'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 18 ноября 2011, 21:11

С. ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, 21 час и 12 минут в Москве, это программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко. Все у нас в порядке здесь, в студии «Эхо Москвы», все на своих местах, кроме одного. К сожалению, пока у меня не работает эфирный прямой телефон, но я очень надеюсь, что за время программы мне его починят. А пока у вас есть возможность отправлять смс-сообщения сюда, в студию, по номеру +7-985-970-45-45, +7-985-970-45-45 – эта система работает благополучно, я вот уже вижу, что некоторое количество сообщений мне поступает. Есть еще сайт www.echo.msk.ru, там тоже есть возможность отправлять в студию сообщения через специальный шлюз. Ну, найдете, это все довольно несложно. Там же можно смотреть видеотрансляцию, там же можно принимать участие в работе системы, которая называется «кардиограмма прямого эфира»: голосуя один раз в минуту, вы можете высказываться в поддержку или в осуждение, так сказать, того, что вы здесь слышите в прямом эфире.

Ну что, давайте начнем программу. Я в качестве главного сюжета для этой программы взял бы одну историю, о которой вы, несомненно, слышали, но я думаю, что многие из вас не придали ей особенного значения. Я говорю о таком скандале, и даже не особенном скандале, таком, я бы сказал, недоскандале, некотором таком обмене неприязненными репликами, который произошел по поводу агитационных материалов, которыми увешана Москва на протяжении последних нескольких недель. Москвичи отлично это видят, а не москвичи, которые смотрят разные информационные программы, видят, наверняка, что в тех сюжетах, где действия происходят на улицах Москвы, то и дело мелькают плакаты, надо сказать, такие довольно не впечатляющие, в бело-серо-голубой такой вялой какой-то смазанной гамме, плакаты с рекламой непонятно чего. Потому что половина этой рекламы посвящена, собственно, продвижению идеи выборов, и от имени Московского избиркома москвичей призывают пойти на выборы. А другая часть точно такой же рекламы с использованием точно таких же картинок и очень сходных надписей, на самом деле является рекламой партии «Единая Россия», которая под номером 6 будет фигурировать в избирательных бюллетенях. Кстати, похожая ситуация есть не только в Москве, а, как я вычитал в разных интернетовских публикациях, в последнее время похожая ситуация есть и в других регионах. Но особенно много такой рекламы в Москве. Напомню, что довольно быстро выяснилось, в чем загадка. Загадки, собственно, никакой нет, никто особенно не скрывался. Выяснилось, что одно и то же рекламное бюро сделало для двух заказчиков одинаковую рекламу, из одних и тех же исходных материалов, используя одни и те же картинки, рекламу выборов для Московского избиркома и рекламу «Единой России» для «Единой России». И два заказчика, вопреки здравому смыслу, почему-то не удивились тому, что работа, которая для них была сделана, была сделана вот таким образом и, в сущности, их обоих обманули: и одному и другому вручили работу, сделанную типовым способом, сделанную и для другого заказчика тоже. Вообще так не бывает, разумеется. Мы с вами хорошо понимаем, что когда кто-то заказывает кому-то некоторый творческий продукт, то одно из важнейших качеств этого продукта заключается в том, чтобы он был уникальным, чтобы он не был похож ни на что аналогичное. Здесь почему-то заказчики за этим не уследили, и вообще как-то это не показалось им важным. Ну, мы с вами прекрасно понимаем, в чем здесь дело. Речь идет о том, что Центризбирком, точнее Московский избирком за бюджетные деньги, за те средства, которые ему выделены государством на выполнение своей, так сказать, государственной функции, рекламирует одну из партий. И, в общем, это все признали. И некоторое время тому назад вышло еще в журнале «Итоги» интервью московского мэра нового Сергея Собянина, где он сказал, что не надо лукавить, дескать, мы делаем общее дело, и ничего в этом удивительного нет. Вообще глагол «лукавить», там, слово «лукавство» и так далее – такой очень популярный для российской политики, и довольно часто этим глаголом заменяют разные другие, я бы сказал, более сильные выражения. Не говорят, там, типа «не надо врать», или, там, «вы врете», а говорят «вы лукавите», «не надо лукавить». Или говорят, что эта фраза или, там, эта цифра лукавая, вместо того чтобы сказать «эта цифра лживая» или «эта фраза лицемерная». Вообще, слово «лукавство» часто употребляют вместо слова «лицемерие». Вот то, что мы видели в интервью московского мэра, на самом деле правильно по-русски было бы назвать лицемерием. Он сделал вид – надо сказать, довольно неуклюже, довольно неаккуратно – что его эта проблема не беспокоит. На самом деле, она не может его не беспокоить. Он сделал вид, что он не видит недопустимости этого и преступности этого. На самом деле, он отлично это знает и он отлично это видит. Ситуация ведь очень простая. Есть закон о выборах депутатов Государственной Думы, в этом законе вот та ситуация, которую я сейчас описал, когда избирательный орган, территориальный в данном случае, принимает непосредственное участие в рекламе одного из участников выборов, одного из кандидатов, такая ситуация там предусмотрена прямо и она там прямо запрещена. Вот прямо битым словом, я даже сделал себе такую выписку. Это статья 51-я этого закона, статья эта так и называется: «Информирование избирателей». В первом пункте этой статьи сказано, что информирование избирателей осуществляют органы государственной власти, органы местного самоуправления, избирательные комиссии – ну, там и так далее, еще перечисляются разные другие, но нас интересует, что там есть избирательные комиссии. И дальше сказано: «Органы государственной власти и органы местного самоуправления не вправе информировать избирателей о политических партиях, выдвинувших федеральные списки кандидатов, а также о кандидатах, включенных в эти списки». И пункт второй той же 51-й статьи этого закона гласит следующее: «Информационные материалы, размещаемые в средствах массовой информации или распространяемые иным способом…» — это как раз наш случай, вот эти самые… вот эта наглядная агитация, так сказать, наружная реклама, которая висит в Москве – это и есть материалы, распространяемые иным способом. Так вот, эти материалы «должны быть объективными, достоверными, не должны нарушать равенство прав политических партий, установленные настоящим Федеральным законом». Видите, не должны нарушать равенство. В данном случае они нарушают: одна из партий получает вот такого рода бесплатную поддержку со стороны тех, кто должен на самом деле наблюдать за равенством. Этот кто-то это равенство и нарушает. Надо сказать, что и формально тоже. Уже сегодня Центризбирком объявил о том – не сегодня, это было несколько дней тому назад – объявил о том, что никакого нарушения он не видит, и что это, в сущности, нигде не запрещено. Нет, запрещено, как мы видим, прямо запрещено законом – нарушено здесь равенство кандидатов. Казалось бы, что я, собственно, к этому так прицепился? Ну, подумаешь, какие-то картинки. Ну, такие картинки, ну, сякие картинки. Ну понятно, что это нарушение, ну понятно, что это свинство, ну понятно, что это лицемерие, ну понятно, что это вранье. Кстати, по части вранья и лицемерия московского мэра, я очень хотел бы, чтобы вопрос об этом вот именно в такой формулировке был прямо задан в тот момент, когда мэр Москвы будет здесь, в студии «Эха Москвы» — это произойдет через несколько дней. Вы знаете, что на нашем сайте собирают вопросы для мэра. Сам я не буду принимать участие в этой программе – ну, не таков мой статус здесь, на «Эхе», я не являются штатным корреспондентом радиостанции, я ведущий одной программы, и мое участие в такого рода передачах, так сказать, с вопросами и ответами, не предусмотрено. Я, в общем, как-то не сильно и рвусь, но оставлю этот завет своим коллегам здесь, на радиостанции. Я очень хотел бы, чтобы они прямо спросили мэра, почему он называет это лукавством или, там, еще чем-то, в то время как есть прямое, лобовое нарушение закона. Вот прямо битым словом в законе написано, что этого делать нельзя, а это во вверенном ему, мэру Собянину, городе делается, и он собирается смотреть на это сквозь пальцы, несмотря на то, что это нарушение закона. Так вот, казалось бы, какая разница? Ну, какие-то бумажки, какие-то плакаты, какие-то биллборды, какие-то штуки на улицах – ну и что, собственно, такого? В конце концов, на кого это рассчитано? Ну, те, кто собирался пойти и проголосовать за «Единую Россию», те и пойдут и проголосуют, по всей видимости, без всякого вот этого жульничества и лицемерия Московского избиркома. Те, кто ни за что за «Партию Жуликов и Воров» не стал бы голосовать, так те и не пойдут, и эта история их решение не изменит. И мне трудно себе представить, чтобы такая реклама, надо сказать, очень вялая, очень какая-то кислая, унылая и не впечатляющая, чтобы она вдруг кого-то подвинула, чтобы она радикально кому-то изменила его взгляд на партию «Единая Россия» или на ситуацию с нашими выборами, что-нибудь вроде этого. Так что, подумаешь, ну, хорошо, ну, у нас уже было два приговора Ходорковскому, и второй из них абсолютно демонстративный, наглый и совершенно беззаконный, и мы с вами хорошо это знаем. У нас люди умирают в тюрьмах, замученные своими следователями в предварительном заключении – вспомним историю с Сергеем Магнитским, годовщина которой, собственно, вот на эти дни и пришлась. У нас происходит колоссальное количество разного рода заказных преследований, люди по заказу сидят в тюрьмах. Давайте вспомним историю, совершенно невероятно какую-то драматичную и местами трагичную, с семьей Алексея Козлова и Ольги Романовой. Ну, мы, может быть, поговорим еще чуть позже в программе об этом. У нас некоторое время тому назад происходило разграбление собственности и всякая приватизация, я не знаю, того же «ЮКОСа», например, или еще каких-то других компаний. У нас в стране действует компания «Gunvor», которая отщипывает свою часть от нефтяного экспорта. У нас колоссальное количество чиновников скрывают свои реальные доходы, напрямую участвуют в бизнесе. У нас процветает бесконечная коррупция, у нас правоохранительные органы крышуют преступный мир – и вообще чего только у нас всякого не происходит, а я тут прицепился к каким-то бумажкам и к какой-то рекламе. Вы знаете, мне эта ситуация кажется очень важной и мне этот эпизод кажется этапным. Мне кажется, что это нечто совершенно новое, и нам с вами ни в коем случае нельзя пропускать это мимо ушей и мимо глаз, нам нельзя на это не обратить внимание. Дело в том, что здесь, в этой ситуации, я вижу переход на некоторый новый тип взаимоотношений между государством, между властью и гражданами. Это, я бы сказал, демонстративное запугивание. Ну, хорошо, когда выносился, скажем, приговор по второму делу Ходорковского, и все мы знали, что он абсолютно смехотворный, что он анекдотический, что он совершенно, так сказать, заведомо неправосудный, что это какой-то бесконечный абсурд и противоречие этого второго договора… приговора первому, по которому, собственно, сидят Ходорковский и Лебедев, оно совершенно очевидно и демонстративно и вопиюще. Но знаете, тем не менее, этим приговором никто не оклеивал улицы Москвы, никто специально не совал нам его под нос. Наоборот, в общем, о нем как-то говорили довольно стеснительно, и мы еще удивлялись, когда, там, один или два раза на федеральных телеканалах появилось какое-то хоть сколько-нибудь содержательное сообщение вообще об этом суде, об этом приговоре и о реакции людей на него. Когда сенатор Слуцкер, как утверждают Ольга Романова и Алексей Козлов, заказал уничтожение, а возможно и физическое уничтожение, а не только, так сказать, гражданскую казнь, своего бывшего партнера, заказал дело Алексея Козлова, и Алексей Козлов был осужден, неправосудно осужден, как указывает нам Верховный суд, и несколько лет содержался в заключении, сенатор Слуцкер не выпускал на эту тему коммюнике. И он не ездил по городу с мегафоном и не кричал прохожим, что, посмотрите, я посадил по заказу своего бывшего партнера. И так будет с каждым, кто перейдет мне дорогу. Он, в общем, старался вести себя тихо. Он как-то старался, чтобы это дело осталось как-то без лишней огласки. И, собственно, все его несчастья начались тогда, когда эта огласка случилась, и когда Ольга Романова сумела добиться того, что, собственно, вся страна узнала об этой истории, и это дело стало известным. Вот именно Ольга Романова утверждает теперь, что, — и Алексей Козлов, собственно, — что заказчиком этого дела был не кто иной, как Слуцкер. По всей видимости, им предстоит выяснить это в суде, поскольку Романовой и Козлову удалось-таки выманить Слуцкера из-под коряги, он в последнее время прятался от них в Израиле. Но, похоже, что, все-таки, они добились того, что он сейчас подает на них в суд. И будет, по всей видимости, судебный процесс. Этот процесс будет, несомненно, открытым, публичным, мы с вами все будем за ним наблюдать. И вот тут-то оно и выяснится, кто кого заказывал, и в чем, собственно, заключался этот заказ: только ли в посадке, или в убийстве тоже. Так вот, не было ничего особенно в этом демонстративного. И когда, я не знаю, в рюмочной «Лондон» в Твери делили «Юганскнефтегаз», то не было, как-то не демонстрировали это всем, не вели оттуда прямой видеотрансляции. И когда компания «Gunvor» договаривалась с разного рода партнерами о том, в чем будет заключаться ее доля при осуществлении нефтяного экспорта, то тоже сообщения об этом, они не то, чтобы лезли из всех щелей, и не то, чтобы нам как-то бесконечно навязывали знание о том, что есть вот такая компания, если вы хотите торговать нефтью, то вам обязательно нужно с ней поделиться. И когда, скажем, мэр Лужков устанавливал в Москве тот коррупционный режим, в котором мы, москвичи, все просуществовали не одно десятилетие. И когда было известно, что невозможно в Москве вести никакой предпринимательской деятельности, если не делиться с московскими чиновниками, со всей этой пирамидой, которая восходит к Лужкову. И невозможно, скажем, вести никакого строительства, если так или иначе в этом строительстве не заинтересована, прямо или косвенно, одна из компаний, которая тем или иным образом принадлежит госпоже Батуриной, то тоже эти правила не были публичными, никто нас ими не пугал специально, это где-то оставалось там под кроватью, где-то вот под спудом оно находилось. Кто знал, тот и знал. Кому полагалось это на себе почувствовать, тот на себе это чувствовал. Но не было наглядной агитации на эту тему. А здесь случай совершенно другой. Я думаю, что вы уже поняли, к чему я клоню. А здесь нам с вами специально, абсолютно намеренно, открыто, демонстративно, показывают, что закон в России имеет избирательное действие. Мы должны с вами, глядя на эту ситуацию, убедиться, и нам вбивают это в голову методами современной рекламы, с использованием массированной рекламной кампании, что закон не для всех. Что одним – нельзя, а другим – можно. А если очень хочется, то можно и еще раз, и еще раз, и еще раз. Что у нас есть заранее определенная государственная партия, которая должна будет выиграть эти выборы. Ну, не выиграть, собственно, игры-то никакой нет. Она должна будет оказаться признанной победителем этих выборов. Нам с вами это показывают каждый день с тысяч московских рекламных поверхностей для того, чтобы мы с вами об этом не забывали. На мой взгляд, это новая ситуация. На мой взгляд, это новый метод. На мой взгляд, это некоторое новое слово в государственной политике, которую ведет Россия в лице здесь своих вот этих самых избирательных органов. Давайте я остановлюсь на этом месте, через 3-4 минуты продолжим с этого же места в программе «Суть событий» со мною, Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве. Это вторая половина программы «Суть событий». У нас с вами работает система смс-сообщений: +7 985 970 45 45, +7 985 970 45 45. Сайт www.echo.msk.ru тоже отлично работает. Оттуда тоже можно отправлять сообщения сюда ко мне на экран в студию. Можно там же наблюдать за видеотрансляцией всего, что происходит в студии. Можно там же принимать участие в работе «кардиограммы прямого эфира», точнее, выстраивать эту «кардиограмму прямого эфира». Вот я ее вижу, она на одном из мониторов рядом со мной на стенке. Пока как-то демонстрирует вполне благополучную поддержку слушателей тому, что я говорю. Телефон, к сожалению, пока не работает. Я знаю, что наши технологи изо всех сил стараются его починить, но пока ничего не выходит, система эта помалкивает. Мы говорили с вами перед перерывом о той, я бы сказал, психической атаке, которую устроили представители российской власти на российских избирателей. Мы говорили о том, что московский избирком абсолютно демонстративно, совершенно осознанно и нагло нарушает писаный закон, Закон о выборах депутатов Государственной Думы, оказывая поддержку одной из партий, а именно партии «Единая Россия», допустив ситуацию, в которой два вида плакатов, как это в патентном деле говорят, «сходных до степени смешения», — действительно, они абсолютно сходные, они с одними и теми же картинками, в одних цветах, с одним шрифтом. Явно представляют из себя близких родственников. Так вот, плакаты эти, сходные до степени смешения, в половине случаев призывают людей идти на выборы, а в половине случаев призывают людей голосовать за партию «Единая Россия». Это прямое нарушение. И я считаю, я еще раз это утверждаю, что налицо абсолютно осознанный такой, осознанное послание, которое направляется избирателям, что сопротивление здесь бесполезно. Закон нами контролируется, закон выполняется нами в том случае, когда нам это выгодно. А в тех случаях, когда это невыгодно, мы этот закон собираемся нарушать и впредь. Вот, видите? Нарушаем и демонстрируем это вам, показываем это вам. Кстати, я должен сказать, что каждый раз, когда мы говорим «власть», когда мы говорим «вот, это политики, это Центризбирком…», вообще, у этого у всего есть совершенно конкретные имена. Есть люди, которые подписали эти заказы в дизайн-бюро, акты приема-передачи. Без этого это было бы абсолютно невозможно. Эта работа была сделана, эта работа была сдана, и эта работа была принята. Есть кто-то, кто подписал этот акт: да, я, такой-то и такой-то, одобряю сделанную для нас работу. Есть кто-то, кто подписал платежные документы. Есть кто-то, кто проследил за тем, что деньги были переведены за изготовление этой работы. Есть кто-то, кто, собственно, распорядился заказать всю эту работу. Все это, несомненно, запротоколировано, задокументировано, бумаги эти все есть, они все в целости и сохранности. Однажды мы их увидим. Пока мы с вами в качестве такого имени должны называть имя Владимира Чурова. Это человек очень лицемерный, очень лживый. Человек, который тогда, когда его опрашивают, когда ему задают вопросы в разных интервью о том, соблюдается ли закон, говорит о чем угодно: он начинает рассказывать о своей любви к театральному искусству, о каких-то корзинах театральных программок, которые хранятся у него дома, о книгах, которые он пишет по этому поводу… Он такой становится сладкий рождественский дедушка. На самом же деле, это человек, под контролем которого и, несомненно, с прямой санкции которого осуществляется такого рода нарушение закона. Закон битым словом прямо, буквами, черными буквами по белой бумаге запрещает делать то, что делает его структура. И мы с вами, москвичи, это видим. Надо сказать, что, конечно, возникает вопрос о том, каков объем этой операции, вот во что она в точности обходится. Я совершенно не склонен все сводить к деньгам. Мне кажется, что неправильно в политике непрерывно говорить о том: а вот, сколько нам стоит Государственная Дума, а сколько мы платим депутатам и так далее. Это, в конце концов, не самое важное. Но важно представить себе все-таки масштаб нарушений. Ну, деньги – это удобный измерительный инструмент. В нем как-то можно понять, насколько как-то велика вся эта история. Скажу вам откровенно, что я не знаю, у меня нет возможности посчитать, каков в точности объем этого рекламного заказа. У меня нет доступа к этим документам. Я думаю, что, не имея специальной санкции, раздобыть их сложно. Что понять, сколько именно этих плакатов разных типов развешано по Москве. В частности, потому, что продажа этих рекламных поверхностей, она организована очень современным, очень высокотехнологичным способом. В интернете, в сущности, каждый желающий может зайти на определенный сайт, поставить галочки, что вот хочу такой плакат, такой плакат, такой плакат… Если он свободен, если вот на ближайшее время нет контракта, что вот на этом биллборде, скажем, на углу такой-то улицы и такой-то улицы будет висеть какая-то реклама. Можете поставить галочку, вам будет выставлен счет, вы этот счет оплатите. И, в общем, довольно сложно, особенно если это делается с разных счетов, с разных имен и так далее, то довольно сложно посчитать общий объем этого заказа. Но я думаю, что каждый из вас, просто выйдя из дома и обойдя свой квартал, или, не знаю, по пути от дома до метро, или от булочной до овощного магазина, может посчитать ту рекламу, которая висит вот ровно для вас, которая рассчитана на то, чтобы произвести на вас впечатление. Просто оглянитесь вокруг своего собственного дома. Примерно прикиньте, сколько этих поверхностей. А я вам скажу, как это выражается в деньгах. Вот, смотрите, есть такой, популярный очень в Москве, такая форма рекламы, называется ситиборд. Это большие такие плакаты, там, скажем, 3 на 5 метров, они бывают разных форматов, побольше, поменьше, 3 на 5, 3 на 6, 4 на 6, — разные, — на которых меняются картинки. Обычно такая стеклянная витрина подсвеченная, и в ней там тем или иным способом эти картинки передвигаются, вы видите то одну, то другую. Вот, месяц использования одного такого плаката стоит примерно тысячу долларов. В зависимости от места расположения, примерно там 30-40 тысяч рублей. То есть, от тысячи до тысячи двухсот долларов. Посмотрите, сколько таких поверхностей есть вокруг вашего дома. Если этот неподвижный, что называется, биллборд, просто большой плакат на ноге, 3 метра на 6 метров, здоровенный, то очень цена разнится в зависимости от того, где он стоит и где его видно. Стоит ли он на обочине дороги, это лицевая сторона этого биллборда или обратная сторона биллборда. То есть, по движению машин или по обратному направлению. Издалека ли его видно, прямой участок дороги или это где-то он стоит на повороте. От 20-ти до 100 тысяч рублей за месяц стоит одна такая поверхность. Ну вот, давайте считать, в среднем, там, порядка трех тысяч долларов, скажем, в месяц за один вот такой биллборд кто-то заплатил. Ну, мы понимаем, кто: заплатил государственный бюджет, собственно, вы заплатили. Вы заплатили с вашими налогами. Дальше. Есть такая штука, называется сити-формат. Это такие, подсвеченные тоже, витрины, размером, ну, примерно метр на полтора, да? Они часто бывают либо где-то на тротуарах, либо возле всяких автобусных остановок. Ну, вы много раз их видели, обычно где-то вдоль дороги эта штука установлена. Значит, стоит это в месяц ну, примерно 17-18 тысяч рублей, то есть, 500-600 долларов одна такая поверхность с одной стороны. Посчитайте, сколько их вокруг вашего дома, вокруг станции метро, которой вы пользуетесь, вокруг магазина, куда вы ходите, вокруг парка, где вы гуляете с собакой. Посмотрите, сколько их. И есть еще одна такая вот штуковина, они называются кронштейны, это обычно на фонарном столбе, их обычно очень помногу висит вдоль дороги, часто вы их видите, если едете, скажем, куда-то на машине, то видно, что они прямо — тык-тык-тык-тык-тык — висят подряд на многих столбах такими рядами. Обычно на них реклама одинаковая, для того, чтобы вы, пока едете, успевали ее разглядеть, чтобы она вот как-то перед глазами у вас мелькала. Такие рекламные поверхности продаются не поштучно, они продаются пакетами. Часто этот пакет охватывает какую-нибудь одну улицу или какой-нибудь мост. Вот я знаю, что однажды журнал, которым я руковожу, «Вокруг света», мы хотели повесить там нашу рекламу на одном из московских мостов. Вот нам пригляделось это место, и нам показалось, что хорошо было бы, чтобы вот на этом мосту висела реклама юбилея 150-летия журнала «Вокруг света». Ну, в ближайшие несколько недель мы будем праздновать этот замечательный праздник. Вот, нам захотелось сообщить об этом москвичам. Значит, с нас за пакет этих поверхностей на мосту, – правда, это был один из самых красивых, самых заметных московских мостов, — за месяц, их было 18 штук всего, этих поверхностей, запросили 730 000 рублей, то есть, 25 000 долларов. Вот такие цены. Ну, понятно, что там существует целое искусство покупать эти рекламные поверхности, торговаться, выбивать какие-то скидки, и цены, которые я говорю – это базовые цены. Наверное, если вы их покупаете очень много, то вам полагается какая-то скидка. Но, честно говоря, что-то я сомневаюсь, что кто-то сильно торговался, покупая эти рекламные объемы. Что кто-то сильно вышибал эти скидки. В этом деле чаще всего борьба идет за прямо противоположное, за то, чтобы заказ получился на как можно большую сумму денег, потому что тогда можно попросить отката. Тогда можно часть денег еще и получить обратно наличными и благополучно их куда-нибудь притырить. Ну, вот, смотрите: один большой плакат 3 на 6, вот этот биллборд, примерно три – три с половиной тысячи долларов. Одна картинка на большом плакате, там, где они сменяют друг друга — тысяча — тысяча двести долларов. Один сити-формат, вот такая вот витринка размером примерно метр на полтора – 500-600 долларов. Несколько подряд расположенных вот этих самых кронштейнов – 25 000 долларов. А теперь выходите из дома и посчитайте. Посчитайте, сколько денег потрачено для того, чтобы вам, лично вам сообщить, что закон в России сегодня действует не для всех. Что вы должны жить по закону и бояться закона, а люди, которые вами управляют, по закону жить не хотят и закона, на самом деле, не боятся.

Давайте я отвечу на несколько вопросов. К сожалению, телефон по-прежнему не работает. Я, пока шли новости, здесь читал разные сообщения, которые мне приходили. Давайте я сейчас по ним здесь пробегусь. Ну, вот, между прочим, хороший вопрос, который задает мне Таня: «А зачем власти нужна своя партия? У нее ведь и так есть власть». Таня, хороший вопрос. Такой, совсем не метафизический, а совершенно практический. Ну, собственно, это, во-первых, во-первых, это удобно, что называется. Это часть административной вертикали. Это часть возможности, что называется, решать проблемы, проводить свою политику для разного рода чиновников и разного рода людей, находящихся у власти, и, что очень важно, не нести за это ответственности. Это очень важный элемент, обратите внимание. Пройдет время, и выяснится, что кто-то должен ответить за то, что происходит сегодня. Кто-то должен ответить, куда делись украденные деньги, почему в стране таким пышным цветом расцвела коррупция, почему было уничтожено правосудие, как так получилось, что природные богатства были проэксплуатированы достаточно узкой группой людей и проэксплуатированы в своих, собственно, личных целях. Каким образом уничтожались соперники, в том числе потенциальные соперники этих людей. И за это кто-то должен будет нести ответственность. Никому не хочется нести эту ответственность. Хочется переложить ее на кого-то. И вот тогда можно будет сказать: подождите, минуточку, а мы здесь причем? Это партия. Была такая партия «Единая Россия». Она давно погибла, ее давно все проклинают, давно все над ней смеются. Ну, вспомните, что происходило, что происходит теперь с КПСС. Она давно превратилась во всемирное посмешище, в символ застоя, чиновничьего произвола, бессмысленной, тупой, такой неуклюжей политики, лицемерия, бесконечного вранья, бесконечного лизоблюдства, ползания на брюхе перед начальством. Ну, вот вы знаете, что такое «Единая Россия». Ну, «Партия Жуликов и Воров». Так вот, была такая «Партия Жуликов и Воров». Так это они! А мы здесь причем? Видите? Они выигрывали выборы. Раз выиграли выборы, два выиграли выборы. Люди за них голосовали. Так это, собственно, было устроено. Понимаете, они пользовались, – почему-то, по необъяснимой причине, видимо, по глупости российских избирателей, — они вот пользовались массовой поддержкой, получали огромное количество мест в парламенте, принимали решения, голосовали за эти бюджеты, голосовали за эти законы. Вот, это, собственно, они, а не мы. Вот, Татьяна, зачем нужна партия. Это, собственно, щит, это прикрытие от будущей ответственности. Это некоторая такая прокладка между людьми, реально обладающими властью в стране, реально осуществляющими здесь властные полномочия, принимающими решения, и теми, кто впоследствии сможет призвать этих людей к ответу. Вот вам, собственно, ответ на ваш вопрос.

«Что вы думаете, — спрашивает у меня один из наших слушателей, к сожалению, вместо подписи тут только IP-адрес, я с большим сомнением читаю это сообщение. Пожалуйста, подписывайтесь, не забывайте, — Сергей, что вы думаете о предстоящем 4 декабря нашествии в Москву 30-ти тысяч «Наших», которые будут патрулировать улицы? Путинские штурмовики наводят новый порядок?» — вопросительный знак. Ну, я думаю, что это одна из самых, я бы сказал, отвратительных и бесчеловечных технологий, которые политтехнологами сегодняшними, такими властными политтехнологами, собственно, теми, кто отвечает за, так сказать, развитие, а точнее – уничтожение реального политического процесса в стране. Вот одна из самых отвратительных таких технологий, это технология вот этих массовых выездов «Наших». Система очень простая: по провинциальным учебным заведениям, вузам, профессионально-техническим училищам, всяким колледжам и так далее, начинают ходить агитаторы с очень простым предложением: ребята, поехали забесплатно в Москву! Ну, кто же откажется? Представьте себе, что вам, там, не знаю, 15-16-17 лет, вы живете в небольшом провинциальном городе. Ну, я не знаю, скажем, в Ярославской области, или в Костромской, или в Рязанской, в Нижегородской, где-то вот относительно недалеко, в радиусе нескольких сот километров. И вы живете не очень богато. И для вас поездка в Москву – это большое событие. Это большое удовольствие, редкое развлечение. Может быть, вы вообще никогда до сих пор в Москве не были. Вот приходит человек и говорит: «Слушай, все за наш счет. Мы тебя привозим, сажаем в автобус, везем в Москву, по дороге кормим и развлекаем, потом приезжаем, там тоже надо будет погулять по улицам, постоять, покричать, повеселиться, потанцевать, попеть… Потом мы еще свозим на экскурсию, потом мы еще выдадим, там, наборчик, который будет состоять из майки, кепки, шарфа, иногда, там, куртки, еще чего-то… Накормим вкусно, кока-колы дадим, в кино потом сводим… Все будет о'кей, а потом посадим в автобус, отвезем обратно. Веселая, хорошая работа. Денег еще, кстати, положим на телефон, потому что нужно ж ведь еще как-то все это координировать…» Чего уж там, кто откажется? Никто не откажется. Ребята едут. Абсолютно не понимая, что то, что с ними происходит, это и есть политическое развращение малолетних. Вот, очень много в последнее время разговоров о педофилии. О том, что взрослые, жирные, противные, потные какие-то дяди, а иногда и тети, берут маленьких невинных мальчиков и девочек и с ними совершают развратные действия. Иногда снимают это на видео или как-нибудь еще записывают, или фотографируют, а иногда и не снимают, и не фотографируют, а просто получают свое собственное тайное отвратительное противоестественное удовольствие. И вот по этому поводу много разных разговоров о том, как с этими людьми надо обходиться, как нужно их судить, как жестоко нужно их наказывать. И, наверно, они действительно заслуживают этого жестокого наказания. Но ведь это совращение малолетних, это растление малолетних, оно существует и в политике тоже. Вот когда человека вот таким образом везут, для того чтобы он был пушечным мясом, одним из тысяч балбесов, затыкая собою место нормальной, живой, естественной содержательной политической жизни в столице своей страны – это и есть растление малолетних. Потому что дело же ведь не кончится тем, что этого мальчика или эту девочку посадили в автобус, отвезли, там он чего-то постоял, покричал, потом его как-то худо-бедно накормили, развлекли, посадили обратно в автобус и отвезли назад. Этим дело не кончится. В голове ведь у него что-то останется, он же живое, мыслящее существо. И он запомнит, как он был вот этим самым куском ваты, которой забивали место. И он поймет, что вот так, он запомнит, что вот так делается политика, вот так принимаются решения, вот это цена людям, которые демонстрируют свои взгляды публично, свое отношение к той или иной важной политической проблеме. Он, может быть, даже запомнит, что его попросили кричать. Вот были там какие-то лозунги, что-то какие-то названия партий, что-то надо было там скандировать. Надежда тех, кто это организует, заключается в том, что все это у людей быстро вылетит из головы. Не вылетит, на самом деле там останется и потом однажды сыграет свою роль, потому что люди будут знать, что вообще в жизни в мире взрослых проблемы решаются вот так: нужно собрать людей, невинных и непонимающих, и использовать их как пушечное мясо. Смысл ведь этой поездки очень простой: заткнуть место. В конце концов, в Москве не так много улиц и площадей, которые могли бы послужить местом каких-то публичных акций. Понятно, что есть достаточное количество людей в Москве, именно в Москве, в городе достаточно развитом, где высок уровень образованный людей, думающих людей, понимающих и так далее. Так вот, достаточно велика вероятность, что после того, как вот произойдут эти так называемые выборы 4 декабря, существенное количество людей захочет продемонстрировать свое отношение к ним тем или иным образом. Может быть, выйти на улицу, может быть, повидать таких же, как они. Может быть, как-то, что называет, посчитать, а сколько нас, посмотреть, а какие мы, выразить какую-то свою солидарность. Ведь не только же тогда, когда происходит футбольный матч и российская сборная выигрывает, люди выскакивают на улицу и начинают как-то смотреть на других болельщиков, им хочется в эти моменты быть вместе. Людям вообще свойственно хотеть быть вместе в важные драматичные моменты их жизни, тогда, когда они понимают, что с ними происходит что-то важное. И вот есть вероятность, что в Москве этих людей окажется, ну, некоторое значимое число. Что с этим делать? Запереть московские подъезды – нельзя. Пустить по улицам патрули, чтобы они там кого-то собирали, арестовывали или, я не знаю, травили газом, или, я не знаю, что еще происходило – тоже, в общем, довольно накладно и хлопотно. Вот что можно: можно заткнуть место, можно забить его массами людей, которые, в общем, не понимают, что происходит, которые в целом не отдают себе отчета, для чего их используют. Легко это делать с несовершеннолетними, легко это делать с мальчиками и девочками. Кстати, вот на этих самых плакатах, о которых я сегодня подробно говорил, на них тоже есть дети. Надо вам заметить, что по закону российскому образы детей не могут быть использованы в предвыборной агитации. Это тоже написано прямо битым словом в законе. Ну тоже, это уж, знаете, такое относительно мелкое нарушение, такое, почти шалость. Чего уж, давайте не будем эту шалость у людей отбирать, они ее, как им кажется, таким образом себе заслужили. И любопытно то, что то, что происходит сейчас с выборами – вот в результате вся сегодняшняя моя программа, как видите, свелась к этой теме – еще и окрашено одной очень интересной краской, краской такой заведомой безнаказанности. Вот совсем уж был вопиющий случай с этим самым сити-менеджером из Ижевска, который абсолютно обнаглел, что называется, забросил чепчик за мельницу и демонстративно там перед телекамерами, зная, что его снимают, осуществлял такую вот скупку голосов избирателей, как-то объявлял цены, почем стоит столько голосов, почем стоит столько голосов, как и сколько он от имени государства на бюджетные деньги готов за это голосование за «Единую Россию» платить. Ну, уже как-то в какой-то момент в этой ситуации – ну, видимо, поскольку команды сверху не поступало сделать эту ситуацию демонстративной и, наоборот, разрекламировать ее – ну, нашлись люди, которые решили, что, ну, все-таки неудобно, надо как-то сделать какой-то вид, надо сделать какое-то лицо, какую-то мину. Присудили ему штраф 2 000 рублей. А ведь это, между прочим, максимальное нарушение, ну, не уголовного характера, а такого сугубо профессионального, административно-политического характера, которое может допустить политик, осуществить грубое нарушение правил избирательной компании. Вообще выборы – это тот момент, когда… это такой момент истины для политического процесса и для политической системы. Это вообще самое важное, что происходит в политике в данной стране. И вот именно в этот момент человек совершает грубое нарушение, грубое должностное преступление. Несомненно, его политическая карьера должна на этом закончиться. Никто не говорит о том, что его надо расстрелять, повесить, я не знаю, посадить или еще что-нибудь. Это политическое преступление, которое должно быть наказано, я именно подчеркиваю: политическое преступление, которое должно быть наказано политическим образом. Человек должен быть подвергнут политической казни. Что это означает? Он должен быть отстранен от политической деятельности, только и всего. Никто не мешает ему быть продавцом в магазине, шофером такси, не знаю… инженером, конструктором, грузчиком, художником – есть миллион разных прекрасных занятий, которым он может посвятить остаток своей жизни, но политических постов больше он занимать не должен после этого. Это просто такой пример, таких ситуаций достаточно много. Вот то, что происходит, скажем, с чиновниками избиркома, которые осуществляют сегодня вот эту самую операцию с одинаковыми плакатами до степени смешения – тоже это грубейшее политическое преступление, которое они совершают, и они должны быть подвергнуты высшей мере политического наказания (смеется). Что это означает? Они должны быть устранены, по возможности навсегда, или, во всяком случае, на какой-то очень долгий и значительный срок, устранены от участия в политической деятельности. В остальном они остаются полноценными гражданами, могут работать, могут… остаются на свободе – ничего, собственно, страшного. У нас, в конце концов, мера ответственности за нарушение избирательного законодательства определена, есть очень небольшое количество проступков и преступлений, — ну, они касаются, главным образом, непосредственной фальсификации выборов. Это наступит чуть позже, это мы с вами увидим непосредственно в момент голосования или сразу после него. Вот эти преступления, они караются прямо уголовным образом, тут человек должен сидеть в тюрьме. А такого рода вещи, как я понимаю – это административное наказание и конец политической карьеры. Этого, однако, не происходит. Этого не произойдет до тех пор, пока мы с вами не добьемся того, что в стране установится другой политический режим. Мы добьемся этого с вами с помощью тех же самых выборов, не этих – может быть, следующих. Это была программа «Суть событий», я Сергей Пархоменко, до новых встреч на будущей неделе. Счастливых вам выходных, до свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире