12 апреля 2003
Z Театральная площадь Все выпуски

Алла Демидова


Время выхода в эфир: 12 апреля 2003, 13:15

11 апреля 2003 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Алла Демидова — актриса
Эфир ведет Матвей Ганапольский

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Ксения Ларина находится сейчас в командировке и поэтому в эфире Матвей Ганапольский. Я сейчас буду с вами. Это программа «Театральная площадь», конечно, уместнее было бы слышать здесь голос Ксении, которая прекрасно знает всех своих собеседников, очень их любит, но сейчас у нас в гостях Алла Сергеевна Демидова. Здравствуйте, Алла Сергеевна. Тоже очень люблю, очень уважаю.
А. ДЕМИДОВА — Приятно слышать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Когда я спросил перед началом программы Аллу Сергеевну, часто ли бывает она на «Эхе» — нет, в основном это какие-то информационные поводы. Прежде, чем мы начнем говорить об информационном поводе, о вашем новом проекте, который называется «Страсти по Матфею», с Аллой Демидовой, должен сказать, что мало очень вас.
А. ДЕМИДОВА — Дело в том, что я сейчас работаю в театре с греческим режиссером Теодором Терзопулосом, последние несколько лет так получилось, что мы делаем совместные проекты с моим театром «А», маленький театр и совместно с его театром в Афинах, а потом возим эти спектакли по миру. Поэтому в России мало играем. Но этот проект мне был интересен, 17-го апреля он будет в Большом зале Консерватории, это Бах, «Страсти по Матфею». Как вы понимаете, всегда звучал хор, оркестр, солисты были на немецком языке, потому что такая лютеранская сухость немецкая. Но мы решили, чтобы партию Евангелиста, которую всегда пел тенор, исполнить на русском языке, и так, как это написано по канону в Библии. Что получится, это проект уникальный, первый раз такое соединение, никто в мире это не делал. Я немножко побаиваюсь этого соединения, но с другой стороны мне кажется, чтобы привлечь внимание не то, что к религии, а к таким вопросам, мне кажется, надо соединять что-то такое несоединимое. В основном, конечно, это ориентация на молодых.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Молодые любят сейчас какую-то коммерцию. Я думаю о вашем проекте и знаю ваши предыдущие проекты, абсолютно некоммерческие в стереотипном понимании.
А. ДЕМИДОВА — Я в своей жизни вычеркнула это слово, если потом деньги платят, то это очень хорошо, но это как бы не первозданно. Вы знаете, тоже был некоммерческий проект, хотя мы его повторили три раза и потом по телевидению это «Поэма без героя». Самое загадочное произведение в русской литературе Ахматовой. Это мы сделали с Колобовым в «Новой опере», он подобрал музыку, сам стоял за пультом. И мне рассказывал мой приятель после этого вечера, когда спускалась публика в вестибюль и две такие девахи, ноги от шеи, явно случайные в этом здании и одна другой говорит: «Слушай, клево». Вторая говорит: «Да, клево. А что, стихи Демидова написала?» Вы знаете, в этом вроде бы анекдотическом случае мне понравилось, во-первых, что они пришли («Поэма без героя», Ахматова, что им Гекуба) и то, что они сказали, что это клево. Вот я, откровенно говоря, всегда ориентируюсь на такого рода публику, которая вроде совершенно случайно заходит, а потом говорит «клево».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Действительно клево. То, что вы в Греции сейчас и то, что в Греции делаете театральные проекты, которые потом возите по миру, это очень нетипичная ситуация. Что вам Гекуба, а что вам Греция? Должно же быть еще ощущение какого-то дома или это не имеет значения?
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, мне как-то просчитывали реинкарнацию, не знаю, верить в это или нет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Верить, верим.
А. ДЕМИДОВА — Но, тем не менее, это так. Мне сказали, что я была актером в Древней Греции. И вы знаете, странная какая-то тяга, я вообще не люблю ездить, вообще домашний человек. Я даже на дачу-то с трудом еду. А тут меня мотает по миру, и Греция меня просто притягивает к себе. Началось это с театра на Таганке, мы туда привозили «Три сестры» и «Бориса Годунова». И вот до сих пор эту Машу из «Трех сестер» помнят, и мы уже сделали третий спектакль сейчас с Теодором Терзопулосом. И последний спектакль, в общем-то, неожиданный, «Гамлет», это моно-спектакль «Гамлет и рок». И вы знаете, приходят греки, и, как ни странно, не приходят русские. Но, может быть, они не читают рекламу в греческих журналах.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ На каком языке спектакль?
А. ДЕМИДОВА — На русском, естественно, но, видите ли, Теодор Терзопулос тоже не понимает русский, и когда мы репетируем, мне надо так играть, чтобы он все понял, через интонацию, через жест, через паузу, ну и так далее. И это совсем другой посыл энергии в зрительный зал, то, что называется психической энергией, то, что делают гипнотизеры, кстати. Я разговаривала с профессиональными гипнотизерами, они мне сказали, что в принципе можно загипнотизировать большой зал, если там есть хотя бы 30% гипнотизируемых. Я заметила по своему большому театральному опыту, что это и в театре так. Вот если нет этих 30% твоих, «клево», вы можете наизнанку вывернуться, зал будет как собачий нос, холодным. А если 30% есть, то с залом можно делать все, что угодно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Наверное, есть магия произнесения мелодики слова. Вот само слово какое-то абсолютно ощутимое.
А. ДЕМИДОВА — Оно несет в себе информацию слова, помимо энергии еще и информацию. Недаром же говорят итальянцы, что русский язык со своими «а», гласными очень похож на итальянский, такой оперный язык. Ведь мы же слушаем оперу на том языке, на котором она написана. Кстати, театр «Кабуки» мы смотрим на японском языке. Я вообще никогда не надеваю наушники. Собственно, никогда наушников и нет, но и так все понятно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Там самодовлеющая форма, содержание совершенно неважно, на мой взгляд.
А. ДЕМИДОВА — А для меня вообще содержание неважно, оно как бы вписывается в форму и заполняет эту форму. И я ненавижу театр, когда просто говорят, ненавижу, это слишком громко сказано, потому что у меня нет таких эмоций, не люблю такой театр. Хотя, например, французы, я недавно была в Париже и самый модный спектакль во Франции, когда 4 человека сидят за столом и говорят 2 часа, не вставая. Интеллектуальные французы просто млеют от этого спектакля.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ У них есть, была, во всяком случае, по телевидению сумасшедшая передача, причем передача для элиты, для интеллектуалов, которая называлась «Диван». Так и называлась. Идет заголовок — «Диван» после чего вы видите диван, естественно, на котором фактически лежит гость, лежит, подчеркиваю, и рядом с ним примостился на этой мягкой ручке ведущий, который ведет беседу, а этот лежит и разговаривает. Единство формы и содержания, плюс название.
А. ДЕМИДОВА — Нет, помимо формы и содержания, тут еще направление театрального действа. Потому что эстрада это мы к вам, а театр вы к нам. Но поскольку сейчас эстрада разъела души, то даже театр теперь стал я к вам. И вот это я к вам, сюжет, слово, чтобы вы поняли, что берут эти западные пьесы, чтобы хотя бы содержание держало внимание, то есть я к вам, я стараюсь вам понравиться. Ни в коем случае это делать нельзя. Почему сейчас я работаю действительно не с русскоговорящей публикой, потому что, что бы я ни говорила, они все равно не поймут, мне нужно замкнуться. Мы делаем древнегреческие трагедии А все это началось с «Электры» тоже на Таганке, это был проект, на который греки давали деньги, чтобы сыграть премьеру. И вот после «Электры», я поняла, что трагедию вообще по-настоящему никто не играл. Это не значит, что я по-настоящему играю, нет, но как бы приблизить себя
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Коонен.
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, что Коонен это легенда, мы же не видели, правда?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Да, но мы видели фото, вы помните эти незабываемые фотографии.
А. ДЕМИДОВА И грим Экстер в «Федре», я ее, надо сказать, тоже делала в «Федре», которую мы делали с Виктюком.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Приподнятая голова, подбородок стоит почти вертикально и линия носа должна быть перпендикулярна земле. Вот трагедия фото.
А. ДЕМИДОВА — Нет, это скорее форма для фотографии. Я не думаю, чтобы она так все время ходила на сцене. Мы помним Папатанасиу, когда они привозили эти знаменитые греческие спектакли, хор греческий и так далее. Но это старые уже формы и сейчас это никого не трогает и та же Папатанасиу, которая играет по-прежнему в Афинах, но никто не ходит в этот театр. А наши русские попытки сыграть древнегреческую трагедию всегда выливались в драму, попытка понять, кто прав, кто виноват, отношение матери, дочери и так далее. То есть, как привык русский театр разбирать эти отношения. А там совершенно другие законы, там и играли — не я и партнер, или я и зрительный зал, не по горизонтали или по этому треугольнику, а по вертикали: я и Дионисий, я Бог. И поэтому уже совсем оторвано от зрительного зала. Вообще там ведь забавные Они же начинали с восхода солнца и заканчивали закатом и когда все герои умирали на закате, умирало солнце, и умирали герои. И они строили так театр, чтобы задник был как раз там, где закатывалось солнце. Они тоже лежали, ели, пили, а там действо происходило целый день. Единство времени, единство места абсолютное. Это все к нам перешло
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Алла Сергеевна, несколько вопросов, зацепили вы меня этой темой, удивительно интересно. Когда вы приезжаете, когда вы там находитесь, сколько вы времени там проводите?
А. ДЕМИДОВА — Где?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ В Греции.
А. ДЕМИДОВА — Вот сейчас я только недавно приехала, я там сидела месяц и играла каждый день «Гамлета», как на галерах.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Я понимаю. А репетиции?
А. ДЕМИДОВА Месяц репетиции, а потом как бы созревает спектакль Видите ли, в любом театре спектакль должен созреть, у меня это происходит на 10-м спектакле. После 10-го спектакля, спектакль устоялся и можно уже рисунок не менять. Но до 10-го все еще репетиционный период.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Не пробовали постичь в тонкостях греческий язык?
А. ДЕМИДОВА — Нет, это нереально для меня, потому что я из того поколения, которое никак не может выучить другой язык, я с грехом пополам на французском говорю, когда это нужно. Поэтому у меня это, видимо, та полочка, которая заполняется этими языками или конкретными именами, фамилиями, номерами телефонов, она заполняется текстами. Я помню наизусть очень много пьес, не говоря уже о стихах
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вы легче запоминаете лица или текст?
А. ДЕМИДОВА — Нет, текст, лица я не помню.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Еще, чтобы закончить тему высокой трагедии, мы здесь вспоминали Коонен, легендарный фильм, который непонятно, то ли вышел, то ли нет, фильм Бориса Бланка «Смерть Таирова», он выйдет, не выйдет?
А. ДЕМИДОВА — Не знаю, я там играла Коонен, и мне тоже было бы интересно узнать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Посмотреть, что я там сыграла.
А. ДЕМИДОВА — Но даже пока не было озвучания.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Сейчас краткие новости, после этого подробный рассказ о проекте Аллы Сергеевны Демидовой «Страсти по Матфею». Мы вам расскажем, где это будет происходить и призовем вас, чтобы вы обязательно увидели эту уникальную работу.
НОВОСТИ
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Программа «Театральная площадь». У нас в гостях народная артистка России Алла Сергеевна Демидова, мы говорим действительно об уникальном проекте, свидетелями которого вы можете стать, если 17-го апреля 2003 года придете в Большой зал московской Консерватории в 19 часов. Я, чтобы не утруждать Аллу Сергеевну, у меня довольно хороший пресс-релиз, откуда я зачитаю интересные моменты. Итак, музыка Баха, мы говорим о «Страстях по Матфею», если можно так сказать, немного плохо звучит, где «впервые текст Евангелия прозвучит на русском языке. Музыка будет использована в подлиннике, об этом сейчас поговорим, это очень интересно, а текст русский, перевод, текст будет вплетен в аутентичную баховскую музыкальную форму. Алла Сергеевна этот текст будет произносить, также принимает участие Свято-Никольский хор, Камерный оркестр государственной Третьяковской галереи под управлением Алексея Пузакова. Это интересно «Страсти по Матфею» будут исполнены на фоне шедевра древнерусского искусства и собраний Третьяковской галереи, иконы Дионисия «Распятие», которая, как и музыка Баха, является подлинным свидетельством глубины постижения духовного мира». Вы знаете, я вот читаю этот текст, который рождает некое восприятие этого художественного события, у меня рождаются абсолютно примитивные вопросы. Например, это музыкальное произведение довольно сложной формы.
А. ДЕМИДОВА — Настолько сложная, что человеку немузыкальному прослушать все эти «Страсти по Матфею» Баха в записи очень трудно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Так вот, два вопроса. Тут две проблемы, первая: размер немецкого языка, длина немецкого слова и русского слова отличаются и второе: надо вложить вообще этот текст с помощью дирижера, то есть какие-то проблемы чисто музыкальные. Вы, как оперный исполнитель, пусть мы даже назовем это, хотя неправильно, я считаю в данном случае мелодекламацией, потому что это немножко другое, но как вам это удалось?
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, все немножко не так. Действительно, эту партию Евангелиста, которую поет тенор в этом произведении, эту партию Евангелиста я читаю на русском языке в каноническом тексте. На русском языке. Иногда фоном звучит оркестр, но никак не слово, в это время ни хорала нет, ни солистов, ни речитативов. А иногда просто в тишине. Но русское слово более протяжное и вообще этот текст более эмоциональный, чем немецкое или лютеранское звучание в этом произведении. Поэтому соединение, конечно, несколько меня настораживает. Но что мне там понравилось, что и музыканты молодые, и хор молодой, и солисты молодые, и Алексей Пузаков, с хором которого, кстати, мы делали один проект, «Рождественские мотивы» в Рождество, я читала стихи русских поэтов рождественские, а они пели. И мне этот хор очень понравился, потому что у них какие-то чистые, вымытые лица. Я не люблю, когда хор и женщины, каждая по-своему гримируется, красится. Это ужасно. Хор это такое же безликое и по визуальности и по звучанию, как единый человек. Они молодые, может быть, потому что они из храма, у них чистые просветленные лица. И вообще я люблю с молодыми работать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Хорошо, когда оркестр сзади играет, это совершенно поразительное ощущение.
А. ДЕМИДОВА — Я это люблю. Я помню, был проект у нас с «Виртуозами Москвы», когда Володя Спиваков мне предложил читать, вернее, я ему предложила читать «Реквием» Ахматовой, который никогда никто не читал, мы это делали, он тоже подобрал музыку. Мы ездили по всем странам и тоже люди без наушников слушали. Я помню как, например, в зале «Плейель», это такой зал типа Консерватории в Париже и, к сожалению, программе не было написано, что такое «Реквием» ахматовский, там было написано о моем костюме, моя фотография почему-то из «Гамлета» таганковского, где я играла Гертруду, ну и так далее. В общем, были такие ляпы. А французы ведь терпеть не могут чужой язык. Их это раздражает, а тут вышла и начинает что-то такое читать, что им непонятно. Моментально шорох в зале. Они стали листать программки, может быть там что-то написано. Я ужасно разозлилась, сказать вам честно, так ногти вцепились в ладони, что потом следы долго оставались. И я, совсем забыв о зале, представила, что я Ахматова, (мне это нетрудно, потому что я актриса, я играю любые роли, и Медею даже, которая убивает своих детей) и которая только что сочиняет эти строчки. Потом, через какое-то время, я услышала буквально эту тишину и увидела, (зал не очень проглядывается, как у нас, не до последнего ряда) в первом ряду плакали люди. То есть они вошли в эту мелодию, и это слово, мелодию, я надеюсь, что мы соединим в эту гармонию единого звучания такого духовного звучания.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вы знаете, когда говорю с вами, хочется очень многих тем коснуться. И характера вашего, и того, что вы любите и не любите, и методов работы.
А. ДЕМИДОВА — Нельзя объять необъятное, это как-нибудь в следующей передаче, а сейчас давайте держаться темы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Как сказать, обоймем, попробуем. Все, что рассказывает Алла Сергеевна сейчас, вы сможете увидеть 17-го апреля 2003 года в 19 часов в Большом зале московской Консерватории. Это действительно уникальный концерт, я и подчеркиваю, он будет не с 17-го, как в древнегреческих трагедиях, о чем говорила Алла Сергеевна, которые начинали утром и заканчивались поздно ночью и шли несколько дней, это будет определенным единственным местом и действием только в одном месте и в одно время.
А. ДЕМИДОВА — Я могу добавить, что 18-го я тоже там на этой сцене, но совершенно с другим проектом. Так случилось, что эти два дня соединились.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ А что будет 18-го?
А. ДЕМИДОВА — А 18-го будет оратория Прокофьева «Иван Грозный». Там будет Большой симфонический оркестр, Большой хор Минина, солисты, а я читаю текст, который расшифрован по фильму Эйзенштейна «Иван Грозный». Я там буду и Иваном Грозным, и Курбским, и эта песня, которую пела Бирман над своим убиенным сыном и так далее. То есть этот чтецкий кусок
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Тогда мы можем добавить, что и 17-го, и 18-го.
А. ДЕМИДОВА — Приходите.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Приходите действительно, знаете почему, это к радиослушателям обращаюсь, потому что Алла Сергеевна Демидова совершенно ужасный индивидуалист, она не любит коллективной работы, любит только такую коллективную работу, определенного толка, где ей самой что-то интересно, а соответственно она лишает нас возможности видеть ее в каких-то спектаклях. Знаете, как принято говорить репертуарный театр, мы знаем, что каждую неделю в какие-то числа Так вот этого ничего нет. То Алла Сергеевна в Греции, то по миру ездит, вот была актриса, и нет актрисы. Вернее, она есть, только не для нас, на экспорт.
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, я человек ленивый, как и большинство актеров, и я никогда палец о палец не ударю, чтобы самой что-то сделать, но я принимаю предложения, которые немножко такие сумасшедшие, которые мне очень нравятся. И вот эти два предложения из этого ряда.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Хорошо, а какие планы?
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, я так не люблю говорить о планах, потому что, как известно, кирпич на голову может свалиться, когда я выйду отсюда. Так что о планах я никогда не говорю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ От нас только бетонный блок, у нас нет никаких кирпичей, слава богу, это здание стоит достаточно крепко. Скажите, вот вам сейчас так интересно жить?
А. ДЕМИДОВА — Я бы так не сказала, что мне сейчас интересно жить, скорее какой-то такой ток, переоценка ценностей идет с возрастом. Потому что я, надо вам сказать, не то что разлюбила театр, но я все меньше и меньше стараюсь играть и выходить на сцену, и мне все больше и больше нравится сидеть и писать что-то.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Давайте об этом. Много очень вопросов по поводу вашего литературного творчества.
А. ДЕМИДОВА — У меня уже вышло 5 книг, и последняя была «Бегущая строка памяти». И все эти 5 книг я написала по заказу, хороня свою лень. Но последнюю книгу я написала сама, мне никто ее не заказывал, и выяснилось, что в принципе ее напечатать очень трудно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ О чем?
А. ДЕМИДОВА — Я сейчас вам скажу. Когда я стала работать над «Поэмой без героя» Ахматовой, я утонула, мне хотелось там расшифровать каждую строчку, и я так записывала, записывала про себя все, потому что это такой огромный пласт истории и культуры с 13-го года и до смерти Ахматовой. Потому что последняя запись была в марте 1965-го года у Ахматовой в «Поэме без героя». И если кто читал у Набокова комментарий к «Евгению Онегину», я написала такие комментарии к «Поэме без героя». Строчка, а потом целая история, что за этим стоит. Потому что такое зазеркалье, недаром все это происходит в Белом зале Шереметевского дворца, где 26 зеркал, одно отражается в другом, и можете себе представить, как один человек может отразиться в этих зеркалах, а потом как-то соединиться в образ. Кстати, мне рассказывали, что в театре «Но» в Токио перед тем, как выйти на сцену, там есть такая маленькая комнатка зазеркальная, зеркала всюду, на потолке, на стенах, и актер входит и видит себя в бесконечных отражениях. И ему нужно силой концентрации, силой воли соединить эти образы в один, в этот фантом, держать этот фантом перед глазами и с этим выходить на сцену. Вот это в «Поэме без героя», эти фантомы, которые отражались бесконечные, они соединяются в один образ и в строчку поэзии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Я сейчас слушаю вас и абсолютно понимаю, почему эта ваша последняя книга, я не могу так сказать, что не находит издателя, но оттолкнусь от ваших слов, с трудом может найти читателя. Не формат. Если бы вы написали очередную книгу «Мои воспоминания о Таганке», только подчеркиваю, очередную, о чем вы говорите, пошло бы за милую душу.
А. ДЕМИДОВА — Да, да, или дневниковые записи. Вы знаете, они все это и говорят, что нет, можно напечатать, но без гонорара. А я все-таки работала над этим 4 года и мне хочется что-то за это получить. Это опять-таки не коммерция, а просто надо платить за труд. А это был огромный труд. Дело в том, что об Ахматовой даже нет биографии, нет больших книг, как о Цветаевой Швейцер написала, предположим. Разбросанные какие-то статьи, скорее литературоведческие, ахматоведческие, их читать простому человеку невозможно, они написаны птичьим языком научным. А я пытаюсь опять-таки апеллировать к этим девочкам, которые шли и говорили «клево», чтобы они прочитали и знали, что там. Вы знаете, когда Набоков пишет, «Евгений Онегин», помните первую строчку «Мой дядя самых честных правил», конечно, необязательно знать, что в это время самой распространенной была басня Крылова «Осел был самых честных правил». Необязательно это знать, но знать это приятно, правда, же? Это расширяет восприятие даже поэзии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Не скрою, что огромное количество сообщений идет на пейджер, просто поток, всевозможные комплиментарные сообщения.
А. ДЕМИДОВА — Это опускайте. Я не люблю комплименты, я вам даже объясню почему. Почему мне нравится критика. Критика — это значит, человек это увидел, не принял, значит, у него родилось что-то свое и он это свое хочет высказать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ А если у него родилось свое исключительно то, что он вас не любит, просто вас лично, вашу физиономию.
А. ДЕМИДОВА — Если у него смелость сказать это.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Нет, смелости сказать это нет. Он рассказывает, как вы плохо играете или чем плох спектакль, в том то и дело, что современные критики это абсолютная подмена понятий. Они не могу сказать конкретно, что им не нравится ваша персона, ваша, я говорю виртуально. Они просто говорят, что вы, например, что-то плохо сделали.
А. ДЕМИДОВА — Конечно, надо говорить с собеседником на том языке, на котором хочешь, поэтому можно ведь и не читать этого.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Так я из этого потока выбрал одно интересное сообщение: «Дорогая Алла Сергеевна, до сих пор помню, часто вспоминаю ту незабываемую интонацию, — помните, мы сегодня говорили об этом, — фразу вашей роли, которой открывается спектакль «Три сестры» театра на Таганке «Человек должен верить» — дальше Лидия, которая написала это сообщение, пишет, — это было потрясающе, — и дальше она пишет, — вы убедили».
А. ДЕМИДОВА — Ну и, слава богу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Помнят интонацию, говорят, что когда человек уходит или когда расстаешься то первое, что забывается это голос. Но самое интересное, что у некоторых не забывается именно голос.
А. ДЕМИДОВА — Но я вам даже скажу, этим летом произошел забавный случай в Ницце. Я была с моими приятелями французами на какой-то выставке, и мы говорили на французском языке. И вдруг какая-то женщина мне на русском: «Боже мой, это вы, Алла Демидова, я услышала голос, я живу уже в Америке лет 30, я вас только видела в начале 70-х годов». И вот она меня по голосу узнала, совсем недавно позавчера тоже такой же случай был.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вы знаете, что вызывает я сначала хотел сказать восхищение, потом понял, что вы не любите комплименты, я бы сказал, удивление. Вот все мы встроены в эту жизнь, просто говорю, как есть, все мы встроены в эту жизнь, работаем на какой-то работе, у нас есть какие-то мечты, мы видим себя в каких-то других качествах. Правильно? Но, помните — «если начальник не прав, смотри пункт первый», что начальник всегда прав. Мы, когда хотим сделать какой-то шаг, который выводит нас из этих привычных координат, пример, когда были на Таганке, правда, вам помогло формально, что театр там испытывал кризис, нам тяжело уйти с насиженного места. Мы пристроены, каждая геморроидальная шишка нашла свое место в кресле, понимаете, а потом в старости начинаются размышлянсы, типа — ну почему я этого не сделал, почему я этого не сделал. Скажите мне, где критерий, где точки отсчета, когда надо срываться с места и заниматься чем-то новым? Тяжелый вопрос для многих.
А. ДЕМИДОВА — Нет, этот вопрос как раз не очень тяжелый, надо прислушиваться к своей судьбе. Какой-то внутренний голос подсказывает. Меня всегда судьба именно выталкивала из этого кресла насиженного, как вы говорите. Судьба вытолкнула сначала в университет, потом вроде бы все хорошо, я стала писать кандидатскую диссертацию, а судьба вытолкнула меня в театральное училище, ну и так далее. И потом судьба же, я тоже сама никогда не ушла бы из театра на Таганке, хотя давно надо бы уйти, но это действительно насиженное место, страшно что-то самой делать и тем более я действительно это не люблю. Но судьба меня вытолкнула, потому что Любимова не было, новой сцены у нас не было уже, на старой сцене у меня остался какой-то старый спектакль «Преступление и наказание», ходили ужасные зрители, за спектаклем никто не смотрел, и я перестала выходить на сцену. То больничный лист, то куда-то уезжала и не брала деньги в кассе именно принципиально, потому что я не выхожу. Но актеры ведь злые дети. Они пришли к директору и сказали, что или Демидова выходит на сцену или пусть она пишет заявление об уходе. Вот я встала перед дилеммой. Так что это судьба повернулась. И у каждого своя судьба, надо только прислушиваться именно к своей судьбе. Одному надо действительно сидеть на, предположим, насиженном месте дома, рожать детей, воспитывать их хорошими людьми, варить щи и получать от этого удовольствие, потому что надо получать удовольствие от того, что Зачем мы вообще здесь на этой земле? Да не зачем. Но если мы прислушиваемся к внутреннему голосу, то какая-то комфортность существования на этот короткий срок происходит. Простите мне эту проповедь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Это не проповедь, просто «его пример другим наука», просто извивы вашей судьбы чему-то учат. Ну, например, знаете чему не бояться перемен, потому что человек боится перемен, ну сидит, получает
А. ДЕМИДОВА — Чужой опыт никогда никого не учил.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ «Уважаемая Алла Сергеевна, — сообщение от Ольги, — я всегда думала, что я одна такая странноватая, не любящая работать в коллективе и не сильно любящая человеческое общество, — так написано, — правда, это пришло со временем, я врач, теперь даже дышать стало легче, у меня есть такой великий пример, как «. Алла Сергеевна, ничего не бывает бесплатно. И дальше, следующее предложение: «У меня есть такой великий пример, как вы, — дальше должно быть что-то кооненовское, и вопрос, — а как вы относитесь к животным и есть ли они у вас?»
А. ДЕМИДОВА — Это вполне закономерно, эта последняя фраза, потому что действительно, человек, который не любит толпу, этот коллектив злой, он, в конце концов, остается один или наедине с природой, или наедине с любимыми книжками, или наедине с холстом
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Или с Тузиком.
А. ДЕМИДОВА — Вы знаете, тузик это ведь тоже человек, у меня два было таких тузика, сейчас остался один, к сожалению. И кстати очень лезет, это пекинес, может быть от нервности, ему 10 лет. Я прошу, кстати, кто меня слышит, кто знает, как излечить от того, чтобы он не лез дальше. Вы, например, тоже, простите меня, лысый, вы как-нибудь страдали от этого?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Все, до свидания.
А. ДЕМИДОВА — Вы что-нибудь пробовали делать? Я также своему Микки говорю: «Ну, Микки, в конце концов, как много приличных прекрасных интеллигентных людей с лысинами на голове, ну не страдай».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Товарищи, больше в моем эфире этой женщины не будет.
А. ДЕМИДОВА — Значит, вы страдаете, значит Микки страдает и поэтому кто нас слышит и если знает как избавиться от этого
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Только не Ганапольского от лысины, а пекинеса от того, что он вылезает.
А. ДЕМИДОВА — Мы спасем очень многих.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Хорошо, за это вам ужасный вопрос: «Демидова, Алла Сергеевна, вы упорно подчеркиваете, что все ваши проекты не коммерческие. Извините за нескромный вопрос, на что же вы живете в Греции, во Франции, это ведь дорого. Не хочется думать, что вас содержит, — дальше гениально, — не хочется думать, что вас содержит какой-либо супербогатый бойфренд, ответьте, пожалуйста, если не боитесь». Спасибо, Лиза. Она боится, боится. Вот она сидит и ей страшно.
А. ДЕМИДОВА — Естественно мне платят намного лучше, чем получают здесь русские актеры. Но я не ставлю перед собой, во-первых, эту цель и не ставлю перед собой вопрос а сколько вы мне заплатите. Хотя нет, когда мне очень не хочется что-то играть, или в кино или где-то, я заламываю такой гонорар, что это запредельно и мне его не платят, и мы расходимся друзьями. Я же не могу сказать ах, вы мне не нравитесь, мне не нравится ваш сценарий, мне не нравитесь вы как режиссер. Я заламываю гонорар.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Чтобы я общался с твоей физиономией, ты должен мне заплатить столько-то. Физиономия дороже.
А. ДЕМИДОВА — Приблизительно так.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Пришло некое сообщение, может быть, будет и польза от нашего эфира, я вам потом дам телефончик, распечатаю, сообщение по поводу вашей книжки, хотят ее издать. Во всяком случае, заинтересовались. И про пекинеса, конечно, уже миллион советов. Я вам тоже распечатаю. Дорогие друзья, я вам напоминаю, что у нас в гостях Алла Сергеевна Демидова, и мы говорим о том, что необычные люди, а, безусловно, Алла Сергеевна человек необычный, если под обычным понимать ту размеренную жизнь, к которой мы привыкли, то, чем мы занимаемся, каким-то стереотипам и боязни к перемене мест. Мне кажется, что Алла Сергеевна немножко противоречила сама себе, она говорит, что она боязливая, судьба, да не судьба, вы сами делали эти отчетливые ясные шаги, потому что если бы судьба, вы также продолжали бы играть на Таганке, потом бы появилось больше спектаклей. Сейчас вы знаете, снова появился интерес к театру. Итак, внимание, 17-го апреля 2003 года в 19 часов в Большом зале Московской Консерватории «Страсти по Матфею» Баха, где Алла Сергеевна будет читать русский текст, где сзади ее будет Свято-Никольский хор, Камерный оркестр, Государственная Третьяковская галерея, а 18, напомните, что?
А. ДЕМИДОВА — Это будет оратория Прокофьева «Иван Грозный», большой симфонический оркестр, хор Минина, солисты и я, русский текст.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Ну вот видите, главный вывод, который сделали радиослушатели.
А. ДЕМИДОВА — 17-го и 18-го Большой зал Консерватории, приходите, я вас приглашаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Спасибо вам большое, что пришли к нам, благодарю вас, и ждем вас с проектами или без проектов, просто поговорить. Алла Сергеевна Демидова была у нас в гостях, народная артистка России.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире