'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН — Добрый день, «Военный совет» открывает своё очередное заседание. Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман ведущие. На «Эхе Москвы» вы слушаете эту программу в прямом эфире в 12 часов с небольшими минутами по субботам и в следующее утро вы можете наблюдать на телеканале «Звезда» телевизионный вариант. Сегодня у нас в гостях Тамара Фральцова, заместитель начальника Главного управления кадров Министерства обороны и начальник Пятого управления военного образования Министерства обороны Российской Федерации. Тамара Дмитриевна, добрый день.



Т. ФРАЛЬЦОВА — Добрый день.

С. БУНТМАН — Мы сентябрь начинаем с образования. Мы занимались и суворовскими училищами накануне сентября. Сейчас давайте посмотрим на военное образование в нынешнем состоянии, в его динамики, вот, как развивается в ходе реформы, развивается военное образование в целом. Есть несколько моментов, на которые все обращают внимание. Это… а что по сути здесь происходит – укрупнение или сокращение числа учебных заведений, преобразование как раз системы обучения военного.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Знаете, действительно, в военном образовании сегодня происходят очень серьёзные процессы, но они совершенно объективны, потому что если взять небольшой исторический экскурс, то мы увидим, что система военного образования всегда начинала претерпевать изменения, когда происходили изменения в самой военной стратегии и происходило реформирование вооружённых сил. Поэтому сегодня, когда произошло изменение структуры вооружённых сил, изменились её качественные и количественные параметры, это ни для кого не секрет, что сегодня наши Вооружённые силы, вот, за последние 10 лет стали в 5 раз меньше, чем они были. И поэтому мы должны были эти процессы, которые происходят в самой структуре вооружённых сил, когда готовятся и формируются части только боевой готовности, мы должны были успевать и отвечать на тот вызов, который нам предъявляют Вооружённые силы. Поэтому сегодня мы идём очень планомерно, я обращаю ваше внимание – планомерно, то есть, это не спеша, это означает, что, вот, достаточно продуманно, потому что ещё в 2008 году в июле Президент подписал основные этапы реформирования военного образования, которые рассчитаны до 2013 года.

С. БУНТМАН — На 5 лет?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, на 5 лет. Поэтому сегодня говорить о том, что эти решения, допустим, как некоторые скептики говорят, они не взвешены, да, они скоротечны или скоропалительны, наверное, для этого оснований нет. Но основные направления, по которым мы сегодня происходим… работаем, реформируем военное образование – это, первое, действительно, оптимизация сетей высших военных учебных заведений, то есть, понимаем, такого количественного, да, заказа нам уже Вооружённые силы не дают. Им не нужно столько молодых офицеров, потому что для них просто не будет мест в вооружённых силах, поэтому мы должны оптимизировать сеть вузов, сократив её там, где нужно и необходимо, и выстроить совершенно новый облик высшего военного учебного заведения. Поэтому, первое, сокращение вузов, да, этот процесс идёт. Этот процесс идёт, но мы сегодня формируем межвидовые высшие учебные заведения.

С. БУНТМАН — Межвидовые.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Межвидовые, да.

С. БУНТМАН — Даже межвидовые.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, межвидовые. Если раньше мы понимали многие, что командующий и рода и виды войск – каждый имел свой вуз, который готовил для него…

С. БУНТМАН — Не только виды, но и рода войск.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, да. Который готовил для него своего специалиста. Сегодня мы укрупняем вузы, делаем их, образно говоря, такими межвидовыми, когда в одном вузе осваивается несколько специальностей. И, знаете, это довольно-таки эффективный процесс. У нас сегодня примеры этому есть. Мы сегодня можем обратиться к примеру города Воронежа, где на базе Воронежа мы создали очень крупный военный наш образовательный учебный центр. То есть, это первая тенденция. Вторая тенденция, которая сегодня происходит в военном образовании – это соединение военного образования и военной науки. Сегодня мы стремимся, чтобы, вот, наш такой укрупнённый центр вуз, военный вуз, он имел обязательно в своей структуре научно-исследовательское подразделение. Поэтому многие высшие учебные заведения вбирают в себя научно-исследовательские институты, как раз те институты, которые работают и развивают нашу военную промышленность, да, наше военное направление как раз по тем направлениям, которые сегодня организованы в вузе. Поэтому эти процессы плановые, разумные процессы, и мы делаем всё возможное, чтобы они происходили как можно безболезненней. Третье направление, над которым мы работаем в системе военного образования – это повышение качества военного образования. Здесь делается очень много – как с позиции организационных вещей, так и с позиции содержательных вещей. С позиции содержательных вещей мы пересматриваем стандарты военного образования. Сегодня, вы знаете, гражданское образование перешло на бакалавриат, магистратуру, поэтому мы тоже не отказываемся и не уходим из образовательного поля, гражданского образовательного поля. Поэтому все те инновации, которые из гражданского образования, они приходят к нам в наше военное образование.

С. БУНТМАН — Ну, это примерно та же идеология, когда вы говорили сейчас не только о межродовых… но и межвидовых учебных заведениях, которые дают общее военное образование сначала, которое необходимо для всех офицеров, к какому бы виду, к какому бы роду он не принадлежал. Это та же идея, когда общее гуманитарное или общее техническое образование.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Конечно.

С. БУНТМАН Дальше – отраслевые. Недавно был с… очень интересный у нас тоже разговор в эфире. Отказ от узкоотраслевых вузов гражданских – наверное, это то же направление.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Знаете, вообще, это тенденция мирового образования. То есть, здесь мы не изобретаем ничего нового. Это отработанные вещи, которые существуют в практике как военного образования зарубежного, так, в том числе, и гражданского образования, поэтому, наверное, разумно было бы, ну, как и для любой системы, да, нам не изолироваться от общества, от тех процессов, которые в нём происходят в гражданском образовании, а, наоборот, вбирать в себя всё самое лучшее и, наоборот, придавать ему новый качественный уровень.

С. БУНТМАН — Да, пожалуйста.

А. ЕРМОЛИН  — Тамара Дмитриевна, а, вот, поподробнее можно узнать – а что в Воронеже происходит? Межвидовое – это значит по каким… представители каких, там, видов, родов войск готовятся?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Скажем, в Воронеже здесь немножечко другой момент. Это вуз, который сегодня работает на Военно-воздушные силы, это вуз.

А. ЕРМОЛИН — Традиционно.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Раньше традиционно он готовил техников, как мы говорим, тех, кто обслуживает самолёт. Сегодня мы, воронежский наш вуз, сегодня мы перевели курсантов из иркутского училища, да, его закрыли, сегодня мы присоединили к нему тот, который был институт готовил специалистов по электронной борьбе, по радиоэлектронной борьбе, сегодня мы рассматриваем там такой вариант, чтобы объединить под его крышей, вообще, сделать его центром, у нас есть такое понятие – военно-учебной научный центр, ВУНЦ так называемый. Поэтому мы рассматриваем, чтобы первые 2 года, то, о чём мы говорим, те общие дисциплины, которые получают курсанты, да, и независимо от того, скажем, летает он на самолёте либо он работает на земле, скажем так, то есть, все они были объединены в одном месте, а затем уже на свою военно-профессиональную составляющую они расходились уже по… мы посмотрим, какой это будет формат, мы просто это обсуждаем, либо это будут учебные центры, либо это будут, скажем так, филиалы, либо это будут факультеты, это сейчас обсуждается, но подход именно такой.

С. БУНТМАН — Естественно, в общем, есть матка и филиалы, да, вот, как раз, вот, получается, что центр, от которого есть, вот, филиалы. Как выбирается центр? Воронеж здесь традиционно было.

А. ЕРМОЛИН — Я всё-таки тоже…

С. БУНТМАН — Да.

А. ЕРМОЛИН — На языке вопрос.

С. БУНТМАН — Давай, давай.

А. ЕРМОЛИН — То, что уже вертится, развитие межвидового подхода в обучении, а можно говорить, что, в общем-то, мотив связан не только, может быть, не столько с сокращением и с экономией средств, с оптимизацией, но и с какими-то плюсами, которые мы получаем в будущем. Вот, например, мне кажется очевидным, что если в одном учебном заведении, там, с 17 лет учатся юноши, там, условно говоря, там, те, которые летают и те, которые на земле обеспечивают, и так далее, что проходит 10 лет, они лично друг друга знают.

С. БУНТМАН — И знают, кто чем занимается.

А. ЕРМОЛИН — То есть, в вооружённых силах ещё какая проблема. У тебя когда преданное подразделение, где, как в армии говорят, где рвётся? На флангах, да, где стыкуется. А здесь получается, что люди уже с детства друг друга знают, лично причём знают, они как офицеры формируются.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Анатолий, вы, вот, очень хороший уловили момент. Вообще, вот, мы когда обсуждаем, и, вот, сейчас рассматриваем судьбу наших академий, военных академий, вот, как раз разговор и шёл о том, чтобы… ведь самое главное сегодня, скажем так, при проведении боевых операций – это согласованность, правильно, и взаимодействие. Это то, что всегда начинают отрабатывать. И когда, вот, начинают обучаться вместе, то как раз вопросы потом согласования и взаимодействия – они решаются гораздо проще. Потому что, скажем, тот специалист, который на земле, он прекрасно понимает, что происходит сейчас в воздухе, правильно? А тот, кто в воздухе, он понимает, что происходит на земле.

А. ЕРМОЛИН — Они вместе в самоволку бегали, и у них уже другие отношения.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Сегодня в самоволку нет никакой необходимости бегать, потому что мы нашим курсантам, да, сегодня определили, что они сами определяют, когда им пойти и выйти за ворота своего высшего учебного заведения. Это, кстати, послужило очень хорошей мотивацией. С одной стороны, мы ввели такую норму, что мы не даём права пересдавать экзамен, если ты сдал его на неудовлетворительно. А с другой стороны – мы даём тебе право свободно определять и планировать своё время. И вы поверьте, у нас качественно успеваемость сразу в течение этого года резко повысилась. Вот, пожалуйста, с одной стороны мы как бы жёстко ограничиваем, а с другой стороны — даём полную свободу.

С. БУНТМАН — Лишили романтики.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Поэтому самоволок сейчас уже нет. Поэтому каждый раз решает, как ему устроить свою жизнь.

С. БУНТМАН — Ну, хорошо.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Я глубоко убеждена, что это правильно.

С. БУНТМАН — Так что отставить самоволку, а, вот, всё остальное остаётся в силе. Действительно, это люди, которых обучали одинаково?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да. Вот, вы знаете, мы сравнили просто программу, вот, чтобы не создалось впечатления, что данный вопрос разрабатывали не профессионалы. Как раз данный вопрос отрабатывали специалисты в военном образовании, которые сравнили все военные программы, все образовательные программы 1-2 курса по разным совершенно учебным заведением, относящихся к разным родам и видам войск. Когда совпадение 90%, тогда мы понимаем – наверное, надо какие-то вещи оптимизировать и говорить не только об экономии, хотя об экономии тоже нужно говорить. Вот, скажите пожалуйста – что лучше: иметь, извините меня, 100 вузов по 300 – по 500 человек, малочисленных, неёмких, с убитыми старыми фондами, либо иметь 10, но хороших, современных, где будут обучаться порядка 15000 курсантов.

С. БУНТМАН — Тут сразу тогда можно прыгнуть к одному из следующих вопросов. Это занятость преподавателей. Когда много небольших, очень большая занятость, и это проблема, потому что есть фактически преподаватели, не все из них глубоко, скажем, отставного или пенсионного возраста, которые преподают в тех же самых училищах многочисленных разных родов войск и в разных местах. Оптимизация – это неизбежное сокращение кадров и неизбежное трудоустройство тех людей, которые могли бы ещё работать. Тут нужны и критерии отбора, тут нужно учитывать и географические и привычки. Может быть, у вас в одном месте за Уралом замечательный преподаватель, а, наоборот, перед Уралом, если отсюда смотреть или оттуда, у вас тот вуз, в котором он может преподавать.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Очень хороший вопрос. Мы можем рассматривать его, опять-таки, с двух позиций. С одной стороны – будет ли сокращение профессорско-преподавательского состава или нет? Ну, мы как взрослые разумные люди понимаем, что будет. Да, надо объективно это говорить. Да, сокращение будет, потому что будет уменьшаться, и оно и уменьшается, количество тех, кто обучается курсантов. Это раз. Второе. Что из этого сокращения мы можем увидеть положительного, да? Другая сторона медали. А мы можем увидеть то, что сегодня у нас есть возможность отбирать лучшие кадры. Ну, это не секрет. Если, скажем так, вуз малочисленный 300 или 500 человек, то мы можем представлять кафедры, правильно, какова ёмкость, вообще, педагогического состава на этой кафедре. Ну, 5 человек, правильно, может быть. Может быть 10 человек. Какая здесь научная мысль. Ну, скажем, а когда кафедра будет 30 или 50 человек, вот, здесь действительно может быть научная мысль. Поэтому мы очень так тонко к этому вопросу подходим и рассматриваем, мы же знаем всех преподавателей, поверьте, то есть, мы знаем, кто из них самый достойный, кто самый хороший, да, то есть, у нас есть свои процедуры, которые направлены на то, чтобы аттестовывать, определять уровень профессиональной квалификации. И, помимо этого, Министром обороны принято решение, это очень разумное решение, давать, предоставлять вузам возможность привлекать на контрактной основе специалистов, лучших специалистов из гражданских вузов.

С. БУНТМАН — То есть, на основах совместительства даже?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, можно даже просто на основе…

С. БУНТМАН — Преподаватели из университета и из технического университета.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, может совмещать, может просто читать какой-либо курс, приглашать, правильно, если есть специалисты высокого уровня и у них есть отработанные курсы – почему бы и нет? Поэтому всё это даёт возможность, ну, как в любом случае, здоровая конкуренция – она всегда приводит к повышению качества, а с другой стороны мы, система военного образования тогда не становится изолированная, она включается тогда вообще в систему гражданского образовательного сообщества.

А. ЕРМОЛИН — По каким критериям вы, кстати, сравниваете педагогов, даже, вот, при необходимости произвести сокращение, отобрать лучших?

С. БУНТМАН — Скажем так ещё, насколько подробные эти критерии, насколько они многочисленны?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Анатолий, вы знаете, критерии эти – они достаточно широко известны всем тем, кто работает в системе образования, да? Это и качественное, скажем, качественные показатели преподавания, да? Это и те призовые места, те работы, которые выходят на конкурс и становятся победителями, то есть, курсантов, над которыми работает преподаватель, это его научная деятельность, это количество, скажем так, слушателей, адъюнктов, количество защит, которое происходит. Это те виды научной деятельности, над которой работает учёный. Кстати, проанализировали, в наших высших военных учебных заведениях свыше 450 научных школ. Из них 50% научных школ – это признанные известные. То есть, мы взяли известную методику Капицы-Ландау, которая определяет критерии для научных школ, и по этой методике проанализировали деятельность всех наших вузов. Поэтому, вот, все вот эти элементы, да, когда, вот, критериальность, они как раз работают на то, чтобы отобрать лучших преподавателей. И поверьте, мы лучшим предлагаем переехать, для них мы строим жильё, даём жильё, поэтому, скажем, есть проблема, да, которая вызывает, это вызов нашей жизни, это обстоятельства жизненные, но в этой проблеме мы ищем разные пути решения. Плюс я просто ещё раз скажу, мы стали развивать систему переподготовки увольняемых в запас. Вот, некоторые гражданские вузы на нас обиделись, что всю эту систему переподготовки мы организовали на базе только наших военных учебных заведений, а на самом деле, я считаю, что мы поступили глубоко правильно, потому что мы тем самым загрузили ёмкость своих вузов, раз, а с другой стороны мы предоставили возможность, да, получить то образование, которые увольняются в запас, которое они пожелали бы. Вот, знаете, мы второй год организовываем вот эту систему увольняемых в запас переподготовки, и с каждым годом она набирает обороты, то есть, количество желающих, которые бы хотели пройти переподготовку, оно увеличивается.

С. БУНТМАН — А где основные центры. Вот, например, где устроены центры переподготовки?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Центры переподготовки – они устроены в наших лучших вузах, но я хочу обратить ещё одно внимание. Скажем, есть у нас высшее учебное заведение, ну, образно говоря, на Дальнем Востоке, да?

С. БУНТМАН — Да.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Это морской вуз, скажем. Хотели бы наши увольняемые в запас граждане переподготовиться по другой специальности. У нас работают мобильные передвижные группы, допустим, специалисты с Академии РВСН, они у нас выезжают и вахтовым методом, то есть, они производят обучение.

С. БУНТМАН — В зависимости от потребностей.

Т. ФРАЛЬЦОВА — В зависимости от потребностей.

С. БУНТМАН — Собираются данные.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Поэтому это у нас самые лучшие педагоги – они у нас курсируют вот так группами, на это выделены средства Министром обороны.

А. ЕРМОЛИН — Ну, вы же привлекаете, наверное, и гражданских специалистов? Дело ведь ещё в чем? Ведь, ну, я как человек, который 17 лет назад, там, прекратил свою военную карьеру и начал гражданскую, я реально понимаю: это другая социокультурная среда, и, в общем, эффективно научить на современных рынках труда человека, который никогда себя не самореализовывал, очень трудно.

Т. ФРАЛЬЦОВА — А что, я перебью, Анатолий, у нас в гражданских вузах все себя самореализовывали, да, преподавая, грубо говоря, особы маркетинга?

А. ЕРМОЛИН — Я даже не с вузами хочу сравнить.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Тогда бы они не работали в вузах.

А. ЕРМОЛИН — Задача ведь не в том, что вуз, не вуз, задача с тем, чтобы к реальной жизни. Вот, например, привлекаете вы реальных бизнесменов или консультантов, тренеров, вот, кто тому же маркетингу научит или кто, там, не знаю, бизнес-проектированию, вещи, кстати, очень похожие на логические таблицы командиров взводов, я сам об этом постоянно говорю. Я к тому, что, помимо знаний, надо, чтобы человек ещё адаптировался к этой среде.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Несомненно. Поэтому у нас есть программа, которая специально разработана для переподготовки увольняемых в запас. И здесь хочу сказать, что мы нашим вузам предоставляем право самим, да, формировать и… то есть, вузы отвечают в данном случае за качество переподготовки, правильно?

А. ЕРМОЛИН — А связь с заказчиками, вот, тоже вопрос. Ну, сейчас понятно, что каждый вуз ищет, там, заказчиков, которые будут покупать у них в кавычках, а, может, не в кавычках, выпускников. А, вот, ваша система подготовки людей, офицеров, в общем-то, опытных и грамотных людей гражданки, вы как-то пытаетесь выстраивать отношения, там, именно с заказчиками? Ведь огромное количество, я думаю, таких структур управленческих, в том числе и в бизнесе – они ведь ценят офицеров. Многие даже пишут: желательно бывший офицер. Ну, не бывший, офицер запаса, и так далее. Взять нашу систему образования. Если создать условия для переподготовки, вот, уходящих офицеров, школ на уровень замдиректоров. Вот, есть какие-то такие специализированные программы, когда вы знаете, куда он пойдёт.

С. БУНТМАН — Я даже не уверен, что надо сейчас начать ответ. Сейчас перерыв у нас будет. Давайте тогда мы подождём 5 минут, прервёмся, а потом услышим ответ Тамары Фральцовой.

А. ЕРМОЛИН — Время летит незаметно с тобой.

С. БУНТМАН — Я напоминаю, что это «Военный совет», во-первых. Во-вторых, у нас идёт видеотрансляция на нашем сайте, и, в-третьих, продолжайте задавать вопросы, уже приходят очень интересные, и мы их зададим с помощью СМС +79859704545. Перерыв на 5 минут.



НОВОСТИ



С. БУНТМАН — Мы продолжаем заседание «Военного совета» и вносим коррективы.

А. ЕРМОЛИН — Вносим.

С. БУНТМАН — Вносим, да. Простите, Тамара Анатольевна. Мы вас обозвали нехорошо. Тамара Фральцова у нас в гостях, мы говорим о военном образовании, о реформе военного образования. Задавайте вопросы +79859704545. Только у меня единственная просьба. Как лозунгово вы ни формулировали свои вопросы, дело не в этом, подписывайтесь, пожалуйста, и тогда ваши лозунги смогут пройти и достичь адресата. Был задан вопрос о переподготовке. Длинный вопрос задавал Анатолий Ермолин, вот…

А. ЕРМОЛИН — Мы за эфиром такие вкусные темы обсуждали.

С. БУНТМАН — Ну, не надо об этом говорить. Обязательно мы всё это проговорим непременно. Так вот, переподготовка.

А. ЕРМОЛИН — Да, вот, какие примеры есть таких целевых заказов на офицеров, которые уходят в запас?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Вы знаете, Анатолий, мы переподготовкой вообще занимаемся второй год, у нас ещё не столь широкий большой опыт наработан, но, тем не менее, примеры положительные, то, о чём вы спрашиваете, я могу привести. Например, когда… в Татарстане был вообще предложен такой вариант размещения наших бывших офицеров, которые ушли в запас. Допустим, нам предлагалась система, там, должности глав муниципальных поселковых образований, должности директоров школ, заместителей директоров школы, то есть, нам предлагались должности в администрациях муниципальных. Всё идет от региона. Понимаете, вот, как есть в регионе заинтересованность, понимает регион, что, действительно, были воинские части в регионе, всё, они сокращаются, что у них на рынке труда появятся офицеры, и они должны понимать, нужны они им или не нужны. Поэтому мы, конечно, вводим новые формы, смотрим, как это лучше, оптимальнее организовать и, я полагаю, вы своей мыслью ещё раз меня подтолкнули к тому, что мы должны это направление всё-таки более глубоко, вот, проработать.

С. БУНТМАН — При этом ещё, вот, когда нам делают здесь замечания, уверенные причём, «не больше 2% после переподготовки находят себе работу». Уверенное такое замечание, хотелось бы знать, откуда такие сведения и существует ли у вас такая статистика.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Не говорите, вот, как-то мне довольно-таки странно. Вот, честно говоря, я цифрами не занималась, вот, сколько, потому что наша задача была другая. Но непременно я узнаю. Но, вот, общаясь с теми, кого, вот, мы переподготовили уже, я, вот, допустим, будучи в одном вузе, да, разговариваю с преподавателями, всё, то порядка 70% находят работу, да, кого мы переподготовили по тем специальностям, на которые они заявились. Ведь дело в том, что офицер сам выбирает ту специальность, по которой ему нужно пройти переподготовку. Мы ему не навязываем.

А. ЕРМОЛИН — А если, вот, вернуться к теме боевой подготовки, вот, опять же, вы как-нибудь отслеживаете успешность, эффективность лейтенанта, уже выпускника в войсках. У нас недавно сейчас было 25 лет выпуска, и я скажу, что генералами и героями России, там, и крупными такими офицерами стали далеко не отличники.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Ну, вот, я бы вам тут не проводила параллель, вообще, и знак равенства между тем, что если ты не отличник, то ты обязательно будешь героем, а, вот, если ты отличник, то ты…

А. ЕРМОЛИН — Станешь генералом. Тоже не всегда далеко.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Поэтому в жизни есть разные обстоятельства, есть разные личностные, правильно, качества люди. Поэтому я бы здесь говорила о другом. Да, после того, как наши молодые офицеры приходят в войска, у нас есть система, которую мы получаем из мест.

А. ЕРМОЛИН — То есть, обратная связь.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Обратная связь, как наши молодые люди служат, но я хочу рассказать сейчас о другом: мы сегодня прорабатываем вариант и поручение это дал министр обороны о создании системы переподготовки в течение всей службы офицера. То есть, как мы говорим, образование через всю жизнь. И если раньше у нас переподготовка была, вы сами знаете, раз в пять лет, сегодня мы уменьшаем эти сроки, эта задача поставлена министром, раз в три года. И, вот, в этой системе переподготовки мы коренным образом меняем, мы сегодня выстраиваем её таким образом, полагая, что мы её запустим в ближайшее время, чтобы молодой офицер, приходя в боевую часть, приступая к службе, он не терял свои знания, то, чему его учили, а он обновлял свои знания системно, даже не только раз в 3 года, а мы предлагаем открытие, вот, специальных курсов, которые Интернет-курсы и заочные курсы, и очно-заочные, когда офицер сам мог бы, скажем так, поддерживать свой уровень знаний как в обязательном порядке, там и по желанию, по своим мотивациям.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, Тамара Анатольевна, я не могу не прочесть, потому что здесь: «Боитесь ли вы ошибки?», потому что ошибки, например, уволить или как-то освободиться от человека, у которого большой и научный, и военный потенциал. Здесь какой-то крик души, наверное, имеется в виду конкретный случай: «Не нужен 39-летний полковник, кандидат технических наук, доцент, создавший автоматическую систему разработки… радиоданных для военного округа. Он вам не нужен, — ну, дальше такие жестокие вещи, — он будет воевать против вас, и умело». Вот, число не попасть, ошибиться, если это так. Понятно, что очень многие будут недовольны, но некоторые могут быть недовольны и по делу.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Вы знаете, говорить о том, что ошибка исключена на 100%, наверное, это было бы неправильно, так ведь? Это было бы, на мой взгляд, даже не совсем умно. Мы понимаем, что ошибки всегда присутствуют в нашей жизни, да? От этого никуда не денешься, но в частности, вот, по тому, что вы прочитали, ведь если ты перешёл с военной службы ушёл на гражданскую жизнь, то не означает, что тебе нету места в военно-учебном заведении, я просто обращаю внимание всех – в наших военно-учебных заведениях есть педагогические должности как военные, так в том числе и гражданские, и поэтому, если ты демобилизовался, так случилось, да, ты перестал в обязательном случае носить погоны, это не означает, что ты не можешь работать в этом вузе. Если у того, кто написал вам сейчас на сайт, это действительно такая есть проблема, то он может обратиться напрямую ко мне. Я принимаю всех, и тут ничего в этом сложного нет. Мы постараемся, посмотрим.

С. БУНТМАН — Пожалуйста, если это конкретный 39-летний полковник, может быть, можно что-то сделать, если это так действительно, как вы говорите. Вопрос, вообще, о научном потенциале, научные центры. Вот, здесь давайте так мы оттолкнёмся от конкретного вопроса, да? С военно-воздушной…

А. ЕРМОЛИН — ВУНЦ ВВС.

С. БУНТМАН — Да, ВУНЦ ВВС. Судьба ВУНЦ ВВС. «Что будет с ВУНЦ ВВС?», — спрашивает Михаил.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Вот, ещё говоря о ВУНЦ ВВС, нужно помнить об ошибке. Так вот, чтобы не допускать ошибок, мы настолько взвешенно относимся к нашей системе высшего военного образования. Мы понимаем, что в Академии Жуковского, да, есть очень хорошие кадры, есть научный потенциал. Есть очень много интересного. Поэтому мы сейчас ищем формат, в каком бы формате вот этот ВУНЦ ВВС сохранить и чтобы этот формат придал ему новую действительно жизнь. Это может быть, вот, мы рассматриваем, просто обсуждаем. Сейчас ещё решение не принято, да, но мы обсуждаем, что это может быть или каким-то научно-исследовательским центром может быть, да? Либо это может быть, скажем так, учебным центром, то есть, мы сейчас ищем разные подходы, разные варианты. Поэтому, если у кого-то есть ещё какие-то предложения, мы готовы их рассматривать. Хотя я обращаю внимание всех, чтобы ни у кого не создавалось впечатления, что это всё решается как-то кулуарно, там, келейно, закрыто, рассматривая подходы к реформированию системы военного образования, мы беседуем и работаем со всеми главкомами всех родов и видов войск, поверьте. Значит, и с начальниками вузов, то есть, они активно вносят свои предложения, и всё это потом мы собираемся, мы это всё обсуждаем, несколько раз мы проводили и коллегию Министерства обороны, да. Проводил министр несколько раз совещания по этому вопросу. То есть, решения, те, которые принимаются о ликвидации кого-либо, поверьте, они уже принимаются после того, когда рассматривались все варианты, да, сохранения жизнедеятельности этого высшего учебного заведения.

А. ЕРМОЛИН — Какие стереотипы труднее всего ломать?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Стереотипы… вы знаете, порой я вижу, что закрытая система – она всё-таки наносит определённый вред. Вот, эта косность мышления, к сожалению, ну, она присутствует. Когда мы начинаем обсуждать некоторые вопросы, вот, понимаете, как сложно было говорить, что курсанты, вот, действительно, бегают в самоволку. Проблема? Проблема. Её как-то надо решать. Кажется, элементарно просто. Давайте разрешим, всё, уберём вот эти путы. Пусть сам определяет, идти ему или не идти. Но это вызвало такой вообще, я не знаю, в самом начале это вызвало столько разных дискуссий, столько разных мнений, что это было просто странно. Вот, затем, например, пример, когда в суворовских училищах мы заменили должности военнослужащих на должности гражданских. Да. это произошло. Мы понимаем, у нас части боевой готовности, у нас каждый офицер на счету сегодня. И поэтому, наверное, разумнее, чтобы боевой офицер, молодой боевой офицер, он занимался тем, чем ему положено, правильно? Он занимался уже подготовкой ведения боевых действий. А в суворовских училищах мы просто заменили эти должности на гражданские и сказали – пожалуйста, бывшие офицеры все, приходите к нам, работайте к нам. Но чтобы поменять вот это сознание, понимаете, вот это столько… полгода прошло, и, вот, теперь за эти полгода я могу сказать, что теперь все совершенно правильно поняли. И теперь у нас, например, в наших суворовских училищах воспитателями остались как раз те офицеры, которым пришло время демобилизоваться, да, они отслужили положенный срок, и они остались и работают там. Что здесь в этом страшного? Поэтому, вот, когда мы говорим – вот, эта вот косность порой, она мешает видеть большие перспективы. Поэтому когда мы говорим – вот, сократили. Конечно сократили. Но обратите внимание – с 2008 года, как это плавно идёт, сначала создали ВУНЦы, всех малочисленных присоединили к самым центральным, к нашим ВУНЦам, затем в этих ВУНЦах уже стали понимать, какие малочисленные нам, скажем, не нужны, а какие нужны. Их стали потихонечку закрывать. Вот, в этом году, кстати, мы закрыли 8 военно-учебных заведений. Вот, вы все следите, Анатолий больше как бывший военный, что-то в печати было такое, какие-то возмущения, какие-то… нет, правильно? Всё спокойно, потому что люди понимают, да.

С. БУНТМАН — Всё равно. Есть по тем вопросам…

А. ЕРМОЛИН — У нас печать такая, что про неё лучше не говорить.

С. БУНТМАН — Печать или не понимает в чём суть, или не могут почувствовать.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Просто жаль, они не понимают, в чём суть. Это действительно так. Вот, не понимают суть процесса, что нам всё равно придётся укрупняться, никуда мы от этого не денемся. Наши военные вузы, мы все должны понимать, должны стать очагом передовой военной науки, вот, просто. А для этого мы должны укрупнить и создать хорошую материальную базу, ту, которая соответствует современному, вообще, современной жизни.

С. БУНТМАН — Тамара Анатольевна, вопрос от Димы из Санкт-Петербурга: «Набор в докторантуру и адъюнктуру с 2010 года прекращён до указаний, — пишет он, – Когда будут указания о 2011 годе, — и далее, — Офицеры отбираются годы, а от подготовленных учёных зависит существование и качество вузов».

А. ЕРМОЛИН — Ну, сейчас же набор курсантов значительно сокращён.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да.

С. БУНТМАН — Да. Давайте начнём сверху вниз.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Знаете, по набору в адъюнктуру, то, о чём сейчас написал… докторантуру… Дима из Санкт-Петербурга. Нам на сегодня, для того чтобы понимать, какой нам нужен адъюнкт, куда его прикрепить, нужно в первую очередь выстроить сеть военно-учебных заведений, чтобы не получилось так: тебя прикрепили к такому преподавателю, затем вуз закрыли, а этот преподаватель не захотел, образно говоря, поехать к новому месту службы. Такое может быть? Может быть. Поэтому мы приостановили, да, до особых указаний, эти указания особые последуют после того, как будет утверждена сеть, новая сеть военно-учебных заведений. Она у нас готова, я вам говорю откровенно, и у нас сейчас обсуждается между высшими военными начальниками, рассматриваются все варианты, поэтому, я полагаю, после решения вот этого первого вопроса чёткого понимания, кто нам нужен и какой офицер нам нужен в Вооружённых силах, будет решена проблема адъюнктов.

С. БУНТМАН — Дима опасается перерыва, такой прерванности, потому что процесс образования – это как доменная вещь, остановил, а дальше непонятно, что…

Т. ФРАЛЬЦОВА — Если Дима, образно говоря, закончил сейчас высшее военное заведение, пошёл служить в войска, то есть, если он хотел остаться в высшем военном учебном заведении, поступать сразу в адъюнктуру, да, это один вопрос, но, на наш взгляд всё-таки было бы целесообразно, прежде чем писать научную работу, посвящённую военной тематике, нужно, как говорится, бы пороху понюхать – сходить, посмотреть, послужить хотя бы несколько лет, чтобы, для того чтобы понимать, что такое Вооружённые силы. Когда ты приходишь туда не курсантом, а ты приходишь офицером, который должен выполнять боевую задачу.

С. БУНТМАН — Угу. Сейчас вам ответят: а вы рассуждаете вот так смело о воинской науке, вот, и так далее. Вы соблюдаете здесь, как любят сразу говорить, как может дама рассуждать о воинской науке.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Элементарно. Я понимаю, как дама может осваивать математику или таблицу умножения, так она может рассуждать о воинской науке. Для этого нужно просто взять программы те, по которым обучаются наши курсанты и сразу всё станет ясно и понятно. У нас, например, были вопросы у нашего правления, когда мы стали сопоставлять программы нескольких вузов. Оказывается, учим одной и той же специальности, образно говоря, да, а программы совершенно разные. То где-то математики совсем мало, да?

С. БУНТМАН — Угу.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Где-то, наоборот, социологии совсем много. Зачем? То есть, когда мы исследовали все вот эти буквально программы, особенно 1-2 курса, мы сразу увидели сейчас проблему, ту, над которой сейчас наше управление начинает заниматься, и я полагаю, мы приведём в нормальное русло те наши образовательные программы, которые должны быть в наших военных учебных заведениях. Потому что у нас самое главное — заказчик. А заказчик – это, вы понимаете, Вооружённые силы.

С. БУНТМАН — Хорошо. Давайте снимем одно противоречие, на которое намекает здесь наш автор СМС: «Нет ли противоречия в том, что тысячи офицеров без должностей, — как он пишет, — вы сокращаете офицеров в суворовском училище?».

Т. ФРАЛЬЦОВА — Я ещё раз… может быть, тот, кто прислал СМС, он прослушал, что я говорила, но мы должны понимать: в новом облике Вооружённых сил у нас 150000 офицеров. И эти 150000 офицеров находятся в частях боевой готовности. Другого в армии нет. Поэтому суворовское училище – это не часть боевой готовности. Поэтому мы ценим каждого офицера действующего, который носит погоны, и он должен заниматься своим делом, заниматься вообще обороной страны.

С. БУНТМАН — Ну, здесь про адъюнктуру мы говорили, так что и Валерии из Санкт-Петербурга, которая пишет о своём муже, который три года назад закончил вуз, офицер Военно-морского флота, хотел поступить в адъюнктуру, и здесь сейчас приостановка.

Т. ФРАЛЬЦОВА — У него ещё будет время на следующий год. Когда есть желание – это очень хорошо.

С. БУНТМАН — Да, и там есть ждут.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Вот, откровенно говоря, я, вот, когда присутствовала в этом году на вступительных экзаменах в Академию Генерального штаба, то есть, я просто столкнулась, вот, мне говорили члены комиссии, с одним офицером, который уже три года подряд трижды поступает в Академию Генерального штаба. У человека есть стремление к тому, чтобы учиться. Поэтому ничего страшного, что в этом году не поступит в адъюнктуру, но если его желание не иссякнет, он может на следующий год поступать, это очень хорошо.

А. ЕРМОЛИН — А как, кстати, определяется набор тем для исследований, для докторских, для кандидатских, вот, ну, там, в гражданской жизни, наверное, рынок на это влияет, как-то там, ну, и ситуация на рынках образования, и вообще, там, если говорить про бизнес какой-то обучения. А как определяется тематика?

С. БУНТМАН — Да, положения наук, основные направления.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Вот, Анатолий, я как раз уходила от этого ответа, когда мы говорили об адъюнктуре-докторантуре, да. Нет, вы всё равно пришли, вот, уже с другой стороны. Вообще, и смысл, как бы одна из причин прекращения пока набора в адъюнктуру, докторантуру, как раз была та проблема, о которой вы сказали. Мы увидели эту проблему, что нам сегодня нужна не просто, скажем так, военная наука в том плане, что, вот, молодого офицера научат, да, как писать научную работу, научат… критерии, подходы, планы, и так далее, и тому подобные. Нам нужны действительно те научные работы, которые отвечают современному вызову времени, а для этого мы должны понимать вообще, что за современная структура ведения боевых действий, каков её формат, какие, вообще, что за войска боевой готовности, да, как мы видим, что за округа появляются, и, вот, мы полагаем, что за этот год, пока он пройдёт, мы уже определимся с подходами к формированию согласованной позиции, это то, о чём мы говорим, то есть, для этого нам нужно, правильно, и специалисты, мы понимаем, те, которые занимаются вооружением напрямую, правильно? И те, которые занимаются именно боевыми действиями, да, и те, которые занимаются научной работой, да? И наши научно-исследовательские институты. Они у нас тоже сегодня, кстати, реформируются. Поэтому нам нужно, вот, мы видим перед собой задачу сейчас всех скоординировать, а, скоординировав, да, составить тот план научных работ, который действительно нужен был бы, а не пылился на полках. Я просто как пример привожу. В одном вузе, не буду говорить, ну, просто люди, наверное, не знали о том, что у меня тоже есть учёная степень по проблематике, и когда я видела тему работы уже стояла, и мне говорят – это одна из лучших. А эту работу я открываю, значит, то, что они исследовали – это было исследовано ещё 60 лет назад, и там ничего нового не изобретёшь.

С. БУНТМАН — Просто компиляция?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Априори.

С. БУНТМАН — Компиляция?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Просто вот.

С. БУНТМАН — Ведь даже не компиляция, а заимствование.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Поэтому мы понимаем, что надо очень многое менять, но сразу одновременно, понимаете… ну…

С. БУНТМАН — Нет, ну, чтобы не было пустых… свисток не выходил.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Конечно.

А. ЕРМОЛИН — А если с этой темы уйти, там, в младшие возраста, в довузовскую подготовку, вот, что это за идея президентских кадетских учебных заведений. Чем не хороши суворовские? Или…

С. БУНТМАН — Одно другому не мешает.

А. ЕРМОЛИН — Одно другому не мешает, и если есть разница, то в чём она?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Я бы говорила в такой постановке вопроса – никто никому не мешает. И суворовские, и нахимовские училища, и президентское кадетское училище – это две составные части социальных программ для военнослужащих. Мы должны понимать это первые. И Президент, когда был 1 сентября на открытии Оренбургского президентского училища, он ясно и четко сказал – для детей военнослужащих в первую очередь и гражданского персонала Вооружённых сил, и для тех детей, кто остался без родителей.

С. БУНТМАН — Да, для сирот.

Т. ФРАЛЬЦОВА — То есть, у нас есть социальная стратегия в Министерстве обороны, да, которая направлена на реализацию именно социальных вещей, социальной жизни военнослужащего, и, там отдельным блоком идёт блок как раз суворовских, нахимовских и президентские училища. Мы считаем таким образом, и Министр обороны ставит именно такую задачу – сделать эти образовательные учреждения эталоном, вообще, образовательных учреждений этого уровня в России. Поэтому мы коренным образом пересмотрели все программы. Мы коренным образом пересматриваем подходы к оснащению. Например, если для большинства школ одна или две интерактивные доски в школе – это очень хорошо, то мы рассматриваем подход такой: у нас электронная школа, все кабинеты оснащены электроникой, все кабинеты… у нас нет простых досок, это идёт сейчас и в суворовских училищах у нас, и в президентском кадетском училище. Президентское кадетское училище – мы там ставим задачу готовить к государственной службе. Вот такая широкая задача.

А. ЕРМОЛИН — То есть, шире.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Шире. К государственной службе. А в наших суворовских училищах и нахимовских мы ставим задачу – подготовка, вообще, качественное элитное образование профильное и подготовка просто к выбору высшего учебного заведения. Нам хотелось бы, и, кстати, статистика наша показывает, что 95 % наших суворовцев – они выбирают всё-таки, связывают свою жизнь с армией.

С. БУНТМАН — Тамара Анатольевна, у нас сейчас заканчивается время, но обязательно про сержантов я хотел спросить. Тем более, что мне напомнили. Подготовка нового сержанта. Вот, как это идет?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Непросто идёт. Откровенно говорю. Наверное, потому, что у нас в Вооружённых силах вообще с этой категорией, да, сержантов, как мы говорим, прапорщики, сержанты там были, всё время происходят какие-то изменения, и, вот, эта категория не может никак устояться. Мы объявляли набор – 3500 сержантов должно было обучаться, кстати, в наших военно-учебных заведениях. Из них, к сожалению, мы набрали чуть более 500.

С. БУНТМАН — Да.

Т. ФРАЛЬЦОВА — К сожалению.

С. БУНТМАН — Ну, это правильно, что был жёсткий отбор?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Правильно. На мой взгляд, это правильно. Без качественного, скажем так, вот, курсанта, который приходит обучаться сержантом, мы не поднимем саму идею сержанта. Ведь идея сержанта такова, что рядом с офицером, который должен заниматься напрямую именно боевыми операциями, да, боевыми действиями, всегда должен быть помощник, который решает все остальные бытовые социальные проблемы с военнослужащими, а это должен быть грамотно хорошо подготовленный сержант.

С. БУНТМАН — Тамара Анатольевна, большое спасибо, у нас завершается передача. Мы очень надеемся с вами ещё встретиться в нашей рубрике и обсудить те проблемы, потому что они очень интересуют наших слушателей, и конкретные случаи, и тенденции, к чему мы приходим сейчас. Спасибо вам большое. По тем вопросам, которые, вот, то или иное… та или иная судьба, та или иная проблема военной науки, военного образования, к вам можно напрямую обращаться нашим слушателям, особенно военным?

Т. ФРАЛЬЦОВА — Конечно, да. У нас есть…

С. БУНТМАН — Напрямую просто обращаться.

Т. ФРАЛЬЦОВА — Да, все знают прекрасно, отдел Управления военного образования и знают, что там работают высокие специалисты и профессионалы, и они никогда не останутся в стороне от того, что происходит. Спасибо вам.

С. БУНТМАН — Спасибо большое.

Т. ФРАЛЬЦОВА — До свидания.

С. БУНТМАН — Тамара Фральцова в нашей программе. Анатолий Ермолин и Сергей Бунтман её вели.

Комментарии

16

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

yuryzol 04 сентября 2010 | 14:59

Военная реформа
Очень хотел послушать передачу, но после 15 мин. просто выключил радио. Поражает настойчивость и некомпетентность г-жи Фральцовой. Постараюсь быть объективным и аргументировать свою позицию.
1. Сейчас действительно непомерно раздуты штабы, а особенно центральный аппарат. Сократили должности младших офицеров в небоевых частях и решили кадровую проблему. Знаю от сослуживцев по РВСН, что во всех дивизиях практически полный комплект. Таково давно не было. Это, несомненно, большой плюс.
2. Систему подготовки кадров давно нужно менять и тот факт, что за это взялись, не может не радовать.
3. САМАЯ БОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА нашего государства (заметьте, не ВООРУЖЕННЫХ СИЛ, а ГОСУДАРСТВА!!!) в том, что ни кто до сих пор на государственном уровне не сказал ВНЯТНО, и не закрепил это ЗАКОНОДАТЕЛЬНО ответ на два вопроса – ДЛЯ РЕШЕНИЯ КАКИХ ЗАДАЧ НАМ НУЖНЫ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ И КАКОВ БУДЕТ ОБЪЕМ ИХ ФИНАНСИРОВАНИЯ? Без ответа на эти вопросы все остальное – пустая болтовня! Я не беру во внимание победоносную риторику Президента РФ и Премьер-министра. У них цель другая, не армию реформировать, а рейтинг поднять. Так вот, если задачи перед ВС РФ до сих пор ставят ИМПЕРСКИЕ, а реальное финансирование, с учетом того, сколько денег уйдет «на сторону», явно не покрывает потребности, ни чего путного не выйдет в результате реформирования не получится. Да еще делается все это келейно, без широкого обсуждения!
4. Так вот, когда нет ясных целей, сокращение идет не от решаемых задач, а от спускаемых сверху штатов. Знаю на личном опыте. И мои комментарии не обида офицера, попавшего под сокращение. Как раз наоборот, чем только не грозили, когда написал рапорт на увольнение (меня, не спрашивая моего согласия, ретивые начальники подали в списки остающихся). Казалось бы, чем должны в период реформирования заниматься научные сотрудники научно-исследовательских подразделений МО? Пахать в поте лица, занимаясь обоснованием перспективного облика, организационно-штатной структуры и т.п. Пусть люди, имеющие опыт решения таких задач, занимаются этим. Нет, должности научных сотрудников сокращаются в первую очередь, а не после завершения реформы, когда потребность в них отпала. Еще один штрих, ярко демонстрирующий «продуманность и обоснованность» реформы. В ВВУЗе, где я служил, в первую очередь, сократили (перевели в категорию гражданских) должности офицеров отдела кадров. Я «за» обеими руками! Майор должен командовать батальоном в войсках, а не заниматься бумажной (пусть и важной) работой. С этим вполне справится гражданский специалист. Есть только одно «НО»! Одним росчерком пера отдел кадров, на который многократно возросла нагрузка, т.к. нужно было оформлять личные дела увольняемых офицеров, готовить кучу справок и т.п. оказался без доброй половины сотрудников! И спасибо офицерам, которые будучи сами выведенными за штат, уволенными, оформляли документы увольняемых офицеров!
5. г-жа Фральцова с упорством, достойным лучшего применения, повторяла, что суворовцев должны воспитывать гражданские, что на эти должности могут прийти «бывшие офицеры». Не так давно был в Санкт-Петербурге на 20-летии выпуска из Ленинградского СВУ. Своими глазами увидел результаты «реформы». И офицеры-воспитатели, и выпускники сошлись во мнении, что это не реформа, а развал системы военного образования. И СВУ, и ВВУЗы это не боевые части, но это не значит, что учить суворовцев и курсантов в них должны граждански люди. Г-жа Фральцова знает что такое рота суворовцев? Что такое 100 мальчишек, собранных в одной казарме? Она знает, какие усилия нужны для управления всем этим? Для этого нужны не отставые офицеры, большинство из которых больше думают об отдыхе, а не о работе, а люди, имеющие жизненный опыт, педагогическую подготовку, ОГРОМНУЮ РАБОТОСПОСОБНОСТЬ и желание заниматься воспитанием БУДУЩИХ ОФИЦЕРОВ. Только такие люди смогут завоевать авторитет, увлечь ребят, ПОДГОТОВИТЬ ИХ К СЛУЖБЕ В АРМИИ и учебе в ВВУЗе. Нас в Ленинградском СВУ учили именно такие капитаны, майоры, подполковники. Многие офицеры прошли через Афганистан. Именно они донесли до нас понимание того, что такое Армия, каково ее предназначение и что такое СЛУЖБА В АРМИИ. Чтобы Вы поняли, что это такое, что значит ВОСПИТАТЬ СУВОРОВЦА, один факт. Когда за 2 месяца до выпуска уволили одного из командира роты в Лен СВУ, на выпуск ребята отказались идти строем за новым командиром. Командованию училища пришлось уговаривать уволенного ротного провести роту выпускников. В итоге ОФИЦЕР ЗАПАСА вел своих выпускников!
6. Я на всю жизнь запомнил слова генерал-майора Константинова, произнесенные им 17 августа 1988 года и обращенные к нам, 15-летним мальчишкам, впервые одевшим военную форму. Но сказал: «Запомните, вы теперь ЛЮДИ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ и думать должны ПО-ГУСУДАРСТВЕННОМУ!». К огромному сожалению, именно этого я не вижу в действиях тех, кто проводит в нашей стране военную реформу. Для них разобраться в системе военного образования «элементарно» (цитирую г-жу Фральцову), для них офицер-вопитатель - это всего лишь штатная единица и т.д. Да, армия сейчас чрезмерно закрытая система, да в ней очень сложно проводить какие-либо изменения. Но как учил меня один из педагогов: «Всегда найдутся папуасы, которые будут учить эскимосов, как лучше пережить холодную зиму». Очень жаль, что именно такие ассоциации возникают, когда смотришь на то, как люди совершенно далекие от армии пытаются ее «реформировать».

P.S. Может, когда г-жа Фральцова поймет, что армия это сложнейший, непрерывно функционирующий механизм и разобраться в нем далеко не элементарно, когда до нее и ей подобным дойдет, что офицеры и генералы, которые управляют войсками (пусть даже управляют не самым лучшим образом) имеют собственное мнение и опыт, и получены они не на пустом месте, что к мнению людей нужно прислушиваться, а опыт нужно использовать, может тогда из реформы что-то получится?
И последнее. Бывших офицеров не бывает. Есть офицеры в запасе и в отставке.

С уважением, Юрий, подполковник запаса, г. Москва.


ambrella 04 сентября 2010 | 17:57

к вопросу борьбы гибкости и костности мышления
Тезис Тамары Фральцовой о том, что военное учебное заведение является в первую очередь учебным заведением и лишь затем военным в настоящее время полностью претворен в жизнь. Кроме прочего в Военых! ВУЗах РФ отменены обязательная самостоятельная подготовка и построения личного состава, объявлен свободный выход для курсантов (наверное, теперь правильнее будет говорить – обучаемых, давайте называть этих ребят по другому к чему "косность"?), и в ближайшее время все внутренние наряды, а так же работы на внутренних и внешних объектах (в том числе и по наведению порядка на территории) будут возложены на сторонние не военные организации (у обучаемых, несомненно, появится больше свободного времени, это действительно хорошо, но как быть с экономической составляющей? Об экономии средств, об источниках финансирования для таких работ иногда, когда это нужно, можно и не вспоминать, да?). Однако, позволю себе заметить, что обучение имеет составляющими: приобретение знаний, формирование навыков, умений. Знания обучаемые получат (в передаче я услышал о новых учебных программах, слава Богу это модифицированные старые, хотя бы здесь не рубили «… до основанья, а затем…»), но с умениями и навыками большая проблема. Подчёркиваю, я говорю о специфических, специальных, скажем так: «военных» умениях и навыках. Упрощу мою мысль: если ты сам никогда не сталкивался с неким явлением, то сможешь ли ты в дальнейшем, уже как выпускник и (вроде бы) офицер обучать подчиненных, а затем требовать выполнения хотя бы элементарных повседневных обязанностей военнослужащего? Я надеюсь, что понятие Воинских Уставов еще не отменено? Но изучение Устава Внутренней Службы, Строевого Устава, Устава Гарнизонной и Караульной Служб, Дисциплинарного Устава ВС РФ, Корабельного Устава ВМФ это не сумма теоретических понятий и определений, это в первую очередь формирование действий чаще всего доведенных до автоматизма. А навык можно получить лишь из практики, которой обучаемые из надеюсь, благих намерений, но лишены.
Косность мышления так же плоха, как и излишняя гибкость уже перешедшая в беспринципность. И последнее замечание: для того чтобы не было "самоволок" в военных институтах необходимо было сделать свободный выход? Сомнительное решение для Вооруженных Сил. Для того чтобы не было самоволок необходимо было наполнить жизнь военнослужащего, в данном случае курсанта образовательными, спортивными и культурными программами. Но возможен был и другой, лёгкий путь – два слова: «все свободны», позволили не только решить проблему «самоволок», но и добавит столь необходимый штрих к единой картине обосновывающей уничтожение структуры воспитательной работы в Вооруженных Силах. Хотя, я понимаю, за это отвечают уже другие люди.
К чему вновь изобретать велосипед или новые умные слова? Вас не устраивает немецкая система подготовки офицерских кадров (когда на каждую специальность, на каждую должность назначается офицер прошедший специальную подготовку в профильном военном ВУЗе)? Это увеличивает, хорошо, пусть по Вашему – раздувает штат ВС РФ, государство не может нести бремя по содержанию такой армии и такого военного образовательного аппарата. Уверен, необходимые подсчеты сделаны и, надеюсь, они правильны. Перейдите к системе условно называемой американская: военный ВУЗ Сухопутных Сил, военный ВУЗ ВМФ, военный ВУЗ авиации. Добавьте к ним НИИ, назовите ВУНЦами (хоть горшками), определите места – боюсь, что места найдутся лишь в степях либо в тайге (кстати, к вопросу культуры, когда-то военные учебные заведения открывались в больших городах еще и с тем что бы повышать или поддерживать уровень культуры курсанта, а значит и офицера, но ведь теперь это не столь важно, когда земля в городах такая дорогая). Большие укрупнения уже будут невозможны. Единственная беда в том, что в дальнейшем необходимо будет так же как в США привлекать к работе гражданских специалистов (контракт на службу в определенной должности, возможно звании и с точной привязкой к месту службы), необходимо будет предлагать привлекаемым специалистам соответствующую (если будет понятнее: конкурентноспособную, рыночную) оплату труда, социальный пакет. Отставники, прошедшие переподготовку очень скоро поймут сколько реально стоит их работа и что дальше? Это будет либо очень дорого, либо служить придут псевдоспециалисты. Люди, которым необходимо устроится хотя бы куда-нибудь, где что-то платят.
Предлагаемая вами система уничтожает не только косность мышления, но и сами Вооруженные Силы РФ, а это ведет к гибели государства. Я очень надеюсь, что ваши планы и расчеты верны, хочется верить, что Вооруженные Силы способны выполнить свою основную задачу, реформирования военного образования приведет к улучшению его качества. Мне хочется в это верить, но верить в это стало очень сложно, особенно когда реформаторы уверены, что реформируемая ими система элементарна.
И ведущим передачи. В 90х годах СМИ разыгрывали карту ВС в плане: кто ещё больше добавит грязи, ну или расскажет правды, если угодно. Это было отвратительно, но объяснимо. Сейчас, в этой передаче, когда вопрос идёт об глобальном изменении, всё же читайте - уничтожении практически половины пусть старого, но офицерского корпуса вы благосклонны и умиротворены? Что это? Вы не владеете материалом, вам всё равно или "сейчас так нужно"? За всё время гостю студии, между прочим очень высокопоставленному в ВС РФ должностному лицу по теме передачи был задан один! не совсем удобный вопрос, но их же десятки, сотни вопросов на которые у руководителей уровня Тамары Анатольевны нет ответа.


rask 05 сентября 2010 | 18:59

Этой госпоже совсем невдомёк,что если сам не умеешь плавать, то нехрен учить других плаванию.Ей это никогда не дойдет.Армия - это не такой организм, что любой прохожий может её реформировать. Вот бы этих умников под Сталинград или под Курск. Навоевали бы, представляю.Офицеры - костяк армии, а не налоговые инспекторы. И слушать их нечего.


04 сентября 2010 | 21:12

НЕ РЕФОРМА А РАЗВАЛ!!!!
С такими руководителями скоро Дальний Восток отдадим Китайцам!!!!


04 сентября 2010 | 22:46

А она и внешне похожа на собчачью мать - Нарусеву


pegetava 05 сентября 2010 | 00:55

Иван Андреевич Крылов, басня «Щука и Кот», 1813 год. Лучший комментарий вряд ли кто может придумать.


akula941 05 сентября 2010 | 01:00

Военное образование.
Второй раз читаю откровения госпожи Фральцовой по поводу "оптимизации военного образования". Некомпетентность и легковесность в оценках уже не удивляет. Жаль только, что в Кемеровском Университете так плохо учили русскому языку, который она впоследствии преподавала. Впрочем, должен признать, что многие предшественники госпожи Фральцовой в погонах тоже не блистали красноречием, осмысленностью и точностью формулировок. Так те хоть до прихода в УК МО где-то всё-таки служили и даже командовали весьма крупными объединениями.


mechipero 05 сентября 2010 | 09:15

была коррупция и осталась
У меня племянник в этом году окончил Суворовское училище в Твери. Окончил хорошо. К тому же сирота, мать от рака умерла, отец лишен родительских прав. Все показатели к тому, чтоб поступить в Московский военный институт. Но не тут-то было, не прошел. Конечно, прошли сынки генералов и адмиралов, они самые достойные.Потом в войска приходят вот такие распальцованые сынки, которые и служить нормально не желают. Вот и вся наша реформа и вся оптимизация. Телефонное право и право толстого кошелька, всё.


05 сентября 2010 | 10:01

В очередной раз С.Бунтман и А.Ермолин намотали порцию лапши на уши.
Всякий раз Военный совет проходит по одному сценарию: гость беззастенчиво врет, ведущие задают обтекаемые вопросики, уже содержащие ответ, и всячески подыгрывают гостю.
Недавно генерал Постников утверждал, что из 2000 кандидатов набрали 200, сегодня Фральцова,- из 3500 набрали 500, явно кто-то из двоих врет. А на самом деле, ходят слухи, что из Рязанского училища и вовсе все сержанты разбежались. Опять же не соответствует действительности то, что категория прапорщиков-сержантов была какая-то неустоявшаяся. Это она после реформ стала неустоявшаяся, а до реформ, как был в семидесятые годы введен институт прапорщиков, так и прекрасно устоялся, прапорщики выполняли в армии огромную работу именно там, где требуется специалист, но офицерской подготовки не требовалось, то есть именно там, куда теперь теоретически планируются "новые сержанты". Совершенно непонятно, зачем нужно было разрушить институт прапорщиков, какая разница будет называться прапорщиком или сержантом, только "реформаторы" уже готовых прапорщиков увольняют, а новых сержантов еще не подготовили. В итоге на место, непонятно зачем уволенного специалиста, которого было нужно готовить несколько лет, предлагается ставить бойца срочной службы, это в армии называют "желаемый облик перспективной армии", чтобы понять смысл возьмите от этого названия аббревиатуру.
Вопиющая некомпетентность Фральцовой в ее рассуждениях о том, что обучение вместе летчиков и техников благотворно скажется на боевом взаимодействии /Потому что, скажем, тот специалист, который на земле, он прекрасно понимает, что происходит сейчас в воздухе, правильно? А тот, кто в воздухе, он понимает, что происходит на земле./. Это полный бред потому что летчик, после того, как сел в кабину, взаимодействует только с такими же летчиками, так как все управляющие наземные службы комплектуются лицами, имеющими ЛЕТНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ, т.е. закончившими летное училище (руководители полетов, диспетчеры, офицеры боевого управления заканчивают ЛЕТНЫЕ училища). Никогда летчику от того, как он сел в кабину и до того, как зарулит на стоянку и выключит двигатель не придется взаимодействовать с техником или с кем-либо еще, не имеющим летного образования. Так что пускать слюни умиления от того, что летчики и техники будут учиться вместе просто смешно.
Эта некомпетентность проходит красной нитью через все интервью (или как это называется) тетеньки Фральцовой, просто обо всем написать невозможно.
Огорчает то, что армией занимается группка "реформаторов", совершенно некомпетентная в военных вопросах. Почему не создана парламентская комиссия по проведению военной реформы. Вооруженные силы живут как на вулкане, все меняется стремительно и глупо.
Как-то А.Венедиктов спросил у одного из костей Военного совета, мол в США перед проведением даже незначительных реформ долго думают, осторожно экспериментируют, на что гость сказал: А зачем нам думать?


ppsh 05 сентября 2010 | 18:35

Некогда больше экспериментировать! 20-лет, пока служу в РА экспериментировали, но ничего путного не сделали! Вам не нравится, что отменили самоподготовку? А я за! По-тому что, кто ответственно подходит к своей учебе останется, а раз.....яй до следующей сессии не доживет. Свободный выход - верно. Или вы тащитесь от того, когда мудак-старшина решил докопаться до вас и затрахать неувольнениями.
Плачите, что не будет нарядов на камбуз? Но офицеру не надо уметь чистить картошку(да и солдату тоже). Пусть картошку чистит тот, кто не способен на большее. Советская система должна уйти в прошлое. Не по-тому, что она плохая, а потому, что мир другой. И строить новую армию должны новые люди. И лучше если это будут гражданские, пусть и не очень владеющие нашей спецификой. Ибо проведение рефррм - дело творческое, а какое, блин, творчество в погонах мы хорошо знаем....


rask 05 сентября 2010 | 19:07

Бред. И картошку нужно уметь чистить,и обув, и оружие. Самые лучшие капитаны начинали с матросов. А Вам денщиков не хватает, чтобы Ваши сапоги чистить.


06 сентября 2010 | 08:59

И строить новую армию должны новые люди.
Уважаемый ППШ! Никто не спорит с тем, что Советская система должна уйти, может быть и свободный выход хорошо, и отсутствие нарядов, послеобеденный сон - отлично. Да и вообще, зачем военные ВУЗы, пускай заканчивают гражданские, а потом в армию и дело с концом. И МО деньги сэкономит, и проблемы с преподавательским составом для военных ВУЗов сами собой отпадут.
А если еще более творчески подойти, так может вообще армия не нужна, это даст еще большую экономию.
Уважаемый ППШ, я полностью с Вами согласен, кроме одного, - реформирование процесс НЕ ТВОРЧЕСКИЙ.
Для реформирования чего-либо необходимо два условия: реформаторы, желательно, знающие предмет реформирования, и подробный, продуманный ПЛАН реформ.
В нашем случае, реформаторы, судя по их высказываниям и действиям а предметом реформирования знакомы по детским фильмам и передаче Служу Советскому Союзу. В этом коротком интервью тетенька произнесла столько очевидных глупостей, что волосы встают дыбом.
Что касается плана, то он должен начинаться с какой-то более менее членораздельной военной доктрине, строящейся на тщательном анализе военных угроз, а когда нам говорят, что основная военная угроза исходит от Грузии, это повергает в шок, все население Грузии равно трети населения города Москва.
Пока реформаторам ВС РФ успешно удается только распродажа имущества Министерства обороны.
Если Вы внимательно слушали интервью тетеньки, то должны были слышать, как вначале она говорит, что реформа военного образования проводится в соответствии с тщательно разработанным планом, утвержденным Президентом, а потом она дохдит до Воронежского ВУНЦа, восторгается тем, что летчики и техники учатся вместе, а потом говорит, что после сколько-то лет обучения их как-то разведут то ли по факультетам, то ли по филиалам, то ли еще как-то они еще подумают. Возникает вопрос: А как-же план, утвержденный Президентом, похоже Президенту на подпись подсунули туфту, недоделанный план?
Так что, уважаемый ППШ, реформирование процесс не творческий, иначе это "творчество" может дорого обойтись налогоплательщикам, да, собственно, уже обходится.


ppsh 06 сентября 2010 | 11:45

Очень приятно, что наше обсуждение проходит взаимоуважающем тоне. Согласен. Хорошо иметь продуманный, научно обоснованный план. Особенно с финансовой стороны. Но! как сказал Гудериан "Все планы хороши до первой встречи с противниеом" или по-русски: начертили на бумаге.... Согласен неплохо иметь внятную военную доктрину. Но вот вопрос- а кого бы Вы записали в наши вероятные противники? Вряд ли в июле 2008 мы считали, что придется воевать с Грузией, или защищать наши базы в Киргизии. Объявить врагами Китай, Японию, или весь Запад - дураков нет. По-моему, после разрушения СССР во всем мире себе задают вопрос - а с кем мы собрались воевать? (благо есть ещё Иран и С.Корея, а то бы вообще бы можно в половине стран армию распустить). Поэтому и у нас происходят вялые шарахания из стороны в сторону. А что касается предложения готовить офицеров в гражданских ВУЗах (особенно технических специальностей) - так это не ново, и главное не так страшно - у нас на АПЛ почти всё БЧ-5 - выпускники местного ВУЗа (филиал кораблестроительного института им. Крылова) И некоторые уже доросли до КБЧ-5.
Дальше... Вы говорите, что МО удалась только распродажа имущества. Может быть, но поделюсь впечатлениями о летнем отпуске в Севастополе. Сначала отдыхал на Херсонесе: Практически каждый дерь из базы и в базу сновали корабли ЧФ, в бухтах опустело - "Москва" не вернулась из похода даже ко Дню Флота, Ракетные катера в море, пирс тральщиков почти пуст. Летний ПО в разаре. Затем переместился в Казачью, где расквартирован полк МП. Еври дей морпехи в новом камуфляже,в новых БЖ и с новыми касками бегом на стрельбище. Вождение БМ - 2-3 раза в неделю. Так, что не надо паники. Все не так плохо.


06 сентября 2010 | 17:37

PPSH
Высказывание Гудериана, конечно, хорошо, но реформирование армии это пока еще не война. Любые планы корректируются, но в том случае если сам план есть, представьте, если бы Вашу АПЛ строили без проекта, меняя все по ходу дела.
Я не знаю кто наши вероятные противники, но я и не берусь за реформы, может быть проанализировав эти вопросы придем к выводу, что и миллиона то очень много, достаточно, например, 100 000, а может 10 000.
Пока я не слышал о каком-то членораздельном анализе необходимой и достаточной численности армии, кроме миллиона, под который всеми путями все и подгоняется, невзирая на здравый смысл. И, кроме миллиона, переведем дивизии в бригады, офицеров заменим сержантами и армия, почему-то станет мобильной и боеспособной. На мой взгляд как-то неубедительно. Во всяком случае я глубоко убежден, что если что-то строишь нужно четко понимать, что ты хочешь получить.
Действительно много выпускников гражданских ВУЗов служит и служило в армии, но в основном на инженерный должностях, я кстати сам такой, но трудно себе представить чтобы в армии были одни пиджаки, во всяком случае, по моим наблюдениям, очень много хороших командиров не просто из военных, а именно из кадетов.
Прошу прощения, нет времени, потом допишу.


(комментарий скрыт)

katvit 07 сентября 2010 | 16:22

По поводу реформирования
Вы, как инженер, знакомы с понятием "сложные системы".
Армия, естественно, относится к таким системам. И согласно 2-й теореме Геделя, как и любая сложная система не может быть оценена внутри самой себя.
В переводе на общепонятный язык нельзя реформировать армию силами самой армии. А именно это и происходит.
Вот такая ситуация, уважаемый ppsh, является полнейшим бредом.
Реформировать нужно, но, как совершенно правильно отмечают yuryzol, alex411 и другие цели реформирования должны быть указаны извне, т.е. политическим руководством страны. И эти цели формулируются в военной доктрине государства.
А ее у нас нет. Соответственно и реформирование происходит так, как хочется конкретному индивидууму.
Кроме того, никто еще не отменил слов "чтобы уметь повелевать нужно уметь подчиняться". Иными словами, не прочувствовав на себе требования дисциплины не сможешь привить эти навыки и своим подчиненным.
Вот мое мнение. В качестве резюме повторю известные слова "это хуже, чем преступление, - это ошибка".

В. Катков, п/п-к запаса, военный инженер.


(комментарий скрыт)

ambrella 07 сентября 2010 | 17:33

реформа военного образования, как одна из составляющих военной реформы
Уважаемый, ППШ. Обозначу свою мысль четче: идет запланированное уничтожение офицерского корпуса. Реформирование системы военного образования в том виде, в каком оно сейчас осуществляется есть одна из необходимых составляющих, подчеркиваю, уничтожения офицерского корпуса. Общая же картина такова: офицеров, выпускников начала, середины 90х (кто еще не ушел) – на пенсию. Капитаны, майоры уйдут сами, причина - неадекватная прилагаемым усилиям оплата труда. Лейтенанты не востребованы (мест нет - за штат, с последующим увольнением). И к основе: курсантов, тех, что есть сейчас, ровно согласно новых принципов будут обучать без военной составляющей, ну а в 2011 и далее до особого распоряжения (именно так, не только адъюнктов, докторантов, но и курсантов) даже не будут набирать. Вот это последнее, касающееся курсантов, и выполняется под руководством г-жи Фральцовой. Именно о таких успехах было рассказано в передаче. Сейчас в военных ВУЗах готовят (хорошо готовят) гражданского (т.е. не военного) специалиста. Специалиста знающего матчасть и всё. Военная служба несколько шире.
В Вашем комментарии дана более широкая оценка текущего положения в ВС РФ (с конкретными примерами). Примеры вполне оптимистичны и, без всяких сомнений, реальны. Пишу искренне, мне очень приятно это было читать. Но в таком случае позвольте и мне обозначить моё виденье ситуации. От общего к частному.
Фантазия на тему кто наиболее вероятный противник РФ вполне возможна, но это так и останется фантазией потому что не Вы, не я не располагаем никакими точными данными. Я скажу США, Китай и Япония, попытаюсь рассказывать о плане единственного сильного государства, количестве населения и территориальных претензиях, Вы ответите: ерунда потому что… В итоге оба не правы (почему смотри выше).
С другой стороны механизм принятия решения о начале интервенции всегда одинаков: мы сильные они слабые (это основа) – мы начинаем и выигрываем, забираем всё что у них есть, а сопредельным государствам объясним (если понадобится, конечно), что проигравшие разбивали яйца с тупого конца и тем самым наносили непоправимый вред себе и всему человечеству. История, конечно, с вариациями, но повторюсь - всегда одинакова.
Следующее: переход к новому облику (по количеству л/c) завершается этим декабрём, последняя волна сокращений и всё – останется миллион. Существовавшая система управления «дивизия – полк – батальон» тяжеловесна и сменена. Правда, боевое слаживание бригадной системы пока забуксовало, но тут нужно время – согласен. Только не забудьте, бригады не решают стратегических целей (они просто слишком малы для этого, а старой системы уже нет). Уважаемый ППШ, отдельный полк морской пехоты ЧФ реально может решить только тактическую задачу (тем более, что вы видели тренировки к показательным выступлениям ко Дню ВМФ, а как проводятся показательные выступления Вы прекрасно знаете). Ракетный крейсер «Москва» (напомните 80 или 82 года постройки? – шутка, я знаю, когда его построили) на пару с «Петром» выполняют в мировом океане функции демонстрации флага (тоже спорно, да?). Но где все остальные? Почему их до сих пор нет или Вы не в курсе планов постройки и закупки? С высокотехнологичным продуктом не так просто, как с людьми. Планы реформирования в части технического перевооружения либо не выполняются, либо просто преступны(извините меня за это слово, это скорее эмоциональная оценка).
Офицеры ВМФ, более того подводники это элита ВС РФ. Беда в том, что через год (это уже с натяжкой, просто из уважения к Вашей работе) не будет самого железа. Я говорю о не реализующихся планах по ПЛАРБ 955 проекта и «Булаве».
Так может и ну это всё, вокруг же одни друзья?
Ну а реформа действительна была нужна. Это вполне было понятно уже лет 10. Только зачем ремонтировать компьютер кувалдой, придавая компьютеру новую форму?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире