'Вопросы к интервью
16 июля 2007
Z Успех Все выпуски

Евгений Евтушенко


Время выхода в эфир: 16 июля 2007, 21:08

КСЕНИЯ ЛАРИНА: Каждый год 18 июля Москва отмечает день рождения Евгения Александровича Евтушенко. Это все традиционно проходит в Политехническом музее. И я не скажу, что все 70 с лишним лет мы встречаемся с Евтушенко по этому поводу, но последние лет, наверное, 7, 8, ну, вот перед 18-м июля встречается здесь, на «Эхо Москвы». Здравствуйте, Евгений Александрович.

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Добрый вечер. Я не поздравляю Вас с наступающим. Это не принято, но, во всяком случае, знаем точно, что 18-го числа по традиции Политехнический зал большой собирает аудиторию в Вашу честь. И этот год не исключение. Приглашаем, да? Всех приглашаем?

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно. Конечно.

К. ЛАРИНА: На самом деле, вот уже в предъюбилейный год вступил Евгений Александрович, поскольку ужасные какие-то цифры называют. Я в газетах, когда посмотрела на эти цифры, это к  Вам, конечно, не имеет никакого отношения. Вас они не пугают, вот этот набор цифр, который называется. Эта дата приближающаяся не пугает?

Е. ЕВТУШЕНКО: 75 лет, что ли?

К. ЛАРИНА: Так спокойно говорите?

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, а чего такого? Главное, не чувствовать этих годов.

К. ЛАРИНА: Ужасно просто.

Е. ЕВТУШЕНКО: А потом, Вы знаете, что у меня получилось. Я когда-то написал стихотворение такое: «А жизнь, ты бьешь меня под вздох. А не вложить. До 73-х собираюсь жить», Потом, когда подкрался незаметно этот возраст, я чего не замечал, вдруг я ахнул. Это что-то опасное. Значит, нельзя самому себе предсказывать свою кончину. Меру своей жизни. И я сразу переделал на 83. До 83-х собираюсь жить. В последнем варианте до 93-х. Но самое любопытное, что я сейчас был в Новосибирском академгородке. Кстати, это была огромная честь для меня, потому что вместо такой сборной солянки из оперных певцов и попсы, они попросили меня, чтоб я выступил. Я, их старый друг, который присутствовал полсотни лет тому назад, при первых шагах этого замечательного научного центра, который, надо сказать, сейчас возрождается, слава Богу. Они попросили, чтобы я выступил перед ними. Я читал долго. 3,5 часа. Вы знаете, и вдруг получил такую записку. Это был академик один. И он написал: «Евгений Александрович, я уже замечал Вашу манипуляцию с Вашим самопредсказанием. Так вот я хочу Вас порадовать или огорчить, я уж не знаю. Но дело в том, что биология стоит сейчас на пороге совершено фантастических открытий. Это замена клеток человека».

К. ЛАРИНА: То есть Вы готовы искусственно продлевать свою молодость? Зачем Вам это нужно? Тьфу, тьфу, тьфу.

Е. ЕВТУШЕНКО: Нет, нет. Подождите. Он сказал так, что это будет все зависеть от воли человека. Если мне наскучит жизнь, а что-то по моему характеру не похоже, что она мне наскучит…

К. ЛАРИНА: То есть готовы довести и триста?

Е. ЕВТУШЕНКО: И он сказал: «Я уже Вам придумал новый вариант. «Я до 1003-х собираюсь жить». И смотрите, Евгений Александрович, почти укладывается в размер». Так что это написал ученый. Он пошутил, но в шутке большого ученого, может быть, доля есть правды. Ну, не знаю, мы действительно стоим на пороге каких-то очень многих откры… Мы сами для себя тайна. И мы только, только призаглядываем в собственные возможности. Я вообще никогда не забуду, когда однажды вот я отравился, ослеп. И, делая мне принеприятнейший укол в глаз просто, видный наш офтальмолог, доктор, он мне сказал: «Евгений Александрович, а Вы знаете что. Ну, вот это приходится сейчас делать. А почему? А потому, что мы знаем очень мало. Ведь если бы знали точно, какой нерв у Вас поврежден, все это устранили бы только одни нерв». И сказал: «А ведь когда-нибудь, я могу Вам предсказать, что профессия врачей вообще, может быть, исчезнет. И люди когда узнают все собственные тайны самих себя, они будут сами лечить себя, если будут заболевать».

К. ЛАРИНА: Ой, Евгений Александрович, у нас когда-то и тюрьмы мечтали разрушить, потому что не будет больше преступности, а будем мы жить в счастливом обществе, где нет ни преступников, ни убийц, ни воров.

Е. ЕВТУШЕНКО: А ведь знаете что? А хотите, я Вам скажу, что я думаю? А я все-таки думаю, что когда-нибудь человечество к этому придет. Нет, я в это верю. Вы думаете, что мы неисправимы?

К. ЛАРИНА: Слушайте, кому 75 лет исполняется? Вы же, наверное, лучше знаете жизнь, чем я.

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, ну, что же?

К. ЛАРИНА: Разве Вы не заметили, что мы неисправимы?

Е. ЕВТУШЕНКО: Нет, это неправда, что-то улучшается.

К. ЛАРИНА: Что?

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, вот что-то улучшается.

К. ЛАРИНА: Ну, вот что? В чем человечество стало умнее за последнюю 1000 лет?

Е. ЕВТУШЕНКО: Вот я Вам скажу, например, так. Некоторые люди делятся на тех, кто считает, что жизнь стала у нас лучше, и некоторые, что она стала гораздо хуже, чем она была при советском строе и т.д. Я же считаю, что у нас… это было, как какой-то мусор такой мусорный поток.

К. ЛАРИНА: Селевой.

Е. ЕВТУШЕНКО: Селевой поток, который нес все такое и мусора очень много и так далее, но в то же время что-то произошло, некоторые вещи. Вот некоторые вещи, наработки этого времени, они останутся. Например, и останется что-то, выживет, восстановится постепенно. Вот я уверен в этом, потому что я верю в идею Сахарова – конвергенции. Что мы все-таки научимся брать все и из идей социализма, которые у нас не получились. И то, что получилось, и возвратим какие-то хорошие наработки. Не плохое будем возвращать с того времени, а какие-то хорошие наработки. А потом мы возьмем, научимся у капитализма, мы сейчас учимся, к сожалению, только плохому. А у него можно научиться хорошему. А капитализм даже старше, чем социализм. У него даже больше преступлений на совести. Но и так мы будем двигаться постепенно. Я Вам скажу просто насчет заграничных поездок. Я был единственным депутатом, у которого в программе стояла, всем казалось, такая мелкая вещь, как отмена полная выездных комиссий. Вы помните, что такое выездные комиссии?

К. ЛАРИНА: Да.

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, вот это в сумме были такие пенсионеры, бывшие работники КГБ.

К. ЛАРИНА: Почему, может, и настоящие. Бывшие и настоящие. А будущие.

Е. ЕВТУШЕНКО: Разные люди. И, например, я сейчас помню, как Михаил Аркадьевич Светлов, автор «Гренады», его не пустили, когда его жена, выходившая замуж за засекреченного физика Бруно Понтекорво, она поняла, что ее больше никуда не выпустят, что не совсем оказалось правдой, в конечном счете.

К. ЛАРИНА: А Вы всегда были выездным?

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, что Вы. Меня снимали несколько раз и т.д. Так вот и тогда… снимали несколько раз, пока мне первый раз разрешили выехать. Это сделал Степан Петрович Щипачев. Он пошел для меня в Московский комитет партии, бросил на стол партийный билет, помеченный 18-м годом. И сказал яростно: «Что Вы делаете с нашими детьми? Почему Вы у них крадете остальной мир? Какое Вы имеете… Разве мы за это шли когда-то с лозунгом свободы?» Это он сказал. Мне потом это рассказывал Демичев, к которому он пришел. Но что получилось? Вот я сейчас был недавно в школе Инны Кабыш, очень талантливой, кстати, поэтессы, и там сидели дети. И вдруг я вижу, я с упорством, как Карфаген должен быть разрушен, я все время говорил о том, что нужно эти комиссии уничтожить. Они унижают достоинство советских людей. И так невозможно жить. Что люди в результате этой анормальности либо идеализируют заграницу, либо совершенно ее демонизируют. И то, и то, и другое вред.

К. ЛАРИНА: Мы еще когда выезжали за границу, мы переставали быть конкретными людьми, мы представляли большую советскую страну. Только достойнейшие должны. Что я Вам объясняю…

Е. ЕВТУШЕНКО: И Светлова девочка судорожно стала поучать. Ваши шутки замечательны. Там понимаете, надо осторожнее. Вы будете окружены врагами. И он тогда сказал. Знаете что,… Вы ведь никогда не были еще за границей. Потому что у него было написано, что он никогда не был ни в одной туристской поездке. И тогда он ей ответил: «Дорогая моя, я был в чине майора советской армии в пяти державах. Я открывал лагеря. И люди в полосатых робах бросались и обнимали нас, которых мы освободили». Нет, слишком большая цена для того, чтобы увидеть Гренаду. И он так и умер, не увидев Гренаду. А я ему привез из Гренады тогда горсточку земли и соединил с нашей русской землей. Это романтично в человеке. И я верю в то, что человеческая энергия, достаточно сконцентрированная, разумно сконцентрированная, конечно, она может материализоваться. Так вот школа Инны Кабыш. Все дети почти где-то были, со скидками, как-то. И там никакая не привилегированная школа. Встает, и я говорю: «Ребята, ну, как хорошо, как приятно». Где-то они побывали. В Греции, или там во Франции, или где-то в Болгарии, Румынии, но все-таки они уже где-то были. Нам прийти в голову это не могло в нашем детстве. Я спрашиваю: «А что такое, дети, выездная комиссия?» Одна девочка встает и говорит: «Евгений Александрович, выездная комиссия – это, наверное, такая комиссия, которая всегда куда-то выезжает». Вот, понимаете.

К. ЛАРИНА: Сколько лет детям? Какой класс приблизительно?

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, там разные были дети.

К. ЛАРИНА: Так сегодня уже целое поколение выросло, которое не знает и не помнит, что это такое.

Е. ЕВТУШЕНКО: Совершенно верно, это уже ушло. Заметьте, что это ушло. И вот я встречаюсь часто с нашими студентами за границей, ну, просто единицы из них только остаются. И мечтают остаться на Западе. Они хотят вернуться в нашу страну и т.д. Там им что-то нравится, что-то не нравится. Они чему-то научились. Ну, разумеется, люди по-разному себя ведут. Это уже люди не детки в клетке. Это даст результаты.

К. ЛАРИНА: Ну, а все-таки, к тому, что Вы сказали, что хуже, лучше стали жить. Вот давайте разберемся, что такое хуже, или лучше. Что такое лучше? Сытнее или свободнее? Ну? Что для Вас важнее? Что для Вас является мерилом, критерием?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, хорошо бы, конечно, жить и свободно, и все-таки не голодно, так? Но все-таки я считаю, что мы живем не голодно, но мы живем, может быть, не достаточно свободно. Я Вам, знаете что, я считаю, например, что мы очень сильная страна. Я считаю, например, что если у нас существуют люди какие-то несогласные, устраивают, если, разумеется, они делают это без хулиганства, так. Естественно. Хулиганство должно быть остановлено. Тут власть должна проявлять силу. Но когда они просто ходят там, что-то такое демонстрируют. И я видел несколько раз очень неприятные картины по телевидению. Когда просто на какие-то кучки несогласных набрасывались просто целые полчища ОМОНовцев. Не надо так все это. Потому что они не понимают, что вот тут-то и есть, разрушают имидж собственной страны. Ну, очень трудно переделать самих себя. Перестроиться. Это происходит… И все-таки, вот читая литературу, я вижу… как Вам сказать? У нас много распустежа, правда. Свобода за собой влечет неизбежно распустеж некоторый. Правильно? И потом свободу по-разному люди для себя понимают. Вор понимает свободу как возможность воровать больше…

К. ЛАРИНА: Ну, он таким был и при любой власти. Вор он всегда, ему все равно, кто управляет страной.

Е. ЕВТУШЕНКО: Это верно. Но мне просто кажется, вот, например, я Вам скажу одну вещь, что я считаю просто, что духовная и экономическая свобода, они должны идти рука об руку. Вот, например, я сейчас был, вернулся из большой поездки по Латинской Америке. Я был в крошечных странах. Гватемала – замечательная страна. С огромным чувством национальной культуры. Я нигде не видел крестьян, которые одеваются в народные вышивки во время работы.

К. ЛАРИНА: То есть не для туристов.

Е. ЕВТУШЕНКО: А они просто ходят в этом.

К. ЛАРИНА: А Вы, простите, Вы с какой-то акцией туда ездили?

Е. ЕВТУШЕНКО: Я выступал все время. Так вот. Вот смотрите. Мы когда-то, наше поколение шестидесятников, мы поразили весь мир нашими вечерами на площади Маяковского, когда 35 000 человек собралось, чтобы слушать поэзию. Это было невиданно в то время. Это был 54-й год. 35 000 на площади Маяковского. И в правильном месте. И мне даже казалось, что Маяковский как будто видит это все. И сколько было, во дворцах спорта выступали молодые рядом со старшим поколением. Когда Илья Эренбург показался перед 15 000, у него, у этого человека, довольно скептического вообще и т.д., вдруг покатились слезы. Он сказал: «Этого я не мог представить даже в лучшие…» Если бы Марина Цветаева сейчас воскресла и она бы узнала, что ее книги сейчас издаются миллионными тиражами, кстати, она самый издаваемый сейчас поэт после Пушкина. То она не могла себе не могла этого представить.

К. ЛАРИНА: Ну, она писала в своих стихах…

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, «как драгоценный (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ) придет черед. Но что меня поразило. С нами произошло как-то, что с космосом. Мы первые взлетели в космос, в лице Гагарина, это наша Россия, наша мысль взлетела, в лице Гагарина, и в лице его улыбка, и наша мысль взлетели. А потом американцы высадились на Луне первые. Потому что мы как-то немножко так. И вот то же самое произошло с поэзией. Смотрите. 30 человек, маленькая страна Гватемала пригласила иностранных поэтов. Мы читали для рабочих, для крестьян, для интеллигенции. Дальше был Сальвадор. В Сальвадоре вообще потрясающий был концерт, соединенный с музыкой.

К. ЛАРИНА: Кто же Вас слушал? Что за люди приходили? Крестьяне?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да люди разные. Школы нас встречали.

К. ЛАРИНА: Ну, школы это понятно.

Е. ЕВТУШЕНКО: И школы, и разные люди, и крестьяне.

К. ЛАРИНА: И что можно им читать?

Е. ЕВТУШЕНКО: Все можно им читать. Все. Все можно читать от души, если хорошо читать. А в Венесуэле, хотя там и всякие сложности внутренние, в Венесуэле, но, тем не менее, там вообще 65 человек пригласили. Когда у нас было…. 65 человек. Они пригласили даже американцев. Вот. Хотя их лидер довольно жесткую линию ведет по отношению к Америке. 4,5 тысячи зал огромный национального театра был переполнен разными людьми. Я ходил, спрашивал профессии. Совершенно разнообразные профессии, как это было и в 60-х годах. А мы что сейчас делаем? Посмотрите, мы сейчас находимся… У нас год языка. А какое у нас было празднество, посвященное именно тому, что с наибольшей красотой выражает язык наш русский? Это русская поэзия. И создатель русского духа в настоящем смысле и соединения его и с европейской культурой, это был Пушкин, поэт. Он родоначальник наш в какой-то степени, нашей интеллигенции, истинной. Объединившей в себе и бунтарство, и гражданство одновременно. Очень интересное соединение.

К. ЛАРИНА: Подождите. Вы все-таки считаете, что поэзия – это искусство массовое, не элитарное.

Е. ЕВТУШЕНКО: Нет, нет. Да, я так считаю. Нет, вот как Вам сказать. Пастернак, например. Пастернака увеличилась сейчас аудитория совершенно явно.

К. ЛАРИНА: Вы говорите, все-таки две большие разницы. Книжка и публика, правда же. Потому что то, о чем Вы сейчас говорите, как я понимаю, Ваше путешествие по Латинской Америке, это именно встреча с массой, с народом, с аудиторией.

Е. ЕВТУШЕНКО: Они прекрасно слушали…

К. ЛАРИНА: В этом есть какая-то митинговость, наверное.

Е. ЕВТУШЕНКО: Ничего подобного. Вы знаете, на большой аудитории…

К. ЛАРИНА: Это поэт трибун. Или поэт лирик. Лирика возможна при таком…

Е. ЕВТУШЕНКО: Все возможно. И трибунная лирика, и трибунная, гражданская лирика нам нужна. И, защищая совесть человека, когда человека обижают власть или общество, т.д. Такие тоже поэты. Это защитник народа. Так было всегда, между прочим. Начиная с еще с первых дописьменных поэтов, лирников, которые бродили, которым отрезали языки. Я еще написал такие строчки: «Будет время, поднимется до облаков урожай из отрезанных языков». Ну, вот. И сейчас в данный момент я сейчас 18 июля буду выступать в Политехническом музее. И там будет много новинок. И там, например, будет премьера четырех моих новых песен. Будут петь очень хорошие певцы Брославский, который когда-то работал с группой «Вотсон». И замечательный оперный певец Михаил Данилов… Вы знаете, я когда услышал его «Гори, гори, моя звезда», я просто чуть с ума не сошел. Он будет исполнять мою песню на музыку из кинофильма «Доктор Живаго». Но сейчас готовится, все-таки я решил встретить свою какую-то такую веху этой даты, которая распределяется на два года, как-то получилось. Вот так волею случая я как бы родился в двух временах…

К. ЛАРИНА: На самом-то деле когда, скажите.

Е. ЕВТУШЕНКО: На самом деле, по совести говоря, я родился в 32-м году. Но у меня в паспорте стоит 33 год, и я привык к тому, что я моложе на один год. И мне тоже не хочется с этим расправляться.

К. ЛАРИНА: Ну, зато мы действительно имеем полное право два года отмечать юбилей.

Е. ЕВТУШЕНКО: И врать мне не хочется. Так вот сейчас мы делаем. Сейчас я был только что с Мишей Задорновым. Мы сейчас работаем.

К. ЛАРИНА: Вы с ним как-то так повязалась уже плотно. Уже не первый раз с ним выступаете.

Е. ЕВТУШЕНКО: Ой, ну, что Вы. Миша, какие он сейчас делает поиски лингвистические. Он ушел просто в лингвистику сейчас. Он знаете, что он сейчас делает? Какой он мне подарок… Он выпускает мою пластинку. Я сейчас слушал его пластинку.

К. ЛАРИНА: Он читает Ваши стихи.

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. Так здорово сделал. Я ему предложил: «Слушай, ты помнишь, как у нас с тобой здорово получился дуэт «Граждане, послушайте меня»». Т.е. мы читали вдвоем. Я говорю: «Давай, сюда добавим это». Мы сделали, сейчас записали.

К. ЛАРИНА: А почему девушку какую-нибудь не позвать? Вы сейчас перечисляете участников своих, только мужчины. Данилов, Брославский, Задорнов. А где красивая девушка?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, будет. Куда они от нас денутся, девушки. Или мы от них. Мы неразделимы: поэзия и девушки. А потом я Вам хочу сказать вот что. Значит, 12-го декабря и 15-го декабря в форпосте попсы, которая, к сожалению, настолько вульгаризовала нашу традиционно великолепными текстами русские песни. Потому что они многие воображают себя поэтами просто. Они отбивают вкус и т.д. И вот мы хотим дать им…

К. ЛАРИНА: Бой.

Е. ЕВТУШЕНКО: Ну, видите, в чем дело. У меня нет к ним никакой…

К. ЛАРИНА: Они поют, кстати, песни и на Ваши стихи?

Е. ЕВТУШЕНКО: Кто-то и поет.

К. ЛАРИНА: И ужас, ужас?

Е. ЕВТУШЕНКО: Вот я хочу показать, что наш народ не разлюбил поэзию. Я сейчас проехался везде. И выступал, вернувшись с Латинской Америки. Я выступал в Новосибирске, я выступал в Сургуте. Я выступал в Ханты-Мансийске.

К. ЛАРИНА: Ну, это города, там такая публика замечательная. Это я знаю.

Е. ЕВТУШЕНКО: И будет исполнена в первый раз рок-опера Глеба Майя. Замечательными нашими ребятами. Мы нарочно брали не таких профессиональных певцов…

К. ЛАРИНА: Ну вот смотрите, я хотела, чтобы поддержать эту информацию декабрьскую, поскольку сейчас у нас время новостей, Евгений Александрович. Вот мы так заинтриговали немножко слушателей. Давайте сейчас послушаем новости, потом вернемся в программу и подробнее расскажем об этой уникальной акции, которую Вы планируете. И еще у нас концертный номер, премьера будет обязательно. Мы подготовили? У нас все есть. Да, все подготовлено. Отлично. Сейчас новости.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Кстати, Евгений Александрович… Я напомню, что Евгений Евтушенко у нас в студии. Я вот вопросы-то не задавала от наших слушателей. А Вы как начали говорить про форпост попсы и про артистов попсовых, которые поют совсем не то, что хотелось бы слышать. А вот пришла телеграмма по интернету от Сергея Тараненко, которого Вы, наверняка, прекрасно помните и знаете. Певец, композитор, который пел вместе с Галиной Бесединой. «Много лет с успехом исполняю с концертах романс на Ваши стихи «Когда взошло твое лицо». Был бы очень рад, если бы нашлась возможность передать или прислать Вам компакт диск с его записью. Бесконечного Вам вдохновения. Сергей».

Е. ЕВТУШЕНКО: Спасибо, Сережа. Пришлите мне на радиостанцию. А я Вам пришлю тогда обязательно мои новые книжки.

К. ЛАРИНА: Хорошо. Ну, так давайте теперь про форпост. Форпост – это Олимпийский имеете в виду, или что это такое?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, это Олимпийский. 18 500 мест. И я считаю, я верю, знаете, Ксения, когда я устраивал, воскрешал вечера в Кремлевском зале, то люди тоже не верили. Вот даже Дима Дибров, который очень любит стихи, который брал у меня интервью. И, кстати, надо сказать, принял участие, потому что он помог этому концерту этим. Он все-таки выразил такое сомнение тем, что он сказал: «Евгений Александрович, Вы хотите воскресить 60-е годы?» Я говорю: «Нет, я не хочу воскрешать 60-е годы. В одну реку нельзя вступить дважды. Я хочу воскресить массовую любовь к поэзии. Потому что я считаю, что человек, который любит стихи, он будет обязательно талантливее в любой области». Если он финансист и т.д., если он инженер. Лучшие, кстати, вот сейчас у Вас выступали в Вашей радиостанции, человек из мехмата, это все, как Вам сказать, наши люди, понимаете. Мехматовцы, замечательное учебное заведение.

К. ЛАРИНА: А Вы уверены, что люди, которые… Мы, по-моему, на эту тему говорили когда-то. А Вы уверены, что люди, которые приходили в Политехнический в 60-х годах, они приходили исключительно за поэзией. Может быть, они приходили за словом, за правдой.

Е. ЕВТУШЕНКО: Совершенно верно.

К. ЛАРИНА: За прямым общением. За бесцензурным общением.

Е. ЕВТУШЕНКО: Но дело все в том, что все-таки эти обращения, они все-таки были правда, может быть, настоящая поэзия, вот и все. И это то, что случилось с нашей, в общем, поэзией шестидесятников. Это была, в общем, талантливая плеяда. И жалко, что мы потеряли уже много. И мы очень нуждаемся сейчас в новых молодых поэтах. Но им надо как-то помочь.

К. ЛАРИНА: Они есть.

Е. ЕВТУШЕНКО: Они существуют, но они не выходят на национальный уровень.

К. ЛАРИНА: А им это не нужно, может быть.

Е. ЕВТУШЕНКО: Нации нужно.

К. ЛАРИНА: Я Вам скажу. Молодые поэты есть. И их очень много. И очень талантливые есть люди. Не Вам говорить. Вы наверняка об этом знаете больше и лучше меня. Они встречаются с аудиторией, они читают свои стихи, они придумывают новые формы общения с публикой. Но не на улице, не на площади, а, например, в клубах, на литературных встречах, на маленьких, может быть, помещениях. Вон «Билингва» знаменитая. Несколько клубов есть в Москве традиционно поэтических. И туда лом действительно. Там публика висит на потолке. Молодые люди. Совсем молодые. Так что, мне кажется, что здесь проблем-то как раз и нет. Зачем Вам толпа? Давайте я Вас запросто спрошу.

Е. ЕВТУШЕНКО: А Вы знаете, вот я хочу Вам сказать. Вот я не люблю это слово «толпа».

К. ЛАРИНА: Но оно есть. Есть народ. Есть публика. А есть толпа.

Е. ЕВТУШЕНКО: Вы знаете, вот во время войны в 41-м году, когда я ехал в эвакуацию и когда у меня кончились все деньги, вот эта толпа, которой очень много боятся, над ней издеваются. Да, толпа может быть иногда озверелой, жестокой.

К. ЛАРИНА: Вы похороны Сталина снимали. Вот вам толпа. Страшная, жуткая сила черная.

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, это просто так вот случилось. Потому что каждый в отдельности был, может быть, и неплохой человек, но когда их куда-то понесло, закрутила как-то воронка, они потеряли управление. Когда появилась только животная жажда выжить, тогда они уже ступали просто по людям. Некоторые из них, но не все. Я просто говорю о чем. Я верю в силу поэзии. Так вот сейчас ведь три раза подряд наполнялся кремлевский зал. И, когда мы проводили обследование возраста тех, кто приходил, это вовсе уже не были шестидесятники. К сожалению, мало шестидесятников. А это было 70% по всем нашим опросам людей моложе 25 лет. И я считаю, и 18-го числа будет такая же картина. Потому что бабушки-шестидесятницы, они вырастили своих внуков в любви к поэзии. Но надо сейчас помочь. Да, люди действительно могут прийти. Кто-то из любопытства и т.д. но, придя из любопытства, из зрителей и слушателей многие из них становятся читателями поэзии. Поэзия же начиналась как устное искусство. Естественно, Пастернак никогда не старался выступать перед большими аудиториями. И такие поэты тоже нужны. Но если есть люди с любовью к тому, чтобы привлекать в поэзию все новых и новых людей, почему же их голоса не должны сейчас звучать.

К. ЛАРИНА: А вот нет опасности, что в таком случае и поэзия станет попсой? Потому что она будет подстраиваться под усредненный вкус. Это будет уже масс-культура.

Е. ЕВТУШЕНКО: Вы знаете что, вот про это говорили очень часто в 60-е годы. Писали. Ни стихи Вознесенского, ни стихи Окуджавы, ни стихи Ахмадулиной, ни мои стихи, ни стихи Рождественнского, никогда критики наши ведущие не включали в списки, которые печатались в днях поэзии обычно в альманахе самых 10 лучших поэтов России. А теперь ясно, что Окуджава – это классик. Вот посмотрите, Рождественский, который, может, у него был период такой заофициаленности какой-то был, да. А перед смертью он написал замечательные стихи. Несколько просто дивных стихотворений. У Вознесенского есть 15, а то и 20 стихов, которые невозможно не включать в антологии поэзии навсегда. И т.д.

К. ЛАРИНА: У Вас есть в Вашей жизни стихи, от которых Вы бы сегодня отказались?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, конечно. Но это не потому, что… Как Вам сказать? Ну, я был другой. Я был мальчишкой. Я начал печататься в 15 лет. Ну, конечно, ну, кто я такой был? Я был мальчик, который пел в детском саду: «С песнями, борясь и побеждая, наш народ за Сталиным идет». Но я был все-таки тем мальчиком, который вдруг однажды задумался над этим текстом и спросил учительницу прямо: а зачем с песнями бороться? И тогда она подбежала ко мне, она побледнела, мне стало ее жалко. И сказала: «У Жени температура, ребята. Отведите домой, пожалуйста, никто ничего не скажет, что здесь происходит». И т.д. И я хочу Вам сказать одну вещь. Вы знаете что. Вот битлы. Сейчас им тоже казалось, что это мода. Посмотрите, сколько моды на это не проходит. Это чистосердечные ребята из простых семей.

К. ЛАРИНА: Это любовь настоящая.

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. И я Вам хотел рассказать одну историю. Потому что Пол Маккартни. Эта история существовала. (НЕ РАЗБОРЧИВО) рассказала. Как девчонкой в Гамбурге она принесла Полю Маккартни мою первую английскую книжку. Ему очень понравилась. Они очень волновались. Это была первая их загранка. Мамы первый раз выехали в загранку. Их простонародные мамы. Кстати, я был на концерте их в Италии.

К. ЛАРИНА: (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ) это Вы описывали вот эту историю?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. И вот я узнал, что, оказывается, им так это понравилось, что они для завода, перед тем, как открывался занавес, они каждый раз читали для настроения какое-нибудь стихотворение. Так что я был чем-то вроде кого? Вроде пятого битла. И вот я написал балладу о пятом битле. И вот сейчас, если Вы разрешите мне сейчас, сейчас будет премьера этого стихотворения.

К. ЛАРИНА: Давайте мы сделаем так для удобства Вашего. Вы возьмите наушники. Чтобы Вы слышали фонограмму нашу с Вами.

Е. ЕВТУШЕНКО: Хорошо.

К. ЛАРИНА: Мы начинаем с Вас или мы начинаем с музыки?

Е. ЕВТУШЕНКО: Нет, я Вам буду давать отмашку.

К. ЛАРИНА: Давайте, начали.

Е. ЕВТУШЕНКО: Баллада о пятом битле. Премьера.

В желтой субмарине, в желтой субмарине,

четверо мальчишек-англичан,

флотский суп варили,

черте что творили, подливая в миски океан.

В общем, шло не глупо, сотворенье супа из кипящих музыкальных нот.

И летели чайками лифчики отчаянно

и бросались трусики в полет.

ФОНОГРАММА

Йеллоу субмарин. Ви лив он зе йллоу субмарин.

Рык ракет был в роке. Битлы всей Европе доказали то, что, что рок – пророк.

Спицы взяв из шпульки, мамы-ливерпульки свитера вязали им под рок.

Ринго Стар, Джон Леннон чуть не на коленях умоляли зал би кайнд ту ас.

Нам не надо столько воплей и восторга. Мамы так хотят послушать нас.

Но ливерпульчата словом непечатным не посмели обижать людей.

Если уж ты идол, то терпи под игом обожателей.

А одна девчонка, битловская челка, от стихов моих сходя с ума, начитавшись в волю, подарила Полю по-английски «Станцию Зима». Стал искать Маккартни на всемирной карте станцию мою карандашом.

Где я уродился, как в тайге редиска, и купался в речке нагишом.

Вот что мне обидно. Вроде пятым битлом по гастролям с ними ездил я.

Да вот не успели, вместе мы не спели, но сегодня очередь моя.

Ви лив он зе йеллоу субмарин.

Я во время оно, обнял Йоко Оно над могилой Джона в городе Нью-Йорк.

Носом субмарина к Джону ход прорыла и прижалась к гробу, где он лег.

Ангелы не скажут, где сегодня ляжут мамы, вновь над спицами склонясь.

Им важнее, право, дети, а не слава. Мамы так хотят послушать нас.

Знают наши мамы все могилы, шрамы нашей общей матери-земли.

В желтой субмарине, в желтой субмарине, в желтой субмарине

с битлами друг друга мы нашли.

Ви лив ин зе йеллоу субмарин,

йеллоу субмарин, йелллоу субмарин.

Спасибо моей любимой радиостанции.

К. ЛАРИНА: Ну, действительно пятый битл у нас родился сегодня. Евгений Александрович, я Вас поздравляю. Ну, а все-таки, почему столько лет прошло, что-то навеяло? Почему сегодня вдруг Вам захотелось…

Е. ЕВТУШЕНКО: Потому что я недавно узнал.

К. ЛАРИНА: Ах, это недавно Вы узнали.

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно, я узнал. Так вот я договорю сейчас Вам о предстоящем концерте. Между прочим, я напишу обязательно Полю Маккартни письмо. Я и приглашу, кто знает, может, он приедет. Это все-таки ребята такие свои, я считаю.

К. ЛАРИНА: А Вы были на его концерте когда-нибудь вообще?

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно.

К. ЛАРИНА: А в Москву когда он приезжал, были?

Е. ЕВТУШЕНКО: Вот когда в Москву он приезжал, я тоже ходил. И раньше я был. И вообще ребята настоящие. Во время холодной войны они первые запели антивоенные песни, между прочим. Прекрасные ребята. Вот там будет главным музыкальным произведением «Идут белые снеги». Вообще она начинается. Это композиция Глеб Май, который работал со мной на «Похоронах Сталина». И он работал тоже на фильме «Детский сад». Он очень хороший мелодист. Он очень четко чувствует поэзию. И вот я Вам скажу, что он сделал сейчас, он давно начал эту вещь, давно. Первая часть была написана давно. И вот сейчас он подключил новые стихи. Он ее усилил. Он даже включил туда сатирическую вещь, недавно написанную мной, которую я прочел в беседе с Соловьевым Владимиром по телевидению. И я получил такой резонанс невероятный «В государстве по имени КАК БЫ». Потому что все сейчас повторяют это слово. Потому что мы сейчас живем среди многих действительно как бы ценностей и т.д. Как бы честных людей.

К. ЛАРИНА: Все-таки по жанру это что, какая-то оратория получается?

Е. ЕВТУШЕНКО: Он называет это рок-оперой.

К. ЛАРИНА: Сюжет есть?

Е. ЕВТУШЕНКО: Там есть внутренний сюжет. Ведь не обязательно, чтобы там действовала какая-то пара или происходило что-то. Нет, там есть такой сюжет духовный, который соединяет все. Как в 12 блоках, я не знаю, я не сравниваю, конечно, эту вещь, совсем другая. Но там есть все. Вот что мне нравится. Что там есть Булату посвященная. Вы знаете мои стихи «Простая песенка Булата». Там есть и Булат, там и любовь есть. Там есть и гражданские стихи. Я уверен, что множество людей самых различных профессий, возрастов полюбят это. Я верю в то, что мы покажем высококлассное поэтическое шоу. И я надеюсь, что…

К. ЛАРИНА: По-моему, впервые вот это я сейчас услышала «Поэтическое шоу».

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, ну зрелище.

К. ЛАРИНА: Не страшно? Вас это не обижает? Вас, как поэта это не обижает?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, ничего. Что такое шоу? Я перехожу в другое. Зрелище. И читалище.

К. ЛАРИНА: А там что будут, артисты? Акробаты?

Е. ЕВТУШЕНКО: Например, вот мы когда выбирали певцов, мы выбрали, я выбрал людей, которые могут зажигать аудиторию по-настоящему.

К. ЛАРИНА: Без фонограммы, надеюсь, будут петь.

Е. ЕВТУШЕНКО: Все в чистую. Никакой фанеры не будет. Что Вы. Пытались нас уговорить кое-какие люди, но мы… Нет, все в живую будет. Ну, например, я считаю, я уже пробовал, я работал уже с Димой Харатьяном. Харатьян будет там. Потом там будут ребята, которые хотят это делать, понимаете. Это нужно. У них горят глаза, им хочется. Это Дюжев будет с нами. Будет Миша Задорнов со своим театром рижским. Они там такое музыкальное попурри из моих песен. Это будет завершение всей этой замечательной вакханалии. Простите, что я такое говорю.

К. ЛАРИНА: Рижский театр, который в Риге работает?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да, да, да… Нет, это не театр. Это студенческий театр Михаила Задорнова. Ведь он что сделал для наших соотечественников, лишенных возможности учиться театральному искусству, ведь они живут в Риге. Но он открыл там филиал на свои собственные деньги…

К. ЛАРИНА: Сейчас?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. Филиал Ярославского театрального училища. Они сделали потрясающее шоу.

К. ЛАРИНА: Я хочу просто сказать. Кстати, мы об этом сейчас вспомнили. Потому что именно сегодня, именно этим вечером мы выходим в Риге, радиостанция «Эхо Москвы».

Е. ЕВТУШЕНКО: Правда, ну, вот видите.

К. ЛАРИНА: Так что нас там слышат сегодня.

Е. ЕВТУШЕНКО: Их уже здесь ждут. Миша уже привозил их. И они прекрасно здесь выступали. Я и знаю, что это за заводные ребята. И я буду вместе с ними все время на сцене. И там много девушек. Так что не беспокойтесь. Мы это не потеряли. Так что я просто уверен в том, что москвичи не разлюбили поэзии, что они нас поддержат. Нам нужна поддержка.

К. ЛАРИНА: Т.е. это будет начало такого тура поэтического, как я понимаю.

Е. ЕВТУШЕНКО: По всей стране. И нас поддержало, мы очень благодарны, нас поддержало московское правительство.

К. ЛАРИНА: А музыка живая будет? Оркестр?

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно. Все в живую, все в живую. Все в живую. Я и сам чего-нибудь спою там. Посмотрим, как там будет.

К. ЛАРИНА: Ну, Маша-то приедет, наконец?

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно, она приедет. Она приезжала сейчас, у нас дети заканчивают школу, и поэтому она за ними следит. Поездки там специальные и т.д. Вы знаете что, я Вам не говорил про это, что она получила звание лучшей учительницы иностранного языка штата Оклахома. Первый раз учительница русского языка в школе, русская школа, государственная школа получила звание штата американского. А в своей школе она получила звание просто лучшей учительницы. Я просто померк там на ее фоне, потому что у нее 150 учеников.

К. ЛАРИНА: Молодец.

Е. ЕВТУШЕНКО: Но это тяжелая работа.

К. ЛАРИНА: По-моему, очень ответственный человек. Я помню, когда Вас спрашивала, когда была презентация сборника, который она составляла Вашего в прошлом году. Я Вас спросила, приедет ли она. И Вы сказали, она не может, потому что у нее школа. Для меня это, конечно, поразительно, что такой человек, человек долга действительно. Она не могла отпроситься вот приехать, ничего. Так. Вы на часы смотрите. Вы хотели еще прочесть что-то. Давайте.

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. Как договорились. Я сейчас прочту хулиганское стихотворение. Разрешите.

К. ЛАРИНА: Давайте.

Е. ЕВТУШЕНКО: Но неприличных слов не будет.

К. ЛАРИНА: Пожалуйста.

Е. ЕВТУШЕНКО: Это из моей антологии, которую тоже я готовлю к выпуску будущего года. Три тома выйдут.

К. ЛАРИНА: Которые публикуются в «Новых известиях», да?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да. Вот выйдет. И вот там это я написал для статьи жизнерадостные эпитафии. Я написал себе мою самоэпитафию, разоблачающую меня полностью. Основана на сплетнях обо мне.

К. ЛАРИНА: Давайте.

Е. ЕВТУШЕНКО: Чтец, декламатор, бабник, пустобрех.

Что ни строка, то фальшь, подлог, подвох.

Чтоб сделать наш народ к нему добрей, он в «Бабьем яре» скрыл, что он еврей.

Его стишки, им запросто руля, начальство диктовало из Кремля.

Чтоб имидж свой на Западе спасти, он танки в Праге сбить хотел с пути.

Он Бродскому отмстил хитро, с умом.

Его из ссылки вызвали письмом, Прикинувшийся смелым, скользкий трус,

он с Горбачевым развалил Союз. Он  от чеченцев принял в дар кинжал

в бриллиантах. И в Америку сбежал.

По отношению к женам негодяй. По стилю одеваться – попугай.

Он КГБ секретный генерал. На спецзаданье он не умирал.

К. ЛАРИНА: Это просто Грибоедов какой-то, Евгений Александрович. Абсолютно.

Е. ЕВТУШЕНКО: А Вы знаете что забавно. Вот все эту дребедень…

К. ЛАРИНА: Но Вы очень убедительно все рассказали.

Е. ЕВТУШЕНКО: Я собрал все из того, что не просто сплетник ходячий, а то, что было напечатано в так называемых органах печати.

К. ЛАРИНА: Самая нелепая сплетня о Вас какая? Самая чудовищная?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да уж я не знаю. Да все тут нелепо.

К. ЛАРИНА: А Вы всегда отвечаете? Оправдываетесь? В суд не подавали никогда, нет?

Е. ЕВТУШЕНКО: Да ну что Вы. Слишком чести будет много. Но ведь Вы знаете, что действительно русские все классики, они умели и посмеяться сами над собой. Человек не должен читать юмора по отношению к самому себе.

К. ЛАРИНА: Т.е. Вы иронично относитесь к этому, да?

Е. ЕВТУШЕНКО: Конечно, я же понимаю…

К. ЛАРИНА: Но ведь есть же немало людей, которые Вас всерьез ненавидят.

Е. ЕВТУШЕНКО: Вы знаете что, меня огорчает, когда меня ненавидят, может быть, тупицы и совершенно бездарные, агрессивные бездарности. Меня это не трогает. Это нормально. Вот жалко бывает, знаете, некоторые случаи, не хочу персонифицировать. Были у меня случаи в жизни. Когда талантливые люди вот тоже начинали мне завидовать. Ведь понимаете, ведь талантливым людям тесно быть не может, не может быть на земле. Всем хватит места на земле, правда. Вот это меня очень огорчало. И Вы знаете, что это плохо для них кончалось всегда. Вообще. Потому что на зависть уходит много энергии. Вот смотрите, вот Пастернак. У него, казалось бы, было столько причин завидовать Маяковскому. Правда же? У Пастернака была крошечная аудитория. Маяковский выступал на стадионах. А Пастернак же его нежно любил. Вы знаете, может быть, Маяковского никто так не любил, так не понимал, как Пастернак. Просто какой-то даже ну любовью старшего брата любил. Посмотрите, как он написал о нем. «Я знаю, Ваш дар неподделен, но как Вас могло занести под свободы таких богаделен на искреннем Вашем пути». И вообще если говорить о Маяковском. Вы знаете, мне не все у Маяковского нравится. И конечно, это не пример для подражания, наступать на горло собственной песне. Это должно быть антиуроком для всех нас. Но я очень не люблю тех, которые не понимают, что он все равно был великим поэтом, несмотря на страшные свои иллюзии, за которые он расплатился. Даже самоубийство его показывает то, что он все-таки был честным человеком.

К. ЛАРИНА: Ну и потом, кто имеет право вообще судить. О чем там говорить. Кто имеет право судить Вас, например? Вот есть такие люди, которые имеют на это право? Как Вы считаете?

Е. ЕВТУШЕНКО: Я считаю, что все имеют право. Все имеют право. Но только все имеют право судить друг друга, но только злоба – самый плохой судья и зависть. Когда они примешиваются, все нарушено тогда. И что-то разрушает. Все-таки правильно сказал Пушкин. «Гений и злодейство — две вещи несовместные». Гений и слабость, гений и ошибки, какие-то заблуждения, это совместная вещь. Потому что гений тоже человек. Сверхчеловек не бывает.

К. ЛАРИНА: Конечно. В этом тоже есть, кстати, и право на заблуждение. Это тоже свобода человека, правда же.

Е. ЕВТУШЕНКО: Абсолютно правильно. Вы знаете, что вот даже, как Вам сказать, вот один мой любимый писатель советского периода — это Андрей Платонов. Но Вы знаете, я вдруг наткнулся у Платонова на его ряд статей, в которых я увидел, как он заблуждался тоже. И он трудным путем шел к понимаю, действительно, к тому великому пониманию, которое выразилось в его великих произведениях, как «Чевенгур», «Котлован». Не просто. Он ведь был романтик. И наказан был за свой романтизм. Но все-таки он не потерял, вот что удивительно. Это страдальческий романтизм. Вот что такое проза Платонова. Поэтому он так не удается в переводах.

К. ЛАРИНА: Говорите, говорите, с Евгением Александровичем. Я надеюсь, что мы не через год встретимся, а пораньше. 18 числа ждем…

Е. ЕВТУШЕНКО: А Вы приходите… И приходите 12-го числа.

К. ЛАРИНА: Ну, до декабря мы как-нибудь, я уж надеюсь, встретимся еще раз. Давайте, Вы знаете, что я Вам предлагаю в следующий раз, когда мы с Вами договоримся о встрече, может быть, Вы с Михаилом Задорновым придете вместе?

Е. ЕВТУШЕНКО: С огромным удовольствием.

К. ЛАРИНА: Вот это тоже было бы интересно. Потому что в этом качестве я совсем его не знаю.

Е. ЕВТУШЕНКО: Договорились. Заметано.

К. ЛАРИНА: А пока напоминаем, что 18 июля день рождения Евтушенко отмечают в Политехническом, куда мы всех Вас зовем. Начало вечера в 7 часов. Ну, я уверена, что и без нашей рекламы зал будет полон. Спасибо Вам большое, Евгений Александрович, спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире