситуация складывается таким образом, что многие страны стремятся уже в космос. На сегодняшний день мы имеем порядка 50 государств, которые имеют свои аппараты на орбите, которые выполняют свои задачи в зависимости от потребности других государств. И каждый, в общем-то, стремится иметь соответствующие аппараты соответствующего уровня. Мы позиции свои не теряем. Мы, как и были, так и остаёмся одной из ведущих стран именно в этой отрасли. Проблемы есть определённого характера. Никто не скрывает, что у нас есть проблематика с элементной базой. Да, в этом плане сейчас ведётся очень большая работа. И меняется, к сожалению, не так быстро, как хотелось бы, но меняется состояние дел в этой отрасли. Что касается характеристик самих аппаратов как таковых по каждому направлению, мы не уступаем никому. Многие нам уступают. И те разработки, наработки, которые были сделаны ещё ранее и сейчас, тем более, их нет, в общем-то, в мире. И то, что у нас наработки используются, в государствах других эти наработки. Поэтому приоритетность сохраняется. И наша задача заключается в том, чтобы мы на последующем этапе развития не позволили себе отстать в чём-либо.

С. БУНТМАН — Для этого нужно закладывать какие-то базовые вещи.

О. ОСТАПЕНКО — Совершенно верно, для этого нужно сейчас закладывать именно базовые вещи, перспективные вещи в плане и научных разработок, технического воплощения тех или других задач, которые необходимо будет решать. И, кстати говоря, в этом плане у нас очень большая работа сейчас проведена, это в рамках государственной программы вооружения. Мы туда уже заложили именно эти перспективные направления, то есть, мы уже смотрим не с точки зрения решения задачи сегодня, то есть, заказать, сделать и запустить конкретный космический аппарат. Мы закладываем уже новые идеи создания аппарата, то есть, новые составляющие его для решения перспективных задач и имея определённые возможности уже решения задач этим или другим космическим аппаратом. Дело в том, что я так в общем всё говорю. Чтобы сказать детально, это можно про каждый космический аппарат говорить отдельно. Нам времени эфирного не хватит. Наработки есть очень интересные. Поверьте мне, в общем-то, в этом плане мы не уступаем никому. Мы первенство удерживаем.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, Олег Николаевич, а из чего вы исходите, потому что, чтобы смотреть в перспективу, надо представлять себе, какова будет общая космическая картина и космическая военная картина через 10 лет, через 5-10-20 лет. Все прибавляются страны.

А. ЕРМОЛИН — Не станет тесно?

С. БУНТМАН — Как там это будет, что это будет по качеству?

О. ОСТАПЕНКО — С точки зрения картины вы имеете в виду – в каком направлении нам идти развиваться?

С. БУНТМАН — Ну, конечно, да.

О. ОСТАПЕНКО — С этой точки зрения. Дело в том, что то, что мы создаём и планируем создавать, а оно же создаётся тоже не на пустом месте. Развиваются страны, развиваются они и в военном плане, и любые другие, научные какие-то аспекты, имеет место развитие. Исходя из этого есть определенные очень весомые возможности получать соответствующую информацию из космоса, и исходя из этого закладывается определённые тактико-технические требования к этим аппаратам, которые в последующем и решают те задачи, которые им предписаны. В этом плане мы ведём, в общем-то, очень большую работу с точки зрения и научной, и в последующем прикладном плане, чтобы решить те или другие направления деятельности любого государства. Во всех областях. Нас, например, больше всего интересует, поскольку мы военные, больше военная составляющая. И мы имеем хороший задел и сейчас, и в перспективе получать то, что нужно именно на той картине, о которой вы говорите. Поэтому здесь перспектива большая. Что касается тесноты, ну, может быть, где-то в чём-то, может быть, и покажется кому-то тесновато, но мы большое государство, мы весомое государство. Если надо – подвинем.

С. БУНТМАН — Подвинем… а существует ведь какая-то международная регламентация деятельности в космосе?

О. ОСТАПЕНКО — Бесспорно. Есть международное законодательство в этом плане. Мы в его рамках работаем, и здесь, соответственно, отклонений никаких нет с нашей стороны.

А. ЕРМОЛИН — Вооружение по законодательству, по международному, запрещено выводить в космос.

О. ОСТАПЕНКО — Мы вооружений в космосе и не имеем на сегодняшний день, и я считаю, что идти по этому пути – не только нас, всем другим странам это неперспективно.

С. БУНТМАН — Это мы так считаем. Мы, одни из основателей, можно сказать, этого клуба, освоения космического пространства. Да, это была гонка, это была холодная война, и тогда, конечно, правила только вырабатывались. Но с этого времени, как, например, и в ядерной области тоже создались определенные правила игры, определенные договорённости. Притом, вот, опять же, сравнивая с ядерной областью, существуют люди, которые не признают этих законов. Или потенциально не признают этих законов. Технология всё становится сложнее, но при этом во многих вещах они становятся и доступными многим странам. Даже не только странам, я допускаю, не только государства. Вот здесь возможно ли появление, к чему я веду эту долгую речь, возможно ли появление космических хулиганов, стран — космических хулиганов, и мы не хотим вооружения, а кто-то возьмёт и дойдёт до того, когда это всё станет легче. Возьмёт – и разместит.

А. ЕРМОЛИН — Втихую.

С. БУНТМАН — Втихую, конечно, да.

О. ОСТАПЕНКО — Я скажу так, что отрицать, конечно, ничего нельзя в этом плане. Ведь та ситуация, которая имеет место быть у нас сейчас в государстве и в мире в целом связана с терроризмом. Вы знаете, что это, в общем-то, тоже аспект именно этого характера, о котором вы говорите. И исключать возможности размещения чего-либо в космосе, ну, наверное, нельзя. Поэтому здесь должны быть слаженные гармоничные действия не одного конкретно государства, а всего клуба, как вы говорите, который имеет возможность доступа в космос. И здесь нужно очень грамотно построить свою работу с точки зрения распространения технологий и контроля решения тех или иных задач, связанных с космосом. Только совместными усилиями можно решить эту проблему, и работа эта ведётся. Я думаю, что в конце концов хулиганов можно и нужно ограничивать. И, тем более, в этой отрасли. Поскольку вы говорите – втихую можно сделать что-либо, последствия могут быть очень печальные.

С. БУНТМАН — Конечно.

О. ОСТАПЕНКО — Допустить это бесспорно нельзя. Поэтому работу нужно эту вести. Она ведётся.

А. ЕРМОЛИН — Олег Николаевич. Ну, раз в космосе нельзя иметь вооружения, и у нас их нет, какие у вас цели и задачи именно как у войска? Что это за войска без вооружений?

О. ОСТАПЕНКО — Дело в том, что войска… наша задача прежде всего, основная – это обеспечить функционирование всех остальных составляющих Министерства обороны, всех остальных видов и родов, что мы и делаем. Раз. Наша задача – это оповещение войск и высшее руководство страны о тех или других действиях, возможных действиях потенциального противника. Это мы тоже делаем. И в этом направлении мы очень активно развиваемся. Поэтому здесь войска – они наши незаменимые. И без нас решить задачи конкретного применения оружия в войсках, которые имеют это оружие, без космической составляющей на нынешнем этапе развития человечества просто невозможно.

С. БУНТМАН — Олег Николаевич, вы глаза и уши и другие органы чувств, в общем-то, всех…

О. ОСТАПЕНКО — Практически да.

С. БУНТМАН — Да. Но, вот, это означает, что в случае чего, в случае большого конфликта вы можете быть первой целью, чтобы лишить зрения, слуха и других органов чувств, лишить противника. Наверное, будут предприниматься какие-то усилия. Насколько вы защищены сами?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, вероятность такая высока. Отрицать этого не нужно. Объекты наши – они действительно объекты возможного воздействия потенциального противника. И решение вопроса защиты объектов космических войск – это задача не только одних космических войск, эта задача должна решаться в масштабе практически всего государства, именно такой подход и имеет место быть на сегодняшний день. Здесь совместно решаются задачи и с военно-морским флотом, и с сухопутными войсками, и с военно-воздушными силами, и так далее. Мы много вопросов решаем в этом же контексте даже с органами местного управления. Это немаловажный фактор. И, соответственно, с министерствами, которые ведут определённую работу и дают нам возможность получать соответствующую информацию, для того чтобы противодействовать каким-либо возможным действиям. Поэтому вопрос важен, актуален и он решается именно таким образом.

А. ЕРМОЛИН — Вы отслеживаете ракетные запуски, то есть, вот, на предмет предотвращения ядерного удара?

О. ОСТАПЕНКО — Это одна из основных функций космических войск. Отслеживаем.

С. БУНТМАН — Но в этой области в последнее время достаточно тревожные были, связанные с Дальним Востоком, связанные…

А. ЕРМОЛИН — С Северной Кореей.

С. БУНТМАН — Непонятные. Хотя понятные, но даже если говорить о Северной Корее, которая… и важно очень определить не только с точки зрения военной, но и с политической, где наши соседи блефуют, где они правда, например, способны осуществить запуски те или иные. А где они просто делают вид, пугают или, действительно, провоцируют.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, я опять же немножко повторюсь, это задача тоже не только космических войск.

С. БУНТМАН — Ну, естественно, конечно.

О. ОСТАПЕНКО — Мы определяем по факту того действия, которое может быть предпринято и предпринимается, и дать ему оценку – это мы делаем. А с точки зрения получения информации более широкого спектра. То, о чем вы говорите. Ну, наверное, здесь работают и другие структуры. И в этом плане мы очень плотно взаимодействуем. Я думаю, та информация, которая идет с их стороны, наши аналитики свою работу делают.

С. БУНТМАН — Да, конечно, здесь можно принять и неправильное политическое решение, не рассматривая этой информации.

А. ЕРМОЛИН — И военное неправильное решение можно принять.

С. БУНТМАН — А военное – всегда военно-политическое, если в таких масштабах работа.

А. ЕРМОЛИН — Конечно.

С. БУНТМАН — Я напоминаю, что у нас в гостях командующий космическими войсками России Олег Николаевич Остапенко. Ещё такой вопрос, мы говорим сейчас о вооружении: каково ваше взаимодействие, очень многие ваши коллеги из других родов, видов вооружённых сил, очень много трений и недовольств именно в работе и научно-промышленной, и собственно промышленности военной. Здесь от вас я такого не слышал. В космической области что у нас? Всё идеально?

О. ОСТАПЕНКО — Нет, идеально бывает только там, где ничего не делают. Есть, наверное, и трения рабочие, есть и неудовлетворения организации прежде всего работы. И, в общем-то, мы с промышленностью работаем очень и очень плотно, и те вопросы, которые возникают, самое главное, чтобы не возникало каких-либо трений, которые мешают работе. А главное, чтобы выявить эту проблему и найти пути её решения, этой проблемы. Вот, в этом контексте мы с промышленностью работаем. Может быть, с нашей стороны меньше в этом плане… что мы как раз находим пути решения и в конечном итоге получаем соответствующие результаты. У нас очень хорошая динамика в этом плане и по существующим системам, и по перспективной. По крайней мере, те недостатки, которые есть со стороны промышленности – мы их знаем. Мы совместно пытаемся их решить. И результат, естественно, сказывается.

С. БУНТМАН — Существует ли ваша собственная научно-исследовательская база?

О. ОСТАПЕНКО — Есть у нас собственная научно-исследовательская база. Это, прежде всего наша база, это Военно-космическая академия. Я скажу – научный потенциал колоссальный. У нас при Военно-космической академии есть свой Научно-исследовательский институт, имеется ряд подразделений, которые решают такие задачи. И, поверьте, здесь интеллектуальный уровень очень и очень высокий.

А. ЕРМОЛИН — Это имени Можайского, да?

О. ОСТАПЕНКО — Да, Военно-космическая академия имени Можайского в Санкт-Петербурге. И сейчас, и в последующем мы на неё возлагаем большие надежды. И сейчас проводится очень большая работа по наращиванию этого потенциала. Для этого возможности есть. Но здесь в этом плане мы даже не исключаем той роли и места, которая играет научно-исследовательский институт четвёртый, с которым мы очень плотно работали, работаем и будем тоже работать. Поэтому у нас есть, на что опереться.

А. ЕРМОЛИН — Вот, вы говорили, что вы не удовлетворены состоянием микроэлементной базы. Это имеется в виду начинка спутников?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, да, это электронная база. Это, будем говорить, начинка. Правильно вы говорите. Ну, к сожалению произошёл определённый у нас некоторый, я не скажу – провал, но некоторое, так сказать… отставание, может быть, в этой области. Сейчас создана целая программа для решения этой задачи. И, в общем-то, мы активно двигаемся. И, кстати, на прошлой нашей встрече вопрос похожий подымался. Мы сейчас уже совершенно на другом уровне решения этой проблематики.

С. БУНТМАН — За счёт чего это получилось? За счёт чего осуществляется выход на другой уровень решения этой проблемы?

О. ОСТАПЕНКО — Как раз то, о чём вы говорили. Две составляющие – это интеллект, это промышленная база.

А. ЕРМОЛИН — А, вот, если, кстати…

С. БУНТМАН — И я думаю – финансирование всё-таки.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, не без этого, конечно.

А. ЕРМОЛИН — Если вернуться к тебе ГЛОНАССа, не секрет, что, там, точность ГЛОНАССА, там, где-то порядка 17-15 метров, а аналоги, там, GPRS американские, там, 5-7 метров, да, GPS. За счёт чего мы отстаём? За счёт того, что у нас меньше орбитальная группировка или за счёт того, что у нас ниже качество аппаратуры?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, здесь не количеством в данной ситуации определяется, а именно состоянием самого аппарата. И именно эти аппараты, которые сейчас новые идут, о чём мы говорили с вами, которая ГЛОНАСС идёт, они как раз соответствуют уже уровню мировому.

С. БУНТМАН — Ну, дело в том, что в гражданской сфере, когда подымался вопрос в ГЛОНАССЕ, вот здесь, там, оснащение ГЛОНАСС в гражданской сфере, говорили о том, что, вот, если речь идёт о земном шаре, то здесь совмещение разных систем и взаимодействие разных систем – оно как раз приносит лучший результат. А в военной же сфере это невозможно.

О. ОСТАПЕНКО — Вы имеется в виду – совместный GPS, ГЛОНАСС, и так далее.

С. БУНТМАН — Конечно, где это действует, в каких регионах, на каких-то широтах…

О. ОСТАПЕНКО — Вопросов нет. Дело в том, что как раз с точки зрения мирного времени у нас и приёмники делаются совместно ГЛОНАСС/GPS. В общем-то, наверное, это правильно. По этому пути есть смысл идти. Но ГЛОНАСС – он даёт нам возможность работать, самостоятельно решать задачи и в мирное время, и в военное время своими средствами. И, тем более, наш ГЛОНАСС – он востребован не только у нас, он и в других государствах востребован. Есть люди, которые готовы пользоваться им.

С. БУНТМАН — Ну, конечно, это действительно всё зависит… то есть, есть двойная задача: во-первых, во взаимодействии и во взаимоприменении это всё может спокойно действовать в мирное время, но, с другой стороны, есть запас, есть база, та, которая позволит в случае, не дай Бог, конфликта действовать совместно.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, не дай Бог, как вы говорите этот конфликт… тогда работать придётся одним только ГЛОНАССом. Вот будем работать именно им.

А. ЕРМОЛИН — Или с помощью Google Map.

С. БУНТМАН — Конечно, вот, только Google Map и останется, если будет конфликт. Это уже совершенно другая у нас получится история. Олег Николаевич Остапенко, генерал-лейтенант, командующий космическими войсками России, я напоминаю, что у нас в гостях на «Военном совете», но ещё я должен напомнить такую деталь, что наша программа идёт по некоторым причинам, просто по нашей договорённости идёт в записи, поэтому вы не можете в ней участвовать непосредственно. Это жаль, но что же делать? Всё равно мы узнаем с вами очень много интересного. «Эхо Москвы» и телеканал «Звезда». Мы продолжим нашу передачу через несколько минут.



НОВОСТИ



С. БУНТМАН — Продолжаем нашу встречу на «Военном совете». Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведут её. И я напоминаю, что сегодняшняя программа у нас проходит в записи на радиостанции «Эхо Москвы». Ну, естественно, телевариант вы можете посмотреть в воскресенье на телеканале «Звезда». И у нас в гостях Олег Николаевич Остапенко, командующий космическими войсками России. Мы говорили о вашей научной базе сейчас в конце первой части. Говорили, что это на базе Академии Можайского. Скажите, как вы на всех уровнях подготовку, при образовании, подготовке именно кадров для войск и офицерских кадров, кадровых специалистов, которые связаны с очень многими процессами, которые в вооруженных силах идут. И укрупнение базы, и создание филиалов. Вот, как это касается космических войск, подготовки специалистов для космических войск?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, мы не являемся какой-то отдельной составляющей, которой не коснулось чего-то в смысле плане…

С. БУНТМАН — Всю первую часть мы говорили о взаимодействии, общая жизнь.

О. ОСТАПЕНКО — Это всё решается в общем контексте, и с точки зрения образовательной, подготовки кадров, базовой у нас является Военно-космическая академия имени Можайского. В себя она включила 3 вуза, и являются которые сейчас филиалами. С точки зрения решения задач образования данный вуз решает в полном объеме, который соответствует и по количеству параметров, и по качеству подготовки специалистов. Я считаю, что военно-космическая академия как таковая – один из лучших вузов страны.

С. БУНТМАН — Вы сами её окончили?

О. ОСТАПЕНКО — Нет, я не её заканчивал.

С. БУНТМАН — Не её?

О. ОСТАПЕНКО — Нет, я заканчивал…

С. БУНТМАН — Потому что тут сразу патриотизм.

О. ОСТАПЕНКО — Я заканчивал Академию Феликса Эдмундовича Дзержинского имени. Это академия ракетных войск стратегического назначения, сейчас она называется Академия имени Петра Великого.

А. ЕРМОЛИН — Который, как ни странно, не имел никакого отношения к тому, чем напрямую занимался. Феликс Эдмундович.

О. ОСТАПЕНКО — Поэтому вуз решает задачи и решает в полном объёме, и я уверен, что свой потенциал он как наращивал, так и будет наращивать во всех аспектах его деятельности.

С. БУНТМАН — Новые кадры для вас – их качество, их количество удовлетворяют ли вас?

О. ОСТАПЕНКО — Абсолютно. А. ЕРМОЛИН — Мне кажется, что это как раз та отрасль, где, в общем-то, всегда были лучшие. То есть, если мы сейчас говорим про другие виды и рода войск, то, конечно, я думаю, что в тех же сухопутных войсках, наверное, гораздо больше проблем с использованием той информации, которую вы для них передаёте. Кстати, вопрос на эту тему: сейчас во всём мире думают над автоматизированными системами управления – Боинг, там, в тактическом звене, выше. Вы участвуете в создании таких систем с точки зрения подготовки, там, топографической обстановки какой-то, управления войсками?

О. ОСТАПЕНКО — Понимаете, вот, что такое система? Система – это совокупность взаимосвязанных элементов, направленная для достижения какой-то цели. Естественно, я думаю, космические войска – это не последний элемент в этой системе, системе управления, и так далее. Мы и обеспечиваем, и выполняем ряд задач для решения тех проблем, тех функций, которые предначертаны тому виду или роду войск. Без космоса решить какую-либо задачу сейчас просто невозможно. Это, как вы говорили, слепой, глухой. Вот так вот без космоса. Поэтому мы участвуем, работаем очень активно, готовим и свои предложения в инициативном порядке, выполняем поручения и Министра обороны в этом направлении, и работаем очень плотно.

А. ЕРМОЛИН — Я просто к чему? К тому, что то, что вчера нам казалось фантастикой, сегодня уже вчерашний день может оказаться. Вот эти известные фильмы, там, звёздные войны, и так далее, когда у каждого бойца, у каждого GPS-координаты, всё у него вмонтировано, связь с космосом, и так далее. Ведь мы к этому стараемся всё равно придти.

О. ОСТАПЕНКО — Рано или поздно придём.

А. ЕРМОЛИН — Главное, чтобы не позднее вероятных противников.

О. ОСТАПЕНКО — Сейчас очень сложно даже представить что-либо фантастическое в этом плане. Дело в том, что, как вы говорите, ряд моментов, который проговаривается, в общем-то, имеют право на существование, их нужно рассматривать не с точки зрения фантастики, а с точки зрения перспективы решения проблематики. И, в общем-то, здесь как раз мы активно работаем, чтоб не было поздно, как вы говорите. У нас есть очень хорошие перспективные наработки. Мы уже в начале нашего разговора затронули с точки зрения перспектив орбитальные группировки, в этом же контексте мы работаем тоже. Ведь орбитальные группировки и те задачи, о которых мы сейчас говорим – они очень тесно увязаны.

А. ЕРМОЛИН — А без вас никто не предоставит такой информации…

О. ОСТАПЕНКО — Да, они абсолютно тесно увязаны. И здесь многие составляющие орбитальной группировки именно в этой системе работают.

А. ЕРМОЛИН — Ну, мы кстати, по-моему, зря осуждали Google, потому что это уникальный ресурс, в общем-то. Сейчас есть много систем. Не только Google map, таких коммерческих которые занимаются…

С. БУНТМАН — Ну, это же просто одно из применений.

А. ЕРМОЛИН — Да. С точки зрения использования теми же террористами это же вполне возможно – уникальная картографическая обстановка.

С. БУНТМАН — Кстати говоря. вас не волнует всё больше и больше просто как человека военного, с точки зрения безопасности, не волнует всё больше и больше распространённости открыто… до квадратного, я не знаю, миллиметра на Земле?

О. ОСТАПЕНКО — Вы имеете в виду про разрешающие способности?

С. БУНТМАН — Да. И то, что нет вот этих наших таких… вот это закрыто, вот это – нельзя. В общем-то, легко стало и ориентироваться на местности даже и в преступных целях.

О. ОСТАПЕНКО — Я бы не сказал, что это полностью всё открыто. Ведь, в общем-то, есть определённые ограничения даваемой информации. И в этом плане мы очень чётко отслеживаем, и не только мы. Есть ряд структур, которые в этом плане работают, дают оценку и рекомендацию решения этой проблемы. Поэтому здесь я бы не сказал, что это брошено на самотёк, это предмет очень активной работы.

С. БУНТМАН — Но с другой стороны хорошо, что нет огульного всеобщего закрытия, в котором, конечно, окажется куча дыр. То есть, нормально. По-вашему есть возможность тонко отслеживать и то, что не должно быть, есть возможность закрыть?

О. ОСТАПЕНКО — Во всем должна быть достаточность. И закрыть, и дать информацию – всё нужно делать рационально и разумно.

А. ЕРМОЛИН — Как вы управляете и следите за своими спутниками, когда они уходят на ту сторону земного шара?

С. БУНТМАН — Ты имеешь в виду, там, где видны слоны и черепахи? Где край земли.

А. ЕРМОЛИН — Земля круглая. Используются ли для этого морские суда, как «Академик Королёв»…

О. ОСТАПЕНКО — Сейчас у нас есть один корабль, он входит в состав Тихоокеанского флота, «Маршал Крылов». Но использовать для целей постоянно… в постоянном режиме его для этих целей, наверное, смысла нет. Во-первых, сейчас надёжность космических аппаратов совершенно другая, что была раньше. И мы получаем информацию по его состоянию… вполне достаточно того, что мы получаем на территории Российской Федерации. Мы успеваем и получить соответствующую информацию, и заложить программу для его функционирования, и, в общем-то, смотреть, как вы говорите, с той стороны, в общем-то, особой надобности нет. Я имею в виду – с точки зрения управления. Функционал – он выполняет и с этой, и с той стороны, смотря какие задачи поставлены.

С. БУНТМАН — Ещё одна немаловажная деталь и немаловажная часть системы – это космодромы. В каком состоянии и перспектива развития наших отечественных космодромов?

О. ОСТАПЕНКО — У нас сейчас в России единственный космодром. Это космодром «Плисецк», который входит в состав космических войск. Состояние его, надо сказать, очень хорошее. Мы его поддерживаем на соответствующем уровне. Я буквально недавно был на космодроме. Вы, наверное, видели и слышали – мы провели запуск очередного космического аппарата в канун дня космических войск. Это был 229-ый запуск ракеты данной модификации, и в общей сложности – 290-ый. Отработано было всё великолепно. Но это ракета уже прошлого поколения. Мы запустили последнюю ракету этой серии. Сейчас очень активно идёт развитие космодрома «Плисецк». Вы наверняка слышали и знаете это по нашему перспективному ракетно-космическому комплексу «Ангара». График, в котором определён объём выполнения задач поэтапно, и конечный результат по сроку в соответствии с этим графиком – он выполняется. Очень здесь много говорилось в прессе по финансированию, и так далее дальнейшей работы. Сейчас есть всё необходимое для того, чтобы обеспечить плановую работу для решения этой задачи. У нас очень активно ведётся работа по модернизации существующих стартовых комплексов. Это военно-космический комплекс «Союз». Сейчас уже практически введена в эксплуатацию ракета «Союз-2». Вы слышали об этом. Это уже наша отечественная новая ракета. Она по внешнему виду напоминает все «Союзы», но это совершенно другая ракета: это новые двигатели, это новая система управления, это возможности по выводу полезной нагрузки, значительно увеличенной, и так далее. Есть и другие направления деятельности в этой области, я имею в виду с точки зрения стартовых комплексов. Поэтому космодром «Плисецк» очень динамично развивается, очень динамично ведутся работы в этой области, о которой мы сейчас говорили. Я вас приглашаю посетить космодром, ближайший запуск посмотрите. Не только саму работу, но и как космодром живёт.

С. БУНТМАН — Спасибо, с удовольствием. А хватает ли одного космодрома?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, я думаю, наверное, нет, поскольку уже принято решение, вы, наверное, слышали об этом, по строительству космодрома «Восточный», но он строится в рамках «Роскосмоса». Я думаю, здесь, наверное, более правильно будет задать вопрос руководителю «Роскосмоса» в плане его строительства и развития. Я думаю, что космические войска тоже не будут в стороне в решении этой проблемы. Мы тоже будем участвовать, работать в этой области вместе со структурами, связанными с космосом в этом направлении.

С. БУНТМАН — Очень долго, я не знаю, может быть, это надуманная задача, может быть, вы скажете, что это правильно. Считали всегда, что у нас наши космодромы по естественному нашему географическому положению – они высоковаты по широтам. Это не очень удобно. И всевозможные — ах, вот, французская колониальная империя – у них в Куру космодром, там, экватор, прямо рядом, как им хорошо, то есть, им легче. Вплоть до идей и даже практического осуществления запусков из других широт – с моря, и так далее. Это действительно проблема или это второстепенно?

А. ЕРМОЛИН — Вот, «Сил Унч» проект, например.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, проект «Сил Унч» — это проект не космических войск, это проект гражданского космоса. И, в общем-то, я не хотел бы особо комментировать те решения, которые принимаются относительно «Сил Унч».

С. БУНТМАН — Мы теоретически рассуждаем…

А. ЕРМОЛИН — Про экватор речь зашла, поэтому слово пришло…

О. ОСТАПЕНКО — С точки зрения физики то, что вы говорите – да, действительно, она существует, но с точки зрения военного характера мы задачи решаем с космодрома «Плисецк». С вводом ракетно-космического комплекса «Ангара» мы будем решать весь спектр решаемых задач в этом направлении. Поэтому говорить с точки зрения военной нам, наверное, введя вот эти перспективные средства будем вполне достаточно. Ну, с точки зрения мирного космоса и всех других вопросов – ну, конечно, полезную нагрузку, может, побольше забросить на орбиту, но это некритично для нас, для решения задач обороноспособности.

С. БУНТМАН — Понятно.

А. ЕРМОЛИН — Какой сейчас потолок амбиций и космических войск, и «Роскосмоса»? Что у нас дальше будет? Луна? Марс? Насколько…

С. БУНТМАН — И нужно ли это?

А. ЕРМОЛИН — И нужно ли это.

С. БУНТМАН — И нужно ли это нам или околоземного пространства хватает?

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, я просто хочу немножко сказать – я командующий космическими войсками. С точки зрения дальней перспективы, с точки зрения амбиций, как вы говорите, ну, может быть, стоит рассматривать и ближайшие планеты в этой области, с точки зрения военной, но, наверное, пока говорить об этом рановато.

С. БУНТМАН — Но скажите, вы, как человек, который связан с космосом. Насколько сейчас… были годы, когда мы считали, что это очень быстро случится. В моём детстве, там, в 60-х годах мечтали, что сейчас будем… сейчас Луна, Марс, и так далее. Далее уже пойдёт всё, как у Артура Кларка. Что, человечество пришло к рациональному какому-то взгляду на это? Есть у нас необычайно полезное что в гражданском, что в военном, что в отношении безопасности околоземное пространство, а дальше только, в общем-то, отдельные смелые научные исследования, и что дальше нам двигаться не надо. Просто как человек, не столько, как военный, а как человек, связанный с космосом.

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, если думать, как вы говорите, с точки зрения… не думать дальше, лучше тогда уйти с этой области. Понимаете, полёт мысли должен быть космический. Тогда и будут задачи соответствующим образом решать. Мы не останавливаемся в своих амбициях. Здесь нужно и мыслить широко, и проблему видеть широко, и пути решения этой проблемы нужно видеть. Поэтому, я думаю, человечество не будет сидеть на той задаче, которую мы сейчас решаем, и, как вы говорите, низенько-низенько смотреть на всё это дело. Нет, надо смотреть широко, надо смотреть и высоко. И только в этом случае мы сохраним те позиции, которые мы завоевали с самого начала.

С. БУНТМАН — Да, потому что, ну, значит это можно считать просто такой передышкой? Бурное начало…

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, я бы не сказал, что сейчас есть понятие такое – передышка. Ведётся очень активная работа. Да, есть некоторые моменты, ну, несколько не такой активной, может быть, работы на каком-то этапе был когда-то. Дело в том, что космическая отрасль – она очень быстро и динамично развивается, здесь останавливаться нельзя. Мы не остановились, мы просто чуть-чуть в какой-то определённый исторический этап где-то притормозили немного. И здесь, может быть, темп был несколько упущен, но это было когда? Вы понимаете, о каких годах я говорю. Это начало 90-х годов, и так далее. Сейчас этого нет. Работа очень активно ведётся и в научном направлении, и в промышленности, и так далее. Поэтому наше место – только стимулировать эту работу, помогать решать эти задачи. И мы в этом направлении очень активно работаем.

С. БУНТМАН — Хорошо.

А. ЕРМОЛИН — Можно сказать, что вы являетесь заказчиками для инноваций, и что для вас инновация? В каких областях вам чего-то не хватает, где вы хотите быть пионерами, какие темы…

О. ОСТАПЕНКО — Нам везде чего-то не хватает, и везде мы хотим быть пионерами.

А. ЕРМОЛИН – Но при этом…сейчас мы делим инновации и модернизацию. Когда модернизация – посмотри, как у людей, и сделай то же самое.

С. БУНТМАН — Причём, это очень средневековое такое деление, очень такое тонкосхоластическое.

А. ЕРМОЛИН — Ну, тем не менее, да. Но больше догоняете, модернизируетесь или больше развиваетесь?

О. ОСТАПЕНКО — Вопрос модернизации тоже нельзя отталкивать как таковой. И наши средства… вы знаете, те наработки, которые были сделаны нашими предшественниками с точки зрения… ну, будем говорить, те люди, которые начинали это дело, продолжали его, делали, ведь задел сделан такой колоссальный, такие научные мысли и прорывы были вложены, сделаны, что сейчас ещё переварить не всё мы можем с точки зрения реализации ряда задач, а ещё то, что наслоилось, в хорошем смысле слова наслоилось, вот этих хороших идей и возможностей, это даёт возможность именно в какой-то момент в какой-то прорыв вклиниться так очень активно.

С. БУНТМАН — А можно я сейчас совершу такую жестковатую посадку сейчас: вот, скажите, пожалуйста, вот, сейчас вернёмся на землю, на которой мы работаем, хоть и с космосом тоже. Что было сделано для… просто для жизни, службы, быта ваших офицеров, других военнослужащих за последнее время? Вот эти задачи бывают иногда сложнее всей электронной базы и всех остальных…

О. ОСТАПЕНКО — Да, очень хороший вопрос, и вопрос социальный именно для военнослужащих космических войск – он актуален для всех военнослужащих, он на слуху, и здесь в этом контексте проводится очень большая работа. Мы на эту тему уже тоже с вами говорили.

С. БУНТМАН — На каждом этапе хочется понять, есть ли динамика и какова…

О. ОСТАПЕНКО — Нет, динамика есть, она конкретная динамика. Вот, за этот период, за 2009-10-ый год только по квартирному направлению выделено космическим войскам более 3000 квартир, это уже говорит о многом. И, в общем-то, сейчас зачастую офицеры некоторые даже вопрос рассматривают не с точки зрения получения жилья как такового, а просто смотрят, где его получить, понимаете? Поэтому даже вот этот аспект – он решается очень конкретно и я думаю, что эта проблематика в ближайшее время будет решена. Немаловажный фактор также в этом плане – это и денежное довольствие.

С. БУНТМАН — Да.

О. ОСТАПЕНКО — Этот аспект тоже неоднократно подымался, рассматривался, и он всё время на слуху. Вопросы повышения денежного довольствия – это немаловажный фактор, и офицер должен жить достойно. Я скажу – сейчас уже можно говорить об этом конкретно с точки зрения определённой ступени, когда уже офицер может чувствовать себя достойно. Если взять, допустим, ну, возьмём с Дальнего Востока по Камчатку.

А. ЕРМОЛИН — Как это получено, где это?

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, в данной ситуации всегда, понимаете, чем больше, тем больше хочется. Поэтому много никогда не бывает. А, вот, с точки зрения достаточности, наверное, здесь есть определённая планка, в которую можно расти дальше и наращивать потенциал именно в этой области. Вот, если лейтенант, приходя служить на Камчатку в нашу часть, он получает где-то порядка 45-47 тысяч, это с учётом, я имею в виду, всех выплат, которые проводятся, если разбить по месяцам. И дальше, двигаясь сюда, конечно, несколько уменьшается. Если, допустим, Сибирь – это 30-35. В Зеленчуке где-то порядка тоже 34000. Это, в общем, планка, которую можно уже…

А. ЕРМОЛИН — Пайковых уже нет, как таковых.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, пайковых как таковых нет.

А. ЕРМОЛИН — Чтобы откладывать эти 47000, надо на паёк жить, ну, как раньше это бывало.

О. ОСТАПЕНКО — Ну, когда были пайковые, тогда и получал офицер 12-15 тысяч, понимаете? Это тоже, в общем-то, разница есть.

А. ЕРМОЛИН — Нет, я советское время…

О. ОСТАПЕНКО — И тут каждый свой бюджет рассматривает, как считает необходимым. Так что работа ведётся очень активно и динамика повышения – она сохраняется. Я не берусь здесь даже не то, что беру… а, наверное, всё-таки скажу. Вы знаете, так называемый 400-ый приказ Министра Обороны, в котором определён порядок поощрения офицеров. У нас в космических войсках – это порядка 50% офицеров имеют возможность и получают в соответствии с этим приказом. Это немаловажная добавка, это практически в 2 раза больше он получает от тех цифр, которые я сейчас называл. Это также по 115-ому приказу также выплачиваются премиальные, и тоже немаловажные. Там уже в зависимости от вклада решается вопрос, кому, сколько, как человек работал и какую сумму ему выплатить. Здесь тоже есть определённый критерий, в соответствии с которым людям выплачивают приличные суммы. И в конечном итоге человек, профессионально подготовленный, отдающийся своему делу, он имеет возможность получать очень приличные деньги. Без внимания этот вопрос не остаётся у руководства Министерства Обороны.

А. ЕРМОЛИН — Но у вас и гражданская сфера очень жёстко с вами конкурирует. У вас из лучших программистов выпускаются после той же Можайки. Да, знаете, 45000 для молодого программиста – это не очень большие деньги.

С. БУНТМАН — Как вы привлекаете, как вы действительно конкурируете? Ваши конкурентные аргументы, скажем так.

О. ОСТАПЕНКО — Вы знаете, ну, это, наверное, и специфика нашего общества, вот, как нигде в нашем государстве есть такое чувство патриотизма. И человек, который идёт осознанно в армию и выполняет эти задачи, которые ему навязаны именно в структуре вооружённых сил как защитнику отечества. Вы знаете, здесь даже понятие конкуренции с точки зрения заработка, ну, наверное, он не существует. Есть просто люди, которые, да, они, действительно, гонятся где-то за рублём, хотят где-то больше заработать. За это тоже осуждать нет смысла. Эти люди уходят, они работают. И, кстати, очень многие остаются и работают… из тех, кто ушёл, я имею в виду, многие, опять же идут в отрасль нашей космической промышленности, работают опять же в тандеме, и, в общем, здесь понятия конкуренции как таковой нет. Хотя, в общем-то, это играет определённую роль, отрицать не буду.

С. БУНТМАН — Нет, ну, конечно. Есть ещё аргументы, которые, если не называть это так совсем высоко – патриотизм, есть абсолютно, как начинаешь понимать, что сознание и для командующих, и для командиров вообще, осознание абсолютно осмысленной ясной службы с понятной целью, с хорошими условиями.

О. ОСТАПЕНКО — Совершенно верно.

С. БУНТМАН — С хорошими условиями, с атмосферой, с товарищеской атмосферой, с атмосферой профессионалов-товарищей, которые делают одно дело. Это, судя по вашим словам, вам это удаётся в ваших войсках.

О. ОСТАПЕНКО — Да, я считаю, что это удаётся.

А. ЕРМОЛИН — Но тут, кстати, решение по поводу ипотеки очень, кстати, цивилизованное и современное. Наверное, это очень важно, потому что попробуй, даже если хороший молодой программист, получи в коммерческом банке ипотеку, а здесь лейтенант уже может сейчас выбрать квартиру, государство будет за него платить. Это хороший противовес…

С. БУНТМАН — При доводке этой системы… поругали, поругали, посмотрели – а в ней есть очень много…

О. ОСТАПЕНКО — Да, в общем-то, если все вот эти нюансы, так сказать, сопоставить в гражданской сфере и в военной, я думаю, где-то паритет есть определённый, а с точки зрения атмосферы коллектива, я скажу, это очень важно и вы подметили очень правильно: я буквально перед тем, как сюда приехать к вам, подводил итоги учений одного из соединений космических войск. И нужно было видеть глаза, вот, офицеров, когда они получали реальную оценку своей деятельности, это действительно были хорошие результаты, но, вы знаете, хочется самому что-то ещё большее сделать, видя лица удовлетворения от полученного результата офицеров вот в этих коллективах, которые решали эти задачи. Поэтому это…

С. БУНТМАН — То есть, они понимают, что…

О. ОСТАПЕНКО — Они понимают, что делают.

С. БУНТМАН — И понимают, что судят о них как профессионалах.

О. ОСТАПЕНКО — Совершенно верно.

С. БУНТМАН — И судят адекватно. Вот это очень важно.

О. ОСТАПЕНКО — Совершенно верно, да, это очень важно, да, я с вами согласен.

С. БУНТМАН — Ты знаешь, нам надо завершать.

А. ЕРМОЛИН — Да.

С. БУНТМАН — Вот, надо завершать.

А. ЕРМОЛИН — Хотел спросить про офицеров, выведенных за штат. У вас много таких осталось?

О. ОСТАПЕНКО — Ну, есть офицеры, они всегда есть такие офицеры. Они и были, есть и будут. Офицер перед тем, как уволиться – его выводят сначала за штат, потом решаются вопросы…

А. ЕРМОЛИН — Квартирный вопрос.

О. ОСТАПЕНКО — Один из аспектов – это социальный вопрос. Могут быть и другие моменты, которые требуют решения до его увольнения, так что это естественный процесс.

С. БУНТМАН — Ну, что ж, спасибо большое, Олег Николаевич. Я напоминаю, что Олег Николаевич Остапенко, командующий космическими войсками России был в нашей передаче. И не первый раз, и не последний, будем регулярно встречаться. Спасибо.

А. ЕРМОЛИН — Спасибо.

Комментарии

16

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

kam51 07 октября 2010 | 18:05

В.С.
А вопросы задавать можно?Или всё очень,очень секретно!Спасибо.


marketolog 09 октября 2010 | 14:06

Разочарование
Испытал и как эксперт ЭХА по аэро-космическим вопросам, и как бывший участник проекта Н1 (аналог американского АПОЛЛО - лунной гонки). Единственное, с чем не согласен с комментариями ( успел прочитать 11), что не было интересных вопросов. Были, но генерал-лейтенант не СМОГ на них ответить. А тема весьма и весьма важная. И чем ближе 12 апреля 2011 года, тем чаще к ней необходимо возвращаться.


vosovec 07 октября 2010 | 19:05

Почему не в прямом эфире и не задавали никаких вопросов генералу по интернету? Чистое надувательство


07 октября 2010 | 20:39

Будут ли в новом составе космических войск боевые соединения ВКО?


pegetava 08 октября 2010 | 15:01

У матросов нет вопросов,да и не нужны они больше ведущим этой передачи. Они сами всё знают, о чем спрашивать.Сценарий им пишут в Министерстве обороны. А наше мнение им до лампочки. А жаль.


09 октября 2010 | 04:11

Ведущие пэфира как коллективный сознательный Путин и одновременно - слуга
Итак, передача в записи.Военные советы в последние полгода - судя по тому, что ни один вопрос ни отсюда, ни по СМС генералам Арбатского военного округа не задается - все в записи. Но тогда - если бы Бунтман с полковником КГБ Ермолиным были бы честными ведущими - ведущие должны были переименовать передачу.Вернее всего - в "рекламный час минобороны". Ибо что ни эфир,то комплиментарность,если не сказать резче и правдивей. Еще одна причина переименования - это НЕ военный Совет. Вернее, это ВС по брежневски, но даже там шли дискуссии и были разные мнения и задавались вопросы.Не только Брежневым,но и Брежневу. Гречко этого не боялся.А военный совет в Филях вы можете представить себе отрежиссированным заранее, а его протокол напечатанным за неделю до Бородина,когда отнюдь не было ясно, что армия Кутузова Бородино проиграла? Совет,он потому и совет(кстати, по петровскому артикулу первым должен говорить Бунтман как младший по званию), что на нем советуются, а не лижут детородные органы начальников,причем даже не прямых. С Кутузовым между прочим, далеко не все были согласны, что, мол, после Бородина вне зависимости от исхода надо драпать и приводили аргументы.Ну да ладно, раз цепенеют от званий представителей МО и от "авторитета" Мебельщика...
Но ведь даже в записи напортачили! Будь посольство США пошустрее, МИД на Смоленской из-за высказываний генерал-лейтенанта Остапенко уже огреб бы диппротест.Почему?Вот этот космический Кулик и Жуков в одном флаконе заявляет, что вышибет конкурентов прямо в космосе.Это как, спутниками-шахидами?А как же договор 1963 года о демилитаризации космического пространства и запрете военного использования планет,естественных их спутников и иных тел в военных целях, как с запретом вывода оружия на орбиту? Этот же военно-космический Кулик вякает насчет...планов военного использования РФ планет Солнечной в военных целях! И ни Бунтман,ни полковник КГБ не указали генерал-лейтенанту на договор - действующий! - 1963 года!от страха, что ли? Я уж не говорю, что не было вопросов о замене старичка-Союза и о Ангаре, которая вот уж год,как должна проходить летные испытания...
В общем, переименовывайте передачу. Задумка была неплохая - все испортило русскопатриотическое исполнение.


alaw 09 октября 2010 | 11:15

Видимо, дружеская помощь Сердюкову в реформировании армии.


09 октября 2010 | 12:03

Будь я министром обороны, я бы рассматривал подобную "помощь" как работу на врага - Китайскую Народную Республику...


rayfin3 09 октября 2010 | 20:55

reply
Привет. Меня зовут Ray Финч, и я учился в США, изучение русской истории. Я думал, что ваш комментарий был достаточно точным в отношении этой программы. Как иностранец, я не могу сказать, что происходит в вооруженных силах России. Генералы говорят одно, но редко доклады с мест говорят что-то другое. У меня такое впечатление, что нынешние руководители Кремля больше связаны с увеличением мощности внутренних сил (МВД, ФСБ), чем с созданием надежного военного.


09 октября 2010 | 16:43

Было Интересно
Спасибо Гостю за интересную беседу с Ведущими !


evgenylub 09 октября 2010 | 18:14

Скажу честно я не знаю какое состояние этой группировки сейчас, но я знаю что нужно для ее поддержания даже на уровне 30 летней давности. Тогда на это работали сотни НИИ, специалистов готовили сотни институтов, техникумов и ПТУ и все было далеко от идеала. Сейчас ничего из того не осталось и в помине. Что это за чудо природы - ничего не делать столько лет, а все быть на передовых рубежах.


ram555 10 октября 2010 | 10:00

Очень интересно
Очень познавательная статья. Прочитал всю ветку. Гостю отдельное спасибо за интересную беседу с Ведущими! Кстати это тоже интересно.
http://portal-video.ru


kam51 10 октября 2010 | 21:19

Передача о бреде(Вы меня господа офицеры извенините)сивой кобылы.За завесой сов. секретности, как всегда,очень удобно скрыть полнейшуюю не компетентность как гостя, а тем более ведущих(прочитайте текст беседы).Передача ни о чём.Ведущие свою аудиторию держат за "быдло" хотя и сами находятся в этом же положении,но только с правом голоса(на сколько позволяет власть).Будьте честными господа ведущие и не нужно обращатьтся к БОГУ ,- Вы просто его не достойны!


kam51 10 октября 2010 | 21:21

Передача о бреде(Вы меня господа офицеры извенините)сивой кобылы.За завесой сов. секретности, как всегда,очень удобно скрыть полнейшуюю не компетентность как гостя, а тем более ведущих(прочитайте текст беседы).Передача ни о чём.Ведущие свою аудиторию держат за "быдло" хотя и сами находятся в этом же положении,но только с правом голоса(на сколько позволяет власть).Будьте честными господа ведущие и не нужно обращатьтся к БОГУ ,- Вы просто его не достойны!


mankombat 13 октября 2010 | 08:15

не очень интересная получилась передача((((


andrey_sokrat 17 октября 2010 | 13:16

Готовиться к передачам надо, Господа ведущие. Удивительная передача НИ О ЧЁМ. А вам не стыдно, что у нас такие командующие?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире