'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 31 декабря 2010, 21:07

С.ПАРХОМЕНКО: 21.03 в Москве, немножко раньше, чем обычно, начинается программа «Суть событий», я, Сергей Пархоменко, добрый вечер. Но эта программа стоит того – вышло так, что именно программа «Суть событий» последняя политическая передача сегодняшнего дня, дальше уже будут только праздничные и около-праздничные события. А значит, последняя политическая программа этой недели и последняя политическая программа месяца, года и десятилетия. Получается, что мы должны с вами за час подвести политические итоги десятилетия  — это очень тяжелая задача.



Некоторое время назад я в своем блоге в «Живом Журнале», он называется «сооk.livejournal.com» – там висит последняя моя запись «Суть событий десятилетия», я там написал: « Завтра, в 9 часов начнется, как уже 7 с половиной лет, моя программа «Суть событий», так уж вышло, что это будет последняя политическая программа месяца, года и десятилетия». И дальше я  поставил вопрос – о  чем бы вы стали говорить, оказавшись перед микрофоном на моем месте. Получил довольно много предложений или комментариев, разной степени банальности или оригинальности, разной степени доброжелательности, или наоборот, злобности, но  очень много дельных. Большое спасибо всем, кто мне ответил.

Последний из  комментариев, который висит сейчас, написан блогером по имени «Мыслитель Митрич». Он пишет: «Если бы мне выпала такая возможность, то я бы попытался поговорить со слушателями о том, как разобщены граждане России, о том, насколько полярны их представления, о том, что сейчас представляет собой Россия, о том, что можно делать для их объединения, что нужно делать, чтобы основная масса людей поняла, что дальше так жить нельзя, и только вместе они смогут что-нибудь изменить». В сущности, ровно про это я и говорю 7 с половиной лет, ровно это и есть основной сюжет того, что я делаю.

Ну что же, давайте попробуем вспомнить и подвести итог тому, что было в последнее время. Я выбрал среди множества комментариев к своей записи одно очень правильное предложение. Есть такой юзер, пользователь в  ЖЖ, подписывается он «Зажигалкин», и он пишет мне не без сарказма, зная, каких убеждений я придерживаюсь – он, стараясь сделать так, чтобы мне особо сладкой не показалась моя радийная служба, пишет довольно ядовито: «Вспомните, как все начиналось. 2000 г. — вот уж когда было время надежд. Кризис 1998 г. явно пошел на убыль, СПС и «Яблоко» получили на выборах вполне достойный результат, доминированию коммунистов в парламенте положен конец. Казалось, что теперь все только и начинается. Но  в результате первое десятилетие нового века стало десятилетием сокрушительного поражения демократических сил. Попробуйте проанализировать произошедшее – только ли  в одном Путине здесь дело? В том, как карты разлеглись на чьем-то столе, или произошедшее было по-своему закономерно? Впрочем, наверное, слишком грустная тема для предновогоднего эфира».

Да, тема достаточно грустная. Надо сказать, что в  самом вопросе содержится некоторое количество легенд. Во-первых, дело было не  в 2000, а  в  1999 г., история про конец доминирования коммунистов в этой Думе это тоже не совсем точно, потому что коммунисты на тех выборах набрали более 24% голосов, и заняли первое место. Партия «Единство» тогда собрала 23%, а  еще было «Отечество» — 13,3%, в общей сложности, 36% набрали тогда проправительственные силы, хотя довольно сильные были тогда разногласия внутри этого правительственного блока – это он впоследствии через короткое время сплотился и образовал одну партию, которую мы теперь знаем, или некое образование, которое принято почему-то до сих пор называть партией, хотя конечно, это никакая не политическая партия, а просто кусок администрации. Так вот это произошло довольно скоро, и образовалась та однопартийная система, точнее, беспартийная, в которой мы  с вами существуем сегодня.

Знаете, что я хочу вам напомнить? Хочу напомнить о  кое-каких сроках и датах. Мне кажется, очень важно понимать, сколько времени продолжаются те или иные процессы – мы иногда теряем ясное представление об этом, нам кажется, что какие-то события произошли совсем недавно. Мы с вами продолжаем очень бурно обсуждать наследие – вы помните, была такая попытка объявить 90-е гг. причиной всех наших бед, очень упорно работала госпропаганда над тем, чтобы 90-е гг. получили репутацию специального черного периода в  России — дескать, тогда все это началось. Все это немножко напоминало реплики знаменитого персонажа из  сказки Е.Шварца «Дракон» — помните, там Король говорит, что он ни в чем не виноват, что это все его предки: то тетя была ужасная, то бабушка, то  дедушка был злодей и  палач, так что он  расплачивается за грехи предков. И нынешнее правительство все время у нас расплачивается за прошлое.

Я провел очень несложные арифметические расчеты. К примеру, Брежнев пришел к власти 14 октября 1964 г. на  октябрьском пленуме, в результате силового низложения Хрущева — кто хорошо знает советскую историю, тот знает эту историю в подробностях. Он был избран первым секретарем ЦК КПСС. Умер он  10 ноября 1982 г., то есть, оставался у власти главным лицом России, высшим должностным лицом, формальным и неформальным лидером, 18 лет и один месяц, или 6601 день. Вот эти 6601 день мы с вами называем «брежневским застоем», и  помним об этом как об огромной нескончаемой тоскливой эпохе, которая протянулась на целую жизнь и заняла собой огромный кусок СССР, и, в сущности, погубило СССР, потому что дальше начались неуклюжие и заполошные попытки выбраться из того, во что погрузил нашу страну этот брежневский застой. И кончилось это все распадом страны, несколькими последовательными попытками развязать локальные войны, в некоторых случаях эти войны благополучно развязались. Была попытка госпереворота в  1991 г., и  в результате мы имели то, что имели. 6601 день — в этот срок уместилось целиком все брежневское время.

Теперь смотрите: В.Путин пришел к власти в сущности 1 января 2000 г. – просим ему один день — чего там оставалось? Разве что написать текст новогоднего приветствия – это то, на что хватило конца 31 декабря 1999 г., когда Ельцин ушел в отставку и передал страну, как исполняющему обязанности президента Путину.

Сегодня у нас 31 декабря 2010 г. Путин управляет этой страной – я настаиваю на этом, мы  с вами взрослые люди, которые ясно видят, что происходит вокруг, и мы понимаем, что именно он  управляет страной, а никакой не  президент Медведев. Так вот  Путин управляет страной 11 лет  — 4017 дней, — это две трети брежневского срока. Две трети этой бесконечной, огромной, нелепой брежневской истории мы уже с вами прожили при власти Путина. Вы уверены, что мы должны продолжать вспоминать про ужасные 90-е гг., про то, как при Ельцине что-то неправильное случилось, или еще какое-то тяжелое наследие  — 11 лет этот человек управляет страной и собирается управлять ею, как мы узнали с вами на днях — собственно, в тот момент, когда был объявлен приговор Ходорковскому и  Лебедеву,  — в частности, мы узнали еще одну небольшую деталь: до какого времени загадывает вперед свою власть сегодня Путин, что такое «оперативная перспектива» для Путина, который управлял этим процессом – до октября 2017 г.

В октябре 2017 г., собственно, исполнится 18 лет  — те самые 18 лет, которыми управлял страной Брежнев. Это будет полный брежневский срок, который собирается сегодня отсидеть на кресле главы России, властителя России, Путин.

Между делом замечу, кстати, что Горбачев оставался у власти — если считать с  11 марта 1985 г., когда он  стал генсекретарем  — по  25 декабря 1991 г., когда был спущен флаг СССР, и первый президент СССР прекратил исполнение своих полномочий. Так все это вместе уместилось в  6 лет и 9 месяцев — 2480 дней, чуть больше половины, что просидел у власти Путин. Вся горбачевская эпоха – великая, огромная: с воссоединением Германии, падением Берлинской стены, прекращением «холодной войны», сменой эпох, власти, вектора развития мира — все это уместилось в  две с половиной тысячи дней. А у Путина больше 4 тысяч уже сегодня.

Ельцин – если считать с  12 июня 1991 г. — с того момента, как он стал президентом России,  — понятно, что первое время власть его была очень ограничена, в то время, пока существовала двойственность власти на нашей территории – действовали и советские власти и российские, и  между ними происходила война законов, но все равно – посчитаем с  12 июня 1991 г., когда Ельцин был избран президентом Росси и – по  31 декабря 1999 г., когда он ушел в отставку — 3 с небольшим тысячи дней, существенно меньше, чем уже пребывает у власти Путин на тысячу дней. Путин 11 лет, а Ельцин — 8 с половиной лет.

Так что, как видите, исторические сроки заставляют нас понимать, что люди, которые сегодня находятся у власти, сполна несут ответственность за то, что в течение их правления произошло.

Как бы описать это одними словами? Давайте опишем так: в  стране воцарилось беззаконие, бессудность, в стране воцарился произвол. То событие, которое, пожалуй, сейчас лучше всего у нас на  памяти, потому что этому событию всего два дня – я имею в  виду завершение второго процесса над Ходорковским и  Лебедевым – на самом деле это манифест произвола. Как справедливо написали уже многие мои коллеги – в частности, была замечательная статья одного из самых сильных аналитиков сегодняшнего дня Кирилла Рогова, — и это Путину пришлось делать самому, своими руками — его вертикаль и в этом случае доказала глубокую свою неработоспособность.

Так же, как он  анекдотическим образом вынужден был расставлять телекамеры на стройках сгоревших домов после летней жары, летних пожаров и несчастья, — так же ровно он сам, своими руками, должен был заканчивать этот процесс: никто не захотел ему помочь, никто не взял на себя этой ответственности – лично Путину пришлось перед телекамерой объявлять вердикт в этом процессе. А  дальше судья Данилкин только повторил его, продемонстрировал свою надежность, свою верность начальнику, продемонстрировал себя бездумной механической машиной. И  сделал это, как я понимаю, вполне сознательно и театрально, — потому что именно так механически, как машина, пробубнил весь текст приговора, и показал этим, что он, в сущности, здесь является исполнителем.

Может быть, ему самому показалось, может быть, ему почудилось, что он этим снимает с  себя часть ответственности, но на самом деле это, конечно, иллюзия  — ничего такого он  с себя не снимает, ответственность эта сполна продолжает лежать на нем, и иллюзии эти совершенно пустые и надежды несбыточные – отвечать придется в полной мере за то, что он, не снимая судейской мантии, сделал. Но об этом мы поговорим, может быть, чуть позже.

Так вот на наших лазах случился произвол в  самом полном смысле этого слова. Произвольно, то есть, по желанию начальника, была определена судьба живых людей, было установлено, что на самом деле является истиной. Хотя, на самом деле мы прекрасно понимаем, что процесс был абсолютно абсурдным, прямо противоречащим предыдущему.

Меня спрашивают здесь — «Вадим-67»: «Скажите, по какому признаку, запаху, цвету, вы определяете, что Ходорковский честный человек, а  Квачков, к примеру, нечестный?» Мне очень легко ответить – я определяю это не по запаху, не по цвету, а одним очень важным органом, который имеется у  меня в организме – есть такой важный предмет, у  вас он тоже должен быть – он называется мозг. Я просто думаю. Смотрю на то, что находится передо мной, обдумываю, и принимаю решения, делаю выводы. И когда я вижу перед собой Квачкова, который говорит мне, абсолютно не стесняясь и не смущаясь, что он оставляет за собой право решать, кому жить, а  кому нет, ион считает возможным убивать людей по своему собственному произволу, я  тогда делаю вывод, что такой человек не должен находиться на беспривязном содержании среди здоровых. Вероятно, нужно как-то окружающих его здоровых людей от этого человека защитить.

А когда я вижу, что, по-существу, один и тот же суд, поскольку это все единая российская судебная система, действующая в рамках одного и того же законодательства, сначала принимает решение о том, что некто виновен в том, что он не заплатил налогов от полученной его компанией прибыли, а потом эта же судебная система обнаруживает, что то, с чего нужно было платить налоги, на самом деле было заблаговременно украдено, я говорю, что это абсурд, потому что моих мозгов совершенно хватает на  то, чтобы убедиться в том, что два эти заявления полностью противоречат друг друга. Мне не нужно для этого ни нюхать, ни пробовать на зуб, ни скрести ногтем – достаточно просто понимать. И вы тоже поймете, если сделаете такую попытку, напряжете тот орган, который, по всей видимости, пока остается незадействованным в ваших наблюдениях за жизнью  — а именно, ваш мозг.

Для того чтобы закончить историю с Ходорковским, хотя, думаю, мы будем возвращаться к этой теме снова и снова, — меня спрашивают о том, что я думаю теперь по поводу судьи Данилкина. «Ну и как теперь судья Данилкин будет смотреть в глаза своим детям?», некто «Инженер из Казани»: «Ну что, не оправдал ваших ожиданий судья Данилкин? Оказался не герой?  — собственно, это выбор каждого».

Знаете, геройства от  судьи Данилкина не ждал. Ждали от него нормальной человеческой реакции, надеялись на нее. Сейчас ходит множество разнообразных изящных версий по поводу того, за какие именно яйца был пойман, из  множества яиц, которые там и  сям с него свисают,  — был пойман судья Данилкин. Говорят, что то ли у него есть какой-то сын в каком-то сложном жизненном положении, то ли еще что-то такое – все это, разумеется, не имеет ни малейшего значения. У Данилкина был шанс продемонстрировать себя нормальным, разумным, взрослым человеком. Не требовалось никакого героизма, а требовалось просто показать, что он не является служивой собакой, а  является человеком со своим собственным достоинством. Он от этого шанса отказался.

Ну, что, — я тут боюсь оказаться неоригинальным, в  последнее время пошло очень много каких-то околорелигиозных размышлений на эту тему, и много изящных и местами остроумных рассуждений о том, какой именно каре и в каком именно аду будут находиться люди вроде  Данилкина, когда их вера призовет их к ответу. Не знаю, я эту кару не берусь себе вообразить, но я знаю, кто будет рядом с  г-ном Данилкиным – там где-то поблизости будет сенатор Торшин, — они соберутся вместе, и у этой группа людей на дверях того зала, в котором они будут находиться, будет написано: «Здесь живут предатели надежд, здесь томятся души тех, кто мог показать себя человеком, но кто предпочел из животного страха перед начальством продемонстрировать себя просто служивым существом».

Это большой грех, потому что таким образом огромное количество людей вокруг как бы — как это раньше говорили – сворачивают с пути истинного, совращают с пути истинного. Люди, таким образом, показывают ужасный пример окружающим их  и поселяют в них ложные представления о том, что хорошо и  что плохо на свете.

В сущности, история с судом над Ходорковским, которая, по всей видимости, оказалась все-таки главным событием этого года, а может быть и главным событием десятилетия, поскольку этот суд увенчал собою установление этой самой системы произвола, которой были посвящены усилия президента Путина и группировки, которая его окружает  — этой самой системы произвола и беззакония, которая сегодня воцарилась в  России.

Так вот этот суд, конечно, оказался очень легким для анализа, очень демонстративным для всякого, кому хотелось бы на основании его делать выводы. Это очень яркое событие, очень понятное и простое. Потому что действительно не осталось ни одного шанса в нем запутаться, не осталось ни одного шанса не понять, что в точности там происходило – настолько демонстративно и абсурдно то, что происходило в  суде.

У меня спрашивают, верю ли я в то, что за этим последуют какие-то экономические сложности, экономические санкции для России. Я отвечу на это, что я, конечно, разумно оцениваю ближайшую перспективу: действительно, в мировой экономике всегда имеется достаточное количество людей, которые готовы зарабатывать более или менее на чем угодно, которые являются специалистами на разного рода диких, безумных рынках. Были люди, которые специализировались на торговле с  коммунистическим режимом СССР, делали на этом огромные состояния – достаточно вспомнить, например, г-на Хаммера, было несколько французских крупных бизнесменов, которые на этом специализировались. Такие люди есть и сейчас, их будет в достатке, они будут привозить свои деньги в  России и будут продолжать торговать с Россией, даже если здесь кого-нибудь станут есть на улицах, или что-нибудь вроде этого.

Но  помимо этих коротких последствий, есть еще и последствия длинные. Есть еще и некая перспектива, есть в целом репутация страны. И тогда, когда мы начинаем сетовать на  то, что репутация России последовательно дискриминирована, что Россия последовательно дискриминирована в  разных ситуациях, и  репутация ее нехороша и в спорте, где к нам плохо относятся судьи, и  в каких-то политических, и в экономических обстоятельствах в большой перспективе, — давайте вспомним о том, как эта репутация формируется. Я остановлюсь на этом месте и  после новостей продолжим разговор.

НОВОСТИ

С.ПРАХЭОМЕНКО: 21.35, это вторая полвоина программы «Суть событий». Петр мне назидательно пишет: «Закон плох, но это закон, надо его уважать, анне быть моралистом и не оскорблять других». Петр, я ровно о том — что закон плох, но это закон. Мне хотелось бы, чтобы все-таки  законом пахло в судебных решениях – именно законом, а не произволом, не тем, что начальник перед телекамерой указывает, кого считать виноватым, а кого нет, где должен сидеть человек, которого он считает вором, — мало ли кого кем считает? Думаю, что есть немало людей, которые считают вором, например, его, В.В.Путина – такие тоже существуют. Ну, что ж теперь делать, мало ли как кому повезло с властью? — вот ему повезло, и его указания таким образом исполняются.

Но на самом деле среди тех, кто пишет мне сегодня о том, чему следовало бы посвятить эту последнюю программу, посвященную итогам десятилетия, есть люди, которые просят меня вспомнить о Нельсоне Манделе – так, как будто бы я должен сам понять, что имеется в виду: «А давайте поговорим о Нельсоне Манделе». Есть другие, которые ровно таким же всепонимающим тоном говорят: «Давайте поговорим о  Чаушеску» — интересно, что они имеют в  виду? Может быть, тот конец, который ждет диктаторов, даже  очень уверенных в своей вечности, в то, что ничто им не угрожает и  в то, что их власть сохранится навсегда? Не знаю, причем здесь Чаушеску и на что в точности намекают люди, которые пишут мне об этом.

А вот люди, которые пишут, что надо вспомнить Нельсона Манделу  — я знаю, что имеют в  виду. Они имеют в  виду, что в истории человечества бывали такие ситуации, когда человек оказывался запрятанным очень глубоко, когда он казался поставленным на колени и раздавленным. Когда казалось, что стены, которые вокруг него выстроены, такой толщины, а окошки в них такие глухие и  забраны толстенными решетками, что можно про этого человека забыть. И, может быть, самый яркий такой случай последних десятилетий – это случай Нельсона Манделы, который был осужден к пожизненному заключению в  1964 г. и просидел 26 лет, чтобы выйти в  90-м году, когда рухнул режим, который держал его все это время в заключении, и сделаться главой государства, более того, сделаться лидером мирового масштаба. Это, конечно, выдающаяся личность, заслуженно получившая в свое время Нобелевскую премию мира.

Но история очень поучительна. Она поучительна потому, что показывает, что в случае с  политическими заключенными, сроки, которые выписываются судом, не имеют на самом деле большого значения. Последние два дня я  вижу многих своих коллег, занятых сложными вычислениями, что в точности имел в  виду судья Данилкин, когда говорил о 14 годах, которые поглощаются одним сроком, частично другим сроком, сколько там в точности осталось сидеть, откуда взялся октябрь 2017 года.

На самом деле это действительно неважно. И  Евгения Альбац – многие видели эти кадры по  каналу «Россия»,  — репортер телеканала, который не знал в  лицо Альбац и не знал, кто это такая назвал ее  адвокатом и  по случайности, снял этот эпизод – когда она обнимает и утешает мать Михаила Ходорковского. Женя говорит: «Это не имеет никакого значения» — и  она права: действительно, эта цифра не имеет сегодня никакого значения, потому что совершенно ясно, что Ходорковский и Лебедев будут находиться в заключении столько. Сколько будет существовать этот режим, и выйдут на волю немедленно, как только этот режим рухнет.

На самом деле ровно так же, как по политическим мотивам они в тюрьме оказались, и именно так же, по политическим мотивам, они из этой тюрьмы выйдут. Потому что система не сможет и не захочет держать их там. Не случайно Путину пришлось самому, своими собственными руками, в сущности, объявлять виновным Ходорковского по этому делу. Еще с первым судом у него как-то прокатило, еще тогда это выглядело как-то относительно, в очень грубом приближении, но все-таки, что называется, судебно оформленным. Здесь уже пришлось просто пойти на прямой произвол.

Видите, мы все время сворачиваем с вами на эту тему, потому что она оказывается самой яркой иллюстрацией к  самому главному, что произошло за эти 11 лет: формированию системы беззакония, на которой построена Россия.

Я в перерыве пытался найти среди вопрос, которые я получил в последнее время предложение, которое мне сформулировала одна из  моих читательниц: «А давайте посвятим этот час обсуждению концепции контроля над деятельностью власти». Интересная формулировка на самом деле. Интересно, что люди хотят это обсуждать, не отдавая себе отчета в том, что эта концепция не только уже обсуждена, она записана, очень подробно, слово за словом, буква за буквой, и она имеет грандиозный статус – статус основного закона нашей страны. Эта концепция описана в конституции РФ.

Собственно, конституция посвящена этому, она посвящена тому, как люди, как народ, который в этой самой конституции объявлен единственным законным источником власти, может и должен контролировать людей, которые выдвинуты этим народом на разного рода руководящие и ответственные посты, которым предложено, предоставлено временное право принимать разные важные для населения страны, для граждан страны решения, под контролем самих граждан страны – про это Конституция, суть этого текста заключается именно в этом.

Сегодня люди начинают испытывать какую-то нужду обсудить это заново, совершенно забывая, что это на самом деле уже есть, что это на самом деле уже сделано — просто попрано, загнано так глубоко и низведено до такого ничтожества, как будто бы этого текста не  существует. И очень характерно и символично в этом смысле было то, что одним из первых ярких поступков правления Путина 11 лет назад было возвращение советского гимна с чуть перелицованными словами – перелицованы с тех времен, когда эта конституция, которая существует сегодня, была бы  абсолютно невозможна. Потому что в те времена, когда существовал этот гимн, одно из двух: или этот гимн, или конституция, утверждающая права человека, свободу высшей человеческой ценностью. В одном месте и в одно время это не может существовать.

Начали отмену конституции с гимна. Потом углубились дальше: стали менять разного рода сроки, стали толковать так и сяк дух конституции: конституция указывает на то, что один человек имеет право лишь два срока пребывать на посту главы государства — нам с вами, несомненно, придется увидеть попрание этого принципа, мы увидим того же человека, который на этом посту в третий раз. Потому что найдена некоторая лазейка, совершенно очевидно противоречащая воле законодателя в этой ситуации,  — но, тем не менее, на самом деле уже это никого не беспокоит и никого не пугает отступление от  этого текста.

Мне кажется, это тоже важный политический итог десятилетия. Важный он также и  тем, что – да, несомненно, найдется и будет существовать всегда определенная группа профессиональных игроков на особо рискованных, диких, безумных, и так далее, рынках, которые вкладывают свои деньги в эти экономики: есть люди, которые зарабатывают на экономике Сомали, люди работают в Либерии, которые работают в очень диких местах и странах. Есть, и, несомненно, будут люди, которые делают свои состояния на  торговле в  России, на сотрудничестве с российской экономикой – это разного рода и разной степени отчаяния и отчаянности,  — не нужно путать эти два слова, хотя они оба в данном случае имеют отношение к делу,  — экономические авантюристы.

Но если говорить о стратегии, то  Россия так и останется – хотя казалось, что после советских времен она выйдет постепенно из этого положения, — так она и останется страной-экономическим изгоем. И разговоры о российской валюте как одной из резервных мировых валют, или о  Москве как одном из мировых финансовых центров, — конечно, все это звучит очень комично и карикатурно в условиях, когда на глазах у всего мира Россия ассоциируется со словом «произвол».

Произвол оказывается главным, центральным политическим понятием Путинского десятилетия. И я думаю, что потребуются огромные усилия и очень долгое время, и слаженные усилия нескольких поколений российских политиков для того, чтобы избавиться от этой репутации.

Попробую включить телефон, и мы продолжим интерактивно обсуждение итогов этого десятилетия, первого десятилетия 2000-х годов, — собственно, мы с вами уходим из  2000-х, а вступаем в  2010-е сегодня, и эта программа знаменует собой этот переход.

Вы знаете, что у нас нет никаких рогаток, мы работаем абсолютно по-честному и напрямую. И один из наших слушателей в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Николай, из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Что скажете по поводу итогов десятилетия?

СЛУШАТЕЛЬ: ну, конечно, тяжелый год. Но я, прежде всего, хотел бы  с  вам и не согласиться по поводу того, что вы утверждаете, что якобы  Путин напрямую уже вынужден чуть ли не приказывать Данилкину, что ему делать.

С.ПАРХОМЕНКО: А что же это было у нас с вами на глазах в прямом эфире? Вы разве не помните этого момента?

СЛУШАТЕЛЬ: Я это помню, но думаю, что там ситуация может быть другая  — просто, может быть, все уже забыли, с  чего это все начиналось и кто был инициатором всего этого процесса.

С.ПАРХОМЕНКО: А кто?

СЛУШАТЕЛЬ: Как – кто? Путин, конечно.

С.ПАРХОМЕНКО: ну  да, конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: И  вот он, чтобы общественность помнила об этом, чтобы самому утвердиться.

С.ПАРХОМЕНКО: Конечно, он решает этим целый ряд таких локальных политических задач, потому что очень важная часть режима произвола заключается в том, что этот самый произвольный начальник должен все время напоминать окружающим о том, что произвол его, что это только ему дано это право. Ему важно все время ставить на место тех, кто вокруг, все время дергать их за поводок.

СЛУШАТЕЛЬ: Но думаю, что если бы  в эфире он тогда не сказал то, что он сказал, то все равно приговор был бы ровно таким, каким он  и был.

С.ПАРХОМЕНКО: Во-первых, это не факт  — мы  с вами этого не знаем.

СЛУШАТЕЛЬ: Но также не факт, что приговор был таким именно потому, что он сказал.

С.ПАРХОМЕНКО: И это не факт — это мое некоторое представление о порядке вещей,  — ведь  эта передача авторская, и я беру на себя ответственность за то, что я здесь говорю. Мне устройство мира кажется таким. Мне кажется, он  обязан был, почувствовал себя вынужденным продемонстрировать свое отношение к делу, свою собственную волю, свой собственный произвол. И это был для него единственный способ гарантировать такой исход этого события. Так я себе этого представляю. Может быть, это была лишняя перестраховка – возможно. Может быть он, что называется, передел в этой ситуации, может быть все было бы и так хорошо.

СЛУШАТЕЛЬ: Мне кажется, он  это сделал для того, чтобы никто не забывал, что он главный, и он решает.

С.ПАРХОМЕНКО: да, наверное. Но тот факт, что ему потребовалось это,  — согласитесь, это достаточно важный признак того, как устроены вещи в этой системе. Спасибо, Николай — это важная деталь, важное уточнение, и действительно, это имеет смысл обсудить.

Меня тут просят напомнить, что это я  сенатора Торшина записал в тот же разряд «предателей надежд», что и  судью Данилкина – что он такого сделал. Я напомню, что сенатор Торшин был председателем знаменитой парламентской Комиссии Торшина, которая занималась расследованием событий в Беслане, этого чудовищного теракта с уничтожением целой школы, гибелью огромного количества детей. Была надежда, что эта комиссия возьмет на себя смелость разобраться с тем, как обстояли дела в реальности и сообщить миру о том, кто в реальности принял решение о штурме, кто вел его таким бесчеловечным и бессовестным образом, как это было сделано в Беслане. Но эти надежды были преданы сенатором Торшиным и  его коллегами – они не посмели выступить с такого рода заявлениями. Очень долго мели хвостом, что называется, рассказывали всем, как они тяжело работают. Просили их не беспокоить, не дергать, не дергать, не заглядывать им через плечо, что они сейчас все на свете соберут и выяснят. А потом просто струсили. И сделали они на глазах всего мира – это было очень видно, ярко заметно. Примерно так, как это произошло с  судьей Данилкиным  — думаю, что им надо как-нибудь встретиться и выпить вместе и обменяться опытом того, как жить дальше в этих обстоятельствах.

Слушаем еще звонок. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Лев, из Санкт-Петербурга. Я хотел бы высказать. Может быть, свое мнение. Я думаю, что Владимиру Владимировичу на самом деле сейчас очень нравится играть роль «хороший полицейский – плохой полицейский». Мне кажется, что его выступление было отчасти выполнено нарочно, нарочито немножко, чтобы соответствовать этой роли. Потому что ему нравится, что он не публичный политик, не выборный политик, ему не надо выступать на  митингах, баллотироваться, участвовать в выборах. Мне кажется, что эта роль ему очень нравится

С.ПАРХОМЕНКО: Простите, как-то не очень хорошо слышно – спасибо вам. Да, конечно, во всем этом много психологии, во всем этом много личного – как всегда в российской политике: одному что-то нравится, другому не нравится, один другому доказывает, козу делает, рога наставляет, еще что-то такое. Но знаете, при том, что это верные сообщения, и в этой парочке один демонстрирует такие бесконечные волевые образы, играет разными мускулами, разными скулами, щеками, бицепсами, ушами – не знаю, только  чем только он не шевелит. А другой бесконечную какую-то вялость Меня, например, просто поразило то, что единственной реакцией человека, формально занимающего пост президента страны сегодня, при завершении суда над Ходорковским, было то, что он у себя в блоге вывесил – ну, понятно, что не он, а люди, которые за него это делают  — за Медведева – видимо, он  дал каким-то образом команду, или они сами чувствуют, что хочет начальник, — во  всяком случае, единственной реакцией оказалось. То, что в блоге президента России был вывешен кусочек из его недавнего телеинтервью с руководителями российских каналов, где он что-то такое обсуждает насчет прецедентности судов, и намекает на то, что оба суда над Ходорковским должны иметь какой-то прецедентный характер, — дескать, несите на других бизнесменов, мы тоже этих бизнесменов таким образом засудим,  — такой, грубо, смысл.

Это настолько слабое, какое-то не имеющее серьезного отношения к делу, в сущности, заявление. Президент страны, который позволяет себе таким образом отделываться от реального события – после того, что его реакцией на события на Манежной площади было сообщение о том, что он сходил на  концерт Элтона Джона и ему очень понравилось, а спустя сутки появилось заявление о том, что – не волнуйтесь, мы сейчас всех, кого надо, накажем, — и больше ничего, и этой одной фразой все благополучно ограничилось. В общем, казалось, можно было бы  уже и не удивляться. Но я, признаюсь, удивляюсь в этой ситуации все равно.

Но я бы хотел все-таки  сейчас повернуть наш разговор чуть в другую сторону. Мне кажется, мы очень увлечены ролью личности, или мнимых личностей в истории. На самом деле итогом этого десятилетия, или этого одиннадцатилетия правления Путина можно считать еще вот что: мы с вами наблюдаем за тем, как люди легко отдают свою свободу.

Вопрос не только  в том, что пришли злые дяденьки, и все отобрали: все сломали, завинтили все винты закрутили все краны. Вопрос совершенно не в этом. Люди легко, спокойно говорят: забирайте. Забирайте мою свободу слова, забирайте мое достоинство, забирайте мои права, забирайте мою свободу в  широком смысле этого слова, — она мне все равно не понадобится, потому что меня политика не интересует, мне это неважно, я этим не занимаюсь.

Чем вы  не занимаетесь? Вы не занимаетесь своей свободой? Что вас не интересует? Вас не интересует ваше право, вам кажется, что из права каши не сваришь? вам кажется, что этого не едят, что это не носят, в этом не живут? Да нет же, — на самом деле живут именно в этом.

И люди, которые сидели на краю горящего леса, понимая, что никто не поможет им спастись от пожара, а потом, спустя какое-то время, сидели на краю сугроба, понимая, что никто не разгребет для них снега  — это люди, которые не уберегли своего права. Не уберегли своей свободы. И оказались один на один с государством, которое считает, что оно им ничего не должно: не должно тушить пожары летом, в жару, не должно разгребать снега и льда зимой, в холод. Просто обойдутся.

И есть бессильная и  бессмысленная система, где главный начальник лично запрещает другим меньшим начальникам уезжать в отпуск, потому что должен же кто-то разгребать снег и восстанавливать оборвавшуюся линию электропередач.

Вот что наделали люди, которые легкомысленно обошлись со своей свободой.

Спасибо вам, это была программа «Суть событий», последняя политическая программа этого года и этого десятилетия. Мы продолжим, надеюсь, в  будущем году и в будущем десятилетии. Это было только первое десятилетие 2000-х годов, нас еще ожидают другие. Через два часа мы встретим с  вами Новый год, выслушаем очередную лживую речь, обращенную к нам, ухмыльнемся ей, и вернемся к своим друзьям, с которым нам предстоит праздник.

С праздником вас всех, счастливо. Я — Сергей Пархоменко, — до будущего года, я надеюсь.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире