'Вопросы к интервью
20 августа 2007
Z Успех Все выпуски

Павел Чухрай


Время выхода в эфир: 20 августа 2007, 21:07

КСЕНИЯ ЛАРИНА: У меня же есть заставка красивая. Вы чего, вообще, люди добрые! Нету, да? Найдем. Как это? Вот же она. Сейчас. Еще раз. Мы хотим, чтобы все было красиво. Это же золотой фонд радиостанции «Эхо Москвы».

ЗАСТАВКА

К. ЛАРИНА: Ну, вот другое дело. Под эту торжественную музыку мы сегодня встречаем замечательного режиссера, человека и парохода Павла Чухрая. Здравствуйте, уважаемый Павел.

ПАВЕЛ ЧУХРАЙ: Добрый вечер.

К. ЛАРИНА: Мы поговорим сегодня, я надеюсь, и о кино, и о жизни, и о людях, и о проблемах. Но нашим слушателям напомню, что будет обязательно телефон. Вы будете задавать вопросы Павлу Чухраю, конечно же. Наш телефон 363-36-59. И еще смс есть +7 985 970-45-45. А Вы где были 19 августа 91-го года?

П. ЧУХРАЙ: Неожиданный вопрос. Я был в Питере. Тогда Ленинграде. Этот город я по-прежнему называю Ленинградом, ничего с собой поделать не могу. Я уже немолодой человек, мне трудно перестроиться. Был я на самом деле на площади, перед мэрией. Потому что была угроза, что мэрию захватят. Должны были вводить войска. И я пришел, как многие и молодые, и не молодые люди на эту площадь, чтобы как-то защитить их. Мы делали баррикады, переворачивали даже какие-то троллейбусы, выкладывали. И все время метались черные «Волги», проскакивали мимо. Видимо, смотрели, чего у нас там происходит. И там был замечательный случай у меня. Там как-то вообще это было очень все трогательно по-настоящему. Потому что люди искренне верили и хотели. И в этот момент там, например, кто-нибудь выходил из мэрии и говорил: есть врачи? Там кто-то говорил: да, я из Владивостока, педиатр, или кто-то. Ребята, помогите. Может быть, потребуются бинты, или чего-то. Помогите. Они шли. А мы там делали какие-то заграждения, и я взял прут. Я никогда не служил в армии. И я взял такой железный прут. И подошел ко мне парень, который руководил. Он был моложе меня, но явно совершенно с такой хорошей армейской выправкой парень. Он сказал: на хрена ты это взял? Я говорю: ну, а вдруг пойдут. Он говорит: идиот ты что ли? Если пойдут ребята, которые будут это захватывать, ты должен лежать вниз головой и не высовываться, идиот. И я подумал, что я действительно неопытный человек совершенно. И я был благодарен этому парню, который научил меня, чего надо делать. Но ощущение было удивительное тогда. И Вы знаете, я сидел сейчас там в комнате и слушал предыдущих Ваших собеседников. И я все время думал, как искусно у нас подменяют понятия. Говорят, вот у нас была демократия, а теперь мы вот разочаровались. Никакой демократии у нас не было. У нас была слабость государства. Это разные вещи. У нас была буза. Демократия – это законность, это выстроенность, это зрелость общества. И поэтому, как говорят люди, Вы знаете, я разочаровался в демократии. Не надо разочаровываться в демократии. Просто надо людям понять, что ничего похожего на демократию у нас пока что в стране не было.

К. ЛАРИНА: У нас была мечта о ней.

П. ЧУХРАЙ: И как говорят, а с демократией люди плохо живут. Ну, посмотрите, как живут демократические страны. И как живут африканские страны без демократии. Как живут латиноамериканские страны без демократии. Вы хотите так же?

К. ЛАРИНА: А вот Китай, говорят, там все такие счастливые.

П. ЧУХРАЙ: Ну, давайте посмотрим Китай, я уже писал про эту статью. Китай по-другому работает. Он за дешевые деньги. Вот подождите, когда китайцы перестанут так страшно эксплуатироваться при их умении работать, как они сейчас эксплуатируются. Когда они скажут, ребята, почему мы такие копейки получаем по сравнению с европейцами, все это кончится. Потому что сейчас американцы, европейцы, у которых рабочие, благодаря демократии добились уровня жизни достойной жизни, все капиталисты оттуда хлынули в Китай. Потому что там дешево. Там на самом деле бесправный и очень квалифицированный труд. А у нас бесправие, но нет квалификации. Нам пока не предложили этого. Это крик души, простите.

К. ЛАРИНА: Ну, и возвращаясь к 91-му году у Вас как-то в Вашей большой семье, Вы все одинаково мыслили, что касается политики?

П. ЧУХРАЙ: Конечно.

К. ЛАРИНА: Не было никаких споров, идеологических разногласий?

П. ЧУХРАЙ: Ну, о чем Вы говорите? Ну, это была недостойная. Вы помните этих ГКЧП, про которых Вы сейчас говорите, 46%. Это мелкие жулики. Мелкие жулики. Это было видно по их лицам. Циничные, продажные, и, конечно, хотелось стране чего-то другого. Мы же все понимали, что мы живем во лжи, в страшной лжи. Никому от этого хорошо не было. Когда сейчас люди говорят: да не нужно мне свободы слова. Мне колбасу дай. Они не понимают, что есть причинно-следственная связь. Между свободой слова и колбасой на столе. И по-другому быть не может.

К. ЛАРИНА: Да и колбаса есть.

П. ЧУХРАЙ: Даже если не говорить о колбасе, есть человеческое достоинство. И вот в тот момент было ощущение, что мы сможем добиться чего-то. И я не жалею, что то, что произошло, есть огромное количество недостатков сегодня. Но то, что все-таки есть возможность, вот я сижу с Вами и то, что у меня наболело, я говорю. Этой возможности у меня тогда не было.

К. ЛАРИНА: Почему про это никто не снимет кино до сих пор? 16 лет прошло.

П. ЧУХРАЙ: Напишите статью. Зачем про это снимать кино?

К. ЛАРИНА: Ну, это же такой замечательный исторический сюжет.

П. ЧУХРАЙ: Кино должно сниматься про людей, про человеческие вещи.

К. ЛАРИНА: А что Вы сейчас сами стали рассказывать про людей, который Вас там окружали.

П. ЧУХРАЙ: Ну, можно про это, а можно не про это. Вот если бы мне сказали, а почему нельзя снять о справедливости, о правде, о достоинстве. Можно. Но про это снимали…

К. ЛАРИНА: Нет, и Вы про это снимали. Слава Богу.

П. ЧУХРАЙ: А если Вы хотите, чтобы была такая полемическая картина об этом, то это не значит, что она будет такой хорошей. Потому что журналистика и искусство, кино, театр, это немножко разные вещи. Хотя и в театре, кино публицистика может быть. Это знаете, вот такая вот: а почему о нас, летчиках, не снимают? Ну, снимали про летчиков. Вы помните эти картины? Хорошие помните. А плохие не помните.

К. ЛАРИНА: Какой был фильм «Чистое небо», кстати, про летчиков. Ну, подождите. Это тоже, кстати, интересная тема, в которую мы сейчас случайно с Вами как бы заехали. Почему не снимете кино про летчиков, про шахтеров? Вот у нас буквально сейчас уже пошли такие прецеденты странные, когда, допустим, милиционеры чуть ли не в прокуратуру подают иск о том, что про них, про милиционеров плохо написали в какой-то книжке.

П. ЧУХРАЙ: И не такое еще будет.

К. ЛАРИНА: Это клевета, говорят они.

П. ЧУХРАЙ: Это не такое еще будет. А как замечательно они придумали, что нельзя критиковать ни одного этого, это уже просто.

К. ЛАРИНА: Чиновника.

П. ЧУХРАЙ: Вот если я сейчас плохо скажу что-нибудь про, не буду говорить, этого Клауна, который в депутатской думе заседает, понимаете, то меня могут привлечь. И я уже сейчас Вам не скажу. Я не считаю, что это хорошо. Вы считаете, что это хорошо?

К. ЛАРИНА: Да, это дикость какая-то.

П. ЧУХРАЙ: Замечательно.

К. ЛАРИНА: Потому что даже можно поспорить действительно о чести и достоинстве, когда вдруг в прямом эфире «Эхо Москвы» вдруг Павел Чухрай себе позволил лишнего. И сказал что-то такое, что депутат N решил подать на него в суд. Пожалуйста. Но если Павел Чухрай снимет кино, в котором будет рассказано о шахтере подлеце, это совсем не значит, что все шахтеры такие. Но шахтеры могут сегодня обидеться.

П. ЧУХРАЙ: Да, это не будет значить. Я с Вами согласен. Если возвращаться…

К. ЛАРИНА: Это же дикость.

П. ЧУХРАЙ: Я хочу сказать. Что я считаю, что представители закона, те, которые должны его защищать, если они нарушают закон, то я считаю, что они должны быть наказаны гораздо сильнее, чем обычный человек. Не то, чтобы его брали на поруки и давали условно. А их должны наказывать гораздо сильнее. Потому что мы им доверяем свою жизнь, свои права. И мы им подчиняемся, как законопослушные граждане. И когда именно эти люди делают преступления, они должны наказываться сильнее. Мне так кажется. Может, я не прав, я не юрист.

К. ЛАРИНА: У нас сегодня вроде есть некие уголовные дела, заведенные против представителей закона.

П. ЧУХРАЙ: Замечательно, что они есть.

К. ЛАРИНА: У нас же были оборотни, помните.

П. ЧУХРАЙ: Знаете, ощущение такое, что одна группировка наехала на другую. И вот я говорю, что я сейчас тоже писал в статье, в «Аргументах и фактах», что, знаете, как на какого-то губернатора наедут, и оказывается, у него 10 дач и незаконных этих. Потом, видимо, я так думаю, он откупился, и все забыли. Потому что это не законность.

К. ЛАРИНА: По понятиям, да.

П. ЧУХРАЙ: Как не было демократии, так нет и законности, потому что законность не может быть избирательной.

К. ЛАРИНА: Т.е. типа «мы договоримся» по любому.

П. ЧУХРАЙ: Да. Средство давления.

К. ЛАРИНА: Что Вы так увлеклись публицистикой?

П. ЧУХРАЙ: Я? Я в жизни ею увлекаюсь. Ни в коем случае не в кино. А в жизни меня всегда интересовала политика и очень сильно. Я пытался понять, что будет с моей страной, как ей выплыть из этой ситуации, в которую она попадала, наступая на грабли десятки раз. Я пытался понять, что это за характер. Я не занимаюсь публицистикой. Я пытаюсь понять на моих героях, что это за русский характер. В чем его сила, в чем его слабость? Это мне интересно. Занимаюсь ли я Гоголем…

К. ЛАРИНА: А в партию вступить?

П. ЧУХРАЙ: Да, ну, что Вы. Ну, что Вы. К кому?

К. ЛАРИНА: Сейчас модно. Вы же видите. Ваши коллеги…

П. ЧУХРАЙ: Если мне потребуется здание или театр, и я буду надеяться, что если я кому-то лизну задницу, это получится, если я наберусь такой наглости, то тогда это имеет смысл. А так незачем, по-моему. Лучше делать свое дело.

К. ЛАРИНА: Ну, давайте теперь уже мы поговорим про дело наше. А дело наше – «Русская игра». Фильм, который совсем недавно, днями представил Павел Чухрай. Впервые его показали в Выборге, да?

П. ЧУХРАЙ: Да

К. ЛАРИНА: Ну, и как встретили?

П. ЧУХРАЙ: Мне кажется, замечательно.

К. ЛАРИНА: Это напомню я Вам, дорогие друзья, такая вольная экранизация известной пьесы Николая Васильевича Гоголя «Игроки». Такая мужская история. Женщин Вы там не вводили, не вольничали совсем? Есть там у Вас женщины?

П. ЧУХРАЙ: Там у Гоголя нет их. И не решились их вводить. Они как бы там не очень были нужны. Потому что это шулерская, карточная такая история. О шулерах, которые разводят столичного шулера, такие мелкие, провинциальные шулера, не очень профессиональные. Но, тем не менее, им это удается.

К. ЛАРИНА: Но зато там итальянцы.

П. ЧУХРАЙ: Да, Вы знаете, я опять не хочу возвращаться к сюжету, потому что ну я как попку его повторяю…

К. ЛАРИНА: А зачем его повторять? Для кого?

П. ЧУХРАЙ: Ну, меня уже спрашивали на эти темы. Было несколько статей. А я интересуюсь, что пишут. И как один из недостатков нашей картины, мне говорят: вот у Вас шулер, главный герой, которого разводят, вот он такой, а у Гоголя он был романтик. И я не просто прочел это в одной статье, а я прочел в нескольких, что у Гоголя главный герой был романтик.

К. ЛАРИНА: Это они чего-то посмотрели все.

П. ЧУХРАЙ: И у меня было ощущение, что они давно не перечитывали пьесу, а смотрели спектакль. А пьесу не перечитали. Но дело не в этом, понимаете, я трактовал так, как мне хотелось. И я могу сказать: ну, замечательно, Вы так видите. Я так вижу. Но мне люди эти говорят о т лица Гоголя, последняя инстанция.

К. ЛАРИНА: Я сейчас Вам другое скажу, уважаемый режиссер. То, что меня поразило. Я фильма не видела. Но я хочу у Вас напрямую спросить. Я посмотрела репортажи по нескольким телевизионным каналам про Ваше кино, которое прошло в Выборге. И услышала такую странную фразу, что актеры Гармаш, Мерзликин и Макавецкий претендуют на звание новой тройки Гайдая. Бывалый, Трус и Балбес.

П. ЧУХРАЙ: Ну, мы дурака так валяли, говорили про это.

К. ЛАРИНА: Говорили? Потому что меня это совершенно убило. Думаю, ну, такого быть не может.

П. ЧУХРАЙ: Нет, конечно. Ну, и мы с юмором говорили. Вообще, эта картина вся построена на иронии, на юморе и все. Мы, просто так дурачась, говорили, что они у меня в конце уезжают. Я сказал, как на птице-тройке, но только они едут вот три таких персонажа. Не в этом дело. Я хочу закончить мысль, которую я…

К. ЛАРИНА: Простите.

П. ЧУХРАЙ: Начал. Значит, дело тут не в том, так ли хотел гоголь, я ли его неправильно прочел. Но это полное непонимание природы профессионального шулера. Профессиональный, высококлассный шулер не может быть ни романтиком, ни азартным человеком. Это нонсенс. Потому что только дилетант может быть в игре карточной романтиком и азартным. Это, значит, он продуется первый раз, как его посадят за стол. Настоящий шулер должен быть с холодной головой, циничным, расчетливым человеком, точно замечающим человеческие слабости и цинично их использующий. Это полная противоположность романтику, понимаете. И это меня удивило. И то, что люди не говорят так «на мой взгляд, так, а у Чухрая так, по-другому», А они говорят «вот у Гоголя так». И мне это показалось, что ну не совсем правильно. Это то, что произошло с моим героем. Почему он продулся? Не потому что он романтик, будучи высококлассным…

К. ЛАРИНА: Он итальянец.

П. ЧУХРАЙ: У Гоголя почему он продулся? И в нашем фильме тоже. Потому что он переоценил собственные силы. Он переоценил собственное превосходство перед этими людьми. т.е. грубо говоря он зазвездился, понимаете?

К. ЛАРИНА: И получил.

П. ЧУХРАЙ: Это бывает с шулерами, это бывает с режиссерами. Я стараюсь помнить всегда об этом. Но это я скажу крамолу, бывает и с кинокритиками, которые вдруг начинают говорить от лица Гоголя.

К. ЛАРИНА: Обиделись Вы на прессу.

П. ЧУХРАЙ: Нет, Вы знаете, меня это удивило. Потому что когда мне говорят, допустим, картина не получилась или что-то, это нормально. Или люди говорят: на мой взгляд, была такая трактовка. Хотя я считаю, что, например, любой классический театр рассчитан на трактовку. Мы знаем десятки трактовок успешных, например, «Отелло». Характер Отелло. Ты идешь, смотришь спектакль. Тебе поставили и сказали: вот здесь он ревнивый, доверчивый человек. А Эфрос, например, говорил: главное не в том, что он просто ревнивый и доверчивый, а в том, что он черный был. У него был комплекс. Он в душе все равно не мог поверить, что вот эта красавица, благородная женщина его полюбила. Он не верил и так легко попался поэтому (НЕ РАЗБОРЧИВО), который ему расставил эти сети. Интересно? Интересно. Так хотел Шекспир? Глубже, наверное. И мы будем копаться в этом. И каждый будет искать трактовку. Я с удовольствием посмотрю и поспорю. Это нормально. Но не буду, не посмею безапелляционно сказать, что я знаю, как хотел Шекспир, а Эфрос, допустим, не знал, как хотел Шекспир.

К. ЛАРИНА: Ну, у Вас другое к этому отношение, но мы, к сожалению, живем сейчас в такое время, Вы сами про это случайно проговорились, что вынуждены, допустим, пересказывать сюжет «Игроков», прежде чем говорить вообще про эту пьесу, или про фильм.

П. ЧУХРАЙ: Ну, хотелось бы, чтобы люди посмотрели.

К. ЛАРИНА: Ну, это понятно.

П. ЧУХРАЙ: Особенно те, которые не читали.

К. ЛАРИНА: У нас и критика. Даже не критика, а это, скорее всего, такая киножурналистика, как и театральная журналистика, к сожалению.

П. ЧУХРАЙ: Расскажи сюжет.

К. ЛАРИНА: Сюжет рассказывают. Нам Гамлета рассказывают. Рассказывают «Горе от ума» сюжет.

П. ЧУХРАЙ: Конечно, приятно. Не надо задумываться, не надо высказывать свою мысль. Перескажи сюжет, а мы запишем. Отлично.

К. ЛАРИНА: «Русская игра» когда пойдет в прокате в Москве?

П. ЧУХРАЙ: Обещаются где-то в начале октября.

К. ЛАРИНА: Вам эта тема для Вас актуальная? Азарта и игры? Вы игрок вообще?

П. ЧУХРАЙ: Я азартный человек и поэтому я не игрок.

К. ЛАРИНА: А пробовали в казино?

П. ЧУХРАЙ: Конечно, я разные вещи пробовал. Я увлекаюсь, и я знаю, что это неправильно. Потому что те кто увлекаются, и азартные еще, те проигрывают.

К. ЛАРИНА: Просто всерьез играли по крупному?

П. ЧУХРАЙ: Нет.

К. ЛАРИНА: Квартиры, машины, яхты проигрывали?

П. ЧУХРАЙ: Ну, что Вы, нет. Это как-то меня миновало. Наркотики, алкоголь, квартиры, машины проигранные – это меня миновало. Может, мне даже и неловко перед Вами, но это так.

К. ЛАРИНА: Ну, а в чем же тогда Ваш интерес личностный к этой теме? Потому что Вы очень увлечены ей.

П. ЧУХРАЙ: К этой теме? Да понимаете, есть разные вещи. Есть сюжет гоголевский, в котором если говорить коротко, вор у вора шапку украл. И есть смысл — на всякого мудреца довольно простоты. И когда я это понял в пьесе, мне захотелось сделать это не просто. Я бы так просто прочитал пьесу и получил от этого удовольствие. Мне захотелось что-то свое. А свое я придумал себе вот этого иностранца, который приезжает в Россию, потому что он считает себя мудрецом, а здесь по клише считает, что он столкнется с наивными, недалекими, пьющими, из медвежьего угла людьми. И на этом покупается. Мне показалось, что это сегодня очень актуально. Я уж не говорю о взятках, о карточных играх и обманах, которые нас сопровождают по телевидению и в газетах каждый день. Но мне показалось, что вот в таком ракурсе мне это было интересно.

К. ЛАРИНА: Пьеса замечательная, опять же возвращаясь к «Игрокам». Я не знаю, сколько Вы видели интерпретаций в своей жизни. Вы что видели?

П. ЧУХРАЙ: А я видел только одно по телевизору в ранней юности.

К. ЛАРИНА: Виктюк.

П. ЧУХРАЙ: Да, в ранней юности. А просто читал, мне очень нравилось.

К. ЛАРИНА: Это был Виктюк, по-моему, телеспектакль. И был там, по-моему, Филатов.

П. ЧУХРАЙ: Нет, я помню, что там был Марков.

К. ЛАРИНА: Марков утешительный.

П. ЧУХРАЙ: По-моему был Калягин. Могу путать.

К. ЛАРИНА: Калягин.

П. ЧУХРАЙ: Очень давно смотрел.

К. ЛАРИНА: А, Калягин был, точно.

П. ЧУХРАЙ: И честно говоря, когда говорили: хороший спектакль во МХАТе. Так как мне эта история нравилась, и я в принципе хотел это делать, мне, на самом деле, почему-то было не интересно, кто ее как поставил.

К. ЛАРИНА: А Вы не смотрели, Калягин играл, Юрский поставил…

П. ЧУХРАЙ: Нет, играл там, я знаю, что Юрский поставил. Я знаю, что играл Гена Хазанов, которого я очень люблю. И я считаю, что он хорошо, что он играл…

К. ЛАРИНА: Евстигнеев там играл. Потрясающе просто. Вообще пьеса замечательная. Так что будем смотреть обязательно. Сегодня у нас много дней рождений. Так уж получилось в России. Вот я Вам на выбор предлагаю. Хотя я уверена, что Вы захотите поздравить и Андрея Кончаловского.

П. ЧУХРАЙ: С удовольствием. Я его очень уважаю, очень ценю, как мастера высокого. Наверное, это не заметно, но на самом деле я очень часто работая, вспоминал его фильмы. Для меня многие вещи были примером. Особенно когда я был помоложе. Не считаю, что он ровно работает, как и мы все. Но он очень крупный режиссер. Крупная личность. С которым интересно. Мне в своей жизни не так часто приходилось с ним общаться, но те 4-5 раз, когда я мог с ним поговорить, я всегда слушал от него очень глубокие суждения о стране, о жизни, о кино и мне всегда было интересно. Я его с удовольствием поздравляю.

К. ЛАРИНА: Василий Павлович Аксенов.

П. ЧУХРАЙ: И Василия Павловича Аксенова. Замечательный, уважаемый, крупнейший российский писатель. Его книжку «Ожог» я читал, читал и перечитывал. Больше всего я любил «Ожог». Ну, все было интересно, что он делает. Это серьезный, не циничный, любящий эту страну человек.

К. ЛАРИНА: И Геннадий Янаев.

П. ЧУХРАЙ: А это кто?

К. ЛАРИНА: Видите, хороший вопрос. У него круглая дата сегодня.

П. ЧУХРАЙ: Кто это?

К. ЛАРИНА: Гкчпист.

П. ЧУХРАЙ: Ну, что сейчас пинать ногами поверженных – это недостойно.

К. ЛАРИНА: Возможно, мог бы стать вообще лидером советской страны.

П. ЧУХРАЙ: Ну, дай ему Бог здоровья, как человеку. Наверное, у него есть мама, папа, у него есть дети. И все любят своих родителей. И ну больше я не знаю, что сказать.

К. ЛАРИНА: Павел Чухрай у нас сегодня в гостях. У нас так плавает разговор. И в этом ценность прямого эфира. Я очень люблю такие разговоры, когда получается, что мы говорим здесь, сегодня и сейчас, что важно. А встречаемся мы с Павлом Чухраем, напомню, сегодня 20 августа 2007 года. У нас тут есть уже телеграммы, которые приходят в адрес нашего гостя с вопросами. «Чухрай – молодец, а то я было подумала, что вся творческая интеллигенция прикормилась этой властью, готовы ее признать божественной».

П. ЧУХРАЙ: Ну, спасибо.

К. ЛАРИНА: «Павел, по поводу ментов полностью с Вами согласен», — Геннадий пишет. «Вот что значит интересный собеседник, спасибо большое», — пишет нам Олег. «Демократия – это осознанная необходимость. А вот этого у нас и не было. Все было на уровне эмоций. А по утру они проснулись», Это к началу нашего разговора.

П. ЧУХРАЙ: Да, да.

К. ЛАРИНА: «А вот фильм «Невозвращенец» про 91-й год. Разве это не про 91-й год?» — спрашивает наш слушатель. Это вот по Кабакову, да?

П. ЧУХРАЙ: Вы знаете, я не видел эту картину. Я читал замечательную книжку Кабакова. И я когда-то нас знакомили с ним. Я даже хотел позвонить ему. Чего-то как-то мне был неловко звонить, поздравлять. Это называется «Московские сказки». Не в виде рекламы, но если кто-то прочитает эту книжку, получит огромное удовольствие. Очень хороший писатель.

К. ЛАРИНА: «Московские сказки» Кабакова. Да, хорошо. Ну, что у нас сейчас время новостей, через некоторое время мы продолжим наш разговор. Я думаю, что уже придет время для телефонных вопросов. Я напомню номер телефона 363-36-59. И здесь в студии «Эхо Москвы» кинорежиссер Павел Чухрай.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Павел Чухрай сегодня у нас в гостях. еще раз нашим слушателям напомню номер телефона. 363-36-59. И смс +7 985 970-45-45. Напомню, я несколько, наверное, фильмов, которые снял, которые снял Чухрай. Хотя их можно все назвать. Их не так уж много. Это «Клетка для канареек», это «Вор», я так вразнобой называю. «Водитель для Веры», «Зина Зинуля», ну, «Русская игра». Что я забыла, скажите?

П. ЧУХРАЙ: Ну, там много забыли, но это неважно.

К. ЛАРИНА: Сколько всего?

П. ЧУХРАЙ: Я не считал, но так штук 10 есть.

К. ЛАРИНА: Ну, тоже это…

П. ЧУХРАЙ: Ну, там есть «Ключ» мы для французского телевидения снимали, в Питере как раз. Когда я рассказывал, когда я там находился.

К. ЛАРИНА: 91-й год.

П. ЧУХРАЙ: Была картина «Запомните меня такой» с замечательной Степановой Ангелиной, Олегом Борисовым, Ией Саввиновой. Была картина для телевидения. Я такую делал двух серийную картину. Были еще картины. «Люди в океане»…

К. ЛАРИНА: Это когда они приезжают к ней…

П. ЧУХРАЙ: Да, да.

К. ЛАРИНА: О, замечательный фильм. Приезжают, собирается вся семья большая к бабушке. Замечательное кино. Так что вот, я напомнила, Вы там просили, уважаемые слушатели. И еще к той реплике, которую я Вам прочитала в первой части программы по поводу того, что вот, мол, не вся интеллигенция такая, есть, мол, люди. Вот это меня, честно говоря, не первый раз с этим сталкиваюсь. Вот это расхожее мнение, особенно когда встречаюсь с представителями вот Вашего цеха, актерами, режиссерами, музыкантами. Что не всем все по фигу, оказывается. Вот откуда такое мнение, что интеллигенция у нас такая? Как Вы думаете?

П. ЧУХРАЙ: Я скажу, что это уходит корнями, как говорили про Алсу, в мезозойскую эру, когда складывались пласты нефтяные. Ее успех складывался. То же самое с представлением об интеллигенции. Ведь Вы посмотрите, 80 лет советской власти, главные усилия власти были потрачены на то, чтобы дискредитировать интеллигенцию в глазах народа. Это была серьезная задача. И надо было показать такого мозгляка, хлюпика, который то на Троцкого поворачивает, то на Запад смотрит. А интеллигенция – это во все времена была совесть народа, если это интеллигенция. И это специальное такое мнение, оно до сих пор существует.

К. ЛАРИНА: Должна быть безупречная репутация тогда, Павел Григорьевич.

П. ЧУХРАЙ: Понимаете, интеллигенция – это что-то такое, как говорится, статистика. Вообще человек отличается от человека. Как говорят, какой же он демократ, он жулик. Например. Я вот сейчас уйду в другую сторону. Демократ – это не значит хороший человек. Это просто цивилизованный человек. Но он может быть жуликом, он может быть хорошим. Так же как, например, когда говорят, коммунист – это не значит, что он плохой, или честный или подлец. Он может быть честнейшим человеком, а, может быть, и жуликом. Так же и интеллигенты, они разные.

К. ЛАРИНА: Ну, как это? Интеллигент может быть жуликом? Ну, это Вы переборщили. Аналогия сомнительная. Тогда это не интеллигент.

П. ЧУХРАЙ: Давайте так говорить, если это моральная у Вас…

К. ЛАРИНА: Категория.

П. ЧУХРАЙ: Категория.

К. ЛАРИНА: Не работники культуры, не интеллектуалы.

П. ЧУХРАЙ: А если мы говорим о людях, которые занимаются интеллектуальным трудом, которые читают книжки.

К. ЛАРИНА: Не все они интеллигенты.

П. ЧУХРАЙ: Давайте так скажем, интеллектуал. Человек, хотя бы который умеет писать не только дважды два, и у него какие-то гуманитарные наклонности в его жизни. Эти люди как бы ну так мы называем интеллигентами, но я с Вами согласен, что интеллигентность – это совершенно другое. Тогда мы можем сказать, токарь тоже интеллигент. Вот Гоша в фильме «Москва слезам не верит», он интеллигент. Тогда я Вам скажу: значит, и рабочие бывают…

К. ЛАРИНА: Бывают.

П. ЧУХРАЙ: Интеллигенты и плохие. Тогда мы с Вами совсем запутаемся и начнем друг в друга швырять тапочками.

К. ЛАРИНА: Ну, же начали с совести все равно. Может быть, это совестливый человек. А сегодня Вы бы могли назвать человека, который вот совесть народа, как красиво звучит.

П. ЧУХРАЙ: Ну, совесть народа. Я вообще лишен пафоса. Не хочу так вообще говорить.

К. ЛАРИНА: Где Вы такое найдете, безупречная репутация.

П. ЧУХРАЙ: Вы знаете, мне в моей жизни повезло. У моего отца было много хороших друзей. И это меня очень в жизни всегда поддерживало. Потому что я видел настоящих, неподкупных, любящих свою страну людей, при том, что они ее любят, не боятся говорить о ней правду, и иногда очень страшную. Потому что то, что сейчас как бы делает телевидение, оно с одной стороны нам показывает страсти-мордасти, а с другой занимается чисто наркотиком для человека. Ни говорить ничего ему плохого о нем. Ты хороший, ты замечательный, та самый доверчивый и самый лучший. Вот так вот. Это наркотик. Ведь наркотики принимают именно для этого. Чтобы забыться. Почему мы понимаем, что надо сажать людей, которые продают наркотики, а которые это все время говорят народу из совершенно циничных, своекорыстных интересов, мы считаем, что это нормально.

К. ЛАРИНА: Но с другой стороны, люди, которые не дают забыться, попытку предпринимают, чтобы удержать эту руку с очередной дозой, они считаются врагами народа.

П. ЧУХРАЙ: Ну, да, ну, везде есть перегибы. Я просто хочу сказать, что, конечно, нельзя человека все время угнетать чудовищной информацией. Надо ему давать роздых. Но просто ему все-таки надо говорить правду. Правда – это такая категория, она не сегодня родилась. Ею, мыслью о правде пропитаны все религии. Все моральные постулаты. Почему-то же люди всегда об этом говорили.

К. ЛАРИНА: А Вам народ скажет на это: есть правда, а есть очернительство.

П. ЧУХРАЙ: Ну, и пускай скажет.

К. ЛАРИНА: Для Вас есть разница?

П. ЧУХРАЙ: Есть разница. Правда и очернительство… потому что очернительство – это ложь. А правда – это правда, вот и все.

К. ЛАРИНА: Ой, хорошо с таким человеком разговаривать. Действительно не всем все по фигу, оказывается. Я хочу Вам задать парочку вопросов. Вам какой повеселее или посерьезнее, Павел Григорьевич? Есть вот веселый такой, смешной.

П. ЧУХРАЙ: Не знаю. Все равно, что захотите, то и спросите.

К. ЛАРИНА: Нет, я спрашиваю честно. Здесь есть такой вообще уморительный, а есть… «Ваша дочка снималась в какой-то программе, посвященной роскошным виллам новых русских олигархов и миллиардеров. Насколько роскошный образ жизни Ваша семья ведет в Ваших Барвихах, Рублевках и прочих Горках? Ваша семья входит в число 5% россиян, живущих в абсолютной роскоши, и буквально не в чем себе не отказываете? Вы уже живете в рублевском коммунизме?» – спрашивает Олег. Я из серии веселых, уморительных вопросов.

П. ЧУХРАЙ: Отвечаю. У меня в швейцарском банке лежит 44 миллиона. Если хотите, проверьте. Я живу на Рублевке в самом роскошном. Путин ко мне ходит просто чистить двор. Вот такая у меня роскошная жизнь, ребята.

К. ЛАРИНА: Ну, и всерьез. «Что представляет сейчас собой госзаказ. На съемку каких фильмов сейчас идут бюджетные деньги? Что власть пытается воспитать в народе?»

П. ЧУХРАЙ: Там нет такого, чтоб госзаказ. Вот сейчас нет такого прямого понятия. Наверное, есть какие-то пожелания конкретных властных структур к конкретным людям. Я могу допустить. Мне мои коллеги это не рассказывают.

К. ЛАРИНА: Ваше отношение к госзаказу?

П. ЧУХРАЙ: Я считаю, что все должно быть. Сейчас ситуация в чем-то неплохая. Сейчас, например, молодой человек, закончивший институт, ВГИК, и пришедший на съемки, если его история талантливая, интересная, если она кого-то заинтересовала, может получить деньги не только частные, но и государственные деньги. Это замечательно. Но при этом есть и недостатки, как и в любом деле. Огромное количество совершенно не имеющих отношения ни к чему, а уж к искусству и не по профессии, не по жизни, не по чему. Получает постановки. И потом все разводят руками и говорят: кто дал этому человек кино? Как это произошло? Но этот вопрос не ко мне.

К. ЛАРИНА: Как Вы относитесь к фильму «Груз 200»?

П. ЧУХРАЙ: Недавно отвечал на этот вопрос.

К. ЛАРИНА: Извините.

П. ЧУХРАЙ: Но отвечу с удовольствием. Во-первых, я считаю, была бы она очень талантливым человеком, совершенно противоположным мне лично по взглядам на страну, на национальность, на отношение к миру. Совершенно другому. Я, любя его какие-то картины и не любя другие, шел на эту картину с большим предубеждением. Потому что я слышал это садизм, шмадизм и все. А закончил просмотр этой картины с большим уважением к тому, что я увидел. Не мое кино. Мне не надо для выражения того же самого такого же количества кошмаров, которое я увидел. Но это глубокая картина. Это серьезное кино, говорящее о нашей жизни.

К. ЛАРИНА: А Вы допускаете провокации в искусстве, как прием?

П. ЧУХРАЙ: Ну, есть режиссеры, понимаете, провокации бывают, например, Берталуччи, например, потрясающий режиссер. В фильме «20-й век» пользовался такими приемами. Мейерхольд пользовался провокациями на сцене. Когда ну как бы сказать, профессионально делающий фильм или пьесу человек старается взбудоражить, разбудить какими-то жесткими методами. Ну, провокация провокации в искусстве рознь. Есть в каком-то нормальном смысле в искусстве провокация, а есть спекулятивные вещи. Поэтому тут один и тот же термин, но на самом деле надо разделять какие-то вещи.

К. ЛАРИНА: Ну, давайте послушаем несколько звонков. Пожалуйста, 363-36-59 телефон прямого эфира. Мы готовы Вас выслушать, уважаемые слушатели. Ало, здравствуйте. Ало, ало. Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ Добрый вечер. Спасибо, Ксения. Меня зовут Борис Васильевич. Я обращаюсь к Павлу и благодарю его за высокую гражданскую позицию в стиле его величайшего отца. Я хочу спросить в отношении Владимира Бортко, человека, который многое переосознал, и дал свое кредо в мартовских номерах газеты «Правда».

К. ЛАРИНА: Понятно, Вы уже задавал и этот вопрос. Борис Васильевич – большой поклонник Владимира Бортко. Я знаю, в чем вопрос. Владимир Бортко вступил в коммунистическую партию КПРФ.

П. ЧУХРАЙ: Ну, мне это неведомо. И я…

К. ЛАРИНА: Убеждения.

П. ЧУХРАЙ: Ну, вступил, значит, ему так… Что он чувствует…

К. ЛАРИНА: После «Мастера и Маргариты».

П. ЧУХРАЙ: Но я считаю, что вот я ему звонил в Питер, когда посмотрел какие-то серии «Идиота». Звонил и поздравлял, потому что я считаю, что такого я не видел. «Идиота» такого исполнения, как Миронов Женя сделал этот характер. И многие другие сцены.

К. ЛАРИНА: А Смоктуновский?

П. ЧУХРАЙ: Знаете, я не видел Смоктуновского в театре, когда он играл «Идиота». Но на самом деле мне кажется, что, может быть, это потому что по-другому стали немножечко играть сегодня артисты. У меня ощущение, что Женя не ниже по уровню Иннокентия Смоктуновского. А уж те версии, которые были в кино другие, они, конечно, значительно ниже, менее глубокие. Не знаю, я смотрел, и просто я поздравил Бортко с этой картиной, Потому что я знаю, что такую добротную, такую качественную экранизацию сделать на телевидении при все-таки других средствах и скоростях работы, это большое мастерство. Это высокий уровень.

К. ЛАРИНА: Ало, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это звонок из Санкт-Петербурга. Уважаемый Павел, во-первых, я хочу Вас поблагодарить за очень интересную беседу. И, прежде всего, сказать, что меня привел в восторг Ваш ответ: «Кто такой Янаев?» Я просто в восторге, это действительно личность, о которой не стоит так много говорить. Это типа «забыть Герострата». А что касается, я хотел бы узнать, если у Вас в планах произведения на темы толерантности. Потому что сейчас очень важно…

К. ЛАРИНА: Спасибо, поняли вопрос.

П. ЧУХРАЙ: Вот Вы знаете, то, что Вы говорите, это очень важно для нашего общества вещи. Извините за косноязычие. Конечно, не вещь. Но в каких-то вещах я обязательно буду этим заниматься в тех рамках, которые будут у меня. Отдельно я, конечно, про это делать не знаю даже. Я не знаю, как про это сделать. Но как я уже говорил, достоинство, ценность человеческой личности, человеческой жизни. Справедливость и любовь. Это то, что хочется про это делать. И мне кажется, что это важно всегда было, и всегда будет.

К. ЛАРИНА: Ало, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Аркадий, Подмосковье. Я хотел, вот когда Вы спрашивали про то, где бы я был, если бы ГПЧП случилось сейчас, я просто должен ответить. Если бы сейчас Путина убрали куда-то, и спрятали, и сказали, что он не в состоянии исполнять свои обязанности, то я точно был бы на стороне ГКЧП. И я боюсь, что больше половины именно так восприняли Ваш вопрос.

К. ЛАРИНА: Спасибо.

П. ЧУХРАЙ: Как ни странно, я не могу с Вами согласиться. Если бы сейчас вот такие вот жулики, какие сидели тогда перед нашими глазами на экранах телевизора, спрятали куда-нибудь Путина, с которым, наверное, я не во всем согласен. И у меня много может быть претензий к нему. Я был бы на его стороне, потому что я бы считал, что это жулики, которые незаконным образом это сделали. Общество само должно решать эти вопросы. А не передоверяться каким-то картежным шулерам, которые за нас что-то хотят решать. А дальше уже мы можем разбираться с президентом сами, с нашим президентом и говорить: вот это нам нравится, а вот это не нравится. И поэтому мы выберем его или не выберем. И дальше мы можем дискутировать. Но это будет честно и достойно, а то, как это было сделано тогда, то, что Вы как бы гипотетически говорите, я, пожалуй, с Вами не согласился бы.

К. ЛАРИНА: Еще звонок, пожалуйста. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Максим из Санкт-Петербурга. Я хотел бы все-таки вернуться к кино. «Трясина» я считаю, это великое достижение Вашего отца. Вот отношение отцов и детей в вашей кино династии. И Ваше личное отношение к «Трясине». Разделяете ли Вы мое мнение о кино вершине, близки Вы к ней? Стремитесь к ней?

К. ЛАРИНА: Спасибо, Максим.

П. ЧУХРАЙ: Ну, что я могу сказать? Я безумно люблю своего отца. Я всегда любил и гордился всегда им. И люблю его фильмы не одинаково. Одни больше, другие меньше. «Трясина» для меня в первую очередь был его гражданским поступком. Потому что я знаю, какие у него были препоны, как картину не хотели выпускать военные…

К. ЛАРИНА: Надо напомнить, о чем там идет речь то. О дезертире.

П. ЧУХРАЙ: Парень, да, которого мать спрятала на чердаке, потому что пожалела, а он дезертир с той великой и страшной войны, которая была Отечественная. И как разваливаются два человека, которые на этот путь стали. Они разваливаются, как личности, в первую очередь. И не понятно, чего они сохранили. Картина глубокая была по мысли. И, конечно, очень для того времени смелая. И отцу пришлось многое пережить и выслушать от высоких военных чинов, которые считали, что это антипатриотичная картина. Ну, вот все, что я могу Вам сказать.

К. ЛАРИНА: Вот как с этим все-таки бороться? С обвинениями в антипатриотизме. Мы все равно, так или иначе, говорим про сегодняшний день.

П. ЧУХРАЙ: Не надо с этим бороться.

К. ЛАРИНА: Я Вас уверяю, что очень многие люди готовы и Вас обвинить сегодня в антипатриотизме.

П. ЧУХРАЙ: Понимаете, тут разница в чем. Не страшно, если обвинят Вас, меня.

К. ЛАРИНА: А если введут санкции?

П. ЧУХРАЙ: Как один говорит человек. Говорит: ну, я же сказал, что он еврей. Но я же ничего плохого. Это ж правда, что еврей. И другой человек сказал: знаете, когда Вы говорите просто, что он еврей, это одно. А если Вы это говорите у ворот Освенцима, это совсем другое. Вот я говорю, обвиняют меня в антипатриотизме, или Вас, пускай обвиняют. Но если нас за это посадят, вот это уже другая жизнь. Значит, надо не с конкретным случаем бороться, а с тем, как живет общество вообще. Поэтому я и говорю, демократия. Да, может человек высказать свое мнение. Он считает так, а я так. А этот вступил в коммунистическую партию. Значит, вступил. Просто все зависит, в каком контексте это происходит. Понимаете. А так, пожалуйста, пускай.

К. ЛАРИНА: Ну, есть же государственная целесообразность, в конце концов. Есть разговоры о государственной идее, об идеологии. Мы никуда от них не денемся. И есть разговоры о великой стране. Имперскость, которая вновь сегодня возрождается…

П. ЧУХРАЙ: Я не могу согласиться с чем. Когда люди со свечками в руке вчера об этом не думая, стоят перед камерами, и говорят, что надо для России придумать какую-то национальную идею. Ну, мне это немножечко смешно, если бы не было так грустно. Потому что, во-первых, национальные идеи так не возникают. Они возникают изнутри общества всегда. Это сложнейший процесс, не контролируемый. Но духовная атмосфера общества – вот о чем можно говорить.

К. ЛАРИНА: Она сегодня какова, на Ваш взгляд?

П. ЧУХРАЙ: А так как я делал свою последнюю картину ну такую немножко гротесковую, у меня пока шулера играют, в гостинице, где это происходит, там все время отставной полковник, который пятый день пьет, как написано у Гоголя. Он у меня время от времени высовывается и кричит: империя, держава, это Вам не баран начхал. Вот когда я Вам смотрю на наших депутатов, то поэтому я и вставил такую фразу. У меня все время ощущение, что они что-то такое патетическое несут, понимаете. А это все…

К. ЛАРИНА: Народ падок, народ любит.

П. ЧУХРАЙ: Ну, так надо воспитывать народ. Для этого интеллигенция и должна быть в стране. Для того чтобы помогать народу искать путь. И становиться людьми. Потому что люди не всегда были людьми. Они прошли долгий путь, пока ими стали. И не надо им помогать становиться на четвереньки. Это очень легко, понимаете. Как только чуть-чуть перестали читать книжки. Начали с пренебрежением говорить о поэтах и интеллигенции, так сразу на четвереньки. Не очень удобная позиция.

К. ЛАРИНА: Мы же там уже были. Почему же так хочется опять на четвереньки? Я не понимаю. Ответьте.

П. ЧУХРАЙ: Ответьте мне на этот вопрос.

К. ЛАРИНА: Легче на четвереньках?

П. ЧУХРАЙ: Ну, скажите мне. Я не знаю. Я так же, как и Вы, ищу ответы. Я же не учитель наци, я такой же человек, как и Вы. Я хочу вместе с Вами разбираться в своем кино, с помощью своего кино разбираться с тем, что сегодня происходит. У меня ответов нет.

К. ЛАРИНА: Это еще не кода, хотя Вы сделали все для того, чтобы мы закончили программу. Давайте еще телефон, пожалуйста. 363-36-59 телефон. Здравствуйте. Бросили трубку и зря. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер. Знаете, тема народа меня очень затронула. Вы помните в фильме «Рублев» спрашивает Феофан Грек у него. Скажи, наш народ темен? Он говорит: да. Наш народ хочет свободы? Он сказал: нет. И на фоне все обнаженных купальщиц. Совершено свободных.

П. ЧУХРАЙ: Да, языческих. Эпизод языческий такой.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: И Вы понимаете, 14 век. И сейчас. Не знаю, много ли изменилось.

К. ЛАРИНА: Спасибо.

П. ЧУХРАЙ: Не знаю, если нам дадут возможность взрослеть, нашему народу, то мы повзрослеем. Потому что народ, который не хочет свободы, это как ребенок, которому еще рано. Он должен держаться за фалды папиного пиджака. И поэтому это со всеми народами было, которые прошли. Мы не единственные, просто они немножко раньше это сделали. Главное, чтобы у нас было на это время. Чтобы нас более трудолюбивые и удачливые не затолкали локтями. Потому что нам кажется, ну, ничего, созреем. К сожалению, надо торопиться. А в принципе это не страшно. Это просто проходит. Так же как это известный фактор – боязнь иностранцев. Через это проходят народы. Одни прошли в 15 веке, другие в 17-м. Мы проходили в 20-м веке. Это нормально. Но просто надо понимать, что еще не так много времени. Потому что в мире существует конкуренция. Никто спасибо нам ни за что не скажет. И ничто нам на тарелочке никто не принесет. Мы должны сами все делать. А вокруг при нашем демографическом кризисе, как Вы знаете, что есть народы, которые развиваются, им не хватает территории, у них много народу, они вытолкнутся сюда, если мы будем варежки разевать. Не работать, а рассуждать о том, кто нас обидел. И мы такие хорошие, доверчивые, но нас не поняли. Как говорил один товарищ: я шел к социализму, но меня никто не встренул. Вот это вот понимаете, почему нас должны встречать. Не понятно.

К. ЛАРИНА: Ну, потому что мы уникальны. Нам же хочется в это верить, что мы уникальные.

П. ЧУХРАЙ: Самое страшное, понимаете. Да, когда идет такая кошмарная вещь, как Чечня. И когда мы говорим, что мы самые добрые, самые справедливые, то, конечно, страшновато за нас. Просто потому что мы критически неадекватно, мы себя критически не можем со стороны увидеть, это очень плохо. Должна быть какая-то адекватность. Человек должен себя правильно ощущать в пространстве. Т.е. вот в мире. Понимать, что кроме нас еще есть какие-то другие народы, которые тоже не дураки. И тоже чего-то добились. И уважать их за это.

К. ЛАРИНА: Ну, видите, опять же мой вопрос всегда один и тот же, а почему так хочется обратно? Опять же на четвереньки?

П. ЧУХРАЙ: Это инфантилизм.

К. ЛАРИНА: Почему сморкаться тянется в занавеску?

П. ЧУХРАЙ: Мама, я хочу обратно – это инфантилизм. Просто нормальный. Как человеку свойственный, так и народу на определенном уровне развития.

К. ЛАРИНА: Ну, вот видите, вы тоже сняли комедию вместо того, чтобы человеку сделать больно и тем самым вылечить его, как Балабанов.

П. ЧУХРАЙ: Ну, у меня нет задачи. Я не садист. У меня нет задачи делать больно. я делаю драму для того, чтобы что-то сказать. Я делаю комедию для того, чтобы что-то сказать. И действительно я сам люблю комедию. И с удовольствием хочу, чтобы люди посмеялись.

К. ЛАРИНА: Так у нас сейчас одни комедии кругом, посмотрите.

П. ЧУХРАЙ: Ну, тогда, значит, в следующий раз я обещаю Вам, что я сделаю драму.

К. ЛАРИНА: Ну, не обижайтесь на меня.

П. ЧУХРАЙ: Да, что Вы. Почему. Я Вам благодарен.

К. ЛАРИНА: Расскажите, что Вы сейчас собираетесь делать?

П. ЧУХРАЙ: Не скажу.

К. ЛАРИНА: Ну, о чем хоть? Куда Вас тянет?

П. ЧУХРАЙ: Не скажу, потому что у меня уже такое суеверие. У меня несколько проектов, я треплюсь, треплюсь, а они потом рушатся. Я треплюсь, треплюсь, а они опять рушатся.

К. ЛАРИНА: Ну, вот про «Русскую игру» никому не говорили ничего.

П. ЧУХРАЙ: Ну, да, да.

К. ЛАРИНА: Это случайно возникло?

П. ЧУХРАЙ: Нет, никто не спрашивал.

К. ЛАРИНА: Правда? Вот «Водитель для Веры» здесь, конечно, все вспоминают и требуют, чтобы этому фильму дали Оскар. Уже поезд ушел, к сожалению. вот если бы, да кабы. Но это другая история.

П. ЧУХРАЙ: Ну, там была история. Нас же выдвигали от Украины, потому что от России выдвинули другую картину. А так как у нас действительно были и продюсеры наполовину украинские, телевизионные каналы, и актеры, и снимали, у нас полгруппы было украинцев, когда мы в Крыму снимали. То послали от Украины. Но туда пришла какая-то анонимка в оскаровский комитет, что эта картина не украинская, что это все профанация. И нас отодвинули. А на Украине была такая ситуация как раз оранжевая. Им было вообще не до чего. Пока они чухнулись, уже там все прошло. Не знаю, может быть, мы бы и не дошли до настоящей номинации. Когда у нас говорят номинируется на Окскара. 90 картин номинируется на Оскара. Это не называется номинация. Это посылается картина. А номинация – это когда 5 картин международных, иностранных выбирается вот в последнем этапе отбор. Вот это называется номинация.

К. ЛАРИНА: Ну, мы Вам желаем успехов всяческих.

П. ЧУХРАЙ: Спасибо.

К. ЛАРИНА: Неуспокоенности.

П. ЧУХРАЙ: Приглашайте меня. Я очень люблю Вашу передачу.

К. ЛАРИНА: Спасибо.

П. ЧУХРАЙ: И люблю, когда меня спрашивают не только про кино. Потому что говорят: Вы кинематографист, вот Вы разговаривайте про кино. Не хрена вообще заниматься ерундой. А мне хочется ерундой заниматься. Спасибо Вам.

К. ЛАРИНА: Спасибо большое. Павел Чухрай наш сегодняшний гость, который обязательно к нам еще вернется.





Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире