'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 16 февраля 2018, 21:05

Н.Росебашвили 21 час и 4 минуты в Москве, всем добрый вечер, это программа «Суть событий», меня зовут Нино Росебашвили. С нами Сергей Пархоменко по Skype’у из Вашингтона. Сергей, добрый вечер.

С.Пархоменко Добрый вечер. Отлично слышу вас. Добро пожаловать, Нино, в эту передачу на место Оли.

Н.Росебашвили Это большая для меня честь. Я обращусь ко всем нашим слушателям: вы можете не только слушать Сергея Пархоменко, но и видеть его – у нас идет трансляция на YouTube-канале «Эха Москвы». Участвуйте в обсуждении, пишите, если у вас есть что-то интересное по делу. Пишите на наш эфирный номер +7 985 970-45-45, Twitter-аккаунт, сайт «Эха Москвы» — всё к вашим услугам. И самое важное, на Facebook-странице Сергея Пархоменко есть специальный статус, если я не ошибаюсь.

С.Пархоменко Да. Я обычно выкладываю за несколько часов до программы статус, в котором прошу, чтобы мои читатели там выкладывали какие-то свои идеи, вопросы и темы для этой программы. И это мне, надо сказать, очень помогает. Даже если я на это не ссылаюсь напрямую, но, в общем, мне сразу видно, что интересно, и вот в этой конкретной программе тоже понятно, что я свой весь план составлял из этого.

И несмотря на то, что только что в эфире был, наверное, самый лучший специалист по вопросам обороны и безопасности, какой только есть в России, Саша Гольц, человек, которого я знаю очень много лет, с которым мы вместе когда-то работали и в журнале «Итоги», и в разных других прекрасных изданиях, я, все-таки, начал бы с этого сюжета.

Мне кажется, что, действительно, ничего важнее сегодня не происходит не только в России, но, может быть, даже и в мире ничего важнее не происходит, чем то, что случилось в Сирии примерно неделю тому назад, когда был нанесен вот этот удар по таинственной группировке в районе долины Евфрата.

И я думаю, что последствия у этого всё равно будут очень большие, хотя совершенно очевидно, что обе стороны (мы это видим совершенно ясно), обе стороны не хотят этого комментировать.

Вот, Саша упомянул. Действительно, был чрезвычайно интересный и такой, очень живописный брифинг здесь в Министерстве обороны США. И видео этого брифинга, и стенограмма этого брифинга немедленно была там на сайте выложена, поэтому любой желающий мог посмотреть. Я тоже ссылку на эту стенограмму выкладывал у себя в Facebook пару дней тому назад.

И там была очень интересная история. Там был, собственно, перед журналистами выступал такой генерал Джейсон Харриган, который командует военно-воздушными силами на Ближнем Востоке, вот, всей авиационной частью вот этого самого международного альянса, который там сражается с ИГИЛ. И он сказал какие-то формальные слова по поводу того, что там произошло, что вот была группировка, по ней нанесен удар и, в общем, собственно, ничего такого он не открыл.

Самым интересным была та фраза, которой он завершал это свое формальное сообщение. Он сказал дословно следующее. Он сказал: «Я знаю, что вы будете спрашивать меня об этом. Поэтому я сразу внесу ясность, что я не буду спекулировать о составе этих сил или того, под чьим контролем они были. Как я говорил уже на протяжении почти двух лет моего командования воздушными силами коалиции, мы сосредоточенны на единственном враге – ИГИЛ. Мы не намерены воевать с кем-либо еще. Но как сказал на прошлой неделе министр обороны Мэттис, если вы угрожаете нам, это будет ваш самый долгий и самый ужасный день».

То есть штука не в том, что он сказал «Мы не знаем». Он сказал, в общем, вполне ясно: «Мы знаем, но я не скажу». И после этого, надо сказать, журналисты бесконечно его дергали на эту тему, и несколько раз заходили так и сяк, и, все-таки, пытались его раскрутить на ответ об этом. И каждый раз он говорил «Я вас предупредил, я не буду, — как он выражался, — спекулировать на эту тему».

И ровно также он не стал отвечать на второй вопрос, который был подцеплен к этому первому. «О’кей, — спрашивали журналисты, — вот, вы нам только что сказали, что российское командование было предупреждено об этом ударе». А, действительно, он подробно об этом говорил. Он сказал «Мы немедленно связались с российскими представителями по телефонной линии для чрезвычайных ситуаций, чтобы предупредить их о неспровоцированном нападении на известную нам позицию альянса оппозиционных сил и коалиции. Нападение, которое по их мнению осуществлял в этот момент вот этот вот странный конвой, который приближался к их позициям. После этих звонков командование коалицией одобрило нанесение ударов для уничтожения враждебных сил». То есть они формально позвонили, дождались какого-то ответа и отдали команду об этом ударе.

С.Пархоменко: Исчезновение Путина под видом насморка в этот момент представляется связанным с этой историей

И вот журналисты несколько раз спросили «А ответ-то был какой? Вам что-то ответили на это ваше предупреждение? Вам что сказали? «Ну, о’кей, валяйте»? Так, что ли? Или вам сказали «Ой-ой-ой, подождите-подождите, минуточку-минуточку»? Или еще что-нибудь было?» На эти вопросы он отказался отвечать, и это на сегодня самый высокопоставленный военный непосредственно там, на этом театре военных действий, который вообще может об этом говорить.

Это какая-то очень яркая картина, очень понятная, что обе стороны понимают, что случилось что-то очень большое, и это, действительно, ставит их на грань, ну, фактически на грань войны между двумя странами. Потому что если страны признают, что произошло это боестолкновение безотносительно к тому, формальные это были части или не формальные, или это были наемники, или это были какие-то вольные пираты, или я не знаю, кто это был. Но если страны признают, что они предупредили российское командование там на месте, российское командование, скажем, попросило этого не делать, а они всё равно это сделали… Или российское командование сказало «Да, хорошо», и они это сделали, но российское командование не сообщило об этом наверх в Москву, то это создает ситуацию тяжелейшего политического кризиса, может быть сравнимого с Карибским кризисом или с чем-нибудь вроде этого.

И, действительно, вот мои читатели там в Facebook, комментируя это мое сообщение, мне тогда написали «Ну да, а пройдет 30 лет и мы узнаем в мемуарах политиков, которые сейчас действуют, что вот, в эту минуту мир приблизился на грань войны и вот, значит, по какому-то последнему секретно-ракетно-подземно-военному телефону прямой связи между двумя президентами был обсужден этот кризис». Действительно, по всей видимости, был обсужден.

Исчезновение Путина под видом насморка именно в этот момент – оно мне представляется связанным с этой историей. Мне, честно говоря, кажется, что… Хотя, я слышал такие комментарии, что просто Путину очень неохота участвовать в избирательной кампании, ему надоело ездить, он не понимает, зачем это надо, он знает, что он всё равно выиграет с большим отрывом, а его зачем-то как-то заставляют отправляться в какие-то бесконечные поездки по стране и там фигурировать перед избирателями, и вот, значит, Путин сказал «Отвяжитесь от меня. Давайте сделаем вид, что у меня насморк, и я как-то займусь сейчас своими делами».

По-моему, дело не в этом. Вот, если вы спросите меня, что важнее в этой ситуации? Важнее вот это. Мне кажется, что Путину очень не хочется ни при каких обстоятельствах комментировать вот эту ситуацию. А он вынужден будет ее комментировать при первом же появлении на публике и при появлении там каких-то иностранных журналистов или любых переговорщиков с Запада. Это первый вопрос, который они ему зададут. Публично, не публично. Возможно, мы с вами об этом не узнаем, но вопрос-то будет задан, и ответ какой-то придется дать, кто это был и как он относится к этому американскому удару и к этим, по всей видимости, очень серьезным потерям, которые там произошли.

Кстати о потерях. Обратите внимание, висит на сайте «Эха Москвы» тоже и он вообще много где висит, висит вчерашняя депеша Рейтер (Саша Гольц тоже только что упоминал ее). Это серьезно очень, потому что Рейтер, что называется , веников не вяжет. И можно сколько угодно говорить там про какие-то либеральные СМИ, не либеральные, какие-то там склонные к тому, склонные к сему. Но Рейтер – это очень серьезно. Особенно это серьезно потому, что Рейтер выдержал большую паузу и это означает, что они, действительно, собирали какие-то надежные источники. И они ссылаются на множество надежных источников относительно того, что там произошло. И они, все-таки, говорят о сотнях погибших. О сотне погибших (вот так скажем).

Заголовок, который они дают, это «Россия потеряла в бою в Сирии 300 человек убитыми и ранеными», из них 100 человек, по всей видимости, убитых и по меньшей мере 200 раненых.

Скажу вам, что я связался вот сегодня в последние часы перед программой с несколькими моими хорошими знакомыми в Москве, врачами, причем такими врачами, занимающими довольно хорошее и довольно серьезное положение во врачебном сообществе московском, а не просто, так сказать, участковый врач поликлиники, который может как-то кроме своего участка более или менее ничего не знать. И я спросил, может ли такое быть? Может ли быть, что одновременно в Москве появилось там 200 раненых, которых разложили где-то по каким-то московским госпиталям, и московские врачи ничего об этом не знают?

С.Пархоменко: Рейтер, что называется , веников не вяжет

На что мне было отвечено, что, ну вот, опыт Донбасса показывает, что построена система очень изощренная сокрытия этих сведений. Что раненых из Донбасса, которых было тоже, как впоследствии выясняется, довольно много, умудрялись лечить очень скрытно по военным госпиталям, и умудрялись выдерживать тот режим секретности, который, в общем, почти исключал какие-то разговоры в медицинском сообществе в Москве о большом количестве этих людей.

Но в целом это рано или поздно вылезет наружу, говорят они. Что вот ждите, на днях, если это хоть в какой-то мере соответствует действительности, на днях мы это узнаем именно потому, что, все-таки, слишком много народу имеет к этому отношение, слишком большое количество персонала, в том числе и младшего медперсонала, среднего медперсонала, медсестер, санитаров, каких-то нянечек и так далее имеет к этому дело, и сколько их, так сказать, ни запытай, в какой-то момент это наружу полезет, мы это увидим. Я нисколько не сомневаюсь, что целый ряд московских редакций сегодня уже над этим работают.

Что еще я хочу сказать по поводу этой сирийской истории? Тут есть, как бы, что еще добавить. Я стал искать по самым разным источникам (и американским, к которым у меня сейчас тут есть доступ, поскольку я, вроде, неподалеку нахожусь, и российским, всяким), стал искать, вообще что мы знаем по поводу этой местности, где это всё произошло?

Ну, во-первых, надо иметь в виду, что… Ну, все уже знают, что там, собственно, борьба происходила за нефтяной завод и за нефтяное месторождение. Надо заметить, что это нефтяное месторождение не какое-нибудь, а оно принадлежит до сих пор, вот, до самой войны и, по всей видимости, контролируется по сей день чрезвычайно крупной международной нефтяной компанией под названием «ConocoPhillips». И это большое месторождение. Значит, вот, оценивают его, что по довоенным показателям на этом месторождении возле Дейр-эз-Зора добывали 30 тысяч баррелей нефти в день. Это довольно большая цифра. И примерно 13 миллионов кубических метров газа в день. То есть там, в общем, есть (НЕРАЗБОРЧИВО).

И понятно, что есть много желающих собирать, так сказать, свою десятину или, как мы теперь понимаем, свою четвертину, если речь идет об этом самом Пригожине и той компании, которая, по всей видимости, стоит за спиной у этой самой Вагнеровской группировки наемнической. Есть много желающих вот к этому богатству поиметь некоторый доступ.

И вот я нашел сообщение довольно старое. Было довольно много публикаций осенью минувшей 2017 года по поводу ровно этой местности, по поводу долины Евфрата, этого самого Дейр-эз-Зора.

И вот, по-моему, самым таким ясным каким-то битым словом на эту тему выразилась не очень широко известная газета, широко известное издание. Это ливанская газета, которая там неподалеку находится. И мы с вами можем подозревать, что люди, которые пишут оттуда, они, в общем, неплохо понимают эту ситуацию.

Вот, есть в Ливане такая газета Альмодон, которая в октябре 2017 года написала следующее. Я вам сейчас прочту два абзаца. Как-то не огорчайтесь, что длинная цитата, но она, по-моему, интересная.

Значит, вот что она писала в октябре 2017 года: «Судя по всему, в Восточной Сирии начинается гонка между демократическими силами Сирии и правительственными войсками по направлению провинции Дейр-эз-Зор, где организация Исламское государство терпит поражение быстрее, чем ожидалось. Главная цель демократических сил Сирии заключается в том, чтобы установить контроль над восточным берегом реки Евфрат в этой провинции, где находится ряд наиболее важных нефтяных и газовых месторождений Сирии. Альянсу удалось продвинуться в направлении месторождения «Коноко» к северу от города Дейр-эз-Зора и установить над ним контроль, в то время как сражения с боевиками Исламского государства на севере еще продолжаются».

И дальше вот что смотрите: «Напряженная атмосфера между Россией и США и их союзниками в этой провинции превратила бои в Дейр-эз-Зоре в вопрос, который по своей значимости превзошел возможные экономические завоевания, такие как контроль над нефтяными и газовыми месторождениями. События в провинции…» Вот смотрите, вот сейчас внимание: «События в провинции представляют собой гонку между США и Россией, цель которой показать, кто контролирует события и процессы в Восточной Сирии. Другими словами, контроль над Дейр-эз-Зором символизирует способность Вашингтона и Москвы ограничивать действия другой стороны».

Вот это написано за полгода до нынешних событий о том, что там, именно в этом месте лоб в лоб уперлись две военных державы, присутствующих по меньшей мере (назовем это так), присутствующих на этом самом сирийском театре военных действий, Россия и США. Рано или поздно это должно было произойти.

Вообще, вот, если говорят про театр, что там ружье, повешенное на стенку в первом акте, обязательно должно выстрелить к третьему акту, то это уж точно верно относительно военного дела. Вот именно поэтому я знаю, что очень серьезно военные специалисты относятся к тому, что происходит, скажем, в Балтийском море, а иногда и в Черном море (вот, совсем недавно очередной инцидент был в Черном море), когда стороны демонстрируют друг другу, так сказать, свою лихость, когда самолеты сближаются слишком близко, когда самолеты приближаются и там влетают на высоте пяти футов над палубой, когда, вот, как-то из окна, так сказать, из кабины одного самолета видно выражение лица пилота другого самолета, и вот они, значит, демонстрируют друг другу свою удаль, свою, так сказать, находчивость и молодцеватость.

Рано или поздно это кончится серьезным конфликтом, это кончится столкновением. Рано или поздно этот самолет впаяется в палубу этого миноносца или эти два самолета зацепятся крыльями друг за друга. Если стороны подходят так близко друг к другу и упираются лбами друг другу, в какой-то момент это кончается конфликтом.

Вот, по всей видимости, то, что наблюдатели там на месте, вот в данном случае эти ливанские журналисты, которые пишут об этом то, что они увидели полгода тому назад, что две стороны сошлись и между ними нет, так сказать, никакой прослойки, между ними нет никакого буфера из каких-нибудь никому не интересных местных сил, рано или поздно это должно было привести к столкновению. По всей видимости и привело.

И понятно, что это вылезет наружу. Это вылезет наружу в Москве в виде этих раненых. Это полезет наружу так же, как это было с Донбассом, когда сколько ни разравнивали эти могильные холмики в Псковской области и сколько ни выдергивали из них кресты и фотографии, и сколько ни превращали эти могилы в безымянные, всё равно стало известно, что везут гробы из Донбасса. И всё равно в какой-то момент заговорили родственники и так далее. Здесь заговорят тоже. Один случай уже есть: мы знаем, мать одного из погибших говорит об этом. Но этого, несомненно, будет существенно больше.

Так что я думаю, что серьезный политический кризис на эту тему у нас еще впереди, и нам еще предстоит всем вместе его пережить. И мы видим, что, все-таки, здесь произошло нечто чрезвычайно важное.

Вот, что я хотел сказать по этому поводу. А вообще всем, кто слушает мою программу, но почему-либо не слышал то, что было в эфире «Эха Москвы» час тому назад, когда Саша Гольц разговаривал с Виталием Дымарским и Ксенией Лариной, я очень советую запись эту послушать или посмотреть видео на YouTube, потому что очень глубоко там исследовалась эта ситуация и вообще Гольц, действительно, колоссальный специалист во всем, что касается российских (НЕРАЗБОРЧИВО) вопросов, и к его мнению нужно прислушиваться – он хорошо это всё понимает. Вот.

Так что давайте за этим следить дальше. Будет явно, за чем еще следить. Тем более что мы видим, что здесь в США, во всяком случае, интерес не утихает, и понятно, что будут трепать дальше и военных, и спецслужбы, и администрацию Трампа на эту тему. Рано или поздно им придется про это говорить, и мы с вами увидим подробности.

С.Пархоменко: Это человек, который кормит всю кремлевскую рать буквально

Есть следующий сюжет, о котором я хотел говорить на эту тему. Но знаете, я бы его уже перенес на начало следующей половины. Нино, скажите, есть ли у нас какие-то, вот, по этому сирийскому поводу?

Н.Росебашвили Вот, какие-то вопросы, если честно, люди, естественно, просто возмущаются. Главный вопрос, который звучит, «Неужели мы так просто закроем глаза на такие огромные, как мне кажется, человеческие жертвы? И неужели, Москва проглотит все эти новости?»

С.Пархоменко Ну, вы знаете, я хочу напомнить недавнюю ситуацию, недавний сюжет по этому же поводу, о чем мы говорили с вами год тому назад, что касается, вот, отношения к этому самому мясу и вот этой знаменитой фразы, что «Бабы еще нарожают». Это, как бы, традиционная позиция российского государства.

Я хочу вам напомнить, что год назад – тогда Трамп только пришел к власти, только вступил в свои президентские полномочия. И мы еще не знали, что будет и как будут развиваться взаимоотношения между Белым домом и Кремлем. Мы с вами много времени потратили на то, чтобы обсудить, а как они будут торговаться?

Потому что понятно, что между ними будут взаимоотношения торга. Понятно, что обоим им (и Путину, и особенно Трампу) очень свойственно сводить разговор к таким торговым взаимоотношениям. И тогда было понятно, чего хочет Россия в этом торге с Америкой. Она хочет, грубо говоря, чтобы США отвязались от украинской и крымской ситуации, чтобы они перестали обращать внимание на противостояние России и европейского сообщества по поводу Крыма. Это то, что Россия, как бы, покупает на этом рынке, то, чего она хочет здесь добиться.

Но встал вопрос, а что Россия продает? Что Россия может предложить в обмен на это? И тогда очень многие специалисты говорили о том, что в сущности почти единственный товар, с которым Россия может выйти на этот рынок, это сухопутная операция в Сирии. То есть это живые люди, в первый момент живые, а потом мертвые на сирийском театре военных действий. Потому что Россия является, по существу, единственной страной в мире, обладающей крупной армией, руководство которой может вообще не беспокоиться по поводу своих погибших. Потому что даже если вылезает наружу, ничего страшного за это президенту Путину, его администрации, его правительству, поддерживающей его в парламенте партии ничего им за это не будет. Любая другая страна не может себе этого позволить. Любая страна, в которой есть реальные выборы, любой политик, власть которого зависит от выборов, страшно боится таких ситуаций, потому что он понимает, что ему немедленно поставят этот в упрек и ему немедленно придется отвечать за эти потерянные жизни. А Путину не придется.

Н.Росебашвили Мы робко признали, что, все-таки, возможна гибель пяти граждан, но не имеющих никаких отношений к вооруженным силам.

С.Пархоменко О’кей, да. Ну, вот, потому что понятно, что удержать уже эту скороварку совсем запечатанной больше невозможно и нужно сказать хоть что-нибудь. И вот приходится говорить «Мало ли, кто там бегает» и «Мы за этих людей не несем ответственности, и вообще их там нет».

Н.Росебашвили Где-то мы это уже слышали. Такое дежавю.

С.Пархоменко Ситуация абсолютно параллельная, да, с Украиной. Одной их там нету, другой их там нету. И вот это «их там нету» — оно, собственно, приводит к тому, что мы с вами только что обсуждали на примере вот этого брифинга с генералом Джейсоном Харриганом, когда они сообщили. А им на это что ответили-то? Им, скорее всего, ответили «Их там нету». Им ответили «Это не наши». Им ответили «Мы тут не причем». Им ответили «Ничего про это не знаем».

Потому что, в конце концов, могут себе позволить. Потому что, в конце концов, даже при всем том, о чем я говорил несколько минут назад, что, скорее всего, это полезет наружу тем или иным путем… Но давайте мы себе представим. И? Вот оно вылезло. И? Про это написала «Новая газета». Сообщили в «Дожде», в «Эхе Москвы», «Фонтанка» сделала по этому поводу большое расследование, «Медуза» сделала по этому поводу большой репортаж. И? И кто отправился в отставку после этого? И против кого заведено уголовное дело, следствие, превышение полномочий, вот это всё? Что дальше произошло? Ничего дальше не произошло.

Вообще это важнейший сюжет. Здесь я перекидываю мостик к тому, о чем я собираюсь говорить во второй половине программы. Всё это (давайте отдадим себе в этом отчет), всё это становится совершенно бесполезным и, так сказать, безопасным для вот этой коррумпированной власти в тех случаях, когда у этого нет массовой поддержки. Потому что люди, которые расследуют, могут только расследовать. Люди, которые сообщают, могут только сообщать. Люди, которые добывают подробности, могут добыть подробности и выложить на поверхность. Но после этого должна начаться массовая реакция. Я не знаю, в какой форме – совершенно не обязательно люди должны выйти на улицу, устроить демонстрацию или еще что-нибудь такое. Но так или иначе решающая роль может быть только у большого количества граждан, которые должны заинтересоваться этой историей, которые должны возмутиться этой историей и которые должны сказать «Нет, мы этого так не оставим, мы должны здесь что-нибудь сделать». А дальше начинаются какие-то формы гражданского взаимодействия, дальше начинаются какие-то инструменты, которые есть у гражданского общества и которые у него отнять невозможно, потому что они либо есть, либо нет. Можно только попытаться ограничить, так сказать, пользование ими. И вот про это мы с вами поговорим, давайте… А? Да, Нино?

Н.Росебашвили Да, у нас остается всего минута до новостей. Давайте мы хотя бы проанонсируем следующую тему, опять же.

С.Пархоменко Да. Следующая тема будет… Следующая тема будет про третий срок. Четвертый срок, пятый срок и про «Не подряд», и решение Верховного суда. Вот, про это очень много я получил комментариев в Facebook. Люди, как бы, мои слушатели просят обязательно мимо этой темы не пройти и про это поговорить. Есть, что на эту тему сказать, я этим займусь во второй половине. Ну, посмотрим, что там будет.

Н.Росебашвили Посмотрим, действительно. Это программа «Суть событий» с Сергеем Пархоменко. Напомню средства связи: +7 985 970-45-45, чат YouTube. Мы всё внимательно смотрим, читаем. Делаем небольшой перерыв на новости и скоро вернемся.

НОВОСТИ

Н.Росебашвили: 2135, «Эхо Москвы», программа «Суть событий» как обычно в это время по пятницам. Меня зовут Нино Росебашвили, с нами на связи Сергей Пархоменко. Надеюсь, ничего не поменялось за предыдущие полчаса. Слышите нас?

С.Пархоменко Ой, вы знаете, кое-что поменялось.

С.Пархоменко: Откуда вы знаете, что именно ваш бюллетень неправильно посчитали и вписали ваш голос не в ту графу

Н.Росебашвили Так?

С.Пархоменко Да, во-первых, я радостно могу сообщить отдельно Нино, что поменялась история со звуком, всё стало хорошо.

Н.Росебашвили Ой, прекрасно. Я очень рада.

С.Пархоменко В первой половине всё было нехорошо, а сейчас всё стало лучше. Значит, послушайте, поменялось вот что. Действительно, я залез здесь на сайт Министерства юстиции США за это время и посмотрел, что происходит вот с этим обвинением.

Значит, да, действительно, там выложен документ целиком. Я через некоторое время выложу у себя в Facebook ссылку на него. Значит, вот это вот формальное обвинение по поводу того, что обнаружена группа организации лиц, которые обвиняются в… Ну, я не знаю, я не смогу этого корректно перевести – тут много всяких юридических терминов. Ну, условно говоря, об участии в заговоре против США.

Значит, кто это? Вот, я сейчас прямо с листа буду вам читать. Буду, наверное, запинаться, но ничего. Значит, Агентство интернет-исследований – это организация №1. «Конкорд Менеджмент и Консалтинг» – это вторая организация. И дальше начинаются физические люди, физические лица, а именно следующие. Евгений Викторович Пригожин – знакомое, правда, имя?

Н.Росебашвили Что-то есть, да, знакомое.

С.Пархоменко Это человек, который кормит всю кремлевскую рать буквально, который организовал нам общепит в Кремле и который, на самом деле, известен теперь двумя вещами. С одной стороны, тем, что его достаточно часто обвиняют в прессе в том, что он стоит за всеми этими фабриками троллей, и что он же стоит за тем, что мы с вами обсуждали всю первую половину передачи, за ЧВК «Вагнера», во всяком случае, за ее первоначальной организацией. Есть такая информация о том, что эту самую ЧВК «Вагнера» отправили в некотором роде на вольные хлеба, так сказать, добивать себе пропитание там на полях войны, чем, собственно, и закончилось для существенной части этой ЧВК «Вагнера» то, про что мы с вами говорили, вот этим вот разгромом с потерями 300 человек.

Дальше, Быстров Михаил Иванович, сотрудник пригожинской команды. Бурчик Михаил Леонидович. Вспоминайте-вспоминайте. Если вдруг у кого есть такие знакомые, то имейте в виду, что теперь они официально обвинены в заговоре против США. Крылова Александра Юрьевна, Полозов Сергей Павлович, Богачева Анна Владиславовна, Бовда Мария Анатольевна и еще Бовда Роберт Сергеевич. Видимо, как-то…

Н.Росебашвили Семейный подряд?

С.Пархоменко ...муж и жена – одна сатана, да? Асланов Джейхун Насими Оглы. Подкопаев Вадим Владимирович. Васильченко Глеб Игоревич. Каверзина Ирина Викторовна. Венков Владимир. Отчество, видимо, не удалось им обнаружить. Вот.

Да. Значит, вот группа людей, которые объявлены теперь непосредственно, ну, по всей видимости, и в розыск, и объявлены людьми, чье участие в этих самых интернет-атаках считается доказанным. Давайте следить за этой ситуацией дальше. Это, в общем, довольно серьезный поворот в работе этой самой Мюллеровской комиссии, о которой мы так много слышали в последние месяцы, потому что, вот, они начали выдавать конкретные имена, выдавать конкретные наименования компаний и это всё стало приобретать какую-то, так сказать, плоть, вот, вся вот эта расследовательская работа.

Н.Росебашвили Будем наблюдать, как говорит наш главный редактор.

С.Пархоменко Ну, как говорят, да, как говорят некоторые наши коллеги.

Н.Росебашвили Давайте теперь к Собчак перейдем.

С.Пархоменко Да. Второй сюжет, о котором я хотел говорить, конечно, это этот самый иск Собчак. Вы знаете, я не могу даже вам передать, какое количество раз я, вот лично я (и я подозреваю, что ровно в том же положении находится огромное количество людей, которые пишут публично и выступают публично, говорят по радио, у которых есть большие аккаунты в соцсетях и так далее), какое количество раз я получал вопросы от своих слушателей и читателей «Почему вы не протестуете против того, что Путин собрался уже на четвертый срок в своей жизни? А между тем Конституция Российской Федерации ограничивает максимальное количество сроков только двумя».

На это я всем этим слушателям отвечал: «А потому что вы не протестуете». А потому что, по существу, любые такого рода протесты возможны только в том случае, когда это имеет массовую поддержку, когда есть большое количество людей, которые считают, что их это касается.

Значит, вот сейчас Собчак оказалась в той редкой ситуации… Редкость этой ситуации специально обустроена российским законодательством, специально законодатель трудился над тем, чтобы как можно меньше людей как можно реже могли оказываться в таком положении, как то, в котором она оказалась, когда она может подать в суд по этому поводу.

Действительно, у нас есть такое безумное законодательство, которое говорит, что вопрос о том, имеет или не имеет право такой-то человек баллотироваться в президенты, касается только его непосредственных конкурентов на этих конкретных выборах. Это бред, конечно. И я хорошо помню, что такой же точно бред пытались нам с вами организовать (но не получилось – все-таки, это была, так сказать, слишком большая наглость и этот законопроект был удавлен, так сказать, в зародыше теми самыми, кто его собирался вносить). Так вот, такой же точно бред нам с вами пытались навязать относительно нашего участия в выборах как избирателей.

С.Пархоменко: Значит, вот есть такой главный вопрос по поводу Собчак, является ли она проектом Кремля?

Я помню, я сам участвовал в процессе в Конституционном суде. Это было ранней весной 2013 года, когда речь шла о том, что «А давайте мы запретим российским избирателям вообще каким-то образом выступать с какими бы то ни было исками по поводу выборов и нарушений на выборах, потому что их это не касается. Потому что человек не может жаловаться в суд о том, что произошло какое-то нарушение в случае, если он не может доказать, что испортили, как-то нарушили, обидели, исказили, извратили или что-нибудь вроде этого его собственный конкретный голос». А доказать этого он не может, потому что, ведь, бюллетени не помечены. Вот лежит бюллетень в урне. Откуда вы знаете, что это ваш бюллетень? Выкинули и заменили на другой. Откуда вы знаете, что именно ваш бюллетень неправильно посчитали и вписали ваш голос не в ту графу при подведении итогов выборов на этом участке? Вы же этого не знаете? Доказать не можете? Ну и не влезайте. Значит, это вас не касается, вам лично ущерб не нанесен. Ваш собственный голос не украли, во всяком случае, вы не можете этого доказать.

Вот это не получилось, этого законодательства нет сегодня. И по идее, сегодня российские граждане имеют право подавать в суд всякий раз, когда им становится известно о нарушениях на том избирательном участке, на котором они голосовали. Это, кстати, тоже сокращение некоторое их прав, потому что в свое время еще до выборов 2011-12 года можно было подавать в суд по поводу любого нарушения на любом избирательном участке, о котором вам стало известно.

Ну, о’кей. А вот что касается протестов против участия людей, тех или иных кандидатов в президентских выборах, вот там удалось. И Собчак находится сегодня в уникальной позиции… Ну, есть еще 6 человек таких. У нас всего 8 зарегистрированных кандидатов, один из них Путин, другая из них Собчак, и есть еще 6 человек, которые могли бы подать в суд. Но из них из всех подала только Собчак по поводу того, что в действительности Путин не имеет права принимать участие в этом голосовании.

Обычно люди, которые об этом говорят, ссылаются на определение Конституционного суда 1998 года. 5 ноября 1998 года Конституционный суд вынес решение по делу о толковании статьи 81-й, части третьей – это есть та самая статья и та самая часть, в которой написано вот это самое «два срока не подряд». И еще пункта третьего раздела «Заключительное переходное положение Российской Федерации». Там, собственно, коллизия была про другое, там вопрос был про другое поставлен Конституционному суду. Некоторые думают, что это вот Конституционный суд тогда специально рассматривал вопрос о том, может быть больше двух сроков или не может? Нет. Конституционный суд был занят совершенно другой проблемой и совершенно другим запросом, который был перед ним поставлен.

Этот запрос заключался в следующем. Тогдашний президент Борис Николаевич Ельцин был избран на свой первый президентский срок до того, как вступила в действие эта Конституция. Он был избран в 1991 году.

В 1993 году у нас случилась новая Конституция. Значит, вот, в 1998 году возник вопрос: у нас Ельцин который раз находится у власти, будучи избранным в 1996 году? Это его второй срок или это его первый срок?

Н.Росебашвили Риторический вопрос.

С.Пархоменко И должны ли мы учитывать вот тот первый срок, на который он был избран еще до появления на свет этой Конституции 1993 года? Вот об этом был вопрос, который сформулировала тогда Государственная Дума Конституционному суду. И Конституционный суд высказался по этому поводу совершенно однозначно, что да, это второй срок. Ельцин первый раз был избран в 1991 году, второй раз был избран в 1996 году, итого два срока подряд, вот он сейчас сидит свой второй срок, сидит в президентском кресле.

Но! В постановлении Конституционного суда на эту тему была одна волшебная фраза, которая туда вкралась непонятно каким способом и на которую теперь все ссылаются. Эта фраза звучит следующим образом, это такая вот волшебная формулировка на эту тему.

Конституционный суд тогда, в 1998 году, в ноябре сказал следующее: «Два срока полномочий подряд, о чем идет речь в статье 81-й, часть третья Конституции Российской Федерации составляют конституционный предел, превышение которого Конституция Российской Федерации не допускает».

Н.Росебашвили Интересный вывод.

С.Пархоменко Вот это вот представляет собой конституционный предел и, типа, на тот момент поставил точку. И сегодня люди, которые говорят о том, что избрание Путина на третий срок в 2012 году, а тем более избрание Путина на четвертый срок сейчас является противоречащим Конституции, они опираются ровно вот на эту фразу. Два срока составляют конституционный предел. Подряд, не подряд, без «подряд». Ничего этого Конституционный суд не знает, сказал он тогда, и знать не хочет.

Но это не возбудило, дорогие радиослушатели и дорогие избиратели, это не возбудило никакого возмущения в вас. Никто из вас не обратил на это внимания. Вы только у меня стали спрашивать, а также у ряда других людей «А чего это вы против этого не протестуете?» Друзья, а чего вы против этого не протестуете? Я могу вам про это сообщить. Вот я сообщаю, вот я говорю вам об этом. И я говорю об этом совершенно не первый раз – я много раз про это говорил. Дальше что? А теперь ваша очередь. А теперь вы, пожалуйста, отреагируйте, например, во время голосования. У вас есть голос, которым вы будете распоряжаться 18-го марта. Вот я вам сообщил. Это произвело на вас впечатление? Вы будете это учитывать в тот момент, когда придете или не придете на избирательный участок 18 марта? Это к вам вопрос, дорогие друзья.

С.Пархоменко: А насчет Путина где решили? Он участвует в выборах, потому что он сам хочет?

Конечно, хорошо, что Ксения и люди, которые ей там советуют о том, каким способом ей обращать на себя внимание во время этой избирательной кампании, решили поиграть на этой клавише. Это неплохо.

Н.Росебашвили Вот Василий из Москвы как раз спрашивает: «Разве Собчак не согласовывает свои действия с Кремлем?» Это такая теория, очень популярная, во всяком случае.

С.Пархоменко Это хороший, интересный вопрос. Знаете, давайте я вам скажу раз и навсегда свое мнение по этому поводу. Значит, вот есть такой главный вопрос по поводу Собчак, является ли она проектом Кремля?

Я вам на это могу сказать следующее. Вы знаете, а вся сегодняшняя российская политика от начала до конца, вообще всё сущее, что есть сегодня в российском политическом поле, является в некотором роде проектом Кремля. И объясняется это одним простым обстоятельством – у нас суда нет в стране. Мы не можем с вами пожаловаться, мы не можем с вами обратиться к некоторому арбитру и отстоять свои права. Любые права в любой момент могут быть у нас отобраны, потому что суда нет и пожаловаться некуда, а массового протеста в той или иной форме… Еще раз я вам скажу, что массовый протест не обязательно заключается в том, что люди выходят на улицу и размахивают там флагами и транспарантами. Бывает много разных форм массового протеста.

Так вот, массового протеста не происходит, а суда нет. Поэтому всё, что происходит сегодня в российской политике, выборы региональных законодательных собраний, назначения и снятия губернаторов, коррупция, проведение выборов, зарегистрированные на этих выборах кандидаты все до единого – они все потому, что в Кремле почему-то решили, что это так должно быть. Или вариант: в Кремле решили, что им всё равно, и они не будут обращать на это внимание. Вот, вариантов бывает только два: либо Кремль решил, либо Кремль махнул рукой.

Кто из сегодняшних кандидатов, участвующих в выборах, не участвует в них в результате того, что в Кремле про это решили? Грудинин? Явлинский? Жириновский? А может, интересно, Жириновский участвовать в выборах, если в Кремле этого не решат? Вот, Жириновский является проектом Кремля или нет? А Явлинский является проектом Кремля в этом смысле?

Где решили, что ему можно участвовать в выборах? Вы думаете, что в Центральной избирательной комиссии, что ли? Да нет, в Кремле это решили.

А насчет Путина где решили? Он участвует в выборах, потому что он сам хочет? Или потому что, вот, в целом вот эта вот, так сказать, властная машина решила, что надо Путину еще раз принимать участие в этих выборах во главе, собственно, с Путиным она это решила?

А вот дальше начинается самое интересное. После того, как все являются проектами Кремля, мы начинаем с вами смотреть, а на что люди тратят эти свои возможности, полученные из Кремля?

Н.Росебашвили Ну, по-разному они тратят. У нас просто Ксения Анатольевна была сегодня в эфире буквально, вот, 8 часов назад и она, именно сидя вот в этой самой студии, где я сейчас нахожусь, призвала других кандидатов в президенты последовать ее примеру и также обратиться в Верховный суд с похожим иском. Не знаю, если честно, последуют ли они ее совету?

С.Пархоменко Но они этого не сделают.

Н.Росебашвили Ну, у них есть еще время.

С.Пархоменко Потому что они предпочитают свои права, полученные ими в результате того, что они являются проектами Кремля, расходовать на другое. Вот, Явлинский получил свое право в Кремле, и он это свое право тратит не на это. И Грудинин не на это, и Жириновский не на это.

Так что смотрите. На самом деле, совершенно очевидно, что Собчак в этой ситуации права. И несомненно, получив из Кремля свое право быть кандидатом на этих выборах, она использует это право по максимуму, максимально набирая себе популярности, известности и яркости. Очень хорошо, надо сказать, отбыл свою работу здесь адвокат Илья Новиков. Я смотрел сегодня запись оттуда, из зала Верховного суда – он отработал это всё, так сказать, очень четко и очень аккуратно, и очень серьезно, и ни разу не засмеялся, надо сказать, во время этого процесса, хотя в целом, конечно, это спектакль. Хотя, в целом, конечно, это театр. Но это театр, обращенный, дорогие избиратели, к вам. Вот, вы теперь, исходя из этого, должны принять свое решение 18-го числа. Исходите из этого. Вам напомнили, как оно есть на самом деле. Без вас не обойдется, ничего не случится.

Ну и последние там несколько минут, которые у меня остались до финала, осталось буквально 4 минуты. Я, конечно, упомянул бы ту вакханалию, которая происходит сегодня вокруг интернет-ресурсов Алексея Навального. Ну, вот, Навальновская группа демонстрирует довольно серьезное профессиональное мастерство. Возглавляет эту работу, как я понимаю, Леонид Волков, который, в общем, является довольно хорошим интернет-специалистом, признанным не только в России, но и в Европе. Он и работал во всяких там крупных компаниях по этому поводу за границей, в чем его часто упрекали. Ну вот теперь этот его опыт и эти его навыки, это его умение пригождается, и команда, которую они там собрали, команда интернет-специалистов довольно эффективно сопротивляется.

Потому что я должен вам сказать, что даже я, находясь за пределами Российской Федерации в США, вчера не мог посмотреть какое-то время этот ролик. Его заблокировали таким образом, что он был заперт даже здесь у меня. Там воспользовались некоторые формальной процедурой, связанной с авторскими правами, будто бы там использован был короткий фрагмент из программы Первого канала, и Первый канал потребовал, защищая свое авторское право, закрыть этот ролик.

Сегодня я могу снова всё это смотреть, сегодня я могу видеть все эти ресурсы и многие из вас могут видеть тоже. Я присоединяюсь здесь к Алексею Навальному, который говорит о том, что сегодня для думающего, читающего и вообще внимательно относящегося к окружающему миру человека становится жизненно необходимой возможность не просто пользоваться интернетом и умение не просто пользоваться интернетом… Вот, еще несколько лет тому назад мы с вами делились на тех людей, у которых есть интернет и у которых нет интернета. Сегодня это разделение прекратилось, интернет есть у всех в той или иной форме.

Но теперь у нас с вами появился другой разделитель – людей, которые умеют пользоваться специальными инструментами обхода блокировок, и людей, которые не умеют. Вот, подумайте об этом. Это сегодня часть обычной компьютерной грамотности. И когда вы слышите слова «VPN» или когда вы слышите слово «анонимайзер», или еще что-нибудь такое, помните, что сегодня это тоже вас касается. Это не для каких-то там хакеров, которые чего-то там такое хитрое выдумывают, Если вы не знаете, что это, и не умеете этим пользоваться, найдите и научитесь этим пользоваться, потому что совершенно очевидно, что российское государство вступило на путь тотального забвения каких бы то ни было законов и каких бы то ни было правил, связанных с законодательством в области вот этой вот самой охраны информации. Абсолютно без суда произвольным образом мы с вами много раз говорили, что главное в этом российском законодательстве – это слово «произвол» в нем. Это делается произвольно, без всякого судебного решения. Или когда нужно под прикрытием судебного решения, цена которого примерно такая, как, вот, судебному решению вот в этом Усть-чего-то-там-Звездюйске этом, который под диктовку Дерипаски принял свое постановление.

Я думаю, что на этом этапе Навальный выиграет. Сейчас он явно сильнее, чем Роскомнадзор, и мы с вами будем видеть эти его ресурсы. Но опять, эта его победа будет продолжаться ровно столько времени, сколько вы будете в этом участвовать, потому что, в конце концов, если вы сидите, сложа руки, и никаким образом не пытаетесь поучаствовать в этой борьбе и отстоять свое право на информацию, рано или поздно у вас ее отнимут, потому что государство – сильная, большая вещь, у него есть все возможности. Вам некуда жаловаться, и рано или поздно они дойдут до вас, до вашего дома. В конце концов, просто придут и ножом отрежут кабель, который ведет в ваш подъезд и, так сказать, выдает интернет в вашу квартиру. А также запретят вам владеть тем тарифом в мобильном телефоне, который сегодня позволяет вам пользоваться интернетом беспроводным.

Так что это зависит от людей, это зависит от массы людей, и совершенно очевидно, что переложить эту обязанность вы ни на кого не можете.

Н.Росебашвили Вот такой увидел эту неделю наш коллега, эксперт, журналист Сергей Пархоменко. Большое спасибо за эту программу.

С.Пархоменко Спасибо, Нино.

Н.Росебашвили Мы прощаемся с нашими слушателями и зрителями до следующей пятницы. Спасибо, кто слушал, всем. Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире