'Вопросы к интервью
К.ЛАРИНА: 14 часов 12 минут. Добрый день, еще раз. У микрофона вновь Ксения Ларина, напротив меня Ксения Басилашвили. Ксюша, добрый день!

К.БАСИЛАШВИЛИ: Добрый день!

К.ЛАРИНА: С праздником!

К.БАСИЛАШВИЛИ: Христос воскрес!

К.ЛАРИНА: Воистину.

И у нас в гостях Татьяна Карпова, старший научный сотрудник Третьяковской галереи. Добрый день, Татьяна, здравствуйте!

Т.КАРПОВА: Добрый день.

К.ЛАРИНА: Сегодня мы говорим о картине Владимира Маковского «На бульваре», но в связи с этим вообще о Владимире Маковском, поскольку он первый раз, по-моему, герой нашей передачи. Мы о нем еще ни разу не вспоминали.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ни о Владимире Маковском, ни обо всей художественной семье Маковских мы ни разу не говорили.

К.ЛАРИНА: Хотя, «Владимир Маковский», когда говоришь, я не знаю, картину «На бульваре» я посмотрела и поняла, что я ее знаю, но для меня ассоциация с этой булкой, «Свидание», по-моему, называется эта картина, да? Самая, наверное, популярная, известная, которая в школьных учебниках, по-моему, опубликовывается.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А «Крах банка»?

К.ЛАРИНА: А! «Крах банка», да.

Напомним нашим слушателям средства связи: во-первых, СМС, поскольку мы сейчас вопрос вам зададим, поэтому напомню номер: +7 985 970-45-45. По этому номеру можно отправлять ответ на вопрос, за который вы кое-что получите сегодня.

Да, Ксюша, что получим сегодня, скажи?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Кое-что, да у нас есть в наших запасах. Мы предлагаем вам Каталоги, альбомы Александра Иванова акварелей из Собрания Третьяковской галереи. Выставка,

по-моему, еще проходит.

Т.КАРПОВА: Еще можно ее посетить.

К.БАСИЛАШВИЛИ: В Лаврушинском переулке, в залах графики. И этот альбом, как раз, посвящен этой выставке, здесь и репродукции, и описания подробные, и фотографии Иванова тоже представлены.

И, кроме того, вашему вниманию предлагается книга издательства «ВАМ» — «Архитектура России в ее иконе». Это очень интересно. О том, как древнерусская, византийская архитектура изображалась иконописцами на иконах.

Но, конечно, надо ответить на вопрос. Внимание!

Назовите картину Владимира Маковского, представляющую тайное собрание революционеров-народников. Сейчас эта картина находится в Третьяковской галерее.

К.ЛАРИНА: Пожалуйста, присылайте ваш ответ на этот вопрос, мы определимся с победителями до половины часа.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да. На СМС присылайте: +7 985 970-45-45.

К.ЛАРИНА: Ну, и прежде, чем приступить к Маковскому, давайте очередной «Случай» послушаем.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Его представит старший научный сотрудник Третьяковской галереи Светлана Степанова

СЛУЧАЙ В МУЗЕЕ

С.СТЕПАНОВА: в коллекции Третьяковской галереи есть два маленьких портрета родителей известного художника, профессора Василия Кузьмича Шебуева. Практически они одинаковы по размеру, по форме — овал в прямоугольнике, и даже по надписям о том, что их исполнил Шебуев.

Но в предыдущем каталоге 84 года они датировались

по-разному, с разницей почти в 20 лет. Этот мужской портрет моложе гораздо своей супруги выглядит, и  по прическе и мундиру типаж тяготеет к началу, самому началу Х1Х века.

А вот матушка одета уже по женской моде конца десятых, начала двадцатых годов.

Необходимость разобраться все-таки вот в этих противоречиях заставила прибегнуть к систологической экспертизе. И оказалось, что по целому ряду признаков портреты действительно написаны были практически одновременно. Тогда чем же можно объяснить архаичность мужского портрета?

Возраст родителей нам неизвестен, сам художник родился в 1777 году, еще у него был старший брат. То есть, родителям к началу века было за сорок, а уж к двадцатым годам — за 60. Тогда, как мужской персонаж довольно молод на портрете?

В карточке научной на эту работу рукой покойной Ирины Михайловны Сахаровой, предыдущей заведующей нашим отделом, была такая заметка, что подобный портрет под названием «Портрет пехотного офицера» находится в Русском музее. «Портрет пехотного офицера» — работы неизвестного художника.

И вот, когда я отправилась в Русский музей, и мы с сотрудниками достали этот портрет с полки, оказалось, что они не просто похожи друг на друга — наш маленький и вот этот вот, большого достаточно размера, но и это абсолютно одно и то же лицо. Это работа действительно не неизвестного художника, а Василия Кузьмича Шебуева. Оно ж является всего лишь репликой.

БЫВАЕТ ЖЕ ТАКОЕ!

К.ЛАРИНА: Ну, что? Поехали! Давайте сразу скажем, что это династия, что их много. Да, Татьяна?

Т.КАРПОВА: Давайте скажем, да. Это очень талантливая московская семья.

Отец Владимира Маковского, Егор Маковский был художником-любителем, коллекционером. У него была огромная коллекция, прежде всего, рисунков. Причем, в его коллекции были и Брюллов, и Тропинин, и Федотов. Он был музыкантом также замечательным.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но по профессии бухгалтер.

Т.КАРПОВА: По профессии бухгалтер. Работал он в экспедиции кремлевских строений.

Надо сказать, что семья эта дворянская, это потомственные дворяне Московской губернии, без своего имения.

Мать Владимира Маковского Любовь Боленгауер была прекрасной певицей, и была приглашена в Московскую консерваторию, преподавать пение.

В этой семье все время собирались литераторы, музыканты, художники. Устраивались рисовальные, музыкальные, литературные вечера. И вот в такой атмосфере рос Владимир Маковский.

Кроме того, нужно сказать, что Егор Маковский стоял у истоков образования Московского художественного класса, который потом преобразовался в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где будет преподавать Владимир Маковский. Он заменит там Перова. После смерти Перова с 1882 года по 1896 год Владимир Маковский будет преподавать в московском училище.

В семье Маковских было три сына. Все три сына были художниками. Это: Константин Маковский, такой блестящий портретист, из таких знаменитых Маковских, о котором тоже мы еще не говорили ни разу; это Николай Маковский, который имел и архитектурное образование, но он, прежде всего, был художником; Александра Маковская тоже была художницей-пейзажисткой, и Владимир Маковский. И у самого Владимира Маковского его сын, Александр Владимирович, он тоже был замечательным художником — пейзажистом и портретистом.

А племянник, сын Константина Маковского, Сергей Маковский был известным искусствоведом и художественным критиком. То есть, семья была культурным центром Москвы.

И было очень естественно для Владимира Маковского, он очень рано начал рисовать под руководством отца, и, скорее всего, Тропинин давал ему ранние уроки и раннее творчество Владимира Маковского, безусловно, окрашено влиянием Тропинина.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Можно вопрос задать? Смотрите: два брата стали известными художниками: Владимир Маковский и Константин Маковский.

Но про Владимира Маковского все говорят, что это такой остросоциальный художник, художник жанра, бытовой сцены, а про Константина — как-то так, свысока — салонный художник. И как-то, по-моему, его и ценили меньше. Вот было такое соперничество между двумя братьями?

Т.КАРПОВА: Между ними в какой-то степени было соперничество. Один Маковский был связан с Москвой — Владимир. Он был так укоренен в Москве, в московской жизни, в московском училище. Он был связан с Товариществом передвижных художественных выставок. Он вступил в эту организацию в 1872 году и был верен ей до конца своих дней.

Константин же Маковский жил, в основном, в Петербурге, переехал в Петербург и жил, в основном, там. Никакой преподавательской деятельностью он себя особенно не обременял, не любил состоять в каких-то организациях, и, в общем, у него достаточно краткий был период пребывания в Товариществе передвижных художественных выставок. И братья, по воспоминаниям современников, не очень общались, не очень дружили друг с другом.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Не очень понимали, наверное, друг друга?

Один пишет, в основном, портреты и какие-то комнатные интерьеры, — ну, то, что модно было на салонах.

А другой ходит, извините, по ночлежкам, по бедным кварталам, по толкучкам, по блошиным рынкам и там ищет свою натуру.

Совершенно разные пути, интересно!

Т.КАРПОВА: Да, но надо сказать, что критика была достаточно суровой к одному и к другому брату. А вообще в Х1Х веке очень много таких забытых, затоптанных и несправедливо оцененных фигур.

К.ЛАРИНА: А кто старший, кто младший из них?

Т.КАРПОВА: Старший Константин, Владимир младший.

Есть такие пики — Репин, Суриков, там Крамской, Ге. И очень много действительно фигур забытых и затоптанных вот этими великанами. Хотя при жизни братьев Владимира Маковского ценили достаточно высоко, и Крамской, и Достоевский, и художник-пейзажист Александр Киселев отзывались о нем.

К.ЛАРИНА: Но ведь  картинки все очень человеческие, там такие человеческие типы — про каждого можно написать какую-нибудь отдельную новеллу, эссе. Да, да, да, я вам говорю об этом как бывшая студентка театрального вуза. Поскольку именно вот такого рода живопись жанровая была очень любима студентами. Мы даже делали по ним, именно вот такие сочиняли маленькие пьесы по каждой картине.

Но я бы хотела, чтобы все-таки, Ксюша, мы чуть-чуть успели уже разобрать в этой части передачи саму картину «На бульваре».

Во-первых, давайте мы ее опишем, да? На каком бульваре-то? Это же московский бульвар?

Т.КАРПОВА: Да. Специально расскажем об этом бульваре.

Картина эта была написана в 1886-1887 годах. Скрытая драма, завязка семейной трагедии увидена Владимиром Маковским в будничной на первый взгляд сцене.

К.ЛАРИНА: То есть, типа он уходит?

Т.КАРПОВА: Семейная пара, сидящая на московском бульваре в воскресный день.

Маковский изображает сцену свидания молодого мастерового, бывшего крестьянина+

К.ЛАРИНА: Бросает её?

Т.КАРПОВА: Сейчас разберемся. + подавшегося в город на заработки с женой.

Сюжетная коллизия этой маленькой новеллы строится на противопоставлении двух героев: подвыпившего румяного мастерового, развалившегося на скамейке с нарядной гармошкой в руках, и ссутулившейся, подавленной, грустной женщиной.

К.ЛАРИНА: А что она в руках зажимает?

Т.КАРПОВА: Она держит в руках грудного ребенка, завернутого в лоскутное одеяло.

К.ЛАРИНА: Боже мой!

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да, да. Точно! Никогда не обращала внимания.

Т.КАРПОВА: Они сидят рядом, но они не вместе — каждый из них находится под влиянием собственных мыслей и собственного настроения. Каждый погружен в свои мысли.

Молодому мастеровому откровенно скучно: жена, ребенок и прежняя деревенская жизнь стали для него чужими.

Женщина сжалась, замкнулась. Надежда найти в муже опору, судя по всему, не оправдалась. Некогда близким людям не о чем больше говорить.

К.ЛАРИНА: Думаете, было о чем говорить?

Т.КАРПОВА: Ну, я надеюсь — когда-то они были вместе.

К.ЛАРИНА: Какой-то брак, обреченный с самого начала. Видно, что чужие люди.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Мне кажется, что главное — они ведь вырваны из этой городской среды. Они уже не крестьяне и еще не городские.

К.ЛАРИНА: Явно не местные.

Т.КАРПОВА: Она осталась в деревне. Это вот то, что в учебниках истории в школе называлось «раскрестьяниванием русской деревни». Это вот явление мы здесь наблюдаем, последствия этого явления.

И вот эта жизнь в разлуке погубила их любовь, погубила эти чувства. И вот этому грустному настроению вторит пейзаж. Такой осенний пейзаж, промозглая осень, зябкая осень, пришедшая на московские бульвары, таким является эмоциональным аккомпанементом всей этой сцены.

К.ЛАРИНА: Давайте мы послушаем тогда уже вторую историю, историю попадания в Третьяковку, каким образом картина появилась на стенах Третьяковской галереи.

К.БАСИЛАШВИЛИ: И слово Галине Долинчук.

К.ЛАРИНА: А потом продолжим. Мы пока с Ксенией еще посмотрим на картину.

ПУТЬ В ГАЛЕРЕЮ

Г.ДОЛИНЧУК: Маковского и Третьякова связывали теплые, дружеские отношения. Третьяков ценил творчество художника. В его собрании находилось около 60 живописных и графических работ Владимира Егоровича Маковского.

Можно сказать, что благодаря Павлу Михайловичу и другому московскому собирателю — Ивану Еремеевичу Цветкову в Третьяковской галерее находится одно из лучших собраний работ художника.

Картина «На бульваре» была куплена Третьяковым в 1887 году за значительную по тем временам сумму — 1500 рублей.

В том же году картина «На бульваре» впервые была показана на 15-й выставке Товарищества передвижников.

ДОРОГУ ОСИЛИТ ИДУЩИЙ

К.ЛАРИНА: Я сейчас победителей могу назвать уже, которые правильно ответили на наш вопрос. (Перечисляет победителей).

К.БАСИЛАШВИЛИ: Я еще раз повторю вопрос: мы просили вас назвать картину Маковского Владимира, представляющую тайное собрание революционеров-народников. Это картина «Вечеринка» 1875-1897 года, вот так долго писалась.

К.ЛАРИНА: Пока мы слушали рассказ о том, как картина «На бульваре» попала в Третьяковку, мы тут начали пытать Татьяну, что это за место такое.

Давайте про этот скажем бульвар. Сретенский, да?

Т.КАРПОВА: Да. Это Сретенский бульвар. Это единственный бульвар в Москве, который находится на таком возвышении. И, как мы видим, здесь проезжая часть ниже уровня этого бульвара.

Это самый короткий бульвар в Москве. Его протяженность всего 214 метров.

Почему он такой высокий? Потому что он был образован на месте Земляного вала, который являлся частью, продолжением стен, укреплений белого города.

Бульвар этот возник в 1830-м — в 1840-х годах. И сам район Сретенки и эти вот бульвары — Сретенский бульвар, это было особое место в Х1Х веке и ранее. Вот этот район Сретенки приобрел свой характер с ХУП века. Это был такой район торгово-ремесленный, купеческий. Здесь не любили селиться российские дворяне, здесь не было ни одной дворянской усадьбы в этом районе. Здесь не было богатых магазинов, но было очень много мелких лавочек.

К.ЛАРИНА: Рабочая такая слободка, да?

Т.КАРПОВА: Ремесленная, купеческая. И поэтому здесь очень много переулков, потому что нужны были подъездные пути к вот этим вот дворам, жилищам купцов, ремесленников.

И критик, и художник Александр Киселев писал по поводу этой картины и вот этого места, которое избрал художник: «Подобные пары можно наблюдать ежедневно на бульварах Москвы, примыкающих к Трубе, Сретенке и Мясницкой, и переполненных рабочим и фабричным людом. Почему наша, так называемая порядочная публика, не любит выбирать эти бульвары местом своих прогулок»?

Вот, поэтому место это выбрано не случайно, и даже не обязательно художнику было включать это название «Сретенский бульвар» в название картины: все его узнавали. И что еще важно сказать. Мне кажется, что Владимир Маковский использовал семантику и этого места, и этого названия, потому что сретенье, сретать — это встречать. Сретение — это встреча. Этот район получил название — вот, Сретенка, Сретенский бульвар в глубокой древности. Вся эта история восходит к Х1У веку, к концу Х1У века, когда московский князь Василий Дмитриевич, чтобы защитить московские земли от нашествия Тамерлана, который двинулся на Русь, на Москву, повелел перенести из Владимира икону Владимирской Божьей матери, чудотворную икону. И здесь, в этом районе произошла встреча москвичей и иконы Владимирской Богоматери.

И действительно, совершилось чудо. И эти события буквально совпали. Существуют описания, свидетельства, что Тамерлану приснился сон с такими трагическими последствиями, и он повернул свое войско от московских земель. И таким образом Русь, Московское княжество были спасены.

И после этого князь повелел построить монастырь на месте встречи — Сретения иконы Владимирской Богоматери с москвичами. И этот Сретенский монастырь существует до сих пор. Он сейчас действующий. Это мужской знаменитый Сретенский монастырь. А икона Владимирской Богоматери была помещена в Бутырский собор московского кремля.

И вот эта тема встречи, вот как здесь мы видим, как бы невстречи этих людей, она здесь присутствует, обыгрывается.

К.ЛАРИНА: Давайте пока остановимся, послушаем выпуск новостей. И потом продолжим нашу передачу. Напомню, что сегодня мы говорим о Владимире Маковском, и конкретнее — о его картине «На бульваре», на Сретенском бульваре.

К.ЛАРИНА: Ну, а у нас сейчас московский час, совсем московский — центр Москвы, Сретенский бульвар, картина «На бульваре», Владимир Маковский.

Наша гостья — Татьяна Карпова, старший научный сотрудник Третьяковской галереи. И программу, как обычно, ведут Ксения Басилашвили и Ксения Ларина.

А вот скажите, Татьяна, у меня все время было какое-то ощущение, что это праздничный день. Потому что у него кумачовая красная рубаха, праздничная, у нее красная юбка. Нет?

Т.КАРПОВА: Ну, это выходной день, это воскресенье, это его выходной.

К.ЛАРИНА: С гармошкой, выпил человек.

Т.КАРПОВА: Ну, выпил человек, конечно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А вот на заднем плане — церковь, какие-то купола.

Т.КАРПОВА: Здесь не только церковь на заднем плане, если вы обратите внимание, Ксения, то вот слева — это силуэт Сухаревой башни, которая сохранилась до наших дней, и вокруг которой была знаменитая Сухаревка. Туда Владимир Маковский очень часто тоже любил ходить.

Что касается этой церкви, очень многие церкви были разрушены в районе Сретенки. И, к сожалению, мне не удалось установить, что это за церковь. Сейчас ее нет.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Точное место, на какой лавочке они сидят, не определить, к сожалению.

Т.КАРПОВА: У меня такое впечатление, что это где-то посередине Сретенского бульвара. Я специально перед нашей программой прошлась по всем переулкам, по бульвару, но уже застроены вот эти дома, которые видны сейчас. Вот этот первый ряд несколько другой. Но в любом случае, мне обнаружить их сейчас не удалось.

К.ЛАРИНА: А теперь давайте немножечко поговорим о лицах, поскольку герои все разные. У него очень такие колоритные персонажи на всех картинах.

Это все реальные люди? Он писал с натуры, как настоящий реалист, реалист-передвижник?

Т.КАРПОВА: Это срежиссированные сцены. И каждая его картина — это некий стоп-кадр. Мы можем представить, что было до того, что будет после.

Известно было, что Владимир Маковский ходил по этим ночлежным домам, трущобам, по рынкам. Также он бывал на балах, на маскарадах, на званых обедах. То есть, его интересовала жизнь, сама гуща этой жизни. Он свой щуп запускал очень глубоко в российскую жизнь. И у него, как у каждого художника, были свои альбомы, где он зарисовывал и эти сценки, и эти типы.

К.ЛАРИНА: Лица?

Т.КАРПОВА: Но очень часто потом он подбирал, как делает режиссер, артистов.

А что касается картины «На бульваре». — На карточке, в научной картотеке нашего отдела, которая находится в нашем отделе Русской живописи второй половины Х1Х — начала ХХ века, вот на этой карточке, посвященной картине «На бульваре», есть запись, сделанная рукой Софьи Львовны Гольдштейн, которая была заведующей нашим отделом раньше. И там написано, что один из экскурсоводов со слов посетителей Третьяковской галереи сообщает, что на картине изображен крестьянин Переяславского района Владимирской губернии, который приехал из деревни и нанялся дворником в один из домов на Мясницкой.

К.ЛАРИНА: Это был рассказ о прототипе?

Т.КАРПОВА: Да. Но дело все в том, что в итоге, видимо Маковскому, может быть, это и правда, правдива эта история.

Дело в том, что в Интернете есть статья одних краеведов Переяславских, где даже называются имена этих людей. Это Афанасий Егорович и Аграфена Михайловна Филатовы. И рассказывается целая история о том, как переяславские краеведы в одной деревне Переяславского района в шестидесятые годы зашли в дом одной крестьянки, и увидели там репродукцию картины «На бульваре».

К.БАСИЛАШВИЛИ: И даже увидели эскизы к этой картине.

К.ЛАРИНА: Этюды.

Т.КАРПОВА: И, конечно, было бы очень интересно, если бы вот сейчас откликнулись. Потому что там написано, что эти этюды потом послали в музей. Не очень понятно — в какой? Если это Переяславский художественный музей-заповедник, потому что нам об этом ничего не было известно.

Мы видим, что он не дворник. Возможно, чертами его лица и чертами лица его жены Маковский и воспользовался.

Мясницкая, там, где находилось училище живописи и ваяния, возможно, какой-то типаж и заинтересовал Владимира Маковского. И вот на эту роль этого своего мастерового он попробовал вот этого некого Афанасия Егоровича.

Но определенно, этот человек не дворник. Дворник, в нашем представлении, дворник Х1Х века — это такой, все-таки солидный человек с бородой, и такой положительный — непьющий.

К.ЛАРИНА: Вы все называете его по имени и отчеству, а он совсем молодой парень.

Т.КАРПОВА: Молодой, около 20 лет, я думаю, что ему около двадцати лет. И потом представить себе, что Владимир Маковский взял и подарил вот этому гипотетическому дворнику свои этюды. Художники жадные люди, особенно до своих этюдов. Этот персонаж может еще понадобиться для какой-то другой картины и выступить в какой-то еще роли.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А может быть, ходили и подрабатывали в училище ваяния и зодчества? Почему нет?

Таким образом, он ему и подарил. Он попросил — и подарил.

Т.КАРПОВА: Эту историю хотелось бы проверить. Но то, что Маковский, как и многие другие художники, именно так и работал, это действительно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А давайте тогда, может быть, действительно сможем проверить. Я тогда назову это село: село Доратники, и остались какие-то потомки вот у этих Немцовых, к которым тогда заходили краеведы.

Т.КАРПОВА: Да, было бы интересно, потому что у нас никаких больше сведений нет. И было бы интересно посмотреть на вот эти сами этюды, которые были подарены прототипам.

К.ЛАРИНА: Подождите, а где-нибудь, на других картинах есть реальные люди, про которых можно точно сказать, что это вот такой-то человек?

Т.КАРПОВА: Есть. Например, в картинах, где изображается невеста, покидающая родительский дом. Эта картина «К венцу», Ксения вам показывала ее. Здесь Маковский изобразил свою дочь.

Картина «Варят варенье», знаменитая тоже, небольшая вещь,

Такая жемчужина, маленькая жемчужинка, которая находится тоже в Третьяковской галерее, где изображены старики на даче. Здесь изображен отец Владимира Маковского, Егор Маковский. Его черты он использовал.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Скажите, а вот «Любители соловьев, соловьиного пения» — замечательная картина, где трое слушают соловьев в маленькой избушке. Открыто окно в ночь, и такое ощущение, что слышатся соловьиные трели.

Т.КАРПОВА: Здесь прототипов мы не знаем.

И вообще, я должна сказать, что о Владимире Маковском написано не так много. Есть монография Журавлева, есть небольшой альбом Ненарокововой, но такого внимания он не привлекал.

К.БАСИЛАШВИЛИ: И я еще нашла одно свидетельство о реальном лице в картине «В ночлежке». И оказывается старик, который дает прикурить своему соседу по ночлежке, это художник Саврасов.

Т.КАРПОВА: Ну и его же он использует, есть графический этюд Саврасова, который вошел в картину «Ночлежка», и в картине «Толкучий рынок» тоже он использует.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Интересно, как восприняли тогда эту картину? — Саврасов — реальное, известнейшее лицо.

К.ЛАРИНА: Так они же его видели в таком виде в то время в 

Москве.

Т.КАРПОВА: Ну, он видите? Он стушевывает его черты, он не настаивает, что это Саврасов.

К.ЛАРИНА: Спиной, вполоборота.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ужас!

Т.КАРПОВА: И поэтому всегда, что касается прототипов Владимира Маковского, они так стушеваны, это всегда было легендой. Так же, как с картиной «Вечеринка».

К.БАСИЛАШВИЛИ: Кстати, можно о ней поподробнее? Картина «Вечеринка», которую писал десять, или даже больше лет.

Т.КАРПОВА: Она все время писалась столько лет. А посередине 70-х Владимир Маковский задумал эту картину. Но тогда есть графический эскиз этого сюжета, но тогда картина не была написана, потому что вообще эта тема — революционная тема не была ему очень близка. Хотя у него довольно много работ есть: «Осужденный», «По этапу», «Оправданная».

Но «Оправданная» — это необязательно какая-то революционерка.

К.ЛАРИНА: Бытовуха какая-нибудь.

Т.КАРПОВА: Да. Может быть. И картина тогда, в середине

70-х годов, не была написана, не была закончена. И закончил он ее уже в 90 годы, после событий на Ходынском поле, когда он написал картину «Ходынка на Ваганьковском кладбище». И тогда он опять вернулся к этой теме и закончил ее.

К.ЛАРИНА: А вот тут, среди картин, которые мы здесь сейчас открываем с Ксюшей в Интернете. Вот эта картина явно выбивается из общего ряда — «Императрица Мария Федоровна».

Т.КАРПОВА: Ну, он писал тоже и заказные портреты.

К.ЛАРИНА: Как будто другой человек писал. Почему?

К.БАСИЛАШВИЛИ: А вот, кстати, о заказах. Ведь были же многие вынужденные заказы у него: рано женился, как я понимаю, — семья. Вот много он писал просто из-за денег?

Т.КАРПОВА: Он писал вообще очень много. Исследователи творчества Маковского называют цифру — 1500 произведений. К сожалению, полного каталога его работ не существует. И он работал очень много и потому, что он хотел жить так, как он жил. И недоброжелатели все время отмечают такой барственный образ жизни Владимира Маковского.

У него была жена певица. И как раз, дочери Третьякова в воспоминаниях о Маковском говорят, что вот возможно он так много работал, что ради жены — поддерживать вот этот стиль жизни.

Его жанры замечательно продавались. У него были, безусловно, заказные портреты, и он участвовал в церковных росписях, исполнял церковные заказы. В частности, для Храма Христа-Спасителя он работал, и получил орден за эту работу — Анну Третьей степени.

Но я думаю, что такое количество произведений связано не только с реальными какими-нибудь причинами, а просто, во-первых, ему очень важно было все время находиться в этом материале. Многие его работы — это такие наброски кистью. Ему важно было схватить вот это впечатление, не потерять свежесть этого впечатления. Потом он мог варьировать то, что у него первоначально получилось, дорабатывать то, что у него получилось. И вообще, это был принцип его жизни.

Они вместе с Тонеевым выпускали такой рукописный журнал шуточный, где он подписывался: «Неврот Плодовитов». Он работал до конца своих дней, и не давал себе расслабляться.

И мне кажется, что вообще у него очень много картин, посвященных старости, такой заброшенности в старости, бедности. Вот эти вот люди, спустившиеся с горы. Вот это тоже, видимо, его очень волновало, и преследовало, причем с таких юных лет. У него очень много, очень много таких персонажей. И у меня такое впечатление, что он убегал от этой ситуации все время, и старался жить максимально наполненной жизнью. Он же занимался музыкой.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Любовь к музыке — это его вторая любовь.

Т.КАРПОВА: Да, «Скрипка Энгро», — есть такое выражение. У него был замечательный инструмент — Гварнери. Ему все завидовали.

К.ЛАРИНА: А он учился где-нибудь специально?

Т.КАРПОВА: Он постоянно учился. Он постоянно нанимал себе репетиторов, в частном порядке. Он получил первые музыкальные навыки в семье, и потом всю жизнь пытался совершенствоваться. Но каким-то большим скрипачом он не был, но друзья-передвижники собирались у него, и они устраивали квартеты, и каждый раз разучивали Бетховена, Баха. Он гордился этой своей скрипкой, у него многие пытались ее купить, но он гордо отвечал: «Нам самим надо, а вы поищите».

К.ЛАРИНА: Смотрите, он же умер в двадцатом году, да?

Конечно, нужно немножко поговорить об этом периоде: революция, каким образом по нему проехала, как он ее воспринял?

Хотя он уже был человеком достаточно преклонного возраста, но, тем не менее.

Т.КАРПОВА: Он оказался в это время в Петербурге. Как я говорила уже, он переехал в Санкт-Петербург. В 1896 году его пригласили преподавать в Академию художеств. И он даже был ректором Художественного училища одно время при Академии художеств.

И вот Стасов считал, что это большая его ошибка — оторванность от московской среды неблагоприятно повлияла на его творчество.

И по своему духу, несмотря на то, что жизнь его была достаточно обеспеченная, то есть, это всегда были коллекции, всегда был такой определенный стиль жизни, для него не было, как считал Бенуа, таким лицемерием  — его темы, его герои из таких социальных низов. Не случайно он был членом Товарищества передвижных художественных выставок.

И эти события: Ходынка, 9 января 1905 года его глубоко волновали. И он, уже старый художник, создал такие крупные произведения, посвященные этим событиям. Они не стали большими художественными удачами, потому что, в общем, он был автором такой маленькой новеллы, небольшого рассказа. Лучшие его вещи — там, где действуют два персонажа. И золотая пора его творчества — это 80-е годы, когда были, как раз и созданы картины: «На бульваре», «Свидание», «Объяснение» — тоже чудесная его работа.

Он приветствовал эти революционные события. Он прожил только два года при советской власти, при новой власти.

К.ЛАРИНА: А она его заметила каким-то образом?

Т.КАРПОВА: В 18-м году он ушел на пенсию, получил пенсию. И уже вот в эти последние два года у него были попытки обращения к таким уже революционным темам. Но это уже были преклонные годы и какими-то, в общем, явлениями в искусстве они не стали.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А вот видно, что он принял? Я читала о нем, что Маковский Владимир яростно отрицал всякие новаторства в искусстве, и всегда приветствовал только такой реализм истинно русской художественной школы. Он отвергал мир искусства — искусства ради искусства, не понимал какие-то авангардистские течения. И вдруг — он принимает революцию! Как это все связано? Революцию, которая сметала как раз старое?

И действительно ли он отвергал? Может быть, тогда неправда написанное?

Т.КАРПОВА: Нет. Это правда, это правда. Он действительно не выносил и не принимал творчества Врубеля и Нестерова.

Известно его такое очень резкое и такое грубое высказывание об обеде Передвижников в честь открытия передвижной выставки, когда он спросил у Павла Михайловича Третьякова, который купил картину Серова «Девушка, освещенная солнцем» в 1888 году: «С каких это пор вы прививаете своей галерее сифилис»?

К.ЛАРИНА: Это в березках сидит такая красотка, в которую влюблен был тогда Серов?

Т.КАРПОВА: И эта правда, конечно, обошла, передавалась по Москве. И поэтому художники следующего поколения откровенно к нему относились враждебно, так же, как и он к ним. Хотя он воспитал очень многих художников.

Несмотря на то, что во многих воспоминаниях говорят о его холодности, о его незаинтересованности в своих учениках.

Давайте мы посмотрим, кто у него учился. Это: Аладжалов, это Архипов, это Бакшеев, это Мешков, это Головин — это все люди, которые создавали Союз русских художников, участвовали в выставках мира искусства. Многие из них пошли дальше самого Владимира Маковского. Но, тем не менее, я думаю, что какую-то школу он им дал, он заложил.

И очень резко о нем отзывался Бенуа. И вот последствия этого конфликта, мы наблюдаем, что мало публикаций о художнике, и он воспринимаются под таким углом до сих пор — критики Бенуа.

И в собрании Третьяковской галереи у Павла Михайловича около 50 было работ, около 60 даже, вместе с графикой работ Владимира Маковского, а потом к этим работам еще добавились перешедшие из Собрания Цветкова, с которым очень дружил Владимир Маковский. И у Павла Михайловича был целый зал работ Владимира Маковского, а сейчас у нас одна стенка.

Грабарь тоже сократил его экспозицию: они поссорились.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Директор Третьяковской галереи.

К.ЛАРИНА: А почему? Что было?

Т.КАРПОВА: Вообще, Владимир Маковский, как и многие художники, не принял новую экспозицию Грабаря. Ее многие не приняли: Репин не принял. И Владимир Маковский просто рассорился с Грабарем. И вот сын уже художника Киселева

как-то застал Грабаря в Третьяковской галерее, как раз перед картиной «На бульваре». И Грабарь любовался этой картиной, и сказал: «Какая свежесть! Какое чудо эта картина! И ее живописные качества далеко впереди суждений Владимира Егоровича об искусстве».

К.БАСИЛАШВИЛИ: Действительно, как там чувствуется вода, — прошел только что дождь на этой картине «На бульваре».

Т.КАРПОВА: Да, там такая влажность есть.

К.ЛАРИНА: Татьяна, а что с этим кланом вообще, — Маковских? Как дальше-то сложилась жизнь? Кто-нибудь еще остался, художники остались после Владимира, после Константина?

Т.КАРПОВА: Сын Владимира, Александр Владимирович был достаточно известным художником-портретистом и пейзажистом, как я уже сказала. Второй сын Владимира Егоровича Маковского — Константин Владимирович был архитектором. Каких-то вот сейчас представителей этого клана мы не знаем, к сожалению, как-то они не на поверхности.

Дети Константина Маковского эмигрировали. Как я говорила, Сергей Маковский был известным, замечательным художественным критиком, историком искусства. И дочь Константина Маковского тоже была художницей.

К.ЛАРИНА: Вы любите Маковского! Я знаю! Вы любите Маковского, всю семью! Ну, как ваше личное отношение?

Т.КАРПОВА: Я каждого из них ценю по-разному.

К.ЛАРИНА: То есть, вы с Бенуа готовы поспорить?

Т.КАРПОВА: Я готова поспорить с Бенуа. Я считаю, что в его лучших вещах, в вещах 80-х годов есть вот такая удивительная теплота и человечность.

Вот братья Гонкуры, в предисловии к одному своему роману писали о том, что их задача  — приобщить читателя к религии, которую прошлый век называл величественным и всеобъемлющим словом: человечность.

И мне кажется, что Владимир Маковский в своих маленьких жанрах приобщает зрителя к этой религии человечности.

И именно это увидел Фёдор Михайлович Достоевский в картине «Любители соловьев», которую увидел впервые на Венской всемирной выставке 1873 года. И как раз и написал тогда в статье по поводу выставки: «Если нам есть чем-нибудь гордиться, то уж, конечно, из нашего жанра. В этих маленьких картинках, по-моему, есть даже любовь к человечеству, не только к русскому, в особенности, но даже и вообще».

К.ЛАРИНА: Ну, замечательная кода для нашей сегодняшней программы.

Спасибо большое! Татьяна Карпова, старший научный сотрудник Третьяковской галереи, Ксения Басилашвили, Ксения Ларина. И Владимир Маковский.

«ЭХО МОСКВЫ РЕКОМЕНДУЕТ:

К.БАСИЛАШВИЛИ: Не только на аукционах дикого Запада, а также любителям старины и антиквара в гламурный вернисаж на Рублево-Успенском шоссе, но сперва — в центр Российской столицы — в Третьяковскую галерею.

«Мыслящий реализм», — проект под кураторским присмотром Екатерины Дёготь продолжается в старом здании Третьяковки, в Лаврушинском переулке. Рядом с картинами классиков русского искусства свои работы — видео, рисунки, инсталляции представляют наши современники.

В Инженерном корпусе Третьяковской галереи вы найдете китайский фарфор. Что самое ценное — древний.

Самое старинное произведение на выставке — фигура мужчины, ведущего лошадь, Х1 век. Только аккуратно! Не забывайте об опыте князя Мышкина. Несчастный так старался не разбить дорогую китайскую вазу в доме Епанчиных, что, естественно, задел ее. И чудо фарфора раскололось на мелкие кусочки. Так что держитесь подальше от китайских ваз.

Дикий-дикий Запад, а именно — Соединенные Штаты Америки, а еще точнее — Аукционный Дом Кристи, совсем скоро, в середине апреля, выставит на торги картину Василия Верещагина «Стена плача». Предпродажная выставка, на которой простым россиянам этот лотт продемонстрировали в залах Третьяковки, уже завершилась. Полотно улетело в США.

Тем не менее, в Москве все же можно увидеть редкие работы Василия Верещагина.

Исторический музей показывает серию картин Верещагина, посвященную Отечественной войне 12 года.

Кроме того, Музей обращается за помощью к своим посетителям с просьбой поискать в домашних архивах свидетельства: вещи, документы, письма, связанные с войной 12 года: все это необходимо для создания новой выставки.

Ну, а галерея «Наши художники» предлагает вам легкую, весеннюю прогулку до престижного поселка Борки. Посмотреть новую экспозицию произведений художников первой волны русской эмиграции Николая Загрекова.

Доберетесь автобусом до остановки самого гламурного шоссе России — Рублево-Успенского.

И не забудьте, Модильяни в Музее Изобразительных искусств до начала июня, антикварный салон в ЦДХ с 14 по 22 мая.



Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире