'Вопросы к интервью

А.Нарышкин 21 час и 4 минуты в российской столице. Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». Программа «Своими глазами». Меня зовут Алексей Нарышкин. Добрый вечер! Говорим сегодня о деле Варвары Карауловой.

Вы помните, это такая студентка МГУ, которая летом появилась в информационном поле, потому что она якобы пыталась пробраться к ИГИЛУ, вступить в ряды запрещенного в России ИГИЛа. Ее отловили наши и турецкие спецслужбы в Турции, вернули сюда. И тут совсем недавно, на днях мы вновь услышали про Варвару Карауловой, которая за несколько месяцев стала Александрой Ивановой. И вопросительно я смотрю на Еву Меркачеву, которая сегодня гость в моей студии. Ева Меркачева, журналист «МК» и член Общественно-наблюдательной комиссии.

Е.Меркачева Добрый день! Добрый вечер, точнее.

А.Нарышкин Я правильно говорю?

Е.Меркачева Да, она Александра Павловна Иванова.

А.Нарышкин Это она, так я понимаю, поменяла все свои данные.

Е.Меркачева Да, совершенно официально.

Е.МЕРКАЧЕВА: Варвара Караулова не создавала впечатление дурочки, которая может очень легко на что-то повестись

А.Нарышкин А для чего?

Е.Меркачева На самом деле здесь есть две версии. По одной версии она хотела просто под новым именем снова сбежать. А по другой версии: она просто не хотела больше привлекать внимание к своей персоне, пыталась, таким образом, как бы скрыться от общества.

А.Нарышкин Собственно, повод у нас поговорить о деле Варвары Карауловой следующий. Как раз на дня почему про нее вспомнили – потому что ее неожиданно позвали на допрос к следователям, а еще летом к ней претензий никаких не было.

Е.Меркачева Не было.

А.Нарышкин Ни дела, ничего. Спокойно жила, спокойно поменяла имя, фамилию, отчество. Теперь вдруг к ней проснулся у наших органов интерес, и девушку не просто поместили под домашний арест, а арестовали. Сейчас она находится в СИЗО «Лефортово», если ничего не путаю я.

Е.Меркачева Да, совершенно верно.

А.Нарышкин И как раз Ева Меркачева побывала как раз у Варвары Карауловой или у Александры Ивановой, как, например, можно и так и так называть…

Е.Меркачева Да, но там она проходит исключительно под именем Александра Павловна Иванова. И надо иметь в виду, что изолятор «Лефортово» – это особый изолятор.

А.Нарышкин Это эфэсбэшный какой-то, для особых дел.

Е.Меркачева Можно сказать, для особых дел. Действительно, там все дела очень серьезные. Обычно это государственные преступники, которые обвиняются в шпионаже, терроризме, и женщин там крайне мало. Там максимум их бывает до 10 человек. То есть это минимум в принципе для изолятора, потому что там мужчин может быть сотни и доходить до тысячи, а женщин всего лишь десять. И обычно они привлекаются, действительно, по самым громким, самым неоднозначным статьям и, в частности, по делам о терроризме. Совсем недавно там была девушка, которую осудили на пять лет. Она точно так же обвинялась в терроризме. У нее только исключение состояло в том, что она способствовала финансированию этой организации: она собирала деньги в социальных сетях и отправляла их террористам.

А.Нарышкин ИГИЛ.

Е.Меркачева Поскольку все дела практически закрыты и засекречены, то я не могу сказать точно, но, судя по всему, да.

А.Нарышкин Я так понимаю, «Лефортово» – мы сейчас отвлечемся от Карауловой-Ивановой – это то заведение, учреждение, где содержатся те, которые проходят по обвинениям, связанным с разглашением гостайны.

Е.Меркачева В том числе, да.

А.Нарышкин Давыдова, наверное, там тоже сидела.

Е.Меркачева Давыдова там была, мы как раз там ее и нашли первый раз. Я говорю, там все серьезные дела, касающиеся преступлений против государства, либо против человечности. То есть, действительно, такие серьезные статьи, которые грозят лишением свободы на огромные сроки. И преступники, которые там, они в особом ранге, так скажем.

Е.МЕРКАЧЕВА: Она сама сказала, что до того, как попала в «Лефортово», наблюдалась у психоаналитика

А.Нарышкин Если ничего не путаю, 10 ноября Мосгорсуд должен будет рассматривать жалобу защиты Карауловой на ее арест. И есть возможность у нее, наверное, выйти каким-то образом, освободиться, но пока мы с вами, Ева, можем поговорить, в каких условиях она содержится. Может быть, какие-нибудь подробности самого дела вы расскажете. Когда последний раз вы у нее были?

Е.Меркачева Я была у нее как раз, получается, практически на второй день после того, как ее поместили в изолятор. Она была в камере карантинной так называемой. Там заключенные содержаться по одному. Когда мы пришли, мы увидели, что она находится одна там. Это небольшая камера.

А.Нарышкин Но карантин – это стандартная процедура для всех.

Е.Меркачева Стандартная процедура, да, потому что заключенный должен пройти минимальные медицинские процедуры, чтобы врачи могли убедиться, что человек не заразный, не страдает какими-то опасными инфекциями, которые могут передаться другим заключенным. Поэтому Варвару уже на тот момент посмотрели медики. По ее словам ничего подозрительного у нее не нашли. Взяли у нее анализы какие-то, скорее всего, на ВИЧ, на туберкулез. И она ожидала, что в ближайшее время ее переместят в обычную камеру, где у нее будет сокамерник. Я ее спросила, — поскольку пребывание в одиночестве всегда тяжело, тем более, в таких условиях, когда человек никогда не был раньше за решеткой, — трудно ли ей там. Она сказала, что в принципе сейчас одиночное содержание, насколько я понимаю, импонировало…

А.Нарышкин На пользу.

Е.Меркачева Да, на пользу, потому что она может подумать и может не отвлекаться ни на что. И я так понимаю, что ее не хватало последнее время этого уединения. Возможно, родственники, друзья, ее общество настолько со всех сторон ее давили или как-то пытались столько много внимания привлечь, что она нуждалась в таком одиночестве, скажем.

А.Нарышкин А это первая ваша с ней встреча была? По журналистским делам вы с ней не общались?

Е.Меркачева Я с ней никогда не общалась. Как-то проходило, что интереса у меня особого не было к ее делу. А тут получилось, что мы проверяли «Лефортово» в очередной раз, и как раз Варвара была одной из последних «посетительниц», так скажем, этого изолятора.

Мы к ней зашли, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, потому что до этого адвокат заявил, что она в тяжелом психологическом состоянии.

А.Нарышкин Ваша оценка?

Е.Меркачева Она была совершенно нормальна, абсолютно. Она даже пыталась улыбаться, разговаривала с нами как совершенно адекватный человек. Когда я ее спросила: «Наверное зря забили тревогу ваши адвокаты, говоря, что вы совсем плохо себя чувствуете?» Она сказала так, что до нашего прихода, буквально за день все действительно было плохо якобы, и ей было очень тяжело. Но сейчас она стала привыкать и к тому, что она за решеткой, к тому, что надо обо всем подумать. И вроде она успокоилась.

А.Нарышкин А сколько вы с ней по времени общались?

Е.Меркачева Непродолжительно. Может быть, полчаса. Мы присели на кровать. Не на ее, а на соседнюю кровать, она была пустая. Как я говорила, Варвара сейчас одна. Мы присели, стали спрашивать, как она себя чувствует, что ей нужно, что не нужно. Объясняли ей всякие правила распорядка. Она уже многое сама к этому времени изучила. Вообще, девочка очень сообразительная, очень красивая.

А.Нарышкин Она, по-моему, вообще отличница – я вспоминаю некоторые публикации…

Е.Меркачева Да. Девочка очень умная, она не создавала впечатление дурочки, которая может поверить чему-то, очень легко на что-то повестись — скажем так.

А.Нарышкин Собственно, вы правильно заметили про дурочку. Я поясню, может быть, вы меня поправите. Одна из версий того, что произошло с Варварой Карауловой. Она влюбилась в некоего мужчину. Переписывалась с ним через социальные сети, через «ВКонтакте», в частности. И якобы он оказался вербовщиком ИГИЛ, и там была такая любовь-любовь, и он предложил жениться, но для этого Варваре – по-моему, Life News раскопал все эту истории – потребовалось всего лишь приехать в Сирию.

Е.Меркачева Да, на самом деле быть не дурочкой не означает не влюбляться. А мы понимаем, что девушки, особенно такие юные и с неподготовленной психикой, на самом деле, могут быть очень внушаемые, как мне кажется. Она на наш вопрос, нужна ли психологическая помощь, ответила твердо, что нужна. Сказала, что следователь обещал ей всесторонне оказать психологическую поддержку благодаря специалистам, которые будут приходить к ней, навещать. И она сама сказала, что до того, как попала в «Лефортово», она наблюдалась у психоаналитика и как раз по поводу сильной зависимости и сильного влечения.

А.Нарышкин От чего?

Е.Меркачева Вот как раз любовного. Как мы поняли, это та самая любовь, с которой она не смогла сама справиться. Вот они говорит, что сама не могла с этим справиться.

А.Нарышкин Насколько я понимаю, опять же судя по публикациям, вторая волна интереса к ней со стороны правоохранительных органов связана с тем же самым мужчиной, которые любовник, не любовник – я не знаю, виделись они или нет – но, по крайней мере, виртуальный друг.

Е.Меркачева Судя по ее поведению, или, по крайней мере, она хочет, чтобы все так думали, что это, действительно, была «любовная любовь», как говорят…

Е.МЕРКАЧЕВА: Если бы она была отчаянно верующей исламисткой, наверное, попросили бы Коран

А.Нарышкин Может, это линия защиты такая.

Е.Меркачева Абсолютно может быть и так, но вот она говорит, что сильное влечение, которое она до сих пор еще до конца не поборола и нуждается в помощи.

А.Нарышкин А с вами во время этой непродолжительной встречи с Карауловой кто-то находился из сотрудников изолятора?

Е.Меркачева Да, обязательно.

А.Нарышкин Это обязательное правило?

Е.Меркачева Совершенно. Все наши общения фиксируются всегда на видеокамеру, на видеорегистратор, поэтому в случае всего всегда можно записи поднять, если будет какая-то конфликтная ситуация, но обычно такого не происходит. И Варю мы, по сути, о деле не расспрашивали, поскольку это не входит в наши полномочия.

А.Нарышкин А это запрещено?

Е.Меркачева Сказано, что мы должны интересоваться условиями содержания и какими-то вещами, которые непосредственно влияют на нахождение… то есть это вопросы о пытках, вопросы о давлении. Мы ее спросили. Она сказала, что никто не применял к ней никаких способов давления, что никто ее не пытал, что все было предельно корректно. И ей даже показалось, что следователь ей хочет помочь. Хотя как бы звучит очень странно. Но следователи умеют делать вид, что они хотят помочь, поэтому тут нужно быть очень аккуратной и предельно бдительной. А так, как мне показалось, что она рассчитывает недолго пробыть в изоляторе, то самое время, как решаться как раз всякие нюансы, и будет понятно, что она невиновна — ей так хочется, чтобы ее поскорее отпустили.

А.Нарышкин Но сама она ничего не говорила про дело?

Е.Меркачева Про дело она ничего не говорила.

А.Нарышкин Про этого мужчину.

Е.Меркачева Про этого мужчину… Кроме лечения, кроме того, что ей нужна психологическая помощь…

А.Нарышкин Она курит?

Е.Меркачева Нет, она не курит. Более того, она ведет аскетический образ жизни. Так случилось, что мы там были с бывшим тюремным пастором, и он очень сильно интересовался, нужна ли ей какая-нибудь христианская литература: Библия, книги. Она сказала, что ничего подобного ей не нужно. На вопрос, нужна ли ей какая-нибудь косметика, она тоже сказала, что она не красится и ей тоже ничего не нужно. Одета она была в юбку поверх штанов. Был там платок…

А.Нарышкин В платке.

Е.Меркачева Нет, платок висел рядом. Я не знаю, свидетельствует ли это о том, что она как раз приверженица других религиозных взглядов.

А.Нарышкин Была информация летом, что она приняла ислам.

Е.Меркачева Вот видите, вопросы мы задавали – все ее ответы, они как бы косвенно могут на это указывать.

А.Нарышкин Но напрямую не спрашивали.

Е.Меркачева Напрямую мы не спрашивали, да. Мы спрашивали ее про книги, и, возможно, если бы она была какой-то прямо отчаянно верующей исламисткой, наверное, наверное, она попросили бы Коран или что-нибудь такое. Но она просила исключительно философов. Она просила Платона, она просила Канта…

А.Нарышкин То есть книги у нее есть или она просила вас передать?

Е.Меркачева Да, она просила, чтобы мы посодействовали.

А.Нарышкин Платон, Кант…

Е.Меркачева Платон, Кант, и еще несколько философов она назвала. Но это все достаточно известные, которые нейтрально относятся к религии, либо вообще ее критикуют и ставят под сомнение вопросы веры.

А есть в «Лефортово» замечательная библиотека, потому что там было много именитых узников, многие оставляли потом в дар в СИЗО свои книги. Поэтому там полное собрание, несколько я знаю, сочинений любых философов. И в ближайшее время ей сказали, что дадут. Скорей всего ей уже дали эти книги.

А.Нарышкин Проверил сейчас в интернете. Может быть, ее интерес к философам объясняется тем, что она в МГУ как раз учится на философском факультете…

Е.Меркачева Абсолютно.

Е.МЕРКАЧЕВА: В первую очередь педагоги должны считать, что в этом есть и их вина

А.Нарышкин И за решеткой находясь, она продолжает обучение. Кстати, по-моему, она же брала некий академический отпуск.

Е.Меркачева Про отпуск не знаю, но по поводу ее обучения вы, наверное, слышали, что преподаватели отказались фактически от нее, они не стали заступаться. Мне, честно говоря, это не очень понятно, потому что, если даже она решили принять ислам и уйти в ИГИЛ, мне кажется, в первую очередь педагоги должны считать, что в этом есть и их вина, в том числе, тем более на таком факультете – философский факультет МГУ. И первое, что они должны были сделать, это, мне кажется, хотя бы разобраться, хотя бы задаться вопросом, почему это произошло. Может быть, не те книги они давали читать студентам, может быть, что-то не так было с их образованием, с их обучением. Просто, когда я училась – правда, я училась на журфаке – у нас была настолько подготовка такая… философская, что, мне кажется, никому не пришло бы и в голову вести переписку с человеком, который в ИГИЛ.

А.Нарышкин Может быть, педагоги что-то и видели, но они были очень тактичными и решили не вмешиваться.

Е.Меркачева Может быть, но в любом случае, получается, где-то даже на подсознании у не записалась эта строчка, что это должно быть табу, что ИГИЛ – это действительно серьезная организация террористическая – видимо, как это не отразилось.

А.Нарышкин Кроме книг у нее какие-то пожелания есть еще?

Е.Меркачева Вы знаете, мы у нее спрашивали по поводу продуктов питания. У нее ничего не было. Она открыла перед нами шкафчик – в шкафчике был только хлеб, булочка какая-то и сахар. При этом она сказала, что в принципе ей этого достаточно.

А.Нарышкин А это весь ее рациона или в изоляторе ее кормят?

Е.Меркачева В изоляторе ее кормят обязательно, как и всех остальных заключенных.

А.Нарышкин А то я просто подумал: может быть посадили на хлеб и воду.

Е.Меркачева На хлеб и воду… Ну, это то, что, видимо, дополнительно, что было в камере или ей досталось от предыдущего сокамерника. Потому что, я так понимаю, что передачку передать ей еще не успели. Мы просто думали, что ей не хватает из тех продуктов, которые дают всем заключенным. Она просила фрукты, овощи. А так она все время повторяла, что еда ей не лезет, она как бы давала понять, что все эти бытовые вопросы ее не касаются, они скользят как бы по ее поверхности; что больше всего ее интересуют, конечно, вопросы моральные и вопросы ее судьбы и вопросы того, что она совершила.

А.Нарышкин В программе «Своими глазами» сегодня говорим о деле Варвары Карауловой, студентки МГУ, которую посадили недавно в изолятор «Лефортово», и которую подозревают в том, что она якобы вербовала людей, россиян для вступления в ИГИЛ. Насколько я понимаю, не предъявлено ей еще обвинение.

Е.Меркачева Насколько я понимаю – тоже. Но вот в данном случае не могу сказать точно.

А.Нарышкин 10 ноября, я повторюсь, должно быть рассмотрение ее жалобы. А с родителями вы общались?

Е.Меркачева С родителями тоже я не общалась, поскольку изначально я делом ее не интересовалось. Так получилось, что просто по правозащитной линии я ее навещала, и с тех пор, получается, я с этим делом как-то связана.

А.Нарышкин А кстати, скажите, как часто Варвару Караулову члены ОНК могут навещать?

Е.Меркачева Абсолютно неограниченное количество раз.

А.Нарышкин Хоть каждый день приходите?

Е.Меркачева Хоть каждый день, конечно. Конечно, мы можем приходить к ней, интересоваться ее здоровьем, ее состоянием, которое опять же может меняться в течение дня даже. Мы все прекрасно понимаем: состояние одно — до допроса следователя, совсем другое – после; одно – до посещения адвоката, совсем другое – после. Вот все это важно. И сейчас за ней, мне кажется, важно наблюдать, потому что не исключено, что девушка может быть склонна к попыткам суицида и всем таким вещам…

А.Нарышкин А это из чего вы, Ева, такой вывод сделали?

Е.Меркачева Это мы рассуждаем чисто гипотетически, почему – потому что женщине всегда тяжело приходится в условиях неволи, особенно в таком изоляторе.

А.Нарышкин Тем более, те обстоятельства, о которых вы сказали: любовь такая какая-то…

Е.Меркачева Любовь, да… Представьте, что такая надломленная психика, внушаемость. Мы очень надеемся, что опять же благодаря книгам, которые она будет читать, благодаря какой-то умиротворенной атмосфере, хотя создать ее, наверное, практически невозможно в «Лефортово», но она как-то будет поддерживать себя в таком балансе, в гармонии.

А.Нарышкин Варвара Караулова производит впечатление человека, который, может быть, находится некоторое время назад под какими-то препаратами сильно действующими? Если, в общем, говорим о том, что ее в свое время пытались вербовать. Теперь-то она вроде по версии следствия сама вербует. Вот тогда, летом она стала жертвой вербовщика. Вот не показалось ли вам, что она, может быть, принимала какие-то антидепрессанты с учетом того, что – вы говорите – она ходила к специалисту, возможны какие-то депрессии из-за этой неразделенной или разделенной любви?

Е.Меркачева Мне так не показалось. Совершенно нормальная, адекватная девочка. На самом деле, если бы немножко сменить антураж, я бы решила, что мы с ней общаемся в том же МГУ, то есть могли встретиться точно так же и точно так же об этом говорить.

Е.МЕРКАЧЕВА: Она следит за тем, что говорит

А.Нарышкин Опять же вы сказали: образованная…

Е.Меркачева Очень образованная, очень у нее хорошо поставленная речь. Она совершенно адекватна, действительно умница и красавица.

А.Нарышкин Что-то указывали в вашем с ней разговоре на ее заинтересованность не просто исламом, а именно этой тематикой, связанной с ИГИЛом?

Е.Меркачева Я бы сказала, что нет, скорей всего. Кстати, она сама, действительно, настолько умный человек, то какие-то моменты она фильтровала то, что она говорит, и спрашивала нас: «Вы интересуетесь, с какой целью: как правозащитники или, может быть, еще что-то?» То есть она переживала по поводу чего-то, чтобы не сказать лишнее. Хотя мы спрашивали какие-то элементарные вещи, например, про Библию – тут, собственно, ничего такого нет. Но она воспринимала все достаточно остро, настороженно и аккуратно, то есть она следит за тем, что говорит.

А.Нарышкин Но в принципе к приходу к ней правозащитников, она как отнеслась: скорее настороженно или?...

Е.Меркачева Хорошо. Она нормально совершенно отнеслась. Я думаю, что поддержка людей со стороны, от общества в любом случае нужна. Я не думаю, что Варвара совершила какое-то преступление. На самом деле хорошая, умная девочка, а все, что происходит во время влюбленности – мы же сами понимаем. Опять же мы знаем, что родители у нее были в разводе. Возможно, мама занималась своими делами, папа – своими делами. То, что происходило с ней в личной жизни, никто не знал, не контролировал. Девочка, которая погружена в философские книги постоянно; и, может быть, у нее не было никаких друзей в реалии. И все, что было – это общение с этим товарищем, представителем ИГИЛ, который, возможно, вначале даже не говорил, кто он такой и просто звал ее для того, чтобы показать ей пример «большой и светлой любови».

А.Нарышкин Вот этот человек, про которого вы сейчас говорили, он в СМИ упоминается как некий Клаус-Клаус.

Е.Масюк Да, это его ник.

А.Нарышкин То есть, кто это такой, где он сейчас находится – непонятно. Вроде как он воюет в Сирии как раз на стороне террористов. Вы говорили про косметику и предлагали Варваре Карауловой какие-то, может быть, средства косметические. Она вообще выглядит ухоженной, она следит за собой?

Е.Меркачева Про косметику сразу скажу, почему предлагали. Потому что большинство женщин все спрашивают о том, что им можно и чего нельзя. Можно ли им какой-нибудь карандаш, туш. И первое, что спросила заключенная Васильева знаменитая, фигурантка дела «Оборонсервиса»…

А.Нарышкин Она же пару дней сидела, по-моему. Это вот, когда уже после приговора…

Е.Меркачева Нет, когда ее, помните, поместили еще в СИЗО №6 до приговора. Она была в женском изоляторе. Мы к ней пришли, она спросила, можно ли ей пилочку для ногтей и прочие все атрибуты, которые положены женщинам. Более того, я вам скажу, что некоторые мужчины…

А.Нарышкин Захотела организовать мини-салон.

Е.Меркачева Нет, просто, чтобы быть ухоженной – это нормально. И СИЗО-6 – это женский изолятор. Там даже есть маникюрный салон, есть парикмахерская для того, чтобы женщины поддерживали себя в нормальном состоянии. Более того, мужчины, я вам скажу, интересуются очень часто…

А.Нарышкин Пилочка?..

Е.Меркачева И пилочка, в том числе, и щеточка для ногтей. Это нормально. И поэтому мы, когда к ней пришли, мы стали говорить, нужны ли ей такие вещи и стали объяснять, что ей в принципе что-то может быть разрешено, что то запрещено. Вот щипчики запрещены, но что-то разрешено. Она удивилась, он сказала, что ничего такого ней не надо, сказала, что единственное, что ее насторожило – это то, что мыться можно раз в неделю. Она удивилась этому факту. Это на самом деле…

А.Нарышкин А это серьезные правила такие?

Е.Меркачева Это серьезные правила, с которыми мы боремся, считаем, что это ужасно для женщин.

А.Нарышкин И летом тоже?

Е.Меркачева Абсолютно. Вот представьте. А представьте, что такое для женщин, особенно с учетом физиологии, раз в неделю мыться? А в «Лефортово» еще нет горячей воды, то есть она не сможет даже, подойдя к умывальнику, умыться или как-то…

А.Нарышкин Кстати, в камерах есть умывальники?

Е.Меркачева Да, в камерах есть умывальники.

А.Нарышкин То есть расчет тюремщиков и руководства изолятора, видимо, на то, что пожалуйста…

Е.Меркачева Мыться можно, но мы понимаем, что… как помыться в камере, даже если есть маленький тазик и нет горячей воды. А летом – представьте, что такое лето и что такое женщина в какой-то период не моющаяся. И, кстати, нас поддерживают на самом деле и в Минюсте, и мы эту проблему поднимали, нам обещали ее как-то решить. Но пока ничего не произошло.

А.Нарышкин И все-таки… Я вас немножко увел от внешности самой Варвары. Она за собой следит, видно, что человек, пока находился на свободе, посещал парикмахера?

Е.Меркачева Вы знаете, это тот самый случай, когда человек настолько молод, что ему достаточно просто умыться, и он прекрасен – вот на самом деле! Она сама по себе очень красивая девочка, мне кажется. То есть умылась – и больше ничего не нужно! То есть все в порядке.

А.Нарышкин Руки ухоженные…, если уж мы заговорили о ногтях.

Е.Меркачева Я, честно говоря, до такой степени ее не рассматривала, я не рассматривала ее пальцы. Я обратила просто внимание, что у нее поверх спортивных штанов эта то ли юбка, то ли ночнушка – вот на это я обратила внимание. А так она была практически во всей тюремной одежде. Сами понимаете, что это такое. Фуфайка там висела, такой платок очень специфический – это все для прогулки, когда их выходят, они гуляют на свежем воздухе, а сейчас уже очень холодно, и в таком одеянии они ходят. Не лучшая, я вам скажу, одежда.

А.Нарышкин Ваша беседа была больше похожа на некое интервью, или все-таки сама Варвара Караулова была инициатором каких-то тем?

Е.Меркачева Нет, Варвара не была…

А.Нарышкин То есть она довольно молчалива и просто скорее отвечала на вопросы.

Е.Меркачева Она довольно молчалива. Да, скорее отвечала. Мы спрашивали: «Знаете ли вы, что вам полагается? Что вам нужно?» На такие какие-то вопросы она отвечала. Кроме того мы вводили ее в курс дела, на что они имеет право, на что не имеет право. Но, как выяснилось, она очень четко даже выучила правила распорядка.

А.Нарышкин Вы для себя поняли, она выучила за те два дня, что находилась в изоляторе или, может быть, она готовилась специально?

Е.Меркачева Нет, я поняла, что она выучила исключительно в те два дня, что она находилась в изоляторе, потому что больше учить и читать ей было нечего. Остались там только какие-то две стареньких газетки, которые у нее были на кровати, на нарах. Книг у нее не было, и вообще ничего не было. То есть все, что ей можно было делать – это изучать эти две газетки и плюс правила распорядка, которые висят у нее на стене. И она, кстати, обратила внимание на то, что зачем все эти правила нужны, если у заключенных нет часов и она не может, например, ориентироваться и понимать сколько сейчас времени.

А.Нарышкин Там окон тоже нету?

Е.Меркачева Окна есть, но ориентироваться исключительно по полоске света…

А.Нарышкин Ну, хотя бы… день – ночь…

Е.Меркачева Нет, окошко там есть. Но просто сложно понять, когда будет время завтрака, когда время ужина, когда прогулка, совершенно невозможно. И вообще, эти правила, что заключенные не должны иметь часов, нам кажется абсурдным. Непонятно, чем это объясняется. В свое время в советские годы говорилось, что если у заключенных будут часы, они будут обмениваться, ставить на кон, это будет предметом торга какого-то. Но ведь можно прописать, что это должны быть какие-то простые, элементарные часы, например, в виде будильника или еще чего-то элементарные, которые не позволили бы использовать в других целях. А так, действительно, это какая-то глупость, мне кажется: человек сидит за решеткой еще до суда, он не признан виновным, нет приговора по его делу, возможно, его отпустят, признают его совершенно невиновным, а он в таком ограниченном пространстве не может даже ориентироваться во времени.

А.Нарышкин У Варвары Карауловой какие-то газеты были?

Е.Меркачева Две газетки, я говорю, какие-то там желали…

А.Нарышкин Ну это старое. А есть вообще у арестантов шанс получить информацию из СМИ?

Е.Меркачева Шанс есть, но, поскольку у нее – мы пришли – она только-только заселилась, у нее не было ничего.

А.Нарышкин То есть в принципе в тот же карантин и, тем более, в сами камеры могут передавать газеты.

Е.Меркачева Из библиотеки могут принести, либо сами заключенные могут сами выписывать газеты, то есть подписываться на конкретные издания, им будут приносить его. Плюс родственники могут передавать.

А.Нарышкин А телевизор, радио?

Е.Меркачева Телевизора нет у нее, но, когда ее переведут в общую камеру, где у нее будут сокамерники, там у нее будет телевизор, потому что в «Лефортово» практически у всех есть телевизоры, их достаточное количество.

А.Нарышкин Радио?

Е.Меркачева Радио есть, да. Когда мы пришли, играла дискотечная музыка, и как бы тоже к слову пришлось: я у нее спросила, наверное, она подобное не слушает, раз она придерживается таких особых взглядов, читает только философов. Мне показалось, что она вряд ли ходит в ночные клубы и вряд ли она танцует. Я у нее спросила, не мешает ли ей эта музыка и как она к ней относится. Она сказала, что совершенно нормально и сказала только, что для нее в принципе необычно, что звучит радио, потому что радио она никогда не слушала. Но я думаю, что большинство молодежи не слушает радио.

А.Нарышкин Мы продолжим программу «Своими глазами» через пять минут после новостей и рекламы. Сегодня в гостях у меня Ева Меркачева, журналист газеты «Московский комсомолец», член Общественно-наблюдательной комиссии. Говорим про дело Варвары Карауловой. Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

А.Нарышкин Продолжаем наш эфир. 21 час, 35 минут в Москве. Сегодня в программе «Своими глазами» говорим о деле Варвары Карауловой. В студии Ева Меркачева, журналист газеты «Московский комсомолец» и член Общественно-наблюдательной комиссии. По телефону к нам сейчас присоединяется Елена Масюк, журналист, член Общественно-наблюдательной комиссии, журналист. Елена, добрый вечер!

Е.Масюк Добрый вечер!

А.Нарышкин Вы тоже недавно совсем побывали у Варвары Карауловой или Александры Ивановой – я не знаю, как вы ее сами называете. Расскажите, пожалуйста, о ваших впечатлениях от этого похода, от этой встречи с ней.

Е.Масюк Мы были у Варвары в воскресенье, то есть это было после того, что у Варвары была Ева. Ева была, насколько я знаю, в пятницу. И я должна сказать, что у меня другое осталось ощущение от встречи с Варварой Карауловой. И она показалась в крайне подавленном состоянии. И ей явно нужна помощь психолога. К сожалению, до воскресенья ей эта помощь не была оказана. Но по нашей настоятельной просьбе нам сотрудники изолятора пообещали, что психолог с ней сможет поговорить в воскресенье в первой половине дня. Я надеюсь, что свое обещание сотрудники «Лефортово» выполнили.

А.Нарышкин Вам обеим вопрос задам. Известно ли, сейчас по-прежнему Варвара Караулова находится в карантине?

Е.МЕРКАЧЕВА: Представьте, что такое для женщин, особенно с учетом физиологии, раз в неделю мыться

Е.Масюк Да, как мне сказали, что это обычная стандартная вещь – что, заключенный поступает в изолятор, то срок содержания в карантине до 10 дней, но это максимум. Всегда изоляторы старается отправить заключенного как можно быстрее в камеры. И здесь, я думаю, такая же история и с «Лефортово». Они сказали, что как только будут готовы анализы, то Варвару переведут в камеру общего содержания.

А.Нарышкин Я так понимаю, Елена, у вас возникли некие сложности с адвокатом Варвары Карауловой, даже сомнения в том, что Александр Карабанов, который упоминается в СМИ как ее адвокат, является ее на самом деле защитником. Что в итоге? Можете как-то эту ситуацию прояснить?

Е.Масюк Да. У меня нет никаких проблем и вопросов с адвокатом Варвары Карауловой, человеком по фамилии Карабанов, я, вообще, не уверена, адвокат ли он и есть ли у него адвокатский статус. На тот момент, когда я была у Варвары, к этому времени ее единожды допрашивали. Это было в ИВС. Тогда был назначенный адвокат. Фамилию Варя не помнила. Я ее спросила, знает ли она такого адвоката Карабанова. Потому что он в СМИ, в том числе, например, на канале Life News говорил о том, что он адвокат Варвары Карауловой и что он пока не может попасть к Варваре, потому что он подал заявление следователю для того, чтобы его допустили; и в течение 10 дней он ожидает разрешения от следователя, это все по закону, и вот он просто ждет, надеясь, что Варвара сотрудничает со следствием и правильно, что она сотрудничает и так далее.

То есть очень много вещей, которые просто странно слышать от адвоката. Во-первых, адвокат не должен ждать разрешения от следователя. Согласно постановлению Конституционного Суда 2001-го года любой запрет адвокату на посещение своего клиента, если у адвоката есть ордер юридической, является незаконным. Поэтому никакого разрешения от следователя не должно быть.

Да, в московских изоляторах есть такая практика, в особенности в «Лефортово» и вообще, что касается сложных дел, громких дел, то следователи делают все, чтобы не допустить адвокатов, которые по соглашению, а пользуются адвокатами своими, такими… «карманными», которых назначает сам следователь. И очень часто как раз признательные показания фактически выбиваются у заключенного в первые дни, когда адвокат тот самый, по назначению, а не по соглашению. Потому что адвокат по назначению практически всегда сотрудничает со следствием.

Господину Карабанову, когда я с ним разговаривала, я об этом сказал. Но господин Карабанов даже не знал, что такое вообще наблюдательная комиссия, что странно для адвоката – не знать, что с 2008 года существует Общественно-наблюдательная комиссия. И когда я у Вари спросила, знает ли она такого адвоката, она сказала, что нет. Это тоже странно. Если он занимался делом Вари Карауловой еще летом, то, по крайней мере, он должна была знать, что существует такой адвокат. Насколько я знаю, семья сейчас занята поиском адвоката и занимается этим вопросом. Я надеюсь, что этот вопрос будет решен.

А.Нарышкин Вы общались с семьей?

Е.Масюк Да, я общалась, но на эту тему я говорить не буду.

А.Нарышкин Хорошо, а скажите, пожалуйста, про ваши впечатления с самой Варварой Карауловой. Вы сказали, что, по вашим ощущениям, ей точно требуется психолог. Говорила ли она, как она себе объясняет, почему она оказалась в «Лефортово»?

Е.Масюк Я должна сказать, что «Лефортово» – это единственный изолятор в Москве, где членам Общественно-наблюдательной комиссии активно мешают работать. Там не дают разговаривать с заключенными, там не дают, например, разговаривать по поводу адвоката с заключенными в том же «Лефортово». Объясняют это тем, что это не относится к условиям содержания. И вот так узко трактуют сотрудники «Лефортово» 76-й закон об общественном контроле. Адвокат – это право на защиту. И поэтому их трактование абсолютно неверное и незаконное. Говорить в присутствии трех сотрудников «Лефортово» с видеорегистраторами, по какому делу она сидит и что ей предъявляют и так далее, было вообще просто невозможно. Даже сотрудники изолятора запретили диктовать Варе домашний телефон ее родителей для того, чтобы я могла передать им ее просьбу, что ей передать в изолятор, какие вещи. Поэтому, что касается дела, к сожалению, мы не могли даже отдаленно с ней на эту тему поговорить.

А.Нарышкин Но общее ее состояние, по-вашему, сейчас, что это – растерянность?

Е.Масюк Я уже сказала, что мне кажется, что она находится в тяжелом психологическом состоянии. Ей явно там некомфортно, ей явно там, естественно, неуютно. Она не уверена. И здесь, конечно, в этот момент должен быть адвокат, которому она бы доверяла. Это очень важно.

А.Нарышкин Ну что ж, спасибо большое! Елена Масюк, журналист, член Совета по правам человек, также член Общественно-наблюдательной комиссии в программе «Своими глазами». В студию возвращаемся, где Вера Меркачева, член Общественно-наблюдательной комиссии, которая так же, как Елена Масюк была недавно у Варвары Карауловой – какое у меня сложное предложение! – которая совсем недавно оказалась в изоляторе «Лефортово». Ее, напомню, пока что подозревают в неких связях с ИГИЛ, подозревают в вербовке неких граждан. Обвинений нет, подробностей этого дела пока нет, только знаем, что Варвара Караулова сидит. И со слово Елены Масюк еще какая-то непонятная история с ее защитой.

Я хотел спросить в принципе про ОНК. Очень часто после ваших походов как члена ОНК в изоляторы появляются публикации на сайте и в газете «Московский комсомолец». Ваши обязанности как правозащитники, как члена ОНК накладывают на вас ограничения как на журналиста?

Е.Меркачева На самом деле мы обязаны все делать публичные отчеты. Каждый это делает по-разному. Кто-то делает короткие сообщения на Фейсбуке – это тоже публичность, то есть можно зайти и прочитать. Кто-то делает это на каких-то сайтах.

А.Нарышкин Это прямо обязанность?

Е.Меркачева Прописано в законе, что мы, поскольку представители общества…

А.Нарышкин Но вы же не просто так ходите…

Е.Меркачева Да, мы должны обществу рассказывать то, что мы увидели, иначе зачем, для его нас общество послало? Чтобы мы увидели и в себе это держали?.. Или отчет прислали, кому – МВД, СК, ФСБ – кому?

А.Нарышкин Чтобы руководство изолятора знало, что за ними кто-то следит.

Е.Меркачева Нет, мы как раз для того, чтобы выйти потом оттуда и рассказать, что мы увидели, и, если нам что-то не нравиться – сделать акцент. Поэтому эти публичные отчеты могут носить совершенно различную форму: мы можем дать комментарий, мы можем об этом говорить, и мы можем писать в газеты. Поэтому очень многие у нас либо сами пишут в газеты, либо рассказывают журналистам, которые пишут. Но, поскольку как раз мен ОНК делегировало и именно Союз журналистов Москвы, то есть непосредственно так профильная организация, то это и как раз входит в мои обязанности – как раз с помощью пера, что называется, рассказать то, что я увидела.

И мои публикации – это и есть отчеты. Я за них не получаю никаких денег, никаких гонораров, я просто пишу то, что увидела. И это может быть в разной форме: это может быть короткая заметка, это может быть что-то в виде интервью, либо же даже в виде отчета. Я тоже так делала: я публиковала целиком отчеты.

А.Нарышкин Вы говорили, что члены ОНК могут навещать людей в изоляторах в любое время.

Е.Меркачева Совершенно в любое время.

А.Нарышкин В неограниченном количестве.

Е.Меркачева И в неограниченном количестве. Мы стараемся не делать этого, конечно же, ночью. И я не помню, чтобы за последнее время были такие визиты наши ночные.

А.Нарышкин Но если надо какие-то экстренные…

Е.Меркачева Если что-то случиться, если там начнут массово убивать и резать людей, мы, конечно придем ночью. Нас не имеют права не пустить.

А.Нарышкин У вас какая-то «корочка» есть?

Е.Меркачева Да, у нас есть мандат, который нам выдала Общественная палата. И, действительно, потрясающий закон об общественном контроле, который был принят в России, и закон этот был принят только потому, что Россия ратифицировала конвенцию против пыток. Как остановить пытки, как сделать так, чтобы люди понимали, что где-то там, в местах заключения, в местах, где они ограничены в свободе, их не пытают, не насилуют, не убивают, ничего с ними не делают, только пустив представителей общества туда, чтобы они всегда могли своими глазами посмотреть и сказать что-то.

А.Нарышкин Если арестант не хочет с вами общаться? Были такие случаи?

Е.Меркачева Я не помню, чтобы они не хотели общаться. Они говорят в таком случае, что у них все в порядке, что у них нет никаких проблем.

А.Нарышкин Соответственно, вы теряете к ним интерес.

Е.Меркачева Да, бывают такие камеры, в которые мы заходим, спрашиваем, есть ли какие-то вопросы, жалобы предложения – они говорят, что нет, у них все хорошо. Мы уходим, а потом выясняется, что до нашего прихода уже эту камеру попросили ни в коем случае не вступать в общение с правозащитниками, иначе якобы будут какие-то санкции против них. Но это была старая практика, сейчас такого уже нет, потому что те же камеры потом пишут на все-таки письма, где сообщают…

А.Нарышкин Следовательно, потом вы отчитываетесь.

Е.Меркачева Да, то есть уже теперь мы в такие игры не играем. Хотя был такой период, когда сотрудники СИЗО хотели так с нами нехорошо… Был период, когда в некоторых изоляторах после нашего посещения тем заключенным, которые жаловались, устраивали условия гораздо худшие, чем у других.

А.Нарышкин Какой-нибудь карцер…

Е.Меркачева Да, или лишали всю камеру телевизоров. То есть мы пришли в камеру, нам сказали, что их врач не лечит, они там умирают, все плохо…

А.Нарышкин Ну а, поскольку, как вы сказали, что все эти встречи с правозащитниками записываются на камеру, отследить, кто из арестантов что сказал, довольно просто и применить против них санации…

Е.МАСЮК: Ей явно нужна помощь психолога

Е.Меркачева Абсолютно просто. Обычно наказывают всю камеру, то есть из камеры тут же выносят телевизор, например. Они такое практиковали. Мы просто поговорили с администрацией. И мы, вообще, все время пытались доказывать, что мы им не враги, что мы пытаемся все-таки как-то решить эту ситуацию, эту проблему…

А.Нарышкин Руководству изолятора.

Е.Меркачева Руководству. А руководство не заинтересовано в том, чтобы весь ужас творился там. Ну, кому надо, чтобы у него кого-то убили там? На самом деле это не нужно. Все понимают, что рано или поздно это выскочит, станет известно. Будут обсуждать, будут лишены своих должностей определенные люди. Поэтому они в принципе не заинтересованы. А те оперативники, которые проявляют, на наш взгляд, садистские наклонности – мы о них информируем, мы говорим о том, что есть такие люди. Просим перевести их на другую должность. У нас был один такой сотрудник в Бутырке, Костя так называемый, который почему-то безобразно себя с заключенными, он не просто называл «на ты», он использовал словечки такие… нехорошие, особенно к тем заключенным, которых он сам почему-то причислял к низшей категории. Особенно это касалось людей, которые бомжи либо же они были гомосексуалисты, какая-то вот такая категория.

А.Нарышкин Какова судьба этого Кости?

Е.Меркачева Судьба Кости – несколько я знаю, его сразу перевели после наших многочисленных жалоб. Хотя нас пытались убедить, что Костя – душевный человек, что он один из лучших оперативников, но мы понимали, что это не так, что он может делать вид для администрации, что он душевный оперативник, но заключенные жаловались и жаловались на него бесконечно.

А.Нарышкин Что разрешается смотреть членам Общественно-наблюдательной комиссии: только ходить по камерам, инспектировать заключенных там, или, может быть, какие-то еще помещения?

Е.Меркачева Конечно, мы можем зайти в любое помещение изолятора, чтобы посмотреть, что там происходит, в любые кабинеты.

А.Нарышкин По вашему требованию… И вам не имеют права отказать.

Е.Меркачева Нет. Любое… библиотека. Не должно быть такого места, которое скрыто от наших глаз. Что это за место, на ваш взгляд? Там, где пытают, действительно, такие кабинеты? Нет, этого быть не должно. Когда-то – но опять же благодаря ОНК их закрыли – были такие небольшие жуткие… это даже не комнаты, такие крошечные помещения без окон, без дверей, где заключенный мог только стоять. Их демонтировали. Были еще до недавнего времени помещения, полностью обитые резиной, где помещали самых буйных либо неправильных, как они считали, заключенных, и там тоже не было ни окон, ничего – сплошная резина, не было даже туалета, не было дырки даже. Заключенные были вынуждены опорожняться прямо туда же. Все это в резине сплошной, полнейший ужас. По нашему требованию эти камеры тоже закрыли.

Бывают иногда какие-то тщетные попытки возобновить. Мы находим, поднимаем шум и говорим, что давайте все-таки не будем возвращаться к каким-то пыточным условиям ГУЛАГа, и будем жить в современной России свободной от этого.

А.Нарышкин Члены Общественно-наблюдательной комиссии работают только в одном конкретном регионе.

Е.Меркачева Да, но зато у нас не только СИЗО, это может быть любое место, где человек находится по принуждению, что называется, не по своей доброй воле. Это могут быть изоляторы временного задержания, это могут быть КПЗ, это могут быть миграционные центры, в которые мигрантов помещают.

А.Нарышкин А имеете ли вы право навещать тех, кто находится под домашним арестом?

Е.Меркачева Да, мы тоже имеем право их навещать. Мы это несколько раз делали. Но не часто, потому что обычно условия содержания, сами понимаете, они в принципе достойны, и что тут проверять?

А.Нарышкин Ну да. Я просто, почему вспомнил про домашний арест — Наталья Шарина, директор Библиотеки украинской литературы. Это же ее личное, получается, помещение, где она отбывает домашний арест, ее квартира. Она же может вам отказать или обязана пустить?

Е.Меркачева Нет, обязанности никакой в данном случае нет. Мы можем позвонить и сказать, например, что мы хотим посмотреть, как она себя чувствует, есть ли какие-то у нее замечания. Может быть, у ей браслет давит элементарно, может быть, какие-то излучения производит тот аппарат, который к браслету прилагается. Если она согласится, мы с удовольствием пообщаемся с ней. Может быть, она просто расскажет что-то о себе. Это дозволительно. Мы, как представители общества, то связующее звено между человеком, находящимся в условиях неволи и между людьми, которые хотят знать, что с ним происходит.

А.Нарышкин Кстати, про упоминавшуюся уже у нас в программе Васильеву – у Евгении Васильевой вы не были там?

Е.Меркачева Дома?

А.Нарышкин На Остоженке.

Е.Меркачева Нет, она не хотела, чтобы ее кто-то посещал.

А.Нарышкин То есть вы все-таки попытались как-то проверить условия содержания.

Е.Меркачева Да-да. Нет, она не хотела, и даже, когда мы были у нее в изоляторе, она тоже была против общения. То есть первое время она еще сквозь зубы немножко общалась, но она очень четко хотела, что никто в принципе нигде ничего не писал, что она в СИЗО. Это выглядело глупо и смешно, потому что все знали, что она в СИЗО. Об этом говорила вся страна, об этом говорили все СМИ. Но у нее почему-то создавалась иллюзия, что он сейчас может наложить запрет, и никто не будет знать, что она в тюрьме.

А.Нарышкин В марте вы посещали обвиняемых по делу об убийстве Бориса Немцова. И тогда после одного из ваших первых, по-моему, визитов, в том числе, к Зауру Дадаеву была неприятная история со Следственным комитетом, когда Дадаев и другие, по-моему, фигуранты сказали, что их пытали, их первые признательные показания недействительны и тогда Следственный комитет на вас с коллегами чуть ли дело не завел. Чем закончилась история.

Е.Меркачева Они сказали, что они все-таки погорячились. Мы разговаривали потом со следователями. Видимо, просто дело было настолько громкое, все эти болезненные точки соприкосновения… И тут вышли мы и сказали… Но мы не могли не сказать. Иначе тогда что мы вообще за правозащитники, если мы не говорим, то, что нас просят донести заключенные? Мы должны это сделать. Что уже дальше будет по факту, это как раз уже не наша работа, это должны заниматься определенные органы. Должна этим заинтересоваться прокуратура, все остальные. Но донести жалобу заключенных – наша обязанность. Они нам пожаловались. Все, что они нам сказали – мы вышли и сообщили обществу. Поэтому Следственный комитет, пытаясь надавить на нас… и, мне кажется, не все сотрудники Следственного комитета знают обязанности правозащитников и понимают вообще закон об общественном контроле и важность того, что мы делаем, правда.

Кстати, самое смешное, что вот те самые люди, которые возможно потом, спустя какое-то время могут сами оказаться в изоляторе и будут говорить о том, что их там тоже пытают и выбивают показания. И плохо, что они не понимают…

А.Нарышкин Трудно себе представить.

Е.Меркачева Вы знаете, было несколько смешных случаев, когда я — это было в 6-м изоляторе – я заходила в камеру – там вся камера была бывших сотрудников. Это был один следователь известный, один прокурор, один бывший министр. И прокурор сказал – он очень рад был, что мы пришли – он рассказал про свои какие-то болячки…

А.Нарышкин Это не то дело о крышевании игорного бизнеса?

Е.Меркачева Я не помню уже фамилию этого прокурора. В общем, он как раз сказал, что «если бы я знал, что я когда-нибудь окажусь на этом месте, я бы содействовал общественному контролю. То есть никто, особенно в наше время такое странное и сложное, не застрахован от того, чтобы оказаться в этих местах. И единственное, что может кого-то спасти, это как раз правозащитники, люди независимые, поэтому нельзя их ни в коем случае не пускать, препятствовать и делать все то, что они сделали. Надо разобраться. Вот вышли мы, сказали – а вы разберитесь и потом скажите свою точку зрения. Если вы считаете, что все было не так – пожалуйста. Мы открыты для любых дискуссий, для любых обсуждений. А все препятствия, которые чинят – это говорит о том, что есть, что скрывать. А если есть, что скрывать, значит, какие-то недоработки в работе, нет профессионализма, нет того, что должно быть.

А.Нарышкин Мне кажется, с вас после визита к фигурантам по делу Немцова брали расписку о неразглашении.

Е.Меркачева Да, с нас брали расписку, хотя это выглядело смешно, потому что мы про дело-то ничего не знали. Я просто как журналист знала про это дело больше, чем после общения с этими фигурантами. Мы у них спрашивали исключительно про то, на что они жалуются. Они нам рассказывали про то, как их били, но они ничего не говорили про конкретное дело. Они -исключительно про меры недозволенные, как они считали, нарушающие их права человека.

Е.МАСЮК: «Лефортово» – единственный изолятор в Москве, где членам Общественно-наблюдательной комиссии мешают работать

А.Нарышкин Вот эта подписка, она же сейчас действует? Она мешает вам как журналисту, если вы занимаетесь этим делом?

Е.Меркачева Я просто не занимаюсь делом Немцова теперь.

А.Нарышкин Из-за подписки как раз?

Е.Меркачева Ну, в том числе. Я просто не посещаю их, я даже не знаю, в каком они СИЗО находятся. Я не должна их посещать по закону. Я не знаю, где они сейчас.

А.Нарышкин В силу опять же этой подписки.

Е.Меркачева Да. И поэтому я не знаю, где они, и не интересуюсь, в каких они изоляторах, по-моему их разбросали по разным, но я не уверена. И если там есть какие-то нюансы с посещением, нам бы сразу сказали. Нам бы сказали, что сюда нельзя, к ним нельзя.

А.Нарышкин В деле об убийстве Немцова, вы сейчас в каком статусе?

Е.Меркачева Свидетеля.

А.Нарышкин А какие-то следственные действия с вами проводились?

Е.Меркачева Нет, никаких следственных действий со мной не проводилось. Это, мне кажется, такая была исключительно странная и непонятная мера – признать нас свидетелями. Как я думаю, это только для того, чтобы мы их больше не смогли посещать.

А.Нарышкин То есть вы один раз сходили, вам погрозили пальцем…

Е.Меркачева Но мы не можем их посещать, поскольку в законе четко прописано, что запрещается посещать тех, кто проходит с вами по одному уголовному дело или является вашим родственником. Они не родственники, слава богу, но мы как раз по делу свидетели. Соответственно, мы не можем прийти к ним еще раз и спросить: «А как сейчас? А сейчас вас бьют? А что изменилось?» или еще что-то. Мы ничего подобного сделать не можем. Но есть наши коллеги… Хотя должна признать, что после истории с нами как— то мало желающих навещать Заура Дадаева…

А.Нарышкин Серьезно?

Е.Меркачева Да, я даже знаю, был такою нюанс, когда председатель Совета по правам человека при президенте Михаил Федотов после нашего заявления решил сам посетить их и попросил Следственный комитет выдать ему разрешение на общение с Зауром Дадаевым, ему не дали.

А.Нарышкин Да, была история.

Е.Меркачева Была история. Я даже не знаю, посещал ли он в конечном итоге. По-моему, нет.

А.Нарышкин Как интересно. Сидят, и никто не знает, что с ними происходит.

Е.Меркачева Сидят, да. Вот видите, как – бывает и так.

А.Нарышкин Время нашей программы подошло к концу. Спасибо большое! Ева Меркачева, журналист газеты «Московский комсомолец» и член Общественно-наблюдательной комиссии. Говорили сегодня о деле Варвары Карауловой, которую подозревают в том, что она вербовала кого-то в ряди ИГИЛ. Но и не только – в принципе о работе ОНК. Все это было в эфире программы «Своими глазами». Спасибо!

Е.Меркачева Спасибо, до свидания!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире