'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН — Добрый день, «Военный совет» ведут Анатолий Ермолин. Толя, добрый день.

А. ЕРМОЛИН — Добрый.



С. БУНТМАН — И Сергей Бунтман. И сегодня у нас в гостях главнокомандующий Военно-морским Флотом РФ, адмирал Высоцкий. Владимир Сергеевич, добрый день.

В. ВЫСОЦКИЙ — Добрый день.

С. БУНТМАН — Добрый день, и с праздником, с днём Военно-морского флота, с днём российского флота.

В. ВЫСОЦКИЙ — Спасибо. Вас также. Я оставляю за собой право в конце передачи поздравить.

С. БУНТМАН — Конечно, мы оставим для этого время обязательно, чтобы вы могли поздравить коллег, сослуживцев, всех моряков, вообще всех, кто имеет к этому отношение. Но такая… флот вообще замечательная с петровских времён российская с одной стороны – и любимая игрушка, и с другой стороны – и российская гордость, так что все к этому имеют отношение. Владимир Сергеевич, давайте мы начнём. Вопросов столько, чтобы дай Бог нам успеть во всю передачу вместить вопросы и ответы. Давайте начнём с последних актуальных событий. Образовано командование стратегически, преобразованы округа, и здесь уже включается в один Балтийский флот, в другой – другие флота у нас. Но в Восточном командовании получается, что командующий флотом возглавил это командование. Это историческое событие, и о чём оно свидетельствует?

В. ВЫСОЦКИЙ — Я полагаю, что именно такой подход демонстрирует целенаправленность решений задач формирования оперативно-стратегического командования. Учитывая особый размах дальневосточного театра. Учитывая очень серьёзную операционную зону флота, мы понимаем, что интересы так называемого оперативно-стратегического командования «Восток» или округ, как отражает в указе Президента от 6 июля этого года, безусловно, простирается от Заполярья.

С. БУНТМАН — Так.

В. ВЫСОЦЦКИЙ — До Индийского океана включительно. В том числе и с тропическим поясом. Мы, очевидно, не будем здесь говорить о конкретных цифрах размаха, но могу вам сказать, что наиболее впечатлительны именно эти моменты и, во-вторых, очевидно, следствием такого решения, безусловно, явились и проблемы, которые существуют у нас в Тихом океане сегодня, связанные с тем, что именно Дальний Восток сегодня как мы все наблюдаем, является одним из наиболее таких серьёзных, скажем так, регионов для активного на наш взгляд участия и политическими, и дипломатическими, и местами, скажем так, демонстративными действиями, по части защиты национальных интересов России. Я полагаю, что мы, моряки, не ошиблись, рекомендуя своего представителя на должность командовандующего Дальневосточным оперативно-стратегическим объединением.

А. ЕРМОЛИН — Мы можем говорить, что это принципиально новая форма управления войсками?

В. ВЫСОЦКИЙ — Конечно, безусловно.

А. ЕРМОЛИН — А что мы берём за основу, когда переходим на неё?

В. ВЫСОЦКИЙ — За основу мы берём абсолютно точный и ясный подход. Это необходимость сегодня решения военных и военно-стратегических задач, если уж точнее говорить, в составе межвидовых группировок, которые прошли определённую подготовку в мирное время уже, с построенной в мирное время и достаточно подготовленной системой управления, обеспечения, где основу этой межвидовой группировки будут составлять, я подчёркиваю, разнородные группировки видов, и, может быть, даже между видами. То есть, иными словами, принципиально важно предельное понимание того, что в части, касаясь, например, флота, вы не воюем кораблями, самолётами, огневыми средствами, там, соединениями, к примеру, дивизионами, бригадами, дивизиями. И даже, там, военно-морскими базами или какими-то другими командованиями. Мы готовимся к выполнению своих обязанностей к войне в составе разнородных группировок. И, соответственно, именно этот элемент является, на наш взгляд, определяющим. Вот, собственно говоря, это демонстрация именно понимания такого подхода.

С. БУНТМАН — Что собой должен представлять современный российский флот? Соотношение надводных, подводных кораблей, авиации. Что это такое?

В. ВЫСОЦКИЙ — Вопрос понятен, но я бы на него несколько иначе ответил. Давайте буквально коротко порассуждаем, буквально очень коротко, потому что я понимаю, насколько серьёзно видение тех, кто сегодня, скажем так, имеют отношение к строительству флота, местами интересно тем, кому не безразличен, как вы совершенно справедливо сказали, флот в будущем. Примерно 10-12 лет сегодня проходит до получения какого-то определённого образца. Мы понимаем, что на этот образец надо выйти по каким-то оперативно-тактическим требованиям, может быть, даже оперативно-стратегическим, безусловно. Вот, значит, для развития или построения серий – это ещё примерно 5-7 лет, до 10 лет. Может быть, больше, срок службы образца – от 20 до 25. Иными словами, если мы сегодня принимаем решение о строительстве какого-то полномасштабного флота, то мы должны понимать, что этот флот мы получим в году эдак 50-м. Ну, как минимум, начиная с основного состава 35-го года. Правильно, да? Ну, учитывая, скажем так, нулевое… Другое дело, что мы не с нуля его, разумеется, начинаем двигать. И безусловно не все предыдущие разработки следует отправить в утиль и начинать всё с нуля. Значит, каким образом мы подходим к пониманию того, что должно произойти? Собственно говоря, оценивается или должна оцениваться, это так и происходит, в первую очередь, конечно, военно-политическая, военно-экономическая ситуация. Иными словами, понять опасности мирного времени, должна оцениваться способность перерасти в угрозу. Это понятие, ну, скажем так, угрожаемого периода в войне, военная угроза. И смотрим – а что произойдёт, какие противники у России стратегические возникнут, на какие направления в 35-50 году. А дальше строим по элементам сдерживания. Вот, мы, не вдаваясь, скажем, в глубину вопроса, можем сегодня сказать, что для флота, к примеру, их 5 на сегодня элементов сдерживания. Верхний, самый верхний – это участие в стратегических действиях ядерных сил, стратегических операций как элемент сдерживания, а, скажем так, сегодня показательный элементарно простой – это демонстрация военно-морского присутствия. В тех районах…

А. ЕРМОЛИН — Не вопрос флага?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, флаг – это понятие политическое ближе, а для нас военная задача демонстрация военно-морского присутствия. Вот, мы так это называем. Скажем так, в текущих задачах. Причём это не имеет значения, к примеру, какими единицами, какими, скажем, силами. Главное, чтобы эта задача соответствовала. Между ними тоже есть определенные этапы сдерживания. Дальше мы пытаемся соотнести с экономическими возможностями государства и выстроить, под какие же конкретно задачи, чтобы достичь таких целей, потому что для флота это уже становится соответствующими целями, мы должны двинуть дальше этот флот. Всё на первый взгляд просто, но на самом деле важно очень не ошибиться в оценке.

С. БУНТМАН — Если так глубоко просчитывать.

В. ВЫСОЦКИЙ — А именно так глубоко и надо тащить сегодня, другого варианта просто нету. Вот, мы не можем себе позволить роскоши вкатывать колоссальные суммы, оценивая период, скажем так, 2-3-5 лет даже. Вот, для нас задача строительства флота 20-ый год – это так называемый ближнесрочный период строительства. Вот, собственно говоря…

С. БУНТМАН — Тогда мы подошли к ещё одной конкретной и проблеме, и цели. Вот, уже совершенно определенно Президент Франции Саркози сказал о постройке двух «Мистралей» в Нанте, и это уже значит просто «процесс идёт», как говорил Михаил Сергеевич Горбачёв.

А. ЕРМОЛИН — Для нас постройки, именно для России?

С. БУНТМАН — Ну, конечно, а не просто так.

В. ВЫСОЦКИЙ — Скажем, не вдавался в детали этого вопроса, но по существу могу сказать следующее: сама по себе, значит, возможность покупки подобной единицы определяется главным – об этом неоднократно и Премьер-Министр говорил, и Дмитрий Анатольевич Медведев, Президент Российской Федерации, о том, что здесь важно получить возможность переноса определённых, причем ключевых, базовых технологий, в том числе не только в судостроении и кораблестроении, мы понимаем, и в ряде других вопросов. Значит, и совместить попробовать с теми элементами, скажем, передовых технологий, которые у нас уже есть, и получить, действительно, квинтэссенцию вопроса и подход. Безусловно, это ведущее условие этой сделки. Если этого не произойдёт, то и нет смысла затевать, поскольку только на одних покупках, конечно, большой перспективы не построишь, о чём мы говорим. Вот, безусловно, есть ряд технологий зарубежных, которые на сегодня однозначно опережают наши возможности. И отдельные руководители, причём, достаточно, скажем так, хорошо разбирающиеся в проблематике флота, иногда лукавят, когда заявляют, что у нас на сегодня есть полная возможность построения аналогичных кораблей, а дальше возвращаемся к тому началу разговора, с чего мы с вами, собственно говоря, и начали говорить, о том, что нам не, собственно, корабль нужен, а его возможности для реализации тех задач, о которых мы говорили.

А. ЕРМОЛИН — А его начинка.

В. ВЫСОЦКИЙ — Его начинка, его возможности.

С. БУНТМАН — Его смысл этого корабля.

В. ВЫСОЦКИЙ — Значит, смысл – это абсолютно многофункциональность. Вот, в чём допускается промах? Когда начинают его называть совершенно, скажем так, так, как он не называется на самом деле.

А. ЕРМОЛИН — Вертолётоносцем.

В. ВЫСОЦКИЙ — Называют и вертолётоносцем, десантным вертолётным кораблём-доком, десантным кораблём, значит, кораблём управления, ещё как-то. Вот, это только часть функций, которые я перечислил, которые он выполняет. Собственно говоря, нам нужна серёдка, база для создания многофункционального объединения. А почему именно этот подход является определяющим? Да потому что мы сегодня понимаем: сокращение мобилизационных возможностей, создание соединений и частей постоянной готовности, которое, ну, скажем так, следует перебрасывать очень быстро и эффективно, и более того, их ещё и обеспечить, в том числе и с точки зрения применения. Конечно, эти возможности произрастают колоссально получением таких функциональных объединений. Теперь ещё один момент: на самом деле правильно у французов этот кораблик называется так: корабль проецирования силы и управления. Вот так надо к этому подходить. А если только лишь мы к этому вопросу подходим соответствующим образом, понимаем, о чём мы говорим, понятийный аппарат у нас один, всё становится на свои места.

С. БУНТМАН — Есть перспективы?

В. ВЫСОЦКИЙ — Это и сделки в наших отношениях, безусловно, говорит само по себе о том, что главным руководителем этой работы от России назначен один из ведущих вице-премьеров, Игорь Иванович Сечин, он же является председателем совета директоров объединено-строительной корпорации, это говорит само за себя.

А. ЕРМОЛИН — А может «Мистраль» выполнять функционал командного пункта межвидовой группировки?

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно, как выносного командного пункта – да. Я вам могу сказать так, что, находясь, допустим в Индийском океане, у него вся обстановка будет по Атлантике, по Арктике, по кому угодно просто. Возможности колоссальные.

С. БУНТМАН — И, вот, если мы имеем в виду перспективу как раз и освоение покупки корабля, освоение технологий, перспективную возможность строительства подобных кораблей и его развития.

В. ВЫСОЦКИЙ — Это является условием.

С. БУНТМАН — Вот это условие сделки.

В. ВЫСОЦКИЙ — Это условие сделки именно в России.

А. ЕРМОЛИН — То есть мы видим трансфер технологии, по сути дела, да, будет происходить?

С. БУНТМАН — Ну, мы можем в обозримом будущем сказать, что всё-таки это состоится?

В. ВЫСОЦКИЙ — Вы знаете, французы провели определенную работу и назвали ряд предприятий, я просто сейчас не буду их называть, это несколько некорректно, поскольку решения некоторые не приняты. Значит, очевидно: временной интервал для подготовки производства подобного для ряда наших судостроительных предприятий занимает от полутора до 3 лёт. Для наиболее продвинутых – 1,5 года, но надо готовиться.

С. БУНТМАН — Да, если это 1,5 – 3 года – это как раз если сейчас начинать.

В. ВЫСОЦКИЙ — Если начинать немедленно, безусловно.

С. БУНТМАН — Да, потому что будет отодвигаться каждый раз, как мы откладываем тогда.

А. ЕРМОЛИН — Владимир Сергеевич, можно о больном? Вот сейчас у меня сегодняшняя газета, опять сообщение, что «Булаву» подвёл брак. Что происходит с «Булавой» сейчас?

С. БУНТМАН — И на осень намечены уже испытания.

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, вопрос, на который мы, военные, которые несём за это, конечно, ответственность свою определённую, ну, честно говоря, устали уже отвечать, потому что причина в одном – в глубоком, я подчёркиваю, нарушении первоначальном технологии производства подобных дорогостоящих ракетных комплексов. Я не стану начинать всё сначала и рассказывать, как это всё происходило. Мы все просто очень хорошо понимаем: когда мы изначально начинаем неправильно строить алгоритм своей работы, а здесь было всё сделано не так, как надо. Вот, конечно, мы в процессе самой работы получим крупные проблемы. Значит, на мой взгляд, за последние 2 года сделана серьёзная подвижка в пользу того, что мы всё-таки этот комплекс получим. Но надо понимать, что получение этого комплекса в том виде, в каком он есть – это не конечный этап работы. Да, шансы неплохие всё-таки завершить успешно эту работу, ну, скажем так, в течение года предстоящего у нас есть. Проведены и серьёзные аналитические мероприятия на самом серьёзном уровне. Вопрос находится на контроле у высшего военно-политического руководства, причём персонально, лично этим делом занимается Министр обороны Анатолий Эдуардович Сердюков. Я думаю, что здесь будет… да, значительные работы выполнены с точки зрения кадровых мероприятий. И по части направлений так называемая штатная схема сработала, и укрепление кадрами несколько лет назад говорили – проведено, в части, касающейся ведущих и научных производственных предприятий, потому что я думаю, что определённый результат получим. В крайнем случае, могу сказать так: всё-таки часть пуска мы в этом году уже ожидаем.

С. БУНТМАН — Ну, у вас в сентябре, говорят?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, конец августа, сентябрь.

А. ЕРМОЛИН — Мы, вот, не раз обсуждали эту тему, одной из проблем было то, что разные сбои каждый раз по разным причинам происходит.

В. ВЫСОЦКИЙ — Именно это и настораживает, именно это говорит, что мы не можем… не могли, вернее, найти системность ошибки.

С. БУНТМАН — Угу.

В. ВЫСОЦКИЙ — Когда найдена системная ошибка, проще. В данном случае вся системная ошибка была найдена именно в отсутствии системы. То есть, собственно говоря, извините за некую тавтологию такую или, наоборот, парадокс. Вот, получили, что получили.

С. БУНТМАН — Да. То есть это свидетельствует о глубочайшем нарушении технологической цепочки?

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно.

А. ЕРМОЛИН — Наверное, не тем дали делать? Если сильно обижаются.

В. ВЫСОЦКИЙ — Я могу сказать, что, безусловно, мы этого не отрицаем, есть и определённые организационные промахи, и достаточно существенные, но просто-напросто мы сегодня двинулись так, что назад-то у нас пути уже нету, хотя параллельные работы, конечно, определённые ведутся.

С. БУНТМАН — Владимир Сергеевич, о черноморском флоте: достигнуто соглашение наконец-то, есть перспектива Черноморскому флоту в Севастополе и базы, и модернизации необходимой Черноморского флота. В каком направлении она будет? По увеличению, какие классы кораблей там должны быть?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ведётся очень серьёзная работа с украинской стороной, и хорошее взаимопонимание в этом направлении. Значит, мы, вообще-то, Черноморский флот видим как флот, который обеспечивает стратегическую стабильность на Юге. Причём, это не флот Чёрного моря, безусловно.

С. БУНТМАН — Вот это главное подчеркнуть.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да, это надо подчеркнуть главное, сегодня возможности по досягаемости оружия, и даже в ближайшей самой перспективе, причём существующие возможности, а не взяты, так, с потолка откуда-то из светлого будущего, позволяют нам рассчитывать на воздействие по определённым объектам пусть не так, как мы хотели, допустим, но примерно уже такие возможности есть. Ещё раз повторюсь. В части, касающейся Восточного Средиземноморья, сразу говорю – Персидского залива, вот, и потом, сегодня группировки Черноморского флота и Каспийской флотилии – они должны работать под единым руководством. У нас сейчас получается возможность воздействовать с Каспием по акватории Чёрного моря, а, может быть, даже и дальше. И наоборот, это уже само о себе говорит о том, что там должны быть созданы оперативные сокомандование и понимание вот этих людей.

С. БУНТМАН — Но это ведь оперативно-стратегическое командование «Юг»?

В. ВЫСОЦКИЙ — Юг. Юг, безусловно.

А. ЕРМОЛИН — То есть бассейном Чёрного моря мы не ограничиваемся?

В. ВЫСОЦКИЙ — Нет, как мы теперь видим ряд совершенно частных задач, я думаю, что они всё-таки частные, хотя, как видите, выполняются задачи борьбы с пиратством. Безусловно, понятно, что лучше и быстрее, и надёжнее, и проще развёртывать ещё на море туда на юг, чем бегать с Дальнего Востока или с Севера или с Балтики.

С. БУНТМАН — Хотя вы сказали, что Тихоокеанский Флот и, вообще, Дальний Восток – это у нас огромная совершенно зона.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да, я подчёркиваю, это именно их операционная зона Дальне-восточная, но мы должны понимать: чтобы из Владивостока добежать до Аденского залива, нужен месяц. А чтобы развернуться из Севастополя до Баб-эль-мандепского с проходом Красного моря, ну, несколько дней.

С. БУНТМАН — Тут каждый раз рациональный подход нужен.

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно. У нас в своё время заказывают проливные зоны, поскольку есть определённые нормативы.

С. БУНТМАН — Вот, сейчас мы как раз даже сейчас не хочется задавать следующий вопрос, потому что мы сейчас развернёмся и в ту сторону, и очень много вопросов. Я просто хочу напомнить, что у нас главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал Высоцкий у нас в гостях на «Военном совете». Мы сейчас прервёмся на 5 минут, а потом продолжим. И не забывайте, что вы можете задавать вопросы, как вы и делаете: +79859704545, посылать в виде СМС и идёт у нас видеотрансляция на нашем сайте. А завтра вы по каналу «Звезда» сможете посмотреть эту программу уже собственно в день Российского Флота. Сейчас прервёмся, соберёмся с мыслями и снова встретимся в студии.



НОВОСТИ



С. БУНТМАН — И на «Военном совете», в программе, которую ведут на «Эхе Москвы», в воскресенье телевизионный вариант представляет телеканал «Звезда». Ведут Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман. У нас на «Военном совете» главнокомандующий Военно-морским флотом Российской Федерации, адмирал Высоцкий. Владимир Сергеевич, мы продолжаем. Давайте сейчас посмотрим, мы сразу на Черноморском флоте мы остановились сейчас, и идём дальше, и на Юг. Вот, вы встречались с представителем турецких Военно-морских сил, турецкого Военно-морского флота. Это тоже очень большая проблема со времён появления Черноморского флота и проблемы взаимоотношения с Турцией разнообразнейшие, и проблема проливов, проблема прохода, проблема всего, так как это не флот закрытого Черного моря. И сейчас, как это ещё на отношения с другими Черноморскими странами, и Украиной прежде всего.

В. ВЫСОЦКИЙ — Спасибо, очень хороший вопрос, на мой взгляд. Потому что он точно и ясно даёт возможность отфиксировать нашу позицию, как говорят дипломаты. В чём наше полное единение с Турцией? И в части, касающейся Военно-морских сил, как я подчёркиваю, элементов Вооружённых Сил обоих государств, и в первую очередь тех элементов, которые постоянно находятся в передовой зоне. Есть абсолютно точное понимание. Оно заключается в следующем: проблемы Черноморья должны решить только государства Черноморья. База юридическая здесь – конвенция Монтрё. И Россия, и Турция с точки зрения, скажем, субъекты международного права занимают абсолютно определённое положение. Изменения положения конвенции Монтрё недопустимо. Я думаю, что это единственно правильная позиция, она совершенно точно и ясно поддерживается всеми без исключения и в России, и в Турции, представителями соответствующих кругов. Именно здесь мы находим все точки соприкосновения, полное понимание. Значит, мы не на словах, а на деле, на практике осуществляем соответствующие подходы, причём в очень сложные для нас события августа 8-го года мы получали очень чёткое понимание турецкой стороны и действий, в первую очередь, Военно-морских сил Турции по этому направлению так, вот, как мы сегодня сейчас об этом говорим.

С. БУНТМАН — Скажите основные положения конвенции Монтрё, которые нельзя нарушать. Одно-два, главные принципы.

В. ВЫСОЦКИЙ — Принцип таков, что есть определенные сроки нахождения военно-морских группировок нечерноморских государств, они ограничены и водоизмещением, и количеством, и сроком. И даже местами и целями.

А. ЕРМОЛИН — Сейчас же есть целый ряд инициатив Евросоюза, связанный с черноморским…

В. ВЫСОЦКИЙ — Совершенно верно, у нас 12 государств-основоположников конвенции Монтрё, причем любое из них может выдвинуть инициативу по пересмотру конвенции, вот, но есть маленький, скажем так, момент, заложенный, опять же, в эту конвенцию: в обязательном порядке, как бы там её не пересматривали, каким составом голосов. Собственно, три четверти достаточно, чтобы пересмотреть положение конвенции. Обязательно в состав тех, кто пересматривает Конвенцию, должна входить Турция. Вот это ключик ко многим факторам, по которым, значит, мы здесь строим такие отношения. Вот это открытый абсолютно документ, значит, я думаю, что на сегодня мы находим понимание, по крайней мере, у большей части черноморских государств. Теперь, значит, я думаю, что выскажет по этому поводу свои позиции и украинская сторона, в первую очередь и Военно-морские силы Украины, вот, мы ожидаем это, мы понимаем, что по ряду позиций, значит, нас поддерживает Румыния, сейчас появляются новые субъекты международного морского права. Вот, мы понимаем, что черноморский регион частью, касающейся развития не стоит на месте. Есть проблемы с другими участниками, но я думаю, они решаемые, по крайней мере движение идёт вперёд поступательное, достаточно активное, хорошее.

С. БУНТМАН — Ещё южнее идём, сейчас мы только так слегка коснулись проблем борьбы с пиратством, которая сейчас стоит очень остро. Как будет развиваться участие Российского Флота в борьбе с пиратством?

В. ВЫСОЦКИЙ — Мне трудно сказать определенно, поскольку в данной ситуации флот просто выполняет задачи, поставленные правительством, соответственно, я эти задачи получаю от Министра оборона как главнокомандующего Морским Флотом и их выполняю. В том числе и тем составом сил, который мы готовим. Но я бы не хотел здесь давать какие-то оценки, необходимости, нужности, важности этой ситуации. Она предельно понятна. Эта позиция изложена была Президентом Российской Федерации Дмитрием Анатольевичем Медведевым, в том числе и те подходы, которые мы совместно с нашими зарубежными партнёрами должны в ближайшее время решить.

А. ЕРМОЛИН — Вы удовлетворены, как флот себя ведёт и как он действует?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, по крайней мере, это абсолютно ясная позиция. Мы действуем совершенно, там, значит, не сами по себе, это во-первых, у нас очень хорошие контакты со всеми группировками, которые там находятся, но мы никому там не подчинены.

С. БУНТМАН — Вот это была ключевая проблема.

В. ВЫСОЦКИЙ — Значит, мы занимаемся, решаем свою позицию, определённую Военно-политическом руководством, задача сформулирована флота Министром обороны Российской Федерации, начальником Генерального штаба по части, касающейся его полномочий. И мы просто-напросто его выполняем. Другое дело, что мы непрерывно контактируем, или, скажем так, мониторим совместно всю ситуацию с нашими коллегами, партнёрами, причём это и НАТОвские мнения. И «Аталанта», операция соединения Еврозоны, значит, и вопросы, связанные с совместной работой с частью группировок государств, не входящих ни в одну ни другую составляющую, всё это вполне, скажем, уже настроено.

С. БУНТМАН — Проблем не возникает при взаимодействии?

В. ВЫСОЦКИЙ — Никаких.

С. БУНТМАН — Никаких.

В. ВЫСОЦКИЙ — Нет.

С. БУНТМАН – Всё, взаимопонимание есть.

А. ЕРМОЛИН — Предлагаю перескочить на другой театр военных действий и спросить, что там происходит с корейским кризисом.

С. БУНТМАН — Между Кореями.

В. ВЫСОЦКИЙ — Поправим друг друга: никаких военных действий у нас нет, и мы сегодня развязывать их не собираемся.

А. ЕРМОЛИН — Термин НКВД-то всё-таки сохраняется или уже нет?

В. ВЫСОЦКИЙ — Театр военных действий сохраняется термин, но здесь надо понимать, что надо предельно осторожно к этому относиться.

С. БУНТМАН — Хорошо, будем осторожно.

В. ВЫСОЦКИЙ — Есть определенные условия, когда мы начинаем оперировать таким понятием. Я считаю, что пока эти понятия… для возникновения их не наступило.

А. ЕРМОЛИН — Театр просто действий.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да.

С. БУНТМАН — Ну, напряжение.

В. ВЫСОЦКИЙ — Скажем, регион достаточно серьёзный.

С. БУНТМАН — Да.

В. ВЫСОЦКИЙ — Он всегда был сложным. Азиатско-Тихоокеанский регион. Я думаю, что мы это все с вами понимаем. Опять же, соответствующие оценки даны. В части, касающейся роли Тихоокеанского флота, он в составе межвидовых группировок, и в ближайшей, и в среднесрочной, и особенно — дальней перспективе должен успешно решить задачи по защите национальных интересов. Я повторюсь, но это ключевой подход.

С. БУНТМАН — В случае необходимости.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да, в случае необходимости.

С. БУНТМАН — В случае необходимости.

В. ВЫСОЦКИЙ — Причём заблаговременно быть подготовленными к решению таких задач.

С. БУНТМАН — И внимательно отслеживать ситуацию, потому что каждый день всё меняется напряжение это.

В. ВЫСОЦКИЙ — Я могу сказать, что есть определенное решение на ускорение развития Дальневосточного региона в том числе и военной области, в части, касающейся Флота, по крайней мере, достаточно серьёзно. Я думаю, что мы будем очень внимательно…

А. ЕРМОЛИН — А вот, конфликт с Осетией, как мы, отслеживаем, что там происходит?

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно. Непрерывно. Непрерывно. Причём не только я, полагаю…

А. ЕРМОЛИН — Не приоткроете завесу над корейским крейсером?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, во-первых, это не крейсер, это корвет.

С. БУНТМАН — Корвет.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да.

А. ЕРМОЛИН — Корвет, корвет.

В. ВЫСОЦКИЙ — Мы выполнили поручение Президента Российской Федерации, отправили группу экспертов, к сожалению, к моменту, когда они туда прибыли. Да, я могу сказать, извините, что получили самое общее благоприятный режим работы в этом плане, но при этом ответить могу только одно: есть у нас вопросы по результатам работы, на которых мы точных ответов не получили. Вот я пока этим ограничусь.

С. БУНТМАН — Есть перспектива всё-таки получить ответы на вопрос? Потому что для понимания обстановки это необходимо.

В. ВЫСОЦКИЙ — Не от нас зависит.

С. БУНТМАН — Не от вас зависит.

В. ВЫСОЦКИЙ — Не от нас.

С. БУНТМАН — Скажите, пожалуйста, Владимир Сергеевич, у нас если чуть-чуть севернее теперь. Очень много мы говорим о Северном регионе, об Арктическом регионе. Столкновении, возможном столкновении интересов очень многих… это ведь же тоже можно бассейном считать Арктическим. Окружает много государств, у которых есть все свои интересы. Как Россия будет защищать, может защищать свои интересы в Арктическом бассейне?

В. ВЫСОЦКИЙ — Спасибо, очень своевременный, на мой взгляд, вопрос. Почему? Потому что мы очень хорошо понимаем, что возможности, и в первую очередь Военно-морского флота, как в подводной среде, так и в надводной, они, скажем, ограничены соответствующими как навигационно-гидрогеографическими, так и метеорологическими условиями, есть в Арктике более того, даже геодезическими. На самом деле, выше широты 86 градусов уже обычно навигация не работает, то есть даже такие моменты – они создают определенные, даже серьёзные сложности. Тем не менее, значит, понимание, какие группировки должны быть созданы, там есть, более того, значит, безусловно, мы однозначно заявляем о том, что Военно-морской Флот задачи, которые ставятся по защите национальных интересов в Арктике, со своей стороны выполнит. Ведущим федеральным органом исполнительной власти в части, касающейся интересов Арктического региона является безусловно Федеральная служба безопасности в части, касающейся и пограничных войск, и так далее, ну, так определёно нашими подходами. Но, тем не менее, роль и место не только Северного флота, безусловно это и Тихоокеанский Флот, как мы уже говорили об этом, и часть сил и средств, которые могут использоваться там в составе межвидовых группировок, и такие возможности достаточно неплохие есть. Конечно, мы действуем. Именно в связи с этими планами, но и со своей стороны хочу сказать, что есть неплохие, скажем так, предложения, связанные с развитием наших возможностей на иных уже подходах.

С. БУНТМАН — То есть?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, скажем так, на динамических принципах движения, на возможностях, связанных с особыми условиями мониторинга обстановки. Вот такие работы сейчас ведутся.

С. БУНТМАН — Всё это связано с флотом?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, конечно, по крайней мере Флот к этому отношение имеет.

С. БУНТМАН — Флот к этому отношение имеет, и, опять же, здесь комплексный совершенно подход, единый комплексный подход.

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно, здесь только комплексный подход.

А. ЕРМОЛИН — Ну, вы действуете, конечно, в условиях одной из опаснейших стихий, и, вот, уже скоро 10 лет трагедии с «Курском». Какие изменения произошли, вот, в средствах спасения. Мы какие-то уроки извлекли из этой трагедии?

В. ВЫСОЦКИЙ — Ну, разумеется. В общем-то, сказать о том, что всё здесь в этом плане безупречно, наверное, это тоже не совсем правильно. Но, по крайней мере, самые серьёзные уроки были нам преподаны, и я полагаю, что определённые выводы, в том числе ключевые, мы… во-первых, есть долговременная программа развития поисково-спасательного обеспечения. В первую очередь, конечно, в подводной среде. Дальше, значит, есть целевые программы, связанные, в том числе, и, вот, Мировой океан, достаточно серьёзные, связанные с быстрым массированными возможностями по передаче информации. Значит, это, собственно говоря, крайне необходимо, в том числе и на международном уровне. Мы очень серьёзно относится к проведению совместных течений с любыми государствами, которые предложат участие в таких подобных учебных мероприятиях.

С. БУНТМАН — А мы предлагаем сами?

В. ВЫСОЦКИЙ — И мы предлагаем, и нам предлагаем, причём к нам относятся очень серьёзно. В данном случае буквально только вчера мы получили, скажем так, от наших коллег из НАТО предложение возобновить наше участие в так называемых учениях по поиску спасения национальных «Болт-Монарх», так они называются, в составе наших группировок. Мы очень успешно в этом направлении работали с нашими коллегами в ближайшие несколько лет, вот, в том числе и самостоятельно, и с ними, и я скажу, что понимание того, что к этому относиться надо крайне внимательно, есть, но есть ещё один момент: во многом причины гибели самого корабля и его экипажа, конечно, были и организационные. В части, касающейся, значит, вопросов управленческой деятельности, были допущены серьёзные промахи. Мы понимаем, что одна причина не является основанием для гибели такого класса корабля. Это совокупность причин, факторов, которые привели к такой трагедии. Здесь тоже сделаны достаточно серьёзные выводы.

С. БУНТМАН — Владимир Сергеевич, что 10 лет спустя абсолютно ясна специалиста картина гибели «Курска» и его экипажа.

В. ВЫСОЦКИЙ — Технически – да. Технически – да, но, вот, почему так произошло – это предельно понятно, а, вот, что явилось инициирующим фактором, тут, конечно, есть определенные моменты, которые…

С. БУНТМАН — Всё-таки не ясны?

В. ВЫСОЦКИЙ — Нет, они предельно понятны: произошёл взрыв в торпедном отсеке, сынициированный, то ли это, скорее всего, скорее это всего это было как, мы об этом и говорим, торпедный боеприпас, причём, загружены были перекисные торпеды калибра 650 мм, достаточно эффективное средство, но очень сложно в эксплуатации и очень небезопасное вплоть до того, что есть определенные условия и на корабле, и в местах хранения есть определенные режимы хранения, даже так. Собственно говоря, оно не хранится, это изделие, как обычная ракета. Вот. А какие промахи допустил экипаж при эксплуатации этой торпеды – конечно, сейчас трудно сказать.

С. БУНТМАН — В точности.

В. ВЫСОЦКИЙ — В точности. Собственно, почему это произошло. Возгорание произошло перекиси.

А. ЕРМОЛИН — Я помню, когда у нас была спасательная операция, у нас были проблемы с нашим подводным манипулятором, то есть…

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно. Вот, именно и в этом я, скажем, солидарен, с таким вот совершенно точным вопросом. Я бы сказал так, что и организационные, и технические, скажем, выводы сделаны.

А. ЕРМОЛИН — А мы не хотим закупить, вот, подобную технику?

С. БУНТМАН — Закупаем.

В. ВЫСОЦКИЙ — Закупаем, закупаем, мы закупаем. Причём достаточно, мы и сами строем, и закупаем, и достаточно хорошо закупаем. И более того, здесь никаких, скажем так, трений с нашими зарубежными партнёрами как в области закупок, так и тактического освоения и близко…

С. БУНТМАН — То есть такая сфера абсолютного понимания.

В. ВЫСОЦКИЙ — Абсолютного понимания. С точки зрения спасения на море здесь паритет, да.

С. БУНТМАН — Здесь всё отброшено уже.

В. ВЫСОЦКИЙ — Да.

С. БУНТМАН — Все сопутствующие факторы. Скажите пожалуйста, ещё организационный момент – переезд Главного Штаба в Санкт-Петербург.

В. ВЫСОЦКИЙ — Значит, я бы ответил на этот вопрос так: дело не в переезде и не в Главном Штабе, хотя вам сразу точно ясно скажу, что элемент выносного пункта управления сегодня там существует, главное командование, и достаточно неплохое, вот, мы сделали ряд шагов в этом направлении, неплохих шагов. Предстоит ещё ряд сделать, но сейчас окончательно формируется, завершается формирование абсолютно точных взглядов на построение системы управления системы Вооружённых Сил. Я думаю, что на этот вопрос можно будет ответить в течение ближайшего полугода окончательно. Давайте подождём полгода, а потом на него ответим.

А. ЕРМОЛИН — Как вы оцениваете потенциал нашей военной промышленности с точки зрения как раз возможности перехвата, вот, новых технологий. Не секрет, что сейчас, когда…

С. БУНТМАН — Перехват, освоение, да?

А. ЕРМОЛИН — Наша промышленность в целом, не только военная, с большим трудом воспринимает инновации, потому что их база, что там греха таить, бесконечна отстала.

В. ВЫСОЦКИЙ — Я бы не так ответил на этот вопрос, понимаете, вот, нам надо как-то активнее привлекать людей, способных к реорганизации. Что собой представляет промышленность России сегодня, да, не только военной? Это в основном лидеры, да, возглавляющие достаточно долго, на протяжении нескольких десятилетий, причём очень заслуженно, местами даже адекватно понимающие задачу, я оговорюсь, именно местами, потому что нам всем 50 с чем-то, 60-70 лет сложнее перестраиваться ,чем, скажем, человеку, которому 30 и даже 40. Правильно, да? И здесь куда важнее, скажем так, создать ту общность молодых людей, которые способны в кратчайшие сроки такую задачу решить. Я просто свое мнение излагаю. С точки зрения оценки нам предельно всем понятно, мы все хорошо представляем себе, что может представлять собой, к примеру, при старых подходах. Там конечно делается очень серьёзные попытки сделать определенные сдвиги, и принято достаточно много серьёзных решений на сегодняшний день. Сделаны, скажем, полезные шаги в этом направлении, но, вот, всё упирается, скажем так, в подготовку молодёжи, кадров и в умение расставить людей.

С. БУНТМАН — А подготовка собственно военно-морских кадров сейчас как обстоит дело?

В. ВЫСОЦКИЙ — Эта проблема тоже очень большая. Значит, она предельно понятна, мы, собственно говоря, внимательнейшим образом изучаем опыт наших зарубежных коллег. Кстати, мы отдаём себе отчет в том, что по некоторым направлениям подготовка военно-морских специалистов в России на базе, скажем так, отдельных подходов в Советском Союзе, не имеет аналогов в мире.

С. БУНТМАН — То есть, есть, что надо сохранить.

В. ВЫСОЦКИЙ — Но есть понимание того, что надо кардинально некоторые подходы менять. Вот, значит, я могу сказать только одно, что это вопрос лично регулирует Министр обороны, придаёт этому особое внимание, значит, и находится на контроле у президента Российской Федерации. Это очень серьёзный момент, причём очевидно, один из самых ключевых. В части, касающейся реформ, проводимых в Вооружённых силах.

А. ЕРМОЛИН — Какого типа кадры вас больше всего беспокоят – это инженерно-технический состав, командование….

В. ВЫСОЦКИЙ — Вот как раз нет. Мы с инженерно-техническим составом в большей части, скажем, меньше проблем, чем у системы подготовки командира, способного адекватно реагировать на соответствующую угрозу, хотя слово «адекватно» я не очень люблю, признаюсь, поскольку это не для военного человека. Это политик может адекватно реагировать. Мы должны реагировать так, как нам поставлена задача. Местами даже неадекватно. Но достаточно настойчиво добиваться решительно цели. Но, тем не менее, именно здесь, оно, очевидно, употребимо. А систему выстроить таким образом, чтобы получить конечный результат и продукт, способный, скажем, управлять очень сложными организмами военными в будущем, и более того, целенаправленно управлять, да ещё и развивать их, конечно, это задача №1.

А. ЕРМОЛИН — Вы видите перспективы изменения стратегии и тактики ведения современного морского боя?

В. ВЫСОЦКИЙ — Безусловно, безусловно. Это процесс непрерывный.

С. БУНТМАН — Был вопрос, который очень волновал сейчас, если коротко, чтобы у нас осталось ещё время поздравить моряков, вопрос о внешних зарубежных дальних базах Военно-морского Флота.

В. ВЫСОЦКИЙ — Вопрос непростой, конечно, хотелось бы их иметь, и побольше возможностей, скажем так, чтобы у государства были соответствующие… Но мы движемся в этом направлении, по крайней мере, если несколько лет назад свёртывались, то сейчас – движемся. Одним из основных сегодняшних, скажем, направлений нашей деятельности – это согласие ряда государств обеспечить флоту упрощённый заход. Мы получили от ряда для нас очень важных партнёров зарубежных в ключевых регионах мира, причём настолько местами упрощённый, что это, собственно говоря, по некоторым позициям, почти базировано.

С. БУНТМАН — В ключевых регионах?

В. ВЫСОЦКИЙ — В ключевых регионах, там, где может произойти что-то, что затронет интересы наши с вами.

С. БУНТМАН — Ну что ж, нам остаётся поздравить. Пожалуйста, Владимир Сергеевич, давайте поздравим с праздником замечательных всех моряков.

В. ВЫСОЦКИЙ — Спасибо за предоставленную возможность. Я, в первую очередь, конечно хотел бы поздравить ветеранов Военно-морского флота, людей, которые создали этот флот, успешно его развивали и являются примером для нашей с вами деятельности. Все, кто имеет непосредственное отношение к строительству Флота, строителей, корабелов, представителей научно-исследовательских организаций, оборонно-промышленного комплекса. Безусловно, моряков действующих, служащих, Министерство обороны, которое проходит службу в Военно-морском флоте, их родных и близких с наступающим праздником. Полагаю, что этот праздник – один из самых для нас с вами значимых, ну, и, конечно, всех, кому небезразличен флот, пожелать самого главного – крепкого здоровья, счастья, успехов в деле защиты нашего Отечества.

С. БУНТМАН — Спасибо большое, на «Военном совете» Владимир Сергеевич Высоцкий, адмирал, главнокомандующий Военно-морским Флотом Российской Федерации. Большое спасибо, всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире