'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 05 апреля 2013, 21:10

С.ПАРХОМЕНКО: Добрый вечер. Это программа «Суть событий», я – Сергей Пархоменко. Понимаю, что я выгляжу сейчас немножко странно и вообще эта программа для меня очень непривычная, экспериментальная. Я очень волнуюсь, за 10 лет никогда в жизни ничего подобного не было. Я нахожусь довольно далеко от Москвы, в командировке, за границей. Мне, конечно, не захотелось снова и снова пропускать свои программы, так что я договорился с «Эхом», что замечательные наши технологи помогут мне таким дистанционным образом вести программу при помощи Skype’а, при помощи наушников, микрофона. Вот вы меня видите на мониторе, те, кто смотрят на сайте echo.msk.ru. А кто слушает по радио, так для тех ничего не изменилось: я по-прежнему плаваю в волнах прямого эфира. И по-прежнему работает номер телефона для тех, кто отправляет SMS-сообщения к нам сюда в студию. +7 985 970-45-45. Пожалуйста, пришлите мне парочку сообщений, чтобы я понимал, слышите ли вы меня и работает ли вся эта наша система. Хотя, по-моему, все должно работать, все должно быть отлично.

Ну вот. Дальше как ни в чем ни бывало программа «Суть событий». Как обычно по пятницам мы обсуждаем с вами события недели. И на этой неделе, мне кажется, важнейшее событие еще впереди. Мне кажется, что есть одна вещь, с которой я сразу хотел бы начать. И сразу хотел бы обратить ваше внимание на то, что в эту субботу, завтра начинается очень большая история, начинается такая длинная (она будет продолжаться целый месяц) программа событий, посвященная годовщине 6 мая. Вы знаете, что у нас тут готовится в России впервые за, пожалуй, 70 лет коллективный показательный политический процесс. В разгаре политические репрессии. Сидит в общей сложности в качестве обвиняемых уже 25 человек. Ну, не все они в предварительном заключении. Часть из них, действительно, в следственных изоляторах, часть под домашним арестом, часть под подпиской о невыезде. Кто-то вынужден был спешно уехать из России. Ну, в общем, есть 25 обвиняемых. Один уже осужден. Сегодня раздались сообщения о том, что еще один человек пошел на так называемую сделку со следствием, то есть признал свою вину. Это создает чрезвычайно тяжелую ситуацию для защиты остальных обвиняемых, потому что создает так называемую преюдицию, когда суд на основании вот этого вот соглашения может принять решение, вообще не разбираясь в сути дела, вообще не рассматривая, было преступление или не было. Считается, что если человек признался, значит, оно есть. Вот такое вот признание как царица доказательств, все по-прежнему, по Андрею Януарьевичу Вышинскому.

И главное, что на основании этого, на основании вот этого вот нерассмотрения дела по существу, принимается решение, которое может создавать так называемую преюдицию, то есть, по существу, прецедент для следующих судов. И в следующий раз суд может говорить «Ну, мы, собственно, опять можем ничего не рассматривать. О том, что преступление было, мы уже знаем, уже предыдущий суд это решил. Уже про это все известно и, в сущности, единственное, что нам нужно выяснить, это являются ли вот эти люди, которые сейчас сидят перед нами на скамье подсудимых, являются ли они теми самыми людьми, которые упоминались вот в том, прежнем деле». И таким образом судебная практика закольцовывается: сначала принимается решение без рассмотрения дела, потому что человек заранее признал свою вину, а потом принимается решение без рассмотрения дела опять, потому что в прошлый раз суд уже это однажды решил. И таким образом удается вообще обойтись без рассмотрения конкретных обстоятельств конкретного события от начала до конца на протяжении всего этого процесса.

Надо сказать, забегая вперед, что примерно такую же ситуацию пытаются создать и, по всей видимости, создадут, во всяком случае, пытаются сыграть на ней, организаторы процесса над Алексеем Навальным, который, по-моему, 17 апреля начнется в Кирове. Ровно та же самая история. Поскольку доказать ничего невозможно, поскольку реальных событий, которые вменяются Навальному, не существует, поэтому вся тактика обвинения будет строиться на преюдиции. Они нашли человека, который заранее признал свою вину, который уже осужден и теперь на основании того, что однажды это уже было решено, теперь можно будет второй раз, опять ничего не рассматривая, сказать «Ну, мы знаем, что преступление есть. Достаточно установить, что этот Навальный – это тот самый Навальный, который упоминался вот тем вот признавшимся, и все будет в порядке».

Так вот я возвращаюсь к завтрашнему дню. Завтра в середине дня в 2 часа дня на Пушкинской площади и одновременно в Питере, насколько я знаю, пройдет первая акция, посвященная борьбе с репрессиями против политзаключенных, первая акция, которая начнет собою длинную цепь событий, посвященную годовщине 6 мая 2012 года.

Вы знаете, что работает (я несколько раз говорил об этом), работает параллельное общественное расследование. В 20-х числах апреля будет опубликован доклад этого расследования. Насколько я понимаю, сейчас собирается большая международная группа экспертов, которая в свою очередь будет изучать события 6 мая и вот эти вот свидетельства, которые собраны, по поводу событий 6 мая. Главная массовая протестная акция произойдет таки 6 мая ровно в годовщину того трагического дня, когда была совершена эта провокация на Болотной площади, несмотря на то, что 6 мая в этом году выпадает на понедельник, да еще это день сразу после Пасхи. В общем, это не самое удобное время, но было решено, что годовщина 6 мая на Болотной площади должна праздноваться 6 мая на Болотной площади. Ну, не праздноваться, а отмечаться: на самом деле, праздновать там будет особенно нечего, это момент, скорее, трагический.

И начинается очень важная еще одна история, она начинается, по-моему, с воскресенья. Большая программа событий, действий под названием «Один человек, один день». Вот, есть 20, теперь уже 25 (еще несколько дней тому назад их было 24), теперь уже 25 обвиняемых. И, вот, каждому из них будет посвящен один день. И каждого из них возьмет себе, так сказать, под опеку какой-то человек, достаточно известный обычно либо какой-то гражданский активист или политический деятель, или это может быть человек, вообще далекий от политики, это могут быть актеры, писатели, журналисты. Насколько я знаю, этот список довольно большой уже собрался. Вот у меня тоже есть такой человек, которого я, как бы, опекаю в этой ситуации. И будет наш с ним день, день, в течение которого я буду говорить о нем, я буду стараться сделать все, от меня зависящее, для того чтобы как можно больше людей о нем вспомнили. Потому что главная проблема заключается в том, что об этих людях, обвиняемых по делу 6 мая, по так называемому Болотному делу, несмотря на то, что это настоящие политические репрессии и настоящий политический процесс, который касается каждого из нас, так вот о них очень мало кто помнит. Так вот люди очень легко, охотно выбрасывают это из головы. Люди не хотят это держать в уме, что кто-то сидит, кто-то под подпиской о невыезде, кто-то под домашним арестом. Они очень легко забывают.

Вот Сергей Удальцов. Он уже несколько недель находится под домашним арестом. И он исчез из нашего с вами поля зрения. Его, как бы, нет. О нем постепенно начинают забывать. Это совершенно ужасно, это чрезвычайно оказалось эффективная мера и виноваты в этом в некотором роде мы сами, потому что мы не хотим помнить каждый день о том, что эти люди обвинены, обвинены несправедливо, по всей видимости. Во всяком случае, мы твердо знаем (это просто медицинский факт), что следствие, которое идет на протяжении всего этого уже почти года, это следствие рассматривает ровно половину дела, ровно половину событий. Это следствие, которое чрезвычайно подробно и скрупулезно изучает то, что делали участники тогдашней протестной акции, и участники, и ее организаторы. И которые абсолютно упускают из виду все то, что происходило на противоположной стороне – что происходило с полицией и как она действовала, кто принимал решения, кто отдавал приказы, на основании чего, как это все было устроено, как действовала полиция, как действовали военные, как действовали городские власти, как действовали представители федеральных силовых структур, каков был план, была ли провокация, намеренно ли была устроена эта давка и так далее. Следствие этим не занимается – следствие ничего об этом не хочет знать.

И это превращает этот процесс, несомненно, в политический, потому что в нем заведомо расставлены не просто все точки над «i», а в нем заведомо рассажены все виноватые и определены все невиновные. И мы это с вами хорошо знаем.

Ну-ка я посмотрю, что происходит у нас с смсками. «А как же, — спрашивают у меня, — SMS читать будете издалека?» — спрашивает у меня Искандер из Казани. А вот, знаете, чудеса компьютерной техники. Сижу далеко-далеко от Москвы, а вижу ваши смски, потому что у меня на экране есть специальная программка, которая позволяет мне их читать. «Слышно и видно, но только на маленьком экранчике. Переключите Skype на большой экран – вы не в студии». Нет, я как раз не в студии. Вот, я это сообщаю. Может быть, техники смогут что-то сделать.

Ну вот. Возвращаюсь, собственно, к делу. Итак, завтра, в субботу, 6 апреля на Пушкинской площади начнется первая акция из этой большой череды событий. Надо сказать, что Координационный совет подробно обсуждал все эти события и есть специальная группа, которая занимается координацией всяких уличных протестных действий. Я тоже вхожу в эту группу. И, вот, собственно, там это обсуждалось, и было принято отчасти такое решение, предложено участникам. Понятно, что Координационный совет здесь ничем не командует. Понятно, что как всегда Координационный совет абсолютно не может никому ничего навязывать – он может только что-то рекомендовать, он может предлагать какие-то идеи, выдвигать свои резоны, не более того. Вот, скажем, и мысль о том, что 6 мая должно быть отмечено 6 мая, тоже вызвало довольно много сомнений разных, разногласий и всяких протестов «Как же так? Это же понедельник, рабочий день!»

Да, это понедельник, рабочий день. Но мы взвесили много разных дней и до этого, и после того, и убедились, что другие даты – это еще более сложно и еще больше риска, что значительное количество людей, которые хотели бы принимать участие в этих событиях, в них принимать участие не будут.

Раз уж я за говорил о Координационном совете, давайте в оставшиеся несколько минут я остановлюсь подробнее. Меня часто упрекают в том, что я мало в своих программах говорю о Координационном совете. Скажу вам откровенно, вот даже в тех вопросах, которые я получил по интернету, наш слушатель Аркадий у меня спрашивает: «Сергей, почему вы вообще перестали рассказывать и писать про деятельность КС? Где же обещанная полная прозрачность? Что происходит в демократическом протопарламенте?» Аркадий, я совершенно намеренно в своих программах мало говорю о Координационном совете просто потому, что я хочу разделять эти сферы деятельности. В некотором роде мне это кажется не совсем корректным. Я здесь, когда веду программу, нахожусь совсем в одном качестве, а когда я участвую в этом гражданском движении (я подчеркиваю, не политическом движении, а гражданском) мне вообще кажется немножко странным, что этот орган называется Координационным советом оппозиции, и таким образом он выглядит как какое-то сугубо политическое учреждение. На мой взгляд, это не совсем так, сейчас скажу подробнее, что я имею в виду. Так вот мне кажется, что это 2 разные ипостаси и не нужно их смешивать. И я ни в коем случае не хотел бы превращать свои программы еженедельные в какую-то пропагандистскую трибуну, где я что-то такое агитирую за Координационный совет или против Координационного совета, или за какие-то акции Координационного совета, или что-нибудь вроде этого. Это совершенно разные вещи, и мне приходится прилагать, поверьте, большие усилия для того, чтобы здесь соблюсти какую-то границу и соблюсти какие-то различия между этими двумя моими жизненными занятиями.

Так вот, тем не менее, я скажу о Координационном совете, потому что, действительно, прошло уже много времени с момента его создания. Очень много раздается критики на этот счет. Вот, что я по этому поводу думаю. Прежде всего я уверен, что разочарование в Координационном совете тем сильнее у тех, чем больше у этих людей было иллюзий на этот счет. Были люди, которые считали и до сих пор такие есть, они есть даже внутри Координационного совета, что Координационный совет – это такое теневое правительство. По-моему, это полная ерунда, это совершенно не теневое правительство – я много раз об этом говорил и во время выборов, во время тогдашних дебатов и после того.

Были люди и есть до сих пор в Координационном совете, которые считают, что это теневой парламент. Тоже неправда: это совершенно никакой не теневой парламент. Люди, которые голосовали за членов Координационного совета, совершенно не это имели в виду. Они выдвигали не депутатов оппозиционного или, там, теневого парламента, они совершенно другими критериями здесь пользовались.

Есть люди, которые считают, что это какой-то штаб какой-то революционной армии, какие-то немыслимые полки и батальоны, только и ждут, чтобы кто-нибудь немедленно сейчас начал отдавать им команду и двинул их как-то в бой и еще что-нибудь такое. Ну, во-первых, я не вижу этих полков, батальонов и дивизий. А во-вторых, я считаю, что российская оппозиция, российское гражданское движение сегодня много в чем нуждается, но меньше всего нуждается в том, чтобы им кто-нибудь командовал. Вот это вот, по-моему, совершеннейшая какая-то иллюзия и совершеннейшая ерунда. И люди, которые хотят на себя взять какие-то командные функции, это люди, которые довольно плохо представляют себе свое место в этом движении. На самом деле, все гораздо-гораздо-гораздо скромнее. Но это вот о том, что я хотел сказать по поводу того, чем не является Координационный совет и никогда не являлся, и не мог являться. И те, кто упрекают его в том, что он этим не стал, те просто борются со своими собственными странными иллюзиями и никто кроме них самих в этом не виноват.

А вот чем же он, все-таки, является? Он является тем самым вожделенным местом для дискуссий. Он является тем местом, где очень разные люди, очень по-разному настроенные, с очень разными ценностями, с очень разным прошлым, с очень разными представлениями о будущем пытаются учиться договариваться, пытаются вырабатывать какой-то общий язык по сложным, заведомо конфликтным, заведомо понимаемым по-разному вопросам. Это очень сложный процесс. Иногда очень долгий, иногда очень нервный, иногда очень скучный на внешний взгляд. И многие люди, которые смотрят трансляции с заседаний Координационного совета, они часто жалуются, что это как-то не зажигательно. Да это вообще и не должно быть, на самом деле, зажигательно. А те несколько балбесов, которые там есть, которые все зажигают и зажигают главным образом путем разнообразных кривляний, они, на мой взгляд, довольно сильно мешают работе и я, честно говоря, осуждаю их изо всех сил.

Вот примером такого согласования был, на мой взгляд, главный документ, который до сих пор принят Координационным советом, так называемое «Программное заявление Координационного совета о целях и задачах российской оппозиции». Это было очень сложно. Сначала был один проект – он был отвергнут. Потом появился другой проект. Не скрою, что я имел самое прямое отношение к его созданию, потому что я был в той рабочей группе, которая над этим проектом работала. Этот проект был принят в целом, потом были одни поправки, другие поправки, третьи, пятые, все эти поправки бесконечно обсуждались по сложной формуле. И это было очень долго, очень сложно, но это было очень важно. И документ, который получился, к сожалению, он не получил достойной его популярности. Я вам очень советую найти его в интернете, просто наберите «Программное заявление о целях и задачах российской оппозиции» или зайдите на сайт Координационного совета – он там тоже висит.

Так вот этот документ очень глубокий, стратегический, достаточно всеобъемлющий, задающий довольно долгую и довольно важную очередность событий для нынешнего и будущего такого гражданского движения в России, чего-то, на самом деле, даже более широкого, чем оппозиция, и уж тем более, более широкого, чем Координационный совет, потому что первоначально задумывалось, что это будет такая программа, такое меню Координационного совета. А оказалось, что это нечто гораздо более важное, потому что речь идет не о работе Координационного совета, а речь идет об оппозиции в целом. Найдите этот документ и поищите его.

Так вот. Этот документ был принят единогласно после всех бесконечных расхождений и после того, как долгое время казалось, что вообще никогда не удастся из этого выбраться и никогда не удастся договориться. Можно договориться, как выяснилось. Если очень хотеть, можно. И получается единогласное принятие. Никто, ни один человек не был против. На мой взгляд, это очень важный пример, и пример очень убедительный успеха Координационного совета и того, что должно, на самом деле, в нем происходить.

Вот давайте я на этом месте сделаю небольшую паузу как обычно, 3-4 минуты новостей, а после этого мы вернемся с вами, даже не могу сказать, что в студию «Эха Москвы», потому что я нахожусь не в студии «Эха Москвы», а довольно далеко. Но продолжим этот разговор. Закончим историю с Координационным советом, а после этого я перейду к другим событиям этой недели и тем событиям, которые нам еще предстоят. Новости. Не удаляйтесь, пожалуйста, от ваших радиоприемников.

НОВОСТИ

С.ПАРХОМЕНКО: Если я правильно понимаю, я уже в эфире. Добрый вечер еще раз. Это Сергей Пархоменко, вторая половина программы «Суть событий». Странная немножко технически программа, для меня непривычная. Но ничего: ближайшие раза 3-4 придется нам вести именно таким образом. Я нахожусь вне Москвы, вне студии «Эха Москвы», веду программу по Skype’у с помощью всяких замечательных компьютерных ухищрений. Например, могу здесь, вдалеке от Москвы читать ваши смски, которые, как ни в чем ни бывало, прошу мне присылать. +7 985 970-45-45. Присылайте. Тут у меня спрашивают «А про Астахова ничего не скажете?» Скажу-скажу, обязательно, не волнуйтесь, чуть попозже. Да, смски идут. К сожалению, телефоном я не могу воспользоваться, но в последнее время вы знаете, что я как-то не очень жалую этот вид связи и, по-моему, он сильно программу не ухудшает, что называется.

Итак, мы говорили с вами про Координационный совет, я говорил вам свое мнение о том, чем Координационный совет не является и чем Координационный совет является. Является он местом для всяких сложных согласований. Это такая своеобразная школа для поиска взаимопониманий внутри гражданского движения, между оппозиционными политиками, гражданскими активистами, разного рода политиками и не политиками. По-разному это все выглядит. На мой взгляд, это все чрезвычайно интересно, чрезвычайно полезно. И я хотел бы здесь обратить ваше внимание, что это, конечно, не последний состав Координационного совета, а я очень надеюсь, что первый.

И вот это очень важная вещь. Потому что одно из важнейших достижений Координационного совета – это то, что он доказал, что магия выборов работает. Вообще выборы – это важнейшая вещь. Есть огромное количество людей, которые недовольны Координационным советом по разным поводам, но эти люди понимают, что Координационный совет таков, потому что за него проголосовали и протестовать бессмысленно. Вот эта машинка оказалась очень эффективной, и это замечательный урок, который мы все получили, и который, на мой взгляд, останется, и я очень надеюсь, что следующие выборы, которые должны пройти осенью, эти выборы снова будут достаточно массовыми и дадут результат, с которым все будут согласны. Там есть, к сожалению, большая проблема. Эта проблема заключается в том, что в этот раз эти выборы снова совпадают очень тесно с моментом так называемого единого избирательного дня, единого выборного дня в России. Он остался, собственно, один в течение года, и серьезные выборы регионального уровня могут происходить только один день в году. Вот в этот раз, по-моему, 10 сентября, и где-то там же приблизительно должны происходить выборы и в Координационный совет. И это, конечно, плохое соседство, потому что силы будут распылены, потому что многие особенно активисты на местах захотят заниматься региональными выборами, настоящими, фактическими политическими выборами, им будет не до выборов в Координационный совет и наоборот.

Я несколько раз уже говорил и сейчас говорю еще раз. Я считаю, что Координационный совет в его нынешнем составе должен пожертвовать несколькими месяцами своего мандата, должен сократить срок своего пребывания в Координационном совете и организовать выборы раньше для того, чтобы разойтись с этими выборами осенью, для того, чтобы уступить место следующему составу. Ну, я нисколько не сомневаюсь, что значительное количество людей, которые сейчас в составе Координационного совета, захотят выдвинуться еще раз. Совсем не все, но многие. И возможно, что эта преемственность сохранится и таким образом. А, может быть, нет. Не знаю. Посмотрим. Посмотрим, как люди проголосуют.

Так вот. Есть одно очень важное обстоятельство, что если относиться к Координационному совету как к вот этому месту для дискуссий, согласований и сведения разных, заведомо противостоящих друг другу позиций к некоей единой приемлемой для всех точки зрения, выясняется, что это процесс очень сложный и не у всех хватает на него терпения. Не все готовы просто тратить на это достаточное количество сил. И, может быть, вы удивитесь, но я вам скажу, что в последнее время наиболее конфликтным и наиболее бурно обсуждаемым вопросом оказался вопрос о кворуме для принятия решений. Потому что появилась группа людей внутри Координационного совета, с которой случилось такое несчастье. Несчастье заключается в том, что у них нет большинства, ну вот хоть ты тресни. Им очень хочется, чтобы было большинство, очень хочется принимать решения по своей воле, а не получается – большинства нет, голосов не хватает.

Ну вот знаете, когда чего-нибудь куда-нибудь выбирают, когда образуется какой-то выборный орган, то в нем возникает такая ситуация, когда одних больше, а других меньше. У одних есть большинство, у других нет большинства.

И вот группа людей, в которую, в частности, например, входит человек, которого я чрезвычайно уважаю и много раз здесь говорил об этом, продолжаю уважать до сих пор, Гарри Кимович Каспаров – он является, во многом, лидером этой группы. Но вместе с ним там и Илларионов, и Пионтковский, и Долгих, и поразительным образом несколько националистов, людей, которые ведут себя, на мой взгляд, абсолютно отвратительно, непрерывно кривляются, непрерывно что-то такое, устраивают там какие-то провокации, непрерывно паясничают и на заседаниях, и в переписке. Иногда это бывает очень мучительно просто терпеть у себя в почтовом ящике эту переписку, которая от них сыпется. Я говорю о человеке по фамилии Бондарик, я говорю там о человеке по фамилии Константинов – многие его помнят, он, так сказать, ветеран отечественного политического движения, но временами это невыносимо, то, что он устраивает на заседаниях. Ну бог с ним, ладно. Дело не в этом.

А дело в том, что, ну, вот, хочется им большинства. Вот, они объединились аж прям… Илларионов, Пионтковский и Каспаров с одной стороны и Бондарик с Константиновым с другой стороны. Поразительное соседство, правда? Ну вот они, значит, вот, вожделеют, наконец, уже кворума для принятия решения. Нету, не получается. Ну вот начинают выворачивать руки.

Давайте снизим кворум, давайте будем решать не половиной от списка, а половиной от собравшихся. Давайте пускай из 43-х сегодня членов Координационного совета достаточно будет 16-ти голосов, — говорят они, — для того, чтобы принимать решения. Аргумент: «Так будет проще. Так можно будет быстрее принимать решения». А им отвечают другие люди и я, например, в том числе, которые говорят «А не надо, чтобы было проще. Не надо штамповать решения, не об этом совершенно речь и не для этого это выбрано. Нужно, чтобы было сложно, чтобы нужно было договариваться». Договариваться, как мы знаем, можно и прецеденты такие есть. И есть сложнейший прецедент вот этого самого программного заявления, которое было принято консенсусом, не просто большинством голосов, а единодушным голосованием без единого «против», единого воздержавшегося. Таким образом это работает тогда, когда вы считаете это нужным. А зачем от этого отказываться? Для того, чтобы быстрей-быстрей напринимать каких-то скороспелых решений, абсолютно не имеющих никакого веса и значения, на которые никто не обратит внимания? Зачем вам это?

Ну вот дискуссия эта продолжается, она продолжается достаточно долго. Она привела, в частности, к тому… Вот у меня спрашивают «Что случилось с Андреем Андреевичем Пионтковским, который вдруг заявил о том, что он выходит из Координационного совета?» Ну, на мой взгляд, он просто устал от этой дискуссии. Он добивался-добивался большинства, не добился, не получилось, ну, ему надоело. У него есть, как он считает, более важные дела и он сам пишет, что вот как-то у него нет времени на то, чтобы убеждать в очевидном. Ну, понятно, что есть какие-то вещи, которые ему кажутся очевидными, другим не кажутся очевидными и надо убеждать. Но в этом ровно заключается работа, чтобы убеждать. Ну, если вот нету большинства, вот, ты хоть тресни, его нет…

Кстати, надо сказать, у тех людей, которые об этом большинстве так горюют и которые бесконечно говорят о том, что есть какая-то другая группа, которая там все испортила, которая все саботировала и так далее, они должны отдавать себе отчет, что на той стороне… Ну, грубо говоря, вот там, где есть я, например, тот, который говорит, что не нужно сокращать этот кворум. У нас тоже нет большинства. Это не означает, что просто мы можем своей волей что-нибудь принять. Мы тоже не можем, у нас тоже большинства нет. Но только мне это представляется нормальным, мне это представляется вполне естественным развитием событий.

Вот вам история про Координационный совет. Это место, где договариваются. И я за это это место очень ценю, и я не согласен с теми, кто обижается на Координационный совет, кто оскорбляет Координационный совет за то, что тот не командует полками и дивизиями. Не вижу полков и дивизий, которыми командовать.

И главное, я хочу сказать всем, кто сидит под кроватью и, высунувшись, оттуда говорит «Ну чего же вы нас не ведете?» Дорогие друзья, в тот момент, когда вы за кого-то проголосовали, вы не переложили на чьи-то плечи свою ответственность и свой долг. Никто не будет это делать за вас. Если вам кажется, что от того, что вы отдали за кого-то свой голос, вы можете теперь сидеть в тапочках и теплом халате, и смотреть, как кто-то за вас делает вашу работу, вы ошибаетесь. Как говорил, кажется, Боб Дилан, если вам нравятся мои песенки, это еще не значит, что я вам чем-нибудь обязан. Ну, он был, так сказать, нахал и мог себе это позволить. Я ничего такого произнести не могу и мои коллеги по Координационному совету, но ситуация иногда похожая. Огромное количество людей вдруг решило, что фактом голосования они назначили каких-то других людей, которые будут осуществлять гражданскую активность вместо них. Нифига, так не будет.

Отвяжемся от Координационного совета. У меня осталось 15 минут. И, конечно же, я их потрачу на историю, к которой сам имею отношение, на деятельность сообщества под названием Диссернет. На этой неделе была большая публикация, собственно, я сам ее и вывешивал, ну, я ее и подписал. Так получилось, что я в этом Диссернете играю роль такого, как бы, публикатора. Я подчеркиваю, что это не мои поиски, не мои находки, не моя доблесть и, так сказать, не мой успех. Я просто описываю то, что делает большое количество людей. Я это суммирую и каким-то образом представляю публике. Ну, вот так меня попросили они, эти люди, и я с удовольствием с этой обязанностью согласился и, вроде, это в некотором роде моя профессия.

Так вот опубликован огромный текст, вы можете видеть его и на «Эхе Москвы», и у меня в блоге в Живом Журнале, я там называюсь cook, ну, как по-английски повар, cook.livejournal.com. Очень много отзывов. Вообще колоссальный резонанс по поводу дела, о котором мы сообщили, о том, что Павел Астахов, человек, который на протяжении последних нескольких месяцев взял на себя должность главного моралиста в России, который бесконечно что-то такое обсуждал про доброе и вечное, который был в центре скандалов с этим запретом на иностранное усыновление, который взял на себя право упрекать всех вокруг в том, что они недостаточно любят детей и всякое такое прочее, который раздавал всем квалификации, кто чего врет, кто не врет, кто честный, не честный, продажный, не продажный, кто лицемерный, а кто искрений и так далее. Как выяснилось, этот человек фальсифицировал 2 свои диссертации – кандидатскую в 2002 году и докторскую в 2006 году.

Более того, он еще устроил такую матрешку: он сначала натырил всяких чужих текстов в свою кандидатскую диссертацию, а потом 80% ее целиком засунул в докторскую вместе со всем, что там внутри было.

Все это мы нашли, все это вывернуто наизнанку, все это выложено в сети. Любой желающий может посмотреть. Астахов очень нелепо отбивался, дал интервью РИА Новостям, где сказал, что это ненаучное исследование, ненаучный анализ. Вообще, знаете, там нет никакого анализа. Это надо просто смотреть глазами. Вот, все выложено, смотрите сами: слева – что украдено, справа – где украдено. Вот и все. И следите, пальцем водите по строчкам и водите. Все эти ссылки у меня в блоге есть, на «Эхе Москвы» они тоже есть, так что, пожалуйста, любой желающий может в этом убедиться. Мы ждем ответа, ждем интереса ко всей этой истории от министерства по науке и образованию. Оно молчит. От ВАКа во главе с господином Филипповым. Он молчит. Хотя, он сказал на этой неделе, чудесную шутку он выдал, что, вот, дескать, депутаты и всякие прочие политики теперь готовы платить деньги за то, чтобы избавиться от своих ученых степеней. Знаете, мне эта шутка кажется не очень смешной, потому что она уж больно похожа на правду. Я хорошо допускаю, что ровно так же, как у нас есть фирмы, которые за большие деньги занимаются ликвидацией разного рода фирм, разного рода там ООО и так далее, вот, ровно так же будут у нас конторы, которые будут заниматься ликвидацией ученой степени. Боюсь, что это будут, кстати, те же самые конторы, которые в свое время занимались созданием этой ученой степени. Так что одни и те же люди наварят еще себе дополнительного бабла на том, что они теперь будут как-то замазывать эту историю и уничтожать эти дипломы, и аннулировать эти защиты.

Но тем не менее, по делу Астахова ВАК молчит. Молчит Московский университет МВД, где защищался в 2006 году Астахов. Между тем, все налицо, пожалуйста, смотрите сами. Не надо доверять ни чьим исследованиям, ни чьему анализу. Считайте, что всего этого не было – просто сами смотрите и сами убеждайтесь.

Есть несколько всяких дополнительных обстоятельств. Например, один волгоградский сайт разыскал преподавателя Волгоградского архитектурно-строительного института, которая в 2002 году выпустила один учебник, ну, точнее, сборник своих лекций по арбитражному процессу, откуда Астахов взял большой кусок. Вот, ее нашли. Ее фамилия Карабанова, Катерина Ивановна Карабанова – вот так красиво ее зовут. Нашли ее и стали у нее спрашивать «А что вы про это думаете?» Ну, она замялась и сказала, что она, конечно, возмущена этим обстоятельством, но она как-то никаких мер принимать не будет. Понятно. Понятно, что человек чувствует себя очень уязвимым в провинциальном, относительно провинциальном, хотя это большой город, но, все-таки, не Москва. Преподаватель вуза. Ну, конечно, ей не хочется связываться с московским политическим львом. Зачем ей это?

Есть еще одно интересное обстоятельство. Вчера господин Астахов, который вообще отличается большими провалами в памяти: то он про меня забыл, хотя мы с ним знакомы 20 лет, но он сказал, что он меня не знает. Потом еще какие-то вещи он забывал. Теперь, значит, он вчера в интервью «Московскому комсомольцу» забыл своего научного руководителя. Ну, в случае с докторской диссертацией это называется «научный консультант», но, в общем, суть та же: научный руководитель. Ну, вот, забыл, кто такой. Вот, корреспондент у него спрашивает: «Ну, кто это был-то? Фамилию назовите», а тот говорит «Ну, вы сами посмотрите – он написан на первой странице моей диссертации». Так корреспондент «Московского комсомольца» ничего от него и не добился. А между тем, этого человека забыть трудно. Во-первых, потому что у него довольно необычная фамилия Кикоть. В российской истории, в российской юриспруденции был уже однажды один Кикоть, очень знамениты Кикоть, он был одним из авторов российской Конституции 1993 года и законов о Конституционном суде. Была такая знаменитая троица, о которой очень много говорили – Кикоть, Мамут и Страшун, 3 замечательных ученых-правоведа, специалиста по конституционному праву, которые создавали эти все документы. Это другой Кикоть, совершенно не имеет отношения к этому. Того звали, по-моему, Виль Александрович, а этого Кикотя зовут Владимир Яковлевич, мне кажется.

Так вот. Этот Кикоть, на минуточку, начальник кадрового управления администрации президента РФ. Вот, он был, вот этот самый человек, один из крупнейших, влиятельнейших российских чиновников, он был научным руководителем, ну, точнее научным консультантом (этот Владимир Яковлевич Кикоть) Астахова в 2006 году. Он в то время там работал, собственно, в этом Университете МВД.

Он был в свое время начальником кадрового управления МВД. Вы можете себе представить, что это? Он был какое-то время сенатором не от чего-нибудь, а от Приморского края – тоже довольно специфическое место, правда? А теперь вот он – начальник кадрового управления администрации президента.

Более того, 3 дня тому назад этот самый Владимир Яковлевич Кикоть, которого забыл Астахов, которого он никак не мог вспомнить… У меня есть подозрение, почему он никак не мог вспомнить – потому что он испугался, что к этой грязной истории он припутает такую большую шишку. И он побоялся, что будут проблемы, связанные с этим, что он ввязал этого человека в историю с покражей своей собственной диссертации.

Так вот этот самый Владимир Яковлевич Кикоть 3 дня тому назад получил чрезвычайные и абсолютно беспрецедентные полномочия. Он был назначен членом Комиссии, которую возглавляет Иванов, глава администрации президента РФ, которая, собственно, будет заниматься вот этими самыми знаменитыми декларациями о доходах и расходах высших российских чиновников. По существу, он назначен формально главным борцом с коррупцией в высших эшелонах российской власти.

Вот я смотрю здесь текст Ивана Ниненко – это довольно известный специалист в области борьбы с коррупцией, в России он один из руководителей Transparency International. Вот он пишет об указах президента на эту тему, и пишет следующее: «Помимо этого указы предоставляют управлению президента по вопросам государственной службы и кадров (того самого управления, которое возглавляет господин Кикоть) право проверять полноту декларации и обоснованность сведений о расходах любых лиц, подающих эти декларации, вне зависимости от проверок, которые будут проводиться на местах. То есть в России, — пишет Ниненко, — все-таки появляется некий мегаконтролер деклараций под руководством бывшего мвдшника и экс-сенатора Владимира Яковлевича Кикотя, которого забыл Астахов, которого он никак не мог вспомнить в интервью «Московскому комсомольцу» и забыл о том, что этот человек был его научным руководителем на его докторской диссертации в 2006 году. Ну, вылетела у него из головы эта фамилия, понимаете? Бывает.

Так вот. «Под руководством бывшего мвдшника и экс-сенатора Владимира Яковлевича Кикотя. Хотя, скорее всего, реально управлять процессом будет бывший глава департамента экономической безопасности МВД, а ныне помощник президента Евгений Школов. Во всяком случае, именно он участвовал во встрече со СМИ по поводу этих нововведений».

Ну, в общем, знающие люди говорят, что создана группа из трех человек. Это Иванов, глава администрации президента, вот этот самый Кикоть и вот этот самый Школов, которые и будут такой священной инквизицией в высших эшелонах российской власти. Интересно, правда? И интересно, где тут Астахов. И интересно, почему Астахов забыл про всю эту историю. Очень-очень интересно.

Я абсолютно убежден, что дело Астахова, которое первоначально, может быть, выглядело как еще одно рядовое дело в этом самом Диссернете, превращается в отдельный большой Астахов-гейт. И нам с вами еще предстоит долго за ним следить.

Я был совершенно поражен той реакции, которую мы получили на эти тексты и эти разоблачения. Я такого не видел никогда в своей жизни. Ни по какому поводу, ни по поводу какого материала. Я даже, надо сказать, не выдержал и собрал всякую статистику. Вот, люди, которые связаны каким-то образом и активно действуют в социальных сетях, они оценят эти цифры. Вот, я повесил анонс своей большой публикации в Facebook у себя. 700 человек ее воспроизвели, как бы, повторили в своих Facebook. 700 репостов. 900 человек поставили мне специальную галочку, что им нравится это мое сообщение. Здесь на «Эхе», когда был вывешен мой текст об Астахове, его прочло больше 90 тысяч человек. Это бывает не часто, во всяком случае, с моими постами. Да и вообще ни с какими не часто это бывает.

В Живом Журнале, где висел этот текст, он собрал 670 комментариев. И огромное количество людей его там тоже рекомендовали друг другу и так далее. И вообще то, что мы получили, и та реакция, которую мы получили, свидетельствует о том, что Астахов сегодня – человек, вызывающий колоссальное совершенно отторжение, если не сказать отвращение у огромного количества людей. Если там есть кто-нибудь возле Павла Астахова… Он-то сам глухой, без памяти. Если есть там кто-нибудь, скажите ему, что он что-то делает не так. Скажите ему, что есть проблема. Есть проблема с общественным мнением. И его знаменитая фраза, что у него есть человек, который ему верит, и этот человек – Путин, а больше его ничего не интересует, эта фраза плохо для него кончилась уже сейчас. Его репутации нет – она рухнула. И его гейт, этот самый Астахов-гейт будет продолжаться.

Астахов, надо сказать, очумел несколько от всей этой истории, и он у себя, например, в Twitter’е вывесил просто угрозу. Написал, что он как-то предлагает разобраться и проверить также подлинность его черного пояса по карате.

Ну что я могу на это сказать? Ну, во-первых, если человек как-то уже прибегает к таким аргументам, то можно сделать кое-какие выводы относительно того, в каком состоянии он находится, и что вообще у него в голове, и что осталось от его мозгов, если речь идет уже про его черный пояс.

А с другой стороны, я могу сказать, проверим мы пояс, все проверим. И пояс проверим. Не сомневайтесь, дорогие друзья. Это все не сложно. Потому что мы окружены людьми, которые готовы в этом участвовать, потому что этот самый Диссернет – это не комитет, это не партизанский отряд, это не закрытое какое-то таинственное какое-то вот такое братство. Это абсолютно открытое, публичное сетевое сообщество, в которое огромное количество людей вступает и по-своему этим занимается.

Мы получаем огромное количество писем от людей, которые в провинции говорят «Научите нас. Мы хотим изучить диссертацию нашего губернатора, нашего мэра, ректора нашего местного педагогического института, нашего главного полицейского, еще кого-нибудь. Научите – мы тут займемся, нам есть, что делать, нам есть, кого перепроверять». Почему такой интерес к этим диссертациям? Потому что это очень удобная форма изучения вот этой самой империи лжи, в которую превратилась сегодня российская политика. И российская власть.

Вот, раньше находились люди, которые говорили, что Советский Союз – это империя зла. А теперь можно сказать, что Россия – это империя лжи, и ложь эта в истории с диссертациями видна очень хорошо. Это знаете, как по миллиметровке рисовать по квадратикам, потому что диссертация – это вещь очень формализованная, очень регламентированная. Там все понятно, там все сразу видно.

Вот как с Астаховым: положи рядом 2 текста, возьми в правую руку фломастер и подчеркивай. И подчеркивай, и подчеркивай страницу за страницей. И все поймешь, и все увидишь. Не надо ничего исследовать, не надо ни во что даже особенно внедряться и вникать. Просто смотри на текст, как человек ворует страницу за страницей, 10 страниц, 100 страниц подряд. Один раз, потом второй раз.

Так что, конечно, мы будем продолжать. И, конечно, мы будем продолжать с все большими силами.

И в последние секунды этой программы я хочу сказать вот что. Если меня сейчас слышат юристы, которые готовы нам помочь создавать формальные запросы с тем, чтобы наши расследования получали какое-то завершение – запросы в прокуратуру, в Министерство по науке и образованию, в ВАК, в ректораты тех учебных заведений, где происходили защиты, в Росфиннадзор, в Счетную палату, везде, где могут заинтересоваться этой историей – если есть юристы, которые готовы это сделать, помогите нам. Напишите. Найдите меня и напишите мне на «Эхо Москвы», в Facebook меня найдите, в Живом Журнале меня найдите. Это достаточно просто. Напишите, вы нам очень поможете. Мы очень нуждаемся сейчас в помощи юристов, прежде всего, потому что мы хотим, чтобы наши исследования, наконец уже, получили бы результат. Они их получат, несомненно, это будет политический результат. Но хочется еще результата юридического. И я нисколько не сомневаюсь, что мы этого добьемся.

Это была программа «Суть событий», впервые проведенная издалека, дистанционно. Следующая будет такая же в будущую пятницу. Я – Сергей Пархоменко. Всего хорошего, до свидания.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире