18 июля 2010
Z Непрошедшее время Все выпуски

Победа. Одна на всех. К столетию Героя Советского Союза генерал-полковника Глеба Бакланова


Время выхода в эфир: 18 июля 2010, 08:35


Глеб Бакланов, генерал-полковник на Параде Победы 24 июня 1945 года


Г.В.Бакланов в минуты отдыха играет на аккордеоне. 1949 год


Генерал Г.В.Бакланов в минуты отдыха. Упражнения на брусьях. 1946 год


Встреча в Лейпциге командира 34-го гвардейского корпуса Г.В.Бакланова с генералом Коллинзом (в послевоенное время — начальник штаба Сухопутных войск США)


Встреча командующего армией А.С.Жадова с командующим 1-й американской армией Ходжесом (апрель 1945 года)


Генерал И.Хармон, начальник штаба 22-го корпуса Вооруженных сил США и командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г.В.Бакланов обходя строй почетного караула при посещении расположения американский войск (апрель 1945 года)


Встреча на Эльбе. Командир 5-го американского корпуса генерал Хюбнер и командир 34-го гвардейского стрелкового корпуса генерал Г.В.Бакланов. Второй справа — Константин Симонов (апрель 1945 года)

М. ПЕШКОВА: «Таким красивым может быть только бог», – закричала я, увидев фото в Интернете молодого человека на Параде Победы в июне 45-го. Взял под козырек генерал-полковник Глеб Бакланов. «Вы, чьи широкие шинели напоминали паруса», – всё повторяла цветаевские строки, адресованные молодым генералам 1812 года, и думала – как же узнать о судьбе Глеба Владимировича у его родных. Вот и встретилась с сыном Героя Советского Союза, начальником Управления международных связей Совета Федерации, в недавнем прошлом послом в Саудовской Аравии Андреем Баклановым.

Почему ваш отец избрал профессию военного человека?

А. БАКЛАНОВ: Его призвали в качестве солдата, не офицера. Но призвали – и это была его огромная жизненная удача – в знаменитую Московскую Пролетарскую дивизию, откуда вышло непропорционально большое количество Героев Советского Союза, генерал-полковников, генералов армии, очень много наших крупных военачальников. Там была особая дисциплина, там брали даже по физическим качествам – от метр 75-ти и выше, там была на очень высоком уровне поставлена боевая подготовка, физическая подготовка.

Офицеры очень внимательно наблюдали за солдатами и выбирали, кто по своим качествам может дальше продолжить службу офицером. Спустя год его направили на специальные курсы, и он уже перешел в другой разряд, с учетом достаточно хорошей общей подготовки, и он стал офицером, стал дальше служить. А потом была война с финнами, там уже раскрылись определенные способности военачальника.

М. ПЕШКОВА: Отец был ранен во время финской войны, даже речь шла о том, что его могут комиссовать. Так ли это было?

А. БАКЛАНОВ: Его ранили в последний день войны, ранение было очень тяжелое. Это была очень тяжелая контузия, и потом на войне 1941-45 гг. у него еще было три ранения, тоже тяжелые. И каждый раз он возвращался в строй.

М. ПЕШКОВА: Он сбежал из госпиталя, я читала.

А. БАКЛАНОВ: Да, сбежал из госпиталя. С одной стороны, это такой настрой, чтобы быть нужным, активным. Его коллеги рассказывали, он сам рассказывал, что, находясь в госпитале, он просто работал над собой, для того чтобы покончить с болезнью, иногда несмотря на очень большие сложности, которые возникали. И второе, что очень важно – и об этом целая его книжка под названием «Точка опоры», – точка опоры – это была его замечательная спортивная физическая подготовка. Он был чемпион Москвы по гимнастике.

М. ПЕШКОВА: Но до этого он был очень слабый мальчик, шестой ребенок в семье, и пневмония, которая его свалила. Видимо, он решил, что спорт – это панацея.

А. БАКЛАНОВ: Семейные традиции были достаточно спортивные. Мой дед был один из основателей спортивного клуба, одного из первых спортивных клубов в Москве, располагался он как раз вблизи дома, где жил отец. Насколько я понимаю, первые шаги были связаны с посещением этого спортивного общества. Помимо этого, все-таки в предвоенные годы был определенный культ физкультуры, спорта. И он был оправдан. Потому что, действительно, как человек может достигать каких-то высот в чем-либо? Ведь это связано всегда с перенагрузками. Спорт готовит человека к перенагрузкам. Отец всегда подчеркивал, что спорт дает еще оптимизм человеку, дает уверенность в себе. Именно эта совокупность качеств, которые дал спорт отцу, она помогала каждый раз подниматься с больничной койки и снова идти воевать.

Очень хорошие друзья его окружали, они были верные, настоящие, со многими он продолжал поддерживать дружеские отношения. Причем это были иногда по-настоящему мужественные люди. Я могу рассказать про человека, который был на слуху многие-многие годы. Это Патоличев, многолетний министр внешней торговли. Они с отцом вместе служили в Московской Пролетарской дивизии.

Представьте ситуацию. 1938 год. Арестовывается командир дивизии. Патоличев занимал не ключевой пост заместителя начальника химической защиты. Не очень большой пост. Но он очень хорошо знал командира дивизии, знал по работе, понимал, что это настоящий патриот. И после того, как его арестовали, он поехал в Москву, пошел в Центральный комитет партии, обратился с заявлением, заявление начали рассматривать.

Он исключительно толково, кратко и ясно изложил суть вопроса и поставил вопрос ребром, что надо преодолеть эту ошибку, извиниться и вернуть в армию командира дивизии, в более широком плане – исключить подобного рода ошибки в дальнейшем. Вы знаете, настолько мужественно он себя вел, настолько толково всё это смог объяснить, что он в течение одного дня смог преодолеть по лестнице от стартового дежурного, что ли, по организационному управлению до секретаря ЦК Андреева. Андрееву он всё это изложил.

Андреев сказал, что «вы правильно поставили вопрос, мы постараемся его быстро и объективно изучить и принять соответствующее решение». И действительно, командира дивизии вернули в армию. А через несколько дней вызвали Николая Семеновича Патоличева и предложили ему работу в Центральном комитете. И после этого он очень быстро стал одним из наших ведущих руководителей промышленности, он был направлен в Ярославль, проявил там незаурядные качества организатора, за кратчайший период наладил работу отстававшего до этого «Шинника», завода по производству шин, и дослужился до самых высоких постов.

И отца с Патоличев связывала очень трогательная дружба до самого последнего времени. В мемуарах они тоже очень тепло вспоминали и писали.

М. ПЕШКОВА: Я знаю, что ваш отец был очень храбрым. И когда уже рожь, которая колосилась вот так, словно ветер по ней гуляет, поняла, что это враг был совсем-совсем близок, в нескольких десятках метрах, и ваш отец этого даже не замечал, он вместе с солдатами шел в бой. И вдруг кто-то ему сказал: «Надо отступать». Было принято решение об отступлении. Им удалось забежать за угол избы, и там они встретили немца.

А. БАКЛАНОВ: Опять же в определенной мере этот случай, он связан со спортом тоже. Потому что среди сослуживцев отца и подчиненных отца было много замечательных спортсменов. В частности, в данном случае речь шла о чемпионе Советского Союза Николае Штейне. Он служил у отца в близком окружении. И действительно, в один из дней была очень острая обстановка, был внезапный прорыв немцев. Они пробовали опять сдвинуть свои ряды, но язык, образно говоря, такой выступ, у немцев образовался.

И когда они проходили мимо одного дома этого выступа, куда вклинились немцы, то неожиданно им наперерез – это был торец дома – выскочил немец с автоматом. Увидев советских офицеров, тем более генерала, он тут же схватился за свой автомат. И буквально несколько мгновений – и он бы выстрелил. Отец пробовал достать пистолет, но не успел. И Штейн нанес нокаутирующий удар в челюсть этому немцу и таким образом спас отца.

И в данном случае получился такой хрестоматийный случай, который показывает необходимость быть в постоянной готовности. И храбрость, которую показал Штейн. С другой стороны, великолепную подготовку. За счет этой подготовки спас жизнь и отцу, и себе, и другим сослуживцам. Вы знаете, таких случаев было немало. Это реальная война, реальные боевые действия, реальные соприкосновение войск. Конечно, здесь многое зависело и от правильного умения выбрать позицию, и у отца это хорошо получалось. Но полностью исключить какие-то неожиданности было сложно. Здесь, конечно, требовалось и дополнительное внимание, и великолепная реакция, и умение быстро принять единственно правильное решение.

М. ПЕШКОВА: Ваш отец получил героя за Дрезден, да?

А. БАКЛАНОВ: Да, за дрезденскую операцию он получил Героя Советского Союза, это уже было к концу войны. Но главное все-таки было то, что в целом на войне удалось быть успешным командиром. Он ни разу не отошел без приказа. Это была довольно редко встречающаяся вещь, это говорило об успешности его послужного списка на войне, о том, что удалось должным образом там себя проявить.

М. ПЕШКОВА: Еще была Прага.

А. БАКЛАНОВ: Прага – это был очень сложный период, потому что переброска войск была на очень высокой скорости, нужно было спасать участников Пражского восстания. И надо сказать, что безукоризненно… Все-таки очень подготовлены были войска. Операция была произведена безукоризненно, удалось спасти десятки тысяч людей. И чехи были в тот период времени безмерно благодарны нашей армии, отношение было великолепное. Его, кстати говоря, чехи избрали почетным гражданином города Табор. Много лет после этого отец поддерживал отношения с Табором, с Чехословакией.

И потом получился такой изгиб истории – события 1968 года сложные. Отец ушел в 1967 году с оперативной работы, он был на отдыхе в 1968 году. И в 1969-70 годах, когда требовалось восстановить в том числе эмоциональные отношения между нашими странами, его личные связи и личное уважение, конечно, сыграло большую роль в том, чтобы народы как-то между собой достаточно быстро сблизились, настолько, насколько это было возможно. 1968 год – это тяжелый период истории наших стран.

М. ПЕШКОВА: Рукопожатие двух держав – именно так, наверное, можно назвать встречу на Эльбе. Почему именно вашего отца избрали тем самым представителем высшего военного эшелона для встречи на Эльбе?

А. БАКЛАНОВ: Складывалось впечатление, что, действительно, был какой-то отбор, связанный с тем, что требовалось на хорошем организационном уровне, на хорошем дипломатическом уровне провести вот эту встречу. И она же сопровождалась не только рукопожатием. После этого была серия протокольно-политических приемов.

М. ПЕШКОВА: Дружественных визитов.

А. БАКЛАНОВ: Отец приезжал с визитом в Дрезден, на самолете прилетал. В свою очередь он в резиденции принимал американского генерала Ходжеса. Между нашими военными установились хоть и на короткий период, но добрые отношения, которые отражали взаимное удовлетворение тем, что они победили, остались живы и с оптимизмом смотрели в будущее.

М. ПЕШКОВА: Что отец подарил американцу?

А. БАКЛАНОВ: Отец подарил американцу – специально это было подготовлено – стяг, который сохранился с периода Сталинграда. Это не знамя, но это специально изготовленный двойник знамени, которое было во время тех сложных боев в Сталинграде. И он подарил на память американской стороне этот стяг, и те с благодарностью приняли.

М. ПЕШКОВА: Это был не просто стяг. На нем была изображена медаль «За оборону Сталинграда».

А. БАКЛАНОВ: Да, совершенно правильно вы говорите. Это, конечно, была глубоко символическая вещь. Наверное, это было связано еще и с тем, что все-таки слово «Сталинград», оно в это время обошло во всех странах все слои населения, и все связывали героизм нашей армии во многом с тем, как это происходило в Сталинграде. Возвращаясь еще к встрече на Эльбе… Я думаю, что, может быть, среди военных отец выделялся домашним образованием, интеллигентностью, знанием языков.

М. ПЕШКОВА: Откуда это?

А. БАКЛАНОВ: Он происходил из семьи потомственной московской интеллигенции. Мама и папа были образованные люди. Отец очень хорошо играл на фортепиано, на аккордеоне. И вы знаете, каким-то удивительным образом это иногда помогало ему в дальнейшем. Я вам такой пример приведу. Когда он был назначен командующим войсками в Польше, в Северной группе войск, ситуация была непростая в Польше. Один из мэров крупнейшего польского города, с которым в силу необходимости – наши войска там располагались, шли закупки продовольствия и так далее – нужно было поддерживать нормальные деловые отношения. Он был выпускник Санкт-Петербургского университета, т.е. образование получил еще в царской России и, конечно, знал русский язык. Тем не менее, у него было не очень позитивное отношение к Советскому Союзу, и он разговаривал через переводчика. Нормально, лояльно…

М. ПЕШКОВА: Дипломатический разговор.

А. БАКЛАНОВ: Да. Но все знали, что он, конечно, знает русский язык. Тем не менее, он не считал нужным разговаривать на русском языке. До одного случая. Отцом была устроена вечеринка, что ли, или ужин, в ходе которого он играл на фортепиано. И вдруг этот поляк подошел, неожиданно приобнял его за плечи и впервые сказал по-русски: «Глеб Владимирович, вы настоящий русский интеллигент. Считайте, что наши с вами отношения по всем направлениям будут на самом образцовом уровне».

М. ПЕШКОВА: Это правда, что семья вашего отца была соседями Сергея Образцова?

А. БАКЛАНОВ: Отец со многими имел добрые отношения, в том числе и с Сергеем Образцовым. После войны отец был достаточно известным человеком, со многими писателями, деятелями искусства он поддерживал очень добрые отношения. Это относится и к Образцову.

М. ПЕШКОВА: С Константином Симоновым. Я смотрю фотографию встречи на Эльбе. На первом плане ваш отец и американский генерал, и совсем рядом Константин Симонов. Как они познакомились?

А. БАКЛАНОВ: Их дружба развилась как раз во время этих исторических событий на Эльбе. Константин Симонов приехал вместе с другим известным журналистом Кривицким. Им было поручено освещать встречу на Эльбе. Они имели инструкцию с самого верха. Они приехали заблаговременно. Они имели полную информацию, как это будет проходить. Они вечером очень долго с отцом разговаривали и вели, в частности, беседы о том, как сделать так, чтобы сценарий встречи был безукоризненным во всех составляющих, и с точки зрения теплоты приема, с другой стороны, чтобы это было достойно. Армии все-таки разные были, это разные государства.

Отец очень ценил те замечания, предложения, которые его друзья Кривицкий и Симонов высказывали. Они вместе обмозговывали сценарий будущей встречи. Завязалась очень тесная дружба. И потом были некоторые факторы привходящего характера. Непосредственно двумя командирами отца в течение длительного периода генерал армии Жадов, а затем Конев. Отец был у Конева одним из любимых учеников. Отец был командиром корпуса, следующим по войсковой иерархии стоял генерал армии Жадов, а потом Конев. С Жадовым наша семья была очень тесно связана. У них была дочь…

М. ПЕШКОВА: Лариса Алексеевна.

А. БАКЛАНОВ: Которая стала женой Симонова. Это еще больше скрепило наши семейные совместные узы. И в послевоенное время неоднократно собирались вместе. В то время это вообще было очень принято, кстати говоря. Всегда вспоминали и эти события, и многое другое. И последний раз Константин Симонов длительный период с отцом общался, когда отец командовал Сибирским военным округом в 60-е годы. Он вместе с Ларисой приезжал, и они путешествовали по Сибири, отец помогал в организации его пребывания там, так, чтобы он набрал хороший материал для своих статей и книжек. И такая взаимная симпатия, взаимное уважение у них были всю жизнь, и в интеллектуальном плане они друг друга стимулировали, поддерживали. Это очень приятная и хорошая страница в жизни отца.

М. ПЕШКОВА: Я хочу вернуться к Параду Победы. Ваш отец был командующим сводного полка Первого Украинского фронта. Именно эта фотография помещена в Интернете. 24 июня утром показывали Парад Победы на Красной площади и вашего отца крупным планом.

А. БАКЛАНОВ: Я хорошо знаю эти кадры. Потом было выпущено несколько монографий и несколько альбомов о Параде Победы, где одна или две фотографии были особо любимы составителями, потому что на них в одном кадре вместе оказывались два человека – отец, самый молодой генерал советской армии, и трижды Герой Советского Союза Покрышкин, который у отца, как у командира сводного полка, был ассистентом. Там с каждой стороны по ассистенту. Вот Покрышкин, с которым у них было немало совместных воспоминаний и по военному периоду. А в послевоенное время они были близкие, доверительные друзья.

М. ПЕШКОВА: После войны, тогда, когда отец командовал Сибирским военным округом, полагаю, что большое внимание он уделял спортивной подготовке военных кадров. Так ли это?

А. БАКЛАНОВ: После войны, в течение трех лет он был начальником управления физкультуры и спорта Советской Армии. И в этот период времени он не только занимался армейскими делами, но и так рассудила история, что он сыграл определенную роль в становлении нашего олимпийского движения. Потому что в 1948 году, когда было принято – после очень долгих и мучительных рассуждений, взвешиваний «за» и «против» – политическое решение присоединиться к олимпийскому движению, потому что до этого были в основном связи с рабочими организациями. Это были хорошие организации, но это, конечно, был не международный уровень спорта.

Было принято решение присоединиться к олимпийскому движению. Сделать это нужно было поэтапно. Первый этап – это поездка спортивных деятелей на Лондонскую Олимпиаду 1948 года. Там была поставлена задача вступить в максимальное количество спортивных ассоциаций, приехать с планом действий и доложить политическому руководству страны самое главное – мы сможем достойно выступить на Олимпиаде 1952 года. Если да, то что для этого нужно делать.

Отец не был среди руководителей Спорткомитета Советского Союза, он был руководителем управления физкультуры и спорта Советской Армии, но как-то так получилось, что руководство страны именно его назначило руководителем делегации. Он говорит, когда было совещание в очень высокой инстанции: «Все знают, в том числе и на Западе, что я военный, генерал. Как это будет выглядеть?» – «Ничего. Мундир можете оставить в Москве, переодеться в гражданское. Вы должны обеспечить там решение боевой задачи и потом дельно доложить руководству, что надо делать».

Долго не давали англичане визы, и они поехали с большими сложностями, в ускоренном темпе договаривались с чехами, чтобы им какой-то самолет дали. Борьба была буквально за часы, за минуты, чтобы побыстрее прибыть в Лондон. Все-таки они приехали в Лондон, смогли достаточно успешно провести переговоры.

И главное, состав делегации – это были спецы высшей категории (по-моему, их было 12 человек) по наиболее важным, ключевым видам спорта. По итогам был подготовлен доклад, из которого следовало, что приблизительно по 70-80% видов спорта мы можем соревноваться на равных и бороться за самые высокие месте. И отец взял на себя политическую ответственность внести предложение политическому руководству страны и начать подготовку к Олимпиаде 1952 года. И мы там хорошо выступили.

М. ПЕШКОВА: Олимпиада 1952-го в Хельсинки?

А. БАКЛАНОВ: Да. И потом в Мельбурне. Стартовые Олимпиады, где мы очень прилично выступили. Но в то время, в 48-м году, это было не так легко оценить. В этот период времени, 1948-49 гг., отец как начальник управления, в частности, решал задачу того, чтобы в кратчайший период у нас начали играть не только в массовый футбол, но в массовый хоккей с шайбой. Потому что до этого у нас хоккей был с мячом. Во всем мире это была одна из самых эффектных и интересных игр. Была образована экспериментальная команда, которая стала овладевать искусством игры в хоккей с шайбой. Отец всех хорошо знал, изучал их качества. Он сравнительно быстро выделил Анатолия Владимировича Тарасова.

М. ПЕШКОВА: Совсем молодого?

А. БАКЛАНОВ: Да, совсем молодого Тарасова. Он вызвал его к себе в кабинет и сказал: «Мне кажется, что по степени толковости ты больше всего подходишь для того, чтобы написать первое учебное пособие по хоккею с шайбой. От тебя зависит, Анатолий, пойдет эта игра в нашей стране или нет». Он говорит: «Я никогда этим не занимался, я не могу. Спортсменом – пожалуйста, я готов быть. Писателем – нет». Отец сказал, что «тебе дается три недели, через три недели чтобы книга была в основном завершена. Он дал соответствующие переводные материалы.

Тогда была достаточно мощная спортивная инфраструктура, которая помогала решению этих задач, взялся за эту казавшуюся ему несвойственной для его характера работу Анатолий Владимирович Тарасов. Он блестяще справился. И потом уже он, действительно, стал теоретиком международного класса и писал замечательные книги, которые до сих пор являются образцом литературы подобного класса.

Второй раз в таких драматических обстоятельствах Тарасов с отцом встречался, и здесь уже я участвовал, я хорошо это помню. Это был период 1962 года, когда у Тарасова был нелегкий период в жизни. Он был очень азартный человек, очень решительный, можно сказать, с деспотическим характером, но в лучшем смысле этого слова, т.е. он требовал безукоризненного выполнения спортивной дисциплины, наказывал за это.

В 1962 году получился конфликт между ним и рядом наших ведущих игроков. Они написали письмо в ЦК партии, письмо дошло до Хрущева. Хрущев принял решение снять Тарасова со всех постов. Тарасова отстранили от должности главного тренера вооруженных сил и уж тем более от должности главного тренера СССР по хоккею.

М. ПЕШКОВА: Когда хоккей шумел, когда хоккейная слава пришла к России.

А. БАКЛАНОВ: Хотя многое еще было впереди. Но мы уже были чемпионами номер один во всем мире. Анатолий Владимирович обратился к Гречко, который был заместителем министра обороны, много помогал. Он, кстати говоря, когда был министром, очень много построил спортивных сооружений, мы за это должны быть ему благодарны. Но Гречко сказал: «Анатолий, знаешь, наверное, ничего не получится, это решение самого первого». Еще много эмоций вокруг этого. Проходит время. Он же офицер, ему работать надо. А работы нет.

Он позвонил отцу в Сибирь, где отец командовал Сибирским военным округом в Новосибирске, и говорит: «Я уже несколько недель без работы нахожусь». Отец говорит: «Приезжай ко мне, возглавь Спортивный клуб армии «Новосибирск», а за это время всё на свои полки встанет». И он моментально приехал в Сибирь, стал тренером Спортивного клуба армии. К нему потянулись люди. Я помню, что даже из Москвы несколько человек приехали, чтобы тренироваться у него.

Они готовы были из более высокого клуба перейти в Спортивный клуб армии, который тогда в класс «Б» входил, только чтобы тренироваться у Тарасова. И за год он вывел команду в класс «А» второй группы. Он, конечно, оставил очень большой след в Новосибирске. А за это время как раз получилось то, что предрекал отец – а именно стало ясно, что Тарасова не хватает, не хватает его интеллекта, его верности специальности, и его вернули. И после этого, насколько я помню, когда он стал вновь тренером ЦСКА, они выдали 18 матчей подряд.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире