08 января 2012
Z Непрошедшее время Все выпуски

О маме, Фриде Вигдоровой, рассказывает ее дочь, Александра Раскина


Время выхода в эфир: 08 января 2012, 08:35

Фотографии из журнала «Семья и школа»:

730456
Фрида Вигдоров с внучкой Наташей 1963

730457
Фрида Вигдорова

730458
Саша Раскина, портрет работы П.А. Валюса

730459
Портрет А.Б. Раскина работы Н.П. Акимова

М. ПЕШКОВА: Продолжаем рассказ Александры Раскиной о том, как жили ее родные, в частности, о том, как на 14-летие Саши пришла в гости американка, самая что ни на есть настоящая миллионерша. Тогда неслыханный визит в советскую квартиру.

А. РАСКИНА: В 48-м году маму уволили из редакции газеты « Комсомольская правда», тогда из всех редакций увольняли евреев, и ее уволили, работу мама потеряла. У папы уже набрана была книжка его литературных пародий, эпиграмм, под называнием «Очерки и почерки». Книжка вышла, по— моему, в 56 году. Папа писал и печатал свои эпиграммы в разных газетах и журналах, в частности, в журнале « Крокодил», и вот он написал пародию на роман Пановой « Кружилиха». Папа считал, что «Кружилиха» слабее « Спутников», пародию он написал на « Кружилиху» под называнием « Спешилиха». Напечатал ее в журнале « Крокодил», редактор тогда был Рыклин. И вышла пародия в тот же самый день, по крайней мере так гласит семейная легенда. Если мы посмотрим, может мы увидим, что с разрывом в несколько дней, но это не важно. Чуть не в тот же день, когда напечатали в газете, по-моему, в «Известиях», список тех, кто получил Сталинскую премию по литературе. Роман « Кружилиха» получил Сталинскую премию, а папа написал на нее пародию. Самое смешное, что мы знаем внутреннюю сторону присуждения Сталинской премии этой вещи, потому что в воспоминаниях Симонова о Сталине он как раз описывает этот эпизод. В общем Сталин, согласно Симонову, присутствовал на всех обсуждениях кому давать премию его имени. Он все читал, обо всем имел собственное мнение. Даже понятно почему так восхищается им Симонов, потому что уж как писатели, которые там были, Фадеев, еще кто-то, которые высказывались кому и как давать премию и почему, как чудовищно они выглядят со своими идеями и суждениями, так Сталин очень еще ничего. И все читал, подумайте только.

М.ПЕШКОВА: Т.е. он думал кому давать деньги имени себя?

А. РАСКИНА: Он думал кому давать деньги, что деньги? Почет какой. Имени себя, совершенно точно. Вот обсуждалось, как пишет Симонов, кому давать Сталинскую премию, и давать ли Пановой за « Кружилиху». И Фадеев сказал, что нельзя давать премию Сталинскую. Почему? А потому что у нее там главный профорг, председатель профкома всего большого завода, про который и есть эта повесть, или роман. В общем большая там шишка , есть там парторг, но главного парторга плохого никто бы не изобразил в то время. Но вот профсоюзный лидер завода Уздечкин, вот он там какой-то не самый хороший, и он не всегда принимает правильные решения, он какой-то нервный. Он ставит палки в колеса директору завода Листопаду. Да разве можно давать Сталинскую премию такой повести? А Сталин говорит, подумал, походил, попыхивая трубкой и говорит: « А что, бывают такие Уздечкины». И дали премию « Кружилихе». Дальше Руфь Александровна Зернова и Илья Захарович Серман говорили, что в то время слух такой шел, может и от Симонова, который был близок к Сталину, что Сталин прочел папину пародию, и сказал, что это «пошлое зубоскальство» .Сказал, или не сказал, но немедленно была напечатана статья критика Тарасенкова под названием « Пошлое зубоскальство». Он сам придумал, или взял формулировку Сталина— не знаю. Статья была написана и все, это был 48-ой год. Ровно пять лет не печатали ни одной папиной строчки, он пытался что-то делать, писал репризы для клоунов в цирке, по подстрочнику переводил, или усмешнял, я не знаю что какие-то комедии, какие-то из национальных республик, туркменских. Помню была комедия под названием « Женихи» на сельском материале каких-то там аулов. Папа имел к ним какое-то отношение. Что он там делал? Может и переводил с подстрочника. И вот папу перестают печатать, маму увольняют с работы, между прочим семья, две дочки, кормить как-то надо, и мама решила написать книжку про то, про что ей было хорошо знакомо. Про первые шаги молодой учительницы, вот это была книжка « Мой класс». Очень может быть, мама говорила, что если бы не вся такая ситуация, она бы не стала писать книжку, потому что считала бы, что ей это не по плечу. Она никогда не говорила о себе— я писатель. Когда ее спрашивали чем она занимается, она отвечала, что она журналист. Она написала эту книжку, правая рука не знала что делает левая, значит работать в редакции газеты еврею нельзя, а книжку написать можно, можно ее издать. Не вполне понятно, но вот и хорошо, что такой беспорядок. Не надо нам немецкого порядка. Книжка имела большой успех, редактор ДЕТГИЗовский был тоже еврей— Б. И. Камир. Книга имела успех, и получила 3 премию ДЕТГИЗа. Она переиздавалась, была переведена на языки всех стран народной демократии, и даже дошла до Америке, перевод был сделан по-моему, здесь. Кого не спросишь, и моих ровесников, и кто старше и на 5 лет, и на 10читали и запомнили « Мой класс».

М ПЕШКОВА: Александра Александровна, я не спросила вас, что ваша мама закончила?

А. РАСКИНА: Мама закончила педагогический институт имени Ленина в Москве по русскому языку и литературе, и одно время преподавала в школе русский язык и литературу. Даже я помню, что мама преподавала в начальной школе, а в начальной школе она должна была все преподавать, как тогда водилось. Я помню, как я ее спросила высоты своих 12 лет, а как же , мама, ты преподавала арифметику, разве ты знаешь арифметику? Мама сказала, что не только для начальных классов, а хочешь я тебе докажу теорему, что вертикальные углы равны. Взяла и доказала теорему, поэтому она могла и в начальной школе преподавать. Вообще, мама была очень толковая, иногда какие— то читаешь воспоминания, оттуда встает женщина восторженная, кто-то несчастен— она плачет, могла и с близкими людьми заплакать, может быть, но очень важно про маму сказать какая она была толковая. Как Лидия Корнеевна вспоминает, на фоне ее собственной, как Лидия Корнеевна пишет, полной бестолковости с точки зрения за кого голосовать в Союзе писателей, когда идут выборы, к кому обратиться для того, чтобы чего— то там добиться, особенно для кого-то другого. Она бы и рада, но не знает кому, что говорить. У мамы в голове как-то сразу в голове складывается, что голосовать надо так-то и так-то, давайте запишем, для того чтобы вот этого вот добиться, чтобы напечатали их хорошую знакомую, детскую писательницу Сусанну Георгиевскую, у которой был чудовищно трудный характер, она рассорилась со всеми редакциями, не могла ни с кем вести свои собственные дела, рукописи были талантливые. Лидия Корнеевна написала про нее даже брошюрку « Сусанна Георгиевская» в 50-х годах, я ее читала в детстве, она мне нравилась.

М. ПЕШКОВА: Ваша матушка взяла командировку, и поехала от «Литературной газеты» в Ленинград для того, чтобы присутствовать на судилище над Бродским?

А.РАСКИНА: Она попросила командировку , Чаковский, который тогда был редактором « Литературной газеты», он дал ей командировку, но сказал, что мы не даем вам мандат, не даем вам право от газеты присутствовать на суде над Бродским. Она не могла сказать, вот у меня командировка. Ее просили приехать ленинградские литераторы, ее отдельно просила приехать Ахматова через Лидию Корнеевну, отдельно, вот вспоминает Гордин ,про все это недавно у него книжка вышла, там есть слова «Бродский и судьба». Он вспоминает , что литературовед Эткинд, большой друг нашей семьи, они буквально послали его в командировку с письмом маме, это еще суда не было, они просят ее заняться делом Бродского, потому что начинается вообще его травля, была статья Вернера, и еще какого— то человека, по -моему, по фамилии Медведев, им, людям, прошедшим такие страшные годы, было понятно, они сразу забили тревогу. Гордин говорит, что они меня с письмом послали в командировку, в каком смысле? Денег дали на дорогу. Тогда он пишет, я цитирую Пастернака : « Я бедствовал, у нас родился сын». Он приехал, привез это письмо. Но ясно почему (НРЗБЧ) письмо посылали; по почте пошлешь— его прочтут, и будут одни неприятности. Мама занялась тогда этим делом, Бродский приезжал, занимались вообще, чтоб как-то его обелить, оберечь, и было ясно, что не надо ему возвращаться в Ленинград. Я его видела за день до его отъезда из Москвы в Ленинград в феврале, я встретилась с ним случайно на улице , и он говорил :« Сведения у меня из Питера, полиция приходила».Тогда Питер не так часто говорили, полиция вообще мало кто говорил. «Полиция приходила, вот я туда поеду». Вот вроде бы не надо, раз полиция приходила. Его уж хотели в геологическую экспедицию отправить с глаз долой, и в больницу его клали психиатрическую, там он совсем не смог, хотя ему ничего не кололи, не мучили его, как потом, когда по решению суда его положили, чтобы понять болен ли он, можно ли его посылать трудиться, к принудительном труду его приговорить, вот была одна из самых тяжелых его впечатлений, но там ему и кололи что-то, а тут ему ничего не кололи, просто хотели там его продержать. Знаете, это не курорт лежать с психическими больными, ему было очень тяжело, и вот он поехал. Это бессмысленное дело рассуждать, а что было бы, если бы он не поехал, может, обошлось бы. Факт тот что он поехал, его арестовали, и был суд.

М.ПЕШКОВА: Преподаватель русского языка и литературы в университете Тулейна в Нью -Орлеане Александра Раскина о маме, писателе и журналистке Фриде Вигдоровой на Эхо Москвы в программе « Непрошедшее время».

А.РАСКИНА: Мама, конечно, понимала, что могут и не пустить на суд, и она хотела взять командировку, чтобы уж нельзя было не пустить от газеты. Она попросила, как вы думаете редактор «Литературной газеты» мог об том не знать? Он сказал, что имейте ввиду, Фрида Абрамовна, что на суд вас не отправляют от газеты, вы не можете пользоваться нашим мандатом. Гордин цитирует ее письмо,и Лидия Корнеевна в своих публикациях и записках об Ахматовой, отдельно есть публикации из ее дневников про дело Бродского. Там она публикует письмо мамы, пишет Чаковскому после суда ,что возвращает деньги за командировку, что если газета не сочла возможным мне доверять и разрешить мне присутствовать на суде и записывать, то я не могу этого принять и возвращаю деньги. Мама поехала, было необязательно что ее пустят, но билет члена союза писателей у нее был, как-то не решились ее не пустить, но запретить записывать— запретили, и мама продолжала записывать не глядя в блокнот, а глядя на судью. Поэтому приходилось записывать сразу, она не могла расслабиться, придти в себя после каждого из судов, а должна была расшифровывать то, что она записала. И тут же пока она помнит, она сверялась и спрашивала, вот здесь вот так, здесь правильно ли я поняла? Но если кто думает, что может не аутентичная запись, мало ли как она записывала, если ей не разрешали. Ей потом адвокат Бродского Топорова, она давала ей стенограмму посмотреть, поэтому мама никак литературно этой стенограммой не пользовалась. Это что убрать, что оставить, где кончить фразу, что выпустить не нужное, и как мы знаем стенограмма очень отличается от записи такой , литературно обработанной. Мне как раз рассказывала Руфь Александровна Зернова, что Андрей Битов, когда прочел мамину запись суда, он сказал, «что странно, ведь я же был на этом суде, и я могу свидетельствовать, что так все и было, почему эта запись такое сильное впечатление на меня производит»? В это же время, в эти же годы ,на нее свалилось несчастное депутатство. С этим депутатством была такая история— ее все уговаривали, чтобы она согласилась быть депутатом районным от союза писателей. Ей говорили, Фрида Абрамовна, ведь вы же все-равно за стольких просите, вы можете обращаться только как частное лицо, а так вы будете депутатом, вам будет гораздо легче. Маме подумалось, что может правда будет легче. А стало в сотни раз тяжелее, потому что плюс ко всему что у нее было, на нее свалились еще судьбы несчастных людей, ее избирателей, которые жили в подвалах с канализационными трубами, которые на них прорывались, за кого только ей не приходилось просить. Плюс к делу Бродского она занималась вот этими делами, за полтора года умудрилась того, чтобы 100 семей были переселены из таких ужасных подвалах. У мамы были журналистские блокноты, в которые она записывала разные свои разговоры, и встречи интересные, в лагеря она ездила. В «оттепельное время» выручать одного мальчика из уголовных лагерей, не политическое было дело, но в лагерях ей приходилось разговаривать с работниками лагерей. Разные есть журналистские записи. Есть отдельный «Блокнот депутата»,как к ней приходят и разговаривают, все эти судьбы, все эти ужасы, -такая картина чудовищная. « Депутатский блокнот» напечатан в « Новом мире»№ 11, 2005г, « Журналистские блокноты» напечатаны во втором выпуске альманаха « Русские страницы», он конечно, прошел незаметно, по сравнению с первым, но тем не менее ,есть такая публикация. Вообще, надо книжку издавать, где все это будет. Вы понимаете, конечно, очень обидно читать, только руками разводишь. Я забыла в каком номере« Нового мира», была рецензия напечатана Шубинкого , он там пишет про новый сборник Лидии Корнеевны Чуковской, где напечатаны, уже не первый раз, воспоминания Лидии Корнеевы о маме, они называются « Памяти Фриды». Лидия Корнеевна пишет там про все, про дружбу с мамой, какой она была человек, про дело Бродского, про депутатство ,как все это свалилось, сколько горя и несчастья дополнительно на нее свалилось в эти полтора года, что она сто семей умудрилась переселить. И вот он пишет снисходительно :ну да, конечно, это очень хорошо, но депутат, боже, какое все советское, Вигдорова и Чуковская. Такое непонимание, извините меня, глупость. Кстати, о советскости, в какой -то из дней, когда мама пришла после своего депутатского приема, или после того, как она ходила куда-то, все тоже самое осталось, что она ходила сама просто как, что как депутат-все зависело от того как она поговорит с кем из властей этих, и как ей удается убедить или не убедить, все осталось то же самое. Как она говорила, что раньше она хоть могла выбирать, а теперь я выбирать не могу. Она пришла и сказала что можно хвалить советскую власть, можно ругать советскую власть, только дело в том, что нет советской власти. Власти у советов нет никакой. Так мама шутила. То же депутатом, в то же время, был выбран из писателей Василий Аксенов. Аксенов, будучи не советским, на встречи с избирателями не ходил. Мама ходила каждый третий вторник каждого месяца, все это на нее изливалось, а Аксенов не ходил в свой день: один месяц не ходил, другой месяц не ходил, избиратели возмутились, хотели какое-то гневное письмо куда-то писать, и до мамы это дошло, и она с Аксеновым поговорила. Она сказала, что ему этот конфликт совершенно ни к чему, это во-первых, главное, что подействовало на него, опять же знала как поговорить , как объяснить даже Аксенову, с которым было не так легко говорить. Он, наверно, всегда знал— как он поступает , так и правильно. Кроме всего прочего, она ему высказала свое мнение такое, что он мог не соглашаться, чтоб его избрали, а если он согласился, то надо с ними встречаться, надо им помогать, или сойти с этого поста. Он стал ходить, и что-то делать. В общем это крайне несправедливое обвинение -ставить маме вину в депутатство, которая на нее свалилось .Говорят, что в каждом есть раковые клетки, но только иногда они активизируются во время стресса, а стресс был не один, главное, конечно, дело Бродского— это омрачило ее последние годы жизни. Вы спрашиваете, понимала ли она что его могут осудить, что не удастся его спасти? Конечно, она понимала, что это возможно. Она была крайне толковая, не какая-нибудь восторженная комсомолка, какой ее иногда пытаются представить. Еще есть такая манера говорить, что она была похожа на пионервожатую. Мама была маленького роста, с челкой , стриженная. И за поэтов она заступалась, и политические дела были, иногда тоже пытаются представить. Даже Григорий Свирский писал, что была такая женщина, писала о воспитании комсомольцев, спрашивается почему о воспитании комсомольцев? О воспитании детей, подростков, почему комсомольцев? Между прочим в книге «Про детский дом», там в первой части были беспризорники, они были не то что не комсомольцы, они были не пионеры, о воспитании детей-подростков она писала. Она писала о комсомольцах , потом столкнулась с системой на деле Бродского? Да боже мой, она давно столкнулась с системой. У меня это есть в тексте воспоминаний про переводчицу нашу Нору Яковлевну Галь, которая была маминой подругой, вот вы скажете много ближайших подруг, вот три ближайшие подруги были — Лидия Корнеевна, Руфь Зернова и Нора Галь, с которой она вместе училась в институте.

М. ПЕШКОВА: Завершен цикл передач о Фриде Вигдоровой и Александре Раскине. Рассказывала их дочь, Александра Раскина. К слову, выйдет в свет 2-х томник Фриды Вигдоровой « Про детский дом», куда вошли повести « Дорога в жизнь», « Это мой дом» «Черниговка». Весной читатели могут прочитать книги Вигдоровой « Семейное счастье», «Любимая улица». Звукорежиссер Анастасия Хлопкова, я Майя Пешкова, программа « Непрошедшее время»


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире