'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 08 октября 2021, 21:05

О.Бычкова: 2106 московское время. Добрый вечер! Это программа «Суть событий». В московской студии — Ольга Бычкова, а с сутью событий у нас Сергей Пархоменко, как обычно в прямом эфире, на «Яндекс.Дзене», на основном YouTube-канале «Эха Москвы». Привет!

С.Пархоменко Привет-привет!

О.Бычкова Слышно, видно, всё в порядке.

С.Пархоменко Ну, что же, я, как обычно обратился вопросом к своим читателям, слушателям, зрителям в YouTube-канале, попросил мне добавить разных тем, сюжетов для этой программы. Был, конечно, в этот момент неискренен. Потому что, совершенно очевидно, какие сюжеты и какие темы должны быть в этот раз. И совершенно очевидно, что после того, что произошло сегодня, нет никаких сомнений, какая тема должная оказаться первой, и какая тема должна казаться, может быть, не самой важной, но самой яркой в российской общественной, политической жизни сегодня. И это не та тема, о которой вы подумали. Та тема будет второй.

А начну я с того, на что меня навел как раз один из читателей в моем Telegram-канале «Пархомбюро», который в ответ на мой вопрос, какие темы кажутся читателям важные, ответил: «Мне кажется важным, что тема 1000 умерших в день — это не тема». Это очень верная постановка вопроса и это точное наблюдение, которое, действительно, поражает и меня. В стране происходит не эпидемия, а просто мор. В ситуации, в которой люди, которые управляют страной и которые несут ответственность в этом смысле за Россию, люди, которые потребовали, чтобы им была передана вся полнота власти, люди, которые для этого, по существу, разрушили конституционную систему России; люди, которые обладают полным инструментарием создания по своему собственному произволу, по своему собственному заказу любых законов, которые они же и исполняют; они разрушили и разделение властей, и они создают законы сами для себя, — эти люди, по существу, оставили Россию один на один с эпидемией, одни на один с ситуацией, в которую они сами ее привели.

Потому что, конечно, ситуация, в которой оказалась Россия сегодня с постоянно растущим числом умирающих от коронавирусной инфекции, и число это приближается по официальным данным 1000 человек в день, и я хочу вам напомнить, что эти данные совершенно не сочетаются и никаким образом не соответствуют данным об избыточной смертности за последние месяцы и вот уже теперь а последние годы, избыточной смертности, которая произошла в 2020-м году и в эти 9 месяце 2021 года, это статистика ложная. Но, во всяком случае ее чуть-чуть приотпустили. Вот выборы прошли — можно статистику приотпустить. Можно статистике немножко дать пожить и подышать самой, не допуская, конечно, до реальных, настоящих цифр.

С.Пархоменко: В стране происходит не эпидемия, а просто мор

Мы оказались в России в ситуации, когда единственный сохранившийся смысл противоэпидемических мер тогда, когда о них вообще кто-нибудь вспоминает и когда кто-то вдруг вздрагивает и говорит: «Подождите, у нас же тут эпидемия, у нас же тут противоэпидемические меры», — единственный смысл — это ограничение, а чаще всего полное уничтожение прав граждан. Всё, что осталось от борьбы с эпидемией — это наличие у властей региональных, местных, федеральных прекрасного предлога для дискриминации и для выборочного, произвольного применения ограничений к людям, к которым они хотят их применить. Причем ограничений более-менее любых. Можно кому хочется запретить, чего хочется, объяснив это коронавирусной инфекцией. Никто не спросит, никто не пожалуется, никто не пойдет в суд, потому что будет совершенно очевидно, что суд встанет здесь на сторону власти и внедрителей этих бесконечных коронавирусных мер.

Можно, например, запретить людям ходить по улицам. Сказать: Сиди дома. Сиди дома без телефона, без связи. Годами можно под эпидемическим предлогом держать человека под домашним арестом или этим новомодным изобретением — ограничением некоторых действий Вы помните случай, когда ограничение некоторых действий заключалось, например, в запрете выходить из дома с нуля часов нуля минут до 23 часов 59 минут. А вот одну оставшуюся минуту можно выходить из дома. А все остальное время, по существу, домашний арест.

И главное, что мы видим сегодня, что набор мер, которые предлагаются, это меры, которые предлагаются не для того, чтобы справиться этой эпидемией, не для того, чтобы создать какой-то шанс, а для того, чтобы не поднять волну. Потому что начальство решило, что самый безопасный для него, начальства способ — это ничего не делать, оставить, как есть. Манипулировать вот этой статистикой. Статистика в руках. Можно дать побольше цифру, можно дать поменьше. Можно сколько угодно держать ее ниже на уровне, который установлен абсолютно произвольно. А чего будет-то? Не восстанут, не в суд же пойдут, не разнесут какую-нибудь витрину, чего-нибудь такое не устроят.

Нет, все будет хорошо. Люди пожмут плечами и будут жить дальше. На самом деле есть набор простейших мер за пределами выбора по принципу «тебя повесить или оторвать тебе голову?» Собственно, что предлагается? Предлагается на выбор: или принудительная вакцинация «Спутником» или локдаун на год. Вы что предпочитаете: вы предпочитаете полный локдаун или принудительную вакцинацию? А принудительная вакцинация — это как? Силой, в наручниках, когда кто-то кого-то тащит? Когда сажают на 15 суток за отказ вакцинироваться или что? Как вы представляете себе в точности механизм принудительной вакцинации? Это как будет организовано?

С.Пархоменко: Выборы прошли — можно статистику по коронавирусу приотпустить

Есть, тем не менее, ряд мер, которые в этой ситуации могут оказаться логичными и естественными. Человечество на сегодня убедилось, что вакцинация полезна при этой эпидемии. Она, по всей видимости, не сильно сокращает количество заболевших, количество заразившихся, но она очень сильно сокращает количество людей болеющих тяжело, очень сильно сокращает риск наступления тяжелых последствий и смерти — это факт. И об этом говорит статистика тех, кто госпитализирован. Среди госпитализированных имеется незначительный процент вакцинированных, среди госпитализированных в тяжелые отделения и имеющих тяжелое состояние и те, к кому вынуждены применять очень опасные сами по себе для здоровья, очень вредные, часто смертельные методы лечения типа инкубации, искусственной вентиляции легких и все остальное, — среди них доля вакцинированных крайне низка. Это факт доказанный. Таким образом, есть простая вещь: давайте мы как-нибудь стимулируем население, чтобы оно вакцинировалось.

Что первое для этого нужно делать? Разрешить другие вакцины. Если вы погубили репутацию вакцины «Спутник» — а это тоже факт; вакцина «Спутник» хорошая вакцина, она дает хорошие результаты, она сама по себе не менее эффективна, чем другие распространенные в мире вакцины, — но репутация ее разрушена. Она разрушена не врачами, не эпидемиологами, не вирусологами, не микробиологами. Она разрушена политиками, которые попытались сыграть при помощи этой вакцины в мировую вакцинную дипломатию. Они погубили репутацию. Они создали ситуацию, при которой люди в России сопротивляются вакцинации. Это уже видно. И врачи сопротивляются. Не потому, что они реально знают о каких-то проблемах, связанных, собственно, с медицинским аспектом применения этой вакцины, а потому что ее репутация погублена. Потому что они видят, что люди, которые управляют Россией, группировка, которая управляет Россией, играет в политическую игру при помощи этой вакцины. Это производит отвращающее впечатление на всех, включая врачей.

Что нужно в этой ситуации сделать? Предложить другую. Если задача не шашечки, а ехать, если задача, действительно, побудить, стимулировать, убедить большое количество людей вакцинироваться. Предложите им какие-нибудь другие, да хоть китайскую. Она чуть-чуть похуже, но у нее зато репутация не такая ужасная. Главное, что момент, когда вакцину невозможно достать, когда нужно было очень заранее заказывать огромные партии — такой момент был в начале всей этой вакцинной кампании мировой, это происходило в самом конце 2020 года — этот момент прошел. Сегодня вакцину можно достать. Существует вполне открытый рынок вакцин. Существуют большие объемы вакцин, которые находятся на пределе срока годности. И существует возможность при желании получить такую вакцину, она ничем не плоха, она не испортилась, она не прокисла и не заплесневела, просто ее нужно использовать быстро, потому что скоро срок ее годности кончится.

Так что такой коммерческой проблемы с этим нет. Деньги в стране тоже есть. И это несомненный факт.

Ты зачем палец поднимаешь? Реклама, что ли?

О.Бычкова Да. Нам нужно прерваться ровно на минуту. Мы как раз запомним эту точку, что деньги на вакцины в стране тоже есть. И ровно с нее продолжим через 60 секунд.

РЕКЛАМА

О.Бычкова И мы продолжаем программа «Суть событий» с Сергеем Пархоменко. Итак, ты остановился на вакцинах, которые можно купить, потому что деньги на это тоже есть.

С.Пархоменко: Можно кому хочется запретить, чего хочется, объяснив это коронавирусной инфекцией

С.Пархоменко Деньги на это, несомненно, есть. Бюджетная ситуация хорошая. Есть избыток доходов бюджета. Происходят бесконечные разговоры о том, что нужно этот избыток аккуратно отрезать и сложить в Фонд национального благосостояния, то есть в кубышку, под матрас. А зачем нужен этот «под матрас» Путину и люди, которые вместе с ним контролируют Россию? На черный день. Они знают, что черный день однажды наступит. Они понимают, что придет такой момент, когда от этих денег будет зависеть их сохранение у власти. Они это видели на Лукашенко, когда выяснилось, что Лукашенко утратил всякую поддержку населения, и все, что у него осталось, это возможность закармливать деньгами своих силовиков. Выясняется, что наступает когда-то такой момент, когда от этого все зависит — от того, есть у тебя деньги платить силовикам или нет. Пока есть — всё ничего, они вроде держат, кому надо отрывают голову. Вот ровно в этом смысл этой кубышки. Она по-прежнему почему-то называется Фондом национального благосостояния. Нет, она является фондом будущего подкупа карательных сил. Вот я бы так это переименовал, если мог. Но не могу, поэтому я так сам для себя это называю. У нас есть фонд на будущую скупку карательных органов, на будущую скупку армии, полиции, ФСБ и других силовиков, которые должны будут держать власть этой группы. Вот для чего нужны будут эти деньги, больше ни для чего.

Короче говоря, финал, к которому я веду. Есть очень простое, ясное, очевидное и недвусмысленное обстоятельство, которое может являться точным индикатором того, чего хочет российское руководство, чего хотят люди, которые управляют Россией. В ту минуту, когда они, действительно, захотят, чтобы люди меньше умирали, они потратят часть этих денег на закупку иностранных вакцин, начнут их распространение по стране. Это очевидные, не единственный, но первый шаг, который они обязаны сделать, потому что им тоже очевидно, что они разрушили репутацию «Спутника» и что со «Спутником» они не смогут никогда организовать массовую вакцинацию. Люди этому сопротивляются.

Если они объявят режим принудительной вакцинации, они этим только поднимут количество фальшивых сертификатов. Будет огромный рынок фальшивых бумажек. Тем более, что мы прекрасно понимаем, что невозможно обеспечить ситуацию — мы это, кстати, сейчас видим в Европе, чрезвычайно, казалось бы цивилизованной и организованной — невозможно организовать систему контроля этих сертификатов. Можно сделать так, чтобы каждый человек носил с собой сертификат, какую-то бумажку с каким-то QR-кодом. Это можно. Я видел это своими глазами несколько дней тому назад, переезжая из одного европейского города в другой. Везде, где я был, я это видел. Сертификат нужен. Он нужен в разных обстоятельствах. Во Франции он нужен для того, чтобы войти в любое кафе. В Германии он нужен для других целей, но тоже нужен время от времени. И он у всех есть. Но контролируют его глазами. То есть на самом деле ты можешь сделать этот сертификат на принтере. Ты можешь его собрать у себя на компьютере на фотошопе и распечатать. И он пройдет, в 98% случаев пройдет. Потому что никто не считывает этих QR–кодов, все смотрят глазами. У всех в глазу вмонтирован QR-кодочитатель. И вот эта вторая сторона этого контроля, она совершенно очевидна. Поэтому будет колоссальное количество фальшивых бумажек. Вот и все.

Так вот в ту минуту, когда вы увидите, что принято решение о закупке иностранных вакцин и об их разрешении в России, знайте: российское руководство реально озаботилось количеством умирающих и хочет его закатить. До тех пор, пока вы этого не видите, знайте, что российскому руководству это всё равно. Люди, которые управляют Россией, не интересуются тем, сколько, в действительности умирает людей в России. Вы можете это видеть по этой мере.

А теперь та тема, которая должна быть первой, и с которой, наверное, мне надо было начинать. И это тема Нобелевской премии мира. Я скажу то, что я уже сказал нескольким медиа, которые попросили у меня комментариев, но все-таки мне аудитория «Эхо Москвы» важнее любой другой. И я все-таки это скажу здесь, потому что я хотел бы, чтобы и здесь тоже моя позиция была понятной.

С.Пархоменко: Начальство решило, что самый безопасный для него способ — это ничего не делать с эпидемией

Когда Нобелевский комитет принимает свое очередное годовое решение, он задумывается не только о том, кого похвалить и кому выдать медальку, а также мешок денег. Он задумывается о том всякий раз кому и какое послание он хочет сообщить. Мы можем на самом деле в этом не сомневаться. Сколько бы мы ни говорили, что действие Нобелевского комитета подчинены каким-то интригам, каким-то сложным и, в сущности, неприятным и иногда унизительным мелким дрязгам, в действительности, они думают о послании — это факт. Они думают о том, что они сообщают миру.

Вот в России до сегодняшнего дня был не один живой и здравствующий лауреат Нобелевской премии мира, как все думают — Михаил Горбачев. Да, действительно, он в 90-м году получил, грубо говоря, за объединение Германии, за то, что он способствовал объединению Европы, уничтожению всяких стен, включая берлинскую стену, он получил Нобелевскую премию мира. Все об этом помнят. У нас есть еще один нобелевский лауреат премии мира. Ее зовут Ольга Соломина. Она директор Института географии Российской академии наук, она член-корреспондент Российской академии наук. И она один из крупнейших в мире экспертов по изменению климата. В 2007 году она получила Нобелевскую премию мира, по-моему, совершенно несправедливо. В числе большой группы экспертов по изменению климата

Что в этот момент в 2007 году хотел сказать своим решением Нобелевский комитет? Он хотел сказать: Нет ничего важнее, чем проблема изменения климата. Что хотел сказать Нобелевский комитет и сказал очень неуклюже и сказал очень нелепо, очень вяло и как-то странно? В 2020-м году, в прошлом году, когда он вручал Нобелевскую премию мира и отдал ее осенью 20-го года в тот момент, когда мировая эпидемия была в самом разгаре. Что он хотел этим сказать? Он хотел этим сказать, что главное — это нищета и голод. Главная проблема, которая существует в мире. И вручил ее Всемирной продовольственной программе ООН под хохот и улюлюканье всего мира. Потому что совершенно очевидно, что это вот на безрыбье. Поскольку не очень понимаем, кому вручить, вручаем этим. Поскольку не очень понимаем, что сказать, говорим вот это. Ну, что-то же сказать надо. Вот они сказали это.

Что говорит сегодня Нобелевский комитет? Я бы просил людей, которые сейчас в прямой эфир посылают мне эсэмэски, прекратить это делать, потому что вы мне мешаете, потому что вы звякаете на весь эфир «Эхо Москвы». Пожалуйста, дождитесь конца программы. У нас просто нет никакого другого способа вас остановить.

О.Бычкова Есть. Там есть кнопочка «Не беспокоить». Но ладно, О’кей.

С.Пархоменко Пожалуйста, я вас очень прошу, не суйтесь в мессенджеры сейчас.

Так вот, в 20-м году — Всемирная продовольственная программа ООН. В 21-м году… ну, в этом смысле, наверное, самый простой, нелепый и примитивный способ был бы выдать Нобелевскую премию мира Всемирной организации здравоохранения, чего, надо сказать, многие ждали. Это был бы самый безболезненный способ. Все пожали бы плечами и сказали: «Какие они тоскливые все, какие они скучные. Как неохота с ними больше иметь дела». Однако они этого не сделали. Они заявили о том, что у них есть другая программа, и эта программа права человека. И внутри прав человека есть право говорить, как важнейшее право, в просторечье называемое свободой слова. И они выбрали из того набора кандидатов, который у них был, тех, кто подходит к этому посланию.

С.Пархоменко: Политики создали ситуацию, при которой люди в России сопротивляются вакцинации

Что касается Дмитрия Муратова — тут меня многие спрашивали в комментариях разных каналов, разных Фейсбуках и прочих Твиттерах: «А, собственно, кто номинировал Муратова? Откуда взялся Муратов? Откуда они достали Муратова?» Послушайте, они ниоткуда не доставали Муратова. Муратов номинирован много лет подряд снова и снова много лет подряд, снова и снова, опять и опять одним и тем человеком — Горбачевым Михаилом Сергеевичем, который номинировал опять и опять Муратова. И он имел на это право. Вот колоссальное количество разного рода шарлатанов и жуликов, которые время от времени вылезают со своими холуйскими заявлениями «Я номинировал такого-то начальника, многоуважаемого, дорого брата на Нобелевскую премию мира», — говорят люди, которые абсолютно не имеют на это право.

Есть достаточно жесткий регламент, кто может это делать. И, прежде всего, это могут и должны делать предыдущие, уже имеющиеся лауреаты Нобелевской премии мира. Вот Дмитрий Муратов теперь имеет полное право кого-нибудь номинировать. А Михаил Горбачев имел такое право с 1990 года, что он и делал, и достаточно много раз номинировал Муратова и номинировал его, как я понимаю, и в этот раз. Это вообще тайная процедура. Никто не обязан, более того, никому не разрешается об этом говорить вслух. Но это соответствует моей картине мира, скажем вот так, кажем аккуратно. Я так себе представляю механизм появления кандидатуры Дмитрия Муратова среди кандидатов на Нобелевскую премию мира.

Я вам скажу, что у них были и другие кандидаты. Одним из этих кандидатов был Путин. Путин с 2013 года 8 лет роет землю и огромное количество других холуев вокруг него роют землю, чтобы засунуть его в число номинантов на Нобелевскую премию мира. В 13-м году они пытались это сделать в связи с Сирией. В 14-м году непонятно, в связи с чем. В связи с Украиной как-то странно было бы его объявлять кандидатом на Нобелевскую премию мира. Но они, тем не менее, умудрились это сделать. Нашлись люди, которые его номинировали тоже вроде в связи с химическим оружием в Сирии, разоружением, конвенциями о запрещении и так далее. Нет, в 13-м как раз году, когда было про Сирию. Вместо Путина Нобелевскую премию мира получил знаете кто? Организация по запрещению химического оружия, страшней которой нет сегодня на свете.

О.Бычкова Остановимся на этом. Новости и реклама на «Эхе Москвы» и через минут продолжение программы «Суть событий» с Сергеем Пархоменко.

НОВОСТИ

О.Бычкова: 2133. Мы продолжаем программу «Суть событий». У микрофона в московской студии — Ольга Бычкова, а с сутью событий в прямом эфире «Эха Москвы» по Zoom Сергей Пархоменко.

С.Пархоменко Ну да, я говорил про все, что окружает главную новость — новость о награждении Дмитрия Муратова, главного редактора «Новой газеты» Нобелевской премии мира. И говорил о том, что это всегда какое-то сообщение миру, всегда какое-то послание. И именно на это ориентируется Нобелевский комитет, а не на то, кто страшно домогается премии. Вот ее, например, домогается Владимир Путин много лет. В 13-м году очень хотел. Но вместо нее ее получила Организация по запрещению химического оружия. Знал ли кто-нибудь, что пройдут годы и у Владимира Путина наступят какие-то отдельные, особенные отношения с этой Организацией по запрещению химического оружия, которая увела у него из-под носа Нобелевскую премию мира, как он считает. На самом деле, конечно, не так, потому что не в этом заключалось послание, которое собирался сделать в этот момент Нобелевский комитет. Не то он хотел сказать миру, что он бы хотел наградить за что-нибудь Путина

В 2014 году тоже не захотел его наградить за войну в Украине. И в этом году не захотел его наградить, хотя усилия предпринимались недюжинные для того, чтобы просунуть Владимира Путина в список номинантов на Нобелевскую премию мира в качестве миротворца в армяно-азербайджанском конфликте. Получилось не это. А получилось послание, которое заключается в том, самое важное — это права человека, в отличие от того, что думает Владимир Путин. А среди прав человека самое главное — это право голоса, право слова, право говорить, свобода слова среди прочих разных свобод.

С.Пархоменко: Кубышка называется Фондом национального благосостояния, но она — фонд будущего подкупа карательных сил

Нобелевский комитет, конечно, довольно осторожная штука, и мы это видим по разным забавным деталям. Хотя на самом деле что в них забавного? Они печальные, эти детали, которые можно увидеть, если разглядывать в лупу заявления Нобелевского комитета сегодняшнего, где диктатор Филиппин президент Дутерте упомянут, а диктатор президент Путин не упомянут по имени. Хотя ситуации совершенно симметричны. В одном случае речь идет об уничтожении гражданских свобод диктатором Дутерте, в другом случае речь идет об уничтожении гражданских свобод диктатором Путиным. Но Нобелевский комитет поступает аккуратно.

Тем не менее, мы с вами имеем дело с чрезвычайно хорошей новостью. Потому что это тот случай, когда послание, которое решил послать миру Нобелевский комитет, сопровождалось награждением человека, который этого, несомненно достоин, двух человек, которые это, несомненно, достойны. Я не очень много знаю про солауреата Муратова, про меру Рессу главу сайта Раплер.

Я не большой читатель филиппинской прессы, но, что я успел посмотреть в течение сегодняшнего дня, свидетельствует о том, что она высшей степени достойный человек: храбрый, отважный, самоотверженный и упорный. И Муратов храбрый, отважный, самоотверженный и упорный. Во главе другой группы людей, которую здесь, несомненно, не только представляет, но и олицетворяет храбрый, отважный, самоотверженный и упорный редактор «Новой газеты», потерявшей убитыми 6 человек. И огромное количество людей есть в ней, живущих под постоянным давлением, постоянными угрозами, под постоянным риском. Одну Елену Милашину давайте вспомним, человека, которого объявил своим врагом целый клан, говорящий от имени большого и горячего народа. Они много раз ей сказали, что они о ней думают и что они хотели бы ей сделать. На разные голоса, разными способами.

С.Пархоменко: Им тоже очевидно, что они разрушили репутацию «Спутника» и что с ним не организовать массовую вакцинацию

И таких людей там немало. И все эти отрезанные головы у дверей «Новой газеты», распыленная отрава у дверей «Новой газеты» и дерьмо, которым вымазана дверь «Новой газеты», и надписи, которые появляются у этой двери «Новой газеты» сопровождаются еще одним важным обстоятельством: полны, тотальным, демонстративным бездействие российской власти в отношении этих угроз. Не только в отношении уже состоявшихся убийств, но и в отношении этих угроз. Каждый раз, когда что-нибудь там происходит. Каждый раз, когда что-то там происходит, когда что-то распыляют, чем-нибудь намазывают, что-нибудь привозят и оставляют вроде венка, или что-нибудь говорят Елене Милашиной или кому-то из ее коллег, наступает нулевая реакция российской власти. Они ничего не делают для того, чтобы этих людей защитить или для того, чтобы поставить на место тех, кто им угрожает.

Вот это все вместе и есть повод для вручения Дмитрию Муратову Нобелевской премии. И это очень хорошо, что послание Нобелевского комитета сопровождалось именно таким конкретным персональным решением.

А теперь оборотная сторона этой нобелевской медали. Она заключается в том, что в России есть еще один человек, который заслуживает Нобелевской премии мира. Это Алексей Навальный. Он сделал всё для того, чтобы стать кандидатом естественным, не холуическим кандидатом как Владимир Путин и как целый ряд еще разнообразных российских начальников, которые в разных обстоятельствах добивались того, что их именно формально вписывали в этот список, а настоящим, естественным, натуральным кандидатом на Нобелевскую премию мира. Это Алексей Навальный. И он остается таким и после вручения сегодняшней Нобелевской премии мира. И, к сожалению, будет таким оставаться, по всей видимости, много лет, и с каждым годом его подвиг, его вклад в строительство основ свободы в России будет только увеличиваться.

Есть еще одна организация, которая, несомненно, является естественным претендентом на Нобелевскую премию мира. Это «Мемориал»*, который много лет был в этом списке и иногда приближался довольно близко к его головной части, лидирующей части. И год за годом, снова и снова «Мемориал» становится все более естественным кандидатом и претендентом на эту премию.

К сожалению, я не разделяю оптимизма по поводу того, что ну, ничего страшного, наградят на будущий год или еще что-нибудь вроде это. К сожалению, в логике Нобелевских комитетах не только премии мира, но и разных других премий присутствует вот эта, на мой взгляд, совершенно лишняя, совершенно ненужная, совершенно вредное определение, что хорошо бы как-то разнообразить. Хорошо бы, чтобы кандидаты были достаточно разными. И это все чем оборачивается-то? Это оборачивается очень примитивным решением: Ну, этим мы уже давали. В этих обстоятельствах я должен признать, что, скорей всего, нам с вами предстоит ждать много лет, прежде чем Нобелевский комитет снова решится дать премию мира представителю России. Так во всяком случая в этой логике до сих пор на всем протяжении жизни Нобелевского комитета.

С.Пархоменко: Когда будет решение о закупке иностранных вакцин, знайте: руководство РФ озаботилось количеством умирающих

Я очень надеюсь, я мечтаю о том, я очень хотел бы, чтобы на этом случае эта логика один раз сломалась, чтобы это один раз оказалось неправдой — то, что я сейчас говорю. Но, к сожалению, пока, до сих пор это остается правдой снова и снова. Мало шансов, что два абсолютно естественных кандидата на Нобелевскую премию мира, которые есть сегодня в России — человек Алексей Навальный и организация «Мемориал» — получат эти премии. И, к сожалению, мы должны видеть эту надпись на обратной стороне медали Дмитрия Муратова, которая я всех душой поздравляю, считаю в высшей степени достойным лауреатом, считаю, что он своей жизнью заслужил сегодняшний день. И те дополнительные права и возможности делать свое дело, прежде всего — не уйти на пенсию раньше времени, — а делать свое дело и защищать свои идеалы, отстаивать то, что ему дорого, и поддерживать свободу в России, — он заслужил это право тем, что он делал в течении своей жизни. Что называется, с чем я его и обнимаю отсюда издалека.

Теперь еще одна, последняя деталь, на которой все как-то немножко похихикали, но в наших сегодняшних обстоятельствах она совершенно не заслуживает того, чтобы над ней хихикать. Это серьезная деталь, это история о том, что Дмитрий Муратов, сделавшись Нобелевским лауреатом, автоматически попадает под все критерии, прописанные в российском законе об иностранных агентах. Это не проблема Дмитрия Муратова и не проблема Нобелевского комитета. Это проблема этого закона. Он написан так, он до такой степени идиотский закон, он до такой степени злонамеренный закон, потому что люди, которые его сделали, они знали, что они делают. Помимо того, что они делали свое дело плохо, они делали еще свое дело подло, зло. И создали вот такой закон, по которому, в принципе, Дмитрия Муратова, славного сына российского народа, признанного теперь всем миром, признанного благодетелем человечества, людям, которые свершили что-то важное для человечества, — вот один из них Дмитрий Муратов. Ему теперь по закону, который действует в России, предстоит быть и, казалось бы, он обязан быть иностранным агентом.

Я знаю, не поправляйте меня, что член Комиссии Совете Федерации по защите государственного суверенитета Российской Федерации Александр Башкин сообщил уже — успел подсуетиться, — «что Нобелевская премия мира — внимание! — является вознаграждением, как например, медаль на спортивных международных соревнованиях, а не — внимание! — финансированием деятельности из-за рубежа, и поэтому она не подпадает под нормы закона об иностранных агентах», — сказал Башкин.

Башкину хочу напомнить. Февраль, кажется, 2013 года. Свежий совсем момент, когда действовать начал закон об иностранных агентах, им, Башкиным написанный в значительной мере и проголосованный и другими Башкиными, которые сидят на всех стульях в Совете Федерации и Государственной думы. Все эти башкины Российской Федерации создали этот закон, и в 2013 году обнаружили, что норвежский — вот все-таки жизнь создает эти совпадения — ровно такой же норвежский как сегодня Комитет, только не Нобелевский, а Хельсинский. Хельсинки находится в Финляндии, но Норвежский комитет, вручающий Хельсинскую премию, находится в Норвегии, он вручил премию свободы слова имени Андрея Сахарова, знаете, кому? Организации «Голос»*, которая занималась уже тогда российскими выборами, борьбой с фальсификациями на этих выборах. Вручил это чрезвычайно престижную премию свободы имени Андрея Сахарова, а вместе с ней и причитающуюся и денежный эквивалент, примерно 7700 евро.

С.Пархоменко: Вместо Путина Нобелевскую премию мира получил знаете кто? Организация по запрещению химического оружия

Надо сказать, что представители и руководители «Голоса» очень быстро сообразили, что ничего хорошего из этого не будет. И они официально попросили этот Норвежский комитет вручить им только грамоту от этой премии, а денег никаких не присылать, потому что в России вот такие законы. Но норвежский комитет не мог себе вообще представить, что такие законы бывают. Он решил, что это какая-то шутка, что он как-то неправильно понял. И все равно отправил эти деньги. Организация «Голос» не приняла эти деньги, не взяла их в рук, не дотронулась до них пальцем, а заявила банку, что эти деньги нужно вернут обратно. Это был «Сбербанк», и деньги лежали на транзитно счете этого «Сбербанка». И организация «Голос» сказала: «Не надо, не надо! Пожалуйста, не переводите на наш счет». Прямо с этого транзитного счета, к которому организация «Голос» не имеет никакого доступа, она сообщила «Сбербанку»: «Пожалуйста, отправьте обратно». Отправили. Тем не менее, Министерство юстиции Российской Федерации заявило, что раз «Голос» попросил отправить обратно, значит, он как бы распорядился этими деньгами. А значит, эти деньги как бы побывали у него в распоряжении. А значит, он принял эти деньги, а значит он иностранный агент.

И «Голос» стал иностранным агентом, и это стало поводом к тому, что голос был упразднен. Его нет как юридической организации сегодня. Тот «Голос», о котором вы знаете и который, кстати, опять внесен в реестр иностранных агентов, — это сообщество, общественная организация без образования организации, без образования юридического лица. Это вот с тех пор, как мимо них просвистела эта премия Норвежского Хельсинского комитета. Так что пусть товарищ Башкин не рассказывает. Он написал такой плохой закон, по которому, действительно, Дмитрий Муратов должен сделаться иностранным агентом. Если он плохо подумал, когда писал, надо поменять этот закон, а не врать по поводу того, что в этом конкретном случае оно чем-то там не соответствует. Поменяйте этот закон. Уберите, упраздните. Есть петиция на эту тему.

Кстати, на будущей неделе будет огромный марафон на «Дожде»*, пользуясь случаем, хочу его проанонсировать, который будет посвящен этой петиции об отмене закона об иностранных агентах. Ни одной секунды не верю в то, что эта петиция будет иметь какой-то эффект, но считаю очень важным, чтобы люди, которые требуют отмены закона об иностранных агентах, собрались бы вместе вокруг этой истории.

Сюжет, который мне кажется важным и без которого я бы не хотел, чтобы осталась это передача, это сюжет об Организации по запрещению химического оружия, которую я тоже упоминал в связи с некоторым анекдотическим обстоятельством: она увела Нобелевскую премию мира у Владимира Путина в свое время в 13-м году. Так вот эта организация ответила на вопрос целого ряда моих читателей, слушателей и зрителей, которые регулярно мне задают вопрос: А что, собственно, происходит с расследованием по поводу дела Алексея Навального? Разумеется, не в России, где нет этого расследования. Понятно, что его нет, и не будет. Но ведь есть же Организация по запрещению химического оружия. Есть же 4 лаборатории, которые исследовали образцы разных биологических жидкостей Алексея Навального и обнаружили там боевое отравляющее вещество. Они что, задвинули все в дальний ящик? Она забросили, забыли, отказались? Передумали? Что, собственно, с этим всем происходит?

С.Пархоменко: Нам предстоит ждать много лет, прежде чем Нобелевский комитет снова решит дать премию представителю России

А вот что. С этим все-таки кое-что происходит. 45 стран-членов Организации по запрещению химического оружия заправили России, как многие пишут, ультиматум. Это не ультиматум, это список вопросов. Но просто к этому списку прилагается срок, который дается для ответов. Вообще, к любому официальному документу обычно предлагается срок исполнение. Надо бы к этому всем привыкнуть. К этому документу тоже прилагался — 10 дней. И было задано некоторое количество вопросов. Например, такой: «Мы просим Российскую Федерацию подробно описать, какие действия она предприняла с 20 августа 2020 года для урегулирования этого инцидента? — имеется в виду отравление Алексея Навального боевым отравляющим веществом — в свете своих обязательств по контролю химического оружия, включая статью 7».

Что такое статья 7? Статья 7 — это статья, в которой сказано: «Каждое государство-участник в соответствии со своими конституционными процессами принимает необходимые меры для выполнения своих обязательств по настоящей Конвенции. В частности, оно запрещает физическим, юридическим лицам в любом месте на своей территории и в любом другом месте по его юрисдикцией, признаваемой международным правом осуществлять любую деятельность, запрещенную государству-участнику настоящей Конвенции, включая принятие уголовного законодательства в отношении такой деятельности».

Перевожу синхронно на нормальный русский язык: «Государство в соответствии со статьей 7 обязано было запретить вот тому человеку, который стирал трусы Навального, пытаясь отстирать их от «Новичка», должно было запретить ему их стирать, а в место этого подвергнуть его уголовному преследованию. Это государство также в соответствии со статьей 7-й обязано не разрешать в любом месте под его контролем, включая этот секретный институт под Москвой, о которой идет речь, где сидит эта группа убийц, любую деятельность, запрещенную государству-участнику в соответствии с настоящей Конвенцией».

И третье: «Это государство обязано распространить свое уголовное законодательство, принятое в соответствии с этими пунктами, на любую деятельность, запрещенную государству-участнику по запрещенной Конвенции».

«Ну?..» — спрашивает ОЗХО. Собственно, вопрос его звучит как? Как сформулировать вопрос организации по запрещению химического оружия? Он формулируется так: «Ну?.. И что?.. Вот вы подписали эту Конвенцию». Кроме того они попросили, чтобы Российская Федерация поделилась с государствами-участниками результатами и выводами предпринятых ею действий, описанных в предыдущем вопросе. Кроме того она попросила Российскую Федерацию объяснить, какие дальнейшие шаги предусмотрены для урегулирования этого инцидента.

И, наконец, она деликатнейшим образом попросила Российскую Федерацию подробно объяснить состояние дел в рамках предусмотренного сотрудничества с этой Организацией по запрещению химического оружия. Деликатные вопросы, интеллигентные, согласитесь. За каждым из них, в сущности, звучит вот это: «Ну?..» Оно ни разу не было произнесено вслух. Но оно там есть.

С.Пархоменко: Российское государство, к сожалению, превратилось в государство-тролля

И на самом деле, ситуация ведь чрезвычайно простая. Гражданин Российской Федерации, передвигаясь между одним городом Российской Федерации и другим городом Российской Федерации на борту самолета, принадлежащего компании, которая является частью территории Российской Федерации, был отравлен. Во всяком случае, у него на этом борту появились симптомы этого отравления. Если это произошло не в самолете, значит, это произошло до посадки в этот самолет, то есть тоже на территории Российской Федерации. Ему были сделаны там, в Российской Федерации анализы людьми, которые являются врачами, сертифицированными в Российской Федерации. У него отобрали вещи, сняли с него одежду и оставили ее в Российской Федерации. Сделали видеозаписи всего этого в Российской Федерации. А кроме того собрали еще видеозаписи, которые предшествовали этому. Видеозаписи его пребывания в отеле, его передвижения по городу, его передвижения между городами внутри Российской Федерации.

Все это происходило внутри Российской Федерации и осуществлялось спецслужбами Российской Федерации. Причем здесь Германия и еще 44 страны, подписавшие эти вопросы? Почему эти вопросы о том, что это было, следует обращать к ним, а не к Российской Федерации, где, кем и как все это происходило.

Между тем Россия так и поступила. Посол России в Нидерландах, он же постоянный представитель Российской Федерации при Организации по запрещению химического оружия, зовут его Александр Шульгин, отправил издевательский ответ. Не он его написал, во всяком случае, не он был инициатором этого. Я думаю, что он его только отправил. Издевательский, наглый, хамский ответ, который, по существу, звучит следующим образом: «Сами нам всё это расскажите в тот же самый 10-дневный срок».

И там есть история про бутылку воды, которую Мария Певчих купила в аэропорту. Там нет вопросов про одежду, снятую с Алексея Навального. Там нет вопроса про анализы, взятые у Алексея Навального. Там нет вопроса про видеозаписи Алексея Навального до момента попадания его в больницу и после. Там нет вопросов о консилиумах, о лекарствах, которых принимались. Никаких вопросов в этом ответе Шульгина нет. Ни ответов нет, и вопросов нет, а есть бутылка воды, которую Мария Певчих купила в аэропорту. Она есть. И вопрос о том, является ли Мария Певчих и почему Мария Певчих является новоиспеченной гражданкой Великобритании . Вот это есть. Они интересуются Марей Певчих. Поскольку Мария Певчих очень хорошенькая, они как-то не могут отвести от нее глаз. А про видеозапись, яды, анализы, лечение, препараты, все прочее в Российской Федерации, там нет ни слова. Ну, вот.

Там есть про другие видеозаписи. Вот видеоматериалы они требуют, которые должны быть отсняты специалистами ОЗХО при отборе проб у Навального в берлинской клинике. А в омской клинике не хотите сначала видео показать? А в томской гостинице не хотите видео поискать? А анализы и биопробы Навального — не хотите откуда-нибудь вынуть и как-нибудь высунуть? Вот и всё.

С.Пархоменко: У нас правозащитные организации заведомо является врагами. Свобода* слова — заведомо вредной

А Российское государство, к сожалению, превратилось в государство-тролля, и именно поэтому во всем мире деятельность интернет-троллей связывают именно с российской государственностью. Потому что это очень похоже на страну в целом. Потому что эти тролли ведут себя так, как ведет себя государство вообще. Как ведет себя господин Шульгин, например. Опять же я не думаю, что он придумал это, я не думаю, что он был инициатором этого хамства, но он его исполнил. Ему велели — он его исполнил.

Так же ровно, как Лавров исполняет свое хамство каждый раз, когда ему велят хамить, он хамит. Захарова хамит каждый раз, когда ей велят хамить. И, может быть, вы помните, на этой неделе эпическое эпистолярное наследие, которое мне пришлось оставить, объясняя госпоже Захаровой, что ее обвинение в том, что британское посольство, например, готовит какую-то адскую подрывную деятельность против Российской Федерации, которая заключается том — прямо она цитирует как доказательство своей позиции — заключается в том это злодеяние, что они хотят способствовать свободе слова в России. Они хотят способствовать к приобщению к британской культуре граждан Российской Федерации; они хотят помогать правозащитным организациям и НКО. У нас, оказывается, правозащитные организации заведомо является врагами. Свобода слова является заведомо вредной. А приобщение к британское культуре является, в сущности, бандитизмом с точки зрения Марии Захаровой. Она хамит, это ее должность. А мы ей отвечаем. Это наша обязанность. Судя по тому, что я вижу на часах, я должен на этом закончить программу «Суть событий». Напомню вам о том, что у нас будет стрим в понедельник в 9 часов вечера по Москве в моем YouTube-канале Сергея Пархоменко, а также, что мы встретимся в будущую пятницу здесь, в эфире «Эхо Москвы», если что-нибудь с эфиром «Эха Москвы» или со мной за это время не случится.

О.Бычкова Не должно. Спасибо большое! Всем счастливо, до следующей пятницы!

* российские власти считают организацию иностранным агентом

* Радио Свобода - СМИ, признанное иностранным агентом.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире