'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 18 июня 2021, 21:06

О.Бычкова: 2104 московское время. Добрый вечер! Это программа «Суть событий». У микрофона в московской студии — Ольга Бычкова, а самое главное, что с сутью событий у нас в прямом эфире «Эха Москвы», хотя и удаленно, по Zoom Сергей Пархоменко. Привет тебе!

С.Пархоменко Привет-привет! Надеюсь, что меня слышно, видно.

О.Бычкова Да, тебя слышно в прямом эфире «Эха», и тебя, как обычно, видно в нашей трансляции в YouTube на основном канале «Эхо Москвы». Можно туда писать всякие вопросы, комментировать. То же самое можно делать с помощью СМС: +7 985 970 45 45. Это номер для СМС, для WhatsApp , Telegram и как хотите. Я все это вижу.

С.Пархоменко Да, держи, пожалуйста, под контролем. Если будут какие-то увлекательные вопросы, задавай их, потому что я лишен обратной связи и в Фейсбуке тоже, где я обычно эту обратную связь имею. Фейсбук меня забанил, уже две недели я сижу «в тюрьме», никак меня не выпускают. Еще, наверное, две недели буду сидеть.

О.Бычкова В «фейсбучной тюрьме». Давай мы не будем тут никого пугать.

С.Пархоменко Да, в «фейсбучной тюрьме» я сижу. Это означает, что не могу ничего писать, не могу ничего комментировать. Могу только читать, что время от времени делаю и ужасаюсь.

Наверное, читатель ждет уж рифмы «розы» и надеется, что я начну сейчас с мирового суперсобытия — со встречи двух лидеров. Некоторые это трактуют по-другому, что один лидер принял, так сказать, просителя. Причем есть обе стороны, каждая считает лидером и просителем других людей.

С.Пархоменко: Любого человека сегодня в России можно отстранить от выборов, лишить его избирательных прав

Но я начну не с этого, я начну не саммита, не со встречи Путина и Байдена, а я начну с события, которое лично мне очень близко во всех смыслах хотя бы потому, что речь идет о моей соседке, женщине, которая живет в двух этажах от меня. Я думаю, что вы читали о ней сегодня. Ее зовут Кетеван Хараидзе. Я несколько раз ее упоминал в разных обстоятельствах в своих передачах как совершенно блестящего муниципального депутата. Притом, что ее деятельность не похожа на работу, скажем, Юлии Галяминой, которая занимается какой-то большой, широкой, масштабной политикой в целом демократическими обстоятельствами в стране и так далее.

Кетеван Хараидзе работает на земле. Она, на мой взгляд, такой муниципальный депутат, где ключевое слово «муниципальный». Она очень глубоко внедрилась во все, что касается реконструкции, реновации, всякой техники и технологии городского жилья, всяких проектов застройки, всякого благоустройства, всяких взаимоотношений между жителями и местными властями, между жителями и всякими обслуживающими их организациями типа «Жилищника» пресловутого и так далее.

Я бы очень хотел, чтобы было больше таких муниципальных депутатов. Она человек совершенно бесстрашный, совершенно не имеющий никакого износу. Вот она как-то без устали с того момент, как ее выбрали в 2017 году, а выбрали, надо сказать, совершенно триумфально, потому что, ее знали жители квартала, улицы, всего этого нашего района — дело происходит в районе «Белорусской», «Маяковской», это Тверской район формально — знали ее и выбрали с большим отрывом. И она претендовала на то, чтобы сделаться председателем муниципального собрания. Не сделалась, но это, наверное, и к лучшему, потому что она очень хорошо работала на своем депутатском месте, совершенно не зная никакого сносу днем и ночью.

Вчера к ней явились 4 человека, привели с собой, как водится двух понятых, заранее заряженных. Не показали ничего. И это, конечно, поразительная вещь, потому что депутат Хараидзе — человек, который чрезвычайно активно и энергично участвовал в самых разных конфликтах, до сих пор был очень настойчив, очень упорен, и ее сбить с разговора довольно трудно. И она человек довольно резкий, эмоциональный, и, что уж греха таить, довольно тяжелый в общении, потому что она знает, чего она хочет и почему она на этом настаивает. Тут, конечно, она растерялась и совершила целый ряд ошибок. Она впустила этих людей. Она позволила отобрать у себя телефон до того, как она позвонила адвокату.

Это я не случайно все перечисляю, потому что вам это тоже когда-нибудь предстоит. Это когда-нибудь со многими из вас, дорогие друзья, мои слушатели, это тоже случится. Потому что не то что идет дело — пришло дело: мы с вами живем в такой стране, где это происходит регулярно. И не существует никакой стратегии гарантированной защиты. Не существует никакого совета, который можно было вам дать для того, чтобы вы, использовав этот совет, полностью гарантировали себя от такого рода приключений. Нет, это невозможно. Даже если вы забьетесь глубоко под кровать, туда, к задней стенке, что никакой шваброй вас уже не достанешь, и будете там сидеть тихонько и бояться дышать, все равно рано или поздно с вами может случиться. Вы можете оказаться, так сказать, пассивным объектом чьей-то атаки, чьих-то желаний, чьих-то возможностей. Поэтому слушайте и записывайте, чего делать нельзя.

Она впустила этих людей. Она позволила им буквально выдрать у себя из рук телефон до того как она позвонила адвокату. Дальше они учинили в ее квартире многочасовой обыск. Я видел фотографии этого обыска. Это довольно страшно. Они вытряхнули из всех пачек сигарет, которые они нашли в ее квартире, они вытряхнули все сигареты, например. Вот до такой степени это происходило. Они перевернули абсолютно всё. Сделали это демонстративно так, чтобы человека деморализовать, подавить, так, чтобы он был в ужасе и отчаянии оттого, что с ним происходит. При этом они повторяли, что к ней нет никаких претензий, и она всего лишь свидетель. И вот это обыск свидетеля. Это вам ничего не напоминает? Мне это напоминает историю с Ириной Славиной в Нижнем Новгороде. Не дай бог, конечно, такие сравнения, но там это и было. Был такой обыск, погром, изъятие телефонов компьютеров и прочего, и все это максимально нагло, максимально агрессивно, максимально бессовестно и бесчеловечно для того, чтобы надавать на человека. Вот там надавили настолько, что человек облил себя бензином и сжег.

С.Пархоменко: В мертвом меховом магазине появление живого, совестливого, честного человека — его будут уничтожать

Кети Хараидзе ничем себя не облила и сожгла. Я ее называю Кети не потому, что я такой… панибратского обращения, просто мы много лет знакомы, и она просит ее так называть. Это обычное ее имя. Вообще, она Кетеван Гурамовна. Вообще, она журналист. Живет в Москве более-менее всю жизнь. Работала на телевидении. Знаменита некоторыми своими репортажными съемками 90-х годов. Тогда ей довелось снимать всякие обстоятельства, например, момент сноса статуи Дзержинского она снимала внутри здания КГБ тогдашнего.

В общем, она совершеннейший москвич, она одна из нас, и она человек, который борется за нас. Я очень это хочу говорить в настоящем времени. Так вот они разгромили ее квартиру. После этого они сунули ей какую-то бумагу. После этого они вытащили из кармана пальто, которое висело у нее на вешалке в коридоре, какие-то деньги, которые она видела в первый раз в жизни, и как они туда попали, абсолютно непонятно.

После этого они вышли из квартиры. Она там заперлась. И через некоторое время, когда она связалась-таки с адвокатом, благодаря соседям, которые ей помогли, просто пришли к ней с телефоном, адвокат ей и сказал, что «вы не обязаны все это делать; если вы свидетель, то любые следственные действия, которые с вами производятся ночью — а к тому времени уже наступила ночь, уже было около 12 ночью, — могут производиться только по вашем согласию. Гоните их».

Но вот тут они снова начали дербанить дверь, говорить о том, что им надо передать ей какую-то повестку, что они только передадут ей какую-то бумагу, по которой она будет знать, куда ей явиться завтра. Она неосторожно эту дверь открыла. После этого они вывернули ей руки, скрутили ее, и буквально, оторвав ее от земли, утащили ее в микроавтобус, который стоял внизу и увезли ее в Следственный комитет, откуда она не вышла до настоящей минуты, и, видимо, не выйдет до суда, который ей предстоит, потому что ее уже намереваются, как я понимаю, переквалифицировать из свидетелей в подозреваемые, потом в обвиняемые. Ну, и дальше будет речь о мере пресечения и так далее.

Что происходит? Что это такое? Это устранение неудобного муниципального депутата. Вот в 2017 году произошло событие, которое до сих пор повергает в шок и трепет людей, которые за ним наблюдают сверху из власти — московской власти и федеральной власти. Важными деятелями и организаторами этого события были такие люди, например, как Максим Кац, к которому многие относятся довольно скептически, но, надо признать, что в этой ситуация он сработал чрезвычайно хорошо; Дмитрий Гудков, недавно выдавленный из страны, он тоже был одним из организаторов этого избирательного чуда, когда 200 с лишним независимых кандидатов стали депутатами муниципальных собраний. И многие из них до сих пор функционируют. И вот Кетеван Хараидзе была до вчерашнего дня одна из них.

Третьим человеком там был, между прочим, Виталий Шкляров, которого вы, может быть, помните по отвратительной, грязной истории, когда его взял в заложники Лукашенко и держал его некоторое время в самых ужасных своих застенках. И с большим трудом удалось его оттуда выдрать. Притом, что абсолютно он был ни при чем. Он приехал в гости к своей маме, не участвовал абсолютно ни в каких протестах, ничего абсолютно там не организовывал, но просто в целом Лукашенко почувствовал в нем какую-то опасность.

С.Пархоменко: Вот российская цифра: 500 тысяч лишних смертей за этот год, полмиллиона

Вот они втроем сыграли довольно большую роль. И вот одним из результатов их деятельности была муниципальный депутат Кетеван Хараидзе до нынешнего момента. Человек чрезвычайно полезный своим избирателям. И на протяжении этих прошедших лет с осени 17-го года, то есть скоро уже 4 года, как это происходит, мы, жители этого района — я один из них, вот вы видите меня перед собой — убеждались в этом каждый день. Нам нужен такой депутат, такой представитель наших интересов. Нам нужен такой защитник наших интересов, нам нужен такой ходатай по нашим делам, нам нужен такой борец, если хотите, скандалист, который не даст спуску никому, кто попытается каким-то образом наши интересы ущемить.

В последнее время там, в этом нашем районе происходила очередная серия каких-то историй больших с разными застройщиками. И вот есть сильное подозрение, что один из этих застройщиков, которому депутат Хараидзе крайне стояла поперек горла, потому что она требовала, чтобы они соблюдали разного рода законные нормы, всякие солидарные правила, чтобы они помнили о том, что когда они строят какие-то амбициозные, богатые, дорогие проекты, они используют коммуникации, к которым подключены еще десятки тысяч людей — к этой воде, к этой канализации, этому электричеству и так далее, и это чрезвычайно важная вещь. Она им не давала строить. Она останавливала несколько раз их стройку.

И вот они устроили то, что они устроили. Ее обвиняют в каком-то мошенничестве, в какой-то взятке. Это абсолютно невозможно себе представить. Кетеван Хараидзе живет чрезвычайно скромно. Я просто как ее сосед могу это свидетельствовать. Она человек в бытовом отношении крайне непритязательный. Хотя она элегантная молодая женщина, но совершенно очевидно, что эта элегантность достигается точно не стоимостью того, грубо говоря, что на нее надето или как изрезано, какими косметологами ее лицо, фигура и все остальное. Ничего такого там нет.

Так что это клевета, конечно. Но это потребовалось сделать, потому что здесь сошлись разные интересы — интересы этих застройщиков, которым надоел этот муниципальный депутат и, несомненно, интересы власти. Потому что Кетеван Хараидзе имела неосторожность некоторое время тому назад сообщить о том, что она намерена избираться, участвовать в выборах депутатов Государственной думы.

Вот это сегодня в России тот барьер, через который переходить нельзя. Хотите, назовите ее красной линией, хотите — назовите ее двойной сплошной, хотите — назовите это забором с колючей проволокой, но это, в общем, та штука, которую несанкционированному человеку нельзя пересекать.

Вообще, это отдельный сюжет для обсуждения. А почему попытки выбраться в городскую ли думу какого-нибудь большого города, в региональный парламент или законодательное собрание, или уж, тем более, в Государственную думу Российской Федерации, — почему это вызывает такое бешенство? Почему это вызывает такой совершенно беспрецедентный и ни на что больше не похожий приступ ярости со стороны власти, которая стремиться уничтожить этого человека немедленно? А тех, кого они еще не уничтожили, поставить в такое положение, чтобы можно было уничтожать по желанию, произвольно. Ну, собственно, одна из косвенных и очень важных причин этой всей операции с объявлением ФБК, который на тот момент уже и так был признан иностранным агентом, еще и экстремистской организацией, — это ровно вот это: любого человека сегодня в России — любого, и вас тоже, который слушает меня сейчас — можно сегодня лишить ваших прав важнейших, казалось бы, гарантированных вам Конституцией на основании того, что вас можно обвинить, причем задним числом на 3 года назад, в том, что вы сочувствовали этой организации. Доказывать это, в общем, не нужно. Потому что непонятно, кому доказывать. Суду, что ли? Суд не потребует доказательств. Не существует инстанции, которая в этой ситуации выступила бы арбитром, контролером, которая бы удостоверила добросовестность тех, кто вас обвиняет. Вот поймите это, запомните это хотя бы, если понять не можете.

Поэтому доказательства не нужны. Достаточно показать на вас пальцем, достаточно назвать ваше имя, выдрав его из списка всех остальных имен, которые существуют в России. И это может случиться с каждым из вас. Если вам кажется, что это касается кого-то еще, что это в каком-нибудь другом банке происходит, а ваши деньги там не лежат, — ничего подобного. Ваши деньги в этом самом банке. Вы ровно присутствуете в этой игре в качестве участника, даже если не знаете этого, и вы не можете выскочить оттуда.

Так вот любого человека сегодня в России можно отстранить от выборов, лишить его избирательных прав, одного из важнейших — пассивного избирательного права, то есть права быть выбранным по желанию. Условия для этого созданы. В тех случаях, когда невтерпеж, когда это надо сделать немедленно, тогда можно сделать вот так, как поступили с Кетеван.

О.Бычкова Там есть еще мутная история с Максимом Резником, депутатом Питерского заксобрания.

С.Пархоменко: Российская власть не использовала свои ресурсы для того, чтобы организовать быстрое вакцинирование

С.Пархоменко Абсолютно такая же.

О.Бычкова Тоже произошла буквально на этих днях.

С.Пархоменко Сегодня произошло. Человека, который на виду на протяжении уже можно сказать, десятилетий, который абсолютно прозрачен, это не повар, у которого в прошлом есть нападение на женщину по выходе из ресторана со снимание с нее сапог и со срыванием с ее ушей серег стоимостью 50 рублей. У нас есть такие повара в стране, которые играют важную политическую роль. А в их послужном списке вот такие уголовные обвинения, как мы узнали недавно.

У нас есть огромное количество людей, возникших ниоткуда, появившихся непонятно как, не умеющих ответить на вопрос «Ты откуда здесь взялся? И почему, собственно, так получилось, что переводчик с французского и португальского языков, работавший с какими-то нужными людьми в Анголе в какое-то нужно время, оказывается главой крупнейшей нефтяной корпорации страны (я про Сечина сейчас говорю) и ставит под контроль вообще огромный кусок экономики страны. А люди, которые в нужное время в нужном месте были тренерами по дзюдо, контролируют колоссальную долю инфраструктурных проектов в стране, строят дороги, мосты гигантские, владеют… чем только они не владеют. Ну, например, что лично меня всегда беспокоило, владеют изданием школьных учебников в России и контролируют школьные учебники в России, имея в послужном списке — дзюдо. Правда в нужном месте и по соседству с нужным человеком, который оказался президентом страны. «Оказался» — это ключевое слово в этой истории.

А вот есть Максим Резник, про которого можно ответить на вопрос «Ты откуда здесь взялся?» — человек, которые десятилетиями ведет эту свою работу внутри города, который нужен жителям, который работает на этих жителей, который весь насквозь прозрачен, весь насквозь понятен. И это абсолютно параллельный случай со случаем Хараидзе в Москве. Два разных уровня: одна муниципальный депутат, а другой депутат, но смысл абсолютно тот же.

Так вот я возвращаюсь к вопросу, а чего они так бесятся? Отчего это создает такой страшный выхлоп? Я думаю, что, в частности, вот почему — потому что несколько раз уже оказывалось, что эта система — система тотального контроля над властью, исходящая из одного центра — администрации президента и, в том числе, тотального контроля над законодательной властью и над судебной властью, — эта система построена таким образом, что она очень страдает от появления внутри нее постороннего элемента, вот какого-то камушка в ботинке или какой-то стружки между шестернями.

Таких случаев несколько было, когда вдруг внутри этой системы оказывается какой-нибудь судья, который вдруг судит по закону и по справедливости; полицейский, который отказывается кого-нибудь хватать и волочь, или вот депутат. Например, все помнят историю с двумя-тремя депутатами, которые существовали в предыдущем еще составе Государственной думы. Там был Гудков, там был, например, Сергей Петров и еще, может быть, один-два человека, которые совершенно очевидно, не могли повлиять на законодательный процесс. Но они были этими камушками в ботинке. Они были людьми, которые оказались внутри этой системы, и выяснилось, что потенциал у них довольно большое, полномочия довольно большие формально: запрос информации, принудительное общение со всякими чиновниками, которые не могут избежать этого общения. Разговаривать можно громко так, что слышно, заявлять, выдвигать инициативы, объяснять безумие и низость того, что происходит вокруг с этой же самой трибуны.

Вы помните, например, с чего началось падение в политическом смысле, а на самом деле возвышение другого Гудкова, старшего — Геннадия Гудкова. Это было перед выборами в декабре 11-го года, выборы, которые до сих пор остаются в истории России как самые грязные, самые ворованные тогда выборы Государственной думы, в результате которых и случились эти зимние протесты зимой 11-12 года. И тогда вблизи этих выборов, накануне этих выборов Государственной думы появился вот этот мешающий человек. Он довольно импозантно, в общем, выглядел, у него были усы, специальная офицерская осанка — Геннадий Гудков старший, который вышел и спросил: «А что вы, собственно, делаете?» Его легко найти можно в YouTube это выступление. «Вы во что превращаете выборы? — спросил? — Как вы смеете таким образом вести себя в отношении ваших избирателей». И важно было, откуда это было сказано. Это было сказано с думской трибуны, с парламентской трибуны, в некотором роде с самой высокой трибуны в стране.

Система нынешняя в России не выносит этого, действительно, боится этого. Я абсолютно согласен здесь с Владимиром Рыжковым, который выступал сегодня пару часов назад он был в эфире «Эхо Москвы», который очень справедливо говорил о том, что не надо злоупотреблять словами «они бояться», «они трясутся», они пугаются», «они в ужасе, они в отчаянии». Никто не трясется, ни пугается, ни в ужасе, ни в отчаянии. Но есть некоторые обстоятельства — и вот это одно из них, — которые осознаются сегодняшней властью как серьезная угроза — появление постороннего человека, появление того, что математики называют «выколотая точка», то есть как бы есть график, есть кривая, выстроенная по какому-то закону, ее можно описать какой-то формулой. И вдруг одной точки на этой кривой нет. И в этой точке обычно происходят всякие события математические. Это неспроста она там, она обращает на себя внимание.

Так ровно это происходит в политике. Им нельзя, чтобы живые люди оказывались в этом положении, на этих постах, с этим доступом. Есть такая прекрасная фраза, на которой я закончу эту половину программы, которую я очень люблю с давних времен. Не знаю, кто ее изобрел: «Живая лиса в меховом магазине» — вот это политический случай, который сегодняшняя политическая власть допустить не может. В мертвом меховом магазине появление живого, совестливого, честного человека — его будут уничтожать.

О.Бычкова Давай сделаем небольшую паузу. Краткие новости и короткая реклама, и мы продолжим программу с Сергеем Пархоменко «Суть событий».

НОВОСТИ

О.Бычкова: 2133 московское время. Мы продолжаем программу «Суть событий». Сергей Пархоменко в прямом эфире «Эхо Москвы» в прямой трансляции в YouTube. Я Ольга Бычкова в студии «Эха». И слежу за тем, что нам пишут люди. Все-таки спрашивают все равно про мировую политику, про встречу президентов. Все равно от этой темы не уйти, конечно.

С.Пархоменко: Если население не верит вакцине, знаете, что делают правительства в таких случаях? Добывают другую вакцину

С.Пархоменко Я и не собирался от этой темы уходить. Я собрался посвятить этому вторую половину программы. Но начал бы эту вторую половину все-таки с эпидемии, с этой третьей волны, которая очень круто, очень высоко поднялась над Россией. Я смотрю на статистику, на свой любимый сайт. Я много раз его цитировал — сайт, на котором собраны, описаны и проанализированы сведения о том, что называется избыточной смертностью. Это очень надежный показатель, как мы помним, потому что он смывает все привходящие обстоятельства. Можно много чего объяснять про то, что вот у нас тут случилось так, сяк, вот здесь недосмотрели, здесь недоделали, вот у нас тут такие особые обстоятельства, и извиняющие нас подробности. Всё в конечном итоге выражается одной цифрой.

Вот в результате всего того, что вы тут наделали в связи с этой эпидемией, в результате всей вашей политики, всех принятых вами решений, всех совершенных вами поступков, всего, что вы должны были сделать, но не сделали, всего, чего вы не должны были делать, но все-таки сделали, хотя вас предупреждали — вот в результате этого всего, сколько случилось лишних смертей, которых в противном случае бы не было? Мы все, в сущности, можем и обязаны списывать на эпидемию, и объяснения типа «Ну, может быть, они умерли от чего-то другого…», ну, вообще-то люди всегда умирают от чего-то другого. Есть много причин смертности, к сожалению, есть много разных заболеваний и хронических и острых, есть несчастные случаи, травмы, много чего есть. В результате этого создается в каждой стране некоторый, как это не ужасно и печально звучит, нормальный уровень смертность — вот в результате всех этих причин, всех этих несчастий. Вдруг этот нормальный уровень смертности становится ненормальным. Отчего? Только от одной причины — от эпидемии. Ничего больше не случилось. Никакой вулкан не извергался, на который могли бы списать эти смерти, ничего не сгорело, никакое цунами не пришло, а случилась только эпидемия. Значит, все эти лишние смерти произошли от этого. И это и есть оценка той политики, которую ведет правительство данной страны, а вместе с правительством, надо сказать, и население этой страны, которое, несомненно, разделяет часть ответственности.

Вот российская цифра: 500 тысяч лишних смертей за этот год, полмиллиона. Теперь я выложу… в Фейсбуке не смогу, но в Телеграм-канале «Пархомбюро» — хоть туда-то у меня есть доступ, — и еще в моем Твиттере, он у меня тоже есть, выложу ссылку на этот сайт, вы сами своими глазами можете посмотреть. Очень надежный, очень академичный, немножко занудный сайт, где анализируются эти лишние смерти. 500 тысяч.

В абсолютных цифрах Россия, конечно, не занимает первого места. В США больше — 630, например. Ну, потому что больше населения. Важная цифра — процент прироста. Вот сколько этих смертей по сравнению с тем количество смертей, которые были обычно, сколько приросло. Россия занимает 19-е место в мире по этой части, и она обгоняет со своим показателем 28% лишних и США — 21%; и Италию, о которой мы так волновались — там 19%; Великобританию — 18%; Испания — 20%. А кого не обгоняет? Ну, впереди оказались латиноамериканские страны, они твердо держат 4 первых места: Перу — 148% прироста; Эквадор — 79%; Боливия — 68%; Мексика — 59%. Вот такие цифры.

Есть еще одна важная цифра. Я уж как-то высыплю все цифры, которые у меня есть, а потом попробую все это проанализировать. Еще один коэффициент — это коэффициент вранья. Это соотношение между реальной цифрой лишних смертей, которые мы теперь знаем. В России это, еще раз скажу — 500 тысяч смертей или 340 лишних умерших людей, которые могли бы не умереть на каждые 100 тысяч населения. Так вот соотношение между этой реальной цифрой и официальной цифрой, тем, что страна объявляет по поводу себя. Абсолютным чемпионом мира по этой части является страна под названием Таджикистан. Она просто официально не объявляет ничего. Вот, похоже, это единственная страна, в которой нет никакой официальной статистики.

Никарагуа — в 50,8 раз различаются цифры официальные и реальные в этой стране. Узбекистан — 31,5 раз. Беларусь — 14,5 раз. Сальвадор — 6,6 раза. Азербайджан — 5,6 раза. Казахстан — 5,3 раза. Кыргызстан — 4,9 раза, и дальше Россия — 4,5 раза. Вот и все, вот компания, в которой мы оказались. Только 8 стран во всем мире обоняют Россию по этому показателю — по количеству вранья, по наглости вранья, по расхождению между реальностью и иллюзией, которую создает правительство в данном случае, потому что те, кто управляют страной, они и формируют официальные цифры. Откуда же они еще берутся? Они и объявляют это с высоты своих официальных трибун.

Только 8 стран. И компания, надо сказать, довольно тухлая: Таджикистан, Никарагуа, Узбекистан, Беларусь, Сальвадор, Азербайджан, Узбекистан и Казахстан. 6 стран бывшего Советского Союза и 2 латиноамериканских: Никарагуа и Сальвадор. Вот России и цена в этой мировой табели о рангах, вот России и место, вот в этой компании.

Замечу, что в тех же США, раз вы хотите с ними все время себя сравнивать — 1,1 раза, то есть цифры совпадают официальные и фактические. В Великобритании, наоборот — там официальные цифры выше, то есть они перестраховываются. Официальная цифра смертности от коронавирусной инфекции выше, чем прирост этих самых смертей.

О.Бычкова Как это так?

С.Пархоменко Это значит, что они просто на себя наговаривают. Или что они где-то сумели компенсировать этот прирост, они сумели сильно побороться с чем-то, в результате чего этот прирост оказался отрицательным.

О.Бычкова Или они списывают на коронавирус все возможные подозрения, например.

С.Пархоменко Даже те, которые к ним не имеют отношения явно. Это редкий случай. Ну, вот Италия, Испания — тоже 1,1. То есть они не врут. Даже Перу, абсолютный чемпион по приросту, где 148% прироста, там коэффициент 1. Это значит, что они точно совпадают, что они говорят правду. Они реально вписывают в эпидемию все, что они теряют на самом деле лишним. Вот много-много цифр, которые я на вас высыпал. Извините, радио, конечно, не самое лучшее место, чтобы жонглировать тут цифрами, их не видно.

С.Пархоменко: Китай, между прочим, не превратил вакцину в символ национального суверенитета

Я дам ссылку, вы можете глазами посмотреть, если нужно. Для меня эти цифры очень важны. Я об этом свойстве Российского государства как-то серьезно задумался и написал большой текст, может быть, один из самых важных текстов в моей жизни, который я очень хорошо помню, тогда, когда случился «Норд-Ост». Этот текст назывался «Избавление от заложников». Вы помните, чем заключалась история «Норд-Оста». Там был устроен этот газовый штурм, который, в общем, прошел успешно, бомбы не взорвались, террористов удалось всех перестрелять на месте, непонятно, впрочем, зачем. Гораздо ценнее было бы взять их живыми, чтобы понять, откуда они взялись, как туда попали.

Но власть почему-то не захотела этого узнать, что до сих пор создает всякие серьезные подозрения, но сейчас мы не об этом. Мы сейчас о том, что случилось дальше. А дальше мы вот этих заложников вынесли и сложили как дрова, на крыльце. Выяснилось, что никто не подумал о том, что с ними будет дальше, как их оттуда вывезут, как приведут в чувство. Надо было только как-то оттуда удалить. И их удалили. И, собственно, все смерти, которые произошли, они произошли в этот момент. Там, по-моему, одного человека в результате застрелили еще до того, застрелили террористы, которые брали заложников. А остальные — это те люди, которые задохнулись, захлебнулись, лежа на этом крыльце. Потому что никто не занимался ими, а важно было от них избавиться.

Это была операция, которая заключалась в избавлении от заложников. То, что произошло потом в Беслане, совершенно вписывается в эту гипотезу, в эту структуру. Там тоже избавлялись от заложников, совершенно не думая о том, сколько будет жертв.

Вот ровно то же самое Российское государство продемонстрировало в истории с эпидемией на протяжении этого года с лишним. Выяснилось, что сохранение людей… вот Солженицын в свое время придумал такой высокопарный, вычурный, искусственный термин «сбережение населения». Впрочем, я не уверен, что он это выдумал, во всяком случае, активно этим пользовался.

О.Бычкова Народа.

С.Пархоменко Да, «сбережение народа» или «сбережение населения», у него разные были варианты. Но вот слово «сбережение» в данном случае важно.

Я как-то всегда довольно иронически относился к этому термину, мне казалось, что в нем много понта. Но то, что мы видим сейчас, это ровно оно. Сбережение населения не является приоритетом, не является задачей. Задач есть много других, более важных. Сохранить финансовую подушку; сохранить доходы крупнейших провластных олигархов, которые должны иметь доступ к всему тому, что генерирует эта эпидемия в качестве денежных потоков. Это не главная задача, но более важная, как мы видим, чем идея сохранения населения.

В результате, поскольку есть другие, более важные задачи, поскольку имеется более важная забота у этой власти, она откладывает на второй план то, что в других местах оказывается вещью более важной, и ради чего политики жертвуют самым дорогим, что у них есть, кроме жизни — свой политической карьерой.

Вот ярчайший пример — это Франция, где Макрон, над которым принято хихикать, что он с этим не справился, с тем не справился, что он какой-то молоденький, какой-то несолидный, какой-то там… в припрыжку. Но это человек, который мужественно сжег свою политическую репутацию на борьбе с эпидемией, который принимал на себя ответственность раз за разом, который произносил вслух слова, которые никто не хотел от него слышать, и принимал решения, которые никто из французов не хотел видеть в своей стране. Но он это делал. Он заплатит очень тяжелую в политическому смысле цену. Велика вероятность, что он не будет переизбран, и что следующим президентом будет его злейший враг, политический соперник Марин Ле Пен из Национального фронта. Потому что Макрон сидел в телевизоре и говорил ужасные вещи: «Мы закрываем страну, мы объявляем карантин. Мы устраиваем комендантский час… Мы не пустим вас туда и сюда… Мы заставим вас носить маски… Мы организуем то и это…».

Он взял это на себя. Он вывел Францию в одного из европейских лидеров по объему вакцинирования, хотя его очень критиковали на первых этапах. Но главное, что он не пожалел своей политической карьеры на спасение населения. И Франции нет в этих лидерах. В этих цифрах, которые я перечисляю, там Франция где-то далеко-далеко. Хотя был момент, когда ситуация там была чрезвычайно тяжелая, как мы помним.

В России это выглядело не так. И в России в результате оказалось, что просто техническая задача не решена. А не решена она потому, что были другие задачи поважнее. Послушайте, у нас есть с вами ясное понимание того, что российская власть, располагающая колоссальными пропагандистскими ресурсами, огромным административным ресурсом, который она не стесняется использовать в других случаях, когда ей кажется, что это важно, например, на тех же самых выборах.

Российская власть не использовала этих ресурсов для того, чтобы организовать эффективное, быстрое вакцинирование населения. Этому есть только одно объяснение: нету вакцины, ее нет в достаточных количествах. Они этого не сделали потому, что они больше всего боятся, что люди выстроятся в очередь, поэтому весь этот балаган с прививкой Путина и других высоких чиновников. Поэтому это бесконечное какое-то бубнение себе под нос тогда, когда спрашивали у разного рода региональных чиновников, губернаторов или высоких чиновников федеральных округов «А чего же вы, собственно, не занимаетесь этим? А как так получилось, что у вас есть какие-то задачи поважнее?» А нету. Они не произвели этого. Они не смогли этого организовать.

С.Пархоменко: Я в свое время навел справки, убедился, что вакцина «Спутник» как вакцина вполне неплоха

Множество людей и я один из них — это, вообще, не большая доблесть, но, тем не менее, мне не стыдно мне упомянуть — я много раз говорил здесь, в этой передаче: вот эта неэффективность путинской вертикали, эта бессмысленность тотальной контрольной иерархии, которую он выстраивает, когда в конечном итоге все стекается к одному человеку… Помните историю 2010 года, когда были пожары и когда он грозился в кабинете своем поставить видеокамеры, которые будут снимать, как отстраивают сгоревшие деревни. Ну, это самый анекдотичный случай последний этой нашей истории. Так вот рано или поздно, говорил я, что-нибудь такое случится, что потребует, действительно, эффективных решений — что-нибудь затопит, что-нибудь сгорит или эпидемия какая-нибудь случится. Вы погуглите в программах последних лет «Суть событий». Программа «Суть событий» существует давно. Вот в этом июле будет 17 лет, как мы тут с вами сидим и разговариваем в эфире. Это вообще самое длинное дело, которое я делал в своей жизни, не считая, может быть, воспитания некоторых моих детей, которые старше 17 лет. Но, впрочем, делал ли я это дело, вопрос спорный, в смысле их воспитание.

Это когда-то должно было стать нам так очевидно, как стало очевидно сегодня. Есть ведь какие-то обстоятельства, о которых вообще не хочется думать. Например, население не верит в эту вакцину. Ну, это факт. В населении выросла эта мысль о том, что нас всегда обманывали, нас всегда дурили, нас всегда эксплуатировали, нас всегда откладывали в качестве не самой главной задачи, не самого главного обстоятельства, ну, значит, и сейчас тоже. Поэтому мы не верим этой вакцине.

Вообще, это не первый случай в истории человечества и даже не первый случай в истории этой конкретной эпидемии COVID-19, когда население не очень верит вакцине. Знаете, что делают правительства в таких случаях? Они добывают другую вакцину и предлагают людям альтернативу. И в европейских странах сегодня в большинстве вы видите совсем не одну вакцину. Там их несколько в обороте. Другое дело, что все немножко сложнее обстоит. Чаще все человек не может просто придти как в ресторан и по меню заказать: «Мне, пожалуйста, уколите вот это».

О.Бычкова Да, человек приходит в прививочный пункт, и там, что есть, то есть.

С.Пархоменко Но можно немножечко подмухлевать. Можно придти чуть позже, можно придти чуть раньше. Можно так, можно сяк. В общем, обычно, если кто хочет не эту вакцину, а вон ту — есть возможность этого добиться. И в любом случае ни одно из известных мне правительств, включая Китай, между прочим, который очень склонен к этому, не превратило вакцину в символ национального суверенитета и национального приоритета: «Это вот наша — а остальные пусть идут лесом». Нет ни одной такой страны за исключением Российской Федерации, ну и ее сателлитов типа Беларуси, которой неуда дергаться, у них ничего нет кроме этого, и не будет и взять негде, если не считать начальства, которое наверняка чего-нибудь себе добывает, каких-нибудь Pfizer. Никаких сомнений.

А почему эта версия вообще не рассматривается? Если задача заключается в том, чтобы спасти население, если ничего важнее этого нет. Привезите другую. Может быть, люди будут ей верить. Вы хоть попробуйте, эксперимент поставьте. Никто этого не делает. Потому что есть вещи поважнее, есть политическая, пропагандистская сторона дела. Вот это самое национальное достоинство, которое они отстаивают на голом месте и которое обошлось нам в 500 тысяч лишних умерших людей.

О.Бычкова Есть и другие российские вакцины кроме «Спутника».

С.Пархоменко Не важно, но их ключевое понятие, что они российские, важно, что они российские и больше никакие и за это мы их любим. Мы любим вакцину ЭпиВак за то, что они российские. Больше нет никаких достоинств, которые свидетельствовали бы о том, что мы должны предпочитать эту вакцину какой-нибудь другой. Ну, мне легко это говорить. Я в свое время навел справки, убедился, что вакцина «Спутник» как вакцина вполне неплоха, и люди которые ее разрабатывали, не несут ответственности за дикость и бессовестность людей, которые эксплуатировали потом их труд в политическом смысле и превратили это в инструмент дипломатии, и внутригосударственной пропаганды, биологи не виноваты, которые делали эту вакцину. Они старались изо всех сил. И они, например, думали, что у этой вакцины будет нормальная процедура тестирования, которую никто не сорвет на середине. Они не виноваты. Я это выяснил. У меня есть достаточно возможностей, чтобы собирать такую информацию.

С.Пархоменко: Я обескуражен тем, что я видел на пресс-конференции Путина, той беспомощностью и равнодушием к профессии

Ну, может быть мне просто повезло, знакомые образовались, поэтому я-то сам привился очень давно, что называется, без страха упрека. И этим доволен. Впрочем, я и тогда себя неплохо чувствовал и с тех пор не болел. Хотя даже в моей семье есть люди, которые прививались и болели, но болели легко — вот что важно. Потому что прививались. Вот мои мысли на эту тему, мы еще, конечно, к этому вернемся.

Осталось совсем чуть-чуть, и это чуть-чуть я посвящу не Байдену, а Путину, потому что на Байдена мне в некотором роде наплевать. Пусть на меня никто не обижается, и пусть мои коллеги в институте Кеннона как-то не припоминают мне этого, они и не припомнят — они умные. Но я вам скажу, что мне более-менее все равно, как выглядел Байден на этом саммите и что в точности он говорил. Мне важно, что говорил Путин, и что происходило вокруг того, что он говорил.

Я должен сказать, что я глубоко… обескуражен тем, что я видел на пресс-конференции Путина, той беспомощностью, тем глубоким непрофессионализмом и тем равнодушием к своей профессии, которую проявили участвующие там журналисты, включая мои зарубежных коллег. Я считаю, что вопрос, заданный представителем, кажется. журнала Economist о том, «Что вы увидели в его глазах и есть ли там душа?» — это профессиональный позор. Такие вопросы может задавать Андрей Колесников, его профессия давно заключается в том, чтобы задавать такие вопросы. И еще 50 тысяч российских людей с журналистскими удостоверениями, не имеющих никакого отношения к журналистике, которые сидят на этих прямых линиях и пресс-конференциях Путина. Это им можно. А профессионалу из высококлассного международного издания так нельзя. Надо учиться, надо готовиться, надо отваживаться.

Один из моих коллег написал — есть такой Роман Лейбов, замечательный журналист, литературовед, живет он в Эстонии, — он написал что-то вроде того: «А где Малкина в этой истории? Новая Малкина, которая должна была образоваться и спросить: «Отдает ели вы себе отчет?» в ответ на очередное путинское вранье. Ее не нашлось — ни российской Малкиной, ни международной Малкиной. Ничего, дождемся.

О.Бычкова Это была программа «Суть событий» с Сергеем Сергей Пархоменко, который вернется в этот эфир ровно через неделю. Спасибо, пока! Дальше у нас новости на «Эхе», а потом — программа «Сканер».



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире