МАЙЯ ПЕШКОВА: Нынче разговор о некоторых предках Вадима Старка и составленной им книги о них.

ВАДИМ СТАРК: Книга о Старках или точнее об одном только Старке – Юрии Карловиче, контр-адмирале, которого 1-я эмиграция, с ним уехавшая из Владивостока, называет себя «старковцы». Ну, так есть в мемуарах, даже в энциклопедиях, называется старковцы, старковского ухода. То есть этим закончилось 25 октября 1922 года, закончилась Гражданская война. Так можно считать. Ни уходом из Севастополя, нет, ни какими-то еще событиями на Урале, там и так далее. Нет. Гражданская война закончилась 25 октября 1922 года, когда адмирал Юрий Карлович Старк поднял сигнал и из Владивостока, имея на плечах подходящую Красную Армию, Владивосток покинули не только военные, но и гражданские лица. И мальчики военных корпусов, и гражданских заведений закрытых, все, кто там оставались. Зашли на остров Русский, забрали там мальчиков кадетского корпуса. И там как раз пролив, с одной стороны омывающий остров Русский, он носит имя адмирала Старка, но другого, то еесть Оскара Викторовича, который командовал Тихоокеанским флотом в Русско-японскую войну, его сменил адмирал Макаров. А там трагическая гибель со взрывом Петропавловска. А сам Оскар Викторович, он скончался уже в Финляндии.

М. ПЕШКОВА: Это тоже Ваш предок?

В. СТАРК: Оскар Викторович – тоже предок, но есть, например, такой роман, не помню точно, в каком году он был издан, но где-то в 50-е годы, по-моему, уже прошедшего века, так что все это уже прошло. Там Нагишкин, по-моему, «Сердце Бонивура».

М. ПЕШКОВА: Это была очень читаемая книга. Целое поколение, по-моему, выросло на ней.

В. СТАРК: Да. Ну вот, там, допустим, такая ошибка из-за того, что там примерно в одну эпоху получается, в одно время действовало два адмирала. Один Оскар Викторович, рождения, если я не ошибаюсь, 1846, и младше его на 40 лет Юрий Карлович Старк, дядюшка мой. Так вот, у Нагишкина спутано, то есть покидает Россию адмирал, на острове Русском сцена, два флаг-офицера его поддерживают, он с трудом опускается на колени с тем, чтобы взять с собой горсть земли, покидая отечество. Понимаете, 42-летнему адмиралу не требуется, чтобы два флаг-офицера его поддерживали. Другое дело, 82-летнему. А он перепутал биографии двух адмиралов: покидал все-таки тогда Владивосток с заходом на остров Русский, а затем следуя на Филиппины, где… Все дальше уже… А кто-то по пути, кто-то в Шанхае остался по пути, кто-то дальше, кто-то в Америку. Был прислан корабль специально за офицерами семьями, кто хочет эмигрировать в Соединенные Штаты с Филиппин, и так далее. А Юрий Карлович Старк следовал тогда маршрутом ему знакомым. Когда он был старшим офицером на крейсере «Аврора» в Русско-японскую войну, правда, старший офицер только в условиях боя. Потому, что он был старший минный офицер и находился в рубке вместе с погибшим командиром «Авроры» и временно взял на себя командование, тоже был ранен осколками в боевой рубке. Ну, это случайный залет… Ну, что значит, случайный? Война есть война. То есть через узкую щель наблюдательную от снаряда, разорвавшегося на палубе, залетели десятки осколков, а потом они метались по рубке и ранили всех, кого как попало. Командир был убит, то есть он скончался через несколько минут. А три офицера находились… И Старк взял командование. Ну, это знакомый путь, но, в общем, не этим определялся маршрут, а тем, что нужно было покинуть воды Дальнего Востока, которые оккупировали японцы, но теперь японцы уходили, и следом за японцами входили уже красные. Вот это вот Дальневосточная буферная республика, в которой и служил тогда Юрий Карлович. Правительство Меркулова, правительство Дитерихса. Все было бестолково, и только в последний момент Юрий Карлович получил полномочия командования, решения и вывел всех из Владивостока. А то, что я издал, я издал… дело в том, что он написал отчет, отчет о действиях в эти годы, там за два года Сибирской флотилии, которой он командовал. Этот отчет, один экземпляр у меня хранится, и вот я его сдал, со вступительной статьей и с комментариями, с приложением всяких списков. То есть кто из офицеров куда эмигрировал, где остался. Там вот такие вот списки. Но это именно в момент плавания флотилии. Кто остался в Шанхае, кто на Филиппинах, там, кто еще где, в Гензане и так далее. Помимо официального названия, как его дал Юрий Карлович, то есть «Отчет сибирской флотилии», я дал такой, общий заголовок – ну, т.е. который не на титуле… ну, на титульном тоже, но на обложке. Название «Последний оплот». В данном случае, Вы понимаете, что последний оплот Приморья, Владивостока, откуда уходила флотилия с военными и гражданскими лицами.
Это сразу вызывает, конечно, ассоциации в памяти – слова знаменитой песни «Чтобы с бою взять Приморье, белой армии оплот». Интонация музыкальная, она на слуху, но дело в том, что это была песня белой армии. И замена двух слов, она, как бы, все изменила, потому что эта песня, сочиненная тогда, там пелось, конечно, «Чтобы с бою взять Приморье, красной армии оплот». Ну, по этому поводу известно достаточно много или хотя бы несколько, если скромно называть, песен, которые были переделаны. Ну, типа, к примеру, «Шанхайская миграционная кафешантанная» — «Все выше и выше, и выше стремимся мы юбки поднять». Но она потом получила другое озвучение.

М. ПЕШКОВА: Совершенно другое. Летное.

В. СТАРК: Летное, да. «Все выше и выше и выше стремим мы полет наших птиц». Ну, это так вот, отступление, но ведь на этих отступлениях строились жизни целых поколений. Например, те, кто остались во Владивостоке, туда не захотели, ну, такие вот: мы хотим остаться здесь. И вот, мы знаем судьбы тех, кто ушли с эскадрой Старка, старковцев, мы знаем: этот в Сан-Франциско, этот в Париже, этот еще где-то. А вот те, кто остались, там было два адмирала даже, остались… Больше мы о них ничего не знаем.

М. ПЕШКОВА: Как к Вам попали списки Сибирской флотилии? Вы говорите, у Вас оригинал.

В. СТАРК: Нет, это машинопись, это отчет Сибирской флотилии, составленный самим Юрием Карловичем Старком. Он сделал машинопись в двух экземплярах. И один остался в семье, а другой был, как бы, в архиве Всероссийского объединения морских офицеров. Потом попал в Гуверовский архив, но затем он вернулся в Россию. Есть в военно-морском архиве. Первый экземпляр у меня. Мне его передал его сын, дядя, то есть отец Борис Старк, митрофорный протоиерей. Вот, у него было в семье. И вот, они мне передали, ну, поскольку я занимаюсь не только генеалогией, не только историей, не только филологией, но и в частности, историей собственной семьи, ну и точнее, всего рода.

М. ПЕШКОВА: Какова судьба адмирала? Он увел свою флотилию, и они оказались в Корее?

В. СТАРК: В Корее он не остался. В Корее высаживались некоторые офицеры. И в списках там указывается, кто вот остался в Корее, кто остался в Шанхае и так далее, кто на Филиппинах. Но нет, он дошел до Филиппин, а оттуда он… в Америку не подался, а во Францию. Там шофером такси закончил свою жизнь в 1950 году, и похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.

М. ПЕШКОВА: Он своих записок не оставил?

В. СТАРК: Он оставил «Мои воспоминания», они переданы музею центральному военно-морскому, который сейчас переехал из Биржи в Петербурге. Но они изданы. Но они изданы с купюрами, за счет упоминания родственников – Катя, Маша, семейное, они опущены, хотя, конечно, мемуары надо издавать полностью. А там треть опущена. А вот отчет… отчет – это даже не назовешь воспоминания. Ну, в общем-то, это и воспоминания, но это такой, в доступной форме, но с приведением, с включением в массив всех документов, приказов, которые у него сохранялись. Вот, отчет о действиях Сибирской флотилии. Он составлялся тогда для великого князя Николая Николаевича, который возглавлял русскую эмиграцию, ну, для того, чтобы было понятно, что же сделала Сибирская флотилия, и в качестве командующего Сибирской флотилии Юрий Карлович, естественно, должен был оставить такой вот документ. Вот, он сохранился, и я его издал.

М. ПЕШКОВА: Вы мне рассказывали о том, что когда они остановились в Корее, вот все деньги, которые были в распоряжении флотилии, Старк поровну поделил между всеми, дал каждому для того, чтобы каждый мог устроить свою жизнь. Это было так?

В. СТАРК: Первое: существовала легенда, что он увозит запас из Владивостокских банков. Но дело в том, что и в том же самом отчете все указано. Он отказался забирать деньги, ну, это частные деньги, ну, которые были во Владивостокских банках. Почему? Он сам это пишет в отчете, он сам… Потом кто-то будет востребовать. Это частные деньги. Никаких таких особенных казенных, ну, кроме тех, которые по разным причинам, поводам пожертвовали, накопились, у флотилии не было. Но был слух, которому верили. И там два генерала, в частности генерал Лебедев, что у Старка, то есть у флотилии есть деньги, которые бы надо и им получить. Потом они убедились, это в Гензане как раз и было, что денег таких нет. А в Гензане надо было высадить сухопутные войска, потому что следовать с ними дальше морем – это было опасно. То есть нужно было сухопутные войска высадить. Ну, Лебедев сопротивлялся, а потом понял, что денег все равно действительно нет, то он высадился. Что касается денег, которые делили, это другие деньги. Это деньги, которые от продажи кораблей, которые преимущественно покупала Япония. Китай немножко, но в основном Япония. Покупали корабли, естественно, не по очень высокой цене, ну понятно, что ситуация не позволяла торговаться. Они продавались, корабли. И деньги вырученные, вот те уже действительно делились. Но они уже между членами флотилии, естественно, не гражданского населения, которое было эвакуировано на кораблях, не между сухопутными офицерами, которые тоже были на кораблях, а именно флотилии. То есть это корабли, офицерский, матросский состав. То есть вот от младших матросов до адмиралов. Вот эти деньги, действительно, от продажи кораблей делились поровну, и дальше с этими деньгами каждый начинал свой путь в эмиграцию.

М. ПЕШКОВА: Не только российские адмиралы. Доктор филологии Вадим Старк о своих предках на «Эхо Москвы» в программе Пешковой «Непрошедшее время».

****

М. ПЕШКОВА: Я хочу вернуться вновь к воспоминаниям Вашего дяди. Когда он стал адмиралом?

В. СТАРК: Адмиралом-то он стал еще до революции. Командовал Моонзундской операцией. Там минная дивизия… Моонзунд – это и Пикуль Валентин писал…

М. ПЕШКОВА: Отдельная книга, «Моонзунд».

В. СТАРК: «Моонзунд», да. И там фигурирует имя Старка Юрия Карловича, который командовал минной дивизией, действия которой, в общем-то, решили исход Моонзундского сражения. А вот то, что уже на Дальнем Востоке… Ведь дело в том, что Юрий Карлович, опасаясь ареста, после декрета, введения коллегиального правления на флоте и так далее, он предупрежденный, что… даже матросами предупрежденный, что его должны арестовать, он, значит, бежал и через Петроград, переодевшись и так далее. Но, тем не менее, в той ситуации было так, что все равно можно было на поезд сесть, на… Семья-то осталась все равно в Петрограде. И с семьей он воссоединился только уже в эмиграции. Притом двое детей, Борис и Татьяна, они были переданы, потому что его жена Елизавета Владимировна, она скончалась в Петрограде. Она сестра последнего командующего Балтийским флотом адмирала Развозова, на Смоленском кладбище в Петербурге похоронена. А детей передали через Финляндию. И Юрий Карлович детей получил. А потом, если так, забегая вперед, можно сказать, что Татьяна Георгиевна, она осталась в эмиграции, а Борис, принявший священство в 37-м году и бывший настоятелем и директором детского дома русской эмиграции в Сен-Женевьев-де-Буа, он через два года после смерти отца, адмирала Старка, он вернулся в Россию, потом служил священником в России и в Ярославле умер и похоронен, где он был митрофорным протоиереем, настоятелем кафедрального собора в Ярославле. Да и я с отцом Борисом и со всем семейством, естественно, поддерживал самые тесные отношения. А что касается Юрия Карловича, он с семейством воссоединился, такси – на это существовали.

М. ПЕШКОВА: В воспоминаниях он пишет о каких-то встречах с людьми, сыгравшими определенную роль в русской эмиграции…

В. СТАРК: Поскольку это касалось 20-22-го года, Юрий Карлович был уже командующим Волжско-Камской флотилии белой, потом у Колчака, потом командовал бригадой морской пехоты, потом это переход был с Каппелем и Ледовый. Тиф. Он в Шанхае работал десятником на стройке, когда братья Меркуловы вот Дальневосточной республики, они призвали его для командования Сибирской флотилией, он из Шанхая прибыл во Владивосток и принял командование. И вот, здесь…

М. ПЕШКОВА: Это какой год был, простите?

В. СТАРК: Это был 20-й. 20-22-й. Эти годы описаны. И там, конечно, упоминаются, мелькают имена каких-то деятелей. Но прежде всего, это деятели политические: братья Меркуловы, генерал Дитерихс, атаман Семенов, все действия тамошнего правительства, тамошнего законодательного собрания во Владивостоке. Вот эти оценки есть, и они, в общем-то, где-то перекликаются с общими оценками тогдашнего состояния России. И не просто разброда, разброда мнений, при котором те, кто благородные, они, как бы, не могут действовать теми способами, которыми действуют другие. Это была реальная сила: моряки, корабли, орудия. На суше ли они несли службу, охрану ли какую-то важных заведений тогдашнего управления, неважно, там, будет банк, вокзал, почта, телеграф, то есть плотные знаковые места, которые прежде всего захватывают при каждом очередном выступлении. И вся эта ситуация с Приморьем… Я думаю, что, ну, более подробно и, ну, и более четко, ясно ни у кого не сказано, как в отчете Юрия Карловича по поводу ситуации в Приморье тогдашнем. Там была допущена вот эта Дальневосточная республика со стороны советской власти как буферная, а потом появилась японская оккупация, там действия белых армий, которые постепенно туда сосредотачиваются, устремления Семенова, как бы, главенствовать в регионе, как теперь говорят. Это такая политическая картина всех пертурбаций, она достаточно ясно дана, думаю объективно, Юрием Карловичем. Ну и к тому же, отчет, снабженный десятками документов, он и документален, тем самым, и объективность на этом строится. Но с другой стороны, все, что он высказывает, это уже и позиция личная, и позиция командующего Сибирской флотилией, на плечи которого, в конечном итоге, легли судьбы всех, кто тогда во Владивостоке находился. Кажется, он исполнил это не только с пониманием долга, ответственность, но и с таким, человеческим… То есть он даже когда вот за детьми туда, кадетами, заходили, опасно, перегружали корабли, сбрасывать лишние грузы надо было в военно-учебных заведениях, тогда у них там свои запасы, имущество, все освобождать для того, чтобы тоннаж не превышать кораблей. И, в общем-то, эскадра исполнила свое назначение, ну вот, в том смысле, как это понимал Юрий Карлович и исполнил надежды, которые на него возлагались.

М. ПЕШКОВА: Вам не хотелось написать самому книгу о своем предке?

В. СТАРК: Думаю, что когда-нибудь, когда-нибудь, когда-нибудь, а не только…

М. ПЕШКОВА: Только Пушкин.

В. СТАРК: Не только о нем, не только о Юрии Карловиче, но и о всей семье, очень своеобразной, когда-нибудь, может быть, напишу.

М. ПЕШКОВА: Вы говорили о том Старке, который принимал участие в Русско-японской войне. Кем он Вам приходился?

В. СТАРК: Мне он просто двоюродный прадед. Это Оскар Викторович Старк, полный адмирал, тогда вице-адмирал в Порт-Артуре. Можно вспомнить «Стерегущий» и другие, где, значит, он фигурирует. А в начале своей морской карьеры, служа на Тихом океане… Но ведь все военные корабли тогда исполняли еще и научные цели, задачи: обследование проливов, бухт, ну, и так далее в самых разных целях. Гидрографические исследования. Поэтому есть в Японском море пролив под Владивостоком, есть и бухта, есть мыс адмирала Старка. Но это только вот того. И на острове Русском там и пролив, с одной стороны и поселок Старка, а с другой стороны, через перешеек, поселок Алексеевский – это в память генерал-адмирала Алексеева, наместника на Дальнем Востоке в период Русско-японской войны. Тут судеб много. Ну, например, был и поэт, увлекавшийся, ну, романтически тем, что происходило в начале ХХ века, вступивший в РСДРП, Леонид Николаевич Старк. В 17-м году он был членом Военно-революционного комитета в Петрограде. Он брал телеграф с матросами, потом как раз он и составлял известия телеграфные в Европу, что революция, о которой так долго говорили большевики, совершилась и так далее, временное правительство низложено… Ну, то есть телеграф. Он был наркомом почт и телеграфов в первом советском правительстве, он был послом в Эстонии, потом много лет послом в Афганистане. Он помогал в Афганистане проведению экспедиций Николай Ивановича Вавилова, который ему посвятил свою главную книгу «Труд земледельческий Афганистана». А Есенин посвятил стихотворение, как бы, говорящее по отношению к Леониду Николаевичу Старку – «Небесный барабанщик». Ну, и тот, и другой автограф, ну, в зависимости от ситуации, они то снимались, то снова появлялись в советские годы при переизданиях. То есть точнее, сначала снимались, потом снова появились. А потом его вызвали, назначили наркомом иностранных дел Кавказских республик, и в Тифлисе он был арестован и расстрелян. Вот эта романтическая увлеченность – когда по разные стороны баррикад были члены одной и той же семьи, одного и того же рода. Ну, это один из примеров.

М. ПЕШКОВА: А Ваши родители, кем они были?

В. СТАРК: . Потому, что и в театральные, и в спортивные принимали, ну, по реальным показаниям, ну, то есть способен ты плавать, бегать или там быть актером. Поэтому там не было ограничения. У меня другие дядюшки не получили высшего образования, потому что их не принимали. Когда меня спрашивали вот, скажем, во Владивостоке, я выступал там перед моряками, говорят: «А вы сами не хотели стать моряком?» Ну, может быть, я и мечтал романтически, но это было невозможно даже в такие уже, в мои годы. А отец, мать мои тем более.

М. ПЕШКОВА: Изучение генеалогии – не только сфера Ваших научных интересов, но и семейных.

В. СТАРК: Собственно говоря, генеалогия, определение портретов неизвестных лиц, чему я посвятил книгу, второе издание которой сейчас готовится. Очень много дополнено, исправлено. Оно возникло именно потому, что поначалу я стал разбираться с собственным семейством: кто есть кто, семейные альбомы, неопознанные лица. Не на всех же фотографиях подписаны… Ну вот такое, увлечение, желание восстановить это все в конечном итоге привело к тому, что я стал заниматься уже генеалогиями других лиц. Ну а с 69-го года и прежде всего Пушкиным.

М. ПЕШКОВА: «Портреты и лица» так называлась книга Вадима Старка, переиздания которой ждут читатели и, конечно же, автор. Из многочисленных статей и книг Вадима Петровича особенно выделю написанные в соавторстве с профессором Сереной Витале по письмам Дантеса к Геккерну и Екатерине Гончаровой. Книга называлась «Черная речка. До и после». Звукорежиссеры – Алексей Нарышкин, Анастасия Хлопкова. А я Майя Пешкова. Программа «Непрошедшее время».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире