М. ПЕШКОВА: Сколько лет Вы уже в Эрмитаже работаете?

С. АДАКСИНА: С 81 года, сейчас посчитаю… 33 года, как один день.

М. ПЕШКОВА: А что Вас привело в Эрмитаж? Какие были мотивы, что Вы сюда пришли работать, а не в другое место?

С. АДАКСИНА: Дело в том, что я с Эрмитажем связана с детства, потому что я ходила еще в школьный кружок. Когда-то, учась в пятом классе, я прочла книжку из серии «Жизнь замечательных людей» про Шлимана и решила, что я обязательно буду археологом. Поскольку я была очень домашней девочкой, мама надо мной немножко поулыбалась-посмеялась, но не стала сильно возражать моим этим желаниям, и я пошла заниматься в школьный кружок в Эрмитаж, ну, а потом уже… вся жизнь с археологией и с Эрмитажем связана.

М. ПЕШКОВА: Но ведь Шлиман уже сделал свои открытия. Открытие Трои.

С. АДАКСИНА: Да, оказалось, что самое интересное открытие сделано уже раньше, и в 19 веке в том числе, особенно когда в первый раз столкнулся с археологией в лице Шлимана и на примере его. Но оказалось, что открытий еще очень много и они до сих пор происходят, и эрмитажные экспедиции – тому очень хороший пример. Не все раскопано до нас еще было. (смеется)

До обучения на кафедре археологии, еще во Дворце… я занималась еще в школьном кружке во Дворце Пионеров, и я ездила в Тулу, и думала, что я и буду продолжать ездить в Тулу. И так получилось после первого курса, что я попала в экспедицию археологическую в Крым. Это, наверное, определило всю мою дальнейшую судьбу как археолога, потому что вот уже с тех пор прошло 36 лет, и я каждый год езжу в Крым, и уже много лет я сама руковожу там археологической экспедицией, и моя тематика – это средневековые памятники, археологические памятники Крыма.

М. ПЕШКОВА: Что вам удалось откопать?

С. АДАКСИНА: Я… мне удалось поучаствовать в разных раскопках, сначала это, в студенческие годы, были античные памятники Крыма, очень интересные, потому что там представлены самые разные варианты этих памятников: поселения, некрополи и различные виноградники. Потом я принимала участие в экспедиции, которая называется «Золотоордынская археологическая экспедиция», которая копает очень интересный памятник – Городище Салхат. Это столица золотоордынского наместничества в Крыму. И потом я стала работать в Алуште, там построена Генуэзская крепость… Извините, Византийская крепость… Византийская крепость, построенная при императоре Юстиниане. Потому что очень многие императоры хотели видеть Черное море своим внутренним морем, поэтому один из византийски императоров, который прославился своим строительством очень мощным, он построил целый ряд памятников крепостных на территории Крыма, и вот одну из крепостей – Алустон, современная Алушта, — мы копали. А с 1994 года я стала копать самые различные памятники по южному берегу Крыма, это сначала был монастырский комплекс, на юго-восточном склоне горы Аю-Даг, потом знаменитая Портеницкая базилика, тоже в районе Аю-Дага, это с другой стороны от Артека, такое известное для нашего слуха место. И с 2002 года экспедиция, которую я уже давно возглавляю, работает на раскопках Генуэзской крепости. Чем была… это город Балаклава, в последнее время это название очень часто употребляется в средствах массовой информации в связи с политическими событиями, это недалеко от Севастополя, в 12 км. Сохранность памятника уникальная, потому что практически все советские годы эта крепость находилась на территории города, который был базой подводных лодок Черноморского флота. Поэтому туда практически не было доступа людей, туристов, она не разрушалась. И некоторые башни до сих пор сохранились чуть ли не на полную высоту. И мы там уже 13-й полевой сезон, копают там эрмитажные экспедиции, эти экспедиции обычно бывают совместные с нашими крымскими коллегами, с Херсонесским заповедником, с крымским филиалом Института Археологии Национальной Академии Наук Украины, теперь это будет, наверное, самостоятельный Институт Археологии Крыма в составе Российской Федерации. И наши тесные контакты привели к очень интересным результатам, мы раскопали довольно большой объем жилой, хозяйственной застройки и несколько культовых сооружений, а именно три храма христианских на территории крепости. Очень интересно там представлен турецкий период в существовании крепости, это после 1475 года, когда турецкие войска заняли Крымский полуостров. Интересные находки, находки хранятся в Херсонесском заповеднике. Могу рассказать про одну из уникальных совершенно находок, которые мы сделали. Эта находка была сделана в 2004 году, это был клад, но клад совершенно необычный, такие клады в истории кладоискательства неизвестны (смеется). Это была фреска с изображением Богоматери с Младенцем. По всей видимости, произошла такая история: наверное, кто-то из христиан после того, как крепость была захвачена турками, сбил это изображение со стены, чтобы иноверцы не надругались над этим изображением, сложил аккуратно кусочками, видимо, в тряпочку завернул, потому что это такой формы было, вот как мешочек, и закопал в одном из углов сооружения такого довольно мощного каменного, барбакана башни. И это лежало почти 500 лет, пролежало вот в таком виде, пока мы не добрались до этого участка и не начали раскапывать. Сначала мы решили, что это просто штукатурка, которая обвалилась со стен, но у нас в составе экспедиции работают реставраторы, которые как раз и занимаются… их специализация – это реставрация монументальной живописи. И они знали, как это сохранить, и эти мельчайшие кусочки они стали закреплять на специальную марлю специальным составом, потом приносили это на нашу базу, в наш лагерь и раскладывали на большой поверхности, а дальше вся экспедиция, состоящая из почти 30 взрослых людей, как паззлы, пыталась собрать это изображение. Сначала мы думали, что изображения нету, и просто по цветам подбирали… думали, что это какой-то красочный слой со стенки обвалился, но когда стали эти цвета подбирать и какие-то… увидели, что есть какой-то рисунок, все были так потрясены, что стали это делать с такой особой интенсивностью, и на самом деле на глазах разворачивалось… появлялось чудо, потому что появлялось изображение Богоматери с Младенцем, совершенно чудесное изображение, очень такое оно нежное, очень… выполненное профессиональной рукой какого-то, по всей видимости, греческого мастера. Мы пока не нашли место, откуда оно было сбито, не сохранилось, скорей всего это, судя по форме этого изображения, оно находилось в стрельчатой арке, потому что это вот такую форму имеет луковкой, и может быть, она даже была с внешней стороны здания, а не внутри. Эта чудесная фреска была отреставрирована, и сейчас она экспонируется в залах средневековой истории Херсонесского заповедника, в Херсонесе. Вот такие удивительные бывают находки у нас. (смеется)

М. ПЕШКОВА: Михаил Борисович мне рассказывал о том, что осенью состоятся большие торжества в Крыму, это связано с тем, что будут открыты Пропилеи. Что это, расскажите, пожалуйста, поподробнее!

С. АДАКСИНА: В Керчи у нас работает, на территории Керчинского заповедника несколько археологических экспедиций. Вообще наше вот античное направление, оно очень давно и хорошо в Крыму представлено. И одна из самых знаменитых наших, давно существующих экспедиций – это Нимфейская археологическая экспедиция, рядом с Керчью, рядом с поселком, который называется Эльтиген, и известна она, наверное, даже больше по Эльтигенской или Керченской операции по освобождению Крыма во время Великой Отечественной Войны, и вот рядом с этим поселком находится городище совершенно замечательное, где был порт большой, где было такое большое городское образование античных греков. Если я ничего не путаю, выходцы из Милета, хотя могу сочинять (смеется), потому что меньше занимаюсь античной археологией, построили этот город, и там часть городища ушло в воду Керченского пролива в связи с изменением геологической ситуации на протяжении последних двух с половиной тысяч лет. И кусочек портовой части раскопан экспедицией, большое очень количество жилых, культовых тоже построек, вот, в частности, Пропилеи какого-то общественного здания раскопаны были экспедицией, это огромные блоки, которые лежат на земле, они не сохранились в полную высоту, и Керченский заповедник совместно с нашей экспедицией решил этот въезд… Фактичсеки это въезд такой торжественный парадный, отреставрировать, чтобы была возможность показывать это в том виде, в котором это когда-то существовало. Планы, конечно, грандиозные, и мы, по всей видимости, действительно сможем в сентябре такой интересный объект археологический показать.

М. ПЕШКОВА: Как представлена археология в залах вашего музея? Ведь Вы главный хранитель Эрмитажа.

С. АДАКСИНА: В залах нашего музея археология представлена неплохо, хотя не в полном объеме. Конечно, у нас очень большая археологическая коллекция. В одном только отделе археологии Восточной Европы и Сибири у нас хранится более 600 тысяч экспонатов. И около 300 тысяч экспонатов находится в составе коллекции отдела античного мира. Еще большое количество археологии хранит отдел Востока и отдел истории русской культуры. Конечно, не все эти вещи выставлены, потому что многие из этих цифр – это массовый материал, который, может быть, даже и не нужно выставлять, потому что это фрагменты сосудов, фрагменты различных, может быть, металлических, железных изделий. Но лучшие, самые интересные вещи, конечно, у нас представлены в нашей экспозиции. Ну, прежде всего это, наверное, отдел археологии. Это экспозиция, прекрасная, недавно отреставрированная экспозиция Древней Сибири и Пазырык. «Пазырыкские курганы» — конечно, уникальная совершенно коллекция, которую хранит Эрмитаж, это раскопки 50-х годов, российских археологов на горном Алтае, там, где была так называемая вечная мерзлота. На самом деле никакой вечной мерзлоты там нет, но такой термин появился, потому что курганы состоят, насыпь курганов, из камней. Эти камни, конечно, все разные по своей конфигурации, и их плотно подогнать друг к другу невозможно, поэтому в те лакуны, которые между камнями образовывались, в течение многих лет попадала влага, которая просачивалась внутрь, в погребения. Зимой.. весной и осенью туда попадала влага, зимой это замерзало, превращалось в лед, летом под каменной насыпью невозможно было солнечным лучам растопить этот лед, и лед каждый год, из года в год копился, копился, копился и превратился в такой естественный холодильник. И все органические материалы, которые в других природных условиях обычно превращаются в тлен… я имею в виду дерево, кожу, ну вот органику всякую…

М. ПЕШКОВА: Человеческие останки…

С. АДАКСИНА: Человеческие останки тоже, там это все сохранилось в том виде, в каком это фактически было положено. Поэтому там мумифицированные останки вождей пазырыкских племен, мумии коней, которые сопровождали вождей в загробный мир, деревянные колесницы, деревянные колоды, в которых были совершены погребения, все это сохранилось. Но самые главные находки – там сохранились самые древние в мире ковры, которые известны только, наверное, оттуда. Это огромный войлочный ковер, гигантских размеров, там размер 4 на 5, кажется, и самый древний шерстяной тканый ковер, и они сохранились и сейчас экспонируются, и наверное, это … из археологических находок, на мой взгляд, это самые интересные находки в коллекции государственного Эрмитажа, хотя у нас, безусловно, есть и потрясающие шедевры и скифского золота, и каких-то восточных находок, но вот, наверное, из самых необычных – это находки из Пазырыкских курганов. Потом у нас, конечно, прекрасная экспозиция археологического материала в отделе истории античного мира, тоже хорошо выставлена очень и тоже недавно отреставрированы залы. Отдел Востока сейчас очень активно производит реэкспозицию своих материалов. Дело в том, что многие годы, вот в советские годы послевоенные, экспозиции были вновь созданы, и потом так вот они и стояли, их не трогали, и они, конечно, морально устарели. И оборудование экспозиционное, и способ преподнесения материала, поэтому в последние годы Эрмитаж очень активно занимается реконструкцией наших постоянных экспозиций. И вот в отделе Востока появилась новая, прекрасная совершенно экспозиция Средней Азии, где выставлены археологические находки, в частности, наши знаменитые пенджикинские фрески; новая экспозиция, связанная с историей Золотой Орды, тоже это археологический материал; прекрасная, новая совершенно экспозиция, посвященная такому средневековому могильнику, положенному в высокогорье на Северном Кавказе. Называется он Мощевая Балка, он раньше никогда не был представлен в экспозиции музея в том объеме, в котором он сейчас представлен. Там тоже сохранилось очень много органических веществ, экспонатов из органики, в частности, потрясающие совершенно шелковые ткани восточные, которые показывают, иллюстрируют знаменитый Великий Шелковый Путь. И сейчас это все можно увидеть на наших экспозициях.

М. ПЕШКОВА: Теперь мне бы хотелось спросить про экскурсии, за которые отвечают археологи в Эрмитаже, то есть есть ли какой то цикл экскурсий по археологии для школьников? То есть, насколько можно ребенка заразить, чтобы он не просто прошел мимо этих камней священных, а чтобы ему захотелось почитать, посмотреть в Интернете, увидеть фильм, еще раз приехать и прийти все посмотреть.

С. АДАКСИНА: У нас по-прежнему существует наш замечательный археологический школьный кружок, и там среди прочих занятий есть направление, которое так и называется «Клуб археологов». В основном это для старших детей, начиная с восьмого класса. А те детки, которые приходят с 5 класса к нам обучаться, они обучаются параллельно школьной программе. Там, 5 класс – это история древнего мира, 6 класс – средние века, 7 класс – русская культура и так далее. А вот когда они доходят до 8 класса, у них уже начинается специализация. Кто-то идет в востоковедное направление, кто-то в археологическое, кто-то в искусствоведческое. И вот там наши археологи в рамках нашего школьного центра проводят замечательные занятия, очень интересные, и вот, мне кажется, там как раз детей этим и заражают, этой болезнью, которая на всю жизнь. Потому что, конечно, археология – это не просто наука, это еще и романтика путешествий, это романтика жизни этой полевой, тут как-то концентрируются самые разные направления жизни, и на мой взгляд это особенная наука, потому что она не совсем кабинетная, или только отчасти кабинетная, чего нельзя сказать про разные другие науки.

М. ПЕШКОВА: Мне хотелось спросить, насколько велики контакты с археологами других стран. Понятно, что теперь, когда мы все разошлись по национальным квартирам, наверное, очень непросто вести раскопки в одной из бывших союзных республик. Как это все регулируется? Скажем, участвуют ли в ваших экспедициях археологи других стран, а если участвуют, то потом как делить находки?

С. АДАКСИНА: У нас очень много… ну, во-первых, в Эрмитаже сохранилось целых 16 археологических экспедиций, и они не только на территории Российской Федерации, они как раз в основном на территории бывших союзных респубюлик, это прежде всего Украина, вот у нас 7 экспедиций в Крыму, и большое количество экспедиций в Средней Азии, это Таджикистан, Узбекистан, Киргизия и, кажется, сейчас еще отряд в Казахстане. К счастью, наши дружеские, творческие, научные, человеческие контакты не разрушились, они поддерживаются все эти годы и очень благополучно развиваются, мы всегда работаем вместе. Как-то, слава Богу, мы и перестроечный период пережили, когда мы нашли точки соприкосновения, как дальше продолжать работу, и в общем, Эрмитаж не только не сократил свои работы, но даже расширил в некоторых регионах в количестве эрмитажных экспедиций, в частности, в Крыму. Это произошло не в связи с последними событиями, а гораздо раньше. И у нас, как правило, это называется «совместные экспедиции». В составе наших экспедиций работают наши коллеги из тех регионов, где мы работаем. С находками все очень просто. Мы давно уже привыкли, что мы находки оставляем на местах, там, где они обнаружены. Это на самом деле очень хорошо, потому что вещи там лучше звучат в своем привычном контексте, чем когда их из этого контекста вырываешь. Когда есть возможность и есть где оставлять – в музеях или там в институте археологии в местном – это просто. Когда возникают прецеденты, когда негде оставить, здесь возникает больше проблем, и нужно выяснять, куда все-таки отвезти находки, чтобы они хорошо жили, хорошо себя чувствовали. Наши экспедиции обеспечивают научное описание, составление полевых описей, реставрацию… Мы, в общем, сдаем вещь в хорошие руки в хорошем виде. Как правило, наши реставраторы ездят во все экспедиции и очень большой объем работы проводят прямо в поле. Сейчас, в связи с событиями в Крыму… ну, поскольку я работаю в Крыму, естественно, меня это больше всего интересует и беспокоит… В связи с этими событиями многие стали нас упрекать в том, что мы, конечно же, будем увозить оттуда находки. Конечно, мы этого делать не будем, и если нам захочется, допустим, какую-то совместную провести выставку, чтобы показать, что мы нашли, то это будет какими-то дополнительными соглашениями совершенно цивилизованно оговариваться. Совершенно у нас нет никакого желания оттуда все вывозить, и раньше-то, в общем, мы это делали, только когда действительно негде было оставить находки. Контакты, слава Богу, существуют и очень плотные, и мы надеемся, что они и дальше будут развиваться.

М. ПЕШКОВА: Что бы Вы могли посоветовать нашим слушателям прочитать про находки археологические Эрмитажа? Есть ли какие-то книги, сборники, которые может прочитать человек, незнакомый с археологией, но которая его может так заразить, что ему захочется своего ребенка послать учиться, или в Петербург, или еще куда-либо, в другой город, и которые настроят своего ребенка на археологическую лав…

С. АДАКСИНА: Вы знаете, ну у нас, к сожалению, очень специальные издания, которые мы выпускаем, но их довольно много. Это труды государственного Эрмитажа, там публикуются в том числе археологические работы, потом археологический сборник, есть у нас такое издание, оно тоже периодическое, оно в наших киосках книжных продается… Вот, что-то из популярного… вот у нас сейчас, буквально через несколько месяцев будет новый сайт эрмитажный, который дает больше возможностей познакомиться с Эрмитажем, с нашими коллекциями и с нашими занятиями, больше, чем раньше, и там довольно большой раздел будет посвящен нашим экспедициям, в режиме реального времени фактически нашим находкам, поэтому я предложила бы обратиться к нашему новому сайту.

М. ПЕШКОВА: Это уже третий по счету сайт.

С. АДАКСИНА: Второй. У нас довольно долго был тот сайт, который появился где-то в начале 2000 годов, но он, конечно, сейчас… он еще сейчас до сих пор на сайте представлен, на интернет-ресурсах, но вот он буквально через пару месяцев будет заменен, и можно будет уже обратиться к новому сайту.

М. ПЕШКОВА: Еще есть сайт «Эрмитаж-онлайн».

С. АДАКСИНА: Да, это да, это отдельная история. Но у нас есть удивительные совершенно… придумки, что ли… даже не знаю, как это назвать лучше… наших археологов. У нас есть потрясающая программа, называется «Прошлое на кончиках пальцев». Это программа, которая придумана нашими археологами молодыми, замечательная совершенно программа, для слабовидящих или лишенных зрения детей. Это происходит все на базе нашего фонда-хранилища в Старой деревне, создан специальный учебный класс, где детки, которые не видят или очень плохо видят, они наощупь работают с археологическим материалом. Сделаны реплики различных сосудов, которые имеют не гладкую поверхность, а орнаментальную, ребристую какую-то. Эти кусочки погружены… Есть такие специальные столы, где насыпан песок и эти кусочки спрятаны в этот песок. И они кисточками, ручками находят эти куски, потом ни их наощупь трогают, потом они это рисуют, как они… не видя ничего, они это рисуют, потом они наощупь изучают различные палеолитические орудия. Потом там сделаны, например, славянские какие-то курганы, сопки из разных материалов синтетических, вода по-одному ощущается, траво – по-другому, из кости сооружение – совершенно по-третьему, и они потом, как они это почувствовали, пытаются изобразить, на бумаге, на стенах даже. Без слез на это вообще смотреть невозможно, это потрясающая совершенно программа, вот я прихожу, у меня тоже на глазах наворачиваются слезы, но это… мне кажется, про это надо рассказывать и показывать. И там у нас уже несколько выпусков этих детей было, интернаты специализированные к нам привозят прямо целые группы. Конечно, когда одно занятие, этого недостаточно, они не успевают это почувствовать как следует, и они ходят к нам иногда целый год, их привозят, ребят, на автобусах, с преподавателями, и они там аз в неделю, допустим, занимаются. У них потрясающие результаты и потрясающие наши археологи, которые это придумали. Вот такая есть программа. Ну а вообще, у нас очень много участвует в наших экспедициях молодежи, студентов, волонтеров, и конечно… ну я уже немножко сказала об этом, наверное, археология – это болезнь. Потому что, если уже один раз заразился этой болезнью, потом очень трудно представить себе, как ты можешь проводить по-другому отпуск, куда ты можешь летом ездить, потому что это так захватывает… и  азарт от того, что ты найдешь, это очень интересно, и от того, что это там потом поступит в какой-то музей, будет где-то выставлено. И азарт… ну не азарт, а вот эта вот романтическая обстановка, оттого, что ты находишься в каком-то интересном коллективе, где читают стихи, поют песни, сидят у костра, я не знаю, вместе куда-то в выходные дни ездят в горы… И конечно, это… ну это потрясающая наука (смеется).

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

dreadnote 08 июня 2014 | 09:46

Чудо-чудно! Тридцать человек, подбирая мельчайшие кусочки по цветам (не по форме, раз мельчайшие), собрали изображение Богоматери. С РПЦ причитается. А то бы мог и Будда получиться.


(комментарий скрыт)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире