'Вопросы к интервью
23 июля 2007
Z Успех Все выпуски

Мария Голубкина


Время выхода в эфир: 23 июля 2007, 21:07

КСЕНИЯ ЛАРИНА: 9 часов 8 минут. Еще раз добрый вечер. Ксения Ларина у микрофона. Начинается наша программа «Успех». И сегодня Ваши аплодисменты, я надеюсь, будут звучать в честь моей гостьи, актрисы Марии Голубкиной. Добрый вечер, Маша, здравствуйте.

МАРИЯ ГОЛУБКИНА: Добрый вечер, здравствуйте.

К. ЛАРИНА: «У Вас в гостях сегодня жена Фоменко. Класс!» – пишет Андрей. «У Вас сегодня в гостях дочка Миронова?» – спрашивает Ирина. Вот видите как. Жена Фоменко, дочка Миронова. Мне как-то ужасно обидно, потому что я бы сказала так: Мария Голубкина – замечательная актриса. Я, как зритель, свидетель ее успехов. Я ее видела в кино, я ее видела в театре и свидетельствую, дорогие друзья, актриса замечательная. Очень хочется большой роли. Ну, вот большую роль она уже сыграла, но, к сожалению, не в Москве, в Петербурге. Вот давайте мы с этого начнем, Маш. Это Катерина в «Грозе». Я так поняла по интервью, это Ваша мечта была?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, вообще это мечта. И я считаю, что это женский Гамлет. И мечты сбываются. И это та роль, до которой надо было дорасти. Я считаю, что я, наконец доросла до этой роли. И вот я счастлива.

К. ЛАРИНА: А чем она Вам так интересна? Ну, «от чего люди не летают так, как птицы?» В школе проходили. «Луч света в темном царстве».

М. ГОЛУБКИНА: Ну, не совсем так.

К. ЛАРИНА: Вот так руки сложить и завыть на луну.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, конечно, не так все. Безусловно, луч света в темном царстве, но Катерина – это любовь. Это то, чего нет. И на самом деле пьеса очень современная. Мы живем в тюрьме, которую мы сами себе организуем. Да, мы живем среди каких-то законов и условностей и особенно русские. Мы живем в тюряге. И этот человек, который пытается разрушить эти стереотипы и этот мир. И, в общем, совершает прыжок. И меняет что-то. Многое, наверное.

К. ЛАРИНА: Ну, получилась именно об этом Ваша работа?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, об этом старались. Не только об этом. У нас все это происходит в платоновское время.

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы еще дальше назад что ли?

М. ГОЛУБКИНА: Еще ближе вперед. Это в 20-е годы, так скажем.

К. ЛАРИНА: А, Платоновское, Андрея Платонова имеется в виду.

М. ГОЛУБКИНА: Не конкретно прямо в 20-е годы. Но так сценографией решено. Такой как бы шахтерский городок. Очень интересные декорации Емеля Капелюша. В общем, я думаю, что очень интересный спектакль.

К. ЛАРИНА: Т.е. шахтерский городок, я так понимаю, что это нам сегодня более понятно, чтобы осуществить этот кошмар провинции, глубинки.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, город провинции, город на Волге, Калинов, где живут какие-то люди, которые, нравы их дикие, в общем, до сих пор дикие нравы. И есть человек, который любит, который боится ужасно любить, боится себя отпустить. В конце концов, губит себя, в общем. Потому что имеет такое пограничное состояние. Ну, мне сейчас трудно об этом говорить, потому что прошло уже какое-то время после спектакля. Да, я сейчас в отпуске таком.

К. ЛАРИНА: А Вы часто его играете?

М. ГОЛУБКИНА: Мы будем его, у нас была премьера три дня. 20, 21, 22-го июня…

К. ЛАРИНА: Совсем свеженький такой спектакль.

М. ГОЛУБКИНА: Свеженький, да. Просто у меня такой отпуск. Я погрузилась полностью вот в расслабление. Поэтому я постаралась все забыть, выбросить из головы до сентября.

К. ЛАРИНА: А Вы смотрели в «Современнике» «Грозу» Чусовскую?

М. ГОЛУБКИНА: Нет. Самое смешное, я не видела ни одной Катерины. Может быть, это мое счастье, потому что у меня было свое представление. И очень интересная, у нас она не простая. У нас она летчица. Потому что «от чего люди не летают?» Понимаете «не летают». Вот так бы взяла и полетела. И она, в конце концов, так как летчица и летит. Она падает на дно и в то же время…

К. ЛАРИНА: С неба.

М. ГОЛУБКИНА: С неба, да.

К. ЛАРИНА: Ужасно хочется посмотреть, но я надеюсь, что спектакль питерского ТЮЗа, может, в Москву его привезете на гастроли показать.

М. ГОЛУБКИНА: Ничего не могу сказать. Ничего не знаю про это. Но в Петербург, на самом деле, большое счастье, что я там, потому что как актеры там работают, да и вообще атмосфера какая…

К. ЛАРИНА: А что там лучше, чем в Москве?

М. ГОЛУБКИНА: И какие зрители… Ну, вот я помню театр, в котором я выросла. И вот это похоже на то. В Москве сейчас совсем все не так. По-другому за кулисами и все, все не так. Люди не готовятся к выходу на сцену, могут за 5 минут до своего выхода болтать, о чем угодно. Не очень серьезно. И очень хорошие партнеры. Я, наконец, получила большое удовольствие.

К. ЛАРИНА: Т.е. в отличие от циничной Москвы, там даже театры сохраняют свои какие-то традиции, да?

М. ГОЛУБКИНА: Сохраняют традиции, да. Ну, потому что, может быть, меньше возможностей вот так вот бегать по вечеринкам. И думать о звездах на льду, в цирке и что-то еще.

К. ЛАРИНА: Не хотите вот в этом принимать участие? Вы так с презрением сказали.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, дело не в том. Я не с презрением. Просто, чего прожигать-то… Ну, может быть, кому-то это и интересно, но просто чего прожигать свою жизнь? Жизнь идет, часы отсчитывают секунды. И где и с кем Вы их проводите – это важно. И что Вы от этого получаете. Собственно, я тоже ходила на какие-то тусовки, на какие-то мероприятия, мне нравились фестивали. Потом я стала расти, расти. И я поняла, что в общем, одно и тоже. Ничего не происходит. Я все время жду, что что-то произойдет, а ничего не происходит. Чего я там делаю, не понятно. Кроме того, что я жутко устаю, больше ничего.

К. ЛАРИНА: А как же, это же я так понимаю, слагаемое профессии. Необходимо поддерживать интерес к себе, необходимо быть на виду, чтобы все знали, что ты существуешь, что ты в прекрасной форме, что ты готова в работу войти в любую секунду.

М. ГОЛУБКИНА: Да, но, наверное, если ты работаешь, то, в общем, это знают. И достаточно, наверное, работать много.

К. ЛАРИНА: А хорошо работаете?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, я пытаюсь работать.

К. ЛАРИНА: Вы же в театре «Сатиры» прописаны?

М. ГОЛУБКИНА: Я теперь не прописана в театре «Сатиры». Я теперь прописана в театре Пушкина. И я с нового сезона актриса театра им. Пушкина.

К. ЛАРИНА: Вам что-нибудь предложили конкретное, да?

М. ГОЛУБКИНА: И мне предложили и конкретное, и более того, это была моя мечта – быть актрисой театра имени Пушкина.

К. ЛАРИНА: А чем Вам театр так приглянулся?

М. ГОЛУБКИНА: А потому что мне очень нравится Роман Ефимович Козак и Алла Михайловна Сигалова. И мне нравится, как они работают, и как они относятся к своей жизни и к работе. И вот мечта сбылась. А вот уже Михаил Бычков, с которым мы репетируем в театре Пушкина, предложил мне поехать, выпустить «Грозу» быстро, быстро.

К. ЛАРИНА: А в Пушкинском что Вы репетируете?

М. ГОЛУБКИНА: Пиронделло «Человек, зверь, добродетель» с Гаркалиным.

К. ЛАРИНА: Ой, какая интересная пара.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, мы не вдвоем. Там еще будут артисты театра.

К. ЛАРИНА: Ну, в театре «Сатиры» я тогда напомню нашим слушателям, что в театре «Сатиры» Маша сыграла один, по-моему, спектакль.

М. ГОЛУБКИНА: «Яблочный вор». Нет, я играла еще какие-то спектакли в театре «Сатиры». И у меня было много вводов всяких. Но вот тот спектакль, который я люблю – это «Яблочный вор».

К. ЛАРИНА: Но Вы здесь своим уходом оттуда нарушаете красивую историю о том, что вот дочка Миронова пришла в театр «Сатиры», в театр, в котором Андрей…

М. ГОЛУБКИНА: И долго там сидела.

К. ЛАРИНА: Театр, которому Андрей Миронов отдал всю жизнь. И в этом есть как-то красивая история.

М. ГОЛУБКИНА: Я бы с удовольствием отдала бы всю жизнь театру «Сатиры», если бы театр «Сатиры» нуждался бы в моей жизни. Я ее предлагала неоднократно. И свою кровь, слезы, жизнь.

К. ЛАРИНА: Но Ширвиндт все время Вас хвалит. Говорит: Машка Голубкина – такая хорошая артистка.

М. ГОЛУБКИНА: А я на самом деле очень его люблю. Но просто чего-то у нас ничего не получается. Не знаю, как-то вот мы должны были делать с Субботиной спектакль «Хозяйка гостиницы». Я и не отказываюсь от этого. Я буду, если надо. Но артисты меня поражают, которые не могут собраться. Они снимаются в сериалах. И никто не может найти время, чтобы сыграть Репофрату. Я чего-то рассердилась. Я решила, что я хочу зарабатывать не так много денег, но своей работой и той, которую я учила. И то, чем я хотела заниматься всегда и всю свою жизнь. Я хочу играть в театре. Я хочу много играть в театре. Мне сейчас будет 34 года. Еще 6 лет и мне будет 40. Блин. И что же я там буду сидеть. Давайте-ка, я поиграю уже и Катерину, и Марию Стюарт. Спаси, Господи.

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы категорически, принципиально отказываетесь от той суеты, которая сегодня является нормой жизни. Я имею в виду…

М. ГОЛУБКИНА: Отказываюсь.

К. ЛАРИНА: Я имею в виду суета, которая вот скорее, скорее, скорее бабки заработать, во всех сериалах сняться.

М. ГОЛУБКИНА: Я отказываюсь в пользу своих детей. В пользу вообще людей. Потому что я в какой-то момент после Нового года вдруг я поняла, я осознала, я посмотрела на это на все. И я поняла, что надо что-то менять в своей жизни. Не просто что-то, а надо менять вообще свою жизнь в корне. И я ее сейчас меняю. Просто кардинально. Потому что все отлично, все супер, все хорошо. Но так скучно. И у меня нет больше страха по поводу того, что, а вдруг, а не будет денег. Они будут всегда, пока я жива и здорова. Ну, может, их будет не столько, но они будут, да. Я их заработаю. Вот. И я хочу жить полной жизнью и играть.

К. ЛАРИНА: А Вы уверены, что Вам предложат эту мечту, этот план в жизнь воплотить?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, как я только это подумала…

К. ЛАРИНА: Тут же?

М. ГОЛУБКИНА: Тут же мне это все предложили. И сказали: что же Вы сидели, что же Вы молчали. Ну, я говорю: как-то я стеснялась, я была не уверена, готова ли я отдать всю свою жизнь до конца.

К. ЛАРИНА: У Вас вообще так часто по жизни меняются приоритеты?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, у меня вообще не менялись никогда приоритеты. Это вот редкий. Ну, вот видимо настало то время. В конце концов, 33.

К. ЛАРИНА: Ну, это вообще обычно у мужчины происходит. Женщины, говорят…

М. ГОЛУБКИНА: Во сколько? В 45? Баба ягодка опять.

К. ЛАРИНА: Наверное. Забыла.

М. ГОЛУБКИНА: В 50 бабы ягодки висят. Во сколько? Я не знаю. Сколько лет должно быть женщине.

К. ЛАРИНА: У нас вообще, по-моему, женщине отказано в мыслительных процессах. Кажется, что это нонсенс.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, почему?

К. ЛАРИНА: Женщина должна быть красивой и все. Артистка должна хорошо выглядеть. Все. Посмотрите на них.

М. ГОЛУБКИНА: Ничего подобного. Во-первых, я считаю, что совершенно не занята ниша артисток, которые выглядят натурально.

К. ЛАРИНА: А они, по-моему, сейчас не очень востребованы.

М. ГОЛУБКИНА: А просто не востребованы, потому что нету, не найдешь.

К. ЛАРИНА: Такой единицы в штатном расписании сегодня нет.

М. ГОЛУБКИНА: Так и есть, на самом деле. Мы можем посмотреть на американских актрис, и они, в общем, все натуральные. Мэриэл Стрип, да? Которая мне очень нравится. Ну, нет, я считаю, что я за все естественное, натуральное и за любовь. Вот.

К. ЛАРИНА: Я просто почему это все говорю. Потому что мне кажется, мечты замечательные у Вас. И стоит просто восторгаться таким принципиальным отношением и к профессии, прежде всего, своей, которой Вы учились в Щукинском училище, и к себе. Это я все понимаю и принимаю. И приветствую. Но так складывается конъюнктура сегодняшняя, что это, может быть, и не нужно никому. Вы не найдете себе применения. С такими принципами. Вы посмотрите, даже у нас в институтах педагоги театральные, в театральных ВУЗах, вот так в интервью публично говорят о том, что я учу своих студентов и не понимаю, где им это пригодится. Потому что сегодня даже профессия, по сути, не нужна. Чего там они с текстами ходят.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, ну, давайте начнем с того. Ведь все началось со стройки. Потому что оказалось, что оказалось, что строителям не нужна профессия. Что каждый дурак может быть строителем. Я разобралась в этом процессе. Я готовлю не хуже французского шеф-повара. Я вообще много чего. Я езжу на лошади, в общем, профессионально. Я стараюсь жить профессионально. И в своей профессии я хочу максимум профессионализма от своих коллег. И Козаку я сказала: ну, наверное, лет в 40 я буду убивать тех, кто за кулисами шумит. Бешенных монтировщиков. Видимо начну уже сейчас. Я хочу жить среди людей, которые профессионально всем занимаются. Мне это не нужно. Мне это не интересно. И решила я начать естественно с себя. Вот и все. Пусть у нас будут профессиональные строители. Профессиональные, не знаю, там, водители, всадники, артисты.

К. ЛАРИНА: Я, кстати, забыла напомнить нашим слушателям. Конечно же, Маша еще и профессиональный наездник, да?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, наездник тот, кто ездит на ипподроме в качалке. А я всадник.

К. ЛАРИНА: Всадник. Хорошо. Лошади свои тоже есть.

М. ГОЛУБКИНА: Есть свои лошади, да. Но сейчас я своего коня отдаю Саше Кареловой, которая у нас выступает на коне, которого зовут Балагур, орловский рысак. Она у нас такой известный, в общем, всадник, которая выступает на международных турнирах. Я ей отдаю своего коня в пользование. И надеюсь, что она на нем будет хорошо выступать в предолимпийский год. Я не знаю, получит ли она на нем лицензию на олимпиаду. Но очень хочется этого. И у нас такая авантюра. И Саша тоже, по-моему, рада и довольна.

К. ЛАРИНА: А Вы в соревнованиях тоже принимаете участие? Сами, да, как профессиональный спортсмен.

М. ГОЛУБКИНА: Да. А конь у меня еще более профессиональный, чем я. Так что конь может тоже к олимпиаде готовиться.

К. ЛАРИНА: А Вы?

М. ГОЛУБКИНА: А я буду готовиться к своей олимпиаде в театре Пушкина.

К. ЛАРИНА: А почему не принять участие в конкуре каком-нибудь международном?

М. ГОЛУБКИНА: Во-первых, я занимаюсь выездкой. Конкур – это прыжки через препятствие. А я занимаюсь, это то, что во фраке и в цилиндре. Лошадь у меня очень хорошая. Это моя лошадь, которую я купила в 99-м году. Это лошадь подготовлена в общем не без моего участия всякого разного. И финансового и душевного. К большому призу. И лошадь очень высокого класса, и высокого уровня. И на этого коня сядет сейчас профессиональный всадник высокого международного уровня. И замечательно вместе будут хорошей парой. А я буду любоваться. Посмотрим, что будет через год.

К. ЛАРИНА: А Вы когда начинали этим заниматься, у Вас же какие-то амбиции были, какие-то задачи ставили? Не просто же так для себя. Пойду-ка я на лошадке покатаюсь.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, вот видите как. Я за что не берусь, вроде пришла покататься, а кончилось все такой вот бедой.

К. ЛАРИНА: Вот, кстати, Вы похожи с Вашим мужем. С Николаем Фоменко. Поскольку все знают, как его увлечение автомобильными гонками переросло просто во вторую профессию, по сути.

М. ГОЛУБКИНА: Да. А потому что у нас как-то принято добиваться того, чего ты хочешь. Вот.

К. ЛАРИНА: При этом двое детей.

М. ГОЛУБКИНА: Да.

К. ЛАРИНА: Это, конечно, тоже.

М. ГОЛУБКИНА: Дети тоже профессионалы. Настя занимается фигурным катанием. И Ваня тоже сейчас подтягивается.

К. ЛАРИНА: Т.е. такая вот абсолютно полноценная в смысле…

М. ГОЛУБКИНА: В смысле спорта.

К. ЛАРИНА: Полноценная семья.

М. ГОЛУБКИНА: Мама, папа, я.

К. ЛАРИНА: Молодцы.

М. ГОЛУБКИНА: Спортивная семья. Нет, ну, на самом деле чего жить-то так просто. Просто так скучно. Надо что-то делать, надо чему-то учиться. И потом, знаете, есть такая старинная, корсиканская пословица. Она звучит так. (ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ). Т. е. с твоим отцом ты узнаешь твой народ, а с твоей лошадью ты узнаешь… ну так скажем, твою страну. Ты узнаешь мир. Я бы так сказала. Так вот со своим конем я много узнала чего. Я много узнала разных людей, стран. И в принципе это возможность познакомиться с доньей Пилар де Бурбон, например, королевой Испании. Вот так.

К. ЛАРИНА: Т.е. вместе с этой лошадью пришел целый мир, целое мировоззрение.

М. ГОЛУБКИНА: Пришел мир. Причем пришел мир высокой аристократии, на самом деле, которая только там общается с Вами. Потому что Вы всадник, с Вами общаются наравне. Это принято так считать, что тот человек, который вот такой всадник и там оказался, наверное, аристократ по рождению.

К. ЛАРИНА: Ну, знаете, это дорогая вообще игрушка? Дорогое удовольствие?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, это допустимое удовольствие. Это не так дорого, как яхта и гольф. Это гораздо дешевле.

К. ЛАРИНА: Как горные лыжи, например. Т.е. обмундирование…

М. ГОЛУБКИНА: И дешевле, чем горные лыжи даже.

К. ЛАРИНА: Потому что так слушает народ и думает: ой, это у кого что. У кого-то яхта, у кого-то горные лыжи, а вот у Голубкиной лошади.

М. ГОЛУБКИНА: Ничего подобного. Вообще это доступно каждому. Единственное, у нас в Москве цены немножко высокие. Странные. Ну, как и на все. А мировые цены там содержания лошади, условно говоря, 300 долларов в месяц.

К. ЛАРИНА: Я знаю, что там существуют и методы какой-то там терапии и излечивают какие-то болезни даже у детей.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, есть, есть иппотерапия. Есть и с дельфинами занимаются. Ну, я просто про это ничего не знаю. Я не интересовалась.

К. ЛАРИНА: Ну, детей посадили уже на лошадь?

М. ГОЛУБКИНА: Дети ездят верхом, да, иногда.

К. ЛАРИНА: Маша Голубкина у нас в гостях. Я, кстати, когда мы начали наш разговор, не напомнила, что у нас есть возможность с Вами связаться, поэтому, дорогие друзья, не забудьте, 363-36-59 –это телефон прямого эфира, по которому мы обязательно будем Вас слушать во второй части передачи. И SMSки можно присылать +7 985 970-45-45. Хотела я еще, когда я говорю, что Маша Голубкина – хорошая актриса, я это говорю еще с изрядной долей сожаления. Потому что мне, честно говоря, как, наверное, и многим поклонникам Вашего таланта, мне Вас не хватает, как артистки. Я тут посмотрела опять же Вашу фильмографию пресловутую. Она очень какая-то скромненькая. Там роли то, которые, я не знаю, может быть. Вас раздражает. Это «Ребро Адама». Его очень много показывают по телевизору.

М. ГОЛУБКИНА: Почему? Хорошо, пусть показывают.

К. ЛАРИНА: Замечательная Ваша работа. Пусть там юная. Но прекрасная. А там «Свадьба» из больших ролей.

М. ГОЛУБКИНА: «Француз».

К. ЛАРИНА: «Француз» и все.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, ну, там есть какие-то еще роли. Ну, на самом деле, маленьких то и не было вот таких. Были главные роли просто ну такие фильмы. А на самом деле, Вы говорите, не хватает. Пусть лучше, может, не хватает, чем будет перебор.

К. ЛАРИНА: А Вы сами довольны? Вам есть, что предъявить?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, во-первых, я сыграла в картине «Француз». Что немало. Есть актеры, которые всю жизнь играют и никогда не сыграют в такой картине. И там «Ребро Адама» то же самое. И я сыграла в «Грозе» сейчас и у меня есть «Яблочный вор». У меня есть то, что ну мне не попадалось просто. Я не трачу себя на то, что…

К. ЛАРИНА: А предложений много? Вы завалены сценариями? Предложениями?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, я не могу назвать людей, которые особенно завалены. Я таких не знаю.

К. ЛАРИНА: Ну, почему. Есть люди, которые в обойме.

М. ГОЛУБКИНА: Есть в обойме. Но это не значит, что они заваленные.

К. ЛАРИНА: Вот Вы не в обойме.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, может, я не в обойме, но… Ну, а что значит обойма?

К. ЛАРИНА: Переключая каналы телевизора, я не вижу, чтобы на всех каналах была Голубкина.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, и не надо. Ну, по-моему, это ужасно. Нет?

К. ЛАРИНА: Ну, Вы сами, когда смотрите, Вы сами за своих коллег радуетесь, или говорите: сколько же можно? Панин, сколько же можно тебя вообще видеть во всех сериалах?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, я радуюсь, когда хорошая работа. Я радуюсь, а если это одно и то же. Опять за рыбу деньги. Зачем?

К. ЛАРИНА: Количество переходит в качество.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, просто я не знаю, на самом деле. Почему Панин, это который? Андрей?

К. ЛАРИНА: Андрей. Замечательный актер.

М. ГОЛУБКИНА: Андрей – замечательный актер. Но он теперь режиссер. Он снимает кино. Ему надоела вся эта ерунда, естественно. И он тоже не во всех торчит сериалах. Не везде. Не знаю. Я так его прямо вот так вот не вижу каждый день. А то что там в большом количестве, так я даже не знаю иногда, кто это. Переключаешь канал, там опять же тот же артист в том же костюме. А это другой фильм.

К. ЛАРИНА: Да, да, да.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, и что? А в чем смысл?

К. ЛАРИНА: Профессия. Вот знаете, когда спрашиваешь, это профессия. А что? Я работаю.

М. ГОЛУБКИНА: Профессия не в этом. Это работа. А это не моя работа. Я разговариваю с Богом так. С миром, в конце концов. Я так себя выражаю. Это мой способ говорить с миром. Как, я не знаю, у Спивакова играть на скрипке. Это способ разговаривать с миром. А я вот так. Ну, я не могу все время болтать, в конце концов. Мне же надо какую-то мысль, что я чувствую передать. Вот такая у меня… в метафоре. Причем мне кажется иногда, что это более должно быть понятно, чем когда Вы просто все время объясняетесь кому-то в любви. Просто позвать человека на спектакль и объясниться ему в любви вот так.

К. ЛАРИНА: А как сложилась судьба Вашего курса? Все работают по профессии?

М. ГОЛУБКИНА: По-моему, замечательно. У нас есть Амалия-Амалия, у нас есть Алексей Кравченко, есть Оля Понизова, есть Светлана Меткина, которая теперь в Голливуде голливудит. Ну, у нас там много артистов хороших и разных, которые все трудоустроены. Совершенно не обязательно, на самом деле. Вот Вашего мужа давно что-то не видно по телевизору не показывают. Куда он пропал? Я говорю: это Вы считаете, если его нет в телевизоре, то он пропал что ли? Ну, как он пропал? Он жив. Ну, а когда не было телевидения, где был Пастернак, к примеру?

К. ЛАРИНА: Ну, Ваш муж же не Пастернак все-таки, он же не пишет стихи в стол, правда?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, откуда Вы знаете?

К. ЛАРИНА: Хотя кто знает, действительно.

М. ГОЛУБКИНА: И где были актеры? Где был Качалов, когда не было телевизора? Был в театре.

К. ЛАРИНА: Во МХАТе.

М. ГОЛУБКИНА: Вот и все. Поэтому для меня телевизор – это еще не способ общения с миром, на самом деле.

К. ЛАРИНА: На сегодняшний день, вот ближайшие полчаса способ общения с миром у нас радио, радио «Эхо Москвы». Здесь у нас Мария Голубкина. Мы сейчас слушаем новости, а потом возвращаемся в программу. И напомню, будем уже отвечать на ВАШИ вопросы. Напомню еще раз все номера. 363-36-59 – это телефон прямого эфира. И SMS +7 985 970-45-45.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Вот за время первой части программы Маша Голубкина родила еще одного ребенка. Я не заметила. Кто это, скажите, Маш?

М. ГОЛУБКИНА: Собачка.

К. ЛАРИНА: Как зовут-то?

М. ГОЛУБКИНА: Ее зовут Шери.

К. ЛАРИНА: Это она, девочка?

М. ГОЛУБКИНА: Это чихуахуа.

К. ЛАРИНА: Совсем крошечное такое существо. Сидит в сумочке, молчит. Она вообще голос подает когда-нибудь?

М. ГОЛУБКИНА: Нет. Ну, так она тявкает иногда дома.

К. ЛАРИНА: А зачем такая собака, которая не лает?

М. ГОЛУБКИНА: А мои собаки вообще не лают. А чего? Когда все хорошо, зачем лаять?

К. ЛАРИНА: Это правда. Как в том анекдоте. Но собака, я так понимаю, не одна. Там еще собак много в доме есть?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, в доме еще живет такса. А на улице еще живут две русские псовые борзые.

К. ЛАРИНА: Кошмар.

М. ГОЛУБКИНА: Почему кошмар? Я занимаюсь тем, чем должны заниматься все россияне. Я помогаю родине. Дети у меня в ЦСКА занимаются фигурным катанием, а я тем временем развожу орловских рысаков, которые для любой страны гордость. Это их породы. И русских псовых борзых, которые единственная порода, выведенная в России. Больше нет русских собак вообще никаких. Понятно? И лошадей тоже еще. Еще есть ростапчинская порода, она называется орлово-ростопчинская. Все. Понятно?

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы патриот земли русской?

М. ГОЛУБКИНА: Я патриот земли русской. Я хочу, чтоб в земле русской было так же, например, как во французской земле.

К. ЛАРИНА: Это как?

М. ГОЛУБКИНА: Чтобы было тихо, спокойно, чтобы дети могли бы пойти в булочную, купить хлеб.

К. ЛАРИНА: А там тоже не все тихо и спокойно. Там тоже есть свои проблемы. Во французской земле. Свидетелями были, что там творилось в прошлом году в столице.

М. ГОЛУБКИНА: А я езжу не только в столицу. Я езжу в провинцию.

К. ЛАРИНА: Я знаю, у Вас там есть типа французской дачи.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, у меня там есть подруга, которая тоже всадница, которая в школе, которая называется «Кадр нуар». Это старинная французская кавалерийская школа. Она член сборной Франции. Она русская. Зовут ее Ирина Овсиенко. У нее французское гражданство и русское, в том числе. И она на коне русском орлово-ростопчинской породы попала в сборную Франции. И выступает за Францию сейчас. О чем собственно мое сердце болит. Я хочу, чтобы она выступала за русскую сборную, потому что она замечательный всадник. И почему за французов должна выступать наша, на нашем коне? вот.

К. ЛАРИНА: Ну, подождите. А Франции, где-то я читала, то ли Фоменко говорил, что Вы купили там какой-то участок, дом где-то в деревне французской.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, мы снимали просто.

К. ЛАРИНА: Какой-то французской. Не на Лазурном берегу. Успокойтесь, дорогие друзья, не в Ницце. А где-то в какой-то части, куда не ездят туристы.

М. ГОЛУБКИНА: Мы снимали… Ну, туристы есть там везде. Мы снимали и снимаем, ну, сейчас опять, но другой уже дом. Снимаем.

К. ЛАРИНА: На лето?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, там на две недели.

К. ЛАРИНА: Вы вообще богатые люди? Богатая семья у Вас?

М. ГОЛУБКИНА: Мы не бедные люди. Но мы зарабатываем своим физическим в общем трудом.

К. ЛАРИНА: Т.е. бизнеса никакого у Вас нету?

М. ГОЛУБКИНА: У меня нет никакого бизнеса. Так скажем. А Коля занимается, так скажем, своими какими-то делами.

К. ЛАРИНА: Т.е. там бизнес присутствует. Это не только деньги, которые ты зарабатываешь трудом.

М. ГОЛУБКИНА: Коля все деньги трудом зарабатывает. Даже и бизнес у него трудный. Вот так.

К. ЛАРИНА: Потому что есть люди, которые вообще не чувствуют вот этого кайфа.

М. ГОЛУБКИНА: Работы.

К. ЛАРИНА: Нет, зарабатывания денег. Не получается.

М. ГОЛУБКИНА: Я знаю некоторых людей, банкиров, например. Которые говорят: я работаю, я зарабатываю деньги, я получаю удовольствие. Делая деньги. Вот это моя работа. Мне нравится.

К. ЛАРИНА: Ну, это кураж такой. Да, безусловно. Это можно только приветствовать. А у кого-то этого нет. А приходится этим заниматься, поскольку на зарплату обычную, нормальную бюджетную зарплату ты не проживешь. Т.е. тут у Вас все в порядке с точки зрения материального обеспечения. Т.е. Вы можете помогать родителям естественно.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, мы можем помогать родителям, мы можем лошадей содержать. Чего-то мы можем. Детей рожать.

К. ЛАРИНА: А круг общения какой? Все-таки это люди, которые богатые? Или это Ваши друзья, к которым уже привыкли?

М. ГОЛУБКИНА: У нас вообще все разные друзья абсолютно. У нас есть и богатые, и не очень богатые. Мы вообще не живем по принципу тому, у кого сколько денег. И совершено это не важно абсолютно. И все наши друзья…

К. ЛАРИНА: Т.е. на дружбу, на человеческое общение это не влияет.

М. ГОЛУБКИНА: С нами они себя не чувствуют не богатыми, не бедными. Они, наверное, всегда себя богатыми чувствуют. Потому что, я не знаю, я всегда себя чувствовала ни на один миллион долларов. Честно говоря-то.

К. ЛАРИНА: А насколько?

М. ГОЛУБКИНА: На много.

К. ЛАРИНА: На много больше.

М. ГОЛУБКИНА: На много, мои фантазии и все, что я хочу. И все. И так будет.

К. ЛАРИНА: И как Вы относитесь к так называемой гламуризации нашей сегодняшней жизни. Вот к этой стилистике, которая сегодня существует повсеместно. Ну, начиная с телевизора и заканчивая литературой.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, что такое гламур? Это просто шик и блеск. Вот и все. Это если в словаре посмотреть.

К. ЛАРИНА: Ну, это понятно. Мы же все-таки русские люди, у нас все не просто так. У нас гламур не просто так. У нас гламур – не просто гламур.

М. ГОЛУБКИНА: А что у нас гламур?

К. ЛАРИНА: Это образ жизни. Это опять же мировоззрение. Это модель жизни.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, может быть, есть такие люди, но их немного на самом деле. Просто они торчат в телевизоре, потому что это часть. И на обложках журналов. На самом деле их не так много. Это все проходит и быстро. И пройдет и это. И будет что-то другое. Совсем обратное, может быть.

К. ЛАРИНА: А Вы эту литературу читаете?

М. ГОЛУБКИНА: Какую?

К. ЛАРИНА: Ну, Оксану Робски, Ксению Собчак?

М. ГОЛУБКИНА: Я один раз прочла Оксану Робски книгу. Прямо до конца даже. Ну, чего говорить-то. Хорошая литература. Все-таки Лев Толстой пока мне ближе как-то.

К. ЛАРИНА: Мы во Францию, кстати, заехали. Там не задержались, а зря. Потому что я где-то прочитала о том, что Вы мечтаете во французском кино сняться.

М. ГОЛУБКИНА: Да.

К. ЛАРИНА: Вообще увлечение вот этой культурой французской, оно тоже, наверное, произошло не случайно.

М. ГОЛУБКИНА: Не случайно. Я люблю все красивое.

К. ЛАРИНА: Ну, это во время «Француза», во время съемок этого фильма произошло?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, давно это произошло. Как-то так вот, когда я попала во Францию…

К. ЛАРИНА: А язык?

М. ГОЛУБКИНА: А язык я учила в школе французский. Я учила французский язык в школе. И потом я попала во Францию и поняла, что у меня совмещается язык с миром. И с ощущением, что не надо беспокоится особенно. Надо просто жить. Надо жить, надо любоваться красивым, надо есть вкусно, не надо париться, в конце концов. Не надо беспокоиться. А жить сегодняшним днем, сейчас. Не завтра, не послезавтра. Вот и все. И все будет хорошо.

К. ЛАРИНА: А Вы смогли бы жить во Франции, допустим, постоянно? Вот не в России, а вот во Франции. Вот с языком, с любовью к этой культуре?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, я и русскую… Вы знаете, мне очень хочется, чтобы и здесь было хорошо на самом деле. Я как-то я строю дом. Я завожу собак, лошадей, рожаю детей и все это я делаю здесь. Я здесь родилась. У меня дедушка похоронен в Рязани, потому что он так захотел, чтобы его похоронили на его родине. И дедушка мой объяснил мне, что такое родина. А родина – это яблони, мама, семья, кладбище, на котором лежат твои предки. И воздух, которым ты дышал в детстве, в конце концов. И то, что будет потом с твоими детьми. И надо пытаться как-то вот как-то здесь.

К. ЛАРИНА: А Вы детей воспитываете, у Вас какая-то специальная есть система воспитания?

М. ГОЛУБКИНА: Никакой системы нет. Я их не трогаю, в общем…

К. ЛАРИНА: В патриотическом каком-то ключе?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, нет, нет. Я просто живу и все. А они вольны смотреть и принимать то, что я делаю, или нет.

К. ЛАРИНА: А сколько лет?

М. ГОЛУБКИНА: Насте 9, Ване 5.

К. ЛАРИНА: Ну, еще маленькие. Все проблемы еще впереди.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, да, они как начинают спрашивать: мама, можно я возьму с собой во Францию куклу? Ты же мне никогда не разрешала.

К. ЛАРИНА: Т.е. вопросы бытия пока не обсуждаются.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, нет, нет.

К. ЛАРИНА: Ну, обязательно возникнут.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, возникнут. Я буду рада. Когда мы, наконец, начнем разговаривать не только о том, брать куклу или не брать.

К. ЛАРИНА: Ну, что, смотрим, что нам пишут, а потом включаем телефон. Так. «У артистов хочется спросить про роли. А не про лошадей, про собак», — делает мне замечание Александр. А я как раз очень страдаю, когда приглашаешь артиста, а он кроме как про свою роль больше ни про что…

М. ГОЛУБКИНА: Ничего сказать не может.

К. ЛАРИНА: Не может говорить.

М. ГОЛУБКИНА: Нет меня беспокоят лошади, потому что скоро чемпионат Европы, и я волнуюсь. Потом, знаете, есть болельщики. Вот Козак болеет за футбол. Ему нравится футбол. Он за ЦСКА. Болеет и что, будет говорить про футбол. А я про лошадей.

К. ЛАРИНА: Очень хорошо.

М. ГОЛУБКИНА: Я болельщица.

К. ЛАРИНА: Маш ну, естественно очень много вопросов, связанных с родословной, про Машу Миронову и прочее, прочее. Мне кажется, что уже бессмысленно на эти вопросы отвечать. Уже мне кажется, уже почитайте что-нибудь. Я могу дать совет такой нашим слушателям. Но я бы спросила по-другому. А Вы смотрите вообще работы Машины? Или у Вас вообще такой творческой дружбы тоже нет?

М. ГОЛУБКИНА: Да, я не могу сказать, что у нас какая-то вражда есть.

К. ЛАРИНА: Просто есть и все.

М. ГОЛУБКИНА: Если получается, то смотрим. Так же, как с Чулпан Хаматовой, так же как, я не знаю, Амалией Гольданской. Ну, мы есть, мы смотрим периодически работы друг друга. Ну, когда получается. И с удовольствием. Ну, почему нет-то?

К. ЛАРИНА: А вообще когда последний раз потрясения Вы испытывали в театре? Как зритель.

М. ГОЛУБКИНА: Потрясения? Приехал немецкий театр. Они привезли спектакль, который назывался «Карьера Артура Ви».

К. ЛАРИНА: Мартина Вудки.

М. ГОЛУБКИНА: Да. Потрясение от того, что мы сидели с Золотовицким. Я говорю: ты видишь, 20 лет они играют этот спектакль. Я говорю: посмотри, вон люди на заднем плане. У них головы зеленые. Ну, мы не берем актерскую работу, которая замечательная. Это, безусловно. И это заставило меня сказать Роману Ефимовичу, что я хочу работать. И оказывается, такое возможно. Я говорю, вот артисты, они загримированы, у них зеленые лица. Они их красят каждый раз в зеленый цвет. Тот говорит: да нет, не может быть. Они чулок одели. Нет. Я говорю, ты же бы не красил через 20 лет. Он говорит, что с ума сошла, конечно, нет. И помреж с секундомером. Вот что меня потрясло, что помимо большой наполненности эмоциональной, это еще и очень четко. Это важно. Вот это, кстати, работа называется.

К. ЛАРИНА: Да, отношение к профессии.

М. ГОЛУБКИНА: Есть творчество, это наполненность эмоциональная и выражение чего-то…

К. ЛАРИНА: Потом это законы рынка, наверное. Это тоже имеет значение. Мы как-то об этом не любим говорить применительно к театру.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, есть совесть просто какая-то. Есть совесть, потому что не надо выходить с порнографией на сцену, понимаете.

К. ЛАРИНА: Да выгонят.

М. ГОЛУБКИНА: В смысле?

К. ЛАРИНА: Там человек держится за место работы. Кем бы он ни был, артистом или полицейским.

М. ГОЛУБКИНА: Вы знаете, вот, кстати, и заблуждение большое. Что просто выгонят. Люди себя уважают. Я тут недавно покупала седло у французского одного человека, который их сам шил…

К. ЛАРИНА: Седло, в смысле на лошадь.

М. ГОЛУБКИНА: На лошадь, да. Он шьет вручную эти седла. А это все, в общем, тоже творчество на самом деле. Он там сам что-то разрабатывает, изобретает. Он как скрипку это делает. И его никто не выгонит, потому что он сам это делает. Просто это его лицо. И он уважает себя и свой труд.

К. ЛАРИНА: Но он же тоже зарабатывает деньги. Если он будет делать плохо, он не будет покупать.

М. ГОЛУБКИНА: Вы знаете, в первую очередь он все-таки думает о том, что он живет здесь, сейчас и сегодня. И что самое важное это самому не потратить свое время зря. Он не думает о том, что он заработает деньги. А он думает о том, как он делает это седло. И как актер играет на сцене. Он думает не о том, как ему дадут 50 долларов в конце спектакля, условно говоря. И скорее бы это все кончилось. А он думает, скорее бы ночь прошла и скорее бы на работу.

К. ЛАРИНА: Нет, здесь что-то еще замешано. Еще какая-то история. Это все, я вспоминаю разные байки по поводу, там не знаю, когда Макдональдс появился у нас еще в Советском Союзе впервые. И нанимали на работу молодых людей наших уже, а не тех, которые приехали с ними. И кто-то спросил из тех, кто на кастинг приходят, на собеседование. А вот что будет, если в пирожок положить не 115 граммов вишневого варенья, а 50? И представитель компании долго не мог понять, что у него спрашивают? Он говорит: как это? Ведь написано в рецептуре 125. Нет, ну, если положить 50, что будет? Не понимает. 125 написано, почему нужно класть 50?

М. ГОЛУБКИНА: Вот я тоже не понимаю, честно говоря.

К. ЛАРИНА: Это из той же серии, понимаете? Или у нас долгое время ломались, и продолжают ломаться все эти аппараты приготовления кофе, в которых дозировка точная, нужно знать, сколько туда класть кофе. Я имею в виду, на буфетных стойках. Потому что кладут меньше.

М. ГОЛУБКИНА: А Вы знаете, что сказала девушка, француженка одна. Значит, на фестивале французского кино спрашивают, а сколько будет у нас випов, 200 випов. Она говорит: как випов может быть 200? Маша, вы может мне объяснить, почему 200 випов? Она говорит: ну, 10 максимум. В чем тогда вип то? Она говорит, у нас всего 200 человек, что все випы? Вот и все.

К. ЛАРИНА: Все-таки это какие-то разные оценки и разные критерии успеха.

М. ГОЛУБКИНА: Каждая сосиска считает себя колбасой. И еще как сказал Утесов, я Вам потом скажу после, потому что это немножко матом.

К. ЛАРИНА: Хорошо. У нас времени остается все меньше и меньше. А я все время отнимаю у наших слушателей. Так, так, так. «Играю в любительском театре. Очень хорошо понимаю, о чем Вы говорите. Желаю Вам интересных ролей…

М. ГОЛУБКИНА: Спасибо.

К. ЛАРИНА: И кайфа от игры и репетиций в Пушкинском театре».

М. ГОЛУБКИНА: Спасибо.

К. ЛАРИНА: Надо же, существует еще любительский театр. Я думала, что давно его уже нет.

М. ГОЛУБКИНА: Вот и молодцы.

К. ЛАРИНА: ««Ребро Адама» – гениальная работа. Голубкина действительно невостребованный, хороший актер. С самыми добрыми пожеланиями. Валерий Дмитриевич». «Браво за роль в «Ребре Адама». Что Вы можете сказать о работе Невзорова с лошадьми. Вопрос от Татьяны».

М. ГОЛУБКИНА: Могу сказать, что это хулиган бытовой, который себя прославляет…

К. ЛАРИНА: Александр Невзоров?

М. ГОЛУБКИНА: Да. Это просто безобразие. Потому что это человек, который кричит, что спортсмены издеваются над лошадьми, а единственное животное, которое принимает участие в олимпийских играх – это не корова, не свинья, и не собака. Это лошадь. Если лошадь стоит 600 000 евро, или миллион, то трудно издеваться над своим собственным миллионом хотя бы. А Александр Невзоров делает себе рекламу. И в общем, безобразным способом. И то, что он делает, делает во Франции, например, приезжает 10-15 цирков за лето только. (Не РАЗБОРЧИВО). И показывает то, что он делает. Ну, это ничего особенного, это такие площадные цирки. Вот и все.

К. ЛАРИНА: А как Вы относитесь к «Зингаро», к Бартабасу?

М. ГОЛУБКИНА: Хорошо. Это хороший театр очень красивый, на самом деле. И мы тут говорили с Ксенией Голобородько, она продюсер на СТС передачи «История в деталях». Я говорю: Ксюша, давай вот замутим, сделаем спектакль Кооней. Она говорит: давай, все, сейчас приеду из Крыма, будем писать. Сейчас мы будем писать сценарий.

К. ЛАРИНА: У нас же есть место в Коломенском, где Зингаро ставили шатер, прекрасно.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, может быть, чего-нибудь придумаем когда-нибудь. Потому что я представила всех, кто такой же сумасшедший, как мы. Давайте собираться и делать конный театр.

К. ЛАРИНА: Есть ли у Вас прислуга в доме?

М. ГОЛУБКИНА: У меня есть не прислуга, а есть две няни. А есть обалденные таджики у меня. У меня есть таджик, который дворник. И таджичка, которая в доме занимается уборкой. Легальные, хочу заметить. У нас все легально. И могу сказать, что это замечательные работники. И которым я очень благодарна. И это просто супер, просто супер люди.

К. ЛАРИНА: А Вы живете за городом постоянно?

М. ГОЛУБКИНА: Да. У меня большой дом. Поэтому я вынуждена…

К. ЛАРИНА: А в Москве?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, мы живем в Химках, а в Москве нет. Дышать нечем. И я вынуждена естественно вот…

К. ЛАРИНА: А детей в школу.

М. ГОЛУБКИНА: А вот, а у нас две няни.

К. ЛАРИНА: Водить.

М. ГОЛУБКИНА: Да, одна полдня, другая потом вторую половину дня. И два выходных в неделю у каждой. И отпуск оплачиваемый. Так что…

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы такие помещики.

М. ГОЛУБКИНА: Нет, мы не помещики. У нас такой образ жизни. Либо я буду вот это все делать. Я буду убирать 450 кв. метров, мести двор, сажать траву, что я, кстати, делаю. Я много что делаю руками. Стирать, убирать, гладить, растить детей и тогда Вы вообще будете считать, что я совсем не востребованная. А либо все-таки останется какое-то время на то, чтобы еще играть в театре. И дрессировать коней. Поэтому убирать большой дом, пылесосить, это, как Вы понимаете, трудно. А я люблю, чтобы было чисто.

К. ЛАРИНА: А у Вас был период в жизни, когда Вы сказали: нет, я буду заниматься только семьей, буду рожать детей, буду прекрасной женой, и не буду больше выходить на сцену, и не буду больше артисткой.

М. ГОЛУБКИНА: А зачем? Ну, таких условий мне никто не ставил. Мне не предлагалось это, честно говоря. Наоборот, меня все время пихали. Говорили, давай, давай, иди играй, чего ты сидишь. Давай, иди играй. Я говорю: да вот я же только родила, ну, куда. Иди, иди, играй. Все. И все.

К. ЛАРИНА: «Уважаемая Маша, Ваше отношение к свадьбе Волочковой в музее Екатерининского дворца?» К нашему разговору о гламуре.

М. ГОЛУБКИНА: А я не знала, что она вышла замуж. Ура! Наконец-то! Поздравляем Настю! Горько! Не знаю, а что плохо, что она там…

К. ЛАРИНА: В зале Екатерининского дворца. В музее.

М. ГОЛУБКИНА: Значит, кто-то ее туда пустил. Правильно?

К. ЛАРИНА: Да. Кому-то она заплатила деньги. Вернее ее муж.

М. ГОЛУБКИНА: Так она же не виновата, что она заплатила. Кто-то же взял эти деньги.

К. ЛАРИНА: Ну, она же захотела.

М. ГОЛУБКИНА: Да. Теперь, может быть, этот зал как-то помоют шибче за эти деньги. Ну, почему, она захотела, чтобы было красиво. А могла бы поехать в Венецию, во дворце Дожей.

К. ЛАРИНА: Ну, Вы бы хотели?

М. ГОЛУБКИНА: Во дворце Дожей можно тоже, кстати.

К. ЛАРИНА: Сейчас можно везде. Вот у нас буквально совсем недавно принят закон о том, что и в музеях можно регистрировать браки. Вызывают тетеньку с лентой, и она приезжает в Кусково, и Вас регистрируют.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, клево же, наверное.

К. ЛАРИНА: Такая новая буржуазия. Вот опять же мой вопрос к Вам. Вы себя относите к какому классу?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, а почему, на самом деле ведь не известно, сколько это стоит. Может, это не так дорого. Может, это может каждый.

К. ЛАРИНА: Подождите, вот Вы себя к какому классу относите. У нас же классовое общество по-прежнему.

М. ГОЛУБКИНА: Я себя к какому классу? Не знаю.

К. ЛАРИНА: Буржуазия?

М. ГОЛУБКИНА: Ну, а что такое буржуазия? Объясните мне. Что такое буржуа в России? Что такое во Франции было, сейчас уже нет.

К. ЛАРИНА: Ну, это, конечно, выше, чем средний класс, безусловно, но это и ну что-то среднее между олигархом и средним классом.

М. ГОЛУБКИНА: Я понимаю так, что мы не совсем обычные люди. Мы, в общем-то, что, наверное, раньше называлось интеллигенцией в СССР. Ну, это тоже такое слово скользкое.

К. ЛАРИНА: Интеллигенция в СССР жила в хрущобах.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, не скажите, почему. Вот некоторая интеллигенция выходила сейчас.

К. ЛАРИНА: Ну, это элита. Это не просто интеллигенция. Вы имеете в виду Сергея Петровича Капицу, допустим. Да, это элита. Это другое.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, это интеллектуальная элита.

К. ЛАРИНА: Безусловно.

М. ГОЛУБКИНА: А не политическая. Ну, мы, наверное, интеллектуальная элита, вот так я бы сказала. Наверное, потому что это не значит, что мы супер богатые по-настоящему. Но мы очень богатые люди, на самом деле. Душевно и духовно. Очень действительно мало кто угонится.

К. ЛАРИНА: Ну, Вы же понимаете, что существует немало людей, которые вот слушают сегодня наш с Вами разговор, и не то, что завидуют черной завистью, а, может быть, даже и клеймят Вас. Говорят: вот они, вот они за наш счет жируют.

М. ГОЛУБКИНА: А почему за их, что я у кого отняла?

К. ЛАРИНА: Украли деньги у народа.

М. ГОЛУБКИНА: Кто?

К. ЛАРИНА: Прислуга у нее дом у нее там. Лошади, собаки.

М. ГОЛУБКИНА: Все деньги, которые я украла у народа, я украла в театре Пушкина, заработав и в театре Юного зрителя, заработав себе практически предъязвенное состояние большим, быстрым выпуском. И так, как я работаю, мне просто нравится так. Но у меня бывают периоды, когда в течение 3-х месяцев я сплю по 3 часа в сутки. И почему же мне за это не получать деньги собственно? Почему же я, работая, как лошадь, что же у меня дома все должно грибами зарасти? Естественною, у меня там прислуга. Я часть своей зарплаты отдаю этим людям. И, в конце концов, если я вижу, что у меня на картине, в которой я снимаюсь, будет плохой гример, я часть своей зарплаты потрачу на гримера. Как однажды я привезла хорошего гримера на одну картину …

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы сами платили?

М. ГОЛУБКИНА: Да, я говорю, Кать, я тебе заплачу, я тебя умоляю, потому что я сойду с ума, просто я покроюсь прыщами. Потому что это мое лицо. Мне себя жалко. И я привожу. Ой, ну, конечно. Я говорю, почему никто не думает. Заплатите ей из своей собственной зарплаты. Часть отдайте и все. Вы понимаете, мы никогда не жаловались. Я никогда не жаловалась. И Коля тоже. И никогда не будем, потому что чего жаловаться то? Это знаете, как говорить о маленькой зарплате, это все равно, что говорить, что у меня маленький член, понимаете. Ну, чего? Зачем об этом говорить. Надо про это молчать.

К. ЛАРИНА: Маленький член его же невозможно удлинить. Хотя сейчас какие-то удлинители придумали.

М. ГОЛУБКИНА: Ну может быть, возможно, я не знаю. Но это же не видно так.

К. ЛАРИНА: Это как бы от Бога дается.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, да. Но это же сразу в глаза не бросается. И про зарплату то же самое. Можно прийти, как будто он у тебя большой. Вот и все. Так же и с зарплатой. Мы так и ходим.

К. ЛАРИНА: Хорошо, слушайте, телефон-то я и не включила. Давайте, мы включим телефон.

М. ГОЛУБКИНА: Ну, давайте.

К. ЛАРИНА: Осталось то всего ничего. Товарищи, телефон 363-36-59. Мы сидим в наушниках, как дураки в течение часа. И никак не можем дождаться, когда нам время позволит принять несколько звонков от Вас. Еще раз напомню 363-36-59 – телефон прямого эфира здесь Маша Голубкина. Ало, здравствуйте. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Очень хотел бы поинтересоваться у Марии, есть ли у нее общение и дружит ли она с Марией Мироновой?

К. ЛАРИНА: Спасибо.

М. ГОЛУБКИНА: А мы только что говорили об этом. Ну, уже мы про это говорили.

К. ЛАРИНА: Больше не будем повторять. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Ксения, это Асаф Фараджев.

К. ЛАРИНА: О, Асаф Фараджев, очень приятно.

АСАФ ФАРАДЖЕВ: Я, конечно, хочу возвратиться к первой части передачи. К тому, что говорила Мария о профессии и о театре. Я не знаю, помнит ли она, была в театре Сатиры такая актриса Оля Кузнецова.

М. ГОЛУБКИНА: Конечно. Мы вместе начинали. Я ее знаю.

А. ФАРАДЖЕВ: Дело в том, что мы вместе начинали в театральной студии в самом начале 70-х годов. Играли две главные роли Джанни Родари. И как-то раз Оля была у меня дома. Я произнес часть фразы, а она завершила вторую часть ее, как будто мы говорили в один голос. И сказали, что трагедия нашего поколения, я думаю, что это, возможно, касается и поколения Марии, заключается в том, что детьми мы успели увидеть очень больших и даже великих артистов. А когда настало время активное для нас, мы очутились в некоей пропасти. Когда стерты все критерии и нравственные, и этические, и художественные. Когда это делается нарочно для того, чтобы люди, не способные к профессии, имели возможность заниматься тем, что должно быть профессией. Когда происходят страшные подмены. Искусство в целом, искусство театра и кино в частности, когда публике неискушенной, с невоспитанным вкусом внушаются под видом истин идеи о том, что все внешне красивое, благополучное и милое и есть искусство.

К. ЛАРИНА: Асаф, ну, надо уже заканчивать.

М. ГОЛУБКИНА: Ликом черен и прекрасен, одним словом.

А. ФАРАДЖЕВ: Да, да.

К. ЛАРИНА: Ну, что тут можно сказать? Я думаю, что прав Асаф. Наверное, прав. Конечно, я резюмирую то, что он сказал Демидова когда была в гостях. После того, как впервые прошел «Идиот» по телевидению. сериал. И говорит, вот все говорят гений Женя Миронов. Очень талантливый человек. Как я могу сказать про него гений, если я в этой роли видела Смоктуновского. Все, что тут говорить.

М. ГОЛУБКИНА: Все. До свидания. Да, надо стараться как-то немножко всем. И на самом деле актер это не только набор каких-то штучек, а актер – это душа та, которая у него есть. Когда ты молодой, ты можешь, у тебя много энергии, у тебя много желания и стремления. Ты подкупаешь этим. Чем старше ты становишься, тем меньше этой энергии. И вот тут то, что ты накопил, вот эта душа, если она большая, если она выросла, если ты чувствуешь что-то, то тебе есть, чем играть, вот и все.

К. ЛАРИНА: Что бы Вы себе пожелали?

М. ГОЛУБКИНА: Я бы себе что пожелала? Сил побольше, конечно.

К. ЛАРИНА: А Вы всегда правы? Вы когда-нибудь сомневаетесь в том, что Вы делаете?

М. ГОЛУБКИНА: Трудный вопрос. Стараюсь не сомневаться. А иначе будет еще тяжелее.

К. ЛАРИНА: Хорошо. Спасибо Вам огромное. Это Мария Голубкина, наша сегодняшняя гостья. Звания нет у Вас еще?

М. ГОЛУБКИНА: Нет, нет.

К. ЛАРИНА: А хотели бы?

М. ГОЛУБКИНА: Да, нет.

К. ЛАРИНА: В гостях у нас была народная…

М. ГОЛУБКИНА: А, я спортсмен второго разряда.

К. ЛАРИНА: Спортсмен второго разряда, простая артистка…

М. ГОЛУБКИНА: Актриса театра Пушкина.

К. ЛАРИНА: Артистка театра Пушкина Мария Голубкина. Мать двоих детей, жена Фоменко.

М. ГОЛУБКИНА: Да, да.

К. ЛАРИНА: Дочь Ларисы Голубкиной и Андрея Миронова.

М. ГОЛУБКИНА: Да, да.

К. ЛАРИНА: Спасибо Вам большое.

М. ГОЛУБКИНА: Спасибо. До свидания.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире