'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 06 февраля 2004, 21:08

С. ПАРХОМЕНКО Добрый вечер. 21:05 на «Эхе Москвы». Сергей Пархоменко и программа «Суть событий», как всегда, в это время по пятницам. Попробуем поговорить про политику, несмотря на то, что нас занимает по большей части одно событие, произошедшее сегодня утром. Мы построим в ближайшее время вещание на «Эхе» следующим образом. Вот Алексей Алексеевич уже, собственно, сказал, повторю. Я, как всегда, буду вести этот час в одиночестве и постараюсь большую часть времени посвятить разговор с радиослушателями, потом в середине часа будут новости, в конце часа будут новости. Потом здесь появится Виктор Шендерович со своим комментарием, относительно коротким комментарием, который заменяет его традиционную программу «Плавленый сырок». А после этого мы с ним вдвоем продолжим разговор. И таким образом весь этот блок продлится чуть больше полутора часов. Ну что ж, давайте начнем постепенно. Начнем, как всегда, с вопросов, которые приходят по Интернету. Они, как всегда, содержательны, их легко разобрать на несколько блоков. Программа, которую я в свое время предложил «Эху Москвы» и которую «Эхо Москвы» любезно согласилось предоставить, программа политическая. Мы разговариваем с вами о политических событиях за неделю. Давайте попробуем тогда и сегодняшнее событие поставить в политический контекст. Есть несколько на этот счет мнений, и все они крутятся как-то вокруг нравственности самой постановки вопроса. Вот, как вам не стыдно, причем здесь политика, не смейте впутывать сюда политику И всякое такое. Я на это могу ответить следующее. До тех пор пока террористические акты, которые происходят в РФ, не заканчиваются гласным подробным профессиональным добросовестным и вообще осмысленным следствием, до тех пор, пока суды по этому поводу, а перед этим следствия по этому поводу превращаются фарс, до тех пор у меня будет оставаться право у меня и у всякого человека, который анализирует то, что происходит в стране, у всякого человека, который глядит на это более-менее непредвзятым взглядом, у нас останется возможность и право, более того, у нас будет обязанность говорить, что это связано с политикой. До тех пор мы будем возвращаться к тому, что здесь что-то не так, что устраивают для того, чтобы поднять чей-то рейтинг или опустить чей-то рейтинг, для того чтобы развернуть выборы сюда, для того чтобы повернуть агитацию туда, до тех пор мы будем говорить, что война началась для того, чтобы никому неизвестного чиновника превратить в фаворита выборов и партию, созданную из ребра двух кремлевских интриганов, превратить в народную партию, на этом вторая чеченская война началась, для этого, в значительной степени для того, чтобы продолжать этот процесс, она продолжилась. И до тех пор, пока мы будем знать, что после Дубровки остался человек в качестве виновного, в качестве осужденного, который, кажется, с кем-то разговаривал по телефону, то ли с террористами, то ли со своей бабушкой, то ли он с ними, то ли они и с ним, то ли он их о чем-то просил, то ли он был их пособником, то ли он просто мимо шел, то ли еще что-нибудь. Я говорю про Талхигова, который был осужден в середине прошлого года. Вот это все, что мы получили вместо нормального следствия по делу о Дубровке. Ровно та же история со взрывами в Москве. Есть человек под названием Деккушев, есть человек по фамилии Крымшамхалов. Это было совсем недавно, в середине января уже этого года. Это люди, которые, кажется, что-то куда-то на чем-то везли. И то ли знали, что они везут, то ли не знали, что они везут, то ли участвовали, то ли не участвовали, то ли в курсе, то ли не в курсе, то ли сахар, то ли порошок, то ли мука, то ли гексаген. Бог его знает. Во всяком случае, абсолютно точно известно, что эти люди терактов не заказывали, они этой операцией не руководили, они, по большому счету, за всю совокупность этих событий ответственности не могут. В лучшем или худшем случае они были в курсе того, что они перевозят взрывчатые вещества. Для нас осталось, на самом деле, неизвестным, кто это организовал, кто это оплатил, кому это было на руку, кто в реальности несет за это ответственность, кто это спланировал. Мы этого не знаем. До тех пор, пока вместо реального следствия нам будут предлагать туфту, до тех пор мы будем впутывать в эту историю политику и до тех пор мы обязаны говорить, здесь что-то не так, мы подозреваем, что тут есть что-то еще. Выбирайте сами. Выбирайте сами, когда планируете следствие и когда думаете о том, должно быть это следствие и этот суд публичными, должно ли это быть частью общественной дискуссии, вправе ли население РФ быть в курсе того, что ему реально угрожает. Именно так ведь стоит вопрос, правда? А до тех пор, извините, это все про политику. Не я говорю. Вот, пожалуйста, Виктор Петренко, Петербург: «Почему у нас крупные взрывы домов, электричек происходят всегда перед выборами? Я догадываюсь. От этого жить тошно, в такой стране, моей родине. Не путай с Глазьевым, Рогозиным родину», тут же оговаривается он. Это не я говорю, это Виктор Петренко из Петербурга. Что это у него в голове такие дурацкие мысли, откуда они взялись? Илья Крылов, Троицк: «Печальные события в Москве. Ваше мнение, будет ли власть при том, что в стране ничего не происходит, опять бороться с терроризмом и за счет этого побеждать или усиливать свою победу на выборах». Илья Крылов, Троицк. Откуда у него в голове вот это все? Оттуда, откуда я сказал. Петр Б., Екатеринбург: «Опять выборы президента и опять теракты». Слушательница Вера из Москвы: «Что вы думаете о чрезвычайном положении?» спрашивает она. Опять вся ровно эта же история. Думаю, на самом деле, что люди хотят зарабатывать на этом. Хотят зарабатывать себе на этом очки. Хотят зарабатывать себе на этом свой гнилой рейтинг. Абсолютно правильно сказал только что Венедиктов, что что-то это не помешало провести выборы в Чечне. Очень верная, между прочим, мысль. Если мы выбрали вот этого партнера, если есть человек, которому было позволено многое, которому были даны огромные деньги, огромные полномочия, огромные силы, Кадыров называется, который сказал: «Я вам Чечню устрою. Я вам это успокою. Я вам это урегулирую. Я беру это на себя». Пункт первый. Пункт второй президент страны говорит: «Это Чечня». Он сказал это сегодня. Мы не хотим связать эти два обстоятельства? Нет никого, кто что-нибудь с кого-нибудь спросит, чем-нибудь поинтересуется? Или мы будем разыгрывать вот эти дешевые спектакли? Помните, буквально дней 10 тому назад президент сидел через маленький столик у себя в кабинете от Кадырова и обсуждал с ним необыкновенно любезно и благостно историю о том, как обходиться с беженцами, и вообще как все это будет устроено, и поездку в Саудовскую Аравию они обсуждали. И как-то очень у них это все… душа в душу у них это все происходило. А за что, собственно, мы обречены на рукопожатие с этим человеком? Если через 5 минут мы можем сказать, что, грубо говоря, его люди, люди, которых он обещал держать в узде, устраивают в Москве то, что они устраивают. Вот что можно сказать, по-моему, про сегодняшние события и про политику. Из тем еще, которые подлежат обсуждению, раз мы стали говорить про политику, раз мы продолжаем, это все как-то связано одно с другим, 7-летний срок. Очередной тур инициатив, очередные предложения с поправками. Правда, помните это все? Ивановская Дума, которая в очередной раз как-то приползает с длинным вытянутым языком как-то полизать постамент, на котором находится памятник президенту. Она этот постамент сладострастно лижет. Президент стоит наверху, говорит: ах, отойдите, пожалуйста, не смущайте меня, мне этого всего не надо, я выше этого, сейчас не время, это абсолютно неуместно… Что из этого будет? Вот опять-таки я получил целый пакет вопросов. Владимир Егубянц из Ростова-на-Дону, Светлана Карязина (Москва), Стас Стасов (Екатеринбург), Евгений Лебедев (Москва), опять Илья Крылов (Троицк), еще несколько человек задают мне вопрос, связанный с этим. Надо сказать, что ассоциации замечательные у них возникают, у многих. Один спрашивает: «Путем Лукашенко идем?» Другой спрашивает: «Не создать ли нам конфедерацию из Белоруссии, Туркмении и России?» Правильные ассоциации, на самом деле, похожие. Россия, если пойдет в этом направлении, превратится, что называется, в восточную сатрапию, во главе ее будет вот такой сатрап сидеть. Так вот, что будет с этими инициативами и стоит ли относиться к ним серьезно. Я, пожалуй, вот что сказал бы. Что сейчас это администрации президента не нужно. Сейчас в политическом смысле им выгоднее другая поза. Им выгоднее поза презрения такого рода инициативы. Надо сказать, что для части чиновников это поза, а для части чиновников я допускаю, что для самого президента, персонально для Владимира Владимировича Путина это вполне искренне. Глядя из сегодняшнего дня, действительно, кажется, что пройдет 4 года и можно будет спокойно, с достоинством, высоко неся свою президентскую честь, отправиться прямиком в историю, отправится на положение такого одного из крупнейших мировых политических патриархов, к мнению которого прислушиваются и так далее. Но мы должны с вами отдавать себе отчет, что чем ближе этот час, тем меньше благостности в этом анализе и в этих перспективах, тем больше ужаса перед этим моментом. И тем проще президента перспективой продления этих самых полномочий соблазнить и искусить. И в этих обстоятельствах мы должны понимать, что сейчас будет такая вот игра в эти самые пробные шары. Знаете, почти в каждой политической системе есть либо несколько заметных политических фигур, либо целые политические институты, у которых вот есть такая политическая обязанность катать шары. Помните, скажем, в ельцинское время довольно долго таким человеком был Владимир Филиппович Шумейко, тогдашний глава Совета Федерации, вот он катал шары. Кстати, он сам вполне откровенно говорил об этом и вполне был удовлетворен этой своей позицией. Вот он выдавал время от времени такие пробные какие-то сентенции, и смотрели, как на это отреагирует общество. Здесь вот шары катают… то Миронов катает шары, тот же самый глава Совета Федерации, только уже совсем другого Совета Федерации и в другую эпоху. А теперь вот региональные думы начинают эти самые шары катать и смотреть на реакцию. Пока реакция такая демонстративно пренебрежительная к этому ко всему. Так что сейчас понятно, что поза другая, поза охранения Конституции. Продержится она не очень долго. По крайней мере, она продержится имейте в виду ровно столько, сколько это будет политически целесообразно. Ни на минуту дольше. Ровно столько, сколько противоборство этих сил, с одной стороны, желание как-то сохранить достоинство, в том числе просто человеческое достоинство, с другой стороны, ужас перед надвигающимся концом (во всех смыслах слова конец), вот этого, собственно, в зависимости от того, как это соотношение будет складываться, в зависимости от этого будет и ответ на такого рода инициативы. Так что мы увидим их еще много, мы увидим еще большое количество подхалимов, которые подползают к памятнику президента с этим сладким предложением. И я думаю, что в какой-то момент мы начнем наблюдать колебания. Посмотрим, как скоро, собственно, это будет происходить. Ну вот третья тема, которая, несомненно, достойна нашего сегодняшнего обсуждения. И самое время поговорить о ней, несмотря на те экстраординарные события, которые происходят сегодня. Это выборы и продолжающийся, а на самом деле, уже завершающийся процесс регистрации кандидатов. Мы, в общем, вполне уверенно можем говорить о том, что происходит борьба двух здесь партий, двух команд. Одна такая партия явки, которая настаивает на том, что нужно набить в бюллетень как можно больше самого разнообразного народу, лишь бы люди пришли. Потому что легитимные выборы это такие выборы, на которые много народу пришло. Значит, давайте явку поднимать. Поднимать, поднимать любой ценой. Чем больше там будет разных всяких, вот пусть там расцветает сто кандидатских цветов, будем собирать людей. А уж результат как-нибудь обеспечим. Это вот одна, так сказать, чиновничья и административная партия. Другая, прямо противоположная, такая партия плебисцита, которая говорит нет, надо убрать из бюллетеня все лишнее, все, что отвлекает от фигуры главного кандидата, явку мы уж как-нибудь организуем в крайнем случае, вы ж понимаете, чего там, с явкой мы как-нибудь справимся. А вот поставлена перед нами задача выиграть с большим счетом в первом туре. Вот надо работать на эту задачу, нечего выдумывать. Видным представителям вот этой самой второй команды, второй идеологии всегда считался г-н Козак, который буквально на днях вот на этой неделе сделался главой президентского штаба, так что мы можем с вами предполагать, какая из двух партий одерживает верх на этом этапе. Ну и результат, в общем, не заставляет себя ждать. Расстался с надеждами на регистрацию Геращенко, очень сомнительные перспективы у Ивана Петровича Рыбкина, хотя он, что называется, сражается, как лев, в этой ситуации. И скажем, вчера в Интернете получила хождение уморительно смешная бумага, которую он написал, такое письмо в Центризбирком о том, что он сумел расшифровать вот тот знаменитый видеосюжет, который был показан в программе «Время» по Первому каналу, где многие, наверное, это видели, где, собственно, был показан процесс подделывания подписных листов, вот, собственно, собирание вот этих подписей за кандидата. Там, правда, было сказано, что это какой-то загадочный кандидат из третьего ряда российских политиков. А Иван Петрович Рыбкин напряг зрение и разглядел на этом подписном листе дату рождения Владимира Владимировича Путина. И таким образом как-то доказал, что подписи-то подделывались именно в его как бы пользу. И вот он обращается в Центризбирком с просьбой как-то, во-первых, потребовать от Первого канала извинений на счет того, что они назвали Владимира Владимировича политиком третьего ряда. Во-вторых, разобраться, не является ли это агитацией против него. Ну и, в-третьих, как-то на сладкое, снять кандидатуру Путина с выборов как кандидатуру, подписи которой были подделаны. Это, на самом деле, такая политическая эквилибристика. Но, похоже, что Рыбкин зарегистрирован не будет. Тут возникает вопрос, с кем Путин останется. Он останется заведомо с Малышкиным, он останется заведомо с Харитоновым. Что смешно. И вот в этой ситуации мы более или менее начинаем понимать, зачем был нужен Миронов в качестве кандидата, который, кстати, зарегистрирован на этой неделе, кажется, вчера. Вот ровно за этим. Для того чтобы степень вот этой комичности и этого избирательного идиотизма как-то немножечко разбавить. А то ведь, знаете, всяко может быть. Вот если остались бы в бюллетене всего трое, Путин, Малышкин, Харитонов, предположим. А вдруг коммунисты возьмут, да и как-то оторвутся окончательно и снимут своего Харитонова. Ну и что, один на один с Малышкиным сражаться, что ли. Совсем как-то оскорбительно. А тут вот все-таки Миронов есть, все-таки он создает какое-то ощущение и консистенцию, как говорил один мой знакомый в таких случаях. Посмотрим, как это все будет. В любом случае сегодня и завтра должна быть процедура с анализом подписей закончена, и мы должны увидеть, что из этого получается. 21:22 и еще несколько секунд на наших часах. Я думаю, что мы не будем ничего больше дожидаться. Давайте попробуем поговорить по телефону. Телефон 203-19-22, вы его хорошо знаете, на всякий случай вам напоминаю, прямой телефон «Эха Москвы». Ну и пейджер, разумеется, все это время работает, 961-22-22, для абонента «Эхо Москвы». Есть еще какие-то sms, но, честно говоря, я совершенно не умею иметь с ними дело. Поэтому, пожалуйста, сконцентрируйтесь на пейджере, тем более что, например, и на сайте есть очень удобный интерфейс, можно послать немедленно, прямо в эфир сообщение через Интернет. А для тех, кому удобнее по телефону, пожалуйста, прямой телефон в студии «Эха Москвы» 203-19-22. И мы включаем его немедленно. АРТУР из Москвы Я звоню из машины. Я слушал как раз Венедиктова и Ганапольского. В связи с этим у меня возник вопрос
С. ПАРХОМЕНКО Вы только имейте в виду, что их в студии нет, поэтому мне как-то трудно будет за них.
АРТУР Я понимаю. Я хотел как раз задать вопрос, может быть, вам, потому что, вы же понимаете, ваша судьба сегодня обсуждать то, что начали обсуждать они.
С. ПАРХОМЕНКО Никуда не денешься, это верно.
АРТУР Как вы думаете, не ведутся ли какие-то переговоры уже сейчас? Ведь как мы знаем из фильма «Семнадцать мгновений весны», американцы тоже вели переговоры с нацистами когда-то. Так вот две противостоящие силы, не ведутся ли переговоры уже? И не являются такие теракты результатом, вернее, следствием неудачи таких переговоров?
С. ПАРХОМЕНКО Спасибо, Артур.
АРТУР У меня еще один маленький вопрос.
С. ПАРХОМЕНКО Ну давайте сразу, я попробую.
АРТУР Даже маленький комментарий. Ведь такое частое упоминание имени главы государства, эта реклама иногда антиреклама ему самому. Почему у нас я не хочу задавать риторические вопросы но все-таки у нас так или иначе без президента не обходится. Не слишком ли велика степень этой ответственности, не стоит ли ее все-таки разложить на эти ветки, о которых говорили Ганапольский и Венедиктов.
С. ПАРХОМЕНКО Спасибо, Артур. Начну с конца, так удобнее. Насчет того, не стоит ли разложить на ветки и не слишком ли много висит на президентской ветке, я вам скажу. Знаете, это не я решаю. Этого президент захотел сам. Вот те президенты, которые считают, что демократия это коллективный способ в некотором не в том смысле, в каком коллективное управление было управление при помощи Политбюро, нет, а реальное. Демократия это такой способ управления страной, когда разные, специально приспособленные для этого институты, органы, должностные лица и так далее, каждый делает свое дело. Вот тогда происходит какая-то децентрализация власти. Президент Путин последовательно ведет дело ко все большей и большей централизации власти. Он строит эти вертикали и вертикальки везде. Он представляют собою такую елку, которая всеми своими ветвями уперлась в землю, такую вот глубоко укорененную пирамидальную конструкцию. Это касается и той ситуации, которая произошла с Советом Федерации. А был, между прочим, такой институт, который нес ответственность за многое. Вопрос не в том, чтобы переложить на кого-то свою ответственность. А вопрос, действительно, о том, чтобы использовать систему ответственностей для установления какого-то справедливого целесообразного образа управления государством. Был Совет Федерации. Превращен в фарс. Была Дума. Превращена в фарс. Были региональные, губернские, так скажем, органы власти. В значительной степени вытеснены сегодня администрациями вот этих самых федеральных округов. Я ни в коем случае не хочу сказать, что Совет Федерации, Дума и уж тем более все эти региональные бароны были как-то особенно хорошо устроены. Но это можно было реформировать, над этим следовало работать. Но не при помощи топора и не при помощи телеграфного столба, как это было сделано. Сегодня мы можем сказать, что Россия не вполне является федерацией. Правда? Что в России не вполне двухпалатный парламент. Что в России вообще не очень понятно, существует ли парламент. Что в России не очень понятно, что происходит в правительстве, например. Я разговаривал на днях с одним из патриархов российской политики, с человеком, который начинал свою политическую карьеру глубок в советское время, еще, так сказать, во времена расцвета Политбюро. Он сказал: а чего вы, собственно, так удивляетесь, я отлично знаю всю эту систему, я узнаю ее в деталях. Было Политбюро и ЦК, с одной стороны, и Совет министров с другой стороны. Совет министров был фактически отделом технической службы при ЦК. Сегодня ровно в эту же ситуацию попадает правительство, которое является отделом технической службы администрации президента. И становится такое все больше и больше. Так что, извините, не я выбираю, какой вес здесь у президента. Что касается переговоров и того, ведутся ли переговоры сегодня с чеченцами. Знаете, поскольку я все-таки совершенно не держу за полных идиотов людей, которые управляют Россией, я почти убежден, что какие-то переговоры втайне ведутся. Потому что возникают разные экстраординарные ситуации. Ну например, пропадает кто-то в этой Чечне. И вот бывают ситуации, когда нужно найти до зарезу. Я думаю, что какие-то точки контакта здесь есть. В конце концов, на всякий случай. И та сторона, и другая сторона пытаются друг друга перехитрить в этой ситуации. Конечно, это переговоры глубоко не конструктивные и, так скажем, глубоко не искренние. Но наверняка какие-то контакты здесь есть. Что же касается реальных путей достижения здесь какого-то политического прогресса, то совершенно понятно, что российская администрация, федеральная администрация, какой путь она выбрала. Она поставила на своего чеченца. Вот был найден человек. Точнее, конечно, на самом деле, не человек, а группа людей, во главе с г-ном Кадыровым, и было сказано: вот, вот это наши чеченцы, мы их уполномочиваем, мы им вручаем право говорить там от нашего имени. Мы за это им а) все прощаем, б) наделяем их всем необходимым, в) позволяем устроить там, как они хотят, выборы там, то сё, референдум. И пускай они, находясь вот в таком всеоружии, там, собственно, нам и обустраивают ситуацию, только уж за это пусть они ее урегулируют, они нам обещали. Цена этому урегулированию сегодняшнее утро в Москве. Если я еще раз оговариваюсь президент знал, что он говорил, когда он сказал о том, что это Чечня. Я лично совершенно не намерен утверждать этого от своего имени. Сейчас 21:30, короткие новости, после этого мы возвращаемся к разговору и к телефонным звонкам. До встречи. Не удаляйтесь от радиоприемников.

С. ПАРХОМЕНКО Мы продолжаем программу. И я смотрел сообщения на пейджер. Вот в течение этих новостей не могу сказать, что что-то такое сильно отличающееся от этого разговора я на них обнаружил. Хотя, конечно, впечатляет количество сообщений по поводу того, кого из Москвы надо выселить и как. Это вот то самое, о чем передо мной говорили здесь, в эфире, Матвей Ганапольский и Алексей Венедиктов. От себя могу сказать, что эта позиция, она не просто бесчеловечная, она, на самом деле, игрушечная. Вы не сможете этого организовать. Вот вы, которые объясняете про то, что нужно собрать всех черных и их отсюда выпереть, вы не сможете этого устроить. Вам это слабо. Вы люди, которые могут только злобствовать, на самом деле. Потому что вы наткнетесь немедленно на огромное количество абсолютно неразрешимых противоречий. Противоречий, которые парализуют город, когда выяснится, ну, не только история с одной семьей, в которой один белый, другой черный, грубо говоря, но и один гражданине России, и его надо выселить за то, что он гражданин России, просто из другого региона правда? а другой иностранец, и его ни в коем случае нельзя выселять, потому что он иностранец с визой, как же так И так далее. Знаете, я видел однажды, просто своими глазами видел город посреди России, город назывался Кинешма, недалеко совсем от Москвы, на Волге, чудесный русский город, с такой набережной, с видами и со всем прочим Вот там население в самом начале 90-х годов или даже, пожалуй, в конце 80-х решило как-то избавить от черных. Черные у них концентрировались то, что они называли черными, армяне, осетины, чеченцы, грузины, азербайджанцы и так далее, концентрировались все в одном месте на рынке. Ну вот пришли они как-то с ломами и с колами однажды, устроили там побоище и, в общем, выгнали их более или менее. Ну и там начался голод. Я это видел. Выяснилось, что в городе жрать нечего. Потому что чудесные белокожие жители не способны обеспечить себя пропитанием, просто не способны его в город завезти. Картошки не способны завезти посреди России, огурцов, яблок, минеральной воды, молока детям и так далее. Они же с рынка все питались. Но они как-то не сообразили, что вот что ж тогда будет, если они всех повыгоняют. Я не к тому, что в большом городе, каким является Москва, хотя это чистая правда, в большом городе, каким является Москва, приезжие играют огромную, просто такую техническую, бытовую роль. Они делают работу, которую горожане делать не хотят. Они метут наши улицы, и вы это видите по утрам. Они водят троллейбусы, на которых мы едем на работу. Они топят, чтобы было тепло. Они продают нам морковку на базаре, для того чтобы мы ее потерли в салат. Мы не обойдемся без них. Давайте хотя бы с этого начнем. А продолжим по-другому. А продолжим тем, что это бесчеловечно, на самом деле, ходить по улицам и измерять носы, уши, лбы и вглядываться в цвет глаз это в 21 веке невозможно. Это превращает нашу жизнь в ад, превращает нас в сволочей. Давайте вы все-таки помните об этом, присылая сюда те сообщения, которые вы присылаете. Ну последите за собой немножко, посмотрите в зеркало, поглядите, а вас нельзя случайно принять за армянина, нет, никто вас в сумерках не перепутает. Бить-то будут не по паспорту, а по физиономии, как известно. Нет, вы не думаете об этом? 203-19-22. Пейджер работает, как ни в чем не бывало. Пишите. Только пишите по делу.
ТАМАРА из Москвы Я, естественно, посвящена, как и все. Знаете, что меня поразило? Что в вашем эфире, я имею в виду вашей радиостанции, прозвучало интервью с Литвиненко, который заявил, что это выгодно президенту. Уж кому не выгодно, то это нашему президенту. Это мое мнение. Теперь ваша Ольга Бычкова обозревала зарубежную прессу. Пресса, как на подбор, была о терроризме. Но поскольку в мире это острейший вопрос, это понятно. Но она цитировала весьма доброжелательные отзывы о чеченских террористках женщинах, что это вынужденные убийцы, их мужья бедные либо сбежали в горы, либо за границу. Вот мне представляется, что многолетнее такое либеральное отношение к подобным людям немножко как-то бдительность притупляет, смещает акценты. И на Западе поневоле относятся к ним как к свободолюбивым людям, которые борются за независимость Чечни. На мой взгляд, никакой свободолюбивый народ не будет взрывать другие народы. Вот объясните мне простую вещь. Почему евреи не вздумали взывать Германию только за то, что Гитлер оттуда? Почему русские не поехали в Грузию взрывать там, потому что Сталин оттуда? Почему чеченцам ни сказать не мы вас выселяли, не мы вас уничтожали. За что они это делают?
С. ПАРХОМЕНКО Понятно, Тамара. Спасибо. Вы уже, на самом деле, немножко пошли по кругу и как-то развивается несколько кругообразно ваш вопрос. Вопрос на ваш вопрос. Почему чеченцам ни сказать? А как сказать? Давайте вот мы вас как-то вытащим сейчас из квартиры, от телефона, выдадим вам телогрейку, крепкие сапоги юфтевые и отправим вас говорить чеченцам. Вы будете ходить по Чечне и говорить им. Вот вы, прежде чем что-то такое предлагать вы поверьте, Тамара, я как-то совершенно не к вам конкретно, у меня нет совершенно никаких к вам претензий. Но, знаете, очень много опять же я читаю на пейджере и слушаю здесь вот в телефоне огромное количество таких общих, на первый взгляд, вполне правильных, даже таких с гуманистических позиций, рассуждений. А вы как это себе представляете технологически? Вот это вот хождение по Чечне и разговоры с чеченцами? Знаете, как это делается? Это делают профессиональные люди, называются политики. Есть такие люди, за которых вы проголосовали, и они знают, что, если они не скажут как-нибудь чеченцам, вот как-нибудь ни устроят так, чтобы чеченцам было сказано, чтобы они поняли, чтобы с ними найден был общий язык и чтобы выяснилось, что война не превращается, в конце концов, во взрывы в мирных российских городах. Вот политики должны знать, что, если этого не произойдет, их не выберут в следующий раз. Они должны знать это точно. Они должны утратить покой и сон по этому поводу. Вот есть такой способ проголосовать на выборах и создать таким образом вот такую вот переговорную группу под названием политический класс страны, который весь целиком занят этим. Состоит не из Рогозина, который добывает себе лишний процентик на 39 погибших людях и вылезает с предложением, цена которого ему ясна. Цена эта две копейки. Потому что он отлично понимает, что, кроме этого вопля, за ней абсолютно ничего нет. А появляются ответственные люди, которые понимают, что они ставят на это свою репутацию. Это ваша работа, Тамара. Иначе вы, действительно, пойдете в телогрейки и в сапогах разговаривать с ними сами. Ну так невозможно, нет никакого другого способа. Знаете, я участвовал вчера в одной конференции здесь, в Москве, посвященной совсем другим проблемам. Никто не знал, что мы сегодня будем обсуждать это. Вчера еще казалось важным обсуждение всяких проблем гораздо более изящных политических. Хотя, надо сказать, они были связаны, по существу, с сегодняшним. Потому что речь шла там о проблемах нового империализма и о проблемах нации и так далее. Фонд «Либеральная миссия» во главе с Евгением Ясиным устраивал эту интереснейшую дискуссию. И там по ходу дела как-то в кулуарах возник такой разговор, вот как-то собралось несколько человек Ну почему мы не можем никак обеспечить Дальше шел перечень того, чего мы не можем обеспечить, вот люди либеральных настроений. Почему мы реформу не можем Почему мы не можем отстоять человека, которого обижают? Почему мы не можем добиться справедливого правосудия? Почему мы не можем это и то Вот как-то все-таки собраться, надо все-таки как-то решить, надо что-то вот такое Есть один способ надо выборы выиграть для этого. Это единственная возможность. Нужно, чтобы вы, Тамара, проголосовали правильно, отдавая себе отчет, что тот самый человек, за которого вы голосуете, или пойдет в Чечню разговаривать с чеченцами или не пойдет в Чечню разговаривать с чеченцами. Чтобы вы думали об этом, а не о том, что вам наврал человек из «Родины» за неделю до этого про природную ренту и какую-то прочую туфту. Извините, я не вам, поймите, что вы тут как-то пали случайной жертвой. Вот видите, дозвонились, и как-то на вас я все это обрушиваю. Я-то понимаю, что вы, на самом деле, из совершенно лучших побуждений. Но взгляд ваш, он очень типичный. Взгляд очень часто мною, да и не только мною наблюдаемый. Что ж теперь делать. 203-19-22, в прямом эфире «Эха Москвы» наш слушатель, которого зовут Как вас зовут?
ТАМАРА Сергей, извините, мне опять повезло.
С. ПАРХОМЕНКО Ух ты, бывает же, да, Тамара, повезло.
ТАМАРА Вы мне не ответили на главное. Сделали вид, что не заметили.
С. ПАРХОМЕНКО Давайте. Еще раз повторите.
ТАМАРА Скажите ради бога, вы делаете из Закаева, я имею в виду редакция, голубя мира. Литвиненко у вас
С. ПАРХОМЕНКО Ни в коем случае не делаем. Литвиненко и Закаев. Никто не делает из Закаева голубя мира. У меня просто есть ощущение, что британское правосудие чего-то стоит. Я не делаю из него никакой птицы ни канарейки, ни жаворонка, ни колибри. У меня есть ощущение, что судья, который рассматривал его дело в Лондоне, это профессионал, который хорошо подготовлен и который дорожит своим местом. И он понимает, что если он примет какое-то пустое, бессмысленное решение, он этой судейской мантии и судейского парика не сохранит. Там было принято судебное решение. Гласное и открытое. Между прочим, в отличие от серьезных судебных решений, которые обсуждаются, предположим, в Басманном суде. Или истории с Юшенковым судят при закрытых дверях, потому что, видите ли, комната мала и потому что, видите ли, присяжные стесняются, они как-то боятся камер, могут разбежаться в любую секунду. Поэтому мы по делу Юшенкова будем его предполагаемых убийц судить в закрытом помещении, так, чтобы никто этого не видел. Так вот с Закаевым было не так. Британский суд принял такое решение. Решение о том, что этот человек не может быть признан международным преступником. О том, что этот человек не должен быть выдан российскому правосудию, потому что этому российскому правосудию в данном конкретном случае веры нет. Вот это все, что я хочу сказать. С Литвиненко другая история. Лично мне позиция Литвиненко отвратительна. Вообще жизненная его позиция мне отвратительна. Вообще жизненный путь этого человека, на мой взгляд, представляет собою цепь мерзостей. Пусть он подаст на меня в суд за это. Я как-то сумею перечислить, что я имею в виду. Я знаю, что огромное большинство моих друзей здесь, на радио, придерживаются примерно той же позиции. Вот он вылез с утра как-то в эфир, вот есть такой рефлекс как-то, собирать все, что только можно, пускай разные люди здесь у нас в эфире полемизируют, пусть они высказывают свои мнения. В конце концов, вот это и есть информационная радиостанция, где высказываются разные мнения, полярные, всякие такие и сякие. Вот он выскочил первым. Можно считать, что ему как-то сильно повезло. Знаете, Тамара, вы тоже два раза оказались в эфире подряд. Так тоже бывает. Я думаю, что ваша позиция многим не близка. Ну и что, легче вам от этого стало? Ну а с тех пор после Литвиненко еще 50 человек за сегодняшний день говорили. Чего вы так Литвиненко, собственно, этого запомнили. Так что давайте как-то без развешивания ярлыков, и таких, и сяких. Я думаю, что, помимо этого чудесного занятия, есть нам чем заняться, пока мы обсуждаем сегодняшние события и события последней недели, пытаемся обнаружить в них какую-то суть и какой-то смысл. 203-19-22, прямой телефон «Эха Москвы». 21:49, у нас есть 10 минут еще на разговоры.
СЛУШАТЕЛЬ Это «Эхо Москвы»?
С. ПАРХОМЕНКО Да, это «Эхо Москвы».
СЛУШАТЕЛЬ Михаил, оперативный работник.
С. ПАРХОМЕНКО Вы откуда?
МИХАИЛ Я с МУРа.
С. ПАРХОМЕНКО Москва, значит. Я слушаю ваш вопрос, Михаил.
МИХАИЛ Вы знаете как, взрыв в метро не может я, как специалист в этой области, не могу не озадачиться вопросом. Я вижу прекрасно, что этот взрыв в метро, он не то что срывает предстоящие выборы. Этот взрыв в метро
С. ПАРХОМЕНКО Простите, Михаил, вы сказали, что вы из МУРа. Вы, видимо, специалист в каких-то уголовных расследованиях или все-таки в выборах. Вы в чем специалист?
МИХАИЛ Нет, не в выборах, именно в уголовных расследованиях.
С. ПАРХОМЕНКО А при чем же здесь тогда выборы?
МИХАИЛ А выборы вот при чем. Если утверждается, что этот взрыв, он как бы подрывает предстоящие выборы, это нелогично совершенно. Ведь террористам, собственно говоря, им не все равно где взорваться. Ведь у помойки можно взорваться, можно взорваться на пустыре, а можно взорваться около Министерства обороны. И вот странное явление: взрываются в каких-то вагонах метро, где едут просто
С. ПАРХОМЕНКО Ничего себе каких-то, там 250 человек было в этом вагоне метро.
МИХАИЛ Но это 250 человек не депутатов
С. ПАРХОМЕНКО Да, случайных людей.
МИХАИЛ 250 человек не генералов.
С. ПАРХОМЕНКО Но вообще так устроен терроризм. А люди, которые взрываются, которые врезались в самолете в стену здания в Нью-Йорке, они тоже как-то не на депутатов рассчитывали, а на клерков, которые там, за этой стенкой.
МИХАИЛ Тогда в таком случае скоро террористы, действительно, будут около помоек взрываться. Это нелогично. Им же не все равно, где взорваться. Если они вынашивают какую-то цель, и этот их шахидский шаг, он что-то должен показать, или сказать кому-то, или отомстить, то можно, действительно, до абсурда дойти уйти на пустырь, да взорваться там. И что этот шаг сделает?
С. ПАРХОМЕНКО Не понимаю, на самом деле, что вы имеете в виду. В чем, собственно, ваш вопрос?
МИХАИЛ А вопрос в следующем. Что если взрываются шахиды около каких-то, извиняюсь, помойки или нелепые места
С. ПАРХОМЕНКО Не бывает такого.
МИХАИЛ Такого не бывает. Или взрываются в вагонах метро, где едут далеко не депутаты, не генералы
С. ПАРХОМЕНКО То что?
МИХАИЛ То этот взрыв, он какой-то искусственный.
С. ПАРХОМЕНКО Он не искусственный, он демонстративный.
МИХАИЛ Странное дело, кому он что демонстратирует?
С. ПАРХОМЕНКО Демонстрирует
МИХАИЛ Извиняюсь.
С. ПАРХОМЕНКО Понятно, Михаил. Спасибо. Я как-то здесь должен вернуться к каким-то совсем начальным вещам. Зачем нужны вот эти самые политические теракты. Да они политические в любом случае. Одни просто говорят, что они связаны с выборами. Другие говорят, что они связаны с чеченской войной. Ну, этих-то сомнений нет. Опять же, если мы исходим из того, что это Чечня, что это не, не знаю, не ирландцы, которые вдруг откуда-то взялись в Москве, или какие-нибудь баски, или еще не знаю кто там в Москву пробрался. Если мы считаем, что это Чечня, значит, это связано с войной, так? Война тоже такая часть политики, продолжение политики другими методами. Вот есть такая вот хрестоматийная фраза. Конечно, это политический акт. Одни затеяли войну в политических целях, для того чтобы мы в целом не должны в этом сомневаться, это вполне очевидно использовать ее как инструмент федеральной российской политики. Не называю ни одного имени сейчас, намеренно не называю. Но процесс этот мы хорошо помним. Другие сегодня таким образом протестуют против этой войны или, наоборот ее как-то подогревают и раскочегаривают. Но политика за этим за всем. Конечно, чем больше жертв, тем лучше. Чем более варварский этот акт, тем лучше. Чем более он неожиданный, чем более он нелепый по существу, чем более он бесчеловечный, тем больше он производит впечатления. Вот и все. А мы тут с вами только остаемся выяснять, собственно, на какую именно политику это рассчитано, какой именно политик попытался этим воспользоваться. Конечно, это политика. А что же это, по-вашему? Так, случайное самоубийство? Надо сказать, что перевоз взрывчатки случайно в метро, вот просто так кто-то там вез противотанковую мину, ну взорвалась, ну бывает, не довез, чего уж там Не верю ни секунды. Ни одной секунды не верю. Хотя, должен сказать, что, конечно, все вот эти системы безопасности нелепые московские, они устроены чрезвычайно комично. Все эти бабушки на дверях Ну действительно, на спор могу пронести что угодно куда хотите. Ну вот просто принимаю заказы, что называется. Спорю на 10 копеек, что внесу ящик чего угодно. Хоть в метро, хоть в автобус, не знаю, куда хотите внесу. Ну и что? Никто, конечно, серьезно этим не занимается. Деньги, которые на это ассигнованы, по большей части разворованы. И мы с вами это видим своими собственными глазами. А еще по большей части, к сожалению, даже не разворованы, а просто распылены, размазаны. Помните эти замечательные компании по навешиванию больших висячих замков на двери всяких подвалов, гаражей и бесхозных каких-то чердаков. Ну и где эти замки, что из этого стало и кто ночует в этих самых наших подъездах? Ладно, поехали дальше. 203-19-22, прямой эфир «Эха Москвы», программа «Суть событий» и я, Сергей Пархоменко, здесь с вами.
РОМЕН Во-первых, естественно, искренние самые соболезнования.
С. ПАРХОМЕНКО Спасибо. Спасибо от имени тех, кто пострадал сегодня.
РОМЕН Я хотел бы просто сказать следующее. Что, по-видимому, корни всего этого зла лежат там же, когда вот в свое время позволили уйти спокойно из Дагестана, когда почему-то тех боевиков, которые захватили заложников на Дубровке, почему-то их пристрелили. Хотя вроде бы элементарная логика требовала их, хотя бы несколько человек, оставить в живых, чтобы узнать, где корни, как получилось
С. ПАРХОМЕНКО Простите, пожалуйста Я абсолютно согласен с тем, что вы говорите. У меня есть к вам вопрос. Извините, я слышу некоторый акцент. Вы армянин, вероятно?
РОМЕН Естественно.
С. ПАРХОМЕНКО Вот видите, я акцент этот все-таки опознаю. Вы живете в Москве.
РОМЕН Да, я живу в Москве.
С. ПАРХОМЕНКО Вы постоянно живете в Москве или вы относительно недавно живете?
РОМЕН Да, я постоянно живу в Москве.
С. ПАРХОМЕНКО Хорошо. Как вы считаете, вот можно вас вот технически, как вы предполагаете, можно вас из Москвы выселить? Такой жестокий задаю вам, хамский, наглый вопрос. Вот представьте себе, как это будет выглядеть.
РОМЕН Я думаю, да, это можно сделать.
С. ПАРХОМЕНКО Можно вас собрать в одну кучу
РОМЕН Да, я думаю, это можно сделать, к сожалению. Мой печальный опыт Я уже достаточно взрослый, я много лет уже живу здесь. Простой народ, к сожалению, может это сделать.
С. ПАРХОМЕНКО А как вы думаете, люди, которые живут рядом с вами, ваши соседи по лестничной площадке, они защитят вас или они помогут вас выгнать из города в случае чего?
РОМЕН Тяжелый вопрос. Не могу ответить. Некоторые защитят, а некоторые будут злорадствовать.
С. ПАРХОМЕНКО А кого больше?
РОМЕН Наверное, больше все-таки тех, кто могут защитить. Мне так кажется.
С. ПАРХОМЕНКО Такой тяжелый приговор, на самом деле, москвичам.
РОМЕН Просто я хотел поделиться
С. ПАРХОМЕНКО Я понимаю. Я ровно поэтому вас и спрашиваю. Мне как-то в вашей интонации показалось, что вы не за вопросом сюда звоните, а зачем-то другим.
РОМЕН Мне просто больно, понимаете. Я чувствую, что где-то что-то мы все теряем. Мы теряем какие-то корни наши. С другой стороны, мне больно, что можно, наверное, было понять, где причина всего этого.
С. ПАРХОМЕНКО Вот скажите, вы чувствуете себя армянином на чужбине или вы здесь дома?
РОМЕН Тяжелый вопрос.
С. ПАРХОМЕНКО Я понимаю. Я легких вопросов не задаю вам.
РОМЕН К сожалению, наверное, все-таки не могу я сказать Понимаете, у меня ностальгия по Москве и у меня ностальгия по Армении. Вот я с 71 года все время бываю здесь, потом снова там, потом опять здесь К сожалению, жизнь так распорядилась. Но все равно, когда я там, у меня ностальгия по России. Когда я здесь, у меня ностальгия по Армении. Но это, наверное, естественно.
С. ПАРХОМЕНКО Спасибо вам. Извините, что я как-то вдруг подверг вас такому допросу. Не знаю, рассчитывали ли вы на это. Спасибо. Я вот что хочу сказать. Послушайте. Эти люди живут с нами, они тут тоже дома. Эти люди страдают вместе с нами, рискуют вместе с нами. И вообще в этой ситуации не понятно, кто, собственно, мы. Вот мы от них отличаемся чем? Действительно, формой носа? Мы  это мы, жители этого большого города. Мы оказались заложниками политиков, которых мы выбрали. Так или иначе, мы никуда от этого не денемся. Вина тех политиков или вина других, они все созданы нами, на самом деле. Мы не можем наши отношения к этим самым политикам превращать в нашу внутреннюю склоку внутри нас, между нами, между людьми, которые, на самом деле, являются равно жертвами этого, равно пострадавшими от отчасти, между прочим, от собственной глупости. Опять-таки мы сами этих людей навыбирали. Мы поддались их одни в большей степени, другие в меньшей степени Я, например, считаю, что я правильно голосовал все это время. Подумайте как-то, правильно ли голосовали вы. Так что моей вины, как мне кажется, здесь немножко меньше, чем многих из вас. Тяжелый разговор. Но ничего легкого тут не может получиться после сегодняшнего утра, после многих десятков погибших, многих десятков раненых. Среди них, наверное, еще кто-нибудь погибнет, и мы об этом узнаем и сегодня вечером Может быть, вот сейчас, когда начнутся К счастью, сейчас качает головой Михаил, значит, вроде жертв не прибавилось. Уже хорошо. Ну что, новости. А через некоторое время после новостей и рекламы здесь появится Виктор Шендерович, и мы продолжим этот разговор. Счастливо. До скорого, очень до скорого.

С. ПАРХОМЕНКО 22:14. На «Эхе Москвы» в некотором роде продолжение программы «Суть событий». Только теперь я не один, а с Виктором Шендеровичем. Здравствуйте, Виктор Шендерович.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Здравствуйте, Сергей Пархоменко.
С. ПАРХОМЕНКО Ты знаешь, я слушал сейчас вот это твое твой как бы «Плавленый сырок», точнее, то, что осталось от «Плавленого сырка» в этих вполне трагических обстоятельствах. И мне в нем кое-что сильно не понравилось. Давай с этого начнем. Очень много местоимения «мы». Это и в моей программе не понравилось сегодняшней, и в твоей. Чего-то в этом есть есть какое-то раздирание на себе одежд. Мы, мы виноваты, мы должны подумать Слушай, мы с тобой вообще обо всем подумали. Я себя совершенно не ощущаю Ты ощущаешь себя виноватым? В чем твоя вина в том, что произошло сегодня? Покайся мне.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Понимаешь, какая штука. Уголовной вины нет, а человеческая вина Откуда считать вину. Конечно, от тех, кто просто обязан был этого не допустить, предотвратить политическими средствами, просто профессиональными средствами Чего о них говорить Когда я говорю мы, я имею в виду то, что в этом поезде мог быть ты, мог быть я, могли быть наши близкие. И вот такие дни, они, на самом деле, способствуют появлению местоимения мы. Должны способствовать. Мы народ, как сказано в Конституции.
С. ПАРХОМЕНКО Да, они, несомненно, способствуют, но поразительным образом, мне кажется, не там. Потому что как-то появляется какое-то перекладывание вины, вроде как странный такой рефлекс, на самих себя. А между прочим, есть люди, которые в этом виноваты. Есть люди, которые в этом виноваты. У них есть имена, фамилии, у них есть должности.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Отчасти они названы даже в этом отрывке, который остался. Нет, разумеется, разумеется. Но вот есть, не говорят о некоторой политической вине, на мой взгляд, совершенно безусловной, Владимира Путина, есть хотя бы Николай Патрушев, вот прямо, человек, который 4 года отвечает за нашу безопасность, за то, чтобы люди не взрывались в метро, вообще чтобы вот ровно за это отвечает. Пока что 11 дел по шпионам. Это они могут.
С. ПАРХОМЕНКО Это несложно, это почти ничего не стоит, на самом деле.
В. ШЕНДЕРОВИЧ А вот с этим у них хуже.
С. ПАРХОМЕНКО Видный шпион Сутягин.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Да, Данилов, Бабкин. Очень много шпионов поймали. А тут уже взрываемся Есть прямые виноватые. Но какой смысл оттого, что я это скажу. Да, вот если это Путин скажет, назовет виноватого, то тогда Патрушев завтра не будет Если вдруг суд какой-нибудь, в эту сторону подумают Прокуратура, кстати говоря, имеет право. Она же не обязана, она же может возбуждать дело сама, без заявления потерпевших даже. Но я думаю, что это все разговоры в пользу бедных. Это разговоры в пользу бедных, в отличие от, повторяю, вот того, что меня больше всего Вот у меня была сегодня первая реакция, когда я об этом услышал, вот интересно, люди, близкие люди погибших, пострадавших, вообще то, что называется народ, он понимает, что это плата за эти 70% поддержки, за те 54%, за ту победоносную войну, что это они платят. Вот эта кровь это плата.
С. ПАРХОМЕНКО Включить в цену, что называется.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Включить в цену.
С. ПАРХОМЕНКО Это включено в цену поддержки на выборах.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Они понимают это или нет? Или они думают, что это вот мировой терроризм, или это надо мочить чеченов опять? Вот какой вывод опять сделают? Мочить чеченов. Вот я сегодня, пройдя и проехавшись по Москве, вот я слышу несколько замечаний. Во-первых, эти, конечно на милицию, само собой, но в равной степени. Понимание того, что эти люди погибли на второй чеченской войне, как и погибшие в Тушино, в «Норд-Осте», что это никакой не теракт. Теракт это что-то другое. Это война идет. Просто Российская Федерация ведет эту войну превосходящими силами, а эти люди ведут войну так, как они могут вести войну. Поскольку они пытаются привлечь внимание к проблеме, пытаются разговаривать, но их никто не слушает. Даже когда они в «Норд-Осте» все сделали для того, чтобы их именно слушали… Обратите внимание, сейчас уже не заложники, они уже поняли, что эта власть будет уничтожать их вместе с заложниками. Поэтому они взрывают. И только я обращаюсь я уже вижу на пейджере, я об этом много раз слышал
С. ПАРХОМЕНКО О да, на пейджере много интересного, на самом деле. Сейчас мы узнаем все про себя.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Что я оправдываю террористов. Это я все про себя уже давно знаю и раз в неделю слушаю на радио «Свобода» в прямом эфире. Это я все про себя знаю. И не говорите мне, пожалуйста, что я пособник террористов или оправдываю террористов. Я не оправдываю террористов. Надо просто понимать причины. Надо понимать, что, если люди себя взрывают, если народ себя взрывает, надо подумать, почему он это делает. И что объяснение я тут читаю на пейджер, что они все с гор спустились, все звери, чечены такой народ, это не объяснение. Что надо сделать с молодой женщиной, для того чтобы она оставила детей, обвязала и взорвала себя? Что надо с ней сделать? Что надо сделать с ее братом, мужем?
С. ПАРХОМЕНКО Совместными усилиями что надо сделать, надо сказать.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Совместными усилиями абсолютно.
С. ПАРХОМЕНКО Потому что это явное преобладание женщин, скажем, здесь, это тоже такая специальная история. И это связано с Чечней и, собственно, с чеченскими обычаями и со всем остальным. Так что тут поработали и те, и другие.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Совместными. Только я хочу обратить внимание на то много фактов про это, тысячу раз об этом было говорено, с фактами, публикаций десятки, что как раз с отморозками с той стороны власть прекрасно договаривается. Гелаев ездил с корочками офицера ФСБ. Журналисты, которые жили в Чечне, рассказывают эти красивые истории, где блокпосты, где стоят очереди из «Жигулей», 100 рублей с «Жигуля» и 200 с грузовика, мимо блокпоста в это время проезжает «Джип-Чероки» с волосатой рукой с зеленым знаменем ислама высунутым, который проезжает бесплатно единственный через этот блокпост. Поэтому как раз этими власть на разных уровнях прекрасно вот эти старшины на блокпосту, до вполне высокого уровня, они прекрасно договариваются.
С. ПАРХОМЕНКО Ямадаев, который во главе чеченской региональной организации «Единой России», отличная история.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Кадыров, который, на секундочку, Джихад объявлял несколько лет назад России. С этими ребятами прекрасно договариваются. А вот Масхадов это главная цель. И после «Норд-Оста», и сейчас первым делом это Масхадов. Первым делом. Хотя никаких доказательств ни тогда, ни сейчас прямые заявления, ни одного доказательства до сих пор, что Масхадов какое-то отношение к этому имеет.
С. ПАРХОМЕНКО Ни за, ни против нет какого-то доказательства. Как-то слова про то, что мы тут ни при чем, тоже стоят не дорого, на самом деле. Правда ведь?
В. ШЕНДЕРОВИЧ Так, ребята, у каждого своя специальность. У нас есть презумпция невиновности.
С. ПАРХОМЕНКО Разумеется.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Если у вас тут миллион эфэсбэшников, отвлекитесь на секунду от шпиона Данилова и найдите доказательство какое-нибудь. Я уж не говорю самих, но доказательство.
С. ПАРХОМЕНКО 203-19-22, это телефон, который у нас есть. 961-22-22, для абонента «Эхо Москвы», это пейджер, который у нас есть. Мы собираем на него все ругательства и все оскорбления в свой адрес, которые сейчас большим потоком сюда надвигаются. Интересно, а приличные люди как-то не хотят что-нибудь написать нам на пейджер, только про то, что хачей давить, только это. Правда?
В. ШЕНДЕРОВИЧ Хачей давить. Еще я там про свою внешность читал.
С. ПАРХОМЕНКО Да-да, внешность твоя не годится никуда.
В. ШЕНДЕРОВИЧ А что я, Клавдия Шиффер, чего они про внешность. Ребята, не надо про мою внешность. Сегодня 40 человек погибло, понимаете Давайте про это. Чего вам моя внешность далась?
С. ПАРХОМЕНКО Не смотри туда.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Ладно.
С. ПАРХОМЕНКО 203-19-22, телефон прямого эфира «Эха Москвы». Еще 10 минут мы здесь разговариваем с вами.
АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВНА Я вот что хотела сказать. Вы обращаете наше внимание, что мы получаем то, кого выбираем.
С. ПАРХОМЕНКО Да, именно это, несомненно.
АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВНА А вот представьте себе такую ситуацию фантастическую, что никто не пошел на выборы. Как вы думаете, какой процент будет за нашего президента Путина? Мне кажется, 52%.
С. ПАРХОМЕНКО Я это оставляю на вашей совести, такие предположения. Я должен вам сказать, что это невозможно. Это невозможно не просто потому, что так не бывает, чтобы никто не пошел на выборы. А потому что у нас в стране очень много народу поддерживают президента Путина. Они только никаких выводов из этого не делают. Но я не могу сказать, что все фальсифицировано. Я не могу сказать, что люди, которые
АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВНА Ну очень много.
С. ПАРХОМЕНКО Ну да, много.
АЛЕКСАНДРА ГРИГОРЬЕВНА Много. Понимаете, вот я не верю в то, что я пойду я тоже голосую не за Путина, скажем так, каждый раз. И каждый раз мой голос даже вообще близко не бывает ни услышан, ничего. Какой же выход?
С. ПАРХОМЕНКО Это неправда. Выход голосовать. Я не стану здесь ни в коем случае агитировать голосовать так или голосовать сяк, я в очередной раз стану вас агитировать голосовать. Потому что нужно думать дальше, чем 14 марта этого года. Вот все, что могу вам сказать на этот счет. Знаете, 100% голосов насыпать невозможно. От вас требуется одно чтобы вы голосовали осознанно, чтобы вы понимали, что потом из этого будет. Витя, так, не так?
В. ШЕНДЕРОВИЧ Тут даже без дебатов, мне кажется. Это очевидно. Вопрос в том, способности нас всех, народа, извини за выражение, общества, делать выводы и причинно-следственные связи как-то выстраивать. Вот то, что поддержка Путина существует отдельно от оценки его политики, это вещь поразительная и очень российская. Очень российская.
С. ПАРХОМЕНКО Да, это ты хорошо сформулировал.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Везде в мире политика оценивают как политика. Оценивают его политику.
С. ПАРХОМЕНКО И желание мочить черножопых это цитата существует отдельно от 60 с чем-то процентов, которые высказываются, что они против чеченской войны. Вот это совершенно не связанные истории, абсолютно. Вот они существуют в одной и той же голове, две эти мысли лежат рядом, вот как-то умещаются в этой одной извилине, и одна, и вторая. 203-19-22.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА Я совершенно согласна и с Шендеровичем, и с Пархоменко, и вся моя семья
С. ПАРХОМЕНКО А зовут вас как?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА Но я хочу знать
С. ПАРХОМЕНКО Нет ответа.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА Назовите фамилию, за кого нам голосовать.
С. ПАРХОМЕНКО Ни за что не стану агитировать.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Это немыслимый вопрос.
С. ПАРХОМЕНКО Спасибо вам. Не добился, как вас зовут.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Мне кажется, что надо самим Есть вещи, которые как сказано было у Райкина надо делать самим при наличии здорового коллектива. Вот голосовать в том числе. Надо самому решать это, за кого ты голосуешь. И единственное, что ты должен понимать, что эта галочка, она будет не отдельно от твоей последующей жизни, что ты как вот где галочку нарисуешь, ты примерно там и будешь жить, если говорить о народе.
С. ПАРХОМЕНКО С этим человеком.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Вот с этим человеком ты будешь жить. Это гораздо серьезнее, чем поход в загс. Потому что здесь ты можешь развестись хоть на следующий день. Тут, как минимум, ты на 4 года отдаешься. Надо понимать это и относиться к этому серьезному. Потому что это совершеннейшая классика, вот опросы, это мне социолог рассказывает. Поддерживаете ли вы политику Путина? 70% да. В чем заключается политика Путина? 60% не знаю. Или прямые ответы. Стало ли лучше с коррупцией, борьба с коррупцией, борьба с преступностью, безопаснее ли на улице, стали ли вы богаче жить, ваше отношение к войне в Чечне? Все в минус.
С. ПАРХОМЕНКО Все нет.
В. ШЕНДЕРОВИЧ А Путин-то
С. ПАРХОМЕНКО Это касается не только Путина, между прочим. Это просто ярче всего здесь проявляется, но 
В. ШЕНДЕРОВИЧ Это касается нашего взгляда на начальство.
С. ПАРХОМЕНКО Во-во, на начальника. И я хотел сказать это же примерно самое.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Не менеджер, а начальник. Вот выбрали себе начальника и будем говорить симпатичный Ну симпатичный, ну живи с ним, отбей его у Людмилы Александровны, раз он симпатичный. Так причем тут политика. И вот это наше совершенно врозь существующее лицо и политика. И конечно, в такие дни, как сегодня, это особенно мучительно. Но, кстати, возвращаясь к предыдущему звонку по поводу поддержки, я вот явочным образом, чувственным образом, как говорится, вот ходя по улицам, разговаривая с людьми, ездя, ловя попутки, разговаривая просто с людьми, я не замечаю 70% поддержки, вот честно говорю. Поддержка существует, безусловно. Существенная.
С. ПАРХОМЕНКО Да потому что ты не приходишь к человеку домой с опросным листом, заведомо зная, таким образом, его адрес, его, скорее всего, телефон, его номер квартиры, с вопросом: «Вы поддерживаете президента Путина?» Я вас спрашиваю, вы поддерживаете президента Путина? Сюда смотреть.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Сюда смотреть, да.
С. ПАРХОМЕНКО Это специальная такая тоталитарная социология, которая здесь уже не только началась, но и расцвела. 203-19-22, попробуем все-таки еще на один звонок хотя бы ответить.
АЛЕКСЕЙ ОЛЕГОВИЧ Вот такую историю могу вам рассказать.
С. ПАРХОМЕНКО Только скорее, мало времени у нас.
АЛЕКСЕЙ ОЛЕГОВИЧ Я быстро. Году в 80-м мы с супругой возвращались из Бакуриани, в купе с нами попались грузинские греки, из Колхиды, а к ним из соседнего купе ходил азербайджанец. Он их чаем поил, угощал всем, чем ни попадя. Потом как-то греки устали, пришли, сели и устало сказали: что этот азербайджанец за человек, все цай-цай, свинью не ест. И все. Никому не пришло в голову ни кинжал достать, ни резать его за то, что он свинью не ест. И наоборот у азербайджанца не было. Т.е. вот вам вопрос. Вот национальный вопрос, он вообще существует или нет? Может, его нет? Может, его придумали, для того чтобы деньги зарабатывать на этом или еще чего-то?
В. ШЕНДЕРОВИЧ Национальный вопрос, к сожалению, он существует. Т.е., конечно, это используют, и нас разводят страшно, и нагнетают, и все это, конечно, вполне осознанно делается. Это все понятно. Но, к сожалению, он, думаю, существует объективно.
С. ПАРХОМЕНКО Он существует в той мере, в какой люди, которые призваны его устранить, на самом деле, с него немножечко и живут. Потому что они ж тоже должны какой-то мяч гонять. Они не могут упражняться без предмета. Не устаю повторять одну и ту же нехитрую мысль. Ну вот, 22:30 без нескольких секунд. Это значит, что разговор наш на этот раз закончен. Программа «Суть событий», вот такая чуть растянувшаяся, вернется сюда через неделю. Это были Виктор Шендерович и Сергей Пархоменко. Новости на «Эхе Москвы». Счастливо.
В. ШЕНДЕРОВИЧ Счастливо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире