'Вопросы к интервью
25 июня 2007
Z Успех Все выпуски

Александра Маринина


Время выхода в эфир: 25 июня 2007, 21:04

ОЛЬГА БЫЧКОВА: 21.05 уже почти 06 в Москве. У микрофона Ольга Бычкова. Добрый вечер. Это действительно программа «Успех». Привет всем от Ксении Лариной. Сегодня я вместо нее. Ну, а наша гостья – это писатель Александра Маринина. Добрый вечер Вам.

АЛЕКСАНДРА МАРИНИНА: Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА: Ну, начну я сразу с поздравления с юбилеем, который прошел буквально несколько дней назад. Я Вас поздравляю.

А. МАРИНИНА: Спасибо.

О. БЫЧКОВА: Значит, правильно я говорю? 37 книг. Больше уже?

А. МАРИНИНА: Ой, я не знаю.

О. БЫЧКОВА: Так написано было.

А. МАРИНИНА: Ну, я не думаю, что больше. Но я просто не считаю. Но где-то примерно так.

О. БЫЧКОВА: Ну, в общем приличное такое весьма количество. Выходит новая…

А. МАРИНИНА: Когда это она выходит?

О. БЫЧКОВА: А так написано тоже.

А. МАРИНИНА: Вас обманули.

О. БЫЧКОВА Новый роман Александры Марининой «Все не так».

А. МАРИНИНА: Ну, так он вышел давно. Он вышел в марте.

О. БЫЧКОВА: Видите, меня обманули. Меня реально обманули. Кругом обманщики. Какой ужас.

А. МАРИНИНА: Никому верить нельзя.

О. БЫЧКОВА: А пишут, как прямо буквально вчера это произошло.

А. МАРИНИНА: В общем, все не так.

О. БЫЧКОВА: Но мы все равно будем об этом говорить в любом случае. Скажите, а Вы из тех, кто отмечает юбилеи? Или из тех, кто не отмечает?

А. МАРИНИНА: Ну, я вообще день рождения отмечаю только в кругу семьи. Никаких пышных праздников, застолий в ресторанах, ничего этого в моей жизни не бывает.

О. БЫЧКОВА: И тут тоже не было ничего?

А. МАРИНИНА: Нет, не было.

О. БЫЧКОВА: А кто пришел?

А. МАРИНИНА: Близкие. Мама, один троюродный брат с женой. Троюродная сестра с мамой со своей. Сестра мужа со своим мужем. Сын мужа со своей женой. Т.е. исключительно узкий круг. Все, больше никого не было.

О. БЫЧКОВА: Дома были?

А. МАРИНИНА: Дома, да.

О. БЫЧКОВА: Или пошли куда-нибудь?

А. МАРИНИНА: Нет, дома.

О. БЫЧКОВА: А кто у Вас готовит дома на праздники? Сами?

А. МАРИНИНА: Нет, я уже давно этим не занимаюсь. У меня есть помощница по хозяйству. Изумительная кулинарка.

О. БЫЧКОВА: Понятно. А Вы из тех, кто скрывает свой возраст?

А. МАРИНИНА: Абсолютно нет. Никогда не скрывала.

О. БЫЧКОВА: Ну, вот когда женщина не скрывает свой возраст, то обычно это бывает тоже по двум причинам, как мне кажется, либо это бывает такое записное кокетство, знаете, когда они говорят: вот мне 50, а я, посмотрите, выгляжу на 31, максимум 32. Или такое бывает, наоборот, с женщинами, которым ну просто все равно, как оно выглядят.

А. МАРИНИНА: Нет, мне совершенно не все равно, как я выгляжу, но мне совершенно все равно, сколько мне лет. Действительно все равно. Да, мне 50. Я никогда не скрывала свой возраст. Абсолютно. И совершенно не считаю нужным это делать.

О. БЫЧКОВА: Ну, еще есть такое объяснение, когда вот так говорят: да, мне 50, да, я такая, какая я есть. Это бывает с теми, у кого прекрасный, счастливый брак. Знаете?

А. МАРИНИНА: Ну, вот, наверное, да. Наверное, это мой случай. Потому что брак у меня действительно прекрасный, действительно счастливый. Правда, никогда не думала, что я не скрываю возраст именно потому, что у меня счастливый брак. Мне казалось, что это существует отдельно. Хотя вполне возможно, если я об этом поглубже подумаю, я найду между этим прямую связь.

О. БЫЧКОВА: Ваш муж по-прежнему в МВД работает?

А. МАРИНИНА: Нет, он на пенсии. Так же как и я. Ну, только я давно на пенсии, а он недавно.

О. БЫЧКОВА: Скажите, пожалуйста, вот я бы женскую тему завершила на этом, но вот этот вот Ваш, это на самом деле, последний роман «Все не так», да?

А. МАРИНИНА: Да.

О. БЫЧКОВА: Т.е. тут меня не обманули во всяком случае.

А. МАРИНИНА: Нет.

О. БЫЧКОВА: Вот этот роман последний, судя по тому, что я прочитала о нем в аннотациях и на разных сайтах в интернете, ну, он тоже, в общем, с такой женской некоей темой получается.

А. МАРИНИНА: Я не уверена, что там есть женская тема.

О. БЫЧКОВА: Там есть героиня, которая…

А. МАРИНИНА: Главной нет. Там есть главный герой, от лица которого ведется повествование. И есть женщины и мужчины, составляющие семью, в которой он работает. Т.е. там одной главной героини, как таковой нет.

О. БЫЧКОВА: Он помогает там кому-то худеть.

А. МАРИНИНА: Да, его наняли персональным тренером для девочки, у которой очень большой лишний вес, и которая из-за этого отказывается выходить из дома и посещать школу.

О. БЫЧКОВА: А я правильно поняла, что вот там такие какие-то важные моменты в этом романе, которые связаны с вот этой диетой, внешностью, деньгами…

А. МАРИНИНА: Абсолютно нет.

О. БЫЧКОВА: Богатством, да?

А. МАРИНИНА: Абсолютно нет.

О. БЫЧКОВА: Расскажите.

А. МАРИНИНА: Это неправильно Вы описали.

О. БЫЧКОВА: Нет, я не думаю, что у меня неправильно, но Вы все равно расскажите.

А. МАРИНИНА: А что рассказать?

О. БЫЧКОВА: В чем там дело на самом деле, а я Вам скажу, почему я поняла так, как я поняла.

А. МАРИНИНА: Дело там в том, что человек, если хочет быть счастливым, должен научиться жить в том мире, который существует и с тем, что есть, а не с тем, что он придумал, и не с тем, что ему хочется, чтобы было. Вот об этом собственно книга. А вовсе не о диетах, и не о том, как худеть.

О. БЫЧКОВА: Нет, ну, это такая общая история. Понятно. Такое общее объяснение. Ну, вот мне кажется, что вот эти вот, ну там действие где происходит? Там действие происходит в богатой семье. Правильно?

А. МАРИНИНА: Да.

О. БЫЧКОВА: Опять кого-то убивают. Это нормально.

А. МАРИНИНА: Нет, нет, там никого не убивают.

О. БЫЧКОВА: В романе, я имею в виду. Неужели никого не убивают?

А. МАРИНИНА: Нет.

О. БЫЧКОВА: Вы действительно написали психологическую прозу?

А. МАРИНИНА: А что Вас так удивляет? Это не первый раз со мной случается. Я уже и раньше писала книги, в которых никто никого не убивает.

О. БЫЧКОВА: Я читала в одном из Ваших интервью, что вот когда уже кого-то убивают в детективах, это уже никому не интересно, потому что на протяжении уже 100 или больше лет всех, кого надо убили, все преступления распутали. Уже как это делается, никого не интересует. А читателей интересует что-то совершенно другое.

А. МАРИНИНА: Абсолютно правильно. Это действительно мое мнение, и я действительно его высказывала. Другое дело, что убийство может быть элементом антуража, некоей декорации. Но вокруг убийства могут происходить всякие события, которые интересны самому автору, которые интересны, вполне возможно, его читателям. Но автор при этом имеет полное право не интересоваться способом совершения убийства, способом сокрытия следом, хитроумными способами расследования, раскрытия этого преступления. Это может уйти не только на второй, но на десятый план.

О. БЫЧКОВА: Ну, так это, может, просто Вам стало не интересно.

А. МАРИНИНА: Мне. Мне стало не интересно.

О. БЫЧКОВА: На самом деле, дело не в читателе, а в писателе.

А. МАРИНИНА: На самом деле, дело в писателе. Но если такого рода книги по-прежнему вызывают благожелательный отклик у читателей, если читатели по-прежнему с удовольствием это читают, значит, это уже и им не интересно, про хитроумные преступления и хитроумные расследования, а им интересно про что-то другое.

О. БЫЧКОВА: А Вы обычно себя называете писателем? Или литератором, или автором романов?

А. МАРИНИНА: Нет. Я себя называю автором. Просто автором.

О. БЫЧКОВА: Это скромность или это что?

А. МАРИНИНА: Да, нет. Я так чувствую себя.

О. БЫЧКОВА: Вот Макс спрашивает: «Не бывает ли Вам обидно, что Ваша литература относится к категории «трэш», чтиво, хотя с такими гонорарами, какая разница». Значит, тут два вопроса.

А. МАРИНИНА: Давайте, по очереди.

О. БЫЧКОВА: Про обидно и трэш и про гонорары.

А. МАРИНИНА: Только расскажите мне, что такое трэш.

О. БЫЧКОВА: Ну, это что-то вот такое ужасное. Это ужастики такие.

А. МАРИНИНА: Ужастики?

О. БЫЧКОВА: Нет, это не ужастики, конечно, на самом деле.

А. МАРИНИНА: Или в смысле ужасно плохое?

О. БЫЧКОВА: Это ну что-то среднее. Ужасно плохое, ужасно такое ужасно сюжетное. Где кого-нибудь мучат непременно. Ну, то, что не относится к серьезной литературе.

А. МАРИНИНА: Ну, что за глупости.

О. БЫЧКОВА: Поэтому Вы называете себя автором, а не писателем.

А. МАРИНИНА: Нет, я называю себя автором совершенно по другим причинам. Я Вам честно скажу, мне абсолютно безразлично, как меня называют третьи лица. Мне важно, как я чувствую себя сама. Потому что назвать они меня могут как угодно. Но что от этого изменится. От того, как меня называют.

О. БЫЧКОВА: Ну, это понятно. Да. Это понятно. Т.е. это Вам не обидно.

А. МАРИНИНА: Нет, совершенно не обидно. Потому что кто-то считает мои книги плохими, кто-то считает их хорошими. Кто-то считает их средними. Кто-то очень хорошими. Это вопрос вкуса и личной оценки. Поэтому, ну, что я могу сказать. Это как погода. Вот идет дождь. Кому-то это нравится, кому-то не нравится. Но мы же не можем сказать, что дождь плохой. Дождь – это дождь.

О. БЫЧКОВА: Саша задает Вам вопрос: можете ли Вы определить, кто читает Ваши книги?

А. МАРИНИНА: Я не могу определить, кто читает мои книги, потому что о социальном составе, возрастном составе моих читателей я могу судить только по тем людям, которые пишут мне по емэйлу или приходят на встречи со мной, когда такие встречи устраиваются книжными магазинами и на книжных ярмарках.

О. БЫЧКОВА: Ну, Вы там каких людей видите, в книжных магазинах и на ярмарках?

А. МАРИНИНА: Что значит каких?

О. БЫЧКОВА: Ну, каких? Ну, это же понятный вопрос. Каких? Пожилых, молодых…

А. МАРИНИНА: Нет, вопрос не понятный… Вас интересует пол, Вас интересует возраст, Вас интересует социальное положение?

О. БЫЧКОВА: Да, да, конечно. Ну, это же примерно смотришь на аудиторию и примерно можно определить обычно.

А. МАРИНИНА: Значит, я повторяю. Это не мои читатели. Это та часть моих читателей, которая считает для себя возможным и нужным прийти на встречу с автором. Это не репрезентативная выборка. Т.е. мне, как человеку, работавшему в социологии…

О. БЫЧКОВА: А откуда Вы знаете?

А. МАРИНИНА: Да, я точно совершено знаю, что это не репрезентативная выборка. Я, например, являюсь профессиональным читателем. Я читаю, как Вы понимаете, намного дольше, чем пишу. Т.е. всего на три года меньше, чем живу на свете, я читаю. Читаю всю жизнь. Я никогда не пойду на встречу с писателем, и никогда не буду стоять в очереди за автографом. Я прекрасно понимаю, что все люди разные. Есть такие, которые ходят на такие встречи. Есть такие, которые не ходят. Поэтому судить обо всей массе моих читателей только по тем людям, которые приходят на встречи со мной, я никогда не буду. Это абсолютно неправильно. Это Вам скажем любой социолог.

О. БЫЧКОВА: Ну, они Вам задают вопросы, которые Вас раздражают? Например?

А. МАРИНИНА: Задают. Меня вопросы раздражают, как правило, не своим содержанием, а тем, что он повторяется из раза в раз. Мне просто надоедает на него отвечать. Где Вы берете свои сюжеты? Как Вы стали писателем? Будете ли Вы еще писать про Настю Каменскую? А почему так долго нет про Настю Каменскую?

О. БЫЧКОВА: Кстати вот! Давайте сразу тогда с этим вопросом развяжемся уже. Потому что тут Вас… Ну, надо ответить, да, Игорю, переводчику из Казахстана, Олегу, менеджеру из Москвы и т.д., планируете ли Вы продолжать цикл романов о Насте Каменской. Я не фанат романов о Насте Каменской, но если люди спрашивают, то мы им ответим. Давайте.

А. МАРИНИНА: Я не проект. Я не машина по производству текстов. И у меня не плановой производство. Я совершено не знаю, что я захочу завтра. Сегодня я знаю, какой роман я хочу написать. Какой я захочу написать следующий, не знает никто, в том числе и я. Поэтому я никогда не планирую следующую книгу, пока не написана предыдущая. И уж тем более у меня нет планов: вот в течение трех лет я напишу пять книг про это, шесть книг про это, десять книг вот про то. Я так не умею. Я так не живу. Я не знаю. Будут ли еще книги про Настю Каменскую.

О. БЫЧКОВА: Ну, она Вам надоела вот на данный момент?

А. МАРИНИНА: Дело не в том, что она мне надоела, а дело в том, что по состоянию души на сегодняшний день, такая книга, которую мне интересно было бы написать, не совмещается с Настей Каменской, с Петровкой и с полицейским расследованием.

О. БЫЧКОВА: Почему не совмещается?

А. МАРИНИНА: Ну, не совмещается. Там нет для этого места. Она другая.

О. БЫЧКОВА: Ну, она же была как бы в начале оттуда Каменская.

А. МАРИНИНА: Была оттуда, она и есть оттуда. Книга, которую я хочу написать сейчас, она с этим расследованием не совмещается.

О. БЫЧКОВА: А поняла. Я думала, Каменская не совмещается.

А. МАРИНИНА: Нет, Каменская там пока работает. Но с Каменской тоже все проблематично. Потому что возраст ее заявлен. Год рождения ее указан точно в одной из книг. От этого никуда не деться.

О. БЫЧКОВА: Ей сейчас 48?

А. МАРИНИНА: 47. Ей сейчас 47. Поэтому все уже сложно. Сложно с точки зрения карьеры, с точки зрения увольнения на пенсию, продолжения службы. Все не так просто, как было 10 лет назад.

О. БЫЧКОВА: Т.е. автор тоже готов уже ее уволить на пенсию, в принципе. Подумывает об этом во всяком случае.

А. МАРИНИНА: Не в том дело, что я готова. А в том, что существует объективная реальность, против которой идти невозможно. Есть положение о прохождении службы, которое я своей волей авторской отменить не могу. И я не могу сегодня сделать Настю 35-летней. И я не могу сегодня писать романы, действие которых происходило бы в 96-м году, когда ей еще 36. И делать вид, что ничего не было.

О. БЫЧКОВА: Ну, почему, вот эти вот знаменитые детективы, персонажи знаменитых романов, да, все вот эти Пуаро, Мигрэ и т.д. Они ведь были такие господа без возраста. Даже если бы было можно где-то установить какие-то временные реалии, то, в общем, это не имело большого значения. Почему вот Вы с такой, извините меня, пожалуйста, протокольно милицейской дотошностью держитесь за эти детали. Ну, это же роман, в конце концов. Это же не протокол.

А. МАРИНИНА: Это не протокол, но мне так не интересно. Мне интересно писать о событиях, которые происходят в тот момент, когда я пишу. Т.е. в каждом моем романе действие происходит именно тогда, когда он писался. Той осенью, или той зимой, или тем летом, в том году во всяком случае.

О. БЫЧКОВА: Вам так удобнее.

А. МАРИНИНА: Мне так интереснее. И писать, если уж в какой-то книге было заявлено, что Настя 60-го года рождения, и в нескольких книгах речь идет совершенно точно о ее возрасте и о карьерных, связанных с этим проблемах, делать вид, что ей в седьмом году все еще 40, и в 10-м году ей будет все еще 40, ну, это как-то неправильно. Зачем? А какая в этом необходимость, я не понимаю?

О. БЫЧКОВА: Ну, если Вы любите эту героиню, и если она Вам близка, то Вы будете ее продолжать. Если она Вам надоела… А Вы можете придумать, например, еще одну такую, которая оказалась бы так же популярна? Которая стала бы героиней или героем сериала? Или ресурс исчерпан этот?

А. МАРИНИНА: Не знаю. Не пробовала этого делать. Мне это пока не интересно. Мне не интересно пока придумывать нового героя, с которым я написала бы еще 10, 15, 20, 100 книг. Ну, не интересно мне сейчас. Может быть, через месяц я передумаю, мне это станет интересно.

О. БЫЧКОВА: А Вам сейчас о чем интересно писать в смысле темы? Ну, вот в смысле сюжетов из жизни, да?

А. МАРИНИНА: Нет, вот сюжеты из жизни мне совершенно не интересно…

О. БЫЧКОВА: Я хотела сказать, какие именно сюжеты Вам кажутся интересными.

А. МАРИНИНА: Да, никакие. Я их придумываю, конструирую для того, чтобы мне было ловко, удобно и комфортно поговорить о той теме, не о сюжете, а именно о теме, которая мне сегодня интересна.

О. БЫЧКОВА: Хорошо, тема какая Вам сегодня интересна?

А. МАРИНИНА: Сегодня мне интересна тема о том, что месть – это пустой звук. И что каждый человек прикрывается словом «месть» для того, чтобы решить исключительно свои личные проблемы. Мести как таковой не существует вообще. Это миф. Это слово, которым мы сами себя обманываем. И себя и других. Вот это мне интересно. А уж какой придумать сюжет для того, чтобы об этом поговорить, вот это другой вопрос. Я его придумаю.

О. БЫЧКОВА: А Вы уверены, что Ваши читатели вот извлекут вот именно вот это вот.

А. МАРИНИНА: Нет, я не уверена. Но я все равно делаю только то, что мне интересно. Я не умею работать по заказу, я не имею работать конъюнктурно. Я работаю только для себя.

О. БЫЧКОВА: А Вы действительно выпускаете примерно два романа в год, как пишут?

А. МАРИНИНА: До сих пор было так. Теперь дальше не знаю.

О. БЫЧКОВА: А меньше может оказаться?

А. МАРИНИНА: Может оказаться меньше.

О. БЫЧКОВА: Подождите. Вот Вы как раз не ответили на вопрос о гонорарах. Это значит, что Вам вообще становится не интересным это занятие, или Вы заработали все деньги, которые хотели заработать? Или Вы хотите заняться чем-то еще?

А. МАРИНИНА: Да, ничем я не хочу заняться. Я просто старею. У меня становится меньше сил. У меня становится меньше здоровья. Две книги в год уже тяжело. Я стала работать медленнее, это естественно. Я устаю. И, в конце концов, есть огромное количество всяких интересных занятий, которых я полностью себя лишала, когда писала по две книги в год. И я поняла, что если я буду продолжать лишать себя этих занятий, то меня ждет не здоровая, и неблагополучная старость. И мне бы этого очень не хотелось.

О. БЫЧКОВА: Ну, когда человек работает шахтером, учителем, хирургом, таксистом, не знаю, монтажником, высотником, и говорит, что уже годы не те, да, и здоровья не хватает на эту работу, это понятно. Когда человек сидит за письменным столом, или за компьютером, у себя дома, в тапках, комфортно, рядом на кухне чайник. И т.д. То тут вот о чем идет речь? Это не понятно?

А. МАРИНИНА: Попробуйте, напишите одну книгу, и тогда поймете.

О. БЫЧКОВА: Нет, я не пробовала и даже пытаться не буду. Ну, что Вы.

А. МАРИНИНА: А Вы попробуйте. Попробуйте. И Вы поймете, какой это труд, сколько это стоит здоровья. Сколько это стоит нервов, душевных сил, душевных затрат, слез и всего прочего. Не говоря уже о том, что целый день сидеть за компьютером – это очень не полезно для здоровья. Очень страдает спина, очень страдают ноги, очень страдает зрение. Когда вот я все это почувствовала, я поняла, что я больше не могу. Я превращусь через 10 лет в калеку и развалину. Если я буду продолжать целый день изо дня в день сидеть за компьютером.

О. БЫЧКОВА: Почему слезы и нервы? Вы за что переживаете?

А. МАРИНИНА: Потому что все это очень трудно. Трудно придумать, трудно сопереживать, переживать, трудно переживать те эмоции, которые ты облекаешь в слова, когда ты это пишешь. Это все трудно. Не надо думать, что это просто. Сел и намалевал. Так может думать только тот, кто никогда не пробовал это делать.

О. БЫЧКОВА: Ну, Вы относитесь к жанру массовой литературы, да, например, если Федор Михайлович или Лев Николаевич говорит, да, что он там проплакал всю ночь, это мы понимаем. А когда это говорит автор детективов, даже если Вы не считаете себя автором детективов, это мы не понимаем.

А. МАРИНИНА: Ну, почему, я автор детективов. Что в этом плохого. Вы не понимаете. Ну, что Вам сказать? Есть такой композитор Фредерик Шопен. Вы, наверное, слышали. Ну, слышали, наверное, да? Может, музыку и не слышали, но хотя бы имя слышали?

О. БЫЧКОВА: Я даже играла его.

А. МАРИНИНА: Да, что Вы говорите. Так вот есть такой композитор Альфред Шнитке. Тоже, наверное, слышали. Ну, вряд ли играли…

О. БЫЧКОВА: Нет, не буду хвастаться.

А. МАРИНИНА: Так вот Шнитке – это не массовый автор. Не популярный. А Шопен – это массовый автор, популярный. Попробуйте Вы мне докажите, что Шопен не гений. Я, конечно, не имею в виду сказать, что я такой же гений, как Шопен. Я имею в виду сказать, что даже такой гений как Шопен, писал музыку, которая считается массовой и популярной. И ничего в этом нет стыдного. И не нужно считать, что Федор Михайлович и Лев Николаевич не популярные авторы, они гениальные. А тот, кто пишет то, что доступно большим массам читателей, то, что им интересно, вот тот, кто умеет так написать, он дурак, ну, я имею в данном случае, и себя, то это неправильно. Абсолютно. Просто есть разные авторы, одни авторы пишут для узкого круга, другие авторы пишут для широкого круга. Это абсолютно не означает, что те, кто пишут для узкого круга вкладывают огромный труд в свою работу, а тот, кто пишет для широкого круга, не вкладывает ничего. Это не уважение к читателям, это не уважение к тем, кто читает.

О. БЫЧКОВА: Я прочитала еще в каком-то Вашем интервью, что Вам совершенно не интересно ходить в тусовки, знакомиться ,общаться. вот эта стороны жизни Вас не интересует.

А. МАРИНИНА: Абсолютно.

О. БЫЧКОВА: Вам нравится сидеть дома, писать, работать, ну, вести вот такой замкнутый образ жизни.

А. МАРИНИНА: Совершенно верно.

О. БЫЧКОВА: Объясните, что это значит. Потому что ведь когда Вы пишите Ваш роман, Вы же его пишите не в стол. Вы же его не оставляете там у себя дома в кабинете. Вы его относите в издательство. Вы радуетесь тому, что он получает, наверное, больше там или еще больше тираж. Что Вас читают многие люди. Вот как это совмещается с таким затворничеством?

А. МАРИНИНА: А я не вижу здесь никакого противоречия. Ну, Вы мне покажите, где здесь противоречие? Да, я радуюсь, когда рукопись, которую я приношу в издательство, получает там положительную оценку. Я радуюсь, что мне не сказали: нет, нам это не годится, мы это не берем. Да, я радуюсь, когда люди это читают. И опять-таки говорят мне какие-то добрые, хорошие слова по поводу прочитанного. Да, мне это приятно. Объясните мне, где здесь логическая связь с тем, что я не хожу на тусовочные мероприятия.

О. БЫЧКОВА: А вот этот вот успех, которого Вы, безусловно, добились, и который Вы действительно заслужили Вашим трудом, вот он Вам для чего на сегодняшний день?

А. МАРИНИНА: Ну, это как оценка моей работы, как пятерка на экзамене.

О. БЫЧКОВА: А, так Вы отличница, на самом деле?

А. МАРИНИНА: Ну, пока училась, была. Когда стала работать, перестала быть отличницей.

О. БЫЧКОВА: Ну, это такой психологический женский тип. Мы знаем, отличница.

А. МАРИНИНА: Ну, я не могу сказать, что у меня тип отличницы. Нет, я никогда не стремилась быть круглой отличницей, я никогда не страдала от того, что не все у меня пятерки в сессии, а закралась какая-то четверка. Вопрос самолюбия здесь не ущемлялся никаким образом для меня. Но когда я получала пятерку, мне это было приятнее, чем когда я получала четверку. Это естественно, это нормально. Это значит, что я свою работу, как студентка, или как школьница, подготовительную работу перед ответом перед педагогом выполнила хорошо, добросовестно. То же самое и с книгами. Тот факт, что они нравятся моим читателям, это как хорошая оценка на экзамене. И значит, я свою работу сделала хорошо, добросовестно и людям понравилось.

О. БЫЧКОВА: А деньги?

А. МАРИНИНА: Что деньги?

О. БЫЧКОВА: Ну, как результат? И как мерило и как ну как то, что получается взамен.

А. МАРИНИНА: Ну, деньги.

О. БЫЧКОВА: Ну, для многих это важно, я хочу сказать.

А. МАРИНИНА: Ну, это важно. Но если я напишу какое-то произведение, принесу его в издательство, и мне скажут: нет, мы это не возьмем. Нам это не годиться. Это слабо, это не в тему, это неудачная вещь. По многим причинам мне могут отказать. Это совершено не значит, что я непременно побегу пробивать эту рукопись где-нибудь только, чтобы мне за нее заплатили деньги. Я сяду и подумаю, что я сделала не так. Может быть, имеет смысл оставить, путь полежит. Года через два издатель передумает. Или, может быть, действительно я написала не в том настроении, может быть, халтурно, может быть, сил у меня не хватило сделать, как следует. Я подожду, она полежит, я ее перечитаю. И пойму, имеет ли смысл ее улучшать и доделывать. Или она сделана так, как мне хотелось в тот момент, просто не ко времени. Пусть полежит. Но ради денег, я ее пробивать не стану.

О. БЫЧКОВА: Давайте, мы сейчас прервемся на несколько минут. Про деньги, я Вас спрашивала, на самом деле, о другом. Я продолжу, если позволите…

А. МАРИНИНА: Хорошо.

О. БЫЧКОВА: После кратких новостей от Александра Климова. И очень небольшой рекламы. Это программа «Успех» с писателем Александрой Марининой.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Успех». Писатель Александра Маринина у нас в прямом эфире «Эхо Москвы». И я напомню номер для отправки Ваших SMS сообщений, вопросов и реплик. +7 985 970-45-45. Тут Вам много пишут. Андрей желает всех благ и крепчайшего здоровья.

А. МАРИНИНА: Спасибо, Андрей.

О. БЫЧКОВА: Марининой. Да. Например, Николай из Санкт-Петербурга Вас защищает. Совершено справедливо, кстати говоря. «Почему-то никто не может представить, что чужой труд – это труд, хоть доклад составить. А если без вдохновения, то тем более». Николай, видимо, от меня такого не ожидал. Ну, Николай, Вы правильно защищаете Александру Маринину, я совершено согласна с Вами…

А. МАРИНИНА: Спасибо Вам, Николай. Хоть кто-то заступился.

О. БЫЧКОВА: Нет, не только, не только. В действительности. Да, например, еще хочу процитировать Ирину из Москвы, которая пишет: «Мне кажется, Александра Маринина в своем творчестве ориентирована на поиск истины. Поэтому мне так трудно понять писательницу. Журналистика – совсем другая сфера деятельности». Вы ориентированы на поиск истины? Это правда?

А. МАРИНИНА: Не знаю. Со стороны виднее. Я таких глобальных задач перед собой не ставлю, конечно. Но что-то я, конечно, ищу. Все время ковыряюсь, ковыряюсь, ковыряюсь в себе. И в окружающей жизни.

О. БЫЧКОВА: «Почему, по мнению, гостьи, — пишет Александр из Москвы, — Конан Дойль, Сименон и Агата Кристи – писатели, а вовсе не авторы?» Вопрос с подковыркой. Потому что наша гостья сказала, что она автор, а не писатель.

А. МАРИНИНА: У меня нет мнения на этот счет. Я Вам скажу честно. И просто я в данном случае пошла на поводу у Вас, у Вашего вопроса. Не стала цепляться к Вашим формулировкам, акцентировалась на собственном мнении. Агату Кристи принято называть писателем. Конан Дойля принято называть писателем. Сименона принято называть писателем. Хотя, кстати сказать, сам Сименон про себя говорил, что я не писатель, я рассказчик, я романист. Романист – это человек, который рассказывает историю. Это он так говорил сам про себя. В этом смысле я тоже могу назвать себя романисткой. Потому что я человек, который рассказывает историю. Я не мастер стиля абсолютно. И не мастер изысканного слова и изысканного текста. Ну, я на это и не претендую. Для меня важен смысл, а не форма, в которую этот смысл облечен.

О. БЫЧКОВА: Ой, как же это может быть?

А. МАРИНИНА: Так вот может быть. Можно сказать «я тебя люблю». А можно сказать как-нибудь очень витиевато и изыскано. Изыскано я не умею. Ну, не умею. Не дано. Это нормально.

О. БЫЧКОВА: Ольга из Санкт-Петербурга пишет, что Маринина – это уже определенный бренд. И поэтому издатели берут все. А Вам действительно часто отказывали в последнее время?

А. МАРИНИНА: Тьфу, тьфу, тьфу, пока не случалось ни разу. Но всегда может случиться. Все всегда происходит в первый раз.

О. БЫЧКОВА: А, т.е. Ольга из Питера все-таки права на самом деле. Скажите, пожалуйста, а действительно, можно не деликатно, бестактно и грубо поговорить на такую материальную тему. Действительно, мне кажется, что авторы такой литературы, и Вы в частности, на самом деле, их финансовый успех сильно преувеличен всегда, мне казалось. Потому что люди думают, что у Вас золотые горы, золотые дворцы.

А. МАРИНИНА: Нет, абсолютно.

О. БЫЧКОВА: Россыпи драгоценных камней, по которым Вы катаетесь на санках.

А. МАРИНИНА: Совершенно нет. Абсолютно нет. Никакой россыпи драгоценных камней, никаких золотых дворцов. У меня нет даже дачи. Не потому что я не могу себе ее позволить. Дачу, наверное, могу. Загородный дом не могу, для меня это дорого. Дачу могу, но мне это не интересно. У меня ее никогда не было, и она мне не нужна.

О. БЫЧКОВА: А что Вам интересно в смысле траты денег? На что Вы их тратите с удовольствием?

А. МАРИНИНА: С удовольствием помогать близким. Все-таки есть родственники, достаточно много. И мне всегда радостно, если я смогу им чем-то помочь. И с удовольствием подарки покупаю. Если куда-то на день рождения, или к какой-то дате кому-то, мы с мужем всегда это делаем с таким со вкусом. Мы долго думаем, что бы этому человеку было бы приятно получить. Потом долго это ездим, ищем, выбираем. Так как-то с душой к этому подходим. Вот это с удовольствием. И отдых. Вот на отдых денег никогда не жалко, т.е. это должна быть комфортная поездка, комфортный отель…

О. БЫЧКОВА: Комфортная поездка и комфортный отель это много звезд?

А. МАРИНИНА: Это не много звезд – это комфортный отель. И если окажется, что тот отель, который мне удобен, он много звезд, значит, будет много звезд. Значит, будет дорого. Но я выберу тот отель, который мне нравится. Который ни в коем случае не должен быть большим. А известно, чем отель больше, тем он дешевле. Это понятно по теории массового обслуживания и ценообразования. Когда отель большой, то в нем все дешевле. Когда отель маленький, то в нем все дороже. Ну, и т.д. Он должен быть удобно расположен там, где мне нравится. Он должен быть, я должна его выбрать с душой. А уж сколько он будет стоить, столько и будет стоить.

О. БЫЧКОВА: А у Вас есть такие женские штучки, на которые Вы никогда не пожалеете денег для себя любимой?

А. МАРИНИНА: Для себя любимой? Ну, это может касаться только какой-то тряпочки, которая, вот я ее увижу и скажу себе: да, это оно. А оно это обязательно из мятой ткани. Обязательно. Потому что помимо всяких других недостатков, у меня есть еще один. Я страшно не люблю гладить. Поэтому для меня важно носить вещи, в которых длительный переезд в машине или перелет в самолете не катастрофичен с точки зрения внешнего вида.

О. БЫЧКОВА: Только не говорите, что Вы не аккуратная девушка.

А. МАРИНИНА: Нет, я аккуратная девушка. Но если ты сидишь три часа в машине, да еще в жару. Какой бы ты ни был аккуратный, все равно вещь на тебе будет мятая. Я очень аккуратная. Но, тем не менее. Я очень люблю вещи из мятой ткани. Юбки, брюки, блузки, пиджаки, все это должно быть не мнущееся. Поэтому вот если я вдруг увижу такую не мнущуюся одежду цвета, который мне понравится, фасона, который я люблю, и размер будет мой, я, конечно, обязательно ее куплю. Даже если я умом понимаю, что ну не надо, у тебя уже 5 таких есть. А все равно куплю шестую. Я не удержусь.

О. БЫЧКОВА: А у Вас много одежды?

А. МАРИНИНА: Много.

О. БЫЧКОВА: А туфель?

А. МАРИНИНА: И туфель много.

О. БЫЧКОВА: Много это сколько?

А. МАРИНИНА: Ну, опять-таки, да, действительно, много — это понятие относительное. Я Вам число назвать не могу. Безусловно, не 100 пар. Безусловно, нет, конечно, это точно совершенно. Я только знаю точно, что у меня туфель больше, чем мне нужно. Ну, при том образе жизни, который я веду, мне столько действительно не нужно. Но я все равно не могу удержаться, если я вдруг вижу пару, в которой моей ноге удобно и комфортно, у меня ноги очень капризные, им очень трудно угодить. Если вдруг оказывается пара туфель, в которых мне вдруг удобно. И я могу в них долго ходить, и ноги не болят и не устают, я ее все равно куплю. Хотя я понимаю, что мне ее некуда носить.

О. БЫЧКОВА: Т.е. критерий все-таки удобство, а не красота.

А. МАРИНИНА: Безусловно.

О. БЫЧКОВА: Потому что опять-таки девушки же делятся, опять же, как правило, на две базовых категории, которым удобно, и которым красиво.

А. МАРИНИНА: Нет, мне удобно. Потому что комфорт я все-таки ценю выше всего. Именно такой вот физический комфорт. Если мне физически комфортно в этой паре обуви, то я ее буду носить, а если мне не комфортно, то какая бы она ни была раскрасавица и размодница эта пара обуви, никогда я ее не куплю. Я на нее даже не посмотрю.

О. БЫЧКОВА: А Вы модные журналы смотрите?

А. МАРИНИНА: Нет. Мне это не интересно. Я все равно ношу только то, что мне удобно. То, что лично мне нравится.

О. БЫЧКОВА: Вам вообще это не интересно?

А. МАРИНИНА: Вообще не интересно. Мне это может быть интересно, только если я пишу книгу, и мне нужно вот в процессе для этой книги описать какую-нибудь очень модно одетую в этом сезоне женщину, тогда я пойду, куплю несколько журналов, я посмотрю, что является писком моды в этом сезоне, что носят. Я, может быть, зайду в 2-3 бутика, поговорю с продавщицами, посмотрю, что висит на кронштейнах. Чтобы представлять себе реально, если мне нужно описать такого рода женщину.

О. БЫЧКОВА: Т.е. это для Вас теоретический вопрос.

А. МАРИНИНА: Только. Я никогда не покупаю вещи, исходя из их модности. Только из удобства.

О. БЫЧКОВА: Алексей из Саратова спрашивает: «Ваш муж – это прототип ученого мужа героини? А как его успехи?» Ну, имеется в виду муж Каменской, да, наверное?

А. МАРИНИНА: Наверное, да. Я уже говорила, что мой муж вышел в отставку. Т.е. служебные успехи у него закончились. У него сейчас успехи другого рода. Он занялся спортом. Т.е. спортом он занимался всю жизнь. Сейчас он занялся тем видом спорта, которым не занимался никогда раньше. И я вместе с ним.

О. БЫЧКОВА: Каким?

А. МАРИНИНА: Компакт спортинг.

О. БЫЧКОВА: Ой, а что это такое?

А. МАРИНИНА: Ну, это такая стрельба. Вид стрельбы. Он занимается более интенсивно, поэтому его тренер считает, что где-то уже, может быть, к концу осени он выйдет на соревнования. Я занимаюсь менее интенсивно, только раз в неделю. Ну, мне доставляет огромное удовольствие. Так что вот у моего мужа успехи теперь будут спортивные.

О. БЫЧКОВА: А у Вас кто главный?

А. МАРИНИНА: Коты, конечно. В любой семье, где есть кошка, главная она.

О. БЫЧКОВА: Ну, нет. Нет. У меня есть кошка, кот в смысле. Но он не главный. Он находится на положении младшего ребенка.

А. МАРИНИНА: Ну, у нас они находятся на положении хозяев, таких ответственных квартиросъемщиков, которые нам сдают угол. И позволяют нам существовать на этой территории, при условии, если мы будем исправно выполнять свои должностные обязанности. Во время вставать, во время кормить, в о врем открывать кран, чтоб они могли там побаловаться. Они очень любят открытые краны. Во время открыли им это, во время открыли им то, во время положили или там налили. Во время убрали лоточки. И вот за все за это нам разрешается там жить.

О. БЫЧКОВА: А у Вас сколько котов?

А. МАРИНИНА: Пока два. Но не исключено, что будет больше.

О. БЫЧКОВА: Они могут размножиться?

А. МАРИНИНА: Нет, они не могут размножиться. Но я могу… Они не могут. Мы их лишили, к сожалению, этой радости. Но я всегда могу, я за собой знаю это, пойти на выставку кошек, просто полюбоваться в очередной раз, и в очередной раз прийти с котенком. Так уже было два раза. Вполне возможно это случится в третий раз.

О. БЫЧКОВА: Тут много вопросов, как Вы относитесь к Донцовой и другим Вашим конкурентам тире коллегам, тире соперницам по цеху.

А. МАРИНИНА: Замечательный вопрос. Один из тех, которые меня раздражают. Потому что задают его постоянно.

О. БЫЧКОВА: Да, я хотела это сказать, конечно. Наверняка, это ровно миллионный раз, когда Вас об этом спросили.

А. МАРИНИНА: В этом замечательном вопросе есть целых три аспекта. Аспект первый. Мы не конкуренты и не соперницы. Мы не конкурируем и не соперничаем. Мы пишем абсолютно разные книги, в абсолютно разном стиле и абсолютно про разное. И потом среди авторов вообще конкуренции быть не может, потому что книга в любом случае прочитывается быстрее, чем она пишется. Вот если бы было наоборот, тогда была бы реальная конкуренция.

О. БЫЧКОВА: Ну, это же рынок все равно.

А. МАРИНИНА: Ну, и что. Хотя человек прекрасно успевает читать и одного автора и другого, и третьего, и десятого. Он среди всего, что предлагает книжный рынок, все попробует, выберет себе там 10-15 авторов, которые лично ему по душе, лично ему подходят его вкусу. И все, что они пишут, он прекрасно успевает прочитать, и делает это гораздо быстрее, чем эти 10-15 человек пишут. Поэтому конкуренции здесь нет никакой. Это первое. Второе, как я отношусь к… далее идут имена.

О. БЫЧКОВА: По списку.

А. МАРИНИНА: Значит, отношусь я только к людям. К книгам я не отношусь. Книги я не обсуждаю. К людям я могу относиться только к тем, с которыми я лично знакома. Значит, с Дарьей… ну, с Агриппиной Аркадьевной Донцовой я лично знакома. Так же как с Татьяной Витальевной Устиновой. Поэтому к ним я отношусь очень хорошо. Я их нежно люблю. Это чудесные женщины. Радостные, веселые, позитивные. И когда мы с ними встречаемся, а бывает это очень редко, только на мероприятиях, которые устраивает издательство, на которое естественно мы все приходим, ну, может быть, два раза в год это случается. Мы очень хорошо общаемся. Действительно очень хорошо друг к другу относимся. Потому что мы друг другу никак не мешаем, нам нечего делить. У нас есть очень много общего. В том смысле, что нас все пинают, все критикуют, и все задают такие же отвратительные вопросы, которые задавали мне Вы. Про массовую литературу, про не обидно ли Вам, ну, и т.д.

О. БЫЧКОВА: Это не я. Это наши слушатели.

А. МАРИНИНА: Это нас роднит естественно.

О. БЫЧКОВА: Прикроюсь ими.

А. МАРИНИНА: Поэтому нам делить нечего. Мы по одну сторону баррикады. А это был второй аспект. А третий аспект, как я уже сказала, как я отношусь к их творчеству? Значит, творчество я не обсуждаю никогда и ничье из ныне живущих писателей. По крайней мере, из российских. Я могу пообсуждать творчество зарубежных авторов, но никогда российских.

О. БЫЧКОВА: А Вы не можете подойти к коллеге, например, и сказать, ну, как многие делают часто, и я тоже так делала, хотя и не писатель, но есть люди, которые выпускают книги. И я вот, например, знаю, если мне действительно понравилось, я могу подойти к человеку и сказать: старик, замечательная совершенно штука у тебя только что вышла. Я, правда, стараюсь этого не делать, если я так на самом деле не думаю. Ну, а почему не обсудить? Почему, например, не сказать человеку, что он написал хорошо?

А. МАРИНИНА: Человеку, да. Но не публично. Не публично и не в эфире. Лично человеку, да. Я очень хорошо помню, я читала одну из книг Татьяны Устиновой. Меня одолел такой хохот на одной из сцен, что я не удержалась, ей, позвонила, давясь от хохота, стала ей говорить: Тань, ты гений. Я так давно не смеялась…

О. БЫЧКОВА: В смысле хохот…

А. МАРИНИНА: Ну, столько юмора было в этой сцене.

О. БЫЧКОВА: Это было смешно.

А. МАРИНИНА: И недавно когда мы с ней как раз встречались на 16-летии нашего общего издательства, я ей сказала, что из всего, что ты, Тань, написала, эта сцена – это самое смешное. У нее всегда очень много юмора в книгах. Но эта сцена – это самое смешное, что она написала. И совершенно это для меня естественно позвонить, поблагодарить за удовольствие, которое я получила во время прочтения. Это нормально совершенно.

О. БЫЧКОВА: А У Вас не бывает такого, что Вы открываете книгу, что-то читаете, а потом думаете, какой кошмар, какое графоманство, неужели я тоже так иногда делаю. У Вас не бывают такие мысли?

А. МАРИНИНА: Бывают. Очень часто. Очень часто бывают. Я бы даже сказала регулярно.

О. БЫЧКОВА: А Вы как вот с собой боретесь? Вы как определяете, что Вы только что написали только что, предположим, это не пошло.

А. МАРИНИНА: Я никак это не определяю и никак не борюсь. Потому что я вообще не борец. Я не борюсь никогда, ни с кем, и ни с чем. Потому что борьба, на мой взгляд, это штука совершенно бессмысленная.

О. БЫЧКОВА: А с собой?

А. МАРИНИНА: Не борюсь.

О. БЫЧКОВА: А со своими комплексами?

А. МАРИНИНА: Тоже не борюсь. Я их учитываю.

О. БЫЧКОВА: У Вас их нету?

А. МАРИНИНА: Есть полно. Но самое главное знать их, понимать, откуда они взялись, понимать, как они влияют на мою жизнь, на мое мышление, на мое поведение, на мое настроение. И это учитывать. А не бороться исступленно. Бороться, бороться, и бороться. Никогда. Я не борец. Я аналитик и человек, извлекающий опыт.

О. БЫЧКОВА: А Вы согласны с тем, что взрослый человек уже к определенному зрелому возрасту должен свои комплексы как-то уже преодолеть? И их не иметь?

А. МАРИНИНА: Я не понимаю слово «должен». Кому-то это удается, кому-то не удается. Хорошо, когда удается. Может быть, и хорошо, когда не удается. У каждого своя жизнь, своя судьба. И свои внутренние тараканы.

О. БЫЧКОВА: Ну, расскажите о своих тараканах.

А. МАРИНИНА: Да, не буду я рассказывать о своих тараканах.

О. БЫЧКОВА: Почему?

А. МАРИНИНА: А с какой стати?

О. БЫЧКОВА: Так это же самое интересное.

А. МАРИНИНА: Ну, извините, мало ли кому что интересно. Это мои тараканы любимые.

О. БЫЧКОВА: Боитесь.

А. МАРИНИНА: Нет, нет, я не боюсь. Я просто этого не хочу. Это мои любимые тараканы. Они привыкли жить так, как они живут. И зачем же я сейчас буду выпускать их на свободу. На всеобщее обозрение. С какой стати?

О. БЫЧКОВА: Ну, ладно, хорошо. Вот я Вас, о чем еще хотела спросить. Вы согласны с теми, кто считает, что деньги – это на самом деле мерило успеха? Наша программа называется «Успех». И вот я хотела Вас спросить на эту тему. Не успела, а сейчас вернусь к ней.

А. МАРИНИНА: По-разному, есть ситуации, где деньги действительно мерило успеха. Если человек занимается бизнесом, то показатель успешности его бизнеса в том, что этот бизнес приносит высокие стабильные доходы. Это совершено нормально. И человек может написать совершенно гениальную пьесу, которую поставит, допустим, театр в маленьком провинциальном городе, театр небольшой, цены на билеты невысокие. Спектакль будет иметь бешенный успех. Весь город будет по 10 раз бегать и смотреть. Потрясающая пьеса, потрясающая режиссура, дивные актеры. Денег это автору, ну, в условиях провинциального города с маленькой наполняемостью театра не принесет с низкими ценами.

О. БЫЧКОВА: Да, это понятно.

А. МАРИНИНА: Но успех-то все равно есть. В данном случае успех измеряется любовью людей и их признательностью и их желанием снова и снова это увидеть и это перечувствовать. Поэтому ситуации бывают самые разные.

О. БЫЧКОВА: Но Вы же занимаете бизнесом все-таки.

А. МАРИНИНА: Почему?

О. БЫЧКОВА: Потому что Вы приходите в издательство, наверняка, Вы интересуетесь тиражами, наверняка…

А. МАРИНИНА: Да, я интересуюсь тиражами, потому что я плачу налоги. Я плачу налоги со всего того, что мне перечисляет издательство. А оно мне перечисляет процент от цены проданных книг. Поэтому совершенно естественно я ими интересуюсь. Да, я радуюсь, когда тиражи высокие, да я радуюсь, когда это приносит большие деньги. Ну, и что из этого? Объясните мне, почему это плохо?

О. БЫЧКОВА: Нет, я совсем не считаю, что это плохо. На самом деле ничего…

А. МАРИНИНА: Мерило успеха в данном случае, это не деньги. Да, деньги есть. Но есть и любовь читателей. Их ожидание каждой следующей книги. Их готовность купить книгу и в нее вникать, в нее влезать, и пытаться понять, что я хотела сказать. И их письма, которые дорогого стоят, должна я Вам сказать. Такое я в этих письмах читаю.

О. БЫЧКОВА: Думаю, что да.

А. МАРИНИНА: Вот это мерило успеха для меня. Потому что если бы не было этих писем, и этих читательских слов, то я бы к заработанным мною деньгам относилась бы совершенно по-другому.

О. БЫЧКОВА: По какому?

А. МАРИНИНА: Ну, по-другому. Не так, как я отношусь к ним сейчас. Я бы считала, что да, я делаю хороший бизнес. А сейчас вот пока есть читательская любовь, я думаю: да, я хорошо сделала свою работу. Это немножко, согласитесь, разные акценты.

О. БЫЧКОВА: Да, это, конечно, разные акценты. Потому что все-таки любовь – это любовь читателей, а хорошо сделать свою работу – это опять реплика отличницы. Это тоже разные акценты, согласитесь.

А. МАРИНИНА: Да, это тоже разные акценты. Но в данном случае под «хорошо сделала свою работу» означает: я сумела донести до читателя то, что у меня болело в момент написания книги. И они это прочитали, они это почувствовали, они это поняли. И они теперь тоже будут об этом думать. Вот в этом смысле я свою работу сделала хорошо. Не с точки зрения, что я сюжет классно сколотила. А с точки зрения вот этой.

О. БЫЧКОВА: А вот Денис из Самары, Вы не обидитесь, если я прочитаю еще одну такую реплику, ладно.

А. МАРИНИНА: Да, прочитайте.

О. БЫЧКОВА: Это он на сайт «Эхо Москвы» в интернете прислал. Может быть, Вы это видели. «Почему Вы ленитесь? Донцова вон как шпарит. На нее, наверное, целая фирма работает (тут Денис ставит три смайлика, поэтому мы понимаем, что это ирония, а не обвинения). Первые романы были ничего, если говорить серьезно, — пишет Денис. – Можно было прочитать разок в поезде. А потом Вы куда-то полезли в философию. Но это не Ваше. Ваш жанр – чтиво для метро и купе». Еще спрашивает Денис про отношение Ваше к Агате Кристи. Много ли Вы из нее читали? Мы, в общем, про это поговорили, да. Вот ведь, понимаете, действительно, по первым десятку, или двум Ваших книг, как я могу себе представлять, хотя опять-таки я не очень хорошо в этом ориентируюсь, да, вот действительно это хорошо у Вас получается. Правда? В этом нет действительно ничего обидного. Это нормальное, правильное дело. Вот людям давать книгу в руки, которая была бы им приятна. А вот зачем Вам вот дальше? Вот в эту философию, как пишет Денис.

А. МАРИНИНА: Ну, я же пишу не для Дениса. Я пишу для себя. Я пишу то, что лично мне интересно. Просто мы с Денисом развиваемся в разные стороны, по разным веточкам. Я развиваюсь в эту сторону, я пишу то, что мне интересно. Ему это не интересно. Он развивается по другой веточке. Ему интересны другие книги. Ну, и что из этого? Ну, мы разные. Представляете, какой был бы кошмар, если бы все люди были бы одинаковые. Слава Богу, мы все разные, нам интересно разное. Мне перестало быть интересно одно, мне стало интересно другое. Я живой человек. Я развиваюсь, я меняюсь. Я меняюсь каждый день.

О. БЫЧКОВА: Ну, все-таки Вы имеете право назвать себя писателем в таком случае.

А. МАРИНИНА: Да зачем мне?

О. БЫЧКОВА: Нет, не право, не право. Вы должны это сделать, потому что Вы себя воспринимаете, как писателя. Не говорите про скромность.

А. МАРИНИНА: Я никому ничего не должна. Я называю себя автором, потому что мне так удобно. И я не вижу связи между тем, что я только что сказала, и тем, что я должна называть себя писателем. Повторяю, я не должна никому ничего, кроме тех людей, у кого я взяла в долг 5 рублей. Вот им я должна отдать.

О. БЫЧКОВА: Митек спрашивает: пользуетесь ли Вы неграми?

А. МАРИНИНА: Ну, очевидно же что нет. Зачем же спрашивать?

О. БЫЧКОВА: Это очевидно, что нет. А вообще пользуются этим люди, Ваши коллеги? Ну, т.е. на самом деле неграми – это безымянными авторами, редакторами, да, которые пишут что-то за автора книги, который потом ставит свою подпись единственную на обложку.

А. МАРИНИНА: Ну, такое случается очень редко. На самом деле. Есть вещь, которая называется проект. Т.е. там изначально имеется коллектив авторов. С самого начала. Им придумывается одно коллективное имя, и они коллективно пишут или разделяют труд для написания каждой книги, или каждый пишет по книге, тут уже как организуются. Это одна песня. Другая песня, когда реально существующий человек сначала пишет сам, пишет, пишет, подписывая свои творения своим именем, потом он или устает, или ему это надоедает, ну, по множеству причин, и начинают писать другие люди, а имя ставится прежнее. Это совершенно другая песня. И таких случаев, честно говоря, мне известен только один. Может быть, есть еще, но просто один он известный, он практически не скрываемый, много раз обнародованный. Про другие не знаю. Может быть, и есть, но про другие я не знаю.

О. БЫЧКОВА: Как Вы себя представляете через 10, 20, или больше лет? Вот Вы как бы хотели провести то, что называется остаток дней?

А. МАРИНИНА: Т.е. по Вашему представлению 50 лет – это уже порог остатка дней?

О. БЫЧКОВА: Нет. По моему представлению это совсем не так. Я говорю: 20, 30 или больше. Дай Бог…

А. МАРИНИНА: Ну, давайте, возьмем 30. Мне бы очень хотелось к 80 годам сохранить…

О. БЫЧКОВА: Давайте, к 90.

А. МАРИНИНА: Здравость мышления, твердую память и относительно приличное здоровье. Я вижу себя такой чудесной, смешной старушкой с кудельками, с неизменной сигаретой в зубах, и в чем-нибудь экстравагантном таком, не старушечьем.

О. БЫЧКОВА: В смысле одежды.

А. МАРИНИНА: В смысле одежды.

О. БЫЧКОВА: В шляпке.

А. МАРИНИНА: Ну, в шляпке вряд ли. С моей прической шляпка никак не сочетается.

О. БЫЧКОВА: Наоборот.

А. МАРИНИНА: А у меня коса. Она мешает.

О. БЫЧКОВА: А…

А. МАРИНИНА: Да я же не могу носить никакие головные уборы из-за того, что там коса на затылке. Но розовенькая майечка, например, и беленькие джинсики, или, может быть, даже брючки капри, это обязательно.

О. БЫЧКОВА: Хорошо. Вы будете сидеть в Вашей московской квартире или, может быть, на берегу какого-нибудь теплого моря?

А. МАРИНИНА: Нет, постоянное жилье, конечно, останется в Москве, но ездить по-прежнему отдыхать я обязательно буду в какие-нибудь такие приятные места комфортные.

О. БЫЧКОВА: Ну, что ж, пожелаем Вам, чтобы так оно и было на самом деле. Александра Маринина была сегодня у нас в программе «Успех».



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире