'Вопросы к интервью


С.БУНТМАН: Ну что же. Сегодня мы с вами немножко отдохнем. Несмотря на то, что нам устроили рабочий день, такой вот, все переносы. Те, кто работает не с понедельника по пятницу, те это с трудом замечают, и вот сегодня так, с большим трудом вспомнил, что сегодня рабочий день, суббота – из-за праздника перенесли. Но мы сегодня решили все-таки посмотреть, что нужно и послушать, тем более, что праздники бывают разные, и сейчас конец октября, начало ноября, такое, можно сказать, что мы вместе с кельтами. Как бы нравится это кому-то – не нравится, начинаются всякие истории. Владимир Лазерсон у нас. Привет, Володя.

В.ЛАЗЕРСОН: Салют всем!

С.БУНТМАН: Да, салют всем.

В.ЛАЗЕРСОН: С новым годом!

С.БУНТМАН: Да. Ну, можно там сказать, как ты официально называешься. Это всегда всё представлено. Лазерсон – замечательный волынщик, замечательный музыкант. Я думаю, что многие его слышали и знают по всяким разным местам, концертам, инструментам и кельтской музыке. Вот сейчас, вместе с кельтским новым годом начинается и продолжается уже много лет всевозможные мероприятия, концерты, выступления.

В.ЛАЗЕРСОН: Хороший повод, да?

С.БУНТМАН: Да. Хороший повод, хорошая музыка. А, вот. Чуждые россиянам сомнительные мракобесные «праздники» нужно запретить. Это скрытые рекламные кампании производителей пива, крепких алкогольных напитков, а дальше выпало – наверное, пиво и крепкие напитки произвели свое впечатление.

В.ЛАЗЕРСОН: Многоточие.

С.БУНТМАН: Да. И дальше клавиатура выпала из рук у гневного, я бы сказал, посланиеписца. Володя, кельтская музыка что собой представляет? У нас она в дикой моде была в последнее время, и здесь много разных поделок.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, собственно, в ней мало что поменялось за последнюю, наверное, тысячу лет.

С.БУНТМАН: Ну да.

В.ЛАЗЕРСОН: Разве что, собственно, может быть, какие-то технические инновации там, хайтек инструментов. По сути, эта музыка – единая, такая, фундаментальная достаточная, академическая в какой-то своей стороне. Поскольку традиция живая – не музейная, это все бытует, и на самом деле бытует это все и на сегодняшний день. И среди всяких молодежных культур продвинутых, как это говорится. Конечно, они не отстают от времени и они все такие же современные ребята, как и всюду. Но когда дело доходит до каких-то своих исконных, традиционных моментов, праздников календарных каких-то или просто, они являются свидетелями какого-то мероприятия, где поют и пляшут свое национальное. Они это все знают. Не знаю по какой причине не знают, как это у них преподается, но они все в курсе, они все знают, они могут подключиться на какую-то минутку, присоединиться. Все знают – все движения и в ногах, и в языке.

С.БУНТМАН: А почему это так сохранилось? Нет, ну, хотя я видел, на моих глазах там люди учили и вспоминали какие-то песни, и просили напомнить, потому что они там, некоторые… Вот пожилые люди, там, с детства, говорят.

В.ЛАЗЕРСОН: Их?

С.БУНТМАН: Да-да. Сидит, просто ежевечерние посиделки такие. В клубе посиделки. Небольшой город. И там пожилые люди, и молодые. Пожилые: «А вот я уже не помню слов сейчас. Сыграй?» И человек на ирландской волынке играл, хотя дело было в Шотландии, там можно при этом петь.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, это все их. Это же ирландское же – это все равно считается нашим.

С.БУНТМАН: Все равно все наше.

В.ЛАЗЕРСОН: У них.

С.БУНТМАН: Почему так сохранилось хорошо?

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, потому что, вот я говорю, поэтому и тянутся к ним. Ну, я думаю, что вообще британские острова – это как Австралия. Этот остров способствует эндемичности. Руководствуется всегда коалой и утконосом, собирает.

С.БУНТМАН: Ну да. А вот это самое, мешок волынки – это та же самая сумка кенгуру, да?

В.ЛАЗЕРСОН: Наверное, да (смеется).

С.БУНТМАН: Это такое, оставшееся во время революции, да?

В.ЛАЗЕРСОН: Но с другой стороны, балканские традиции – они тоже же бытуют, тоже они в курсе. Вообще, большинство этносов реально в своей культуре.

С.БУНТМАН: Сразу давай отвлечемся, сделаем скобки, потому что мы не просто так собрались, а завтра можно будет все это послушать и в некоторые, вообще, и в последующие дни недели, завтра можно будет послушать все это дело и принять участие.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну да. Завтра вот у меня сольный концерт, называется «Кельтская мозаика» в театральном зале Дома музыки.

С.БУНТМАН: Это там будет, на Красных холмах?

В.ЛАЗЕРСОН: Надо же. На Космодемьянской.

С.БУНТМАН: Да. Нет, ну Красные холмы – это тоже очень подходит к этой музыке, потому что там очень много. Красные холмы – это такой, горный шотландский музык.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну да. Может быть там сиды?

С.БУНТМАН: Мои Красные холмы там всегда, как говорили плачущие шотландские мигранты очень часто. Мода на это пошла по южной Британии, по Англии и по Европе потом, мода пошла с 20-х годов 19-го века. После того, как великие романтики написали свои романы и поэмы…

В.ЛАЗЕРСОН: Да, в какой-то мере.

С.БУНТМАН: Наконец-то ганноверский и английский король приехал и надел килт на себя, чем всех поразил.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, на самом деле, если чуть-чуть в историю, то килт – это на самом деле английское произведение искусства. Потому что это только нижняя часть мужской одежды. И в викторианскую эпоху было разрешено все-таки ну, ничего с шотландцами не поделаешь, с этими шотландцами горными, пускай уж носят свою клетку, но только внизу. Сверху шотландец должен выглядеть как человек.

С.БУНТМАН: То есть, и тогда проявился, например, потом фрак с коротенькими фалдами появился?

В.ЛАЗЕРСОН: Да-да-да, как бы килт-жакет, фрак. Но поскольку традиционная шотландская одежда мужчины – это просто 6-7 метров на метр пятьдесят ткани, все. Больше ничего. Отрез ткани, в которой человек живет.

С.БУНТМАН: Да. Если вы заметите и залезете в интернет, и там наберете что-нибудь похожее на «большой килт», там у вас будет подробное описание, как человек может сделать себе действительно большое одеяние. Ну, вам нужен очень-очень обширный, вот как ты сказал, размеров плед.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, стандартный – метр пятьдесят, а дальше отрез на метров семь.

С.БУНТМАН: Да. И ты можешь в него заворачиваться.

В.ЛАЗЕРСОН: Жить в нем. Плащ-палатка.

С.БУНТМАН: Да.

В.ЛАЗЕРСОН: Называется фаламор. Килт — по-шотландски, фейли. Ну коротенький.

С.БУНТМАН: Коротенький, да, маленький. Можете задавать свои вопросы и комментировать. Аня пишет: «А Володя прекрасно играет на других инструментах». Мы это знаем. А на каких инструментах вы играете?

В.ЛАЗЕРСОН: О. Меня сосчитали (смеется).

С.БУНТМАН: Да, тебя сосчитали. Аня тебя просто знает.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, на самом деле сейчас навскидку не вспомню, но в основном, конечно, духовые – разные флейты и дудки.

С.БУНТМАН: Деревянные все?

В.ЛАЗЕРСОН: Да. Ну и струнные, конечно, тоже, в общем-то. Щипковые. Смычковые… Вот недавно приобрел русский гудок. Это то же самое в принципе, что средневековый ребек, но только круче, потому что там зажимаются струны не как обычно сверху пальцами, а они просовываются между грифом и струнами, и чтобы зажать струну, нужно ее прижать подниманием пальцев.

С.БУНТМАН: А, то есть наоборот.

В.ЛАЗЕРСОН: Ногтевой, со стороны ногтей.

С.БУНТМАН: С ума сойти.

В.ЛАЗЕРСОН: И я понял, что вот это круче. Когда это видят всякие западные коллеги, ну понимаете, да? (смеется)

С.БУНТМАН: Да, те, которые занимаются там аутентичной музыкой, средневековой.

В.ЛАЗЕРСОН: Да-да-да. Но реакция классная. Также, кстати, и есть очень похожий инструмент, там в Корнуэлле и Уэльсе играли тоже. Даже этот инструмент выглядит один в один как русская жалейка. Только он там консортом на разные тона, они побольше-поменьше есть. Рожок маленький как мундштучок и рожок большой на раструб. Там обычная тросточка. А русская жалейка – они когда это увидели первый раз, они были в шоке. Когда я объяснил, они выбросили, потому что это щекочет. Сейчас объясню. Там вот эта сама тростиночка – она сквозная, также как и калюка. Помнишь, вот этот самое называется, кто с пыжом, с блоком. Как блок-флейта. Это как бы, как у нас говорят, лохи играют. А нужно, чтобы насквозь была, и у вас язык является блоком. А точно также в жалейке: если вы не закроете это отверстие языком, то у вас звук не пойдет. И когда они дуют и ничего нет, а что ж такое? А я беру – у меня все получается (все смеются). Я ему объяснил, а он как защекотал ему кончик языка – они выбросили. Это невозможно, немыслимо.

С.БУНТМАН: Ну, Володь, все возможно. Владимир Лазерсон, я напоминаю. Вадим нам из Иерусалима пишет: «Вчера в Иерусалиме был на концерте кельтской музыки местной группы. Елки-палки! Кайф, очень понравилось! Вадим из Иерусалима».

В.ЛАЗЕРСОН: Да. Там руководитель – Шурик, наш человек питерский.

С.БУНТМАН: Да?

В.ЛАЗЕРСОН: Знаю, да.

С.БУНТМАН: «Владимир, спасибо, слушаю кельтскую музыку еще с Пак-н-Пайпер. Евгений».

В.ЛАЗЕРСОН: Спасибо.

С.БУНТМАН: А Роман говорит: «У меня на обеих руках тату с кельтскими мотивами». Нормально так.

В.ЛАЗЕРСОН: Ой, ё. Это круто, круто, круто, круто! (смеется)

С.БУНТМАН: Дальше говорит: «Нормально так, всем нравится».

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, наверное, чисто для девчонок.

С.БУНТМАН: Ну, наверное, да… Нет. Но и производить впечатление. «Добрый вечер, — пишет Наташа. — По мне, так чем больше праздников в нашей жизни, тем лучше. Я обожаю ирландские танцы, и считаю, что ирландцы больше всех похожи на русских. Большой привет волынщику-неирландцу. Наташа». А шотландцы как похожи.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну… Молодец, Наташа. Правильно смотрит на жизнь. Я вот, кстати, обратил внимание, когда первый раз там побывал, как живут люди и как вообще их образ жизни. Я могу сразу сказать, прямо навскидку, первое впечатление. То есть, у людей главный смысл жизни – это самоя жизнь. Они работают до четырех-пяти часов, в основном до четырех. А дальше, а вот дальше они живут. У них даже вкусы, Сергей, что когда представляют в Англии человек человеку, знакомят, то когда хотят как бы понять, что это за человек, все даже говорят о хобби – никто же никогда не говорит о бизнесе. Потому что бизнес – это у кого какой.

С.БУНТМАН: Ну это так, какая-то начальная. Бизнес…

В.ЛАЗЕРСОН: Да. Чем человек увлекается. Значит, основное время – это то, чем человек дышит. Ну, естественно, служба службой, работа работой, но… а жить?

С.БУНТМАН: Ну есть люди, которые, конечно, вкалывают – и в деревне вкалывают страшно, просто, конечно. Но при этом есть какая-то… И когда говорят, что вот, у нас так все мрачно, потому что у нас и, там скажем, земля бедная. Ребята. Ребята! Поезжайте в Нагорье – там два клочка чего-нибудь там, уклон под 60 градусов и попробуйте там… У меня было такое ощущение, что там овцы уже, у них одни ноги длиннее, другие короче. Сбоку. Что они ходят по склону вот так вот.

В.ЛАЗЕРСОН: Как овцы, которые занимаются даунхиллом.

С.БУНТМАН: Да-да-да. (все смеются) Вот именно, что. У нас есть, я надеюсь, что у нас будет. У нас небольшие технические сложности. Мы хотели вам и музыку показать. Мы обязательно вам покажем музыку. А день Святого праздника – уже народный праздник. Ну, не только русский народный праздник, а это праздник всеобщий. Как стали ирландцы… Вот почему ирландский праздник?

В.ЛАЗЕРСОН: Святого Патрика.

С.БУНТМАН: День Святого Патрика. Ну, вот скажи мне, почему он так вот? Понятно, что ирландцев везде дикое количество – спасибо политике английских властей.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну вот, видимо ирландцев много, и вообще англоязычная культура – она такая, по всему миру свои какие-то протектораты, поэтому видимо это вошло уже в традицию такую общую. Я вам даже скажу, если можно провести аналогию, почему вот часто говорят… Ну вот, мы с чего начали – кельтская культура, гэльская музыка, да? Я могу сказать как музыкант, говоря о музыке, что ирландская национальная музыка, традиционная – можно вот так вот сказать, что это народная музыка всей Западной Европы. Это смело можно так сказать. Потому что в ней заключена как бы некая такая вот ее фундаментальная часть.

С.БУНТМАН: Может быть, какая-то формула? Вот именно, что как формула музыкальная и очень старая. Потому что музыкально Европа очень во многом опирается, вот такая, в народной музыке, очень во многом опирается даже в исчезнувших языках многих кельтские корни, такие вот, до германцев, до римлян, до всего.

В.ЛАЗЕРСОН: И потом вся эта поэма средневековая, она практически переписана с кельтских рун, саг.

С.БУНТМАН: Да. Несколько гнезд. Ну, в основном там из устных, но все это идет с полуострова Арморика и с Корнуэлла.

В.ЛАЗЕРСОН: Да, это в дальнейшем. А первоначально-то кельты по всей Западной Европе, поэтому это и как бы… Это в менталитете у европейца. И плюс просто опять же, что касается каких-то, вот опять же мне проще говорить о музыке, что их традиционная музыка дошла до своей классической формы. Как в Индии. Поэтому естественно она и является некой какой-то такой ватерлинией.

С.БУНТМАН: Ну да. Да. Да, уже Вадим позвонил Шурику и передал привет – это все происходит в Иерусалиме.

В.ЛАЗЕРСОН: Там еще две группы есть.

С.БУНТМАН: А у нас сколько групп в Москве и Петербурге? Много народу?

В.ЛАЗЕРСОН: Сейчас по-моему какое-то удивительное количество появляется.

С.БУНТМАН: Много народу занимается кельтской музыкой?

В.ЛАЗЕРСОН: По-моему да.

С.БУНТМАН: Можно сказать, что все это или не все это грамотно? Или это не важно?

В.ЛАЗЕРСОН: Конечно, это важно. Поскольку увлечение – это одно дело, увлечение – это, в общем-то, хобби, значит это в какой-то мере самодеятельность. И в основном это самодеятельные коллективы. Я нисколько не хочу никого обидеть, а просто объективно даю, как бы такое, понимание происходящего. Одно дело – капустник, в своем круге, да? на своем языке. А другое дело – профессиональная сцена. И те коллективы, которые нашли какой-то поворот, нашли какой-то срез, по которому понятно, зачем эти люди в свой репертуар взяли те или иные произведения, или вообще в том или ином стиле играют, тогда они, естественно, у нас и в первом эшелоне традиционной музыки. А те люди, которые занимаются как бы мэйнстримом кельтским – ну, мы же все не кельты. А то, что они этим занимаются и это их интересует, это только приветствуется. Я, например, только приветствую. И не только я. Это, в общем-то, вполне понятно. Только ради чего все это, да?

С.БУНТМАН: Ну да.

В.ЛАЗЕРСОН: Как было с аутентичным направлением в искусстве, в классической музыке. Тоже бум невероятный в 50-х – 60-х годах, а потом эти люди пришли к какому-то такому логическому выходу, и это практически сейчас, можно сказать, что это реабилитировала в немножко выхолощенную за начало 20-го века классическую музыку. Они весь этот багаж, весь этот великолепный репертуар, они по-новому переиграли, и человек как бы увидел, вдохнул: «Надо же, это действительно оно». Поэтому я надеюсь, что так будет. Так произошло и с джазом.

С.БУНТМАН: Так произошло со многим, потому что делание странным некоторых вещей, делание странным… Вот добираться до самых истоков – это сделать странным, это сделать подход другой. Потому что мы, конечно, никогда изучай – не изучай, мы никогда не доберемся до того самого, что было тогда, и это глупое занятие – реконструировать просто в сто процентов, один в один реконструировать то, что было.

В.ЛАЗЕРСОН: Да. Но понимание того, что ты делаешь, должно… Естественно, если ты занимается аутентичной музыкой, исторической, то мало быть только музыкантом. Естественно.

С.БУНТМАН: Ну вот, забавно. «Вы говорите хорошо, вас слушают. Но если вы заиграете на волынке, то слушать вас перестанут от 95-ти до 98-ми процентов слушателей», — пишет Андрей.

В.ЛАЗЕРСОН: Ой-ли?

С.БУНТМАН: Это неправда. Есть такая сцена у Роберта Луиса Стивенсона, когда там один из нехороший персонажей, достаточно странных, умирает, но он горец. И он в Париже умирает, и играет на волынке. Играет-играет-играет-играет, и огромная толпа французов собралась, которые смеются – это причем реальная абсолютно сцена – смеются, но все слушают. Парижан. Не бретонцев, у которых своя волынка есть, но все слушают, это всем интересно. Я думаю, что мы с вами можем поспорить, Андрей, что будет почти наоборот.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну тогда можно послушать сразу вот этот трек.

С.БУНТМАН: А мы послушаем после новостей, когда у нас появится, собственно, музыка.

НОВОСТИ

(звучит музыка)

С.БУНТМАН: Владимир Лазерсон у нас в гостях. Это какая волынка, Володя?

В.ЛАЗЕРСОН: Это Смол Пайпс, маленькая шотландская волынка.

С.БУНТМАН: Так что я не знаю. Так, все те три процента, которые остались по мнению Андрея. Нет, я думаю, что это все неправда, что волынка почему-то чувствуется. Правда, я иногда мстил соседям – я это очень люблю — я мстил соседям, которые у меня сильно шумели. Поставил, но такую, суровую музыку, музыку шотландских полков. Я ее поставил на повторение всего диска. Повернул колонки к стене и ушел. (все смеются)

В.ЛАЗЕРСОН: Злой (смеется).

С.БУНТМАН: А может быть, после этого они страшно полюбили как и я. Вы знаете, я как-то случайно – вот кто-то, пишите чуть-чуть покороче, пожалуйста, и подпись ставьте в начале, тогда будет понятно, с кем говорим: «Я как-то случайно слышал репетицию волынщика. Он ушел в парк, видимо, чтобы никому не мешать. Я послушал – было очень интересно. Но потом он меня увидел». А что дальше произошло – неизвестно. А как он мог среагировать? Ну и что? Он играл бы дальше?

В.ЛАЗЕРСОН: Ну не знаю.

С.БУНТМАН: По-моему, это обычная история у волынщиков, что они везде.

В.ЛАЗЕРСОН: Что разыгрываются в парке, да. Но естественно, не каждый может позволить себе… Все живут в квартирных секциях. Это когда в своем загородном доме, да и то у нас на этих шести сотках, за забором – следующий. Не хутор. Там какие-то акры земли, коровы и потом через километры или несколько миль – второй хутор, там понятно. А здесь не каждый может себе позволить.

С.БУНТМАН: Потом есть всегда уединенное место, куда можно пойти.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, я иногда себе позволяю.

С.БУНТМАН: У тебя есть?

В.ЛАЗЕРСОН: Мои соседи – ручные.

С.БУНТМАН: Соседи – ручные? (все смеются) Там санитарная зона из 15-ти квартир, где позволяют. Так. Петр из Саратова пишет: «Ирландцы похожи на русских – пьяницы, дебоширы и также плюют на законы. Только вот музыка у них при этом совершенно другая». Вот Илья из Тулы спрашивает: «А сами-то вы что слушаете? Мне нравится Клэнет, Дед Кин Данс, Ларина и так далее. Что-нибудь добавите в этот список?»

В.ЛАЗЕРСОН: То, что я слушаю?

С.БУНТМАН: Да.

В.ЛАЗЕРСОН: Я – музыкант, поэтому, в общем-то, я слушаю все вдоль и поперек, и по диагонали. И роки злые, и джазы черные, и классическую музыку. Сегодня, если удастся, хочу пойти на Майкла Наймэна. Потому что меня интересует музыка, а какая она – какая разница?

С.БУНТМАН: То есть, у тебя нет такого?

В.ЛАЗЕРСОН: Абсолютно, да.

С.БУНТМАН: А когда мысли черные к тебе придут, кроме откупоривания, ну, не шампанского, чего-нибудь другого?

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, чайку, например.

С.БУНТМАН: Да.

В.ЛАЗЕРСОН: Попить чайку – и все пройдет. Можно Лед Зеппелин поставить.

С.БУНТМАН: Александр нам говорит: «К чему вся эта волынка, если у города столько проблем? Поговорили бы лучше о них». Мы все время говорим о проблемах, Александр. Если вы подключились только сейчас, подключайтесь к программе «Город» всегда – мы все время о них говорим.

В.ЛАЗЕРСОН: Так, может быть, поэтому столько и проблем, что как-то большинство людей так думает? Мне кажется, что когда бытие определяет сознание – это беда.

С.БУНТМАН: А просто никто не догадывается, что сознание определяет бытие, и поэтому все отражение, собственно, сознания принимают за бытие и от него уподобляются. Паша пишет нам: «Если все так пафосно, почему аккомпанирует гитара, а не лютня?»

В.ЛАЗЕРСОН: Ну почему? И гитара. Во-первых, гитара настроена совершенно не так. Классический гитарист на таком строе подумает, что кто-то взял гитару и случайно расстроил, поскольку эта гитара становится уже совершенно другим инструментом. Просто это достаточно удобный современный инструмент, ну как рояль. На нем же можно играть и как Оскар Питерсон, и как Гленн Гульд. А можно играть как Терри Райли. Понимаете? Так что это всего-навсего инструмент в руках музыканта. А как он им распорядится, это уже…

С.БУНТМАН: Потому что здесь именно потому, Паша, что здесь не пафосно, а живо.

В.ЛАЗЕРСОН: Но на самом деле, имеет место и лютня обычно. Имеет место. И на завтрашнем концерте будет и лютня, и мондола, и всякие там всевозможные там.. Шалима у нас есть одна из…

С.БУНТМАН: Ну это мы еще послушаем потом сегодня. Шалиму мы послушаем.

В.ЛАЗЕРСОН: Где такой южный вариант кельтской традиции, астурийский. Одного замечательного человека (НЕРАЗБОРЧИВО)... Ну вот, Карлоса Муниса все знают, он раскручен круто, а вот (НЕРАЗБОРЧИВО) — такого же плана человек, сам пишет, его произведения, ну, дивные совершенно. Я не удержался и очень захотелось сделать свой сет из его произведений.

С.БУНТМАН: Еще такая вещь. Очень на многих праздниках и просто посиделках, о которых я говорил, инструменты самые разные бывают. Там бывает и скрипка, причем обычная, причем с обычной игрой – не просто Фидл шотландский, как они любят, есть. Часто человек вынимает из ящика аккордеон и заменяет им целую кучу инструментов, которые могли бы быть. Волынка – если мы в горах, то уж точно волынка будет, и будет свой любимый волынщик из этой местности, который туда придет и еще после официальной программы, которая в центре или в баре, или где-то там происходит в клубе, то он еще будет по просьбам трудящихся обязательно исполнять все, что хотите.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, даже здесь у меня так было. Ко мне подошел наш, как говорится, конкретный человек и попросил: «Слушай, мужик, не в службу, а в дружбу. Сыграй еще». Еще так мало волынки.

С.БУНТМАН: Здесь спрашивал еще, по-моему, Александр или кто-то. По-моему, Александр его звали: «А слабо Мурку на волынке сыграть?»

В.ЛАЗЕРСОН: А это было. В какой-то из передач, где-то, по-моему на MTV меня когда приглашали или… не помню. Было так. Было, да. На ирландской волынке можно сыграть все.

С.БУНТМАН: Послушаем флейту сейчас, да? Это какая флейта? Это что?

В.ЛАЗЕРСОН: Это, в общем-то, тин вистл.

(звучит музыка)

С.БУНТМАН: Лариса пишет: «Ну, клевая музыка. С удовольствием послушала бы еще».

В.ЛАЗЕРСОН: Приходите, Лариса. Где-то через месяц будет, нет, вот решили, что Патрик да Патрик, а вот у нас с шотландцами один Андрей Первозванный – у нас этот святой, и у шотландцев – день святого Андрея. И мы будем через месяц делать как бы делать в его честь тоже концерт.

С.БУНТМАН: Отлично. И придем с двумя этими (НЕРАЗБОРЧИВО), да?

В.ЛАЗЕРСОН: Ну. У нас же один и тот же, вот Андреевский флаг.

С.БУНТМАН: У нас. Ну, как негатив получается.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, чтобы не путать. Исключительно.

С.БУНТМАН: А, у кого? Вот, Андреевский флаг – такой как у русского флота, он у Эдинбургского университета. Это флаг Эдинбургского университета, только с гербом в перекрестии. И поэтому очень удивлялись в том же Эдинбурге: «Вы из университета?» А просто у меня был русский Андреевский крест для прикола. Нет, это…

В.ЛАЗЕРСОН: «Да нет, моряк я просто». (все смеются) Да. Ну просто русский флот нам помогали шотландцы изначально, поэтому отсюда в общем-то… Покровитель русского флота – Андрей Первозванный.

С.БУНТМАН: Да. Так что все в порядке, святого Андрея будем отмечать через месяц.

В.ЛАЗЕРСОН: Да-а.

С.БУНТМАН: «А музыка ваша только без слов или вы на кельтском поете?» — спрашивает Илья из Тулы.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, я – певец, но да… будет несколько песен в концерте.

С.БУНТМАН: На каком языке? Какие будут?

В.ЛАЗЕРСОН: Парочка будет… Это не наречие, это свой язык кельтской группы. Есть и английский диалект, наречие – и у ирландцев, и у шотландцев.

С.БУНТМАН: А на каком? На шотландском? На гельском будете? Или ирландском петь?

В.ЛАЗЕРСОН: Там ирландская песня будет. Шотландская – там они будут на гелике. Парочка. Ну, в основном, конечно, на английском. Хотя у нас одна вещь есть, не помню, как называется, бретонская – там мы поем на французском наречии как раз. У них есть свой бретонский язык, но это как бы основная группа. Уэльс, Корнуэлл и Британь – это одна первая кельтская группа, а вторая называется геликом – это Ирландия, Шотландия, остров Манн.

С.БУНТМАН: Так что все это можно. Кстати говоря, в Москве хорошо изучают эти языки, хорошо им учат.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, в университете есть кафедра.

С.БУНТМАН: И в университете, и в РГГУ всегда было. Так что… И учат хорошо. Есть клуб. Есть общество. Есть возможность и этому научиться, и узнать, получить всевозможную литературу и записи, все что угодно. По интернету посмотреть – у них сайт есть свой. Так. Дальше. «А где-нибудь продается ваша музыка? Или скачать в нете?» Сразу скачать, Илья.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну… Именно моя? Ну, есть один… На самом деле я – сессионный музыкант, и как бы для украшения во многих дисках наших копиров я поучаствовал. Сейчас не буду всех перечислять. Много. Там и Андрей Макаревич, и Зинчук. Ну, много.

С.БУНТМАН: То есть тебя приглашать, когда надо что-то вот такое? Приглашать Лазерсона.

В.ЛАЗЕРСОН: Да. А официальный диск вышел один с проектом Клан Лир. Где поет как раз наша специалистка по ирландскому языку Наталья О’Шей, Хелависа, солистка группы «Мельница». Она – спец именно по ирландскому языку. Она работала при ирландском тринити-колледж, и, в общем, был такой контракт у нее. И она, в общем, наверное, номер один в языкознании ирландском. И с этим проектом, как бы, ансамбль солистов, она еще на арфе играет там, я на лютне. Как раз вот. На всяческом.

С.БУНТМАН: Людмила спрашивает: «Существует ли современная музыка для волынки? Или только средневековая?»

В.ЛАЗЕРСОН: Существует.

С.БУНТМАН: То есть, есть вещи, специально написанные для волынки?

В.ЛАЗЕРСОН: Да, конечно. Конечно.

С.БУНТМАН: Я знаю, в свое время я очень любил такую, написанную специально. Было большое такое произведение «Для ирландской и оркестра» было написано – «Путешествие Брендона». Я страшно любил эту вещь. Она мне даже много лет у одной передачи была заставкой. Но есть? Люди пишут для волынки?

В.ЛАЗЕРСОН: Пишут-пишут. И в общем-то, давно. Потому что, ну, вот тот же (НЕРАЗБОРЧИВО), знаменитый композитор, бард, арфист слепой, 17-го века, он в общем-то много писал тем, которые в общем-то исполнялись придворными коллективами. И это были писанные произведения.

С.БУНТМАН: Но при этом, насколько я знаю, совершенно не умерло искусство и особое искусство импровизации на волынке.

В.ЛАЗЕРСОН: Конечно, конечно.

С.БУНТМАН: Искусство. Причем, даже, и соревновательное. И все эти соревнования – кто кого переволынит, это все существует.

В.ЛАЗЕРСОН: Это существует, хотя, в общем-то, волынщиков достаточно много. Музыкантов, играющих на этом инструменте, конечно, всюду не так много. Потому что быть волынщиком – это одно, а быть музыкантом – это уже как бы волынка уходит на второй план. Все же зависит от Хомо Сапиенса, да? От того, в чьих руках инструмент. Поскольку музыкальный инструмент – это как сосуд с джинном.

С.БУНТМАН: С джинном – мы поняли, что мы имеем в виду (все смеются). Так. «Святой Андрей – 30-го ноября. Спасибо за правильную передачу. Лорен». Ну мы старались все сделать правильно. И также и стараемся. Завтра во сколько начинается? Завтра ведь…

В.ЛАЗЕРСОН: В семь часов. Как классический концерт.

С.БУНТМАН: Классический концерт. Так что, если хотите – приходите, а 30-го наверное, будем святого Андрея сильно праздновать, и никакой кризис нам не помешает, я так думаю, это сделать.

В.ЛАЗЕРСОН: Не помешает.

С.БУНТМАН: Мне очень нравился знак Каледонского общества московского с двумя крестами. Кстати говоря, что шотландцев российских, например, мне кажется, одно из великих достижений последних нескольких лет — это наконец-то расшифровка, перевод воспоминаний Патрика Гордона. Знаменитого полковника Патрика Гордона с удивительной судьбой человека 17-го века, который… Вот, шотландцы просто так не попадали в разные места. И в России их было много, и немало славных шотландцев. Давайте мы сейчас то, что было обещано, послушаем Шалиму, да? И потом как раз закроемся. Договорим – и закроемся.

В.ЛАЗЕРСОН: Это южная. Астурийская.

(звучит музыка)

С.БУНТМАН: Ну что же. Владимир Лазерсон у нас в гостях. Вы сейчас разные такие образчики товара. Знаешь, как галстуки у коммивояжера: «У нас сейчас есть такой, есть и такой в чемоданчике у нас». «Где можно найти такую музыку?» – Наташа спрашивает. Мне кажется, очень много где можно найти.

В.ЛАЗЕРСОН: Ну, вообще, да.

С.БУНТМАН: И разыскать. Не проблема сейчас.

В.ЛАЗЕРСОН: Целый стенд есть в магазине «Союз», где Келтик всякие.

С.БУНТМАН: Только очень внимательно. Вы знаете, берите то, что вам нравится. Подслушайте и совершенно неважно, с чего вы начнете или чем продолжите. Главное, чтобы это каким-то образом было ваше.

В.ЛАЗЕРСОН: А потом, сейчас же интернет. Это когда мы только начинали все делать. В Youtube можно зайти – там столько, даже живьем посмотреть, как это все происходит.

С.БУНТМАН: Конечно.

В.ЛАЗЕРСОН: Как ходят, как сдают, что все видно.

С.БУНТМАН: Да-да. Так что все это. Сейчас это легко.

В.ЛАЗЕРСОН: На Горбушке есть несколько точек. Три, по-моему, точки.

С.БУНТМАН: Так что вы можете совершенно спокойно это сделать. Мы нашли с вами еще один праздник. Вот, 30-го ноября мы нашли. Сегодня – первое. Сегодня вся Европа. Такое совмещение всего языческого, христианского и так далее: сегодня западные христиане отмечают день всех святых, а перед этим был Хэллоуин, который на самом деле… Все это так, знаете, мы считаем, что растут отдельные какие-то деревья вообще на свете. А вы загляните чуть-чуть внутрь. Там так, так, как корни – все переплетено так, что вы и не разберете, что из чего ведет.

В.ЛАЗЕРСОН: Верно. И вообще, все от Адама и Евы пошли. Так что…

С.БУНТМАН: Между прочим, как я узнал год назад, и в научном смысле слова смотрел потрясающий фильм на эту тему. Научно-популярный.

В.ЛАЗЕРСОН: О. Это мы сейчас обсудим.

С.БУНТМАН: Ну что ты? Научный. Я тебе все расскажу. Хорошо. Друзья мои. Владимир Лазерсон был у нас в эфире в программе «Город». Завтра можете пойти на концерт в Дом музыки, и вообще следите. А мы периодически будем здесь встречаться.

В.ЛАЗЕРСОН: Всем!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире