'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 22 июня 2007, 21:05

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер, 21 час и почти 6 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Как обычно, по пятницам вечером мы с вами разговариваем о событиях недели. Ну, к счастью, политический сезон в России все-таки перешел, политика в России перешла на летнее время, так бы я сказал. Стало как-то поспокойнее, позамедленнее, стало немножко вяло, что, в общем, для лета, может, и хорошо. Должна же когда-то эта машина и отдыхать. Я здесь, на «Эхе», в этот раз веду программу в немножко экспериментальном режиме. Открою вам небольшой технологический секрет – я пересел на другую сторону пульта, у меня появились некоторые дополнительные технические возможности. Я надеюсь, что с их помощью нам с вами удастся более эффективно организовать наш с вами телефонный диалог. В моем распоряжении теперь многоканальный телефон. Номер у него другой, не тот, что обычно, а вот, запомните – 363 36 59. Это московский телефон, соответственно — +7 и 495 для тех, кто звонит из-за границы или из других городов. Это телефон и для тех, кто звонит из Москвы, и для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Я тут сам смогу разобраться более или менее, откуда звонок, так что буду каким-то образом это перемежать. Вот уже звонки какие-то у нас существуют здесь, появились. Но немножко рано. Мы поговорим чуть позже. Пока я предложил бы вам воспользоваться традиционным способом общения с ведущими «Эха Москвы», смс у нас есть – чудесное средство – 985, а потом 970 4545. Все это работает, все это… вот уже вижу перед собой на экране. И помните, что с помощью Интернета, если вы слушаете радио, сидя перед экраном компьютера, тоже очень удобно посылать сюда свои сообщения, на сайт «Эха Москвы» — есть слева такой пункт в меню, можно туда кликнуть, и в появившемся окошечке оставить сообщение, которое я немедленно здесь увижу. Только, пожалуйста, короткое, потому что машина нам его обрезает. Ну вот.

Как обычно, есть, и довольно много, вопросов, пришедших мне по Интернету. Они довольно в этот раз малосодержательные, по большей части. Как-то пытаются с помощью этих вопросов наши слушатели завязать разговор со мною персонально, обсуждая какие-то мои личные достоинства и недостатки и разнообразные мои стати. Не стоит этого делать. Я думаю, не стоит тратить эту замечательную возможность на такую неинтересную тему. Я, пожалуй, единственное, на что обращу внимание среди этих вопросов, это на много-много раз повторяющиеся вопросы о довольно странной метаморфозе, которую претерпели, чуть не сказал «взгляды» Егора Тимуровича Гайдара, но на самом деле, мы не знаем, что произошло с его взглядами. Мы знаем, что случилось с его манерой говорить на публике. Он довольно радикально в последнее время изменил некоторые свои позиции, некоторые свои взгляды относительно, например, того, как устроены некоторые политические механизмы в России и на Западе, как устроено правосудие в России и на Западе. Ну и наговорил довольно много странных вещей. Особенно много этих странных вещей прозвучало неделю тому назад в программе Евгении Альбац. У меня спрашивают, с чем это связано. Иногда Егора Тимуровича обзывают какими-то обидными словами и так далее. Я сказал бы так в целом, и понимайте мою позицию как хотите – что я в том, что говорит в последнее время Егор Тимурович, вижу реакцию испуга, вижу поведение человека, очень сильно напуганного чем-то. Ну, мы знаем, что он пережил довольно неприятный момент, когда то ли сам отравился, то ли его кто-то отравил, то ли еще что-то такое крайне неприятное случилось с ним в Ирландии, его привезли в Россию, и жизнь его была в опасности некоторое время. По всей видимости, это произвело на него достаточно серьезное впечатление. Чем именно он напуган – напуган самим этим событием, тем, что произошло до него или тем, что произошло после него, мы с вами не знаем. Ну, вот так бы я и вам рекомендовал к этому относиться. Мне кажется, что реакции Егора Тимуровича сегодня носят во многом такой, я бы сказал, психофизиологический характер, связанный вот с этим неприятным эпизодом. Я таким образом для себя это интерпретирую. Во всяком случае, я не могу представить себе, чтобы взгляды человека на достаточно серьезные вещи, что касается, например, устройства демократических обществ или некоторые экономические проблемы или, например, Егор Тимурович ухитрился поговорить довольно странно и о том, что касается некоторых военных аспектов использования, скажем, ракет средней дальности и ракет, предназначенных для перехвата летающих целей. Я тут поговорил с некоторыми специалистами – у них, в общем, волосы стоят до сих пор дыбом от того, что он сказал. Они считают, что человек, который специально не хочет издеваться над слушателями, не может произнести такие странные вещи. Вот. Так вот, я таким образом бы это интерпретировал. Как некоторый эффект в какой-то мере физиологического характера. Подождем. Давайте посмотрим, что будет дальше, и как будет развиваться состояние Егора Тимуровича Гайдара во всех смыслах слова. Ну, кроме финансового, разумеется. Его денежное состояние меня мало беспокоит, признаться, в последнее время.

Ну что же, что у нас теперь по пейджеру приходило. То есть, точнее, не по пейджеру, а по смс, которое тоже прекраснейшим образом работает. И вот из Интернета тоже мне идет довольно много, я смотрю, сообщений. Здесь на экране, кстати, можно видеть, что откуда приходит. По поводу Бастрыкина довольно много тоже вопросов – что означает это назначение, почему осуществляется это разделение. Ну, опять, сама по себе идея не содержит в себе ничего порочного. Действительно, основная задача прокуратуры – наблюдение за соблюдением некоторых основ законности. Так, во всяком случае, Конституция трактует эти функции, и вполне возможно, и совершенно не возбраняется выделение из нее следственного комитета. На мой взгляд, в целом, это скорее хорошо, когда такого рода сверхмощные политические организмы, таким институты, обладающие таким гипертрофированным влиянием на то, что происходит в России, что происходит в политике и в общественно жизни, когда происходит некоторое их дробление и они разделяются на несколько самостоятельных, более того, конкурирующих организации. Конечно, это неизбежно ведет к увеличению бюрократического аппарата, к расширению штатов, ко все новым и новым полчищам госслужащих, но я думаю, что Россия сегодня может себе это позволить, как бы ни прозвучало кощунственно это мое мнение. Мне кажется, что это меньшее зло из многих возможных. Да, пусть будет еще некоторое количество чиновников. Тем более, что все равно неудержимо растет их число, и сегодня мы, скажем, можем твердо понимать, что административная реформа, которая в начале президентства Владимира Владимировича Путина была очень громко провозглашена и осуществлена, вы помните, что тогда была радикально изменена структура правительства. Ну, не совсем в начале путинской власти, а, скажем, в середине его первого срока, тогда, когда ушло правительство, было распущено правительство Касьянова и премьер-министром стал Фрадков, вы помните, тогда очень громко как-то была разрекламирована административная реформа – как будто бы радикальное сокращение числа министерств и ведомств, создание совершенно новой будто бы структуры. Сегодня мы можем видеть, до какой степени противоположным оказался результат. В конечном итоге число чиновников только выросло. Но это, собственно, почти всегда бывает так в результате разного рода административных реформ. Все они более или менее ведут к росту штата и к росту административных расходов. Но что касается Следственного комитета в прокуратуре, ну, посмотрим, как практически это будет осуществляться. Так, на уровне идеи – да, это прекрасно, разделение прокуратуры, выделение из прокуратур Следственного комитета, или нет, это ужасно, выделение Следственного комитета, — по-моему, разговор так идти не может. Сам по себе этот шаг не содержит в себе ничего ни хорошего, ни плохого, если не иметь в виду такие, самые общие соображения, о которых я говорил. Ну, вызывает, как обычно в последние годы, это стало уже традицией, вызывает некоторое сомнение выбор кандидатуры руководителя. Ну, прежде всего, потому что сам принцип подбора – такой подбор земляческий, я бы сказал, кумовской, он ничего хорошего в себе не содержит. Когда последовательно на высокие государственные посты назначаются люди, основным пунктом биографии которых является то, что они были членами того же дачного кооператива, что Владимир Владимирович Путин, или учились с ним вместе в университете ленинградском, или что они вместе с ним сидели за партами, или за чем они там, за пеньками сидели или за каким еще предметом, в разведшколе, или что они были мелкими чиновниками или какими-то писмьводителями и бумагоносителями в конторах Санкт-Петербургской городской администрации, — ну, мне представляется это недостаточным. Я не верю в то, что как-то случилось что-то такое невероятное, в результате чего огромное количество блистательных администраторов, замечательных политических деятелей и выдающихся руководителей, тонких стратегов и так далее, каким-то чудом оказались в свое время в одной университетской группе или в одном дачном кооперативе, и теперь вот есть смысл их последовательно, одного за другим, назначать на разного рода ответственные государственные – и экономические, и административные – посты. Так не бывает. Я, знаете, не верю в такие совпадения. Есть чудесная фраза. Она, правда, совсем по другому поводу сказана. Недавно один мой хороший знакомый мне ее напомнил. Она, говорят, принадлежит Эйнштейну, которого спросили, верит ли он в Бога. Он сказал, что, во всяком случае, ему трудно себе представить, что Британская энциклопедия составилась случайным образом в результате взрыва в типографии. Вот, дескать, вселенная тоже не могла составиться случайным образом. Вот он как-то верил в какую-то такую специальную особую волю, а мне представляется тоже, что в результате какого-то такого особенного взрыва не могло такое количество талантливых администраторов собраться в одну университетскую группу. Вот.

Ну что, давайте я посмотрю, что мне на пейджер тут нападало. Что ж я все время его пейджером называю? Вы не знаете случайно? На смс, конечно. Как-то просто короче слово. «Прокомментируйте, пожалуйста», — просит меня Александр из Саратова, — «пиар-акции прокремлевских молодежных движений». Ну, они отвратительны, на самом деле, эти пиар-акции. Особенно история с протестами против засилья разного рода приезжих и инородцев на транспорте. Это грубое попрание принципов российской Конституции. Это несомненная провокация. Это несомненная попытка приподнять чуть-чуть градус националистической истерии, которая в больших городах российских в последнее время существует и так на достаточно высоком уровне. И я очень надеюсь, что найдутся все-таки люди, которые попытаются судебным образом здесь… во всяком случае, сделают попытку – в успех этих попыток я не очень верю, но попытка, по-моему, должна быть сделана – судебным образом преследовать этих людей, поскольку то, что они говорят, прямым образом противоречит российскому законодательству. Совершенно очевидно, что все беспорядки и непорядки и неурядицы, которые существуют в этой сфере в реальности, — обычно приводят довольно много примеров, что вот, такой-то водитель Газели ездит без разрешения на работу, а такой-то уже много лет работает, не имея правильно оформленной регистрации в России, а у такого-то фальсифицированы права или что-нибудь вроде того, — я все такого рода нарушения, все до единого, отнес бы к вине тех административных органов, которые за этим должны следить. Вот тот, кто продал этому самому гастарбайтеру эти самые права, тот первый, кто в этой истории виноват. Не тот, кто купил, а тот, кто продал. Тот, кто требует непомерных взяток с приезжих за то, чтобы они оформляли здесь свое пребывание, вот этот человек, собственно, создает почву для разного рода злоупотреблений. И борьба должна происходить, несомненно, с этим – с чудовищной процедурой, с засильем административного произвола и просто прямого взяточничества и поборов, которые царят и в органах милиции в больших городах в России, и в учреждениях, которые связаны с приемом мигрантов, и в административной сфере на муниципальном уровне, и речь идет, конечно же, о чудовищном совершенно беспорядке в российском миграционном законодательстве, которое дает чиновнику очень много возможностей для проявления инициативы, для выбора в ту или в другую сторону. Вот на этом, собственно, и пытаются сыграть мелкие политиканы, которые группируются в этих т.н. прокремлевских молодежных организациях. Я говорю прежде всего об их руководителях, потому что рядовые члены их, студенты, чаще всего движимы гораздо более простыми мотивами, и это молодые ребята, которым предлагают забесплатно съездить в Москву, прогуляться, походить по улицам, поносить какую-то там симпатичную форму. Иногда предлагают какие-то небольшие бонусы – то денег на телефон положить, то мобильный телефон оплачивают в течение какого-то времени. То просто некоторое количество денег впрямую, то какие-то поблажки и облегчения при сдаче экзаменов. Я много чего наслушался, когда ходил по разным акциям, которые происходили в Москве, и разговаривал с этими самыми ребятами и девицами, которые стоят по углам. Помните, они собирали разные анкеты и выясняли, так сказать, мнение москвичей по поводу продления президентского срока? Много разных галочек пришлось мне поставить в разных бумагах. Они, например, выбирали, я помню, идеального лидера. Там кого только не было, в этом списке – всякие замечательные фигуры. Ну, конечно, Владимир Владимирович Путин с большим отрывом побеждал всех своих конкурентов. Ну, я, разумеется, воспользовался этим для того, чтобы и поговорить с ними. Картина, в общем, более или менее понятная – ребята более или менее ни в чем не виноваты, они с удовольствием играют в эту зарницу, которую им предлагают, такую политическую, в общем, особенно не задумываясь над тем, каков, собственно, смысл этой игры, и во что в точности они играют. А вот люди, которые руководят ими, это люди хладнокровные, циничные, они делают свою карьеру, они таким образом делают крупные бюджеты, достающиеся им от президентской администрации. Происхождение этих денег очень разное – часть этих денег происходит просто из казны, часть этих денег появляется в распоряжении президентской администрации в результате поборов с крупного бизнеса. Мы прекрасно знаем, как это происходит. В общем, сегодня, после дела Ходорковского, ни одна крупная компания не смеет этому сопротивляться. Указывают пальцем – внесите! – вот на это, положите вот сюда, заплатите вот за то, а чаще всего просто напрямую – вы оплатите транспорт, вы оплатите питание, вы оплатите изготовление наглядной агитации, вы оплатите производство еще чего-нибудь, что необходимо для этих акций. Ну и все это благополучно делается. Совсем не обязательно вынимать эти деньги непосредственно из казны. Другое дело, что эти поборы сокращают доходы этой самой казны. Или, например, что совершенно очевидно, сокращают, например, те потоки, которые могли бы идти на какие-то полезные благотворительные цели. Любая компания, более или менее разумно управляемая, отводит на всякие немотивированные траты определенную долю своего оборота. Вот столько я могу потратить на всякое вот такое. Если деньги ушли на курточки для «Наших» или на маечки для «Местных» или еще на что-нибудь, я имею в виду названия этих организаций – «Наши», «Местные» и прочие, — то значит, мы не будем платить за эту больницу, значит, мы не купим игрушек для этого детского дома, значит, мы на этот концерт денег не дадим или на издание этой книги. Потому что наша компания свое уже заплатила. У нас больше свободных денег или, во всяком случае, таких денег, которые мы без ущерба для компании можем вынуть из оборота, больше у нас нет. Извините. Вы предпочли, чтобы мы заплатили за эти курточки и маечки, мы заплатили, а теперь отцепитесь. Вот почему я считаю, что эти расходы, прежде всего, наносят ущерб всем нам. Тем, кто наблюдает со стороны за этими политическими игрищами.

Знаете, давайте я все-таки не буду читать сообщения, пришедшие мне без подписи. Все-таки это неправильно. Пожалуйста, подписывайтесь хоть как-нибудь. Ну в самом деле, я ж не стану проверять, это имя истинное или воображаемое. Я просто вижу в этом некое уважение к тем правилам игры, несложным правилам игры, которые предлагаются вам радиостанцией.

Так, какие только поразительные не предлагаются мне варианты относительно преемника! Уже адвоката Трунова предлагают. Ну давайте еще пофантазируем как-нибудь. Аж даже кто-то хочет на эту тему спорить.

Да, знаете, еще по поводу чего довольно много вопросов – по поводу Солженицына и по поводу того, что он принял награду от российской администрации, что особенно показалось многим странным после того, как он в свое время отказался от ордена, который вручал ему Ельцин, собирался вручать, точнее, в те времена, когда Ельцин был президентом России. Солженицын сказал, что он не возьмет награды из рук этой власти. Ну, что можно сказать? Время – жестокая вещь. Люди с возрастом слабеют. Слабеют во всех смыслах. И в моральном, и в интеллектуальном, и в физическом. И твердость их принципов страдает тоже. Вот вам и вся простейшая интерпретация того, что происходит.

Я, тем временем, щелкаю по сообщениям, которые приходят мне на пейджер, но должен вас признаться, что они как-то не очень меня радуют. А знаете, давайте поговорим по телефону. Не долго думая. У нас есть три минуты – мы можем принять один телефонный звонок. Есть некоторое количество этих звонков здесь у нас на этом самом нашем аппарате. 363 36 59. Это телефон, который у нас сейчас работает. Я включаю явно не московский звонок, судя по номеру. Алло, здравствуйте, вы в эфире. Откуда вы мне звоните? Угадал я или не угадал? Алло.

Слушатель: Алло, добрый день.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте, вы откуда?

Слушатель: Вы не угадали, Сергей, я из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Да? Поразительно. Значит, бывают такие префиксы у телефонов, которых я пока не выучил наизусть. Ну-ну, так что скажете?

С.ПАРХОМЕНКО: Да вы знаете, я хотел, собственно, спросить у вас вот о чем.

С.ПАРХОМЕНКО: А как вас зовут, простите?

Слушатель: Меня зовут Юрий.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Юрий.

Слушатель: Вы уже сказали по поводу вашего мнения, почему Солженицын это сделал. А вы вообще, если говорить о его взгляда, о градации его взглядов и о градации того, что он писал, об изменении, в частности, книга, допустим, «200 лет вместе» — через призму этого вы не хотите взглянуть на то решение, которое он принял?

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Юрий. Вы знаете, вполне, может быть, уместно вы спросили про книгу «200 лет вместе», вы даже, может, не догадываетесь, до какой степени. Дело в том, что произошел небольшой скандал вокруг выдвижения Солженицына, насколько я знаю, на государственную премию, потому что первоначально он был выдвинут именно как автор этой книги, и довольно значительное количество российских деятелей науки и искусства, очень уважаемых, очень авторитетных, дали понять Комитету по государственным премиям, что в случае, если Солженицын премию за эту антисемитскую книгу получит, они будут выступать с публичными протестами на эту тему. Кстати, среди этих людей было достаточное количество прежних лауреатов этой самой премии. Тогда спешно было изменено решение, были поданы… Солженицын был номинирован еще по другим линиям государственной премии, на другие виды ее, и в результате этого скандала удалось избежать. Книга «200 лет вместе» — книга, прежде всего, довольно безграмотная в историческом смысле, поверхностная. Для Солженицына очень слабая. Понятно, что то, что он писал, скажем, во всяком случае в ранних своих «узлах» «Красного колеса», было в научном смысле гораздо сильнее и гораздо глубже, гораздо профессиональнее. Я уж не говорю о великой книге «Архипелаг Гулаг». Это только еще раз подчеркивает ту несложную мысль, как бы подтверждает, которую я высказывал здесь до сих пор, — со временем, с возрастом люди слабеют, слабеют по всякому, и в литературном смысле тоже. Давайте прервемся на этом месте на 3-4 минуты новостей. После этого вернемся к программе «Суть событий».

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: 21 час и почти 35 минут в Москве. Это программа «Суть событий», вторая часть этой программы. Я Сергей Пархоменко. Мы с вами обсуждаем события более или менее важные — скорее менее, чем более, — произошедшие в Москве на минувшей неделе. В Москве, потому что как-то большая часть политических обстоятельств развивается все-таки здесь. Ну, и не только в Москве, в России, несомненно. Разговариваем по телефону 363 36 59. У меня есть возможность воспользоваться этой многоканальной линией. Тут их аж пять. Так что дозваниваться стало гораздо проще. Поехали. Снимаем московский телефон. Здравствуйте.

Слушатель: Алло. Ой, Сергей, это какое-то потрясение. 7 лет во все передачи звоню на «Эхо Москвы».

С.ПАРХОМЕНКО: Ну и как? Неужели до сих пор не получалось?

Слушатель: Бесполезно.

С.ПАРХОМЕНКО: Как вас зовут?

Слушатель: Меня зовут Владимир Матвеевич. Я звоню с крайнего севера.

С.ПАРХОМЕНКО: Ничего себе.

Слушатель: Из Северного Измайлово.

С.ПАРХОМЕНКО: А, в этом смысле. Так в чем ваш вопрос? вы семь лет с каким-то вопросом и до сих пор не нашли на него ответа, что ли?

Слушатель: Дело в том, что я все вопросы забыл, которые были.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну так давайте самый свежий.

Слушатель: Даже не вопрос, а так. Знаете, Шувалов какую-то интригу насчет преемника сказал, что там какой-то…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, вот очевидцы говорят, что интриги особой не было. Он просто выворачивался из-под вопросов.

Слушатель: Что там с преемниками может быть только такая вещь – возьмет Путин две матрешки – одну из КГБ, а одну из Питера – и будет открывать их и доставать оттуда, и все они будут на одно лицо, и все мельче и мельче и мельче.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, по определению, преемник крупным лицом быть не может. Спасибо вам, Владимир Матвеевич, за вопрос. Особенно крупным преемник быть не может – никто крупную фигуру не назначит никаким преемником, это совершенно очевидно. Иначе слишком опасно для назначающего – вдруг марионетка оборвет эти ниточки? Вы знаете, я вообще придаю этому всему несколько меньшее, наверное, значение, чем многие мои коллеги, и я много раз уже об этом говорил. Мне кажется, что Путин имеет возможность, в общем, и не указывать ни на какого преемника. Если вдруг он решит действительно покинуть этот пост, что совершенно не факт, и я по-прежнему не считаю, что есть на этот счет какие-то твердые гарантии, поскольку в политике слова, особенно такого рода заявления – «Да-да, ухожу, конечно-конечно, Конституция незыблема» — такие слова стоят недорого в профессиональной политике. Так вот, мне кажется, что Путин имеет возможность и не указывать особенно ни на каких преемников. Есть расчет на… тут у нас что-то такое зависло с телефонами, ну ничего страшного… есть возможность опереться ему на ту административную систему, которую он построил. Другое дело, что в любом случае все такого рода схемы передачи власти очень ненадежны. Вот выясняется, что ничего надежнее, чем выборы, так по-прежнему и не придумано. Выясняется, что единственная возможность передать власть так, что это не приводит к каким-то бурным событиям, это вот такие выборные процедуры. Все остальное чревато, для начала, проклятиями в адрес предшественника. Человек, который получил власть из чьих-то рук, его, конечно, это на протяжении всего его властного срока как-то гложет. На протяжении всего этого времени тень эта стоит у него стоит за спиной, и ему как-то очень важно от нее избавиться. И гораздо больше рискует тот, кто вот таким образом передает власть, парадоксальным образом, чем тот, кто полагается на нормальные демократические механизмы.

Что-то не очень у нас складывается с телефонами. Может быть, мы можем воспользоваться обычными? Да, мы можем воспользоваться обычным, пока у нас вот этот самый хваленый многоканальный как-то не очень. я напоминаю, что 783 90 25, помните? Старый добрый этот номер. И 783 90 26. Эти номера по-прежнему у нас подключены, и мы сейчас можем перейти на них. Есть звонок и там и сям. 783 9025 – для тех, кто звонит из Москвы. 783 90 26 – для тех, кто звонит из-за пределов. Поехали. Снимаем, скажем, немосковскую линию. Алло, я слушаю вас. Нет, что-то тут не получилось, очень плохо вас слышно, попробуйте еще раз или, может быть, выключите радио, а то какие-то посторонние звуки. 783 90 25 – для тех, кто звонит нам из Москвы. Алло.

Слушатель: Сергей, добрый вечер. Меня Алексей зовут. Вообще-то я живу в Москве, но сейчас в Подмосковье. Это не лимитирует мои возможности?

С.ПАРХОМЕНКО: Ничего страшного, не лимитирует. Слушаю вас.

Слушатель: Спасибо. Сергей, хотел бы спросить напрямую – как вы думаете, Егор Тимурович, при всем к нему уважении, труханул?

С.ПАРХОМЕНКО: Что за слова такие? Что значит «труханул»? я в этом не очень понимаю.

Слушатель: Ну, испугался.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, я же это сказал уже, собственно. Да, я считаю, что он испугался. Я только не знаю, чего он испугался. Но знаете, когда кто-нибудь из нас окажется вот так на волосок от смерти, еще я посмотрю, как мы с вами на это отреагируем, и что сделается с нашим с вами взглядом на мир. И кто из нас окажется боле мужественным и более непоколебимым, чем Гайдар. А может быть, это его заболевание сопровождалось какими-нибудь дополнительными разговорами до того или после того. Гайдар же сказал замечательную одну фразу, как-то она так невзначай сорвалась с его уст в передаче Альбац, что, дескать, президента шантажировать невозможно, а меня шантажировать можно, сказал он. Что это такое было, не знаете? Я, например, не знаю. У меня даже и предположений на этот счет особенных нет. 783 90 26, для немосквичей теперь, для тех, кто звонит из-за пределов нашего города. Алло, я слушаю вас.

Слушатель: Добрый вечер.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасьте, как вас зовут?

Слушатель: Георгий из Подмосковья.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте, Георгий.

Слушатель: Сергей, я хотел вас спросить как моего единомышленника, можно сказать. Вот человек, разделяющий либеральные ценности, видящий все, что творится в России, как вы считаете, стоит болеть нам за то, чтобы Россия получила Олимпиаду 2014 года? Я вам объясню, почему я спрашиваю. С одной стороны, я конечно, понимаю, что народ там будет лишним, что разворовано там будет больше половины денег, что будут потемкинские деревни. Ну, как было в 1980 году. То есть это безумно противно. Но с другой стороны, я подумал, может быть, эти господа, которые сейчас рулят Россией, они, может, будут менее отвязными, меньше будут травить своих противников полонием, меньше будут журналистов убивать в подъездах? То есть больше будут на Запад смотреть, чем сейчас. Как вы считаете?

С.ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Георгий, за вопрос. Любопытный, на самом деле, вопрос. Так, на первый взгляд, это не связанные вещи. Но демократические устои и механизмы – это одно, а олимпийский праздник – это совсем другое. Да и город Сочи, может быть… что ж в этом плохого, кроме хорошего, что в городе будут, может быть, построены какие-нибудь спортивные сооружения, какая-нибудь транспортная инфраструктура, может, еще некоторое количество гостиниц, еще некоторое количество точек общепита и т.д. и т.д.? знаете, ситуация, действительно, двойственная. И отношение мое к этому двойственное. С одной стороны, есть какой-то азарт. Есть какая-то гордость. Ну мы же с вами болеем всегда за наших. И в футболе, и в хоккее, и в баскетболе, и на чем бы они ни гонялись, куда бы они ни бежали, на чем бы они ни ехали. Ну невозможно совершенно избавиться от этого рефлекса. Да и непонятно, зачем от него избавляться. Это так естественно для человека – болеть за своих, болеть за соотечественников. И здесь, конечно, тоже какой-то азарт есть – а ну-ка вот интересно, можем мы выиграть или нет? С одной стороны. С другой стороны, видно, что сама процедура нашего участия в этом конкурсе олимпийском на сегодня ужасна. Посмотрите, какими скандалами она обставлена, каким беззастенчивым воровством она сопровождается. Вот об этом думаешь. Думаешь – а может, не нудно тогда участвовать в этом соревновании, если оно такое грязное? Во всяком случае, так грязно ведут себя те, кто здесь в этом участвует. Вот, пожалуй, единственное соображение, которое здесь меня огорчает. Если бы как-то можно было выигрывать олимпиаду без этого, как-то же ведь это делают не так нагло и не так отвратительно в других странах. Хотя, кстати, говорят, что конкурс, сопровождающий определение очередного места олимпиады, — это достаточно часто такое неприятно событие, коррупционно опасное, очень чреватое разными скандалами, разными злоупотреблениями, разными подтасовками во всех странах мира. И мы с вами помним, что были вокруг Международного Олимпийского Комитета масса довольно громких всяких событий, разбирательств, обвинений и упреков взаимных и так далее. Но уж больно как-то московская администрация, которая живым образом участвует в этой истории с возможной олимпиадой в Сочи, уж больно она нагло демонстрирует здесь свои аппетиты, да и местные господа тоже здесь своего, что называется, не упускают. Те, кто там держит часть морского берега, транспортную инфраструктуру и ту часть спортивной инфраструктуры, которая уже есть, — Красную поляну и всякое такое прочее. Так что грязноват сам процесс. Вот что я вам скажу на этот счет. 783 90 25 – для тех, кто звонит из Москвы. Я, с вашего позволения, сброшу тех, кто тут давно висит на этих линиях. Тем более что звонков довольно много. Вот теперь – 783 90 25. для звонка московского. Алло. Выключите, пожалуйста, только радио, а то очень фонит. Здрасьте, как вас зовут?

Слушатель: Виктор. У меня не вопрос. Говорят, что Путин склоняется слабого преемника себе, ни рыба ни мясо…

С.ПАРХОМЕНКО: А преемники не бывают сильными, вот в чем дело. Преемник всегда по определению слабее того, чей он преемник. Это касается не только президента. Это касается директора любой булочной. Если директор сам назначает человека на свое место, ему хочется, чтобы он был похуже, чем он. Зачем же ему назначать сильного? Зачем ему демонстрировать свою собственную слабость? Так люди устроены, к сожалению.

Слушатель: А мне кажется, что он, наверное, все-таки ищет сильного преемника для того, чтобы… потому что они так будут, как эстафету, я думаю, передавать друг другу. Потому что тому подойдет тоже срок через 8 лет освобождать кресло, и он также встанет перед таким выбором. Я думаю, они так и будут.

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, никакая история с преемником не предполагает сидения его на этом месте 8 лет. Ни за что. Понятно, что человек, который должен на это место прийти, если он таким образом придет, это будет человек, которому дадут присесть только на краешек этого стула. Так что о восьми годах речь не идет.

Слушатель: Но они еще молодые. Я думаю, что он по два срока смогут отсидеть, передавая друг другу.

С.ПАРХОМЕНКО: Да и сроки длинные ожидаются. Вроде 5 лет превращаются в 7, так что 8 лет превращается в 14 в общей сложности. Слушайте, мы что-то с вами втянулись в эти все гадания. На мой взгляд, они не очень содержательные и в конечном итоге не очень интересны для наших слушателей. Так что, Виктор, давайте-ка я возьму другую телефонную линию. А вам спасибо за участие в нашей программе. 783 90 26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Алло, да, я слушаю вас. Очень длинные паузы. Пожалуйста, будьте все-таки, если вы звоните на радио, готовы как-то оперативно отреагировать на ваше появление в нашем эфире. Еще раз – 783 90 26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы. Алло. Да, я слушаю вас. Это вы в эфире, да. алло. Что ж такое, не везет мне с этой линией сегодня. Давайте московскую попробуем. Может, она все-таки лучше будет работать. 783 90 25 – для тех, кто звонит из Москвы. Алло.

Слушатель: Алло, здравствуйте, Андрей из Москвы. Сергей, сейчас очень много обсуждается вопрос, кто будет следующим преемником…

С.ПАРХОМЕНКО: Да что ж такое! Невозможно уже слезть с этой темы.

Слушатель: Вот, а я предлагаю слезть.

С.ПАРХОМЕНКО: отлично, слезайте.

Слушатель: У меня такой вопрос – какая модель власти наиболее подходит к России? президентская власть – это архаизм. Надо обсуждать вопрос, что лучше – парламентская республика или президентская.

С.ПАРХОМЕНКО: Ну, можно, конечно, это обсуждать, но должен вам заметить, что и парламентская, и президентская республика происходят из одного и того же – они происходят из выборов. К сожалению, в России сегодня невозможно ни то, и другое. Поэтому когда мы с вами примемся это обсуждать, мы примемся обсуждать что-то очень далеко и гипотетическое. На протяжении последних 8 лет предпринимались серьезные усилия, и они, к сожалению, увенчались, во многом, успехом, чтобы в принципе институт выборов играл как можно меньшую роль в российской политической жизни. Надо сказать, что если республика парламентская, так это тогда еще серьезнее. Потому что если вы хотите, чтобы вся власть, в том числе и исполнительная власть, например, правительства, как бы вытекала из парламента, тогда нужно еще более ответственно относиться к выборам парламента, еще более тонко настраивать систему парламентской демократии. Просто для того, чтобы получившаяся структура парламента очень точно, очень адекватно отражала реальный расклад сил в обществе и, например, каким-то образом решала сложнейшую в этой ситуации проблему – проблему представления меньшинства. Потому что все системы выборов настроены таким образом – и мажоритарные, и самые разные схемы и устройства выборной демократии, — что вот кто выиграл выборы, тому, несомненно, хорошо, тот, несомненно, получает свой кусок власти. Иногда слишком большой кусок. Это другое дело. Но во всяком случае, уж он остается не обижен. А вот тот, кто остается в меньшинстве, тот, кто отстает на этих выборах, но тем не менее представляет определенную часть населения и составляет определенную группу избирателей, вот он достаточно часто, в несовершенных избирательных системах оказывается вообще выкинутым из политической жизни, вообще не представленным. И это достаточно опасная ситуация, потому что она чревата всякими, так сказать, неконвенционными, недемократическими формами политической борьбы и политической деятельности. Люди, у которых нет представителя среди законной власти, начинают искать себе представителей незаконным образом. Они начинают, грубо говоря, бузить. В более или мене приемлемых формах. Иногда в формах, близких к Маршу несогласных, когда организаторы не предпринимают ничего противозаконного, но зато сами оказываются предметом давления и агрессии со стороны власти. А иногда в формах, гораздо более вредных и гораздо более опасных для общества. Так что, знаете, тут как-то не повесишь на президентскую форму правления – не она здесь главное зло, не она здесь причина разных существующих вокруг нас политических проблем. Вот что, Андрей, я думаю на эту тему. Ну что, попробуем еще все-таки немосковскую линию – 783 90 26 – ту самую линию, по которой звонят нам наши слушатели из-за пределов столицы. 783 90 26. алло, я слушаю вас.

Слушатель: Алло, здравствуйте.

С.ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте. Ну слава богу, значит, она все-таки работает. Да, как вас зовут?

Слушатель: Меня зовут Владимир.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Владимир, а вы откуда?

Слушатель: Я из Самары.

С.ПАРХОМЕНКО: Здрасьте, Владимир из Самары.

Слушатель: Вопрос вот такого характера. Сергей Шойгу, который, я так думаю, был хорошо раскручен во все времена, и вдруг так внезапно исчез…

С.ПАРХОМЕНКО: Ну что значит раскручен? А вам не кажется, что Сергей Шойгу действительно хороший профессионал, действительно хороший администратор, действительно хорошо наладивший удивительным образом одну из очень сложных сфер функционирования российского государства? А именно систему противодействия всяким чрезвычайным ситуациям. Тут, по-моему, он заслужил многое. А вопрос не только в раскрученности. Что вы думаете, а, Владимир, про это?

Слушатель: Я с вами согласен. Но вопрос вот какого рода – почему он не представляется как преемник или как кандидат в преемники?

С.ПАРХОМЕНКО: Ну как вам сказать. Потому что он часть той политической системы, которая существует сегодня в России, и он реалистически смотрит на окружающее его. И он прекрасно понимает, что как только он проявит какую-то ненужную политическую инициативу, он этой системой будет исторгнут. Грубо говоря, его вытолкают в шею. И никакие его РЕАЛЬНЫЕ административные таланты, никакие его ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ заслуги перед Россией, никакие подвиги, которые он НА САМОМ ДЕЛЕ совершил, ну, может, слово «подвиги» слишком громкое в этой ситуации, но я много видал ситуаций, в которых Сергей Шойгу продемонстрировал себя с очень хорошей стороны. И я, надо сказать, с уважением отношусь к этому человеку. Так вот, ничто это его не спасет. Я думаю, он прекрасно это понимает. Называйте это как хотите. Хотите, называйте это трусостью. Я бы это так совершенно не называл бы. Я называл бы это просто некой реалистичностью взгляда. Я думаю, что ему дорог его пост. Я думаю, что он полагает, и справедливо полагает, что он на своем месте сейчас достаточно уместен, извините за тавтологию. И он не хочет этого потерять. Он считает неправильным оттуда вылететь из-за того, что он что-то такое продемонстрировал и показал какую-то амбицию. Но и наконец, в качестве последней версии давайте все-таки допустим, что у него действительно нет этих амбиций. Знаете, бывают на свете такие люди, которые не хотят быть президентами страны. Вот я, например, не хочу. Подозреваю, честно говоря, что и вы не хотите. Это вообще довольно специфический нужно иметь склад характера для того, чтобы на это место стремиться. Подозреваю, думаю и надеюсь, что Сергею Кужугетовичу Шойгу эта амбиция не свойственна. Вот, собственно, и все. Московская линия – 783 90 25 – у нас еще есть почти 4 минуты. Можем с вами один, по меньше мере, звонок принять. Да, я слушаю вас, алло.

Слушатель: Алло, Сергей. Я заранее извиняюсь. Это вновь Алексей…

С.ПАРХОМЕНКО: Бывает же. Нет, вы знаете, спасибо, но все-таки это было бы как-то несправедливо – два раза за одну передачу. Звоните еще. Смотрите, как хорошо у нас работают сегодня эти телефоны, как-то удается связываться почти без сбоев, во всяком случае по этой московской линии. Ну-ка, снова – 783 90 25. алло.

Слушатель: Добрый день.

С.ПАРХОМЕНКО: Да. Здрасьте, как вас зовут?

Слушатель: Меня зовут Владимир, я из Москвы.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, Владимир. Вы не звонили еще сегодня?

Слушатель: Да нет, я вообще первый раз попал. У вас все время или этот самый… Константин из Щелкова дозванивается, либо…

С.ПАРХОМЕНКО: Нет, у нас все время вы. Смотрите, вы в прямом эфире. Давайте не будем тратить время. Слушаю ваш вопрос.

Слушатель: Как вы относитесь к нынешнему Следственному комитету? Один уже был, и до сих пор его начальника Орлова разыскивают. Как с этим, вы думаете, будет?

С.ПАРХОМЕНКО: Владимир, я уже отвечал на этот вопрос, если вы внимательно слушали первую половину программы. Я в целом считаю, что в выделении Следственного комитета из прокуратуры нет ничего плохого. Я считаю, что прокуратуру нужно дробить, что она весит слишком много в российской политической действительности. А вот что умеет новый наш лидер этого самого Следственного комитета, что умеет господин Бастрыкин, мы посмотрим. Я про нег опока могу сказать только то, что мне подозрительно его политическое происхождение. Я считаю, что неправильно назначать на столь высокие посты людей, основное достоинство которых заключается в том, что они где-то там с кем-то учились или в чем-то таком в ранней молодости участвовали. Я бы хотел видеть другие достоинства этого чиновника. Надеюсь, что он будет иметь возможность в ближайшее время меня переубедить. Меня и многих других наблюдателей. И продемонстрировать свои профессиональные стати. 783 90 26 – для тех, кто звонит из-за пределов Москвы, теперь. Ну-ка, попробуем. Алло, я слушаю вас.

Слушатель: Алло, я звоню на «Эхо Москвы», Александр, Уфа.

С.ПАРХОМЕНКО: Да, здрасьте, Александр. Вы из Уфы, как я слышал, да?

Слушатель: Я хотел бы у вас поинтересоваться, как вы считаете, чем нынешний политический режим отличается, например, от политического режима Леонида Ильича Брежнева? Один лидер, остальные, скажем так, быдло, и все нормально. Вот основной принцип.

С.ПАРХОМЕНКО: Знаете, нужно, я думаю, разные элементы, и слои из этого самого политического режима различать. Если говорить о моральной стороне дела, если говорить о психологии взаимоотношений между властью и населением, не знаю, как сказать еще, — массой, народом – как вам удобнее, да, действительно, очень много общего. Да, действительно, есть общее ощущение наличия некоторой, неизвестно из чего взявшейся касты, которая имеет право управлять страной. Но это только одна часть дела. Я думаю, что нынешний режим в гораздо большей степени построен на разного рода экономических факторах. Грубо говоря, в мотивации действий людей гораздо больше денег, гораздо больше коррупции, широко понимая это слово. Ведь знаете, коррупция – это не только когда один чиновник другому чиновнику, или, скажем, один гражданин чиновнику или милиционеру или кому-то еще протягивает несколько купюр в конверте или пачку купюр, завернутую в газетку, или просто одну купюру деликатно закладывают ему в карман форменного кителя. Коррупция не только такая бывает. Коррупция бывает и в виде возможности заработать. Вот я думаю, что огромное количество чиновников российских сегодня движимы в своих действиях, прежде всего, соображениями своего собственного заработка, тем, что они находятся на некоторых местах, которые позволяют им зарабатывать. Непосредственно им или их близким. Позволяют им участвовать в неких масштабных экономических, деловых, предпринимательских отношениях. В брежневскую эпоху этого не было, нужно сказать. Но зато были другие прелести и много разного другого маразма, который, может быть, был ничем не лучше и не приятнее для нас, граждан этой замечательной страны. Вот, собственно, и все. Осталось несколько секунд до конца нашей программы. Это была программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко. Лето продолжается, события вокруг продолжаются тоже. Мы с вами встретимся через неделю и снова поговорим. Разными способами – по телефону, с помощью смс, ну и еще как-нибудь, как повезет. Счастливо.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире