'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 10 декабря 2010, 21:10

С.ПАРХОМЕНКО: 21.10 в Москве. Это программа «Суть событий», я, Сергей Пархоменко, добрый вечер. Как всегда по пятницам обсуждаем с вами важнейшие события недели – то, что стоит от этой недели запомнить. И как всегда по пятницам у нас с вами масса возможностей общаться двусторонне — например, по СМС — 970-45-45, через некоторое время у нас заработает телефон — 363-36-59, и уже сейчас работает у нас видеотрансляция – 116 человек уже смотрят. У нас грандиозная обратная свзья. Еще есть чат для желающих.



Павел пишет – дальше большой перекошенный смайлик: «Почему вас не было в субботу на выставке нон-фикшн?» — зрасьте, Павел, — а где же я был в субботу? Ровно там я и торчал все время, и даже готовил всякую еду и угощал ей на стенде «Вокруг света». Так что вы просто пропустили — давно уже это было, уже почти забылось — сколько всяких событий случилось за эту неделю. И именно этому и посвящена наша программа — мы обсуждаем разные важные события минувшей недели, как всегда, и в этот раз тоже.

Наверное, надо начать про Химкинский лес – несмотря на то, что передо мной прошла целая большая и увлекательная передача — я на слушал ее одним ухом, другим глазом читал журнал «Мулен Руж» — отличный был журнал, особенно в ту пору, когда в нем публиковал обвинительные, громокипящие тексты мой предшественник в эфире, писатель Дмитрий Быков, читал с большим интересом, слушая Дмитрия Быкова и историю с Химкинским лесом в эфире «Эхо Москвы».

Знаете, я иногда себя чувствую старым, такое впечатление, что я тут вечно сижу, и у меня есть универсальная метода, по которой я могу вести любую свою передачу: нужно найти мою предыдущую передачу, посвященную началу того процесса, развитие которого мы наблюдаем сегодня, и зачесть вслух, что я тогда говорил. Тогда можно будет продемонстрировать, что я это все уже предвидел, что я уже тогда зрил прямо в корень, и собственно, что теперь могу только подтвердить – правда, в прошлую передачу я говорил, что грубо ошибался — насчет Олимпийских игр и последствий решения о передаче Зимней Олимпиады 2014 года России

Но теперь, наконец, я могу с гордостью сказать, что я изумлялся тому безграничному счастью, которое захватило людей, которые победили «злодея» в борьбе за Химкинский лес в конце августа нынешнего года. Тогда у нас в программе шла речь о том, что за Химкинским лесом последует много других лесов. И немножко странно по поводу каждого леса устраивать такого рода битву на голом месте – в том смысле, когда заново, с нуля, создается некая организация, выдвигаются лидеры, все это делается абсолютно вне всякой связи с нормальным политическим процессом, делаются заявления, которые подходят только к этому конкретному случаю: решили нашу проблему? – отлично. Давайте обязательно проголосуем за этого президента — он такой отличный, он спас наш лес.

А потом выясняется – видите, — что это не стоит, более или менее, ни гроша. Хотел бы предложить прочесть эту передачу конца августа, посвященную триумфального решения о Химкинском лесе, а также огромное количество других передач в то время и разных текстов – рекомендую прочесть их всем тем, кто пребывает в невыразимом восторге по поводу столь же революционного, неожиданного, прогрессивного и человечного решения об отмене строительства этой огромной газпромовской кукурузины под названием «Охта-Центр» в Питере. Прочтите сейчас, вам проще будет пережить то неизбежное, что вас ожидает через несколько месяцев, когда выяснится, что сегодняшнее решение абсолютно никого ни к чему не обязывает, абсолютно не будет иметь никаких последствий, и вообще, люди, которые принимали это решение, оглашали, объясняли это решение, обосновывали, — видали это решение глубоко в гробу, так же, как и вас.

Потому что на самом деле они абсолютно бесконтрольны. На самом деле они нисколько не опасаются тех, кто устраивает разрозненные выступления по каким-то конкретным поводам, не забывая при этом повторять, что «вообще-то вся эта политика меня не интересует, вообще-то я в нее не играю, вообще-то мне это совершенно неважно – я человек, увлеченный совсем другими делами. Вот что касается леса или питерской архитектуры, что касается того, что меня касается – тогда я пожалуйста, и выйду на улицу, и буду выступать, настаивать, клеймить виновных, благодарить тех, кто займет мою точку зрения. А вот это все ваше политическое – отстаньте. Я с этим не пойду, это совершенно все не про меня».

Вот для тех, кто продолжает это говорить сегодня, уже по новому поводу, по поводу замечательного решения об отмене строительства «Охта-Центра», такого огромного и уродливого – советую ознакомиться с историей победы в битве при Химкинском лесе, и набраться мудрости. Как сказал поэт: «земную жизнь пройдя до половины, я оказался в Химкинском лесу» — тут открылось мне много интересного, и я сильно помудрел. Помудрейте и вы, глядя на всю эту историю.

Тем временем, я читаю СМС – там много вопросов, связанных с историей о Джулиане Ассанже, человеке, который устроил такую огромную информационную революцию, информационный бунт, или войну — что-то такое взорвало огромное и информационное. Повременим с обсуждением этой темы – недолго, ровно час — я заранее анонсирую следующую программу, — это будет программа «Обложка» — она вся будет посвящена истории с основателем и создателем, владельцем «Викеликса». Дождитесь следующего часа.

А пока – на разные другие темы.

Что новое в Кущевской? — спрашивают. На эту тему, на вопрос Дмитрия из Санкт-Петербурга, я бы поговорил. Должен сказать, что на меня произвело большое впечатление телезаявление — многие его видели, оно повсюду в интернете, да и по разным кабельным, второстепенным телевизионным каналам оно транслировалось. Заявление, с которым выступила молоденькая, хорошенькая прокурорша, следовательница, работающая в Кущевской, где она взывала к большому начальству с тем, чтобы начальство обратило внимание, защитило, и так далее.

Это обращение привлекло мое внимание знаете, чем? – своим бесстыдством, прежде всего. На мой взгляд, это какая-то совершенно выдающаяся гнусь – то, что мы видели в лице этой девицы, обращающейся к народу. Вы не удивляйтесь этой моей позиции, но мне кажется, что в нем содержится несколько фраз — пожалуй, самых ужасных, которые можно было бы б сказать в этой ситуации.

Например, Екатерина Рогоза говорит: «У рядовых сотрудников ОВД по Кущескому району имеются реальные основания опасаться, что проверка может проводиться формально и необоснованно», — речь идет о проверке таможней милиции и прокуратуры, которую подозревают в сотрудничестве с бандитами, в том, что тамошние банды и тамошние так называемые правоохранительные органы, слились в одну организацию и с двух рук работали над тамошним населением.

«Проверка может проводиться формально и необоснованно, и ее результатом станет не установление высокопоставленных чиновников, которые действительно долгое время покровительствовали преступникам, а привлечение к ответственности сотрудников, которые, — внимание, — не имели выбора, выполняя волю заинтересованных начальников и прокуроров». Вот за эту фразу — «не имели выбора» — я сразу и немедленно объявляю это заявление подлостью.

Дело в том, что у меня есть один небольшой встречный вопрос: а чего-то вы, ребята, не имели выбора? Почему все имели, а вы не имели? Вас что, на веревке туда тащили, привязывали к стулу и заставляли сидеть? Эта форма, эти погоны – это все приросло к вам? Почему вы не сняли это все с себя в тот момент, когда вас стали — как это у вас? — «принуждать выполнять волю заинтересованных начальников и прокуроров». А вы зачем выполняли эту волю?

Речь не идет о том, что вы должны были устроить восстание, кому-нибудь что-нибудь сказать, обо что-нибудь стукнуть кулаком, что-то кому-то продемонстрировать, — просто встаньте, и выйдите. Снимите это с себя, скажите: большое спасибо, я, пожалуй, поеду учиться хоровому пению, или посижу дома, повоспитываю детей. Не на что, куска хлеба нет? Научитесь что-нибудь делать, какую-нибудь работу работать, выучитесь чему-то, что-нибудь руками как-нибудь – да хоть на панель на самом деле. Лучше на панель, чем в этих погонах и в этой форме, вот так, «не имея выбора», выполнять волю начальства – не кажется вам, уважаемая многими, — но не мною, должен признаться, — Екатерина Рогоза и другие помощники, сотрудники, коллеги и соратники Екатерин Рогоз, раскинутых по всей стране в больших количествах. Вы что, о чем это вы? Что это значит — «не имели выбора»?

Мы довольно часто поговорим по самым различным поводам об этом – о том, что существует это ложное ощущение подчиненности, ложное ощущение безответственности у людей, которые легко отдают себя и свою жизнь — кому? – не захватчику, не завоевателю, не террористу, который держит их в заложниках, а просто начальнику. И мы снова и снова к этому возвращаемся, снова и снова возникает ситуация, когда — «ну, я-то что?» — мы часто это говорим по поводу телевидения, федеральных каналов, больших федеральных официозных изданий, когда журналисты говорят: а что я могу сделать? Это не я, это начальник мне велит. А чего это он тебе так легко «велит»? А что ты на это так легко соглашаешься? — возникает вопрос.

Мне кажется, что корень – не зла, а подлости, — ровно в этом: в том, что люди легко допускают это насилие над собой. Смиряются с ним, и более того, с удовольствием этому насилию отдаются. Это приятное на самом деле ощущение совершеннейшей безответственности, приятное ощущение полной, в сущности, безнаказанности: могу делать все, что угодно – подписывать любые бумаги, санкционировать любую подлость, могу хоть когтями на куски разорвать. Я же ни за что не отвечаю, ни в чем не виноват — мне начальник приказал, а я согласился. Сколько раз мы с вами это видим.

Я сегодня получил письмо во всех смыслах из другой области – и географически и из другой области человеческой деятельности. Письмо от одного ученого из Казани, он работает в одном из академических институтов, его зовут Алексей Крушельницкий. Он опубликовал статью, очень хорошую и интересную – в газете под названием «Троицкий вариант» — есть такая совсем маленькая газета, почти любительская, — люди, которые в ней работают, работают, по большей части, бесплатно. Газета посвящена научным проблемам, которая в последнее время завоевала колоссальный авторитет среди людей, так или иначе связанных с российской наукой, переживающих за российскую науку.

Замечательное издание, у него есть сайт — думаю, что в любом поисковике интернета вы его найдете легко. А на сайте найдете статью: «Пилите, Шура, пилите» — вышла она 7 декабря. Автор этого текста, Алексей Крушельницкий, пишет: «Хочу обратиться к вам с просьбой как к ведущему программы «Суть событий» на «Эхо Москвы». Кроме научной работы я в качестве журналиста занимаюсь проблемой коррупции в Академии наук. Один из способов «распила» и без того тощего научного бюджета – закупка импортного научного оборудования — через цепочку сомнительных посредников по завышенным ценам. В принципе, по нынешним временам ничего особенного, — за исключением того, что это происходит в храмах науки, так сказать, где этого можно ожидать меньше всего. И обворовывают нас не правительственные чиновники, а свои же академические начальники, многие из которых, как ни странно, являются не только функционерами, а реальными учеными».

Обратите внимание – какая точная и верная, своевременная постановка вопроса. Да, есть какие-то высокие министры, президенты, премьер-министры, — кто-то там еще есть, кто санкционировал это все безобразие. Но воруют – другие. В этом конкретном случае воруют люди, от которых, как пишет автор , «ожидать можно было меньше всего». А завтра они скажут: я здесь при чем? Я приказ исполнял, у меня не было выбора. И я, не имея выбора, исполнял волю вышестоящих начальников. Мы люди маленькие, подчинены сами знаете, кому, — тут обычно глаза возводятся высоко вверх.

Дальше Алексей Крушельницкий пишет: «Пару дней назад я опубликовал статью на эту тему в газете «Троицкий вариант». Там много конкретных фактов коррупции, хотя самая главная проблема, о которой я хотел сказать в этой статье – это атмосфера конформизма и лицемерия, в которой нам всем приходится жить и работать, и следствием чего является возможность воровства. Моя просьба заключается в следующем: если вам эта тема покажется интересной, был бы вам очень благодарен, если бы вы рассказали о ней в своей передаче. Я прекрасно понимаю, что то, что происходит у нас в академии, это не «Транснефть», не МВД, не Сочи, и т.п. Но для нас, ученых, эти деньги очень даже значимы: парк научных приборов в научных институтах в большинстве случаев просто «аховый», и при этом идет многолетнее воровство. Единственная возможность это прекратить — максимальная гласность, чтобы эту проблему нельзя было замолчать».

Я немедленно написал Алексею, что прочел статью, обязательно буду об этом говорить. Поразительным образом он мне на это ответил, что, пожалуй, я ему не должен так доверять, как я ему доверяю — я редко сталкиваюсь с этой позицией. Он написал: «Вы сами не специалист, вы сами не можете проверить эту информацию, не можете утверждать, что все изложенные там факты истина. Но там говорится о таких вещах, что у руководителей Академии наук после этой статьи есть только два пути: либо в суд с иском на газету, либо в отставку. Если академические функционеры не сделают ни того, ни другого – значит, они трусливые прохиндеи, — ну, наверное. Какие-то более корректные эпитеты нужны, но я пишу экспромтом. А в статье — правда. На следующей неделе в Москве будет общее собрание РАН, — вот интересно, будут ли там затрагиваться вопросы о том, что в научных учреждениях занимаются таким же «распилом», как и в «Транснефти», хотя и в гораздо меньших масштабах. Сможет ли само научное сообщество честно самому себе признаться, что в парикмахерской надо что-то подправить, или они сделают вид, что ничего не произошло? Это важно потому, что российские ученые — интеллектуальная элита нашего общества, они могут быть как бы локомотивом, который сможет вытянуть всю страну из болота конформизма и лицемерия».

Мне не жалко времени на такие огромные цитаты и на это письмо. Потому что человек пишет и говорит так, как мне, пожалуй, не сказать. Должен сказать, что эти слова мне кажутся очень точными — я еще вернусь к этой истории и прочту несколько эпизодов той статьи, о которой идет речь и которая мне ценна потому, что в ней речь заходит о том, что люди обыкновенные, маленькие, могли бы противопоставить воровству и лицемерию. Другие этого не делают, а в некоторых случаях это единственный способ и залог того, что с этим воровством, лицемерием и подлостью, — вообще жизненным свинством, — удастся как-нибудь справиться.

Мы вернемся к этому разговору через три минуты — не удаляйтесь далеко.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: Это вторая половина программы «Суть событий». Перед перерывом мы говорил с вами о науке как будто бы, точнее, о коррупции и воровстве внутри науки. Я читал письмо, которое получил сегодня от молодого ученого, который живет в Казани, работает в одном из академических институтов, и среди прочего, пишет замечательную газету «Троицкий вариант», она выходит под Москвой, в городе Троицке, как легко догадаться, но уже теперь известна по всей стране – замечательная газета, посвященная науке и разным научным проблемам, проблемам организации науки и ежедневного ее бытовая.

Ту статью легко найти в интернете, она называется «Пилите Шура, пилите» — понятно, о каком пилении идет речь. Автора зовут Алексей Крушельницкий. Речь идет о том, как закупается разное оборудование для научных исследований и научных лабораторий – время от времени это случается, слава богу, в нашей стране, — деньги выделяются.

Некоторые время назад, когда речь шла о медицинском оборудовании, президент Медведев очень возмущался тому, что медицинские томографы многократно дорого закупали. И Алексей Крушельницкий описывает случай, когда один прибор – я затрудняюсь зачитывать названия этих приборов – они длинные и сложные, назовем его «генетический секвенатор» — кому надо, тот поймет, что это такое – был закуплен для одного из вузов за 23 млн. рублей. Такой же, в очень близкой комплектации, был закуплен перед этим за 7,6 млн. рублей. Другой такой же был закуплен за 7 млн., другой такой же, правда, без некоторых дополнительных запчастей и расходных материалов – за 5 млн. Вы понимаете разницу? – вещь, которую можно купить за 5, 7 , почти 9 млн., кто-то однажды покупает за 23. Хочется знать, кому досталась разница , с кем «распилили» разницу. Вы понимаете этот механизм. Он очень простой: если вы продавец, а я покупатель, я соглашаюсь купить у вас что-то очень дорого, а вы возвращаете мне ту лишнюю надбавку, которую я вам заплатил абсолютно несправедливо — разумеется, оставляете кое-что себе «за беспокойство» — вот мы с вами и попилили эти деньги. Если это деньги не мои, а государственные, это значит, что я увел из госказны всю эту самую сумму разницы.

Еще одну историю рассказывает Алексей Крушельницкий, про еще один прибор — «криостат с устройством глубокой заморозки, автоматическим микротомом и вокутомом». Их было куплено две штуки, каждая по 130 тыс. евро. Аналогичный прибор был куплен некоторое время до того за 50 тысяч евро. Неплохая разница: 50 или 130 тысяч.

Суммы, в сущности, ничтожные, незначительные. Если это все сравнить с тем, что будет твориться вокруг чемпионата мира по футболу, с тем, что уже творится вокруг Олимпиады – кстати, недавно, чуть не сегодня, поступило торжественное сообщение о том, что удалось потратить на строительство олимпийских объектов 100 миллиардов рублей — вот, наконец, есть, что нам отпраздновать.

Так что суммы здесь чрезвычайно небольшие, но разница по такого рода контрактам иногда колеблется на уровне 55 или 10%, а иногда на уровне 150 или 200% — пишет автор статьи. Речь идет о науке и речь идет о том, что в этом, несомненно, участвуют люди, которые «не имеют выбора» — вот это проклятое выражение: не имею выбора, по воле начальства. Попилил – грешен, извините.

Алексей Крушельницкий описывает истории с посредническими структурами: одни и те же компании встречаются, все снова и снова с разного рода операциях по закупке научного оборудования. Фирмы эти ворочают – для нашего научного мира — огромными деньгами, выглядят они чрезвычайно странно: никому неизвестны, о них нет никакой информации, они почти никогда не имеют даже сайтов, они зарегистрированы в каких-то странных местах, во главе их люди, хотя эти фирмы находятся где-то далеко за границей, — что-то в Канаде, что-то – в Швейцарии, — во главе этих компаний наши соотечественники явно. О некоторых это можно заключить просто по фамилии, а некоторых людей в академически кругах просто знают, — известно, кто это, и известно, что это чиновники, те или иные – их можно найти, можно найти их телефоны.

Алексей Крушельницкий называет эти фирмы, называет эти суммы, описывает поразительные истории с несостоявшимися тендерами. Например, некоторое время назад был тендер на закупку научного оборудования общей стоимостью около 1,6 миллиарда рублей. Опять – по сравнению со стройками в Сочи это просто ничтожная сумма, просто щепотка песка. Но для науки это серьезные деньги. Этот тендер состоял из 15 различных лотов. Заявки на участие в нем подали три фирмы — называются эти фирмы, эти, собственно. «Рога и копыта» загадочные, без сайтов, со странными людьми во главе и зарегистрированные где-то далеко, но без какой бы то ни было информации о них. Заявки от этих фирмы распределились таким образом, что на каждый лот приходилось только по одной заявке от какой-либо одной из этих фирм. Соответственно, по всем 15 лотам конкурс был объявлен несостоявшимся, и контракты были заключены по максимальной цене. А смысл конкурса – заметим — заключается ровно в том, чтобы была конкуренция, чтобы произошел аукцион «вниз», когда выигрывает тот, кто готов за меньшие деньги продать тот или иной товар. Если имеется только один желающий и один участник – значит, конкурс не состоялся, значит, товар продается по максимально возможной первоначально заявленной цене.

«Такое распределение заявок по лотам явно не могло быть простой случайностью, — очевидно, что действия этих посредников кем-то координировались» — ну, кем? — кем-то, кто не имел выбора, тем и координировались. Тем, кто выполнял решения начальства – да, в академических кругах есть маленькие люди, от них почти ничего не зависит, в сущности, они ничего не организуют, просто подчиняются другим, гораздо большим начальникам. А так, в сущности, что еще они могут по этому поводу сказать?

Вот такая история. Видите, все, оказывается, заплетено в один узел: и Химкинский лес, и питерский «Охта-Центр» , и закупки оборудования для науки, и убийства в станице Кущевской. Все происходит от одного и того же обстоятельства: люди считают, что «эта ваша политика нас не касается. Мы люди маленькие, мы этим не заняты».

Меня часто спрашивают, а что, собственно, вы тут предлагаете? Сидите уже каждую неделю 7 с половиной лет, бубните все одно и то же и одно и то же, что – вот, нужны выборы, нужно то, се, менять политическую систему, еще что-то нужно. Я, в конечно, итоге, действительно всегда говорю об одном и том же — о том, что требования людей, если эти люди задумываются о своем собственном будущем, и если они задумываются о надежности тех решений, которые должны быть приняты по их поводу – не так, как это было с Химкинским лесом, когда можно было решить в одну сторону, а можно и в прямо противоположную, — когда надоело: все равно никому не обязаны.

Так вот требования должны носить, — вы будет смеяться — политический характер. Люди должны требовать свободы. Они должны требовать выборов, реальной многопартийности, должны требовать ответственности чиновников перед избирателем. Они должны выражаться этим ужасным политическим дубовым языком – только тогда это начинает работать, только тогда это имеет смысл. Потому что залог этого сего – нормальная, живая политическая система . с нормальной, живой политической конкуренцией.

И тогда, когда окажется, что председатель Конституционного суда не смеет — после всего того, что он вытворял в своем Конституционном суде на протяжении последних лет, после того, как он принимал обратно ранее принятые решения, после того, как он подвергал политическим преследованиям судей КС, — мы это с вами хорошо помним — чудовищные, разносные статьи, которые Валерий Зорькин публиковал в «Российской газете», после того, как выяснится, что председатель КС не смеет появляться на публике, потому что он политически погибшая фигура – только после этого можно будет рассчитывать, что прав российских граждан будут восстанавливаться не в Страсбургском суде и других европейских судах, а здесь, в судах РФ. Мы с вами понимаем, что каждое решение, проигранное Россией в международном суде, — типа европейского суда по правам человека, или каким-нибудь еще такого рода судам, — каждое из этих проигранных Россией дел, это дело, которое последовательно было провалено во всех российских судах до самого верха, и по которому человек не смог отстоять своей правоты в КС. Ведь только после этого такие дела могут рассматриваться в судах европейских.

А Валерий Зорькин – я держу в руках его очередную статью под названием «Повторение пройденного», где он очень огорчается по поводу сращивания власти и криминала в России. Хотел бы напомнить, что это тот самый Зорькин, к которому обращался в 1993 г. Руцкой как к человеку, который принимал активнейшее участие тогда в развитии этих ужасных событий 1993 года и был человеком, который сыграл совершенно черную роль в истории путча 1993 г. И человек, который с тех пор возглавлял это шествие вниз КС.

Никто не протестовал против этого, никто не поинтересовался этим. Люди интересовались — кто поселком «Речник», кто Химкинским лесом, кто «Охта-Центром», кто еще чем-нибудь – какими-то близкими, понятными им делами, про Южное Бутово тоже очень волновались: «А это все ваша политика, которая меня не интересует, часть чего-то такого, что не имеет ко мне отношения». То все имеет самое прямое к вам отношение. Потому что до тех пор вас будут снова и снова обманывать.

Сколько раз мы с вами говорили во время этих программ, что так называемая «Общественная палата» — это муляж парламента, созданная для того, чтобы безответственно обсуждать важные решения и важные события? Потому что если происходит обсуждение в парламенте, если в результате этого обсуждения принимается закон или хотя бы какое-то постановление, резолюция, — за это нужно отвечать, это нужно как-то контролировать – это будет жить и функционировать. А если проблему «об-болтали» и заболтали в Общественной палате – о ней можно забыть через 5 минут. Как забыли об обсуждении, которое было в Общественной палате по поводу Химкинского леса. И легко отправят его туда, откуда оно взялось – в помойку. Назад, в помойку.

Потому что на самом деле история с Общественной палатой – это история о том, как отвлечь людей, как подставить им муляж вместо реально действующего и реально существующего политического института, который мог бы здесь сыграть роль, мог бы иметь какую-то обоснованную позицию и мог бы настаивать ан этой позиции, если бы это был реально выбранный институт.

У нас осталось 10 минут до конца программы, и мне бы полагалось включить телефон, но скажу откровенно – мне его включать не хочется. Потому что в последних программах были звонки, которые меня не порадовали – мне показалось, что люди звонят неподготовленными, звонят просто для того, чтобы отметиться в эфире – в лучшем случае. В худшем – для того, чтобы выругаться в эфире. Сделаю небольшую паузу. Мне кажется, что было бы неплохо, чтобы люди, которым есть в эфире что сказать, немножко бы соскучились и звонили бы уже после этого.

А я тем временем взговорю на еще один сюжет, тем более что этот сюжет я вижу по СМС. Некоторые зачитаю.

«Если несложно, расскажите о своих предчувствиях начет приговора Хамовнического суда. Есть ли какие-нибудь надежды на добрый исход» — какое словосочетание человек употребляет — «добрый исход».

Или еще такое от Павла, в лоб: «Пойдете ли вы 15-го к Хамовническому суду?»

Знаете, про что Павел? Я вам скажу – он про акцию, о которой в последнее время довольно много стали говорить в Москве. Она называется «Ожидание справедливости» — о ней заговорил одним из первых мой друг и коллега Шендерович. Мне кажется эта идея очень правильной. Мне кажется, что 15 числа – мы отдаем себе отчет, что 15-е совсем скоро, думаю, что в будущую пятницу об этом мы будем с вами говорить, это будет нашей темой неизбежно — что произойдет 15-го, приговор, который будет вынесен по делу Ходорковского и Лебедева, — осталось всего несколько дней.

Так вот 15-го числа думаю, что люди, которые понимают, что это тоже их касается, что это ваша политика, это то же, что важно, и справедливый суд, например, важно, разумный суд – важно, судья, который, не имея выбора, выполняет решения начальства — мы здесь опять обращаемся к основному сюжету нашей программы, я говорю сейчас о судье Данилкине, который живой человек и который понимает, что это ему предстоит принять решение, это его имени предстоит остаться в истории, ему предстоит навсегда связать свое имя с тем, что произойдет 15 числа.

Так вот мне кажется, что люди, для которых это важно, которые понимают, что это тоже часть их жизни и часть их интересов, должны к суду придти. Я приду. Это не будет демонстрация, не будет манифестация, не будет пикет, не будет шествие, не будет марш – это не будет ничего. Это будет ожидание справедливости. Мне кажется, что я, — лично я, один, поскольку я приду в своем личном качестве, ни во главе никакой организации или какой-то группы, партии, движения или еще чего-нибудь — приду просто сам.

Мне кажется, что я заслужил некоторое количество справедливости, кажется, что мне пора бы уже дождаться справедливости. И я хочу подождать ее там, где ей предстоит родиться, этой самой справедливости – возле Хамовнического суда. 15 числа, в 10 часов все это начнется. Мне кажется, что нужно просто придти туда и там подождать. Не надо ничего кричать, не надо ничего носить, ничем размахивать, не надо ничем трепетать в воздухе – можно просто постоять и подождать там. Потому что там будет происходить очень важная для нас всех вещь.

Мне интересно будет посмотреть, много ли соберется народа, много ли там будет моих друзей, — почему-то мне кажется, что я увижу там много знакомых лиц. И я думаю, что если вы даже живете не в Москве, в вашем городе тоже есть какое-то место, которое вы связываете с идеей справедливости, с идеей правосудия. Может быть, это ваш городской суд, может быть, это просто центральная площадь, может быть, это просто какой-то памятник какому-то человеку, который, так или иначе, связан с этой идеей — есть какое-то место, где можно вам, вместе с кем-то еще, вместе с теми, кто думает так же, как вы, подождать справедливости. Это, мне кажется, было бы очень уместно в данном случае.

Многое проверяется 15 числа. Например, проверяется то, есть ли вообще место для какого-то разума в российской судебной системе. Мы все от нее очень зависим, она нам всем чрезвычайно важно. И я думаю, что самое время, когда нам бы надо задуматься об этом подробнее. Может быть, по поводу 15-го.

Итак, — 15-го числа, в 10 утра – ожидание справедливости возле хамовнического суда в Москве. Или там, где вам кажется правильным и удобным ждать справедливости в вашем городе.

Мне что-то тут пишут про Нюрнбергский процесс. Да, был такой фильм — про Нюрнбергский процесс, процесс над судьями и чиновниками: «каждый отвечает, невзирая на приказ» — пишет мне слушатель.

Анна, медсестра из Москвы: « Пожалуй, тоже пойду с вами – возьму день за свой счет». Мне кажется, может, и не надо брать за свой счет – не надо там находиться целый день. Можно придти и обозначить свое участие, подождать вместе с другими людьми там справедливости. Мне кажется, что люди, с которыми вы работаете, вас поймут, если вы это сделаете.

«Тогда что Зорькин пишет, — спрашивает у меня Артур из Москвы, — он что, тоже не имел выбора, что ли?» Да. Думаю, что если его спросить повнимательнее, попристальнее, он тоже скажет, что он не имел выбора, что он всего только судья, что он, собственно, слуга Конституции, что он вообще много чего слуга. Поразительным образом я от таких огромных начальников российских слышал эту фразу – насчет того, что они не имеют выбора, что они люди маленькие, что над ними есть начальник побольше, а многие из них ничего такого не произносят, а просто задирают вверх глаза. Это очень характерный жест.

Владимир: «Конституционный суд необязательно проходить для подачи в европейский суд по правам человека» — да, это верно, — Конституционный суд находится вне иерархии судов, — нужно дойти до Верховного суда, и только после этого можно подавать в европейский суд по правам человека. Но я думаю, что если бы КС последовательно защищал бы права российских граждан, защищал бы и отстаивал их с точки зрения конституции, то люди бы чаще обращались за защитой своих прав и за отстаиванием своего прецедента в КС, чем в европейский. Но КС доказал свое равнодушие к людям многими решениями, в том числе, пересмотренными решениями, в том числе, внутренне противоречивыми решениями. Мы с вами помним эти ситуации — когда суд решал сначала в одну сторону, потом в другую сторону – тогда, когда менялась политическая конъюнктура.

Мне кажется, что можно все-таки быть уверенным, что проигранные в массе своей дела в России, Россия проигрывает дела в огромных количествах, вообще является рекордсменом по этой части – в Европейском суде. Каждое из этих дел – это показатель брака и безнадежного провала идеи КС в РФ.

Мне тут напоминают мои разные программы, разные поводы, когда я говорил справедливо и ошибался я — по-разному это бывало. Спрашивают, не надо ли перечитать ту передачу, или другую. Любую из моих передач нужно перечитать. Ни за одну из этих передач мне не стыдно. Хотя понятно, что в некоторых случаях я бывал неправ в своих прогнозах, ошибался в каких-то ситуациях — по-разному бывало.

Юра пишет вполне безнадежную вещь: «Ожидание справедливости – это как между собой договорятся два президента». Да нет, Юра, знаете, я думаю, что этим дело не ограничится. Они могут договориться как хотят – захотят так захотят – сяк. А решение принимает совсем другой человек. И все равно это решение принимает он. Он может отказаться от принятия решения, решив, что у него нет выбора и он, не имея выбора, выполняет волю начальства. А может этого не делать. Может судьба этой Екатерины Рогозы — печальная, и, в сущности, комичная ее судьба — может быть ему уроком. Так же он будет выглядеть, если встанет на такую же позицию. И то, что он, этого судья, другого пола и другого возраста, что на нем надета другая форма, в сущности, ничего не изменит — он будет таким же посмешищем, так же на глазах у всех будет демонстрировать свою слабость и свою профессиональную никчемность – это вполне возможно на самом деле.

Леня: «Людям надо понять, что демократия это самый короткий путь для решения всех проблем, которые возникают у людей. И главное, что это достигается законно и по справедливости» — громкие слова, очень высокопарные вроде бы, но на самом деле выясняется действительно, что без этого не работает. Если попробовать разобраться между собой как-то: вместо парламента иметь Общественную палату, а вместо решения законного иметь мольбу, направленную к большому начальнику и высокопарный овеет этого начальника: «ну, хорошо, — пожалуйста, раз вы так просите, — отменяю». А потом проходит какое-то время, и это самое «отменяю», возвращается обратно, — как мы видим это в случае с Химкинским лесом.

Вот тогда вроде это все звучит не так высокопарно и демагогично, как в этой фразе Лени, но только не работает. Так что оказывается, что это совершенно про нашу жизнь. Людям надо понять, что демократия – это самый короткий путь для решения любых проблем.

На этом месте я закончу программу.

В следующем часе в эфире я буду обсуждать ситуацию с Джулианом Ассанжем, и с преследованием его всеми начальниками и всеми судами на свете – попробуем разобраться с этим. Программа «Суть событий» с вами прощается.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире