05 февраля 2012
Z Непрошедшее время Все выпуски

Год 125-летия Владимира Фаворского. Книжная графика художника


Время выхода в эфир: 05 февраля 2012, 08:35

М. ПЕШКОВА: Год 125-летия Владимира Андреевича Фаворского завершается выставкой книжкой графики мастера в литературном музее в Трубниковском переулке. «В России надо жить долго»,-цитирую Чуковского, часто забывая конец фразы: « Тогда до чего-нибудь доживешь». Вспомнила Корнея Ивановича еще потому, что считаю главным событием этого юбилейного года— выход в свет полного каталога всей книжной графики В. Фаворского, так и стоят они на полке, малоформатное издание «Вита Новы» А. Данте, рассказов Толстого, « Слово о полку Игореве». Не могу похвастаться, что в моей библиотеке много книг, иллюстрированных Фаворским, рядом стоит и новинка— каталог книжной графики Владимира Андреевича, составленный председателем Московского клуба библиофилов Леонардом Чертковым. Чем вас привлек Фаворский как график? В вашей жизни были разные коллекции, как у каждого коллекционера: что-то приходит, что-то уходит, жизнь диктует свои какие-то коллекционерские мотивы. Вдруг Фаворский , выход к 125-летию этого замечательного каталога.

Л. ЧЕРТКОВ: Я пришел к Фаворскому через его книги, в основном 20-х,30-х годов, которые он решал каждый раз индивидуально, в зависимости от автора, от темы. Он находил ведомый только ему одному язык. Все эти книги, как правило, выходили, украшенные его гравюрами. После разбора одной чудовищной библиотеки, из которой удалось достать какое-то количество оттисков, я понял, что это удивительное ощущение ,когда у тебя в собрании имеется книга и подборка оттисков подлинных работ самого художника— оформителя книги. От собирательства книг Фаворского я  пришел к собирательству гравюр вообще: гравюр именно Владимира Андреевича, его учеников. Сегодня у меня две страсти: одна— это собирательство книг, вторая— это то, что помещено в гравюрном кабинете, в котором стоят папки с именами разных художников, среди них В.А. Фаворский. В 2003оду в Москве состоялась встреча членов Всероссийской ассоциации библиофилов. Мы в музее(НРЗБЧ) устроили выставку. Я тогда стоял перед выбором: из своего собрания дать самую разную подборку единиц или представить выставку, посвященную какой-то одной теме. Я тогда остановился именно на этой теме: «Художники круга Фаворского» Выставка на всех произвела впечатление, совершенно неожиданным подходом к этой теме, потому что в таком разрезе это никогда не рассматривалось. К выставке был составлен каталог, чуть позже к ней вышла статья в виде комментариев к выставке, к художникам. Я там передал свои ощущения, видение, понимание этих опросов. Потом друзья сказали: «Почему тебе не составить каталог книжной графики всех этих художников?» Я сразу открестился от этой огромной темы, сказал, что это просто невозможно, подумал, почему бы не заняться составлением каталога графики, именно самого мастера. Во-первых, каталога такого не существует, таких каталогов нет вообще ни у одного художника. Меня осенило, бывает библиография писателя, а когда выходят каталоги , связанные с творчеством художника— это, как правило, выставочные каталоги. А так, чтоб был каталог его работ— такого еще не было: первый такой случай. Это издание, эта книга, этот каталог характерен той особенностью, что многие позиции в нем прокомментированы цитатами, выдержками из воспоминаний самого мастера, его близких, Марии Владимировны, его жены, его учеников, друзей, родственников. Они освещают все те события, которые связаны перед выходом книги: истории борьбы с цензурой, истории отмены книг, почему они не выходили. Это, с одной стороны, и научные сочинения, она превратилась в некую книгу для чтения: в хрестоматию , справочник, в книжку, которая комментирует жизнь великого художника -графика , «Гравюры20 века». Это формально четвертое издание. Первое было в 2003 году, если в первом было 208 единиц, то в этом 351 единица. Они принципиально делятся на две категории : первая-это первое издание, в неё вошли те книжки, которые не выходили, фактически остались в эскизах и в гравюрных оттисках. Вторая-это все последующие, повторные издания, либо публикации в журнальных статьях, в монографиях. Конечно, с точки зрения восприятия творчества Фаворского, вторая половина имеет меньшую значимость. Их 351 позиций 187 именно таких первоизданий. Огромное преимущество последнего издания перед предыдущим, оно отпечатано в типографии. В этой книге выстрадана каждая страница, проверен каждый разворот. Это с любовью, большим пониманием дела выполнено Иваном Шаховским, художников, внуком Фаворского, одновременно редактором этой книги.

М. ПЕШКОВА: Что вас потрясло в самом Фаворском , в его жизни? Меня удивило то, что до сих пор нет книги в серии « ЖЗЛ», о Фаворском мало пишут.

Л. ЧЕРТКОВ: Наверно, это связано с тем, что внешних эффектных фактов в жизни Владимира Андреевича немного. Он работал, создавал шедевры. Есть такой факт, что его два сына пали в Великую Отечественную войну. Никита, совершенно потрясающий художник, по общему признанию, погиб в  первые дни.

М. ПЕШКОВА: У него же была бронь. Он мог не идти на войну.

Л. ЧЕРТКОВ: Он был слаб здоровьем, но он не мог не совершить того , что он сделал: он пошел ополченцем. Конечно, силы Владимир Андреевича, силы Марии Владимировны были сокращены тем безумным горем, которое свалилось на них после утери двух сыновей, но это настолько был сильный человек ,добрый и мудрый, что он смог преодолеть всю эту безумную боль, тяжесть. Он жил интересами окружающих, все свое творчество давал людям. Фаворский всегда числился в каких— то формалистах, его всегда обвиняли в каких-то грехах. У него целый ряд книг, мы обделены тем обстоятельством, что эти книг не смогли выйти, потому что их не пропускали его конкуренты по профессиональной линии, в частности, в последние годы( в 58году),Фаворский работал над замечательными гравюрами сборника « Русских былин». Тогда, когда у него был сделан макет книги, подготовлены рисунки всех гравюр, три гравюры были награвированы, он гравировал четвертую, то  Дегтярев, один из его конкурентов и противников, главный редактор издательства « Детская литература», он отнял у него эту книгу. На выставке представлены три этих гравюры— это шедевры. Из того, что не было позволено Владимиру Андреевичу выпустить, издать— это одна из  самых больших потерь для его современников.

М. ПЕШКОВА: Какие были взаимоотношения у Фаворского с властью?

Л. ЧЕРТКОВ: Очень трудные взаимоотношения. Он своей энергией, своим авторитетом, глубоким пониманием вопросов искусства смог создать школу Вхутемасов-Вхутеинов и взрастить замечательную плеяду художников, которые стали украшением московской школы графиков. Вхутеин закрыли, Фаворский преподавал в Московском художественном институте искусств, графический факультет. Когда туда пришел директором Грабарь, он обвинил его во всех смертных грехах, в формализме. Фаворский был отлучен от всех возможностей где-либо работать. Началась в это время война, и он оформил «Джангар», « Гамлета» оформил, изданного именно в переводе Пастернака. Настороженное отношение к Владимиру Андреевичу продолжало оставаться и после военный лет. Тогда, когда удалось ему каким -то чудом со своими учениками попасть в оформители трехтомника Пушкина в издательство « Детская литература», вы знаете, это была великая победа. Как он сам рассказывает, что эти мастера, которые могут показывать только дуэль Онегина с Ленским -это самое простое дело, а рисовать какие-то заставки в поэзии, тут нужно думать ,это не по ним, поэтому они перепоручили эту ему, там они показали класс. Недоверие после выхода трехтомника продолжало, в книге очень интересно рассказывается в борьбе с цензурой, в борьбе за гравированный фронтиспис. Постепенно к  нему начало меняться отношение, примерно в 50, 58году, когда было новое издание «Слова о полку Игореве», когда вышли «Маленькие трагедии» Пушкина, его величайшее творение, это уже были преклонные лета, руки у него дрожали. У него уже не было той энергии, физических сил, тогда постепенно стали к нему приходить. Он получил звание народного художника, получил лауреата Ленинской премии.

М. ПЕШКОВА: Это программа « Непрошедшее время» на Эхо Москвы, посвященная году 125— летия художника— графика, книжного иллюстратора Владимира Фаворского. На завтра был вернисаж, внук художника тоже художник Иван Шаховской был весь в соответствующих заботах, тем не менее нашел время, чтобы ответить на мои бесконечные почему. Ваш дед был руководителем ВХУТЕМАС?

И. ШАХОВСКОЙ: Он был лектором ВХУТЕМАСа с 23по 25 по год.

М. ПЕШКОВА: За что его сняли?

И. ШАХОВСКОЙ: Его сняли , потому что время такое было, стали реорганизовывать институт. ВХУТЕМАС был новаторским институтом, куда сошлись лучшие художественные силы. Фаворский определял, не один, конечно, методику преподавания. Она была совершенно нова. 20-е годы шли, ближе к 30-м все это начиналось зажиматься, институт был реорганизован, ВХУТЕИН начал называться, там уже было менее свободно, давление оказывалось со стороны идеологических руководителей. Потом ВХУТЕИН был разогнан. Оставались факультеты, которые переходили, там сложная система перехода из института в институт. Фаворский преподавал до 38 года, в 38г. его выгнали. Он вел книжное отделение, преподавал теорию книги, теорию композиции -это общие были курсы. К 37 году развернулась компания в борьбе с формализмом, Фаворский был объявлен « идеологом формализма», естественно, его погнали. Здесь на выставке я положил в одной из витрин, где каталоги Фаворского, первый каталог, последний каталог, пару статей: одна из  статей Фаворского о композиций , опубликованная в журнале «Искусство»33года, вторая статья ,лежащая в витрине— это статья37 года, большая серьезная статья о Фаворском, разбирающая его недостатки, ошибки, неправильный идеологический его подход, формалистические теории. Сказано, что если собрать мысли Фаворского— это было бы Евангелие схематизма, большая статья с иллюстрациями, а в конце редакционная ремарка, что несмотря на то что Фаворский проходит некий путь переосмысления своих формалистических идей, но он еще очень крепко держится за них. Вызывало недоумение, что художник, который придерживается столь враждебных взглядов возглавляет ответственную кафедру в институте. Куда смотрит главное управление культуры? После этого, конечно, его погнали. Сначала Луначарский его прикрывал. Есть история такая интересная малоизвестная, есть письмо(18 год) Фаворского к матери о том, что произошел такой случай, когда его арестовали как офицера. Это после гражданской войны, он вернулся только с фронта из Румынии, все обошлось. Потом я прочел в воспоминаниях сына Павлинова, художника и друга Фаворского, что Фаворского вместе с Павлиновым забрали, как заложника, офицеры ,должны были расстрелять. Луначарский узнал об этом, Павлинов был знаком с Луначарским, потому что Луначарский приходил на собрание «Московского товарищества художников»,он общался с художниками еще до революции. Он сказал, что Фаворский здесь еще, Луначарский их вытянул оттуда. Вообще, он о своих студентах заботился, учил их многому в жизни.

М. ПЕШКОВА: Я хотела узнать историю жизни Фаворского. Из какой он семьи?

И. ШАХОВСКОЙ: Семья происходит из духовенства, дед его был священником Нижегородской губернии в селе Павлове, такое крупное село. Дети отца Евграфа не пошли по духовному пути. Отец Фаворского был присяжным поверенным ,адвокатом, потом членом Госудумы Нижегородской губернии , т.е. он был серьезный общественник.

М. ПЕШКОВА: Какое образование он дал сыну?

И. ШАХОВСКОЙ: Мать Фаворского, Ольга Владимировна, урожденная Шервуд, она дочка архитектора Шервуда, который построил исторический музей в память пленных героев. Мать, художник, очень тонкий акварелист, писала очень хорошие цветы. Естественно, Фаворский стал рисовать с детства, он очень любил. Сначала скульптуре учился, будучи гимназистом, учился в студии Юона у  Дудина. Потом уехал в Мюнхен, туда тогда многие ехали из русских художников, учились в школе Ажбе. Когда Фаворский туда приехал, тогда Ажбу уже умер. Он пошел в школу Шимона Холлоши, венгерский художник, у которого тоже была своя школа в Мюнхене.

М. ПЕШКОВА: Примерно какой год?

И. ШАХОВСКОЙ: 1906. Он учился у Ш. Холлоши, очень был благодарен ему в жизни, что он его правильно направил по пути, который Фаворскому был заложен. Это , видимо , не случайно, потому что соученики Фаворского, с ним учился Константин Истомин ,Розенфельд, ближайшей друг. С этого времени его работ почти не осталось, поскольку вообще неизвестно что с ним сделали, он был брат Каменева. Кто -то еще из Московского круга, один из старших учеников Холлоши художник Киш, у него была студия, много у него занимались. Это было продолжение Мюнхенской школы Холлоши, здесь тоже художник такие ,как Зефиров, Пестель, это очень суровая школа, ориентирующая на Сезанна, на Ван Гога. Было бы здорово собрать вот эту линию учеников Холлоши, сделать выставку, но эта линия не вызывает у наших искусствоведов индивидуального интереса. Сейчас я готовлю воспоминания Марии Владимировны, очень интересные, которые она составляла последние годы уже болея. Она хотела записать то, что о сыновьях может сказать, начиная с самого рождения Никиты, потом это расширялось, потом она захватила и знакомство с Фаворским, приводила письма, дневники, составляла такую композицию, это очень интересно.

М. ПЕШКОВА: Как они познакомились с Фаворским?

И. ШАХОВСКОЙ: Через художественный круг, через учеников студии Киша, через круг Шаховских, Вернадских. Дети младшие Вернадского, Шаховского, в этот круг входил Михаил Шик, гимназический друг Фаворского. Мария Владимировна была знакома с ( НРЗБЧ)Вернадским, этот как-то связалось, ну и через художников. Они встретились, Мария Владимировна была очень горячей и эмоциональной, если эти воспоминания выйдут, это будет очень интересно.

М. ПЕШКОВА: Когда князя Шаховского посадили, ваш дед взял в семью его ребенка, вашего отца?

И. ШАХОВСКОЙ: Его внука, сына Натальи Дмитриевны Шаховской, которая вышла за Михаила Владимировича, это мой отец. Отца Михаила посадили, расстреляли, как теперь известно.

М. ПЕШКОВА: 37 год?

И. ШАХОВСКОЙ: Деда, князя Шаховского расстреляли стариком в 38 году. Наталья Дмитриевна, у нее пятеро детей. Старший был более самостоятельным, в войну она с ними оставалась, с четверыми. Она болела туберкулезом, войну не выдержала. Они жили в Малоярославце, были в оккупации, чуть-чуть избежали отправки в немецкие лагеря, как евреи. Она умерла в 42 году от туберкулеза. И вот, дети остались сиротами, и отца, и  младшего брата усыновила тетка, Анна Дмитриевна Шаховская.

М. ПЕШКОВА: К Фаворскому тянулись люди, его хватало на всех.

И. ШАХОВСКОЙ: По поводу искусства он старался не оскорблять. То, что он считал неправильным, то, что он не принимал, он всегда говорил, что это не принимает. Я не говорю о политической ситуации, то, чего нельзя было говорить ,понятно, что это говорить было и нельзя. К людям он относился доброжелательно, ровно. Он мог разговаривать с рабочим вполне уважительно, он принимал его мнение. Кого-то он не уважал, допустим, главного художника ВДНХ, и когда они работали там с учениками, то он вместе с ним возглавлял монументальную мастерскую с Фаворским, это была их бригада. Когда должен был придти главный художник ВДНХ и большое начальство, то ( НРЗБЧ) говорил : «Володя, ты лучше пойди погуляй, потому что по твоему виду сразу видно, что ты его презираешь».

М. ПЕШКОВА: Вы застали деда?

И.ШАХОВСКОЙ: : Я застал. Мне было 10 лет, когда он умер.

М. ПЕШКОВА: Каким он был, каким он вам помнится?

И. ШАХОВСКОЙ: Я его хорошо помню последние три года, он уже болел, лежал, он уже не работал руками, но от него все время шел народ: ученики, студенты, молодые художники, искусствоведы, просто с ним советовались, беседовали, показывали работы. Он им диктовал очень много статей, до самого конца

М. ПЕШКОВА: Получается, он до последнего дня был профессором Полиграфического института, и то отделение графики, которое он создал , по сей день продолжает работать?

И. ШАХОВСКОЙ: Продолжает работать. Там ,конечно, свои сложности. Фаворского в Полиграфическом институте боготворят. Кто к нам приходит из Полиграфического института, им всем интересно. Там его, конечно, знают.

М. ПЕШКОВА: Каждый год по традиции ,когда родился Фаворский, в марте у вас в доме происходит большое дружеское собрание, т.е.не бывает года, чтоб не приходили, не отмечали день рождение своего учителя, так ли это?

И. ШАХОВСКОЙ: Да, это так. Повелось это, когда он еще сам был бодр, сам в этом участвовал. Когда он лежал, то все— равно все собирались. Ученики приходили, он это всегда с любовью принимал.

М. ПЕШКОВА: Он принимал в том замечательном доме на ( НРЗБЧ) улице, который был специально построен для художников. Это был проект Фаворского?

И. ШАХОВСКОЙ: Это не совсем проект, это идея Фаворского и Ефимова, его друга с скульптора, к ним еще присоединился молодой скульптор Кардашев, родственник Фаворского, они втроем это осилили за несколько лет.

М. ПЕШКОВА: Это там жил Илларион Голицын?

И. ШАХОВСКОЙ: Да, Илларион там жил, он появился там, женившись на внучке Ефимова. Тогда он стал одним из любимых учеников Фаворского. Хотя Илларион буквально не учился с ним, просто он все-время общался с ним. Когда ему говорили, что он ученик Фаворского, он говорил ,что он не ученик Фаворского

М. ПЕШКОВА: Я хочу спросить о Домотканово.

И. ШАХОВСКОЙ: Домотканово имеет отношение к его жене, к моей бабушки Марии Владимировны Фаворской— Дервиз.

М. ПЕШКОВА: Это те самые Дервизы, которые подарили консерватории орган?

И. ШАХОВСКОЙ: Да. Владимир Дмитриевич владел этим Домоткановым, принимал там кучу народу, там постоянно жил и работал Серов, Домотканого этим и известно больше всего. Моя бабушка там просто росла с младенчества, потом отобрали это имение, не так давно там сделан музей Серова.

М. ПЕШКОВА: О том, чтобы был музей Фаворского речь не идет?

И. ШАХОВСКОЙ: Когда-то поднимался этот вопрос, были разговоры с Антоновой, но потом все рассосалось. Они делали вокруг новые помещения, об этом уже речь не заходила.

М. ПЕШКОВА: В Домотканово, что в Тверской области, попала, когда там был праздник сирени. Приехала в рамках культурной программы годичного собрания «Национального союза библиофилов». Снова хочу приехать в будней день, чтобы спокойно рассмотреть все стенды, фотографии лицу ушедших дней, спокойно побыть наедине с работами Серова, со стендом, посвященному В. А. Фаворскому, поговорить с художниками, каких видела там на пленере. Еще хотелось бы собрать истории об этой удивительной семье Фаворских-Шаховских, их окружении. Звукорежиссеры А. Нарышкин, В Антипов, имеющая в прошлом прямое отношение как курсистка к  Полиграфическому институту М. Пешкова, программа « Непрошедшее время» на Эхо Москвы.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире