'Вопросы к интервью
А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. В Москве 12 часов и 5 минут. У нас сегодня будет два «Военных совета». Один у нас сейчас, вместе с и.о. старшего заместителя госсекретаря США по вопросам контроля над вооружениями и международной безопасности Роуз Геттемюллер. Добрый день.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Добрый день.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И в эфире в 15 часов у нас будет заместитель министра обороны РФ Анатолий Иванов. На ту же тему.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Антонов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А я сказал что?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Иванов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Антонов Анатолий Иванович. Спасибо. Госпожа заместитель госсекретаря лучше меня знает, кто у нас заместитель министра обороны. Разведка работает хорошо. Роуз, два вопроса сначала общих. Первый вопрос от наших слушателей. Вы сами ведете свой аккаунт в твиттере?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Интересный вопрос. Я каждый раз все фразы, это под моей редакцией, если можно так выразиться. Но технические вопросы, откровенно говоря, я такого поколения, что просто не умею.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но читаете вы?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Я читаю все и некоторые пишу, все я пишу, но некоторые пишу и все фотографии снимаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно, так что те, кто хочет напрямую общаться с и. о. старшего заместителя госсекретаря США, аккаунт @Геттемюллер.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — С удовольствием.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Второй вопрос очень интересный. Наши слушатели совершенно фантастически воспринимают вашу должность. Когда они увидели, что отвечаете за контроль над оружием, они вас спрашивают, в частности, посетитель нашего сайте: как вы относитесь к свободному ношению оружия.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Извините, я не понимаю вопрос. А, конечно, для нас это конституционный вопрос, вы знаете. Так что вторая статья нашей Конституции дает всем американцам право на ношение оружия. Так что для нас это по нашему законодательству просто такое правило. Для меня лично, я не особенно за, но это большие дебаты между либералами и более консервативными людьми. Так что это мое личное дело, но конечно как законодательство США, как конституционное дело я должна быть за, потому что это одно из наших правил.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И в связи с этим вопрос, а почему вы тогда возражаете против того, чтобы некоторые страны имели ядерное оружие. В частности Иран.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Иран имеет ядерное оружие, конечно, мы все боимся, волнуемся, что в будущем у них в руках будет ядерное оружие. А сейчас нет. Поэтому у нас очень активные переговоры и конечно, РФ и США мы коллеги партнеры в этих переговорах. Так что мы должны делать все, чтобы не было распространения ядерного оружия. Поэтому мы с большим энтузиазмом работаем под зонтиком договора о нераспространении ядерного оружия.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Роуз, но ведь это невозможно. Смотрите, за время подписания договора еще стран 5-7-10 обладают или, скорее всего, будут скорее обладать ядерным оружием.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Нет, у нас две проблемы. Две проблемы. Северная Корея и Иран. И они подписали договор о нераспространении, так что они должны быть под обязательством этого договора. И они решили как-то не так. Северная Корея это проблема огромная. Потому что у них уже есть ядерное оружие, у них уже было несколько испытаний. Но проблема Ирана это что-то другое. Потому что они все время говорят, что это просто программа ядерной энергетики, это для народа Ирана и так далее. Это не программа ядерного оружия. Но мы боимся, волнуемся, что там есть такая цель.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Почему Пакистану можно, а Ирану нельзя?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Вы знаете, Пакистан не подписал договор о нераспространении. Мы, конечно, говорим все время Пакистану, что нельзя. Чтобы была такая проблема в мире, распространение ядерного оружия. И мы работаем с ними, чтобы они подписали договор об ядерных испытаниях. И чтобы они больше не развивали ядерное оружие. Но как дело закона, так как они не подписали, Индия тоже не подписала, так что это не такая проблема как Иран и Северная Корея.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Значит дело только в законе, только в конвенции.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Конечно, нет. Это проблема более-менее распространения ядерного оружия. У всех стран эта проблема. Поэтому у нас как США и РФ тоже все ядерные страны под зонтиком договора о нераспространении. Мы должны работать над целью разоружения. Так что в будущем конечно цель этого договора – чтобы не было вообще ядерного оружия по всему миру.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы в это верите?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Я верю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы наивная.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Нет. Я не наивная. Как президент наш сказал…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тоже видимо, наивный.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Он сказал: не в моей жизни, но по этапам мало-помалу мы должны строить нашу политику, чтобы в будущем не было в мире совсем вообще ядерного оружия. Может быть, это будет несколько лет, может быть несколько поколений. Но все-таки есть такая возможность.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи, конечно, вопрос, современное развитие технологий, которые передаются, в том числе в Интернете, оно упрощает, видимо, создание ядерного оружия. С одной стороны есть желание политиков сократить распространение, с другой стороны технические возможности сделать это распространение более широким. Что победит?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Конечно, это сложный вопрос. Потому что да, действительно говорят, что сама технология распространения. Но дело в том, что и я считаю, что есть сильная норма и что по всему миру все понимают, что ядерное оружие не дает безопасности. Оно дает более-менее в разных районах мира больше проблем, чем ответы на проблемы. Так что поэтому я считаю, что у нас есть возможность работать в таком режиме, что мало-помалу мы устроим более сильную безопасность в мире.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Скажите, пожалуйста, госпожа Геттемюллер, считаете ли вы, что позиции России и США по этому вопросу совпадают?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Ну, конечно же, потому что мы оба подписали договор о нераспространении и по статье 6 этого договора мы обязаны работать над проблемой разоружения. Конечно, может быть, в Вашингтоне сейчас с большим энтузиазмом об этом, чем здесь в Москве. Но я считаю, что у нас обе официальные политики одинаковые.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Одинаковые. В этой связи хотелось бы поговорить о сокращении ядерных вооружений в наших двух странах. О чем вы собственно ведете переговоры. В докладе Государственного департамента, в вашем докладе было месяц назад раскрыто, что у РФ сейчас 1480 ядерных боеголовок, а у США 1654. То есть Россия ушла, уже выполнила договор. Граница 1500, а США не выполнили договор. Больше, чем 1500. Это почему?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Сначала я бы сказала, что договор как мы говорим, это новый договор по СНВ. И иногда слышно у вас по радио, например Start II, это неправильно, потому что это был старый договор. Это уже в истории. Так что новый договор по СНВ, выполнение этого договора только должно быть сделано в 2018 году. Так что еще несколько лет, чтобы выполнить все обязательства этого договора. Мы знали, когда мы подписали и Москва и Вашингтон, что сейчас в России есть программа модернизации ядерного арсенала. Так что как носители вашего арсенала, это меньше уже сейчас. Как вы говорили. Но модернизация происходит, так что я не знаю, сколько будут, в конце концов, но у вас право на 700 носителей по договору.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У нас сейчас 1492 носителя.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — У вас есть правило все-таки. Я считаю, что есть возможность сократить больше носителей по новому договору и может быть стоит, я считаю, стоит говорить об этом.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи мне рассказывали люди, которым рассказывали люди, которым рассказывали генералы, которые тоже люди, которым рассказывали, что в послании президента Обамы президенту Путину, которое передал помощник по национальной безопасности, содержится предложение, в том числе по дальнейшему сокращению реальному ядерных арсеналов России и США. Вы можете это подтвердить?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Мы можем сказать, и уже президент об этом сказал в день, когда он подписал новый договор о СНВ, то есть в 2010 году в апреле, он сказал, что мы готовы к будущему разоружению. То есть больше, чем в новом договоре СНВ. Так что да, я могу вам сказать, что президент готов к этому.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я хочу вам привести цифры из одного опроса, который был сделан в апреле этого года Фондом Общественное мнение. Нашей одной из крупнейших социологических служб. Был задан вопрос: считаете ли вы США дружественной или недружественной страной. В самом широком смысле слова. Для РФ слово «недружественная» скорее означает военную угрозу, чем что-то другое. Такой лингвистический момент. Так вот, дружественной страной США считают 27%, недружественной – 54%. Что вы можете сказать?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Это потому что у вас в газетах и так далее…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Журналисты виноваты.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — По телевидению и так далее, что мы такой враг РФ. Я не знаю, почему. Потому что у нас есть очень хорошие совместные отношения, сотрудничество в разных областях. И включая в Афганистане, например, в военных областях. И выполнение нового договора об СНВ это блестящий процесс я бы сказала. И все время говорят, что золотой стандарт такого договора о разоружении. Так что я не понимаю, потому что все время я вижу в газетах, по телевидению, радио есть такой месседж, откуда он, я просто не знаю. Потому что я считаю, что есть возможности уже своими глазами видеть, что у нас очень хорошее сотрудничество.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я думаю, что центральной историей в этом дружественном, недружественном балансе являются бесконечные переговоры по противоракетной обороне. И проблемы. Если раньше главным вопросом, вот на вашем месте сидело 6 американских послов, которым я задавал вопрос: когда отменят поправку Джексона-Вэника. И вот наконец только Макфол сказал, ну все уже, шестерым задавал. Так я задаю вас вопрос, госпожа Геттемюллер. Когда Россия и США договорятся по ПРО?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Скоро, надеюсь. Но если я могу так прокомментировать, я бы сказала, что эта проблема создана почти с нуля. Потому что у нас масса идей, как работать вместе в этой области, и мы уже давали несколько идей, предложений технического сотрудничества и чтобы показать вам точно и вашим военным, какие у нас программы. Они ограниченные программы очень, у нас нет ресурсов, финансирования, бюджета для программы как «Звездные войны». Так что, по-моему, это может быть, не очень хорошо звучит на русском языке, но я считаю, что это немножко искусственная проблема.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сегодня секретарь Совета Безопасности России господин Патрушев, который побывал на этой неделе в Вашингтоне и вручил президенту Обаме ответное послание от президента Путина. Ему наш коллега Павел Коряшкин из «Коммерсанта» задает вопрос, касающийся ПРО. Комментарии: «Содержащиеся в послании президента Обамы на имя Владимира Путина предложения в принципе идут в правильном направлении, — говорит Патрушев, — но этого мало». Вы уже обрадовались. Рано, госпожа Геттемюллер. «Но этого мало, — говорит он, — мы ценим то-то, то-то. Но только политических заявлений или технических явно недостаточно и только юридически обязывающие международные договоры, — которые юридически обяжут в данном случае США, — не направлять ПРО против РФ нас устроят». Прошу вас прокомментировать эту позицию господина Патрушева.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Да, это было, я считаю очень успешное путешествие его в Вашингтон. Так мне сказали. Я была здесь почти все время, у меня была возможность встретиться с ним во время, был обед у нас в Госдепартаменте, так что у нас была возможность встретиться в то время во время официального обеда. Но я была все время здесь в Москве, с 23 мая, так что, сказали мне, что было очень положительное путешествие. Но мне кажется, что есть здесь чувство переговорной позиции. Так что мы начинаем с новыми, не переговоры сейчас, это дискуссия. И я считаю, что конечно, у нас как первое предложение, мы слышали от генерала Патрушева ответ на это первое предложение. А сейчас у нас как бы начало я надеюсь, будет хорошей дискуссии, технической, и в конце концов, положительной дискуссии об этом. Так что у меня такое впечатление.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вы вчера встречались, если я правильно знаю, с заместителем министра иностранных дел Сергеем Рябковым, который ведет эти переговоры. Это было уже после того, как президент Обама и президент Путин обменялись посланиями. Вчера было что-то новое?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Я никогда не комментирую такие переговорные встречи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я не прошу технические, это было новое или это продолжение?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Это продолжение конечно. Потому с Сергеем Рябковым у нас очень хорошие рабочие отношения и всегда есть возможность прогресса. Но это продолжение такого процесса.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи, когда вы предлагаете ПРО, мы уже наблюдали несколько раз, как изменялась конструкция. С американской стороны и как сдвигались на юг базы, как соответственно на военно-морских судах может быть будут располагаться перехватчики. У меня вопрос. Я знаю, что наших генералов в течение года или двух даже публично беспокоит размещение перехватчиков в Северном море. У наших берегов. Это является предметом переговоров? Или это не переговаривается.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Вы знаете, опять это как бы подробности переговоров. Поэтому я просто не хочу комментировать это.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо. Тогда скажите, Роуз, а какая граница этих переговоров. Что вы по ПРО обсуждаете?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Это пока не переговоры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо, дискуссия.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Дискуссия. Вы знаете, что у нас уже много предложений на столе лежит. Так что мы сказали нашим российским коллегам, что есть там возможности сотрудничества. Мы дали несколько новых идей, только что это было в письме президента Обамы, которое послал месяц назад. И мы считаем, что есть фон хорошей возможности сотрудничества. И я могу вам сказать, что лучше своими глазами один раз, чем сказать сто раз. И говорить сто раз. Так что мы хотим, чтобы были какие-то возможности, меры доверия тоже, чтобы вы видели, чтобы ваши эксперты видели своими глазами технологию.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Правильно ли я понимаю, что вы пригласили или пригласите наших экспертов к вам туда, где это разрабатывается. Чтобы они своими глазами увидели, руками пощупали.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Руками не знаю, но просто, чтобы они поняли, какие технические возможности этих систем.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Скажите, пожалуйста, лет может быть 5 или 6 назад, точно не упомню, это было еще во время президента Буша начинали говорить о возможности или невозможности единой системы ПРО между Европой, Россией, США и так далее. Это идеалистический взгляд на вещи? Национальная система обороны важнее? Или это имеет под собой какой-то смысл.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Вы знаете, я считаю, что сейчас у нас как бы одна система. И лучше фиксировать на этом. Так что у нас ограниченная система, эти GBI в Аляске несколько и система, третья фаза программы ЕПАП по Европе. Так что лучше фиксировать на этом и не думать о других вещах. Это просто не имеет прагматического отношения к делу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Один из наших слушателей, я боюсь сейчас не найду вопрос, но он напоминаю нам, что во время президента Клинтона министр иностранных дел России Игорь Иванов был приглашен в центр системы ПРО американской, где ему все показали и рассказали. Возможно ли это сейчас? Или такой уровень доверия не существует?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Я считаю да, вы знаете, что недавно даже два года назад господин Дмитрий Рогозин был у нас в Колорадо, Colorado Springs где есть центр, я не знаю как можно сказать вам с технической точки зрения, но центр контроля этой системы. И насколько я понимаю, ему все показывали.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У нас две минуты до новостей. Поэтому я задам вам вопрос нашего слушателя чуть из другой темы. Сантиль спрашивает: «Госпожа Геттемюллер, на евразийском пространстве достаточно собственных сил обеспечить мир и порядок. В чем интересы США именно здесь на евразийском пространстве?»

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Ну конечно наш интерес как интересы РФ, стабильность, спокойствие для всех народов и конечно, мир. Может быть, это тоже наивно так говорить. Но я считаю, что это общие интересы и Вашингтона и Москвы. И всех столиц Европы и Азии.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вопрос был немножко в другом. Может быть, я невнятно сказал. Вопрос был в том, что Европа сама может себе обеспечить свою безопасность, причем здесь США.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР — Но вы знаете, у нас конечно НАТО как они наши союзники и уже давно, и мы считаем, что это сейчас реально, потому что это общая система безопасности. Не только для НАТО, не только для США, но для всех стран Европы и включая РФ. Так что мы считаем, что лучше сотрудничество между нашими странами и НАТО, чем думать, что все должны быть как-то отдельно. Потому что это общая проблема – безопасность в Европе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот сразу после новостей мы и продолжим с вами говорить о системе безопасности уже Европы. И Ближнего Востока естественно. С Роуз Геттемюллер, и.о. старшего заместителя государственного секретаря США. Сейчас на «Эхо Москвы» новости.

НОВОСТИ



А. ВЕНЕДИКТОВ – 12:35 в Москве. Алексей Венедиктов у микрофона. На помню вам, что у нас в гостях исполняющая обязанности первого заместителя госсекретаря США Роуз Геттемюллер. Ещё раз добрый день. Вы курируете вопросы контроля над оружием и международной безопасности. Напомню, что замминистра обороны Анатолий Иванович Антонов будет у нас в 15 часов в эфире на те же темы. В Москве проходила международная конференция, вы являетесь гостьей этой конференции, по европейской безопасности. Вот, выступая на этой конференции, открывая её, руководитель администрации президента Путина бывший министр обороны Сергей Иванов отчеканил формулу: «Все основные угрозы для Европы находятся вне Европы», — сказал он. Вы согласны с этой позицией?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Да, я заметила то, что он сказал. По-моему, был очень впечатляющий. И вы знаете, сама конференция была очень впечатляющая, очень хорошо организована. Так что я дам большие комплименты моим коллегам в Министерстве обороны, потому что это была блестящая конференция.

Но так как есть угрозы, они более-менее не в Европе, не совсем…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как вы их видите? Какие основные угрозы для Европы, с вашей точки зрения?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Это терроризм. Поэтому я сказала «более или менее», потому что есть терроризм даже в странах Европы, даже, конечно, в Российской Федерации. И мне было очень жалко, я видела в этом году, что были разные взрывы по России, насколько я помню, по Дагестану, например. Так что это, конечно, большая проблема. Но это тоже проблема, потому что у нас в странах Ближнего Востока теперь большие проблемы с Сирией, например. И, я считаю, надо думать об этих угрозах и как-то работать вместе, чтобы мы нашли решения какие-то, потому что это сейчас огромное дело, огромная проблема.

А. ВЕНЕДИКТОВ – На первой международной конференции, насколько я понимаю, это вторая, а на первой международной конференции тогда, год тому назад, столкнулось две позиции: бывшего начальника Генштаба господина Макарова и господина Вершбоу, вашего коллеги, как раз по противоракетной обороне. Я так понял, что дискуссии продолжаются. Но я бы хотел затронуть вопрос Афганистана. Вот, считаете ли вы, госпожа Геттемюллер, что сотрудничество России и Соединённых Штатов Америки в Афганистане полезное, хорошее, правильное, недостаточное? Выберите сами.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, что? Это очень хороший пример о том, как мы можем работать вместе. Потому что это, конечно, старая проблема для Российской Федерации с Советского Союза, конечно, и вы понимаете в Афганистане больше, чем мы, я считаю, потому что у вас такая история, и ваши военные очень хорошо понимают, что там происходит, какие там тенденции и так далее. Поэтому я считаю, что мы можем многое у вас узнать, и, конечно, тоже есть разные транзитные такие линии коммуникации, и без этого мы не могли бы работать, пережить даже, я считаю, в Афганистане. Так что мы очень благодарны Российской Федерации за вашу помощь в этой области, но это тоже очень хороший пример сотрудничества, потому что там есть проблемы, как наркомания, например, проблема рынка наркотиков, и если мы можем даже после 2014 года, когда уже наши боевые части возвращаются домой, тогда нам надо против наркомании как-то продолжать бороться.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, возвращаясь к интервью господина Патрушева после визита в Вашингтон, господин Патрушев говорит, что… во-первых, он сомневается, что будет вывод войск, говорит – дальнейшее пребывание НАТО на афганской земле должно иметь правовую основу в форме нового мандата ООН. Сейчас вы там находитесь, в том числе ваши союзники по мандату ООН. Вы разделяете позицию, что нужен новый мандат, если там что-то сохранять?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, что? Я не курирую это дело, поэтому я не хочу комментировать. Я могу вам сказать, что, насколько я понимаю, дальнейшие работы наших войск в Афганистане будут в области тренировок, и так далее. И это не будет как постоянное присутствие в Афганистане.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи считаете ли вы, что решение о выводе войск союзников из Афганистана принято к декабрю 2014 года, но, хорошо, вы не курируете Афганистан, но вы курируете международную безопасность. Считаете ли вы, что вывод войск союзников из Афганистана сделает регион более безопасным или менее безопасным?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Конечно, мы сейчас уже работаем с военными Афганистана, чтобы тренировались, чтобы они были уже готовы не только армия там, но те же полицейские, чтобы они были готовы создавать безопасность для всей этой страны. Вы знаете, какие там проблемы есть? Вы хорошо понимаете опять, потому что там Советский Союз много лет воевали. Так что что я могу вам сказать? Мы, конечно, работаем, чтобы всё там было хорошо после 2014 года, но, конечно, мы понимаем: там очень сложная ситуация. Так что мы посмотрим. Но мы продолжаем эту работу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте тогда поговорим о контроле за оружием массового поражения и поговорим о Сирии. Последнее время наши коллеги и в Соединённых Штатах Америки, и в России, и в Великобритании пишут о том, что в Сирии было использовано химическое оружие. Значит, оно уже не под контролем? Точно не под контролем.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Конечно, они в руках сирийского правительства, если можно так выразиться, под контролем правительства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Химическое оружие.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Да, химическое оружие под контролем этого государства, правительства. Мы боимся, волнуемся, конечно, что, может быть, они даже будут в руках террористов, поэтому мы очень волнуемся. И наш президент Обама сказал президенту Асаду, что это его ответственность, чтобы это химическое оружие было всё время под контролем и не попало ни к каким террористам и так далее.

Так что, насколько я знаю, есть случаи, когда были использованы это оружие, но пока неизвестно, какого характера.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть неизвестно даже, кто использовал, да?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Кажется, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Кажется, неизвестно. В этой связи теперь вопрос как эксперту. Насколько вам кажется вероятным, что если конфликт в Сирии будет продолжаться и будет становиться всё больше, насколько вам кажется вероятным использование химического оружия правительством, повстанцами, террористами? Насколько уровень конфликта приводит к возможности использования оружия химического?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, уже видно, что там есть такая угроза. Поэтому мы говорим всё время, что это оружие химическое должно быть под контролем государства и тоже, что оно в будущем должно быть уничтожено.

Интересно, что Сирия не подписала договор о химическом оружии. Так что это более сложная проблема, чем в Ливии, например, где они подписали этот договор, но всё-таки у нас как международного сообщества разные возможности работать с Сирией, работает… и работает с организацией о выполнении договора о химическом оружии в Гааге, чтобы устроить там программу уничтожения этого оружия. И мы надеемся, что вместе с Российской Федерации и другими союзниками в будущем у нас будет такая возможность, потому что я считаю, что это будет лучший вариант для всех стран в этом районе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Немножко из этого района уйдём, но тоже к химическому оружию. И Россия, и США не закончили уничтожение химического оружия в 2012 году, когда должны были закончить это уничтожение. И Соединённые Штаты Америки не закончили, около 3000 тонн, по-моему, у вас ещё осталось, у нас больше, но, тем не менее, мы тоже не закончили. А почему?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Потому что это очень-очень сложная техническая проблема. И там важно, что мы с вами работали вместе с организации о выполнении договора о химическом оружии, мы работали вместе, чтобы все согласовались, что у нас ещё несколько времени, чтобы уничтожать это оружие. Так что это всё под законом, если мы можем так выразиться, это всё сделано под этим договором. И у нас очень хорошие там отношения со всеми, которые работают и выполняют договор, и тоже с организацией в Гааге. Так что, я считаю, в конце концов это было сделано корректно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вопрос, который не относится к вашей компетенции, но который занимает меня давно. Как вы думаете, почему Гитлер, обладая химическим оружием, его не применял?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Я не знаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Может быть, потому что оно неэффективно? Я в этом смысле.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Интересный вопрос. Может быть, стоит подумать об истории Первой мировой войны, потому что там были… мы уже видели во время Первой войны, насколько оно бесполезно на поле борьбы. Так что очень трудно, тяжело, зная какой эффект, какое влияние и на своих бойцов. Так что, может быть, из-за этого он так решил. И это, в конце концов, хороший результат. Я не думаю, что это проблема сдерживания ядерная, потому что к этому времени Гитлер просто не знал, что было такое оружие, как ядерное оружие. Поэтому я не думаю, что это проблема, как сейчас, что есть спектр, если можно так сказать, оружия массового уничтожения – и химическое, и ядерное, и даже, мы боимся, биологическое. У сдерживания есть такой эффект совпадения всех таких типов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но ведь есть и новые виды оружия. Совсем недавно наш министр, которого вы уже упоминали, имею в виду Дмитрий Рогозин, выступая в МГУ, говорил о новых видах оружия, имея в виду кибернетическое оружие, кинетическое. Насколько это реальная угроза уже? Насколько расширяется сфера вашей компетенции?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Ну, слава Богу, у нас нет новых типов оружий массового уничтожения. Слава Богу. Конечно, есть всегда новые разработки в области технологий, и я просто не могу прокомментировать, какие более живые, какие более эффективные.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не можете или не хотите?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Я не могу. Я просто не знаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо. В ваших переговорах постоянно, наверное, звучит позиция российской стороны о том, что да, мы добиваемся паритета ядерного, но Соединённые Штаты Америки очень далеко продвинулись в сторону создания высокоточного неядерного оружия, что представляет собой тоже угрозу. Звучат такие слова? И что вы на это отвечаете?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, что над этой темой важно, чтобы скоро у нас были очень такие серьёзные дискуссии, потому что вы знаете, что я работала в … Corporation уже в восьмидесятых годах. И я знала в то время, что когда мы сначала развивали крылатые ракеты обычного типа, что уже в то время Москва волновалась об этом. И поэтому это не новая проблема, это уже старая проблема, чтобы был такой стратегический эффект против важных объектов здесь в России из-за обычных оружий точного наведения.

Так что я понимаю и уже 30 лет тому назад поняла, что это будет большая проблема стратегической стабильности. И уже пора, чтобы мы сидели вместе и обсуждали все вопросы. И это трогает не только Соединённые Штаты, но, кстати, развивают новые такие оружия тоже здесь в Российской Федерации, так что у вас есть очень эффективные новые крылатые ракеты обычного типа. Так что, по-моему, это общая проблема. Нам надо так, как проблему стратегической стабильности, их вместе и обсуждать, и вместе, может быть, тоже решать, что надо делать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи несколько лет тому назад президент Путин говорил о том, что у нас есть договор о ликвидации ракет средней и малой дальности между Соединёнными Штатами и Российской Федерации. Но страны по нашему периметру развивают и строят эти ракеты, южному периметру. И Путин предлагал втянуть пограничные страны в этот договор. Считаете ли вы это излишне романтичным и наивным?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Чтобы он стал международным?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, чтобы он стал международным.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Да. Вы знаете, что мы вместе с вами тоже предложили на конференции о разоружении в Женеве такой вариант. Так что мы, конечно, готовы работать над этим предложением. И просто надо понимать, что для стран в периметре России это не против России, наверное, это проблема более регионального характера.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У нас же есть союзники на юге.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Какие?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Наши бывшие советские республики. У нас есть то, что заменило Варшавский договор.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Там есть ракеты средней дальности?

А. ВЕНЕДИКТОВ – У них нет, а у их соседей есть. Нам придется защищать наших союзников.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Это угроза для них? Я сомневаюсь.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы сомневаетесь? То есть это не является такой важной проблемой?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Ну, это важная проблема, конечно, но это просто надо тщательно относиться к угрозам, какие там действительно есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи наш слушатель Борис вас спрашивает: «Военная доктрина Соединённых Штатов Америки допускает первый ядерный удар?».

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, что у нас тоже в этой области очень тщательная политика, потому что это вопрос сдерживания, и надо всё время быть готовым прокомментировать это очень тщательно тоже. Президент Обама сказал, что в интересах всех, чтобы 65-летняя история неиспользования ядерного оружия была продолжена без ограничений, вечно.

Так что мы ищем возможности сократить ядерное оружие и мы думаем и верим, что для использования ядерного оружия не должно быть никакой возможности, потому что все понимают, что это будет такая трагедия для всех, что просто невозможно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи тема, которая очень редко обсуждается публично – это тема о тактическом ядерном оружии. Известно, что в Европе Соединённые Штаты Америки имеют тактическое ядерное оружие.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Очень мало.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Бомбы для фронтовых бомбардировщиков B-61, если мне не изменяет память. И не собираются ли Соединённые Штаты в переговорах в общем пакете тактическое ядерное оружие вывести с территории Европы?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Я не могу вам сказать, какие у нас будут варианты во время переговоров, потому что тогда я была бы очень плохим переговорщиком.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это в пакете переговоров?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Всё на столе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И космос на столе, Роуз?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Космос… вы знаете, что у нас очень много процессов. И скоро в Вашингтоне у нас будут двухсторонние такие беседы об этом, у нас очень эффективные не переговоры, а опять дискуссии, как мы говорим…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Какая разница между дискуссией и переговорами, объясните.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – В результаты переговорного процесса ты получаешь договор или соглашение. А если дискуссия, это может быть предварительный период к переговорам, или, может быть, это просто процесс. Я, конечно, считаю, что всё время надо думать, какая разница у нас здесь.

Дискуссии у нас о космосе и о безопасности в космосе – они очень эффективные. И скоро будут ещё такие встречи в Вашингтоне, и я знаю, что мир и доверие, например, и какая общая политика между Вашингтоном и Москвой, потому что есть много стран, новые сферы в этой области, как Бразилия, например, Индия и так далее. Так что у нас, по-моему, мы должны так тщательно работать вместе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В этой связи вопрос нашего слушателя Ивана Кондратьева. Он спрашивает: «Готовы ли США вместе с Россией, возможно, и другими космическими державами рассматривать и создавать системы противометеоритной защиты для Земли?».

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Вы знаете, это очень такой интересный вопрос, потому что, конечно, у вас только что была в Челябинске… я помню, так всё ярко было показано по телевидению. Поэтому, может, есть возможности технические какие-то. Я знаю, у нас в военных лабораториях в Соединённых Штатах они интересуются заниматься этими проблемами. Я просто не знаю, потому что всегда теперь есть проблема с бюджетом, финансированием. Так что я не хочу вам сказать, что это теперь реальное предложение, потому что считаю, что надо найти деньги.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А звёздные войны?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Star wars. Это много денег, и я считаю, что просто сейчас невозможно из-за технических проблем, из-за стратегических проблем и из-за финансирования. Это просто бесполезно совсем, у нас ограниченные такие проблемы и с Северной Кореей, и с Ираном. У нас нет причин строить серьёзные программы звёздных войн.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мой последний вопрос к исполняющей обязанности старшего заместителя госсекретаря США Роуз Геттемюллер. Роуз, мы знаем, что будет две встречи президентов. Одна будет в Ирландии сейчас, а другая – в сентябре в России. Скажите, пожалуйста, это для вас календарь? То есть должны ли вы как переговорщики, вы и ваши российские коллеги что-то подготовить президентам уже на сейчас и что-то подготовить к сентябрю?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А что? Какие-то решения уже.

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Да, потому что президенты – они любят, когда руки пустые.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Они любят, когда руки пустые?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Да, во время саммита, я имею в виду. Так что, конечно, мы готовим к саммитам. И я не знаю, я не могу вам сказать, какие результаты у нас будут, и, конечно, будем надеяться, что хорошие результаты будут.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но вот господин Патрушев, как я понимаю, надеется, что к сентябрьскому визиту, к официальному визиту Обамы в Москву, а затем в Петербурге возможно будет достичь договорённости, возможно при доброй воле по противоракетной обороне. Вы такой же оптимист, как Николай Патрушев?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Я, конечно, оптимист в этой области. И я очень надеюсь, что у нас будет очень такое живое лето по этому поводу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – То есть отпуска отменены. Я правильно понял?

Р. ГЕТТЕМЮЛЛЕР – Угу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Роуз Геттемюллер была в прямом эфире «Эхо Москвы». Напомню, замминистра обороны Анатолий Антонов будет у нас в 15 часов. Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире