'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 11 июня 2010, 21:11

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 8 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Я — Сергей Пархоменко. Добрый вечер.



Как обычно, по пятницам мы с вами обозреваем события недели и делаем это не просто так, а с оружием в руках — со всякими техническими средствами связи очень изощренными: смс можно отправлять сюда, в студию — +7 985 970 4545, можно пользоваться телефоном 363 36 59, но это несколько позже, можно у нас на сайте www.echo.msk.ru посмотреть видеотрансляцию. Заходите, увидите сразу, как там делается все — очень просто и понятно, видеотрансляция из студии уже включена. Вы можете убедиться, что программа идет в прямом эфире. Там же на сайте еще одна возможность связаться со студией — отправить сообщение, оно появится здесь, непосредственно передо мной на экране. Ну вот.

Событие недели. Вы знаете, я глубоко убежден, что главное событие недели — это, может быть, совсем не то, что вы подумали. Это и не то, что продолжается в Мексиканском заливе, я в прошлой программе много говорил об этом, и не сообщение о том, что президент больше не будет регулярно выступать перед гражданами по телевидению, и не очень тонкое выяснение того, кто называет кого на «ты», а кого на «вы» внутри нашего властного альянса, и даже не удивительный комментарий моего друга, Алексея Венедиктова, главного редактора «Эха Москвы», о том, что хорошо бы закрыть Триумфальную площадь для всяких политических акций. Сразу скажу, мне здесь задают несколько вопросов на эту тему те, кто присылали вопросы нам на сайт, что я с такой точкой зрения не согласен, и ничего удивительного в этом нет — у Алексея Венедиктова довольно часто бывает своя точка зрения на разные события и обстоятельства, а у меня своя точка зрения на разные события и обстоятельства. Так вот, не это главные события недели.

А главное событие — это то, о котором вы, собственно, услышали несколько минут тому назад. Это была первая новость в нашем последнем выпуске новостей. Так вот случайно совпало, что вам впервые сказали об этом именно сейчас. Я имею в виду поразительное определение, которое было вынесено одним из судей Тверского суда, районного суда в столице Российской Федерации, абсолютно официально. Документ этот у меня в руках. Ну, точнее копия этого документа. На нем есть подпись, на нем есть печать, на нем есть имя судьи — ее зовут Марина Львовна Сальникова, она судья Тверского, еще раз скажу, районного суда города Москвы. Я думаю, что те из вас, кто впервые услышал об этом поразительном событии вот сейчас в новостях, многие из вас решили, наверное, что они ослышались, решили, что этого не может быть, решили, что это какая-то случайная передержка или какой-нибудь передерг или что-то тут недопоняли. Да нет, вы знаете, все совершенно правильно. Я, признаться, этим занимаюсь почти с утра, много облазил разных источников и много собрал всякого интересного на эту тему. И вот вопрос, который мне совершенно вовремя пришел, тоже вот среди тех, которые я получил на сайте. Некто, кто подписался hubris, из Москвы, спрашивает у меня: «Сергей, скажите, а вы не изучали законодательство на предмет ответственности должностных лиц за препятствование осуществлению конституционных прав граждан? Честно говоря, очень хочется, чтобы люди, которые многократно мешали проведению митингов на Триумфальной присели или были лишены Российского гражданства, если уж они так ненавидят нашу Конституцию. Это было бы логично, мне кажется». Ну, насчет лишения российского гражданства это вы, уважаемый радиослушатель, загнули. Слава богу, нашим законодательством запрещено — насильственное лишение гражданства. А что касается ответственности должностных лиц за препятствование осуществлению конституционных прав граждан, то вот вам та самая история, о которой я говорю. Я напомню. Дело в том, что один благотворительный фонд, который занимается наблюдением за информацией в России, за конституционными правами граждан, называется он в точности… ту надо быть аккуратным, называется он Институт развития свободы информации, это институт, который находится в Санкт-Петербурге. Я посмотрел на его сайте, чем он занимается — разного рода благотворительными программами в области прав человека, посмотрел, кто его финансирует, посмотрел, какие еще программы он ведет. Там среди его финансистов, например, Еврокомиссия занимает очень существенное место. Так вот, этот фонд пожаловался на действия одного из чиновников президентской администрации. Не очень большого чиновника, но, впрочем, довольно значительного. Речь идет о руководителе управления администрации президента Российской Федерации по работе с обращениям граждан. И на эту жалобу на действия чиновника было получено следующее определение. «Обжалование в судебном порядке действий государственных органов и их должностных лиц, находящихся в непосредственном подчинении президенту РФ, а также предъявление исков к данным государственным органам, на практике означает прямое либо косвенное вмешательство в конституционно-правовую и иную деятельность президента России как главы государства, обладающего неприкосновенностью и осуществляющего верховную государственную власть в Российской Федерации, что недопустимо и нарушает основы конституционного строя РФ и принцип разделения властей, закрепленный в статье 10-й Конституции РФ. Данные обстоятельства позволяют прийти к выводу, что в принятии рассматриваемого заявления должно быть отказано». Вы хорошо расслышали то, что я сейчас прочел? Я не первый раз в последние несколько программ читаю вам разные юридические документы. Ну что ж поделаешь? Ну действительно, наша жизнь состоит из бумаг все больше и больше и описывается бумагами все больше и больше и зависит от бумаг все больше и больше. Вот от таких решений суда. Я напоминаю, что судья в столице своей собственной рукой написал, ну или, во всяком случае, подписал, вот у меня в руках есть подпись, поставил печать на документ, в котором сказано, что обращаться в суд с жалобой на чиновника, который подчиняется президенту, нельзя, потому что таким образом вы нарушаете принцип неприкосновенности президента и принцип разделения властей. Ну, проще всего сказать, что это ахинея, что это собачья чушь. Ну, для начала: принцип разделения властей — это принцип, которым закреплена независимость одной власти от другой, вот не то, что одна власть на другую, в данном случае судебная на президентскую, не смеет руку поднять или лапу задрать, а то, что они независимы друг от друга, что они действуют свободно, что они друг друга не боятся и друг другом не командуют. Вот статья 10-й Конституции РФ: «Государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны», точка. Все, на этом статья 10-я Конституции заканчивается. Вот это и есть принцип разделения властей. Значит, вместо этого судья Сальникова Марина Львовна утверждает, что принцип разделения властей заключается в том, что одна власть не может судить другую, что судебная власть не может распространяться не просто на самого президента… кстати, отдельная история, где она вычитала, что на президента нельзя подать в суд. Из того, что он обладает неприкосновенностью, не следует, что его действия не могут быть обжалованы в суде. Не сам президент, не лично президент, а его действия, я подчеркиваю, не могут быть обжалованы в суде, считает Марина Львовна Сальникова. Это не так, разумеется. Так вот, она считает не только это. Она еще считает и то, что чиновник, который подчиняется президенту, тоже его действия в суде обжалованы быть не могут. Этот чиновник тоже вот так не просто неприкосновенен, а абсолютно неприкосновенен. Все его действия выводятся из-под действия суда. Я еще раз прочту, просто для того, чтобы вы как-то уяснили, что это такое и как звучит официальный документ, подписанный российским судьей. «Обжалование в судебном порядке действий государственных органов и их должностных лиц, находящихся в непосредственном подчинении президенту РФ, а также предъявление исков к данным государственным органам (то есть нельзя жаловаться в суд, нельзя предъявлять иски к данным государственным органам, считает судья Марина Львовна Сальникова из Тверского районного суда Москвы), на практике означает прямое либо косвенное (судья Сальникова точно не знает, прямое или косвенное) вмешательство в конституционно-правовую и иную деятельность президента России (судья Сальникова не знает точно, какую именно деятельность президента России) как главы государства, обладающего неприкосновенностью и осуществляющего верховную государственную власть в Российской Федерации, что недопустимо и нарушает основы конституционного строя РФ и принцип разделения властей, закрепленный в статье 10-й Конституции РФ (ну, вот так понимаемый шиворот-навыворот принцип, как понимает его судья Сальникова)». Мне показалось, что это розыгрыш. Я, признаться, в первую минуту не поверил, что это может быть. Полез в интернет, стали искать судью Сальникову Марину Львовну Тверского районного суда. И, вы знаете, самое поразительное, что я ее там нашел. Вот, на сайте Тверского суда я нашел список дел, которые там рассматриваются разными судьями. Он печатается с некоторым опозданием, поэтому последний, который там висит, это вот за первую неделю июня — с 31-го мая по 4-е июня 2010 года. 36 дел рассмотрит судья Сальникова. По каждому из этих 36-ти дел она сможет, если захочет, принять вот такое решение, вот примерно такого же юридического уровня, примерно такой же осмысленности, примерно настолько же отвечающее духу и букве российской Конституции. И я думаю, что 36 истцов, которые попали в руки судьи Сальниковой на этой первой неделе, могут серьезно задуматься о своей будущей судьбе. Они попали в руки серьезного человека, придерживающегося очень интересных взглядов на Конституцию РФ. Я не сомневаюсь, что и в следующую неделю, и на нынешней неделе судья Сальникова, ну, если она не в отпуске и не на бюллетене, рассмотрит еще много интересных дел и рассмотрит их чрезвычайно интересным образом.

Ну, вы знаете, мои изыскания на этом тоже не кончились. Я взял самое поразительное в этой формулировке, а именно — кусочек фразы, который звучит так: «на практике означает прямое либо косвенное вмешательство в конституционно-правовую и иную деятельность президента России как главы государства». Я взял прямо эту фразу и внес ее в поисковую строку Гугла, то есть поисковой системы в интернете. Интернет — все-таки поразительная вещь. Он выдает ответы на ясно поставленные вопросы. Так вот, я задал интернету вопрос: а еще где-нибудь встречается такая формулировка? Потому что мне показалось, что этого не может быть. Мне показалось, что это какая-то описка, опечатка, что это мне показалось, может быть, я временно разучился читать или еще что-нибудь такое. Вы знаете, я наше еще два случая. Во-первых, я нашел случай судьи Сальниковой. Другой, еще один. Выяснилось, что судья Сальникова не первый раз применяет эту поразительную формулировку. Она не первый раз к ней прибегает. Она работает по прецеденту. Эта же самая формулировка дословно встретилась в определении, которое судья Сальникова ровно в том же статусе судья Тверского суда районного вынесла 3 ноября 2009 года, то есть уже больше полугода тому назад, по некоему делу. Там обратилось частное лицо, Оксана Александровна Чешейко, в октябре 2009 года, подала исковое заявление к самому президенту РФ Дмитрию Анатольевичу Медведеву о привлечении его к ответственности по факту бездействия. Ну, что-то такое показалось. Я сейчас не буду вникать в суть того, на что именно хотела пожаловаться госпожа Чешейко Оксана Александровна. Так же точно, как, обратите внимание, я не вникаю в точности в то, на что хотел пожаловаться этот самый фонд, которому вот сейчас отказали. Точнее, институт, этот самый Институт свободы информации. Так вот, госпожа Чешейко Оксана Александровна получила точно такое же определение. В определении, с которым ей было отказано в принятии этого иска, было сказано, что «нарушение принципа разделения властей, неправомерное вмешательство со стороны суда в конституционно-правовую и иную деятельность президента РФ как главы государства, обладающего неприкосновенностью и осуществляющего верховную государственную власть в Российской Федерации, гаранта Конституции, прав и свобод человека и гражданина, обеспечивающего согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти РФ». Вот на что покусилась госпожа Чешейко Оксана Александровна, которой с этой самой формулировкой было отказано. И отказала та же самая судья — Марина Львовна Сальникова. Я стал читать дальше и нашел еще один случай. Этот третий случай уже относится к другому судье. Но, что поразительно, этого же самого Тверского суда. Видимо, там сидят какие-то такие поразительные правоведы, которые сумели создать этот шедевр юридической мысли, и они теперь им пользуются, они его передают из рук в руки, как величайшее сокровище, и в тех случаях, когда кто-то, какой-нибудь бунтовщик, какой-нибудь карбонарий покусится на самого президента Российской Федерации или, тем более, на кого-нибудь из его чиновников, они достают из заветного ящичка стола это поразительное решение и пускают его в дело. Так вот, первый раз они пустили его в дело, сделала это федеральный судья Дятлова Н.А. 2 апреля 2009 года, когда вносила определение об отказе в принятии иска господина Лебедева Платона. Платон Лебедев, как мы с вами хорошо помним, это один из руководителей ЮКОСа, подельник Михаила Ходорковского. Собственно, дело, которое мы внимательно рассматриваем на протяжении многих последних месяцев в Хамовническом суде, которое обычно называется «делом Ходорковского», на самом деле, это дело Ходорковского и Лебедева. Платон Лебедев направил обращение с просьбой дать поручение правительству России разобраться кое в чем, связанном с Восточной нефтяной компанией. То есть это была жалоба на бездействие администрации президента РФ. Ровно такая же. По некоему эпизоду, который был важен для дела Лебедева и Ходорковского. Было получено определение об отказе в принятии иска со следующим основанием: «Обжалование в судебном порядке действий государственных органов, находящихся в непосредственном подчинении президенту РФ, а также предъявление исков к данным государственным органам, на практике означает прямое либо косвенное вмешательство в конституционно-правовую и иную деятельность президента России как главы государства, обладающего неприкосновенностью и осуществляющего верховную государственную власть в Российской Федерации, что недопустимо и нарушает основы конституционного строя РФ». Узнаете текст? Вот это, собственно, прецедент, с которого все началось.

Я теперь хочу спросить у вас, дорогие радиослушатели, вы как сами полагаете, вас дело Ходорковского и Лебедева как-нибудь касается? Оно как-нибудь отзовется на вашей судьбе? Вы, наверное, считали, что нет, не отзовется. Вот вам, пожалуйста. Прецедент, который был для дела Лебедева и Ходорковского выработан, потом он был в том же суде употреблен в дело на другом процессе, против неизвестной нам с вами гражданки Чешейко Оксаны Александровны, которая, я думаю, теперь останется в истории русской юриспруденции как человек, на котором отрабатывалось это решение. Сейчас третий раз. Сейчас по третьему поводу. Институт развития свободы информации оказался третьей жертвой этого самого поразительного революционного подхода. Почему нам с вами это важно? У нас осталось три минуты перед новостями, чтобы я подвел некоторое резюме этому поразительному обстоятельству.

Вы знаете, ситуация становится серьезной, действительно серьезной. Мы до сих пор говорили много раз в общем смысле о том, что нынешняя политическая ситуация в России привела к тому, что судебная власть оказалась дезорганизована, оказалась фактически разрушена, что суд перестал быть арбитром, что суд утратил доверие граждан. Ну вот, мы говорили какие-то общие слова такого рода. Значит, сегодня конкретный судья с именем, фамилией и отчеством, в конкретном суде в Москве, в столице нашей родине… можно себе вообразить, как этот прецедент сможет преломиться где-нибудь далеко, где-нибудь за Тамбовом или где-нибудь за Зарайском или еще где-нибудь, и во что превратится эта ситуация. Так вот, судья хладнокровно ставит свою подпись под официальным документом, который он составляет и в котором написано, что чиновник, подчиняющийся президенту, самим этим фактом выведен из-под суда. Вот, собственно, ответ на вопрос о том, следует ли изучать законодательство по поводу ответственности чиновников за их действия, бездействие и так далее. Законодательство твердо стоит за то, что эта ответственность существует. Суд сегодня решает иначе. Он решает один раз, другой раз, третий раз. Он отрабатывает эти решения на громком деле, когда он имеет ясную политическую поддержку. Почему тогда, в 2009 году, вот этот самый судья Тверского суда посмел первый раз вынести такое определение? Потому что он знал, что ему ничего за это не будет. Потому что он знал, что он работает под прикрытием Кремля. И он вынес это постановление. Другой судья того же суда после этого хладнокровно начал пользоваться этим прецедентом в других случаях. Он тоже знает, что ему за это ничего не будет. Он работает в рамках правил, он находится внутри режима. Вот, на самом деле, что это означает. Это означает, что суды в России сегодня твердо, открыто, спокойно и не таясь встают на сторону чиновника против гражданина Российской Федерации, кем бы он ни оказался — миллиардером Лебедевым в прошлом, неизвестной нам гражданской Чешейко Оксаной Александровной или неизвестным нам до сих пор, хотя на самом деле, судя по тому, что я успел почитать, очень славным Институтом развития свободы информации в Санкт-Петербурге. Вот вас о чем эта история. Я прервусь на этом месте. После новостей поговорим по телефону по этому поводу. Это программа «Суть событий».

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и 35 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Я — Сергей Пархоменко. Вторая половина нашей программы. А всю первую я потратил, и нисколько об этом не жалею, на совершенно поразительную, на мой взгляд, историю о том, как судья одного из московских районных судов хладнокровно приняла решение отказать в иске на основании того, что чиновники, подчиняющиеся президенту, неприкосновенны, их действия не могут быть обжалованы в суде, даже пожаловаться в суд на их действия невозможно. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это, по меньшей мере, третий случай. Возможно, их гораздо больше. Просто я наше три. По меньшей мере, третий случай такого решения в этом же самом суде. В первый раз другой судья в том же самом Тверском суде принял абсолютно такое же решение в отношении Платона Лебедева, подельника Михаила Ходорковского в его процессе. Во второй раз такое решение было принято по поводу некоей нашей с вами соотечественницы, пожаловавшейся на действия президента. Я ничего не знаю об этом деле и о ней самой, но, тем не менее, решение было принято ровно такое. И третий раз — вот сейчас. Я хотел бы прочесть несколько смсок, которые мне пришли за это время. Напомню, что если отправить смс на номер +7 985 970 4545, то это сообщение придет напрямую сюда в студию и я смогу его прочесть.

Вот Серж, наш радиослушатель, я не вижу, к сожалению, номера его телефона, вижу его IP-адрес, он послал с помощью интернета это сообщение. Он пишет: «Мне наплевать на Ходорковского и Платонова вашего». Это он отвечает нам на вопрос, важен ли процесс Ходорковского и Лебедева. Я сказал и я повторяю это и я настаиваю на этом, что да, важен, потому что, как мы видим, на нем отрабатываются решения, которые потом могут быть приняты в отношении любого из нас, и в отношении вас тоже, Серж, такое решение, вполне вероятно, может быть принято. Когда вам наступят на хвост, когда вам отдавят ногу и вы пойдете с этой отдавленной ногой жаловаться в ближайший суд, вам скажут, что чиновник неприкосновенен, и вы вывалитесь из этого суда ни с чем. Так ровно, как это произошло вот с этой самой неизвестной мне гражданкой Чешейко.

А вот еще, например, мне пишут. Анна из Москвы: «Я ничего не поняла. Это бред. Чиновники что, все неподсудны? Вот поэтому и буду ходить 31-го на Триумфальную, хоть и страшно». Анна, вы все правильно поняли. Ровно это и сообщает вам судья Тверского районного суда.

Еще одно сообщение: «Сергей, разве судья Сальникова не понимает этой элементарщины? Она что, прикидывается?», — пишет мне наш слушатель Фарид. Знаете, Фарид, да, она прикидывается. Она прекрасно все это понимает. Она отлично отдает себе отчет в том, что решение, которое она принимает, так же, как решение, которое приняла ее коллега за несколько месяцев до того по делу Ходорковского и Лебедева, это решение, которое противоречит российской Конституции. Однако почему-то такое решение принимается. Я не знаю, почему. Догадывайтесь, почему. Может быть, потому что судья так понимает свою роль. Что называется, добросовестно заблуждается. Ей кажется, что именно этим она служит президенту России, народу России, Конституции России, нам с вами. Тогда возникает вопрос: это до какого же состояния нужно было довести человека, чтобы в голове его все вот так перепуталось, чтобы он занял такую странную и экзотическую позицию, в которой черное и белое, доброе и зло до такой степени поменялись местами и можно было взять и хладнокровно подписать определение, официальный судебный документ, о том, что чиновник в принципе неподсуден.

Или вот еще мне пишут здесь: «Как вы относитесь…» Нет-нет, не то я читаю. Вот Рая мне пишет: «А вы добейтесь хоть каких-то свобод. А там уж посмотрим. Не бойтесь, робко-умный человек», — пишет мне Рая. Хорошо, Рая, я так и сделаю. Я добьюсь для вас каких-то свобод. Вы, главное, пока не вылезайте из-под кровати, ладно? А то может в ушки надуть, шейку можете застудить, головку может напечь. Сидите там по-прежнему, не высовывайтесь. А я буду добиваться хоть каких-то свобод. И другие люди будут добиваться хоть каких-то свобод, которые говорят о том, о чем говорю я, протестуют против того, против чего я как гражданин Российской Федерации протестую.

«Значит, знать закон бесполезно», — пишет один из слушателей. Вот такие выводы… Госпожа Сальникова, я сейчас к вам обращаюсь. Вот такие выводы делает гражданин Российской Федерации — судя по его IP-адресу, он откуда-то неподалеку — из вашего решения, из ваших действий. Вы потеряли этого гражданина. Госпожа Сальникова, для закона он потерян, закон его больше не интересует.

Ну ладно. Давайте, может быть, поговорим по телефону. 363 36 59 — телефон прямого эфира «Эха Москвы». Я напомню вам, что можно смотреть видеотрансляцию на сайте www.echo.msk.ru. Можно посылать смс-сообщения — +7 985 970 4545. А можно звонить по телефону 363 36 59. Вот, например, один из наших слушателей. Здравствуйте, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, добрый вечер. Я бы хотел сказать по поводу решения данной госпожи Сальниковой.

С.ПАРХОМЕНКО: Скажите.

СЛУШАТЕЛЬ: То, что мы получили на Дальнем Востоке на этой неделе с т.н. «партизанами», она порождает подобные решения. Я не знаю, что там было на самом деле, но то, что показывает расклад по Приморью, это то, что больше половины населения поддерживает. С каждым подобным решением таких людей будет еще больше.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Скажите, а как вас зовут и откуда вы звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Александр из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, насчет больше половины населения поддерживает, я не стал бы здесь делать этих выводов. Я тоже слышал, как и вы, разговоры здесь у нас на «Эхе» и телефонные звонки и телефонные опросы. Ну, мы с вами понимаем, что в социологическом смысле это все информация не очень надежная, очень окрашенная эмоциями и так далее.

СЛУШАТЕЛЬ: Я говорю про другое. Каждым подобным решением ущемляются все наши права.

С.ПАРХОМЕНКО: Это правда.

СЛУШАТЕЛЬ: Что остается делать обыкновенному, рядовому человеку?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, стрелять точно не остается. Александр, давайте мы с вами как-то поаккуратнее.

СЛУШАТЕЛЬ: Я с вами согласен.

С.ПАРХОМЕНКО: Вы стрелять не пойдете, и я стрелять не пойду.

СЛУШАТЕЛЬ: Упаси господь. Я просто говорю о том, что госпожа Сальникова, принимая подобные решения, должна думать о последствиях.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, а она думает о других последствиях — она думает о последствиях, которые ей грозят в случае того или иного вынесенного ею решения, грозят сверху. Она живет с вывернутой шеей. Она смотрит вертикально вверх. Вот откуда берутся эти решения.

СЛУШАТЕЛЬ: Это я тоже хорошо понимаю.

С.ПАРХОМЕНКО: Понятно. Спасибо, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ: Да, всего доброго.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо. Мы с вами, я смотрю, согласны во многом. А может, даже и во всем. 363 36 59 — телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот еще один наш слушатель. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Меня зовут Евгения, я из Санкт-Петербурга. Ну, скажем так, у меня есть юридическое образование. Абсолютно незаконное решение вынесено, потому что когда человеку отказывают в принятии иска, то должна быть указана норма закона, в которой прямо указано…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну вот она указывает на 10-ю статью Конституции, которую я здесь прочел целиком.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, там этого текста нет. Я хочу обратить внимание на один нюанс. Когда Ельцин уходил, Путин внес в Государственную думу закон об ответственности президента. То есть есть закон, в котором каким-то образом сформулировано, что нельзя подавать в суд на действия президента в связи с осуществлением им своих полномочий. Кстати говоря, указы президента, прямо указано, обжалуются в Верховной Суде.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну да. Ну здесь же, Евгения, давайте отдадим себе отчет, речь идет даже не о действиях президента. Речь идет о действиях чиновников, подчиняющихся президенту.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, это просто полный бред. К сожалению, у нас в соответствии с Конституцией суды должны быть судами муниципальными, а у нас все суды сделали федеральными. Вот в результате мы это имеем. Если вы посмотрите раздел «О местном самоуправлении», правоохранительные органы, к которым относятся тоже суды, являются муниципальными.

С.ПАРХОМЕНКО: Скажите, Евгения, а каким образом вы все-таки оцениваете происхождение такого рода решения? речь идет о чем — о безграмотности конкретного судьи, о трусости конкретного судьи перед начальством, или это некая, на ваш взгляд, политическая тенденция, которой судья следует? Как вы для себя это расшифровываете?

СЛУШАТЕЛЬ: Я для себя расшифровываю на основании своего суда, что прокуратура и судьи на данный момент — это люди, которые больше других людей занимаются процессуальным мошенничеством и больше других людей врут, используя свои какие-то юридические приемы, юридические ложные знания. То есть это тенденция, когда судьи привыкли врать.

С.ПАРХОМЕНКО: Есть, кстати, еще одна отличная деталь. Вам как человеку, имеющему отношение к суду, я думаю, это тоже очень знакомо. Вот эта бумага, которая выползла на свет буквально вчера-позавчера первый раз, помечена 23-м апреля 2010 года. Она только что пришла тому, кому она была адресована. Вы узнаете эту практику, да? Выносится решение суда, после этого судья подзывает обычно участников процесса и говорит: «Значит так, господа, я должен в течение 10-ти дней вынести официальное решение. Имейте в виду, что раньше, чем через месяц, его не будет». И все покорно уходят. Между тем, датировано оно одним из вот этих 10-ти законных дней. А потом оно еще валяется, его специально не отправляют по почте, чтобы тот, кто недоволен этим решением, не успел его обжаловать в законные сроки. Узнаете?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, здесь все очень просто. Когда обжалуется, надо писать ходатайство о восстановлении пропущенного срока. Да, то, что вы рассказали, это очень распространенное явление. Кстати говоря, ответ должен быть не в течение 10-ти дней, а в течение 5-ти дней. Вот этому фонду нужно сделать очень просто. Любое заинтересованное лицо, например, директор фонда как физическое лицо, подает заявление в Верховный Суд, в соответствии с законом о Верховном Суде можно обжаловать любое решение…

С.ПАРХОМЕНКО: Евгения, спасибо. Я думаю, что они люди, достаточно подкованные в юридическом смысле. Я вам очень благодарен за то, что вы как-то так сразу включаетесь в это дело. Но согласитесь, не в этом, может быть, частная проблема. Я, в общем, нисколько не сомневаюсь, если честно, что вот теперь…

СЛУШАТЕЛЬ: Она не частная. Люди, которые имеют власть и максимально защищены — защищены прокуратурой, очень сложно возбудить уголовное дело в отношении судьи, — творят беспредел, то есть они просто обнаглели. Что хочу, то и делаю.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вы знаете, давайте откровенно. Я думаю, что теперь, когда этот конкретный случай вылез на поверхность, мы все поднимем дикий вой, мы сейчас все про это напишем, мы сейчас все про это скажем. Не пройдет и пары дней, а может, и пары часов, как судья Сальникова будет где-нибудь в эфире давать комментарии и будет объяснять, что она совершенно не это имела в виду.

СЛУШАТЕЛЬ: Она не имеет права этого делать.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, значит, кто-нибудь от имени суда. Есть специальный человек, который будет это делать.

СЛУШАТЕЛЬ: Никто не имеет права комментировать судебные акты.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, найдется кто-нибудь, кто прокомментирует. Я не сомневаюсь, что поскольку дело приобретает политический оборот, а оно, несомненно, приобретает, что-нибудь такое на эту тему произойдет. В общем, я почти уверен, что в этом конкретно случае все будет в порядке, в этом конкретном случае мы это решение затопчем общими усилиями, но меня интересует другое. Меня интересует то, что происходит в головах у судей, которые считают возможным это делать, которые знают, что они прикрыты.

СЛУШАТЕЛЬ: А вы знаете, это проявление коррупции. По моим наблюдениям…

С.ПАРХОМЕНКО: Что значит проявление коррупции? Вы считаете, что администрация президента подкупила этого судью в данном случае? Да нет, разумеется.

СЛУШАТЕЛЬ: Коррумпированный судья, когда к нему попадает какой-то иск в отношении государственного органа, склонен принимать решения на стороне государственного органа.

С.ПАРХОМЕНКО: Это точно.

СЛУШАТЕЛЬ: И вот это следствие нашей коррумпированной системы. Вот если есть что-то близко по отношению к президенту…

С.ПАРХОМЕНКО: Рефлекс.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Поскольку меня есть где прижучить в других местах, поэтому я сейчас

Этому сильному сделаю любое решение, которое ему нужно.

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо большое, Евгения. Я очень надеюсь, что юридическое сообщество, но же все-таки существует в стране, существует профессиональный цех в широком смысле слова юристов, все-таки дойдя до вот такого уровня, что называется, возвысит свой голос и мы в какой-то момент услышим, что профессионалы отторгают такого рода коллегу и что люди не хотят, чтобы такого рода пятна ложились и на их репутацию тоже. На мой взгляд, в этом решении есть жирное пятно на репутацию российского суда, и так, к сожалению, очень уже заляпанного. 363 36 59 — телефон прямого эфира «Эха Москвы». Вот еще один наш слушатель. Алло, я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Михаил. Город Москва. Я человек далекий от таких моментов судебных, поэтому с позиции рядового гражданина хотел бы высказаться.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, так эта позиция мне и интересна больше всего.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. То есть подобные заявления и решения судей ничего не оставляют, кроме как выходить 31-го числа на всякого рода «марши несогласных» и собирать тем самым толпы таких же людей, которые тоже не согласны с такой позицией. И я думаю, что такие дела добром не кончатся, такие марши активные. Я думаю, что власти стоит реально задуматься о своей дальнейшей перспективе.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Михаил, я с вами совершенно согласен. Знаете, я должен признаться, что я за последние несколько дней получил несколько телефонных звонков от своих разных знакомых и от слушателей программы, и снова получаю сейчас смски на эту тему — с вопросом о том, почему я ничего не говорю сам о том, что произошло на Триумфальной площади в Москве 31-го числа, почему я от своего имени не высказываю свое возмущение, свои оценки, своего того, своего сего. Знаете, а мне кажется, что от меня сегодня как-то требуется не это. Потому что мы с вами, собственно, разумные живые люди, увидев то, что происходило там, собственно, все поняли. И когда спустя несколько дней после этого человек по имени Андрей Макаревич встает в жалкую позу, пытаясь это оправдать, когда за несколько дней до этого человек по имени Федор Бондарчук встает в жалкую позу, пытаясь говорить о том, что там люди собирали кровь, святое дело, а эти хулиганы, провокаторы и так далее, и в глазах его тоска врущего человека, мне кажется, что ничего большего мы с вами сказать не сможем, ничего добавить к этому мы с вами не сможем. Потому что это настолько саморазоблачительно. Давайте попробуем понять, что вокруг и что в основе этой истории с 31-м числом. Потому что ведь своя логика есть не только у тех, кто приходит 31-го числа на Триумфальную площадь, чтобы выразить свой протест, но и у тех, кто размахивает дубинками, кто выносит потом судебные решения. у них тоже есть своя логика. У них есть своя философия. Их позиция на чем-то основана. Вот их позиция основана на твердой уверенности в безнаказанности, на твердой уверенности в том, что начальство, в том числе верховное начальство, прикроет и ничего за это не будет, расплачиваться за это не придется. И судья, которая выносит такое решение… Почему, скажу по секрету, я уже, по-моему, 30 раз произнес это имя в этом эфире? Потому что я хочу, чтобы люди знали, что ее зовут Марина Львовна Сальникова, и она судья Тверского районного суда. Ее имя должно быть известно. Так же, как должно быть известно имя ее коллеги, которая первый раз приняла такое решение. Я сейчас его найду и прочту еще раз. Я хочу, чтобы все знали, что еще есть федеральный судья Дятлова Н.А., которая 2 апреля 2009 года, за год до того, как было сейчас принято решение Сальниковой, приняла свое решение в деле Ходорковского и Лебедева. Вот это важно, по-моему. Как вы думаете?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, это напоминает один интересный анекдот. Когда заседание очередное Думы, сидят товарищи депутаты и заслушивают доклад одного из коллег. Коллега зачитывает о проделанной работе, говорит — мы построили коттеджи, столько-то штук. Громкие овации, долгие, продолжительные. Мы закупили себе столько-то автомобилей иностранного производства. Снова громкие овации. Ну и резюме — «пора бы уже и о народе подумать». В зале гробовое молчание.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, анекдот старый, но очень справедливый. На самом деле, действительно, это, я бы сказал, элементы монархизма. Фигура императора, а так же — помните это замечательное? — «лицо, особо приближенное к императору», в данном случае предполагается, что вот этот самый начальник управления по обращениям граждан — лицо, особо приближенное к императору, неприкосновенно. Почему, интересно, из всей вот этой монархической машинерии сначала наверх вылезает вот эта гадость? Может быть, сначала что-нибудь красивое? Сначала выезд на шести белых конях, сначала дворец в Царском Селе. Вот такое, может быть, что-то прекрасное от монархизма возьмем и от монархии? Нет, взяли сначала это. Спасибо. Счастливо. Я попробую принять еще один звонок. Всего хорошего, спасибо вам за звонок на «Эхо». 363 36 59 — телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вот я снимаю еще одну трубку. Да, я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Александр. У меня к вам один вопрос. Скажите, вы читали статью от 10 июня в «Московском комсомольце» известного экономиста Кричевского?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, не читал.

СЛУШАТЕЛЬ: Интересно. Он взял там финансовые отчеты…

С.ПАРХОМЕНКО: Вы знаете, я, к сожалению, не могу здесь выслушивать пересказ статьи, которую я не читал. Ну, если вы считаете, что она интересна, рекомендуем всем читателям обратиться к газете «Московский комсомолец» от 10 июня. Спасибо за звонок. Я еще один приму. 363 36 59 — телефон прямого эфира «Эха Москвы». И вот, например, еще один наш слушатель. Я слушаю вас, алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Добрый день. Александр, Москва. Ситуация немножко проще и сложнее, с другой стороны. Во-первых, полностью все федеральные судьи у нас назначаются президентом. Поэтому естественно, что самоубийц нет среди судей, которые принимают решения против президента или его администрации.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну да. Вы вот такое решение называете самоубийством?

СЛУШАТЕЛЬ: Очевидно. Это первое. Второе.

С.ПАРХОМЕНКО: Да вы знаете, в данном случае, давайте мы с вами будем циничны, ведь не требовалось никакого самоубийства. Ну хорошо, ну можно было рассмотреть это дело. Ну, можно было найти какой-то другой повод. Если уж ты такой лояльный, если уж ты такой верный и надежный. Но нет. Человек выбрал именно эту аргументацию. Он прямо и в лоб написал — «Не смейте подавать в суд на президентского чиновника».

СЛУШАТЕЛЬ: Мы не читали всего решения суда. Возможно, там были процессуальные вещи, по которым в том числе…

С.ПАРХОМЕНКО: Минуточку. Что значит — не читали всего решения суда? Я держу в руках полный текст. Если вы смотрите на нашем сайте, я сейчас специально в камеру показываю весь лист — полный текст. Он начинается словом «определение» и заканчивается подписью судьи.

СЛУШАТЕЛЬ: Я прошу прощения, там есть процессуальное обоснование отказа?

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, собственно. Я вам все прочел. Есть один абзац, начинается словами «Обжалование в судебном порядке действий государственных органов и их должностных лиц, находящихся в непосредственном подчинении президенту…» мешает принципу разделения властей. В конце написано: «Данные обстоятельства (вот эти, изложенные в предыдущем абзаце) позволяют прийти к выводу, что в принятии рассматриваемого заявления должно быть отказано». Ни на что больше никакой ссылки нет.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну смотрите, на текущий момент это невозможно. По той причине, которую я объяснил. Когда у нас разделение властей, то есть когда судебная власть отдельно от исполнительной и законодательной, тогда можно вести речь о каких-то законных принятиях решений судом…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну вот так судья понимает. Понимаете, вы понимаете одним образом принцип разделения властей, а судья по-другому. Прямо противоположным образом. Спасибо вам большое. Время наше истекло. Я думаю, что нам предстоит еще немало поговорить об этом судебном деле. Это была программа «Суть событий». Я — Сергей Пархоменко. Всего доброго. До свидания. Думайте дальше.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире