'Вопросы к интервью
С. БУНТМАН: Добрый день! «Военный совет» выходит в прямом эфире на радиостанции «Эхо Москвы» по субботам, после 12 часов, на следующий день на телеканале «Звезда» телевизионная версия. Ведущие Анатолий Ермолин…



А. ЕРМОЛИН: Добрый день.

С. БУНТМАН: Сергей Бунтман. И у нас в гостях Василий Кондратюк, начальник учебного центра инженерных войск ВС РФ, полковник. Здравствуйте, Василий Андреевич.

В. КОНДРАТЮК: Добрый день.

С. БУНТМАН: Конечно, сейчас весь мир заинтересовался, как работают сапёры в очередной раз, как получил множество Оскаров «Повелитель бури». Там есть одна главная черта, хорошо коллега Гусман сказал об этом, что именно внимание к профессии, как таковой. Одна из самых удивительных профессий, из военных тоже. И сегодня мы как раз хотим поговорить с Вами о профессии. О профессии человека, который многое предотвращает, во всяком случае, его главная цель – предотвращать.

А. ЕРМОЛИН: Самое главное, что он постоянно на грани жизни и смерти находится.

С. БУНТМАН: Постоянно. В общем-то военная профессия защищать – это благородно. А здесь благородно в квадрате и кубе, потому что это постоянная защита и предотвращение. Давайте начнём, надо людей специально учить, специально набирать. Вы начальник Учебного центра. Что за Учебный центр?

В. КОНДРАТЮК: Учебный центр инженерных войск, который занимается подготовкой специалистов по разминированию. А так же готовит вожатых и собак миноразыскной службы.

С. БУНТМАН: Учебные центр – это достаточно новая вещь.

В. КОНДРАТЮК: Нет, учебные центры были и раньше. Но в связи с событиями на Северном Кавказе по поручению президента в 2003 году был создан именно этот Учебный центр. Задачи Центра обширные. Мы готовим офицеров, мы готовим солдат, мы готовим так же специалистов для других силовых ведомств, в том числе Федеральной службы охраны, Федеральной службы безопасности, Внутренних войск, Пограничных войск. Военнослужащие Центра оказывают помощь в выполнении особо важных задач, таких, как разминирование Дальнего Востока и Сибири, где произошли взрывы складов боеприпасов. А также готовим специалистов. В прошлом году выехали в Чеченскую республику, где занимаются разминирование сельхозугодий. Офицеры Центра готовили именно этих специалистов.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, в этот Центр поступают люди, которые уже имеют какое-то военное образование и подготовку?

В. КОНДРАТЮК: Да, должны иметь инженерную подготовку. Продолжительность обучения в Центре, в зависимости от программы обучения – до 2,5. Вожатых миноразыскной службы готовим…

А. ЕРМОЛИН: Два с половиной месяца?

В. КОНДРАТЮК: Месяца. А для вожатых миноразыскной службы продолжительность 4,5 месяца.

С. БУНТМАН: как вы отбираете себе…

В. КОНДРАТЮК: По прибытию в центр проходят первоначальный тест, определяем определённые знания, которые они имеют.

С. БУНТМАН: Я прошу прощения, а до этого это те, которые хотят, которые подают заявления, рапорт или что они делают? Или отбирают как-то?

В. КОНДРАТЮК: В Министерстве обороны существует определённая системе подготовки.

А. ЕРМОЛИН: Некий резерв уже есть людей, которые способны пройти.

В. КОНДРАТЮК: Так точно. Есть резерв, который отправляется для обучения в Центре. После этого они проходят подготовку. Если сдали успешно экзамены, им выдаётся свидетельство определённого образца. Они едут в войска, выполнять задачу по своему профилю.

А. ЕРМОЛИН: То ест, это люди с военно-инженерным образованием.

С. БУНТМАН: Мы с Вами остановились, я прервал, они приезжают, они проходят тест. Какого рода тест они проходят?

В. КОНДРАТЮК: Тест, чтобы узнать уровень их профессиональной подготовки.

С. БУНТМАН: Уровень знаний.

В. КОНДРАТЮК: естественно.

С. БУНТМАН: Ещё знание – это одно. Мы прекрасно знаем гораздо более спокойных и мирных делах, что одно дело прочитать кучу книжек, посмотреть кучу материалов, потом проверить на каких-то муляжах, а когда доходит дело до настоящего, это совершенно другая история.

В. КОНДРАТЮК: Вы правы. Но мы проверяем уровень знаний, а дальше мы их обучаем, чтобы они эти знания применяли на практике. Мы проводим занятия, занятия проводятся классные, полевые, с боевыми взрывчатыми веществами.

С. БУНТМАН: насколько это приближено к действительности?

В. КОНДРАТЮК: Это реально. Они реально работают с боевыми взрывчатыми веществами.

С. БУНТМАН: Но риск большой.

В. КОНДРАТЮК: Риск всегда есть. Но для этого мы и поставлены, чтобы исключить этот риск.

С. БУНТМАН: Просто иначе нельзя научиться.

В. КОНДРАТЮК: естественно.

А. ЕРМОЛИН: Это Вы, наверное, говорите про использование минно-взрывных средств. Вряд ли вы на боевых системах учите людей разминировать реальную мину, которая может реально взорваться. И в жизни этого хватит, я уверен.

В. КОНДРАТЮК: Вы тоже правы. Естественно, мина боевая, как вам подробнее объяснить… Мина сама по себе боевая, но взрыватель не боевой. Естественно, мы тоже должны, чтобы исключить риск, чтобы не было потерь, это тоже наша задача.

С. БУНТМАН: А на практике с чем чаще всего приходится сталкиваться вашим выпускникам? Какие угрозы они видят в той же Чечне, Грузии, в Афганистане что было?

В. КОНДРАТЮК: Я вам немножко историю расскажу. После Великой Отечественной войны…

А. ЕРМОЛИН: Из личного опыта ещё интересней история.

В. КОНДРАТЮК: После Великой Отечественной войны осталось очень много снарядов, мин. Разминирование территории Советского Союза проводилось в три этапа. Первый этап – с 1946 по 1953 гг., второй – с 1954 по 1965 гг., и третий этап – с 1966 по 1970 гг. На первом этапе было обезврежено более 56 млн. взрывоопасных предметов. На втором этапе было обезврежено около 10 млн. И на третьем этапе около 5 млн.

После этого продолжается обезвреживание, но цифры не такие большие.

С. БУНТМАН: Но всё равно что-то оставалось.

В. КОНДРАТЮК: Да. В год войска Ленинградского, Московского, Северокавказского военных округов обезвредили порядка 100 тыс. боеприпасов ежегодно. Это то, что осталось со времён Великой Отечественной войны. То, что осталось на территории Чеченской республики, Афганистан, склады боеприпасов, которые взорвались на территории Дальнего Востока, Сибири. Вот с чем сталкиваются наши выпускники. Это всё надо обезвредить и уничтожить.

С. БУНТМАН: Это работа идёт постоянно.

В. КОНДРАТЮК: Да.

С. БУНТМАН: А вот каковы результаты? Как-то подводятся? Сколько и чего.

В. КОНДРАТЮК: Да, у меня есть справочные данные, сколько всего обезврежено. К примеру, 1990 год – 176 тысяч, 1992 год – 117 выборочно, 1998 г. – 90 тыс. В зонах вооружённых конфликтов, к примеру, Чеченская республика с 1995 по 1996 год было 540 тыс., в 2004 – 317 тысяч. Это огромные цифры.

С. БУНТМАН: А потери большие, скажите? Людей…

В. КОНДРАТЮК: К примеру, за прошлый год в Чечне при разминировании местности ни одного человека мы не потеряли. То есть, подготовка проводилась на хорошем уровне. Если Вы имеете в виду Афганистан, и когда велись боевые действия на территории Чеченской республики, да, потери были. И потери большие были. В Афганистане мы сталкивались с минами итальянского производства, мы перед этим разговаривали, что они в пластмассовой оболочке и их не обнаруживает миноискатель. Их может обнаружить только собака.

И то, что там стоит взрыватель, который срабатывает, чтобы всем понятно было, не под первой машиной, которая идёт с тралом, а под пятой, под десятой, которая не защищена. В Чечне столкнулись уже с более совершенными боеприпасами, которые делали самодельно, с применением радиосредств в основном. Тоже самое сейчас и в Ираке, и в Афганистане.

С. БУНТМАН: Вам всё время надо и учащимся, и специалистам действующим, всё равно останавливаться нельзя, следить за тем, что происходит, за тем, что готовит противник, причём, невидимый противник, непонятно кто. Но что-то готовит всё время.

В. КОНДРАТЮК: Поэтому у нас и происходит обмен опытом между военными Великобритании, США, Германии, государствами стран СНГ, Казахстан, Украина, Беларусь. Мы постоянно обмениваемся делегациями. Вот сейчас 18 марта этого года военнослужащие центра улетают в Люксембург для проведения консультаций по поводу обезвреживания взрывоопасных предметов со странами НАТО. Это постоянно у нас происходит.

У нас создаётся определённая база данных, какие применяются, где и как.

С. БУНТМАН: То есть, каждый случай новый регистрируется.

В. КОНДРАТЮК: Да, да, Вы правы. Где бы он ни происходил. В том числе в Афганистане и Ираке.

А. ЕРМОЛИН: То есть, этот обмен опытом налажен. Про Ирак рассказывают, вы, наверное, рассказываете про нашу ситуацию.

В. КОНДРАТЮК: Да, так происходит.

А. ЕРМОЛИН: какие технические средства или самодельные взрывные устройства самые неприятные? Мне кажется важно эту тему обсудить потому что мы не будем говорить про тактику разминирования, не надо это многим знать, а про демаскирующие признаки. Как может обычный человек в том же Дагестане, Чечне, Москве, где угодно, какие демаскирующие признаки взрывных устройств?

С. БУНТМАН: как понять, что это не просто сумка…

В. КОНДРАТЮК: Вот Вы сказали, как их понять. Самое опасное, если они самодельные, т.е. они не подлежат никакому стандарту. Это первое. Второе. С журналистами мы постоянно и ежегодно проводим занятия, где им выдаём рекомендации, какие существуют, если про это рассказывать, пройдёт целая лекция.

С. БУНТМАН: Ну, основные.

А. ЕРМОЛИН: Давайте только тезисно, всю лекцию не будем.

В. КОНДРАТЮК: К примеру, если это дорога, на дороге лежит детская игрушка, автомат лежит или журнал «Плей бой». Естественно, это трогать руками нельзя. Потому что есть вероятность, что там что-то будет.

С. БУНТМАН: Что-то привлекательное.

А. ЕРМОЛИН: Первый признак.

В. КОНДРАТЮК: Это вот это. В Афганистане на детских игрушках…

А. ЕРМОЛИН: очень много мин-ловушек было.

В. КОНДРАТЮК: Мины-ловушки делаются. Второе. Вы заходите в дом, естественно, нельзя двери открывать, может мина-растяжка быть или граната на растяжку. Нельзя включать свет, потому что может быть электродетонатор вставлен, в лампочку вкручен, там взрывчатое вещество. Машина если возле дороги стоит, тоже почему она стоит, надо иметь в виду это. Машина может быть заминирована. Естественно, если лежит сумка какая-нибудь, подозрительный другой предмет. Это всё может быть. Прогресс идёт очень далеко.

Если взять, к примеру, Чеченскую республику, то больше половины всех этих самодельных взрывных устройств были установлены в радиоуправляемом варианте. Меньше управления по проводам, ещё меньше нажимного действия.

А. ЕРМОЛИН: То есть, чтобы наверняка.

В. КОНДРАТЮК: Да. Нажимного действия потому, что и свои ходят. Своих беречь надо.

С. БУНТМАН: Да. А распознать это не может. Конечно, если радиоуправляемый. А скажите, пожалуйста, самое главное, в основном что? В основном обезвреживать то что называется или как я сам наблюдал, поразило ещё в 80-х годах, когда Европа была напряжена с терроризмом. В аэропорту предупреждают, ходят специальные люди, если больше скольких-то минут стоит чемодан или сумка прямо посреди холла, накрывают и подрывают просто. Так что больше вообще? Как это, подорвать или обезвредить.

А. ЕРМОЛИН: Чемодан с тротилом подорвать – от аэропорта ничего не останется.

В. КОНДРАТЮК: Это от зависимости от того места, где находится. Надо учитывать безопасность людей, здания. В основном если это маршрут движения, путь, то естественно, чтобы не рисковать жизнью, наверное по всей видимости надо подорвать, взорвать, грубо говоря. Если находится в живом квартале, в аэропорту, по всей видимости надо его обезвредить.

А. ЕРМОЛИН: Тут ещё интересна сама инженерная мысль подрывников. Интересно определить, что это за тип, кто его готовит.

С. БУНТМАН: Ещё такая классика любого кино, помимо нашего оскароносца, имеется сотни фильмов, в которых что-то обезвреживают. И там идёт, как припев, что нужно понять, что он думал. Это действительно важно?

В. КОНДРАТЮК: Я смотрел американские фильмы, там показывает главного героя, который думает, какой провод – красный, зелёный или белый. Но смысл заключается не в этом, смысл любого сапёра – он должен понять, как это самодельное взрывное, взрывоопасный предмет, он срабатывает. От чего он срабатывает. Это главное. А не то, какой провод перерезать.

А. ЕРМОЛИН: Принцип действия.

В. КОНДРАТЮК: Естественно, надо знать. Если знаешь принцип действия, ты его обезвредишь. Если принцип действия не знаешь, то по всей видимости его не обезвредишь. Мы знаем очень много сапёров, которые погибли, обезвреживая взрывоопасные предметы. Старший лейтенант Журавлёв посмертно получил Героя РФ, это мой бывший подчинённый, в Дагестане когда обезвреживал.

С. БУНТМАН: А что там случилось?

В. КОНДРАТЮК: Там двойной заряд был.

А. ЕРМОЛИН: Это неизвлекаемо.

В. КОНДРАТЮК: Один он обезвредил, знал, а второй не увидел. Погиб.

А. ЕРМОЛИН: Очень часто Вы ощущаете это или нет, один из тактических приёмов – это уничтожить группу наших сотрудников, наших солдат, потом заминировать тела и уйти. Или двойные теракты, т.е. сначала проводится некий теракт, а после того, как зевак становится сотня, вторые подрывы проходят.

В. КОНДРАТЮК: Первый чеченский ОМОН так погиб, когда взорвали УАЗик первый раз, второй раз подъехал автобус, чтобы оказать помощь, второй раз взорвали. И потом третий. Это действия террористов.

А. ЕРМОЛИН: Это классика диверсионной работы. У нас в войсках кто-то учит людей, что нельзя так действовать?

В. КОНДРАТЮК: Мы этому учим.

А. ЕРМОЛИН: Это одна из ваших задач, не только специалистов учить. Но ещё и объяснять регулярным войскам.

В. КОНДРАТЮК: Центр был создан в 2003 году в связи с событиями на Кавказе, чтобы предотвращать то, что происходит.

С. БУНТМАН: Уже стало понятно, что это абсолютно другая война, другие условия.

В. КОНДРАТЮК: Потому что не видно противника. Мы знаем американские мины, мы знаем английские мины, мы знаем итальянские мины, мы знаем, как их обезвредить. Но дело в том, что этому учат в военных училищах нашей Академии.

А. ЕРМОЛИН: Или знаете, что их нельзя обезвредить.

В. КОНДРАТЮК: Да. А самодельные взрывные устройства – это в училищах мало этому внимания уделяют. Каждый раз они новые, этим занимается Центр.

С. БУНТМАН: Я хочу напомнить, что у нас в гостях Василий Кондратюк, начальник учебного центра инженерных войск ВС РФ, полковник. Присылайте вопросы и свои замечания на +7-985-970-45-45. Идёт видеотрансляция у нас на сайте. Мы сейчас с вами прервёмся и через пять минут продолжим программу «Военный совет»

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: У нас на «Военном совете» Василий Кондратюк, начальник учебного центра инженерных войск ВС РФ, полковник. Ведущие Анатолий Ермолин, Сергей Бунтман, +7-985-970-45-45 – телефон, с помощью смс вы можете задавать вопросы. Идёт видеотрансляция у нас. Василий Андреевич, здесь вопрос. Люди задают вопрос – интересно, роботов выпускают для разминирования?

В. КОНДРАТЮК: Да, выпускают роботов. Впервые стали их использовать англичане, они ведут войну очень давно. И сейчас у нас на вооружение поступает робототехника.

А. ЕРМОЛИН: А что может робот? Он же не может тонкую ручную работу, пинцетиком что-то сделать…

В. КОНДРАТЮК: Робот может увидеть, робот может обезвредить.

А. ЕРМОЛИН: Это методом подрыва?

В. КОНДРАТЮК: Да, методом подрыва, там используются водяные пушки, даже не методом подрыва, а методом разрушение, будет точнее так сказать. И когда нельзя подойти к взрывоопасному предмету, робот туда может пойти, посмотреть. На мониторе это высветится, что там находится, как находится. И разрушит этот взрывоопасный предмет. Естественно, не во все места робот зайдёт и не всю работу увидит. Но это применяется.

С. БУНТМАН: Вы были в центре в Великобритании. Скажите, что полезного для нас есть и какие есть особенности подготовки в разных странах? В том числе в Великобритании конкретно? Вы говорите, что британцы уже давно с этим дело имеют.

В. КОНДРАТЮК: Да, они ведут с 50-х годов. Там у них парк целый или музей этих роботов. Первый появился… сейчас точно не помню.

С. БУНТМАН: Помимо роботов как они готовятся?

В. КОНДРАТЮК: Терроризм у них начался тоже с 50-х годов.

А. ЕРМОЛИН: Прошлого столетия, добавим.

В. КОНДРАТЮК: Да. Про подготовку если сказать. В Великобиритании в этом международном центре я был, с российской стороны. Были военнослужащие из других стран. Они с нами проводили занятия, показывали, как они это делают. Мы сдали экзамены, получили дипломы. Характерная особенность этого обучения, т.е. там к России, как всегда, относятся не очень дружелюбно, хотя с 23 февраля меня поздравили.

С. БУНТМАН: Ну ладно! Коллеги, всё-таки.

В. КОНДРАТЮК: Это первое. Второе. Когда надо было проверить знания мои, так скажем, выявить, что я знаю, учебные боеприпасы, я заминировал определённую местность. Скажу, что их специалисты с трудом им удалось разминировать. Они поняли, что опыт наш, российской армии, для них полезен.

С. БУНТМАН: На равных работали.

В. КОНДРАТЮК: Да, на равных. Может быть у них больше используются робототехника, чем у нас, у нас сейчас идут над этим работы, а по уровню подготовки специалистов, я скажу, что мы где-то одинаково находимся. Потому что даже если взять Ирак, его когда американцы оккупировали, потеряли 50 человек, а сейчас уже потери больше четырёх тысяч. Потери в основном идут на взрывоопасных предметах. Вы с этим тоже согласитесь.

А. ЕРМОЛИН: Как и у нас.

В. КОНДРАТЮК: Да, так же, как и у нас.

А. ЕРМОЛИН: В открытое столкновение они не вступают.

В. КОНДРАТЮК: У нас с англичанами, с американцами идёт опыт по этому вопросу, потому что я думаю, что это беда для всех одна и та же. Это или проблема. И её надо решать совместными усилиями.

А. ЕРМОЛИН: А есть какие-то принципиально другие технологии разминирования, кроме механических? Сейчас все говорят про нанотехнологии. Первое, что в голову приходит – глубинная заморозка, не позволяющая минировать. На химических уровнях есть какие-то такие ноу-хау?

В. КОНДРАТЮК: Я могу рассказать ноу-хау, к примеру, где есть территории, которые подвергались бомбардировкам, на которых находятся взрывоопасные предметы, высеивают мак. И от цвета мака понятно, находятся там боеприпасы или нет.

А. ЕРМОЛИН: Ха! А я думал, приходят наркоманы и находят все мины.

В. КОНДРАТЮК: Нет, это не наша технология, это западная.

С. БУНТМАН: А что, там какие-то в почве химические вещества и от этого меняется цвет?

В. КОНДРАТЮК: Да. Вы правы. Нам об этом рассказали, когда я был в Англии.

С. БУНТМАН: Любопытно!

В. КОНДРАТЮК: Способы разминирования, так говорили, да?

А. ЕРМОЛИН: Да.

В. КОНДРАТЮК: Они везде одинаковые, как у нас, так и у американцев.

А. ЕРМОЛИН: Мы же уже посмеялись над проводками. Наверное не в этом разминирование?

В. КОНДРАТЮК: есть механический способ разминирования, есть вручную, применение собак. Это основные. Есть комбинированные, то и другое.

С. БУНТМАН: А существует ли срок годности или срок давности? Потому что 65 лет проходит и все эти десятилетия находят оставшиеся и не разорвавшиеся бомбы.

А. ЕРМОЛИН: Вопрос про Первую мировую войну.

В. КОНДРАТЮК: Даже с первой мировой есть.

С. БУНТМАН: Существует какой-то срок, с которого уже становится безопасным? Или это ещё опаснее становится?

В. КОНДРАТЮК: Наоборот, опаснее. Чем больше снаряд лежит или боеприпас, он ржавеет, а если он ржавел в зависимости от типа боеприпасов, в зависимости от того, в каких он условиях находился, чем он больше лежит в земле, тем он намного опаснее. Взять, к примеру, снаряд, который только что упал в воронку – это одно, извлечь снаряд, который пролежал 65 лет – это совсем другое.

С. БУНТМАН: Причём, неизвестно, с какой стороне он больше поржавел, где подгнило.

А. ЕРМОЛИН: Это вопрос, наверное, к детонатору. А что касается самого взрывчатого вещества, оно портится с годами? Сырость может просочиться…

В. КОНДРАТЮК: Со временем взрывчатое вещество теряет свойство. Произошёл бы взрыв одной мощности, через определённое количество лет произойдёт взрыв другой мощности, меньшей. Но он всё равно опасен.

С. БУНТМАН: Спрашивает Ирина из Тулы: «Понятно, что профессия сапёра очень опасная, но она требует и хороших мозгов, и интуиции, и неслабого образования. Не жалко ли такого богатства? Каковы мотивы того, кто идёт в сапёры? Деньги, идея?»

В. КОНДРАТЮК: Очень хороший вопрос.

С. БУНТМАН: Вот Вы почему пошли?

В. КОНДРАТЮК: Ну, это тяжело на этот вопрос так сразу ответить… Я могу ответить, что знания нужны – это раз, второе – интуиция там было сказано, третье – нужен опыт ещё.

А. ЕРМОЛИН: Ирине отвечает человек, который реально подрывался и который был ранен. Извините, что я про Вас это рассказываю, но мне кажется, что это очень важно слушателям.

С. БУНТМАН: Очень важно. Почему всё измеряется или абстрактной идеей или деньгами?

В. КОНДРАТЮК: Я кратко скажу… Есть такая профессия – Родину защищать.

А. ЕРМОЛИН: Для конкретных людей.

В. КОНДРАТЮК: Для конкретных людей, для сильных, мужественных, знающих людей.

А. ЕРМОЛИН: Тут ничего не добавишь.

В. КОНДРАТЮК: И могу дальше сказать, я сейчас полковник, должность занимаю, но я всё равно учусь. Я учился в Англии, в Германии, я самостоятельно ежедневно учусь. То, что происходит в мире, я имею информацию, я обучаюсь этому, я учу своих подчинённых, я всё время свои знания пополняю. Потому что нельзя останавливаться на достигнутом. Мир движется вперёд, всё движется вперёд. Возьмём Великую Отечественную войну – одни боеприпасы были ,вьетнамские – другие, Ближний Восток – третьи, Афганистан – четвёртые. Ирак и снова Афганистан – уже пятые. Чечня. Всё развивается.

С. БУНТМАН: А существует ли при этом, понятно, что всё время надо совершенствоваться и учиться. Ваш Центр готовит специалистов за определённое время. насколько потом специалисту нужно, существует ли система регулярной, обязательно переподготовки?

В. КОНДРАТЮК: Да, существует.

С. БУНТМАН: как часто это надо делать?

В. КОНДРАТЮК: Через три года.

А. ЕРМОЛИН: есть классность, да?

В. КОНДРАТЮК: да. Через три года обязательно надо снова проходить переподготовку.

А. ЕРМОЛИН: Вы учитесь замечательно… А бывают такие ситуации, когда вы даёте рекомендации или настаиваете, а вас не слушают? Я поясню. Например, меня лично удивляют некоторые подрывы, которые в Чечне были, административных зданий. Но мы точно знаем, как сделать так, с точки зрения создания инженерно-технических сооружений, чтобы КАМАЗ не подъехал. Почему такие узкие места находятся? Имеете ли вы право настоять? Сказать, что здесь должны стоять такие надолбы, такие цепи быть повешены. Чтобы ничего не проходило. Конечное решение за кем?

В. КОНДРАТЮК: Всегда конечное решение за командиром. Командир принимает решение.

А. ЕРМОЛИН: Если это административное здание, то это не факт.

В. КОНДРАТЮК: Но оно охранялось, это административное здание. То, что произошло… Вы имеете в виду подрыв здания правительства в Чечне?

А. ЕРМОЛИН: Да.

В. КОНДРАТЮК: Кроме этого произошёл подрыв госпиталя в Моздоке. Естественно, нужны сооружения. Я сейчас не помню приказ Министра обороны какой, это всё предусматривает и на данный момент все военные городки оснащены этими защитными сооружениями, это надо, естественно. Чтобы этого не повторялось. Есть такой факт, как человеческий фактор. Не всё можно предусмотреть. Но это надо обязательно.

С. БУНТМАН: Изначально должны быть какие-то вещи, как сделали по всему миру после 11 сентября, сделали систему хотя бы первоначальной защиты всех посольств.

А. ЕРМОЛИН: кстати да.

С. БУНТМАН: Тут же!

В. КОНДРАТЮК: Слава богу, после Моздокского подрыва у нас таких случаев больше нет. Значит приняли меры. Плохо, что учимся на своих ошибках.

А. ЕРМОЛИН: Да, могли бы почитать про американские посольства.

С. БУНТМАН: Много лет назад у нас существуют посольства наши и наши представительства и на Ближнем Востоке и во время той ещё ливанской войны, какие там были вещи, автомобиль разгоняется, въезжает… Это была известная практика, ужасная. Так что вот так. Это были известные вещи. Ваши рекомендации всё равно должны быть первоначальными, рекомендации специалистов.

А. ЕРМОЛИН: А кто в реальных боевых действиях основную работу выполняет? Рядовой состав или офицеры? Какое соотношение? На каком участке будет подключаться офицер, инженер? И какая работа доверяется обычным солдатикам?

С. БУНТМАН: есть ли какая-то последовательность?

В. КОНДРАТЮК: Тяжело на этот вопрос ответить…

А. ЕРМОЛИН: Вот идёт колонна реальная. Офицеры идут впереди.

В. КОНДРАТЮК: нет, не офицеры идут. Офицер не должен впереди идти.

А. ЕРМОЛИН: Я согласен абсолютно. Василий Иванович на картошке показывал.

В. КОНДРАТЮК: Проверяется маршрут. Нашли подозрительный предмет или взрывоопасный предмет. Принимает решение офицер. Только офицер, не солдат. И обезвреживает, как правило, тоже офицер.

С. БУНТМАН: То есть, солдат только обнаруживает, да?

В. КОНДРАТЮК: да. А дальше фиксирует этот момент, остальное действие – командир группы разминирования, принимает решение. Не солдат.

А. ЕРМОЛИН: То есть, ваши подразделения, они придаются к действующим подразделениям, если есть такая возможность.

В. КОНДРАТЮК: Я вам скажу такой факт. Ежедневно. Пару лет назад, в Чечне проверялось на наличие маршрутов 950 км. ежедневно. Это сапёрное подразделение, проходили пешком. Грубо говоря. Естественно, с техникой, с охранением. Все маршруты, где-то около 950 км ежедневно проверялось.

С. БУНТМАН: Скажите, а рядовой состав – это в основном служащие по контракту или каким-то образом и призывники? Особенно при нынешнем сроки, это сложно.

В. КОНДРАТЮК: В Чеченской республике рядовой состав только контрактники. Я скажу со своего опыта, и хорошие контрактники, и умные контрактники, мнение, которое бытует, что идут в контрактники именно те, кто себе не нашёл места на гражданке, там были ребята очень грамотные. И после института, и после техникума, хорошее образование и хорошие знания. Вот то, что я могу сказать.

С. БУНТМАН: Нет, так говорить, что не нашёл себя на гражданке, это значит относиться в профессии военной не как к профессии, а как к чему-то не тому.

В. КОНДРАТЮК: Солдаты срочной службы, как правило, в горячих точках не участвуют. Те разминирования местности в той же Чечне проводилось в прошлом году, сельхозугодия, там только контрактники.

С. БУНТМАН: Вне зависимости от звания, это специалисты, профессиональные специалисты. Вот что самое главное.

А. ЕРМОЛИН: Мы говорим, что ваш Центр занимается подготовкой. Он доучивает профессионалов.

В. КОНДРАТЮК: Переподготовкой, доподготовкой.

А. ЕРМОЛИН: А какая существует система подготовки военных инженеров в стране, откуда вы черпаете? Например, Вы что заканчивали?

В. КОНДРАТЮК: Я заканчивал Каменец-Подольском высшее военно-инженерное командное училище, которого на данный момент уже, наверное, нет. На данный момент два военно-инженерных училища, они сейчас институтами называются. Это тюменское и нижегородское. А также обучения проходят в военном институте инженерных войск и общевойсковой Академии.

С. БУНТМАН: Скажите, пожалуйста, насколько сейчас, когда Вы говорили, этого нет, того нет. Со странами СНГ насколько происходит у вас взаимодействие? Изначально была одна школа. Насколько сейчас разные положения в разных странах СНГ? И насколько вы взаимодействуете?

А. ЕРМОЛИН: У кого они больше стараются учиться? У нас или у натовцев?

В. КОНДРАТЮК: Я был в Учебном центре, таком же, разминирования, на Украине делегацией, они постоянно к нам приезжают, раз в год у нас происходит обмен опытом. Казахстан, Белоруссия, Украина. Про Украину могу сказать то, что оснащение их подразделений намного хуже, чем наших. У нас дальше пошли в разработке миноискателей, в разработке защиты личного состава. У них это похуже. Белоруссия…

А. ЕРМОЛИН: Может вам не показывали?

В. КОНДРАТЮК: Ну почему, показывали.

А. ЕРМОЛИН: Они так активно в НАТО шли.

В. КОНДРАТЮК: Украина участвует в операциях НАТО, они нам рассказывали, они были в Ливане, сапёрный батальон был и ещё, кажется, в Анголе. Они разминировали ту же местность, потерь нет. Они хорошо себя зарекомендовали с этой стороны, т.е. школа одна, но оснащение их похоже, намного хуже, чем наше. Наши разработки интересуют даже американцев.

С. БУНТМАН: Скажите, а Средняя Азия? Таджикистан, например, тот же?

В. КОНДРАТЮК: О Таджикистане я ничего не могу сказать, про казахстанскую армию могу. Также на уровне российской армии, может чуть похуже.

С. БУНТМАН: Мы сейчас говорили о техническом оснащении, что мы идём в этом направлении и быстрее, чем наши соседи. Чего не хватает, самого главного? Кроме подготовки профессиональной постоянной, где путь усовершенствования в вашей работе сапёров, инженерных войск?

В. КОНДРАТЮК: Путь совершенствования идёт постоянно, постоянно получаем новые средства защиты личного состава, постоянно получаем новые миноискатели. К примеру, появились в Чечне радиоуправляемые фугасы, появились миноискатели, которые их обнаруживают. Раньше таких миноискателей не было. Когда была американская делегация, мы им показывали. Они заинтересовались нашими этими миноискателями у себя по тому, как мы это делаем. Этот процесс идёт постоянно. Производят новые средства вооружённой борьбы, значит должны производить новые средства защиты от этого.

А. ЕРМОЛИН: Интересный вопрос от Ирины. «У женщин интуиция, особенно в плане выживания. Встречаются хорошие мозги и технические знания. Есть прецеденты?» Есть у вас женщины, кто вам помогает своей интуицией?

С. БУНТМАН: Существуют женщины-сапёры? Существуют, наверное.

В. КОНДРАТЮК: На свете, наверное, существуют. Но честно скажу, не знаю. Не встречался. То, что она правильно сказала, что кроме знаний и опыта ещё должна быть интуиция и очень большая интуиция.

С. БУНТМАН: Но она с опытом тоже развивается. Интуиция сама по себе – это так… а вот с опытом…

В. КОНДРАТЮК: Я могу сказать одно, что кроме опыта, интуиции, знания нужно иметь какое-то мужество. Когда я первый раз взял взрывоопасный предмет, который угрожал жизни и здоровью, у меня тряслись руки. Это тоже бывает.

С. БУНТМАН: Но пошли, взяли Вы. Это преодоление страха.

В. КОНДРАТЮК: да, тоже бывает. Но если страха нет, то значит это не сапёр. Страх должен всегда присутствовать.

С. БУНТМАН: есть такая штука, как воображение. Ведь когда человек куда-то идёт, что-то делает в быту, он себе представляет, как это происходит. Это мешает, это опасная штука, когда начинает воображать… вот сейчас…

А. ЕРМОЛИН: Смотря что воображает.

С. БУНТМАН: Как он вернётся, это тоже бывает опасно, а когда воображают, что может произойти…

В. КОНДРАТЮК: Я думаю, что это очень опасно. Если будешь воображать, то наверное не сделаешь тех действий, которые положено сделать. Если будешь воображать, думать, какая там схема, это ещё полезно. Но если воображаешь то, что это произошло, что после этого будет, то лучше туда не идти, с таким воображением.

А. ЕРМОЛИН: Помните, как в фильме «Диверсант», опытный учит: «Ты не дрейфь, в экстремальной ситуации организм сам примет правильное решение». «А если не примет?» «Значит не заслужил».

С. БУНТМАН: Это всё слова. Конечно, то, что касается особых качеств, бывает ли, это ведь очень напряжённая профессия. Человек изнашивается психологически. Как Вы думаете, как поддержать, чтобы специалист мог долго служить и работать? Сколько положено. Существует ли какая-то система реабилитации?

В. КОНДРАТЮК: Те военнослужащие, которые прошли горячие точки, они проходят реабилитацию в домах отдыха, обследуются в медицинских центрах. Естественно, это должно быть. Это не только сапёры, это все военнослужащие.

С. БУНТМАН: Здесь особая специфика, конечно. Это очень важно, чтобы человек не доходил до предельной точки напряжения.

В. КОНДРАТЮК: естественно. Должна быть реабилитация.

С. БУНТМАН: За этим следят?

В. КОНДРАТЮК: Да, следят.

С. БУНТМАН: Хорошо. Спасибо большое, Василий Андреевич. Знаете, чего я хотел бы, если будет такая возможность. Сейчас все говорят о фильме, о «Повелителе бури», мы выяснили, что Вы не смотрели ещё, я не смотрел.

В. КОНДРАТЮК: Я перед этим говорил, что видел отрывок, когда вместо того, чтобы убрать электродетонатор, почему-то начинает искать кусачки для того, чтобы замки снять.

С. БУНТМАН: То есть, Вы как профессионал смотрите, что ж ты делаешь!

В. КОНДРАТЮК: да. Может там другая ситуация была, другая схема.

А. ЕРМОЛИН: Это болезнь профессионалов. Художественные произведения оценивать с точки зрения…

С. БУНТМАН: очень интересно было услышать Ваше замечание. Спасибо Вам большое. Успехов Вам и всем вашим замечательным коллегам. Это был «Военный совет». До свидания.

Комментарии

2

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


13 марта 2010 | 14:15

Спасибо Гостю и Ведущим!
Передача удалась, получился хороший экскурс в историю и будни ИВ. Затронуть болезненные вопросы сегодняшнего дня - а тем более обсудить их - крайне трудная задача. Но показать современную работу, кропотливость труда военных инженеров, рассказать о научно-техническом потенциале современной армии удалось на хорошем уровне - в отличие от некоторых провальных передач (имею ввиду провальные темы и слабость некоторых гостей).

Кому интересно - о деятельности ИВ в горячих точках последних трех десятилетеий - в Югославии, Ираке, Афганистане, Чечне и других, а также об инженерной практике в Армиях Германии, СССР, США и других стран - рассказывают сайты:

ПОРТАЛ САПЕР http://www.saper.etel.ru/

АНАТОМИЯ АРМИИ http://army.armor.kiev.ua/

Историческая роль Инженерных Войск крайне недооценена. Многие военные, гражданские и общественные институты Государства Российского - как это не покажется странным - обязаны своим развитием и становлением именно труду и полету мысли военных инженеров.

ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ПАМЯТНИКИ ВОЕННЫМ ИНЖЕНЕРАМ, ФОРТИФИКАТОРАМ, ОФИЦЕРАМ ИНЖЕНЕРНЫХ ВОЙСК http://zielenski.narod.ru/photoalbum3-3-2.html

Приглашаю ознакомиться с фотоальбомом, в нем представлены фотографии, краткие исторические справки и очерки периода XVIII - XX веков. Спасибо.



kam51 14 марта 2010 | 09:18

Одна из не многих передач в которой участвует проффессинал своего дела.Хотя некоторые проблемы раскрыты слабо по понятным причинам.
Можно ведущим порекомендовать передачу о морском тралении мин-будет не менее интересно:
Всё ходим в море по тревоге,
Хотя война закончилась давно!
Мы - тральщики,пахари на море,
Нам тралить мины суждено!
Поединок " мина - трал" очень сложная проблема как в техническом так и в психологическом плане.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире