'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 25 августа 2018, 12:08

С.Пархоменко 21 час и 7 минут в Москве. Это программа «Суть событий». Поразительным образом совершенно не на своем месте. Хотя я, Сергей Пархоменко и я-то как раз да, как обычно, на стуле ведущего этой самой программы. Но вместо вчерашнего вечера она выходит сегодня днем. Вчера я уступил место в своем эфире гостям и был очень рад этому событию.

Я надеюсь, что многие из вас слышали вчерашнюю вечернюю программу. По-моему, она получилось очень душевной, по-своему трогательной и, несомненно, содержательной. У нас в гостях был Павел Михайлович Литвинов, участник той самой демонстрации «За нашу и вашу свободу», 50-летие которой вот ровное сегодня. Ровно сегодня этот юбилей этого важнейшего исторического события, во многом сказавшегося на развитии общественного движения и Советского Союза и Восточной Европы, и Европы в целом, и мира в целом.

И это важный переломный момент в жизни советского диссидентского движение, которое, в конечном итоге, сыграла огромную роль в нашем с вами освобождении, в том, что тоталитарный советский режим, в конце концов, пал. И сколько бы ни говорили, что этих людей было мало, что они были в бесконечном меньшинстве, что они были в изоляции, что они воспринимались странно, и соотечественники их боялись, — тут я вас отсылаю к замечательной книжке профессора Андрея Юрчака, которая называлась: «Это было навсегда, пока не кончилось». Очень точное и очень ясное название.

Действительно, именно диссиденты стали авторами этого историко-политического чуда. Казалось, что это навсегда, а потом оно – раз! — и кончилось. Еще долгие и долгие десятилетия будут разбирать механизм этого события, этого микровоздействия, которое, в частности, и эти люди оказали на нашу с вами судьбу и нашу историю.

Так вот вчера в этой студии был Павел Михайлович Литвинов, был Ярослав Горбаневский, сын Натальи Горбаневской, которая тоже принимала участие в этой демонстрации, была одним из ее организаторов и, конечно, в судьбе этой семьи, и в судьбе ее детей эта демонстрация играла совершенно колоссальную роль.

Был здесь и Сергей Давидис, мой друг, руководитель группы по поддержке политзаключенных «Мемориала». И он говорил очень важные вещи о том, что сейчас в очередной раз идет сбор помощи для поддержки политических заключенных, прежде всего, для юридической помощи, для оплаты адвокатских гонораров. Защита — вещь дорогая, вещь профессиональная, вещь квалифицированная. И в частности, по делу «Нового величия», хорошо вам знакомого собирают сейчас деньги, но не стыдно лишний раз напомнить.

Вот такая была программа вчера. Если вдруг не слышали, так, пожалуйста, ее послушайте в записи. А сегодня у нас с вами обычная, рядовая программа «Суть событий». У нас работает с вами номер для СМС-сообщений: +7 985 970 45 45. Работает также трансляция в YouTube, правда, она не на обычном общем канале «Эхо Москвы», а на так называемом канале «Общество». Там есть какие-то, неведомые мне технические обстоятельства, в результате которых пришлось в последние дни переносить трансляцию на этот второй канал. Ничего, смотрите. Там, кстати, есть чат, он довольно заполошный и взбалмошный, тем не менее, если вам захочется там поспорить с теми, кто вместе с вами слушает и смотрит эту программу, всегда можете там это сделать.

Ну, и как обычно вы можете общаться со мной с помощью моего Фейсбука Сергея Пархоменко. Я там ровно так и называюсь и под своим именем. И есть еще полезная вещь — канал в Телеграме, он называется: «Пархоменко. Мой голос». Приглашаю вас на него подписаться. Я там после программы обычно вывешиваю какие-то важные, полезные вещи.

С.Пархоменко: Совмещение приятного с полезным – возможность разгонять демонстрации и заработать на этом хорошо

Например, я вчера тоже дебютировал в удивительном для себя качестве – качестве ведущего программы «Один», просидел три часа глубокой ночью один на один с неспящим городом, и у нас был очень интересный разговор. Тоже существует запись этой программы, тоже можно ее послушать.

И там было много музыки, той самой музыки, о которой меня часто спрашивают, что это такое играет в начале и в конце программы «Суть событий» — что это такое за удивительная мелодия, кто эти удивительные люди, которые это играют? Я там подробно рассказывал об этом джазовом стиле, о цыганском джазе-мануш, который я очень люблю и из которого набираю всегда музыкальное сопровождение ко всему, что я делаю на радио: и к рекламным роликам, которые вы уже тысячи раз слышали и к программе, которую я веду 15 лет и в начале и в конце ее звучит эта музыка.

Если вас это заинтересует, если вам понравится то, что я ставил в ночном эфире, то вы можете в моем Телеграм-канале «Пархоменко. Мой голос» найти… Я вот сейчас вернусь домой и аккуратненько все это выложу: имена, называния, в некоторых случаях выложу ссылки, где это можно найти в YouTube. Так что смотрите, пользуйтесь, слушайте, получайте удовольствие с помощью моего этого Телеграм-канала «Пархоменко. Мой голос».

Давайте перейдем теперь к событиям недели. Лично для меня как для человека, который внимательно следит за российской политикой и за российскими разными хитросплетениями политическими, важнейшим событием была публикация Фонда борьбы с коррупцией и Алексея Навального об огромной, многомиллионной и многомиллиардной, несомненно, такой длящейся коррупционной операции, которая развернулась вокруг поставок продовольствия для нужд Росгвардии во главе с генералом Золотовым.

Это человек очень близкий к президенту Путину, в прошлом его личный охранник, теперь вот генерал, который возглавил эту личную спецслужбу президента, которая, собственно, нужна для того, чтобы давить на гражданское общество, для того, чтобы разгонять демонстрации, для того, чтобы произвольным образом, без суда вторгаться в наше с вами жилище, для того, чтобы вести бессудные задержание и так далее.

Мы с вами очень много говорили об абсолютно гипертрофированных полномочиях Росгвардии тогда, когда она создавалась. Она создавалась очень спешно. И, напомню, что даже когда появились первые законопроекты, то сначала был законопроект о, собственно, армейских силах Росгвардии, а потом о самой Росгвардии, как о некотором государственном учреждении, как о спецслужбе со своими полномочиями, со своей опорой на какие-то законодательные нормы. Всё это было сделано абсолютно вывернутым образом.

Ну вот, а теперь, что называется совмещение приятного с полезным. Полезное – это возможность разгонять демонстрации, а приятное – это возможность на этом заработать и заработать чрезвычайно хорошо, чрезвычайно много. По сведениям Фонда борьбы с коррупцией существует абсолютно противоречащий российскому закону эксклюзивный монопольный договор на поставку продовольствия, — можно себе представить объемы этих поставок, их довольно легко вычислить, они гигантские, — на поставку продовольствия для всех сил Росгвардии по всей территории Российской Федерации.

Это делает один поставщик, один какой-то удивительный колхоз, формально располагающийся в Крыму. Совершенно очевидно, что это продовольствие происходит не из Крыма. Они его где-то покупают, где-то добывают и продают по этому монопольному контракту в обход закон о госзакупках, в обход закона, который предписывает всякий раз создавать, организовывать конкурс, иметь несколько потенциальных поставщиков, в сущности, организовывать обратный аукцион, когда выиграет тот, кто дает меньшую цену.

Так вот в обход этого всего монопольным решением всё это передано одному поставщику, и поставщик, что называется, гуляет по буфету в прямом смысле. Гуляет он в финансовом смысле. И продает всякие овощи и мясо и всякие другие продукты типа фруктового сока по несомненно завышенным ценам, большим ценам, чем даже в розничных магазинах в Москве. Это совершенно поразительно. Москва – один из самых дорогих городов в мире. И даже то, что считается в Москве дешевыми магазинами типа «Пятерочки» — приходит Навальный на наших глазах в самую дешевую сеть супермаркетов «Пятерочку» и обнаруживает, что и там продукты стоят дешевле, чем то, что поставляют по этому монопольному контракту.

С.Пархоменко: Володин подставляет свою мать для того, чтобы прикрыть собственность и коммерческую деятельность

Что теперь с этим дальше делать? Проверять, не отмахиваться, не верить на слово, а проверять. Это, в сущности, то, что и делает для нас Фонд борьбы с коррупцией и что озвучивает для нас Алексей Навальный. Совершенно очевидно, что не он один ведет эти расследования. Там есть большая группа его сотрудников, которая этим занята. И у них довольно серьезные юридические силы во всем этом задействованы. Навальный в этом является как бы только презентатором этих, уже готовых расследований, делает это, кстати, очень хорошо, и он несомненно талантливый человек и талантливый оратор и шоумен – тут ничего не отнимешь и не прибавишь.

Но это только начало работы. Этим отличается журналистика от всего остального. Для журналиста такого рода расследование является не концом работы, а началом ее. С этого момента нужно внедряться в эту тему, нужно выяснять, кто к этой теме имеет отношение, нужно запрашивать объяснение этих людей, нужно запрашивать разного рода экспертизы, нужно требовать разного рода доказательств. Не от Навального требовать, а требовать от тех людей, которые названы в этом расследовании. Это их теперь работа.

Так устроена не юриспруденция, а так устроено общественное мнение, так устроена политика. Несомненно, речь идет о политической структуре, каковой является Росгвардия, о политических репутациях, о политической репутации, прежде всего, самого этого генерала Золотова, в том числе и президента Путина, который его прикрывает и о тех чиновниках, которые подписывают эти договоренности. В случае с политической репутацией это их работа – себя защищать. И в политике не работает традиционный для судебного процесса подход: если вы обвиняете, вы и доказывайте.

Прозвучали обвинения, продемонстрированы документы. В качестве начального доказательства этого совершенно достаточно. Дальше наступает черед политиков объяснять, что это такое, откуда это взялось, и почему человек, который их обвиняет, неправ.

Вот здесь Геннадий Четвериков по СМС-сообщению у меня спрашивает: «А Твиттер вы, похоже, не читаете. Это ведь тоже канал связи». Нет, вы знаете, Геннадий, Твиттер я не читаю в своих программах, потому что в нем, я бы сказал, слишком много балагана. Балаган я не люблю. Мне представляется, что огромное число людей приходит туда покривляться и повыпендриваться. У меня нет ни времени, ни сил, не желания разгребать эти кривлянья во время программы, поэтому я ориентируюсь на другие способы связи: на СМС-сообщения и на Фейсбук. Пожалуйста, если вам есть что сказать, сообщите, что вы хотите мне рассказать или что хотите спросить. Самый простой и верный способ – это СМС-сообщения. Как видите, я их вижу и только что ваше сообщение, Геннадий, тоже прочел.

Так что это важнейшая вещь, это такой Old school, конечно, такой ранний Навальный, старое доброе время навальновских расследований. С этого, напомню, начинался Фонд борьбы с коррупцией. У них был большой проект под названием «РосПил» о том, как распиливаются бюджетные деньги с помощью таких фальсифицированных, проведенных с нарушениями, со всякими хитростями государственных конкурсов на государственные поставки, контракты и так далее.

Это, вообще, традиционная русская забава. И если вы почитаете мемуары, начиная от мемуаров Сергея Витте или министра финансов Коковцова или кого угодно еще – мемуары конца XIX, начала XX века и еще более ранних времен – 80-х годов царствования Александра II и так далее, вы узнаете, что старинная русская забава была: заработки на откупах, на поставках в армию, на поставках для государственных инфраструктурных проектов, прежде всего, на строительство железных дорог, которые довольно бурно происходили в конце XIX века в России; на поставки всякого рода государственных строек, которые проводились за счет государственной казны. Это был проверенный, надежный способ обогащения, способ мошенничества, с помощью которого обогащались тысячи российских купцов, российских дворян, царедворцев, чиновников и так далее.

Всё это продолжается и сегодня. Всё это чуть-чуть изменилось сугубо технически, потому что в это всё влез интернет, появились новые средства связи. Но по существу, это очень-очень простая затея. Организовать фальшивый, поддельный конкурс, добиться, чтобы в этом конкурсе у тебя не было реальных конкурентов, остаться одному, так или иначе, участником этого конкурса и дальше – гулять по буфету, как это делает компания, которой генерал Золотов вручил этот золотой ключик – возможность обогащаться.

Раз я заговорил про Навального, было бы странно, если бы я не упомянул о довольно бурном медийном событии, которое происходило на протяжении уже даже больше чем недели, я думаю. Это так называемый скандал Навального с прессой. Дело в том, что Алексей Навальный заявил в нескольких довольно резких своих письмах и фейсбучных постах, что такая как бы солидная, респектабельная российская пресса – ну, остатки ее – речь идет о двух газетах: газета «Коммерсант» и газете «Ведомости», — что она проигнорировала предыдущее его расследование, действительно, очень яркое, действительно, очень важное, — расследование, в результате которого выяснилось, — мы, в общем, про это знали, но появились новые, чрезвычайно масштабные, яркие и убедительные подробности того, что господин Володин, спикер Российской Государственной думы использует свою собственную мать в качестве подставного лица – вот давайте назовем вещи своими именами.

С.Пархоменко: Депутаты должны взволноваться, что их председателем является человек, пользующийся дырами в законе

Поскольку он сам не хочет декларировать свое имущество, и ему нельзя декларировать свое участие в разного рода коммерческой деятельности (она напрямую запрещена любому депутату Государственной думы) он подставляет свою мать. Это очень пожилая женщина, совершенно очевидно, что она не может заниматься всем этим бизнесом и не может сама управлять всем этим колоссальным имуществом, которое формально ей принадлежит. Подставляет свою мать для того, чтобы прикрыть эту собственность и эту коммерческую деятельность. Он это делает систематически из раза в раз, делает это неаккуратно, потому что это сразу становится видно и понятно. Речь идет об очень больших суммах.

Вот последнее, что обнаружил Навальный, — это совершенно гигантскую квартиру, которая в действительности, конечно, принадлежит Володину, но спрятана, таким образом, потому что в качестве подставного лица использована его очень пожилая мать.

Это яркая вещь. Это вещь не бесспорная с точки зрения ее, так сказать, юридического оформления. Потому что, действительно, российское законодательство изобилует в этой области не просто дырами, а я бы сказал, дырищами, изобилует разного рода противоречиями, которые позволяют формально использовать такие схемы. Но потому мы и говорим в данном случае не о юридической ответственности. Навальный же не к расстрелу как-то призывает приговорить Володина. Он призывает приговорить его к общественному порицанию, я бы сказал, в высшей мере политического наказания. Речь идет о его политической репутации, о его политическом весе, речь идет о его реноме, речь идет об уважении к нему как к председателю Государственной думы и, следовательно, об уважении Государственной думы.

И прежде всего, дума, депутаты Государственной думы должны были взволноваться по поводу того, что их председателем является человек, который пользуется дырами в законе, использует свою собственную мать в качестве собственного лица и несомненно нарушает дух закона, а не букву. Дух запрещает… Смысл, который вкладывал законодатель в Российское законодательство, заключается в том, чтобы депутаты не занимались коммерческой деятельностью. Смысл заключается в том, чтобы депутаты, так же как и другие высокие государственные чиновники, декларировали свое имущество. Чтобы мы знали, каков состав имущества, масса имущества этого чиновника или депутата на входе в государственную систему, когда он становится депутатом или чиновником, или министром или кем угодно еще, а каково оно на выходе, и мы могли сравнить эти две массы, мы могли сравнить начало и конец, точку входа и точку выхода и сделать здесь свои политические выводы.

Потому что, если рост этого имущества необъясним, если его невозможно объяснить с точки зрения легальных доходов, если его невозможно объяснить с точки зрения разрешенных российским законодательством видов деятельности, значит, у нас есть все основания подозревать коррупцию, прямую или косвенную.

Коррупция не всегда заключается в том, что одно лицо другому лицу вручает конверт с наличными деньгами. Коррупция бывает другая. Вот, в частности, мы с вами только говорили о коррупции другого типа, связанной с поставкой продовольствия для Росгвардии. И эту коррупционную операцию организовал генерал Золотов. Прямо или косвенно, но она, несомненно, не могла без него обойтись.

Так что Навальный сделал это расследование. Это расследование, несомненно, подлежит дальнейшей обработке журналистами, дальнейшему расследованию. Журналисты обязаны в этой ситуации начинать давить на объект этого расследования, требовать от него объяснений. Пока всё, что выдавили из него журналисты – из Володина – была совершенно нелепая фраза о том, что он имеет права не распространяться о поводу своей личной жизни. Но, послушайте, мы же не в постель к нему влезаем. Мы же не спрашиваем его, пользуется ли он презервативами или нет, и какого рода он любит: в полосочку или с пупырышками, или с запахом банана. Не это у него мы пытаемся выяснить. Речь идет о его деятельности как общественно значимого лица.

И его, конечно, кто-то обманул, когда он выбирал эту профессию – профессию политика, что он на этом месте сможет иметь право настаивать на своем праве не говорить о своей личной жизни. Этого права у него нет. Несомненно, он его утратил в тот момент, как он стал государственным деятелем, еще давно, на раннем региональном этапе – там, откуда он происходит, с Волги. И он заблуждается. Хотя, на самом деле, я думаю, что он прекрасно понимает, что то, что он говорит, нелепая вещь.

Но он считает, что ему за это ничего не будет. Володин считает, что ему можно произносить эти нелепые фразы, потому что никто не задаст ему этот вопрос 50 раз подряд. Никто не сыграет с ним в отца Федора и инженера Брунса. Помните, когда отец Федор высовывался из-за каждого угла и требовал продать ему гарнитур. Вот это, в сущности, работа настоящего журналиста. Журналист обязан это делать.

С.Пархоменко: Навальный упрекнул прессу. Это несправедливый упрек. Но это тактический ход

Так вот, я возвращаюсь. У меня осталось буквально несколько секунд. Я потом продолжу после новостей на эту тему. Навальный упрекнул прессу в том, что она проигнорировала это его расследование. На мой взгляд, это несправедливый упрек. Но, я думаю, что и Навальный это понимаю, Я считаю, что это тактический ход. Это способ привлечь к этому расследованию дополнительное внимание.

Рискованный ход, опасный ход, такой, я бы сказал, безжалостный: поднять на эту тему большой скандал для того, чтобы люди заинтересовались тем, ради чего, собственно, скандалим-то, а что такого не сделала пресса – не сделали газета «Ведомости», газета «Коммерсант» — и другая, так сказать, респектабельная российская пресса, как он считает; ну, на «Эхе», например, появились об этом сообщения, — что, собственно, там произошло. Вот чтобы люди этим заинтересовались, Навальный всё это и устроил. Продолжим во второй половине программы после новостей

НОВОСТИ

С.Пархоменко 21 час… Ой! Вот видите, это называется рефлекс. Всегда, когда я сижу на этом стуле, происходит в 21 час что-нибудь… И я вот как слепая лошадь это повторяю. На самом деле 12 часов и 35 минут в Москве. Не пугайтесь, никуда эти 9 часов не делись. 12 часов, 35 минут в Москве. Это вторая половина программы «Суть событий», которая перенесена со вчерашнего дня, с пятницы на субботу – один раз. Впредь всё будет происходить по-прежнему. Программа будет выходит в свое время, не беспокойтесь.

Я Сергей Пархоменко. Номер для СМС-сообщений: +7 985 970 45 45. Есть еще Фейсбук Сергея Пархоменко, в котором можно посылать мне разные сообщения, и есть Телеграм-канала, он называется «Пархоменко. Мой голос», в котором можно будет по окончании программы смотреть разные полезные материалы, которые я буду там выкладывать и после свой вчерашней ночи в программе «Один» после этой программы тоже. Об этом чуть-чуть попозже.

Я вернусь к новостям. Очень жаль, что в новостях не прозвучали имена людей, которые были задержаны на Красной площади. вот я смотрю сообщения информационных агентств: В Москве на Красной площади задержаны: политик Леонид Гозман и правозащитник Сергей Шаров-Делоне, — хорошо знакомые вам фамилии, — которые пытались развернуть плакат в память о «демонстрации семерых» 68-го года. На самом деле демонстрации восьмерых – там было в действительности 8 человек. Об этом сообщает корреспондент радио «Свобода» с места событий. Обоих задержанных увезли в отделение. Позднее полицейские забрали еще одну активистку. К сожалению, ее фамилия не сообщается. Ну вот это Леонид Гозман и Сергей Шаров-Делоне, которые отметили, таким образом, сегодняшнюю годовщину, 50-летие этой замечательной, во всех смыслах исторической демонстрации.

Я бы вернулся к разбирательству публичному, очень шумному между Навальным и газетами «Ведомости» и «Коммерсант». Затея Навального, несомненно, удалась. Те, кто не обращали раньше на это расследование, связанное с подставным лицом, которое использует Володин для того, чтобы скрыть свою собственность и свою коммерческую деятельности, те на это внимание обратили.

К сожалению, по ходу дела произошла такая совершенно, я бы сказал, холостая, ненужная атака на совершенно не подходящих для этого людей. Навальный набросился на нынешнего владельца – точнее, не он этим владеем, а владеет его семья, правда, это делается совершенно открыто, это не похоже на случай Володина – газеты «Ведомости» Демьяна Кудрявцева. Ну, ей богу, это не тот человек, которого следует обвинять в том, что газета постепенно теряет качество, теряет уважение, что газета становится не такой отважной, не такой надежной с точки зрения информации. К сожалению, это правда.

Я много лет был прилежным читателем и старательным запоминателем того, что публиковала газета «Ведомости». Это замечательное издание. Но оно, действительно, за последние годы сильно снизило свои стандарты. Это вещь объяснимая, понятная. Как и все остальные газеты, она существует под давлением государства, в том числе и под экономическим давлением. Очень трудно сегодня газете стоять на ногах.

Речь совершенно не идет о том, чтобы кто-нибудь с ее помощью обогащался. Речь не идет о том, что газета или газетных бизнес может оказаться способом зарабатывания каких-то больших денег, в которых мы можем кого-то упрекнуть, что вот вы жируете, как сыр в масле катаетесь. Нет, речь идет о том, чтобы газета просто удержалась на ногах, чтобы она просто не закрылась, как закрылся, например, журнал The New Times, потому что как-то не нашлось денег на продолжения этого издания. Ну, что ж теперь делать? Не нашлось ни у кого: ни у рекламодателей, которые боялись заключать с этим журналом контракты, ни у читателей, ни у распространителей. Никто не смог отважиться на этот риск – поддерживать издание.

С.Пархоменко: Фальсификация истории набирает ход в деятельности поддерживаемых государством органов и организаций

Таких ситуаций очень много. И мы знаем, что качественные издания живут очень трудно, с каждым днем всё труднее, и это организовано сегодня российским государством. Результат вот такой: даже самые качественные газеты, такие, например, как «Ведомости», постепенно теряют свой класс, потому что вынуждены вести себя осторожно, вынуждены дуть на воду, вынуждены непрерывно оглядываться, не случиться ли чего, вынуждены идти на поводу у своих собственных рекламодателей, каковые рекламодатели не хотят размещать свои материалы возле каких-то острых, ярких разоблачительных материалов, которые чреваты обидой со стороны каких-то важных дяденек и тетенек. И такое давление тоже существует.

Вот об этом следовало бы говорить, а вовсе не о том, что злой парень Демьян Кудрявцев что-то там такое испортил и кого-то там держит за шиворот. Никого он там не держит. И позиция Кудрявцева хорошо известна: он совершенно не вмешивается в деятельность редакции. И это единственный способ, который позволяет ему удержаться в этой позиции фактического руководителя и директора всей коммерческой, деловой деятельности этой газеты.

Тем не менее, я хочу поздравить Навального с обоими этими расследованиями – и его, и его коллег из Фонда борьбы с коррупцией. Это сделано сильно, это сделано вовремя, это хорошее начало для дальнейшей работы других людей. Это хорошая подача, которую он делает на этом футбольном поле, а дальше люди должны бежать за этим мечом – профессиональные люди, расследователи, журналисты должны бежать за этим мячом и должны забивать, несомненно, или хотя бы пытаться забивать. Но без подачи, конечно, всё это работать не будет.

Есть второй важный и большой сюжет, о котором я бы хотел говорить сегодня. Это процесс фальсификации истории, который набирает ход и набирает силу в деятельности поддерживаемых российским государством разного рода органов и организаций. Я не оговорился. Речь идет напрямую о фальсификации истории.

Некоторое время тому назад поднялась довольно большая в СМИ и при поддержке разного рода депутатов и чиновников большая компания по поводу того, что вот фальсификация истории – это самое ужасное, что только может с нами произойти, потому что это лишает нас прошлого, лишает нас национального и государственного сознания, это подрывает конституционные основы российского государства. Совершенно согласен с этими чиновниками, с этими депутатами и с этими пропагандистами. А теперь давайте посмотрим, кто этим занят.

Я думаю, что сегодня лидирующие позиции в этой области занимает Министерство культуры Российской Федерации, лично министр культуры Российской Федерации господин Мединский и созданное им, руководимая им и поддерживая им на плаву так называемое Военно-историческое общество, которое отметилось несколькими совершенно недопустимыми и я бы сказал, недостойными, в высшей степени вредными для Российского государства акциями.

Вы знаете, что по всей стране под эгидой Военно-исторического общества открываются так называемые исторические парки. Сделаны они совершенно безграмотно с точки зрения исторической науки, с точки зрения музейной профессии. Это такие, я бы сказал, узлы пропаганды, узлы произвольного перевирания российской истории, такого, какое свойственно, собственно, господину Мединскому. Мы помним его бесконечные высказывания о том, что мифы – это правда. Помним большой скандал вокруг истории о 28 панфиловцах. Помним огромный скандал вокруг его безграмотного текста, который он пытался выдать за свою докторскую диссертацию.

И вот одна из последних историй. Вы слышали о ней здесь, в эфире «Эха Москвы». Я помню замечательную передачу, которую провел Сергей Бунтман о том, что происходит сейчас в Катыни. А в Катыни, в том самом месте, где произошло то, что во всем мире известно как Катынская трагедия – расстрел десяток тысяч польских солдат и офицеров по приказу Сталина, по приказу сталинской репрессивной машины; есть все доказательства этого: и археологические разработки и разного рода экспертизы, связанные с останками погребенных там польских солдат и офицеров, есть и найденные документы, есть все необходимое, и в свое время, по-моему, в 2010 году президент Путин очень гордился тем, что там, в Катыни, когда открывался музей, он передал миллион страниц архивных документов, связанных с этим, передал польской стороне; это была большая политическая акция, президент Путин тогда попросил прощение за это массовое убийство и признал, что именно Советское государство, — а Россия является наследником и правопреемником – сама себя так объявляет – несет за это ответственность, — теперь там, именно в Катыни построен другой музей.

Музей Катынской трагедии закрыт, а на этом месте стоит музей, посвященный совершенно другим событиям, во многом выдуманным, во многом преувеличенным, но кое-какая историческая основа у этого несомненно есть – событиям российско-польской войны 20-го года, той самой, которая закончилась разгромом частей Красной Армии в Польше, пленением довольно значительного количества красноармейцев.

Несомненно, эта история тоже заслуживает упоминания, она тоже заслуживает нашей памяти, она тоже заслуживает подробных исследований, подробного разбирательства, выяснения, кто организовал этот абсурдный, авантюристический поход, кто провалил эту военную операцию, кто оказался там безответственным и непрофессиональным полководцем, кто предал эти части Красной Армии и так далее. Во всем этом нужно разбираться.

С.Пархоменко: Музей Катынской трагедии закрыт, а на этом месте стоит музей, посвященный событиям, во многом выдуманным

Но Военно-историческое общество и Министерство культуры и лично министр культуры Мединский предпочли с помощью этой истории и этого музея раздавить, уничтожить Музей Катынской трагедии – поставить его именно там. На вопрос, почему на всей территории Российской Федерации не нашлось другого, более подходящего места для этого музея, последовал ответ: «А почему не здесь? Это же тоже Россия. Хотим ставить тут – ставим тут». Вот и всё.

Теперь эта история повторятся. Она повторяется в Сандармохе, в том самом Сандармохе, о котором вы слышали в связи с делом Юрия Дмитриева, главы местного «Мемориала», который был обвинен сначала в изготовлении детской порнографии, теперь в насилии над ребенком. Это совершенно абсурдные, бессмысленные и злонамеренные обвинения. Вот сейчас он снова задержан, он снова находится в СИЗО.

Юрий Дмитриев открыл урочище Сандармох. Лес в нескольких десятках километрах от Петрозаводска, в котором были захоронены жертвы массового расстрела. Это был знаменитый этап, который направлялся на Соловки. Там захоронено, по меньшей мере, 6 тысяч человек. И этот лес стал таким народным мемориалом, памятником этим погибшим. Люди приезжают и просто на деревьях развешивают таблички с именами и фотографиями погибших там людей. Есть сообщество потомков этих людей, которые общаются между собой, делятся информацией. Там стоит очень скромный камень в память об этих людях.

И постепенно это место становится всё более и более посещаемым, постепенно это место становится одним из известных, важных, и, я бы сказал, модельных мемориалов для всей России, потому что таких лесов по России немало, таких мест, где капни на глубину штыка лопатой – и вывалится тебе прострелянный череп. Таких мест много. Миллионы люди были прожеваны ГУЛАГом, прожеваны лагерной системой в сталинские времена. Сотни тысяч были расстреляны. Это доказанный факт.

Я вспоминаю вчерашнюю ночь, как мне позвонил один слушатель и очень громко кричал по поводу того, что, как он выразился, и Запад согласился – ну, мне больше всего понравилась эта фраза: «И Запад согласился», — что Иосиф Виссарионович Сталин, на самом деле, не развязал репрессии, а прекратил репрессии, что он внедрил свою прекрасную сталинскую конституцию, которая отстаивала права человека, он остановил злых, вредных энкавэдэшников, которые по своему собственному усмотрению, без всякого его, товарища Сталина, мнения и без всякого совета с ним убили некоторое, небольшое довольно количество советских граждан, и на этом, на 36-м годе всё, собственно, и прекратилось, и ничего больше не было.

И этот человек истошно на меня кричал. А я пытался ему втолковать одну простую вещь, что в Москве есть дом. Он стоит на улице Каретный ряд, дом 10. В этом доме находится международный «Мемориал», там есть читальный зал и есть библиотека. Любой желающий может прийти туда, сесть за стол в этой библиотеке, и вокруг него будут сотни и тысячи книг, среди которых будет изрядное количество книг памяти, в которых перечисляются эти жертвы. Можно снимать эти книги одну за другой и самому их рассматривать. Не нужны никакие для этого посредники, Не нужен для этого ничей анализ, не нужны никакие профессора, никакие историки. Просто приходите и смотрите. Не ленитесь собирать эти документы.

И вот теперь нам заявляют, что там, в этом Сандармохе, в этом самом месте – не в соседнем лесу, не в пяти километрах оттуда, не через речку, — а прямо там Военно-историческое общество хочет проводить раскопки, чтобы доказать другое происхождение этих захоронений. Сказать, что там вообще нет захоронений, невозможно. Там слишком много костей. Там слишком много остатков одежды, там слишком много этих пуль, вынутых из черепов, из этой дырки в затылке, через которую они в этот череп попадали. Невозможно сказать, что там ничего не было. Значит, нужно сказать, что там было что-то совсем другое. Что именно? А там финские оккупанты расстреливали советских военнопленных во время советско-финской войны.

И вот там предстоят раскопки. Раскопки эти проводятся без разрешения, без получения формальных документов на любые раскопки, которые нужны на территории России. Их будут вести абсолютно неквалифицированные люди, а главное – там будет происходить самое страшное, что может происходить с любым археологом, когда те, кто начинают эти раскопки, точно знают, что они здесь сейчас найдут. Не просто, что вот хорошо бы тут что-нибудь интересное поискать. Что найдем, то найдем, разберемся с этим, выясним, что здесь такое, если что-нибудь найдем. Нет, люди заранее знают: они найдут вот это, они найдут здесь, — и они в этом нисколько не сомневаются, — следы того, что здесь происходил совсем другой расстрел, не тот, про который вы, «Мемориал», и вы, Дмитриев, и вы, журналисты, которые пишете обо всем этом, — не тот, который вы имели в виду, а совсем другой.

Я хотел бы напомнить, что этим руководит человек, который выдает себя за историка, и о котором сообщество российских историков в лице экспертного совета ВАК заявило о том, что оно его историком не признает; заявило о том, что это человек, который написал безграмотный, полный бесконечной ахинеи текст и с его помощью получил докторскую степень. Мы с вами всё это хорошо знаем.

И вот некоторые новости из этой истории. Меня часто спрашивают, что, собственно, происходит с «Диссернетом». «Диссернет» работает своим чередом, но в данном случае «Диссернет» не имеет отношения к делу Мединского. Диссертационное дело Мединского было заведено и развивалось под давлением самих же историков. «Диссернет» только наблюдал за этим со стороны. Группа историков тогда написала формальное заявление о лишении ученой степени, написала требуемый законом документ для того, чтобы продемонстрировать, что докторская степень была Мединскому вручена незаконно.

И дальше вы помните, что происходило. Сначала происходила беготня между разными диссертационными советами по разным университетам. У университета в Екатеринбурге отняли это дело, не дали его рассмотреть тогда, когда стало понятно, что историки там склоняются к тому, чтобы поддержать это заявление и лишить Мединского ученой степени. Московский университет побоялся это исследовать и формально отказался от экспертизы по этому поводу. Тогда нашил, наконец, покорных людей в диссертационном совете в Белгороде, и они подписали всё, что им предложили подписать.

Дальше случилось главное событие в этой истории – заседание экспертного совета во главе со знаменитым российским историком, членом-корреспондентом Российской академии наук, профессором РГГУ Павлом Уваровым, и этот экспертный совет постановил, что да, этот текст, выдаваемый за диссертацию, безграмотный, и, несомненно, никакая докторская степень за него присуждена быть не может. И всё это развернул президиум ВАК, который непосредственно подчиняется министру науки и образования (сейчас такого министра нет, есть министр просвещения). Это та самая Ольга Васильева – вы помните ее, — которая недавно заявляла о том, что нужно ограничить количество усыновляемых детей тремя, а потом начала врать про то, что она не имеет к этому законопроекту никакого отношения, потому что ее разрабатывало не ее министерство, а прошлое министерство. Она, правда, руководила сама этим прошлым министерством. Тогда оно называлось Министерством науки и образования, а теперь эта часть министерства называется Министерство просвещения, то есть она же, несомненно, сама и разрабатывала этот документ, но она предпочла врать, что она тут ни при чем. Вообще, это довольно интересный министр, склонный, я бы сказал, к интересному отношению с истиной, склонный – давайте называть вещи своими именами – врать при необходимости. Вот такой у нас министр просвещения.

И вот именно она прикрыла не скажу своим телом, а своей подписью министра культуры Мединского и под ее давлением, во всяком случае с ее морального одобрения, президент ВАК тогда пошел против сообщества российских историков, пошел против экспертного совета и отменил эту историю.

С.Пархоменко:

Так вот я напомнил вам всю эту ситуацию с Мединским для того, чтобы сказать, что она имеет некоторое продолжение. Один из тех, кто тогда сделал это заявление против Мединского, подал в суд по сугубо процедурному вопросу. Это не суд о том, является или не является Мединский историком, это суд по поводу того, нарушил или не нарушил ВАК процедуру, рассматривая его дело. Этого человека зовут Константин Ерусалимский. Он был тогда одним из заявителей против Мединского. И вот на этом суде впервые была приобщена к делу полная стенограмма президиума ВАК, где рассматривалось дело Мединского. И я зачту из него только один маленький фрагмент для того, чтобы вы поняли, о ком здесь идет речь.

Говорит Сергей Мироненко, научный руководитель Государственного архива Российской Федерации, в пролом директор этого самого архива. Он говорит в тот момент, когда Мединский уже ушел из зала заседаний. Он там выступил с громокипящей политической речью о том, что вот его преследуют по политическим мотивам, разумеется, а так-то он честный, добросовестный историк. И после этого он ушел, гордо хлопнув дверью.

И вот вслед ему, уже в его отсутствие Мироненко говорит: «Жалко, что ушел Владимир Ростиславович. В 2012 году мы вместе с ним и с патриархом Кириллом открывали выставку в Белграде, которая называлась «Духовные связи России и Сербии в Средние века». И когда Владимир Ростиславович попросил, чтобы я его провел по выставке, он, смотря на один экспонат, он сказал: «Вы знаете, Сергей Владимирович, у вас же ошибка. У вас написано, что это сербская грамота, а я ее спокойно читаю». Честно говоря, я был поражен абсолютной безграмотностью министра, который не знал, что такое церковно-славянский язык – язык XV века. Это было уже после того, как он защитил диссертацию.

И дальше Владимир Ростиславович как человек очень любопытный стал спрашивать: «А что значат эти черточки сверху?» Я сказал, что это титлы. Он спрашивает: «А что такое титлы»? То есть человек не видел ни одного средневекового текста, и он претендует на то, что он был доктором наук. И последнее: в положении ВАК сказано, что работа должна быть выполнена самостоятельно. На мой вопрос, попали архивные ссылки, — имеется в виду в работу Мединского, — Владимир Ростиславович долго растекался, но не мог сказать. Он ни разу ни в одном архиве не был. И на первых курсах исторических факультетов учат, что ты должен делать добросовестные ссылки. Не списывай у других, а напиши, что ты это взял из этой книги. А взял он из исследований Рогожина, всем хорошо известным. Поэтому, честно говоря, я даже считаю курьезом обсуждение. Человек, которые публично заявляет, что историческая наука – это не наука. Зачем тогда он претендует на звание доктора исторических наук? Всё. Спасибо!»

Вот это часть из стенограммы обсуждения дела Мединского, того самого Мединского, который сегодня уничтожает урочище Сандармох. Я Сергей Пархоменко, это была программа «Суть событий». Всего хорошего, до свидания!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире