'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 13 января 2012, 21:09

А.ВЕНЕДИКТОВ: 21 час и 10 минут в Москве, добрый вечер, это программа «Суть событий», сегодня веду я, Алексей Венедиктов. Напомню, что Сергей Пархоменко, который обычно ведет (это его место), он находится в отпуске. Сегодня он находится, как он сам сказал в интервью Газете.ру, в штате Аризона (видимо, в гостях у Маккейна, хе-хе-хе). Шутка. Но в Аризоне, тем не менее. Или у Клинтонов, кстати – они тоже из Аризоны. Поэтому его здесь нет. Я его заменяю. Напоминаю, что наши средства связи, прежде всего, это SMS +7 985 970-45-45, есть интернет, есть аккаунт @vyzvon в твиттере, масса вопросов и я даже не знаю, с какого начать. Ну, если говорить о последних вопросах, то речь идет о существенном вручении премии правительством РФ журналистам. Надо сказать, что каждый год 13 января в день прессы, в день печати… Это день печатных СМИ. Я хотел бы обратить ваше внимание, это день печатных СМИ, это день прессы. Правительство РФ еще со времен президента, я уж не помню, Горбачева ли, но Ельцина точно, каждый год вручало и вручает эти премии. Существует экспертный совет при Министерстве когда-то печати, теперь информации и связи, которое определяет кандидатов. Затем эти премии, естественно, обсуждаются экспертами, независимыми от министерства, ну и министерскими чиновниками, которые, на самом деле, там в этом совете в меньшинстве. И затем подписывается председателем правительства, начиная там от, как я понимаю, Егора Гайдара и, вот, заканчивая Владимиром Путиным на сегодняшнее вручение премии. И прежде чем мы начнем разбирать всю эту интересную историю, о которой здесь говорили в эфире, я хотел бы поздравить журналистов, получивших сегодня премии. Или так: тех, кто получил или кому были присуждены премии – не все получили. Не получил Сергей Пархоменко как раз ровно потому, что он находится в Аризоне, он не смог прибыть. Но генеральный директор журнала «Вокруг света» госпожа Головатюк получила эту грамоту правительственную за него, так что все премии были получены.

Меня довольно позабавили 2 опроса, которые сегодня проводили и которые идут у нас на сайте. 2 вопроса, которые стоят подряд. Первый: «Если оппозиционным журналистам…» Ну, вообще слово «оппозиционный журналист» — это такое, любопытное. Ну хорошо, предположим. Мы понимаем, о чем идет речь. «Если оппозиционным журналистам сообщают, что им вручат правительственную награду. надо ли им приходить ее получать?» «Да, надо», — сказало 22%, «Нет, не надо», — 71%. Запомнили? 22% сказали «Надо», 71% «Не надо». Но! «Как вы считаете, — спрашиваем мы тех же людей, — оппозиционные журналисты заслужили правительственную премию?» «Да», — говорят 69%, «Нет», — говорит 22%, с точностью до наоборот. А водички попить холодной? А в аптеку сходить, таблеточек прикупить? Это те же самые люди голосуют.

Значит, что важно в этой истории для меня? Важно, что заслуженно, еще раз подчеркну, абсолютно заслуженно премии правительства получили, прежде всего, Михаил Бекетов… Я был сегодня, кстати, на вручении премии, я должен сказать, что когда Михаил встал, опираясь на костыль, встал весь зал. Это было единственное вручение, когда зал встал и начал аплодировать Бекетову. Ровно передо мной сидел Владимир Путин, прямо передо мной, тоже в зале общем. Премии вручали, кстати, министр Игорь Щеголев и Ясин Николаевич Засурский, президент Факультета журналистики (а не Путин вручал премию – Путин сидел в зале, в первом ряду). И зал встал, и стал аплодировать. И, вот, пока (это была довольно длительная церемония, потому что Михаил ходит не очень хорошо, они там с Ясином Николаевичем разговаривали еще), зал стоял и безостановочно аплодировал. И мужество этого человека, этого журналиста, который писал о Химкинском лесе, был за это (для меня это очевидно) изуродован и изувечен, значит, вот это история чрезвычайно важная. И когда все сели и Михаил сел, и дальше продолжалось вручение премии, Людмила Федорова, президент Фонда Бекетова подошла к Путину… А я поскольку сижу сзади, я слышу это все, я слышу, что она ему говорит, потому что я ровно сидел за Путиным, во 2-м ряду. И она говорит: «Вы знаете, Владимир Владимирович, вот, совершенно не происходит расследование…» Смысл: расследование идет очень медленно покушения на Бекетова, мы вас очень просим ускорить, дать команду, передать это в федеральный Следственный комитет при Прокуратуре – они быстрее это расследуют, они более активные и так далее. Путин ей сказал: «Я переговорю буквально сегодня-завтра с Александром Бастрыкиным, руководителем Следственного комитета и попрошу его ускорить максимально это дело». И затем, когда все премии были вручены, он подошел к Бекетову (Путин). Там уже все стояли в окружении. И говорил ему, что он восхищается его мужеством, что эта профессия очень опасна, что он выражает ему всяческое сочувствие и восхищение, и еще раз повторил, что обещает переговорить с Бастрыкиным для ускорения расследования этого дела.

Я просто вам описываю то, что видел я сам. В этом смысле мне показалось, что это была очень полезная… Потому что эмоционально видеть Михаила Бекетова, понимать, за что он пострадал, видеть людей, которые ему помогают, я думаю, что это важно для всех. И важно было и Бекетову, и Людмиле Федоровой сказать это председателю правительства, грубо говоря, возложить на него ответственность.

Вот, понимаете, когда вам изуродованный человек говорит, что идет плохо расследование, какой бы вы ни были, у вас там внутри как бы… Ну, вы его видите, искалеченного. И вообще такие встречи, на мой взгляд, важны тем, что вы можете это сказать и сказать публично. Это все было сказано публично, это все было сказано под камеры, это все было сказано под присутствующих здесь журналистов. И когда сегодня стали там говорить о том, что «вот эти журналисты, которых пригласили, они совершили политический демарш и не пришли», и вот эти наши сколько там? 71% позвонивших сказали, что они сделали правильно. Ничего подобного. Значит, напомню, что эту версию распространил господин Митволь, бывший префект Северного административного округа Москвы. Но напомним, что те люди, которые не пришли, а именно Владимир Познер, Борис Акунин и Дмитрий Муратов не должны были получать премии – они были приглашены так же, как был приглашен и я, присутствовать… Так же, как я получаю приглашение, кстати, каждый год. Каждый год на вручение премии я как главный редактор получаю приглашение, несмотря на то, что у нас нет печатного СМИ (может быть, и жаль). Борис Акунин – оказалось, что он не в Москве. Сергей Пархоменко – он не в Москве. Дмитрий Быков сказал, что он не совершал никаких политических демаршей, — я цитирую по Газете.ру, — а просто не смог изменить планы, потому что узнал о приглашении в последний момент. Вот такие истории. Сунгоркин не в Москве и так далее. Фадеев не в Москве. Это те, кто приглашенные были.

Я себе представляю, если бы там все приглашенные ломанулись бы туда и вы бы все говорили о том, что «а вот они хотят там полизать премьер-министра». Я хочу вам сказать, что в этом году премии, которые вручались, — я уже назвал Михаила Бекетова, я назвал журнал «Вокруг света» (там 3 человека получили премию, в том числе не только Сергей Пархоменко, хотя и Сергей Пархоменко лично, и генеральный директор, и арт-директор – это, действительно, сделанный журнал). Я хочу еще сказать, что там получил премию Федор Лукьянов, не самый проправительственный журналист, скажем. Получил Валерий Яков, не самый, скажем мягко, проправительственный журналист. И кто бы мне сказал, что они не заслужили этой премии? Потому что они служат не государю, а государству. Государству в смысле обществу, в смысле народу как журналисты. И это очень важно. Поэтому здесь надо отметить, что…

И вокруг этих премий велась борьба. Теперь об этом можно рассказать, что когда стало известно, что экспертный совет присудил премии, в частности, Сергею Пархоменко, часть кремлевского окружения встала на дыбы. При этом требовали отменить премию Пархоменко, требовали перенести вручение премии на постпрезидентские выборы. Более того, уговаривали Путина не ехать к врагам на вручение премии: «Это будет воспринято как слабость, они там вас обхамят, они над вами посмеются», — вот так говорили буквально. Были люди, которые так считали (они вполне искренне, видимо, так считали) и так уговаривали отменить премии, перенести премии, не ехать на премии. «Говорить надо с людьми жестко, надо показать им свое презрение, вот этим журналюгам» (Бекетову презрение показать). Такие люди были в окружении и премьера, и президента РФ. И надо отметить, что другие люди (вот я всегда люблю называть в позитиве, когда государственный чиновник делает что-то правильное, не грех и похвалить), такие люди как, скажем, пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков, например, могу вам сказать, говорили о том, что «Ну как? Это премия правительства. Мы приняли решение, вы, Владимир Владимирович, согласились. И это очень важно. И кроме того, эти люди (Акунин, Быков), выступая на митинге, требовали диалога. Вы сможете там вступить с ними в неформальный диалог, просто поговорить, пригласить на чай и так далее». Они говорили наоборот: «Не надо с ними вступать в диалог, не надо. Кто это такие? Кто эти жалкие журналюшки?» Да? И Путин приехал. Еще вчера вечером было непонятно, приедет он или нет. Это, конечно, не героический поступок, я просто хочу вам рассказать о том, что борьба вокруг того, должна ли власть вступать в диалог с протестующими, с интеллигенцией (именно в диалог) с теми, кто тебя критикует, это сущностный вопрос, а не вопрос, кто куда приехал. И разговор Путина с Бекетовым – это диалог. Разговор Петровской с Путиным – это диалог, если он был. Я не знаю, Ира завтра будет в эфире, вы ее спросите, она сама вам расскажет. Но тем не менее, это диалог и надо с людьми разговаривать.

И в этой связи очень смешная фотография, как вы знаете, на нашем сайте, когда меня молодой сотрудник охраны блокировал на подходе к Путину (видно, что Путин идет ко мне), так, протягивает руку… То есть я позвал, естественно, сказал «Владимир Владимирович!» А молодой охранник, первый раз его вижу – видимо, он меня тоже (так бывает), он, значит, меня попытался блокировать рукой. Ну, дальше у нас состоялся с Владимиром Владимировичем разговор, у меня разговор всегда приблизительно один и тот же: «Дайте интервью. А какой ваш вопрос? А зачем вы возвращаетесь?» Ну, вот, ну понятно, да? И я надеюсь, что Владимир Владимирович услышал, потому что, собственно говоря, это интервью для вас. Потому что я собираюсь сделать так, чтобы все кандидаты в президенты на 4-е марта – они дали интервью «Эху Москвы». И для меня это важно, потому что это интервью для вас, а не для нас. Собственно, так, давайте совсем грубо: со всеми видными людьми журналисты, главные редактора могут разговаривать и не публично. И есть люди, которые подходят и выторговывают себе, там, здания или, там, некую услугу «А вот можно то, можно то?» Мой интерес в другом. Мой интерес в том, чтобы эти люди приходили к вам, а не ко мне – к ним я и сам подойду, и никакая охрана меня не блокирует, как вы знаете – я для этого слишком опытный и, там, те, кто видел фотографию, мне уже написали «А какое вы стратегическое место-то заняли, Алексей Алексеевич?» Да, я умею занимать стратегические места на подходе к людям, у которых я хочу либо взять интервью, либо договориться об интервью. Ну, не важно. Это… Получится – получится, а не получится – не получится. Вот, знаете, не получалось и ничего, живы-здоровы.

Я просто хотел обратить ваше внимание на эту историю как на некий такой срез общего разговора о диалоге в обществе между властью, которую многие считают нечестной, нелегитимной, антинародной и обществом, которое существует в одной стране, и гражданами одной и той же страны.

Тут меня спрашивает на сайте Алексаникин1971: «Первые и последние впечатления. Как вам общение с Путиным сегодня?» Оно было деловым. Знаете, вот есть одна очень важная вещь в моих отношениях с политиками. Мне от них ничего не надо, ну, кроме интервью. И им от меня ничего не надо в этом смысле, ну, кроме интервью, опять же. Да? Я не являюсь участником политического процесса в прямом этом смысле слова, я не являюсь переговаривающейся стороной, мне не нужно помещение (оно у нас есть), мне не нужно там льготы по налогам (их у нас нет), и мы предпочитаем на некоем расстоянии это дело делать. И поэтому мои отношения с людьми, имеющими власть, они легки и свободны в том смысле, о котором я вам рассказал. А если им захочется чего-то сделать с «Эхо Москвы», так они это сделают. И есть масса политиков, которым хочется это сделать с «Эхо Москвы», а за последнее время это желание резко усилилось, потому что, безусловно, нам не забыли прямую трансляцию Оргкомитета на сайте, нам не забыли то, что мы делали, освещая один и другой митинг. Нам не забыли, что очень многие люди, которые являются оппонентами власти, были, как мне было сказано, пригреты на «Эхо», в частности, такие люди как Володя Рыжков, который практически у нас работает, получил передачу, когда он потерял все должности. Мне этого ничего не забыли, это все накапливается. И вам это ничего не забыли. Но, послушайте, это наша жизнь, это наша работа. Я всегда отвечаю, что я так понимаю свою работу. Как я ее понимаю, так я ее понимаю.

Кстати, очень смешной был такой элемент разговора с премьером. Я говорю: «Ну, слушайте, ну, послушайте меня, Владимир Владимирович». Он говорит: «Так я же вас все время слушаю» и так, показывает около уха пальцем. Я так: «Э…» В смысле, слушает «Эхо»? Я говорю: «То есть когда?» Он говорит: «Ну, когда-когда? Когда есть время». Так что… Слушайте нас, все, наши слушатели.

Вот такая история, я хотел вам сказать. Поэтому мне кажется, что самое главное, что журналисты, получившие премию, все ее заслуживают. Вот, знаете, вот, хотелось бы прицепиться. И я сказал это Игорю Щеголеву, министру: «Вот, хотелось бы вам сказать «Что ж вы?» А, вот, выбор идеальный по премиям журналистам? Вот, как может вот эта вот кровавая гэбня?..» Да? Понятно, что здесь есть элемент предвыборный. Ну а как политики вообще? А что вы думаете, там, Обама или Саркози что-то иначе делают в этом смысле? Понятно, что с учетом политической ситуации. Но при этом, что интересно, экспертный совет был в октябре, до выборов, до массовых демонстраций. Я специально подошел и спросил: «Ребят, а протокол каким числом?» Это октябрь. «Понимаем твой вопрос». Ну, я, знаете, спросил не у министра, а у мелких таких служащих: «Октябрь, Леш, октябрь». И поэтому, на самом деле, с одной стороны, это, безусловно, политическое действо и, конечно же, приезд кандидата в президенты как предвыборный пиар – это существует. Но с другой стороны, я повторяю, что вы должны понимать, что во власти есть люди, которые настроены на жесткую позицию, демонстративно жесткую. И во власти есть люди, которые считают, что прямой диалог без посредников, извините меня, там, условно, Акунин-Путин или, там, Быков-Путин – это правильный диалог. Это правильный разговор. Вот, кто скажет, что это неправильно?

Еще одна история перед новостями. 21:26, это программа «Суть событий». В общем, я еще раз поздравляю моих коллег, получивших эту правительственную премию. Я уже сказал, что я в следующем году, безусловно, выдвину Дилетант бумажный, который у нас, я надеюсь, 23-25 появится в бумаге. Но мне сказали: «Слушай, он год должен выходить». А я гранки принес и хвастался там, показывал там. Народ так столпился там, смотрел. Ну, конечно, обложка там вызывала изумление. Я напоминаю, что там замечательная фотография Путина – только глаза и нос. И тема номера – «Опричнина от Ивана Грозного до Владимира Путина». Не самое хорошее место было, где я это показывал, ну так, народ как-то проглатывал – я имею в виду не журналистов, а понятно кого. Но мне сказали: «Он год должен выходить». Я говорю: «Через полтора года, значит, дадим. Не страшно». «Ну, давай-давай. Посмотрим, как у тебя получится». Как у нас с Виталием Дымарским получится и с Алексеем Дурново.

Я хотел привести вам один опрос, которому я, в общем, доверяю. Вы знаете, что у нас есть партнерская компания SuperJob, которая проводит опросы на любые темы. У нее есть огромная база и она опрашивает людей, которые, как бы, отражают срезы общества. И должен вам сказать, что те опросы, которые они нам показывают, мы сравнивали с другими, потом с результатами в том числе выборов. Совпадает. И, вот, мы задали им вопрос как раз к программе «2012». Каждую неделю мы будем задавать вопрос: «Если бы выборы президента состоялись в ближайшее воскресенье, вы бы проголосовали за кого?» И мы взяли 4-х зарегистрированных кандидатов. Вот, если к следующей неделе зарегистрируется 5-й, значит, будет 5. Если останется 4, значит, будет 4. Если кто-то снимется, станет 3. То есть мы будем идти строго по бюллетеням.

Так вот. Если бы выборы президента РФ состоялись в ближайшее время, – исследовательский центр SuperJob, — вы бы проголосовали за кого?» Вжесткую. То есть нет выбора кроме «Не пойду на выборы». «Не пойду на выборы» — это самая распространенная история, если будет вот эти 4 кандидата от партий. 32%. На 4-м месте на сегодняшний день по опросу SuperJob Сергей Миронов – это 9%. На 3-м месте Владимир Жириновский, бронза – это 14%. На серебре – Геннадий Зюганов, 17%. И на золоте – Владимир Путин, 28%. Вот, Путин – 28%, Зюганов – 17%, Жириновский – 14%, Миронов – 9%, Не пойду на выборы – 32%.

Еще раз повторю, что мы каждую неделю до выборов будем ставить этот вопрос перед исследовательским центром SuperJob, который является социологически верным в отличие от опросов на нашем сайте, в нашем эфире, где голосует кто хочет, сколько хочет и так далее. И мы будем, безусловно, сравнивать. Еще раз объясню – это меня спросили «А почему только 4?» — потому что это 4 зарегистрированных кандидата, мы идем строго в парадигме регистрации, и если там возникнут, как мы надеемся, что возникнут, другие кандидаты, а не 4, если 2 миллиона подписей соберут и другие кандидаты, и Михаил Прохоров, и Григорий Явлинский, и Виктор Черепков…. Он не снялся еще, нет? Черепков? Неизвестно. И еще там есть, по-моему. 1-2 кандидата. То мы их, безусловно, будем включать для опроса в SuperJob. Сейчас в Москве почти половина десятого, я вернусь сразу после новостей.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: 21:35 в Москве, Алексей Венедиктов, «Суть событий», Удивительные люди. Мне пишут: «Как много эйфории». Да я видел, как Бекетову вручали. Вы бы за него порадовались-то бы. Вы бы порадовались бы за Бекетова, вы порадовались бы за Иру Петровскую, вы порадовались бы за коллег из «Тюменской правды», из Нижегородской газеты, не упомню какой, которые заслуженно получили премию. Я за них рад и горд. Понимаете? Они получили заслуженные премии. Они получили премии, как правильно Ира Петровская написала в своем, не знаю в чем, в ЖЖ, FaceBook – сейчас мы это повесим на сайт, мне принесли, показали про эту премию. Это премия профессионального сообщества. И государство в лице правительства согласилось с мнением профессионального сообщества. И радоваться надо. Я себе представляю, если бы эти премии сейчас получали бы журналисты правительственные, как бы вы тут визжали бы. Как бы вы тут визжали бы? «Ну понятно, за что там Мамонтов получил премию. Ну, понятно, за что Н.Н. получил премию. Ну понятно». Да. А здесь получили заслуженно – теперь вы их начинаете долбать. Послушайте, нечестно и неинтересно. Вот те визгуны, которые здесь визжат, им бы лишь бы повизжать. Радоваться надо за людей. А Мише Бекетову… Вы знаете, я вам скажу сейчас страшную вещь. Ведь, мы же объявляли о сборе денег на его лечение. А вы их прислали? А много было людей, которые прислали? А я вам скажу: мало. Защитнички, эу? Мало. А премия – это деньги на реабилитацию. Ну так дали б, чего там? Собрали бы как на митинг, по 5 рублей. Нет. Нет. Поэтому прежде чем визжать, уважаемые визгуны, обратитесь на себя.

Поехали теперь на вопросы. Ну, я тут про Путина уже ответил. «Почему у важных персон берете интервью группами? Например, у Чурова с Дымарским. Андрей». Андрей, ну, там каждое интервью, я вам открою профессиональную тайну, — это некая тактика. Понимая, кто такой господин Чуров и как он будет отвечать, вот тактика была выбрана такая. Когда брали интервью у Дмитрия Медведева, там было условие, чтобы были обязательно грузинские – я рассказывал про это – грузинские журналистки. Условие мы выполнили. Если подобное условие будет у других важных персон, я их выполню. Вы знаете, мне главное – задать мои вопросы, которые я задам. А вот то, что мои коллеги задают, — это их право и их дело.

Вот хорошо: «Венедиктов, а у тебя есть совесть?» А у тебя, неизвестный аноним, который даже подписаться не может? Ты кто? – это называется. Поехали.

Радзиховский – тема №2. Послушайте, я, безусловно, недоволен тем, что Леонид Радзиховский… Да, по-другому. Первое. Леонид Радзиховский не отказывался вести «Особое мнение» и будет продолжать вести «Особое мнение» на «Эхе», и это раз. Второе, я, безусловно, недоволен тем, что Леонид отказался вести блог на «Эхе». К сожалению, я сегодня с ним не мог переговорить. К сожалению. Но я считаю, что это ошибка. Послушайте, меня на моем собственном сайте как только не травят, да? И слушатели, которые про меня там всяко пишут, стоит мне написать какой-нибудь пост, особенно если этот пост такой, знаете ли, наблюдательный, а не занимающий позицию. Все требуют, чтобы я занял позицию: «Вот вы скажите, вы за белых или за красных, за коммунистов или за третий интернационал?» Я уж не говорю про статьи, которые иногда там пишут наши уважаемые блогеры, которые не согласны со мной, и как только ни называют. Ну, слушайте, если вы – журналист, если вы – публичное лицо… Ну, как бы сказать? Самолюбие в делах царства – дешевый товар, как было написано в одной книжке, которую я в детстве очень любил читать, Анны Антоновской «Великий Моурави» такая книжка была про Георгия Саакадзе, 6-томник такой. Вообще наизусть знал в свое время.

Поэтому я буду обращаться к Лене с просьбой с тем, чтобы он пересмотрел свое решение. Я прекрасно понимаю, как это неприятно. Я прекрасно понимаю, вот, что такое читать. Вот я сейчас открываю последнюю смску и читаю от Владимира: «Дурак! Ты что, не понимаешь, что эти сначала изуродовали, а теперь подачки дают? Старый дурак. Владимир». Это он мне пишет. Ты что, дурак, не понимаешь, что человек живой, ему надо продолжать жить? Дурак. Ты свои деньги бы дал, дурак, хотя бы 5 рублей Бекетову? Перевел бы на счет, когда мы обращались? А там нули были! Не понимаешь? Подачки пожалел?

Вот, понимаете, я же тоже это читаю. «За Путина, – спрашивает Валерий, — радуетесь?» А чего за него радоваться? Он же памятник, кто его посадит? – помните, да? Чего за него радоваться? Я считаю, что те люди, которые убедили Путина прийти на эти премии и поговорить с Бекетовым и с другими журналистами, они правы. Я говорю про людей вокруг Путина. Я считаю, это правильно. Я считаю, правильно, когда власть разговаривает с гражданами. Это правильно. Дальше пишут: «А, ведь, Путин отпиарился на порядочных журналистах». Так это его выбор. Это его выбор. Вы-то это понимаете? А он должен отпиариться на ком? На вас? На Мамонтове? На Кате Андреевой? Это, вот, старый разговор «Журналисты не должны встречаться…» Журналисты должны со всеми встречаться – это возвращаясь к истории с Брейвиком. Это работа и это правильно.

Там пишут: «Я рад, что у меня нет денег». Я понимаю, Петр, что у вас нет денег. Я всё понимаю, все умерли от голода – это мы тоже слышали.

Поэтому, возвращаясь к Радзиховскому. «Вам премию дали?» Нет, Анатолий, мне премию не дали. Во-первых, мне не за что давать премию в печатных СМИ. А во-вторых, у меня масса премий от профессионального сообщества. В-третьих, если мне правительство или президент, или кто-то дал бы премию, я бы знал, куда денежную часть пристроить, поверьте мне. Поверьте мне, я бы ее знал. И я знаю, что некоторые, получившие эти денежные части, их пристроят, как Сережа Пархоменко уже говорил, туда, куда надо. Понимаете? Это будет такой способ, как, по-моему, Сережа говорил, перераспределения через премии. Не волнуйтесь.

Поэтому я буду к Лене обращаться с просьбой, к Радзиховскому пережить вот это все, что тут вот визжат здесь, визжат там, обвиняя в том-сем. Слушайте, это часть профессиональной работы. Если там сдают нервы, ну, надо немножко выпить, отдохнуть. Предлагаю Лене выпить-отдохнуть, даже предлагаю ему налить и вернуться к этому вопросу. Возьмем тайм-аут небольшой, потому что, конечно, Ленины блоги… Я вам могу сказать, мне тут Андрей Ходорченков, наш главный редактор сайта куда-то запхал и я уже это потерял, естественно, статистику. За все время, за 2,5 года ведения Леонидом Радзиховским блога на сайте «Эха Москвы» у Леонида Радзиховского было 6 миллионов посещений на его блог и 150 тысяч комментариев. Если даже все эти 150 тысяч комментариев были бы негативными, то остается молчаливое большинство, 5 миллионов 850 тысяч человек, ну, там, 5 миллионов, хорошо, которые зашли, читали, потому что даже несогласным с ним он был интересен. Вот, мне кажется, это важно. Будем работать.

Дальше Ярослав мне пишет: «По опросам Зюганов на 2-м месте. Это правда? Могут ли Навальный договориться с Зюгановым для создания временного правительства?» Вы, может быть, поговорите об этом с Навальным, я надеюсь, когда он будет у нас здесь, и с Зюгановым, который у нас будет здесь. Вы знаете, мне вся эта ситуация, честно говоря, напоминает, во многом, 1996-й год. И не мне одному. Когда у Ельцина было в 1-м утре 35, у Зюганова – 32, возник фактор Лебедя. Лебедь мог качнуться туда, мог качнуться сюда. Явлинский, как мы с вами помним, никуда не качнулся, ни к кому не призвал, поэтому давайте не будем торопиться, тем более, что Алексей Навальный на сегодняшний день, повторяю, если выборы не будут переноситься, не является кандидатом, а господин Зюганов оным является. И, действительно, на сегодняшний день у Зюганова есть опережение. Но судя по опросам SuperJob (я же вам об этом говорил), разрыв-то небольшой между ним и Жириновским – 17, 14. Давайте об этом тоже подумаем.

Ну вот мне прислали, общее количество прочтений постов – 5 миллионов 950 тысяч, общее количество комментариев – 149 тысяч, написано 437 постов, позиция в рейтинге просмотров среди прочих блогеров – вторая, серебро. Я не знаю, у кого первое, но второе.

Так, поехали еще вопросы. Спрашивает Мос37 (это я уже из интернета поехал брать): «В самом начале разговора с вами Чуров заявил, что сайты интернета не являются СМИ. Это, действительно, так? Тогда использование одного лишь интернета в качестве СМИ компаниями мобильной связи нельзя ли считать законным?» Знаете, это довольно сложно. Значит, есть сайты, которые зарегистрированы как СМИ и попадают под СМИ. В частности, сайт «Эха Москвы» — это СМИ. По-моему, сайт Дилетанта – это СМИ. Сайт Пабликпоста – это СМИ. И мы регулируемся законом о печати. Ну, законом о СМИ. Есть сайты, которые не являются СМИ, поэтому, ну, что мы сейчас будем с вами говорить на эту тему?

«Алексей Алексеевич, — спрашивает меня Любанчик. – Что посоветуете делать 4 марта, если я не хочу голосовать ни за кого? Я очень не хочу победы ВВП. Мне вынести бюллетень?» Вы можете с вашим бюллетенем сделать все, что угодно – вы можете его вынести, вы можете не прийти, вы можете проголосовать за любого другого кандидата. Да? Ну, эффективно, наверное, проголосовать за любого другого кандидата, в принципе, который вам больше нравится. Там, найдите какого-нибудь ласкового себе, Любанчик, и проголосуйте. Что мы можем сделать с этим?

Тут мне пишет Марков2525: «Нельзя ли поприжать Шендеровича?» Никого из своих гостей я поприжимать не собираюсь. Они ценны, на мой взгляд, и интересны вам прежде всего такой, знаете ли, вот своей самобытностью, я бы сказал, первобытностью, самородностью. Поэтому чего ж тут прижимать и строгать их под одну десятку? Вы еще предложите мне им тексты писать. Не, мы этого делать не будем.

Кстати, хотел сразу сказать, что тут у меня был вопрос по Дилетанту.ру. Да, бумажная версия нашего журнала Дилетант с той обложкой, на которой та самая фотография, на которую сегодня на встрече обращали мое внимание, он выйдет и появится в продаже где-то вокруг 25 января, насколько я понимаю, 23-го мы его должны вывезти из типографии. Небольшой тираж будет первый. Скорее, тысяч 5. Где он будет продаваться… Если он где-то массово будет продаваться в Москве, я вам, безусловно, скажу. Нам будет безумно интересна ваша точка зрения, потому что это, вот, как, знаете, совсем что-то новенькое. Вот, могу вам сказать, что, все-таки, нам удалось эту запись встречи между Сталиным, Молотовым и Ждановым, также Эйзенштейном и Николаем Черкасовым, об историчности второй серии фильма Эйзенштейна «Иван Грозный», все-таки, напечатать. Полностью она не влезла, но Виталий Наумович Дымарский обещал передать это для сайта. Но в бумаге это хорошо. Вообще, это будет коллекционный номер, я вам должен сказать. И я так понимаю, что… То есть я не понимаю, там… Те люди, с которыми я сегодня встречался (это, кстати, было не в Кремле, а в Доме приемов на Воздвиженке, это бывший Дом дружбы), сказали: «Слушай, а ты пришлешь «Дилетанчик»-то?» Дилетанчик. «Я «Дилетанчика»-то пришлю, — говорю я, — привезу, но только с одним условием. Вы потом скажете, чего там понравилось, чего не понравилось. А то что ж мы просто так будем разбрасывать журналы забесплатно? Дорогое удовольствие вообще-то, на самом деле».

Что касается вопроса, почему я вдруг вспомнил про «Дилетант». «На какой основе будут публиковаться статьи блогеров в печатном варианте журнала «Дилетант», материальной или безвозмездной?» Честно говоря, это вопрос к Виталию Дымарскому, и я просто вас переадресую к нему, потому что он является главным редактором этого журнала. Должен сказать, что я, действительно, очень доволен и сайтом, мы и сегодня уже вышли за 100 тысяч визитов, и вчера, естественно, с опубликованием вот этих совершенно фантастических материалов про мозг Ленина и вообще про Институт мозга. Очень интересно.

Анатолий пишет: «Вы верите голосованию на «Эхо»? Это липа?» Нет, это не липа. Голосование на «Эхо» — это такое, справочное голосование. такой замер, который не имеет под собой никакого социологического значения. Вот, внимание, это те люди, которые в этот момент слушают и решили проголосовать. Такое соотношение. Никто вам не мешает проголосовать, никто вам не мешает голосовать и так далее.

Так. Александр пишет: «Например, Леонтьева аудитория «Эха Москвы» слушать не будет». Неправда. Вы знаете, я вам должен сказать, что это фантастическая история. Я очень благодарен нашим слушателям, потому что даже в праздничные дни на праздничной неделе по социологической фирме Комкон «Эхо Москвы» в Москве опять заняло 1-е место, опередив всех. Вот, все радиостанции, включая музыкальные, все 54. На 1-й позиции. И должен вам сказать, что и те слушатели, на которых вы больше всего ругаетесь, а я имею в виду Проханова, Шевченко, Альбац, Радзиховского… Я так думаю, На кого ж вы не ругаетесь-то? Не могу найти. Ремчуков, кстати, Латынина. Пархоменко. Все в своей зоне заняли 1-е место среди прочих радиостанций. Слушают. И когда Миша Леонтьев приходил на «Эхо Москвы», слушали. Потому что… Объясню почему, Александр. Потому что слушателям «Эха Москвы», основной массе… Вот мы проводили некие закрытые опросы – я цифры не публиковал, но сейчас могу сказать приблизительно. Приблизительно 4/5, скажем так, чуть больше – им интересны разные мнения, причем радикальные. Вот есть там 15-17%, которые хотят слушать только своих. Я их понимаю. Это очень комфортное состояние слушать только тех, кто тебе нравится и чье мнение совпадает с тобой. Это нормально для вот этих 15-17% слушателей «Эха Москвы». Но больше 80% хотят слушать разнорадикальное. Вот, они хотят сравнить, что говорил, условно, Шевченко и, условно, Альбац. Причем, не обязательно клинч, не обязательно спорить, хотя «Клинч» тоже стоит на 1-й позиции. Но я буду, вот, с Таней Фельгенгауэр говорить о том, что нам как-то нужно модернизировать его, инновациировать, наверное. Мне просто представляется, что это очень удачная история.

Я сейчас просто не хочу тратить на это время. Вот, Камиль из Казани говорит: «Не знал про помощь Бекетову». А мы, ведь, объявляли, Камиль. Но вы не услышали. Бывает. Нет, бывает, пропустили. Но, вот, я вам говорю, что это было таким, глубоким разочарованием и так далее.

Чего я хотел сказать-то такого? Вот, сбился я. Ничего страшного. Значит, не важно. Какую-то тему я хотел поднять политическую, то есть вы подняли. Боюсь, что не найду.

А! «В связи с инцидентом о прослушке телефонов были ли случаи утечки информации с сайта «Эха» об IP-адресах комментаторов?» Не было. «Были ли запросы от управления «Э»?» Не было. Если попросят предоставить, мы будем действовать строго по закону РФ. Строго по закону. Вот, если это будет законно, то есть это будет по решению суда, по делу, находящемуся в производстве суда, тогда мы выполним в соответствии с законом о СМИ этот запрос, запрос суда какой-нибудь.

Что ж я такое-то хотел? Про отказ от дебатов? Ну, вы знаете, у меня спрашивают: «Отказ Путина от дебатов – это высокомерие или глупость?» — Олерин спрашивает. Я думаю, что это ошибка. Вы знаете, я в таких вот терминах, если мне придется поговорить и он меня спросит (Путин) или я его спрошу об этом, почему он отказался. Мне кажется, что это ошибка. Потому что, с одной стороны… Ну, представьте себе там дебаты… Я могу себе представить дебаты Путина с Зюгановым. Честно говоря, могу смоделировать. Я могу себе смоделировать дебаты Путина с Явлинским, Прохоровым и Навальным. Я себе даже могу представить дебаты Путина с Мироновым. Но я не могу себе представить дебаты Путина с Жириновским. А, вот, тогда, если со всеми, то со всеми. Но при этом, вот, если бы он меня спросил, я бы сказал: «Владимир Владимирович, надо идти. Это ошибка». Надо идти, надо говорить о конструкции дебатов, надо идти и дебатировать даже с самыми… Там, с Черепковыми. Это просто уважение к их избирателям. Если все идут на дебаты, нужно говорить «Да, все идут на дебаты». Вот, поэтому я бы ответил бы так. Хотя, у меня какой-то другой вопрос в голове был.

Вот у меня спрашивают: «Кем было принято решение об интервью с Брейвиком? Единолично вами или было обсуждение коллективом?» Ну, вы как-то плохо понимаете, как работают СМИ. Конечно, такие решения принимает главный редактор. Собственно, решения еще нет. Я же сказал о том, что правильно брать интервью, но решения о том, чтобы брать интервью или отправить запрос, еще нет. И, безусловно, не скрою, мы обсуждали это, скажем, с моими коллегами – не с коллективом, а с людьми, с которыми мы создавали «Эхо Москвы». И у нас по этому поводу разные точки зрения как, кстати, на многие вопросы. «Эхо Москвы» не является политической партией тоталитарного типа где все имеют один взгляд на одну вещь. Нет. У нас есть разные точки зрения, но поскольку, опять-таки, по законам о СМИ за информационную политику, за редакционную политику отвечает главный редактор, то окончательное решение и окончательная ответственность за те решения, которые принимаются, лежит на мне. И я не могу сказать «А вот это решил Бунтман, а вот это решил Варфоломеев, а это решил Корзун – я здесь не причем. А вот это Ларина такая-сякая. Вот Дымарский никакой. Вот там Воробьева, а вот там Фельгенгауэр». Нет. Решение – мое. И, кстати, опять-таки, Путин, когда высказывался негативно по поводу редакционной политики «Эха Москвы» во время грузинской войны, он сказал, что «знать никого не хочу про ваших». Ему подсовывали, что «а вот такой-то вот обозреватель то-то сказал» в папочке. Говорит: «Никого знать не хочу – вы отвечаете за работу «Эха». Абсолютно правильно. Абсолютно точно. Он же не должен там сказать: «Вот, у вас там такая-то такая-то, вы ее увольте». Не-не-не, секундочку: я отвечаю за работу «Эха» и я определяю, да, я определяю, кто в эфире. И я определяю, брать интервью у Брейвика или нет, пускать его или нет. Ну, это в том числе по законам РФ.

«Планировались на «Эхо Москвы» 13-го января праздничные мероприятия, — в смысле выпивки, надо так думать, спрашивает Риа63, — по поводу дня российской печати или день не является праздником для вашего издания?» Для нашего издания не является, потому что это день печати. Если я правильно помню, это связано с выпуском первой российской газеты Петром I. Поэтому это, собственно, праздник печатных изданий и поэтому премия, кстати, возвращаясь, сегодня была печатных изданий. Но тем не менее, поздравить своих коллег важно.

Дальше. «Уважаемый Алексей Алексеевич, а как бы вы отнеслись, если бы отправили на награждение журналистов ваших сотрудников, а они бы отказались туда идти?» Вы знаете, это дело журналиста индивидуальное, это не дело редакции. Если журналиста Н.Н… Не, ну могу вам рассказать историю, да? Так на «Эхе» принято, что решения о наградах когда принимаются кем-то, журналист об этом докладывает главному редактору. И, вот, недавно пришла Ира Воробьева и сказала: «Меня наградило МЧС». Я сказал: «Заслуженно. Мало еще наградило – я б тебе вообще медаль за поиск детей бы давно уже дал бы. Понимаешь? Иди и получи. Это твоя награда, ты ее заслужила». Если там награду получает… Не важно от кого для меня. Смотрите. Если награду, там, Юлия Латынина получает, как принято говорить, от Госдепа и от МИДа, ну да, значит, ценят оба. Очень хорошо. Иди и получи. Копию – на стенку. Чтобы все видели на стене славы, что наш журналист – лучший и он признается разными силами, разными политическими силами. Вот и все. Поэтому я к этому отношусь совершенно спокойно. Другое дело, что каждый в каждом отдельном случае имеет право принимать решение.

Саша пишет: «А как слушается Проханов?» Хорошо в смысле слушается. Ну, в смысле, его слушают. Вы понимаете, ведь когда слушают, это не значит соглашаются. Это только идиоты слушают для того, чтобы соглашаться. А их не так много. Вот, мне кажется, что такой подход нормальных людей, которые на «Эхе» нас слушают, он абсолютно справедливый. Вот, есть там некая ситуация с Ираном, условно говоря, или с выборами. Есть. Есть по этому поводу разные точки зрения, в том числе радикальные. Есть. Их надо выслушать и, главное, выслушать мотивацию. И когда мы позвали Чурова… Вы просто не представляете, что у меня здесь творилось, вот, на сайте, к вопросам, и там, и там. Вы себе просто не представляете. «Зачем вы его позвали?», «Зачем вы позвали Чурова?», «Зачем вы позвали Онищенко?», «Зачем вы зовете Немцова?», «Кому интересен Явлинский?», «Зачем вы зовете Улицкую?», «Плохой писатель Акунин», «Плохой журналист…» Слушайте, вы только себя готовы слушать? Это я говорю вот тому активному меньшинству. Ну, переживите вы, пожалуйста, ну выключите вы на 20 минут радио или, там, на час, на которые выступает нелюбимая вами Альбац и нелюбимый вами Проханов. Ну, там, пойдите, погуляйте, опять же, аптечку там и посмотрите, что-нибудь у вас там, наверное, в аптечке-то есть, я надеюсь? Ну, пропустите это. Я не понимаю, в чем проблема? Почему нужно людям, которые слушают, навязывать мнение тех, которые не хотят слушать? Вот это я вообще не понимаю. Ну, не хотите – не слушайте. Не хотите – пропустите это время. Что так себя мучить, я не понимаю?

Поэтому возвращаясь и заканчивая этот эфир, еще раз поздравляю своих коллег журналистов с буквально замечательной премией, которой вас наградило профессиональное сообщество и к которой присоединилось правительство РФ, министр связи и председатель правительства. Еще раз хочу поздравить тех людей (если вы не хотите, я их не буду называть), которые убедили Путина, что диалог с этими журналистами, диалог с теми людьми, которые не пришли по разным причинам, но были приглашены необходим. Я себе представляю, если б Путин отказался от диалога, чего бы вы тут визжали мне. У вас не получилось. Ах, у вас сорвалась…





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире