В. Дымарский Добрый вечер, это программа «Цена Победы». Я ее ведущий, Виталий Дымарский. Сегодня у нас необычный эфир и необычный гость, сразу вам его представлю — Рудольф фон Риббентроп, сын Иоахима фон Риббентропа. Ну, представлять отца моего сегодняшнего гостя, я думаю, нет смысла в нашей стране, это имя — в общем, с каким знаком, это мы сегодня будем обсуждать — оно в любом случае вошло в историю, собственно говоря, не только отечественную, но и в историю европейскую и мировую.

Господин фон Риббентроп, Рудольф фон Риббентроп, находится сейчас в Москве в связи с презентацией его книги, которую сегодня показывали московской публике в гостинице «Измайловская» под названием «Мой отец Иоахим фон Риббентроп «Никогда против России!» Автор, еще раз повторю – наш сегодняшний гость.

Заодно я представлю очаровательную переводчицу Анастасию Пупынину, которая нам будет сегодня помогать в нашей беседе. Настя, на вас сегодня большая ответственность лежит.

Господин фон Риббентроп, наверное, тогда первый вопрос связан с заголовком вашей книги: «Никогда против России!» Я так понимаю, что эти слова вы относите к своему отцу. Что тогда произошло 22 июня 41 года?

Р. Риббентроп Нельзя объяснить это в двух словах.

В. Дымарский Ну, давайте больше слов.
Р. Риббентроп Вся ситуация была следующей, что (неразб.) Советского Союза подошли к границе, Гитлер опасался одновременной атаки со стороны Советского Союза и Соединенных Штатов Америки. В такой ситуации он посчитал, что наступательная операция будет лучше. По крайней мере, это официальная версия.

В. Дымарский Это официальная версия, которая до сих пор существует и в сегодняшней Германии?

Р. Риббентроп Дело в том, что об этом довольно мало говорят. Все-таки прошло 70 лет. Но среди историков это является официальной версией.

В. Дымарский Даже так, да? Потому что у нас тоже есть историки, которые отстаивают такую версию, но большинство все-таки как бы считают… эту версию называют фальсификацией истории, потому что в этой версии предполагается, что Сталин хотел первым напасть, и война со стороны Гитлера была превентивной. Есть такие взгляды у многих наших историков, у некоторых, скажем так. Но, конечно, в официальной истории, в учебниках истории это не написано. Написано, что это была неспровоцированная агрессия со стороны Гитлера. И с этой точки зрения просто вопрос: хорошо,сегодня не обсуждается, а что написано в школьных учебниках?

Р. Риббентроп Я уже закончил школу и, к сожалению, не знаю. Но, тем не менее, я еще раз хочу подчеркнуть, что историки подтверждают, что была, по крайней мере, угроза нападения и кое-что еще. И в целом я бы хотел хотя бы оставить возможность вопроса: что бы сделал Сталин, если бы Гитлер не напал на него?
В. Дымарский Понятно. Позиция понятна. Но ее можно сейчас открыто выражать в Германии? Германия после войны, мы знаем, что она провела процесс денацификации, и достаточно эффективно, как, во всяком случае, нам отсюда кажется, попыталась и вроде даже сделала, вырвала как бы с корнем, что называется, саму нацистскую идеологию. Но в том числе через огромное количество запретов. Запрет ставить под сомнение Холокост, запрет говорить о позитивных достижениях Гитлера в социальной политике. Мы знаем, сколько журналистов за это пострадало в Германии. Вот эта версия, ее можно озвучивать публично?

Р. Риббентроп О какой именно позиции вы говорите?

В. Дымарский О превентивной войне, конечно, безусловно.

Р. Риббентроп Это решающий вопрос в оценке войны, можем ли мы рассматривать это нападение как превентивное. Согласно документам, войска подошли к границе, но был ли дан приказ от Сталина нападать, этого я не знаю.

В. Дымарский Приказа, я думаю, не было, потому что если бы был приказ, то они бы напали. Сталина нельзя было ослушаться, как и Гитлера в Германии.

Р. Риббентроп Вопрос, дал ли он такой приказ.

В. Дымарский Ну, давайте все-таки поставим хотя бы вопрос, не будем утверждать, а со знаком вопроса это оставим.

Еще один вопрос, опять же относящийся к этой фразе «Никогда против России!». Скрывается ли за этой фразой такое отношение, что эта война была не против России, а против режима?

Р. Риббентроп Я считаю, что режим не играл решающей роли, это была война против советской власти.

В. Дымарский Это я и имел в виду, советская власть – это и есть режим.

Р. Риббентроп Это режим переходит на передний план только в последнее время.

В. Дымарский Я еще все-таки хочу вокруг этой фразы, может быть, поговорить, потому что я думаю, что она… я вам честно скажу, и вы должны это понимать, что даже в сегодняшнем российском общественном мнении она будет выглядеть странно. Наши люди не привыкли к такого рода заявлениям, которые, тем более, приписываются людям, которые были осуждены в Нюрнберге. Потому что помимо антикоммунизма, если вот так вот я назову то, что господин фон Риббентроп сказал, против советской власти, да? То помимо этого антикоммунизма все-таки нельзя забывать, что Третий Рейх пришел еще и с расовой теорией. И те же славяне все-таки фигурировали среди людей не совсем полноценных, так скажу я, согласно Гитлеру.
Р. Риббентроп А почему все равно это…

В. Дымарский «Никогда против России!» — то есть, я понимаю, что он не воевал против России, Иоахим фон Риббентроп, воевал на своем фронте дипломатическом, это понятно. А против кого он тогда воевал? Я вот это не могу понять. Я понимаю, есть такое выражение: против России я ничего не имею, а вот против советского режима – да, или, там, против советской власти. Но помимо всего прочего, этнический что ли, расовый компонент, это же тоже входил в эту войну, я бы сказал.

Р. Риббентроп Я хочу сказать, что он не боролся против России, он подписал пакт о ненападении с Россией.

В. Дымарский Да.

Р. Риббентроп Хочу сказать еще одну вещь. Идеологические точки зрения в конечном итоге не играли роли.

В. Дымарский То есть, причина, если следовать версии господина фон Риббентропа, причина была исключительно такая военно-политическая?

Р. Риббентроп Именно объединения властные, они сыграли решающую роль, и то, что Советский Союз объединялся за спиной Третьего Рейха. Есть письмо Гитлера к Муссолини 1940 года, где он пишет, что идеологические точки зрения не играют роли.

В. Дымарский Где? В той войне, которая идет в Европе?

Р. Риббентроп Это была дискуссия Гитлера и Муссолини как вести войну дальше. И он пишет, что Советский Союз стал более гражданским обществом, поэтому против него не обязательно вести войну.

В. Дымарский Я думаю, что, может быть, мои вопросы вам кажутся странными, но я просто еще не успел книжку прочитать. Может быть, в книжке даны все ответы, и вопросы у читателя этой книги пропадут. Не знаю. Давайте немножко сменим угол нашей беседы. А каково вообще прожить жизнь в Германии с фамилией Риббентроп? Что вы ощущали, как к вам относились? Что это такое?

Р. Риббентроп Нельзя выбрать свою судьбу.

В. Дымарский Безусловно. Я же не предлагаю поменять судьбу. Я спрашиваю, как в этой судьбе живется.

Р. Риббентроп До или после войны?

В. Дымарский После.

Р. Риббентроп Было очень сложно. Не очень практичное имя было. Но и до войны было тоже непросто. Почитайте, там особенно вот до войны интересно.

В. Дымарский Ну, и насколько я знаю, семейство Риббентроп – это уважаемое семейство.

Р. Риббентроп Сейчас расскажу вам одну историю. Один пример. В 39-м году я пошел в агентство по трудоустройству, каждый молодой человек должен был пойти туда на полгода. И меня вдруг спросили — бак в туалете был заполнен, и его нужно было вычистить лопатой. Искали добровольца. Я вызвался добровольцем, чтобы показать остальным, что я не считаю себя лучше своих товарищей из-за того, что мой отец министр.

В. Дымарский Из высокопоставленной семьи, да? А сколько вам лет было в 39-м году? Если не секрет.

Р. Риббентроп 18.

В. Дымарский А как вы до начала войны в те годы, молодой человек, но вы уже достаточно осознанно относились к окружающей действительности, каково ваше отношение личное было тогда к Гитлеру и к тому режиму, который установился в Германии? Я понимаю прекрасно при этом, что вы были под воздействием пропаганды и так далее. Вот ваше личное отношение?
Р. Риббентроп Оно, конечно, было положительное. Не все. Потому что, конечно, мои родители тоже критиковали какие-то моменты.

В. Дымарский А что вам нравилось, что не нравилось? Что вас привлекало и что?..

Р. Риббентроп Если сравнить Германию 32-го года с 7-ю миллионами безработных и огромным количеством коммунистов, в 39-м все было хорошо – не было безработных, у всех была работа.

В. Дымарский Вы знаете, помню, несколько лет назад, вы это знаете лучше, чем я, одну немецкую журналистку выгнали с работы – я не помню, честно скажу, из какой газеты – за то, что она написала позитивный материал о социальной политике Гитлера.

Р. Риббентроп Это речь шла об автобанах, наверное.

В. Дымарский Об автобанах в том числе. Дело не в этом, о чем речь. Главное, что положительно о социальной политике. Хотя, надо сказать, что даже в Советском Союзе, который, как вы понимаете, особой любви не испытывал, но даже в Советском Союзе знали, что Гитлер в социальной сфере…

Р. Риббентроп Очень сложно сказать о целой эпохе правления, что она была хорошей или плохой.

В. Дымарский Любое правление, я понимаю, есть плюсы и минусы, но социальная политика – это понятно. А все остальное? Там, национал-социалистическая партия – ну хорошо, социализм я примерно понимаю, что такое, но когда приставка «национал», там еще была компонента националистическая, переходящая в расовое неприятие многих народов, начиная с еврейского, с Холокоста.

Как вы это ощущали? Вы понимали тогда отношение Гитлера — в широком смысле этого слова, его окружения, всего режима — к тем же евреям, к тому, что происходило с евреями в Германии. Я пытаюсь спросить: видели ли вы отношение режима к евреям?

Р. Риббентроп Дело в том, что вопрос евреев начал решаться во время войны.

В. Дымарский Это окончательное решение еврейского вопроса.
Р. Риббентроп Очень сложно определять весь Третий Рейх только по отношению его к евреям. Это было не только преступлением, но и огромной ошибкой. Тем не менее, нельзя только по этому аспекту оценивать весь Третий Рейх.

В. Дымарский Вы знаете, у нас есть тоже – у нас был Сталин, как вы знаете, тоже не большой гуманист. И у нас сейчас тоже очень много говорят о том, что, да, конечно, он расстреливал людей, он сажал людей, но сделал много хорошего.

Р. Риббентроп Надо сказать, что тем не менее, Россия была одной из больших империй под его властью.

В. Дымарский Да, разумеется, была, да. Насколько вот эти плюсы, если их можно назвать плюсы, что у Сталина, что у Гитлера, насколько они оправдывают те ужасы, которые совершил и один, и другой?

Р. Риббентроп Мы перешли в историческую философию.

В. Дымарский Ну, в общем, да.

Р. Риббентроп Только результат покажет, что правильно, а что неправильно. И очень сложно в мировой политике оценивать что-то с точки зрения правильного или неправильного.

В. Дымарский С точки зрения морали. Вообще в политике очень трудно что-нибудь оценивать.

Р. Риббентроп Вообще невозможно.

В. Дымарский Скажите, то покаяние, которое действительно перенес немецкий народ после войны в разных формах и через процесс денацификации, и так далее, он как бы закрыл вообще, на ваш взгляд, господина фон Риббентропа, закрыл эту мрачную страницу немецкой истории? Этого достаточно – покаяться и идем дальше?

Р. Риббентроп Она так и останется. К сожалению, мы не можем на это влиять.

В. Дымарский Мы не можем на что влиять?
Р. Риббентроп Она остается за нами, закрытая страница.

В. Дымарский Следующий вопрос я задам после небольшого перерыва. Мы сейчас должны прерваться на новости, после чего продолжим нашу программу.

НОВОСТИ

В. Дымарский Еще раз добрый вечер. Мы продолжаем программу «Цена Победы». Напоминаю, что в гостях у нас сегодня Рудольф фон Риббентроп, сын Иоахима фон Риббентропа и автор книги, только что вышедшей на русском языке, это мемуары под названием «Мой отец Иоахим фон Риббентроп «Никогда против России!»

И вот вокруг этой книги, вокруг судьбы нашего сегодняшнего гостя мы и ведем разговор. Мы остановились перед перерывом нашим небольшим на том, что как бы для Германии та мрачная страница под названием нацизм, под названием Вторая мировая война как бы закрыта покаянием и всем тем, что произошло после войны. Но у меня даже появился актуальный вопрос, не относящийся к истории. А как вы считаете, на фоне, между прочим, тех сложных – я думаю, что мы с вами здесь согласимся – процессов, которые происходят с мигрантами в Европе, не может ли это быть толчком для возрождения нацизма, фашизма?

Р. Риббентроп К сожалению, нацисты, как правило, сами не могут объяснить, что они под этим понимают.

В. Дымарский Согласен.

Р. Риббентроп Это никоим образом не относится к актуальным политическим…

В. Дымарский Я понимаю. Тем не менее, опасность этого возрождения существует?

Р. Риббентроп Вопрос беженцев не имеет ничего общего с вопросом нацизма.
В. Дымарский То есть, в германском обществе это не может спровоцировать вот настроения, близкие к тем, которые были тогда в 30-е годы?

Р. Риббентроп Ксенофобия – это локальное явление, и какое-то враждебное отношение к чужим происходит именно в каких-то маленьких местах, и нельзя сказать…

В. Дымарский И не может стать национальной идеей. Понятно. Давайте, ладно, тогда мы опять уйдем в историю. Может быть, господин фон Риббентроп просто немножко расскажет о себе? Я так понимаю, что вы воевали.

Р. Риббентроп В книжке тоже об этом есть.

В. Дымарский Я понимаю. Но я не читал.

Р. Риббентроп Разумеется, так как мой отец был министром, я чувствовал обязанность особенно проявлять себя и быть хорошим примером. И мне кажется, что я это и делал.

В. Дымарский А на каком фронте воевали?

Р. Риббентроп К сожалению, на многих. Я начал на западном, потом был в Финляндии, потом был в Украине, а потом на востоке.
В. Дымарский Единственное, что я успел прочитать, это даже не введение, а посвящение этой книги. Здесь посвящено матери, жене, солдатаммоим отважным – я так понимаю, которые воевали под командованием господина фон Риббентропа. Но здесь еще такая фраза есть: настоящее издание моей книги на русском языке я хочу посвятить русским солдатам, живым и мертвым, жертвовавшим жизнью за свою страну, что у всех народов и во все времена считалось высшим проявлением благородства.

То есть, у вас не сохранилось такого чувства, что перед вами противник? Это нужно, чтобы время прошло, да, чтобы так поменялось отношение к людям, с которыми ты сталкивался лицом к лицу, давайте говорить откровенно, в которых ты стрелял?

Р. Риббентроп После того, как вы пройдете через войну и увидите всех мертвых и раненых, то рано или поздно вы начнете идентифицировать себя с солдатами вообще, которые идут и борются за свою страну. И очень сложно слишком много их уважать. У вас в стране их уважают, а в нашей стране их наоборот не уважают. И это на самом-то деле довольно глупо.

В. Дымарский Не уважают своих солдат?

Р. Риббентроп Потому что если вы слышите, если вы знаете, что человек готов за свою страну пойти в бой, то это же должно иметь высочайшую этически оценку.

РИББЕНТРОП: Гитлер не хотел войны, потому что немецкие позиции были слишком слабыми

В. Дымарский А почему? Меня удивляет, что господин фон Риббентроп говорит, что…

Р. Риббентроп Разумеется, я считаю, что лучше не вести никакую войну, потому что война – это отвратительно.

В. Дымарский Договорились.

Р. Риббентроп Чем дольше, тем хуже.

В. Дымарский Это безусловно.

Р. Риббентроп Но если есть те, кто готовы пойти на войну и готовы положить жизнь, то их же нельзя деформировать. А, к сожалению, у нас…

В. Дымарский Меня вот это удивляет, эти слова. Если я правильно понял господина фон Риббентропа, то есть, он сказал, что в Германии солдаты, военные, не пользуются — я имею в виду те, которые прошли через Вторую мировую войну, они не пользуется никакими льготами, никаким уважением со стороны государства и со стороны общества?

Р. Риббентроп Не знаю, где бы это официально государство…

РИББЕНТРОП: У вас в стране солдат уважают, а в нашей стране их наоборот не уважают

В. Дымарский То есть, никаких?..

Р. Риббентроп Если это где-то и происходит со стороны государства, то в очень закрытых каких-то церемониях. Недавно мы с друзьями обсуждали на Унтер-ден-Линден, главной улице в Берлине, находится монумент, посвященный солдатам, и мы думали, стоит ли прийти туда и положить венок. Я бы всегда это сделал. Если подумать о тех бедных солдатах, которые должны были идти на войну.

В. Дымарский Удивительно, потому что мне казалось, что все-таки какие-то социальные льготы. Кстати говоря, многие этого даже у нас в стране не знают, хотя много раз повторяли в наших программах, надо еще иметь в виду, что Вермахт не был признан преступной организацией в Нюрнберге, то есть, именно признали, что солдаты – выполняющие свой долг, не более того.

Р. Риббентроп Нюрнберг…

В. Дымарский Нет, в Нюрнберге Вермахт был признан не преступной организацией. То есть, солдаты Вермахта признаны не преступниками, а солдатами, выполнявшими свой долг, то есть, приказ. То есть, в какой-то степени признано то, что солдаты есть солдаты.

Р. Риббентроп Но это не практикуется. У вас это действительно так, но у нас нет.

В. Дымарский У нас да, у нас действительно существует уважение со стороны общества. Со стороны государства слишком много слов, но не всегда много дел, как всегда бывает.

Р. Риббентроп Мне кажется, это очень глупо, когда не уважают солдата, у него одна жизнь, и он готов положить ее за свою страну.

РИББЕНТРОП: Очень сложно в мировой политике оценивать что-то с точки зрения правильного или неправильного

В. Дымарский Безусловно!

Р. Риббентроп Я еще раз повторю, тем не менее,отдельный солдат не может решать, будет война или инет.

В. Дымарский Конечно.

Р. Риббентроп Я повторю, что я против любой войны всегда именно потому, что я ее пережил.

В. Дымарский Это безусловно. У нас в России такой главный праздник, можно сказать, такой народный праздник, не искусственный, это День Победы. А вы отмечаете как-то конец войны?

Р. Риббентроп В смысле почетного какого-то дня – нет. Да, разумеется, мы не празднуем победу.

В. Дымарский Нет, не победу, я говорю, конец войны.

Р. Риббентроп Об этом говорят, конечно.

РИББЕНТРОП: Лучше не вести никакую войну, потому что война – это отвратительно

В. Дымарский Я просто нашим слушателям объясню, что это сопровождающий господина фон Риббентропа подсказывает ответ.

Р. Риббентроп И все-таки я еще бы хотел прокомментировать состояние мировой политики.

В. Дымарский Сегодня? Тогда, да? Оно было ужасное.

Р. Риббентроп Дело в том, что немецкий Рейх посередине Европы для всех остальных стал слишком сильным. Для Англии и Франции Германия была слишком сильной, и главной ошибкой кайзера было то, что мы не объединились как-то с Россией.

В. Дымарский После Первой мировой войны?

Р. РиббентропПеред Первой мировой войной. И за счет этого у нас окружение…

РИББЕНТРОП: Очень глупо, когда не уважают солдата, у него одна жизнь, и он готов положить ее за свою страну

В. Дымарский Господин фон Риббентроп разделяет точку зрения, которая существует у многих историков, что, собственно говоря, главная причина возникновения Гитлера, если хотите, гитлеризма, вообще нацистского режима, это то унижение, которое Германия испытала после Первой мировой войны? В частности, это Версальский договор.

Р. Риббентроп Не только поэтому, конечно. Но это сыграло большую роль. Разумеется, экономический кризис и большое количество безработных тоже повлияли на это. Но и, конечно, очень сильный Советский Союз, который тогда воспринимали как угрозу.

В. Дымарский Но договорились же Сталин с Гитлером в 39-м году. Не без участия вашего отца.

Р. Риббентроп Гитлер не хотел, это была идея моего отца. Но, к сожалению, Гитлер не стал придерживаться этого пакта.

В. Дымарский Все-таки Гитлер не стал придерживаться?

Р. Риббентроп Разумеется, коммунизм тоже сыграл роль. Но в конечном итоге сыграла роль политическая ситуация. Англия, Франция и Советский Союз, между которыми была Германия.

В. Дымарский Тем не менее, она в 38-м году договорилась в Мюнхене с Англией и с Францией о разделе Чехословакии. В 39-м году договорилась с Советским Союзом, но все равно войны избежать не удалось.

РИББЕНТРОП: Мы не празднуем победу

Р. Риббентроп Нет, они пытались.

В. Дымарский В Мюнхене?

Р. Риббентроп Это было результатом конкретной ситуации. Скорее всего потому, что англичане еще не были достаточно вооружены для войны.

В. Дымарский Они уступили Гитлеру в 38-м году.

Р. Риббентроп Потому что они не хотели войны.

В. Дымарский Они не хотели войны, это я согласен. А кто же тогда хотел войны? Они не хотели, Сталин не хотел, Гитлер не хотел – никто не хотел войны, а война возникла.

Р. Риббентроп Гитлер не хотел войны, потому что немецкие позиции были слишком слабыми. Он думал, что он сможет блефовать. И в 38-м году англичане еще не были достаточно вооружены, через год им, однако, это удалось с помощью Америки. И тогда они объявили войну.

В. Дымарский Книжка была, я так понимаю, на немецком языке выходила, да?

Р. Риббентроп Конечно. Пару лет назад.

В. Дымарский Как ее в Германии встретили?

Р. Риббентроп О ней молчали.

В. Дымарский Почему?

Р. Риббентроп Потому что она не вписывалась в общепринятый консенсус, исходя из которого Германия единственная виновата в начале войны.

В. Дымарский Понятно. Это мы сейчас закругляем в том смысле, что мы опять возвращаемся к началу нашего разговора сегодняшнего, да?

Р. Риббентроп Было бы неплохо, если вы ознакомитесь с аргументами, которые…

В. Дымарский Разумеется, ознакомлюсь, конечно. Мне будет очень интересно прочитать. Здесь даже написано: запретные мемуары. По-русски написано. Запретные – не запрещенные. Это игра слов небольшая. Неполиткорректно, я бы так сказал. Это игра слов такая по-русски получилась.

Р. Риббентроп Вы обязательно почитайте.

В. Дымарский Почитаю. Раз они не запрещенные, прочитаю. Я вам хочу сказать – я, конечно, маркетингом не занимаюсь, я не маркетолог, но с учетом того, что у нас огромный интерес к истории войны до сих пор в стране, и это я чувствую по нашим программам, которые мы здесь ведем на радио, мне кажется, что книга будет пользоваться успехом. Я имею в виду, с точки зрения продаж. А уж там, отношение – это я вам не гарантирую.

(смех)

В. Дымарский Я вам хочу сказать, если говорить серьезно, то, конечно, книжка эта замечательная, но мне кажется, что нужно какую-то, может быть – как ни странно, прошло 70 лет, а еще история войны нуждается в дискуссиях и обсуждениях.

Р. Риббентроп Глупо, что Гитлер на вас напал.

В. Дымарский Глупо? Но вы же говорите, что иначе бы Сталин на него напал. Это понятно, он видел угрозу.

Р. Риббентроп Я все-таки хочу поточнее сказать, что я не знаю. Новые молодые историки все говорят, что он бы напал. И он наверняка бы атаковал, если бы мы попали в какое-то затруднительное положение.
В. Дымарский А скажите, Гитлер советовался со своим окружением? Судя по тому, что мы знаем – может, мы неточно знаем о том, что происходило в Германии тогда – что генералы, особенно генералы, были против и отговаривали Гитлера от нападения на СССР, да? Считая это безумной авантюрой. И я так понимаю, что господин фон Риббентропхочет сказать, что его отец был против. Он это открыто заявлял Гитлеру, или это нельзя было сделать в тех условиях?

Р. Риббентроп Можно было ему возразить. Конечно, человек, который возражал, рисковал тем, что он мог и решить по-другому, и не принять это во внимание, и вообще стать немилосердным. Но возразить можно было. Однако со стороны военных возражали очень мало.

В. Дымарский Мало возражали? У нас считают, что генералы были против.

Р. Риббентроп И надо сказать, что вначале он часто был прав.

В. Дымарский Кто?

Р. Риббентроп Гитлер. К примеру, на западном фронте считалось, что такое наступление на Францию не сработает. Но он считал, что нужно делать именно так, и оказался прав.

В. Дымарский Да, с Францией довольно быстро расправились.

Р. Риббентроп Именно потому, что он решил пойти слева, а не справа и настаивал на том, что это правильно. Это очень драматическая история. И, разумеется, у него был определенный авторитет. Нельзя об этом забывать.

В. Дымарский Последний вопрос тогда. Опять же возвращаясь к посвящению – это пока все, что я прочитал из этой книжки. Вы посвящаете эту книгу матери, жене, солдатам. Почему в этом списке посвящения нет отца?

Р. Риббентроп Это были люди, которые были ко мне ближе всего. И в первую очередь это, разумеется, моя мать, от которой я все это узнавал. У нас были очень близкие отношения с ней.

В. Дымарский Спасибо за то, что вы пришли, выдержали это испытание. Хотелось бы, конечно, еще раз встретиться после того, как я прочитаю книжку, поэтому приезжайте еще раз в Москву, и мы продолжим нашу дискуссию с удовольствием.

Р. Риббентроп Я тоже хочу вас поблагодарить, что вы предоставили мне возможность презентовать здесь мою книгу.

В. Дымарский Да, я думаю, что наша беседа вызовет интерес у наших слушателей. Спасибо огромное!

Р. Риббентроп Большое спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире