'Вопросы к интервью
21 мая 2007
Z Успех Все выпуски

Игорь Губерман


Время выхода в эфир: 21 мая 2007, 21:07

КСЕНИЯ ЛАРИНА: Слушатели уже готовы не только аплодировать, но и звонить в прямой эфир, поскольку сегодня у нас в гостях любимец публики, не побоюсь этого слова Игорь Губерман. Здравствуйте, Игорь Мировнович.

ИГОРЬ ГУЬЕРМАН: Здравствуйте. Добрый вечер.

К. ЛАРИНА: Приветствуем Вас. Добрый вечер.

И. ГУБЕРМАН: Скажите еще, что красавец.

К. ЛАРИНА: Красавец. Выглядите прекрасно. Молодой, красивый.

И. ГУБЕРМАН: А я Вам покажу газету с дивной фотографией.

К. ЛАРИНА: Какое чудо. Это «Новая газета». Совершенно верно. На нее ссылается наша публика. Добрый вечер еще раз. У микрофона Ксения Ларина. Начинаем нашу программу «Успех» в прямом эфире. Я напомню телефоны прямого эфира. 783-90-25 и 783-90-26. Будем сегодня по двум линиям с вами общаться. Поскольку Игорь Губерман требует роскоши человеческого общения.

И. ГУБЕРМАН: Совершенно верно.

К. ЛАРИНА: Ну, для начала давайте скажем, что Вы можете увидеть Игоря Губермана, не только услышать, 24 числа в концертном зале «Космос» вот сольный выход.

И. ГУБЕРМАН: Это на ВДНХ. 24-го.

К. ЛАРИНА: Вечером в 7 часов начало, приезжайте, дорогие наши слушатели.

И. ГУБЕРМАН: Удовольствие гарантируется.

К. ЛАРИНА: Чем порадуете?

И. ГУБЕРМАН: Ну, стишками в изобилии.

К. ЛАРИНА: Вы там отвечаете на вопросы публики? Вы любите.

И. ГУБЕРМАН: Да. Вы знаете, это у меня самое любимое развлечение. Потому что я все первое отделение собираю записки, а в начале второго я на эти записки отвечаю. А записки бывают просто потрясающие. Вот я Вам приведу пример. Выступал в Казани 2 года назад, в Татарстане. И получил записку. «Игорь Миронович, заберите нас с собой в Израиль. Готовы жить на опасных территориях. Уже обрезаны. Группа татар».

К. ЛАРИНА: Хорошо.

И. ГУБЕРМАН: Ну, это же счастье.

К. ЛАРИНА: Хорошо. Это можно использовать в стихах. Скажите, пожалуйста, перед тем, как я включу телефон, у нас вышел вопрос по поводу все-таки прозы. У Вас вышли замечательные книжки прозы в позапрошлом, по-моему, году.

И. ГУБЕРМАН: У меня вышли три книжки воспоминаний.

К. ЛАРИНА: Есть ли что-нибудь еще? Да, вот что-нибудь еще планируете издать?

И. ГУБЕРМАН: Вы знаете, я все, что вспомню, я сразу пишу. Помните, про Никулина была хорошая чего-то — он вспоминать не устает. И все, что вспомнит, издает. И это все читать должны России верные сыны. Три книжки воспоминаний я написал.

К. ЛАРИНА: Ну, что-нибудь прочтете сразу?

И. ГУБЕРМАН: В смысле стишков? Я взял с собой стишки из новой ячки. Я немножко тогда вот почитаю.

В сегодняшней России есть пустяк

вполне традиционный для Востока.

Величие взошло тут на костях,

а кости убиенных мстят жестоко.

Умельцы на российском карнавале

то с шиком, то втихую за углом

торгуют, как и прежде торговали,

духовностью и старым барахлом.

С поры кафтанов и лаптей жива традиция в отчизне

Россия ест своих детей, чтобы не мучились от жизни.

К. ЛАРИНА: Да, хорошая картина.

И. ГУБЕРМАН: Когда б еврей умел порхать,

фонтан пустив, уйти под воду,

или в саду благоухать, любезен был бы он народу.

Ну, и т.д.

К. ЛАРИНА: Ну, вот про евреев это лишнее уже было, а вот то, что было до еврейской частушки, какая-то картина грустная. Это так мы выглядим?

И. ГУБЕРМАН: На самом деле, гораздо хуже. Я соблюдаю некоторую политкорректность.

К. ЛАРИНА: А как мы выглядим, скажите. Игорь Миронович? Что Вы можете сказать?

И. ГУБЕРМАН: Я ужасно Россию люблю, и поэтому я пристрастным глазом смотрю, читаю и все прочее. Очень часто стыдно. Очень часто стыдно. Иногда страшно. Но потом когда приезжаешь сюда и смотришь замечательные открытые лица, свободную походку, расправленные плечи и все прочее, по многим городам Российским я ведь езжу, то становится как бы легче. А вот на расстоянии, когда читаешь, когда смотришь, ну вот, например, когда смотришь российские юмористические передачи, повеситься хочется от тоски или напиться. А когда узнаешь, например, что, простите, у Вас сейчас были высокие гости.

К. ЛАРИНА: Ученые мужи.

И. ГУБЕРМАН: Вы, наверняка, поднимали высокие темы. Я не знаю, говорили ли Вы о том, что на мир неуклонно надвигается зеленая чума. Неуклонно совершенно. В виде мусульманского радикализма. Я ислам не хочу обидеть. Но это опухоль некая на нем. У них есть программа завоевания мира. И они в этом отношении страшные люди, эти радикалы. Мы в Израиле оказалась в форпосте этого противостояния. Весь мир это совершенно спокойно не замечает. И вот пока мир не замечет, закопав голову в песок. Там Франция какая-нибудь, закопали голову в песок, выставили зады и живут себе спокойненько, ожидают. Американцы чуть-чуть после 11 сентября опомнились, но думаю, что тоже не очень они себе это представляют. Мы себе очень хорошо это представляем. И вот когда на этом фоне узнаешь, что этим вот странам, этому третьему фашизму, и смотрите, как чума меняет цвет. Красная была наша, коричневая была, всем известно, и вот теперь пошла зеленая. Как на этом фоне Россия через Сирию продает оружие Ирану, становится ужасно обидно, злобно, стыдно. И вот просто такое вот до отчаяния. И боюсь, что это будет продолжаться. Ну, и всякие другие еще вещи.

К. ЛАРИНА: Не преувеличиваете масштаб все-таки угрозы?

И. ГУБЕРМАН: Зеленой этой чумы? Мы находимся в таком месте земного шара…

К. ЛАРИНА: Кто ее питает кроме бывшего Советского Союза?

И. ГУБЕРМАН: Я думаю, что куча стран ее тайком подпитывает. Наверняка, как это всегда и было. Ничего не поделаешь. Человечество есть человечество.

К. ЛАРИНА: Это что? Беспечность или что это такое?

И. ГУБЕРМАН: Это беспечность. У тех, кто с ними торгует, это некая корысть.

К. ЛАРИНА: После меня хоть потоп?

И. ГУБЕРМАН: Совершенно верно. И потом, знаете, такая психологическая защита. Нежелание видеть эту опасность. Вот нежелание. Точно так же мир не видел опасности нацизма. Много-много лет не видел и совершенно спокойно закрывал на это глаза. Вот поэтому сейчас происходит точно такая же вещь.

К. ЛАРИНА: Раз такой серьезный разговор, а какая альтернатива? Эта же альтернатива, как я понимаю, только война.

И. ГУБЕРМАН: Матушка, я не люблю давать советы. Я пожилой человек.

К. ЛАРИНА: А что? только объявленная война зеленой чуме, будем так это называть.

И. ГУБЕРМАН: У войны есть очень много ликов и обликов. Но, во всяком случае, не торговать и не поддерживать – это один из способов безусловных способов сдерживания. А остальных я не знаю. Я не мыслю глобально.

К. ЛАРИНА: Ну, раз Вы такие говорите вещи, что это действительно зеленая чума, опасности которой мир не сознает, да, масштабы угрозы…

И. ГУБЕРМАН: Не хочет сознавать, да, не хочет. Потому что это ужасно, ужасно…

К. ЛАРИНА: Значит, выгодно было вскармливать, значит, выгодно, что вот так, как спрут, опутан уже весь земной шар этой чумой? Как Вы говорите.

И. ГУБЕРМАН: Конечно, и потом ее потенциальные силы, ее потенциальные участники, этой чумы, они ведь стремительно расползаются по миру в виде легальной и нелегальной эмиграции. А что касается того, как бороться. я не знаю. Вы знаете, мы с Вами сразу взяли такую высокую, серьезную ноту. Я на, самом деле, ведь не гожусь для серьезных разговоров.

К. ЛАРИНА: Годитесь, годитесь, лукавите.

И. ГУБЕРМАН: Ну, просто это ужасно страшно. Потому что вот мы, которые находимся рядом, мы видим, как это кошмарно. Потому что для них нет разбора. Там женщины, дети, старики. Все это совершенно не важно. И мы для них некие нелюди такие.

К. ЛАРИНА: Давайте, немножечко еще. Интересно про Израиль рассказать. Что там происходит сегодня. Ведь помимо форпоста, который борется с этой чумой, там масса еще веселого происходит.

И. ГУБЕРМАН: Чудовищное количество Я. знаете, когда мы уезжали в 88-м году, мне приятельница сказала: вот ты здесь среди нас шутишь, и мы тебя ценим за шутки. А ты туда приедешь, что ты там будешь делать? Там же все шутят. И так правда и есть. Все хорошо.

К. ЛАРИНА: Как израильтяне относятся к президенту своему, который вот такое неожиданное обвинение получил и вызвал восторг у даже нашего президента?

И. ГУБЕРМАН: Обвинение?

К. ЛАРИНА: По повод изнасилования.

И. ГУБЕРМАН: Ой. Вы знаете, если вот по таким поводам, по которым у нас судят президента, или осуждают разных этих самых. Если бы по таким же поводам стали судить в России членов правительства и всех прочих, то Россия просто осталась бы без правительства.

К. ЛАРИНА: Ну, это общество как-то реагирует на это? Это обсуждается?

И. ГУБЕРМАН: Да, нет, всем наплевать и только смешно.

К. ЛАРИНА: Серьезно?

И. ГУБЕРМАН: Да, конечно. Не серьезно.

К. ЛАРИНА: Такой повод для шуток, для сюжетов, для какого-то злорадства.

И. ГУБЕРМАН: Я знаю несколько шуток, но, будучи вежливым гостем, я не могу их рассказывать по радио. Это все просто смешно. И, по-моему, это журналистская свобода. И, конечно, обезьянничание у американов. Потому что все это ужасно смешно.

К. ЛАРИНА: Ну, хорошо, давайте, мы начнем разговор без меня, а уже с нашими слушателями. Пока, правда, со мной, я хочу озвучить несколько вопросов, которые пришли на наш интернет сайт. «Как правильно расставить акценты в «Гарике», — спрашивает Александр. – Мужчина в жгут тугой совьется. Но если пламя в нем клокочет, всегда от женщины добьется того, что женщина захочет».

И. ГУБЕРМАН: Как правильно расставить ударения?

К. ЛАРИНА: Акценты. Да.

И. ГУБЕРМАН: Очень просто. Нужно правильно, во-первых, этот стих воспроизвести. И тогда все станет на свои места.

К. ЛАРИНА: Ну, здесь правильный текст?

И. ГУБЕРМАН: Мужик тугим узлом совьется. А не мужчина. Потому что там нарушение строчки. И сразу непонятно, куда девался акцент.

К. ЛАРИНА: Не собираетесь ли Вы заехать на Урал. Пермь. Екатеринбург, Челябинск? С удовольствием приехал бы на Ваш концерт. Пишет Вам Виктор с Урала.

И. ГУБЕРМАН: Я в Челябинске как-то выступал. Я ведь веду образ жизни девушки по вызову. Вот меня вызывают, я приезжаю…

К. ЛАРИНА: Куда позвали.

И. ГУБЕРМАН: Выполняю свои функции.

К. ЛАРИНА: Николай спрашивает: «Возможен ли перевод «Гариков» на другие языки мира с сохранением в этих переводах божественной искры Вашего таланта?»

И. ГУБЕРМАН: Ой, спасибо, как красиво. Вы знаете, пытались уже на 7 или 8 языков. Не буду их перечислять. В том числе и на такие высокие, старые языки. Ничего не получается. Я думаю, что наша жизнь не переводима.

К. ЛАРИНА: Несколько вопросов, подождите.

И. ГУБЕРМАН: Я только на этот вопрос доотвечу. У меня сейчас вышел сборник стишков на иврите. И там стишков 150, из которых удачных штук 10-15.

К. ЛАРИНА: Вы сами переводили?

И. ГУБЕРМАН: Нет, что Вы, я иврит знаю на уровне автобуса и рынка.

К. ЛАРИНА: «Уважаемый Игорь Миронович, — спрашивает нас Владимир. – Сейчас много говорят о том, что позволительно писателю и искусству вообще, а что нет. Например, где граница между порнографией и эротикой. Допустим ли мат в литературе? Писатель – светоч нравственности или свободная птица? Т.е. типа должна ли литература воспитывать человека? Вы-то что сами думаете об этом?»

И. ГУБЕРМАН: Ну, я начну с конца, поскольку как запомнил. Я старичок, память уже слабенькая. Ну, ни в коем случае литература не должна воспитывать. Как только она начинает воспитывать, появляются Павлики Морозовы и движения «Идущие вместе». Что касается неформальной лексики, я слово «мат», просто не люблю, то это дело вкуса автора. Потому что если сейчас авторы употребляют, пользующиеся этой свободой, и у них все это звучит точно так же, как матер мат в устах 13-летнего подростка, который курит свою вторую сигарету в жизни и хвалится девушке Клаве, что он уже взрослый, сплевывая сквозь зубы. А так это нормальная совершенно часть великого, могучего, правдивого и свободного русского языка. И совершенно это неважно употребляет автор или нет, неформальную лексику.

К. ЛАРИНА: Границы между порнографией и эротикой.

И. ГУБЕРМАН: Не знаю. Я думаю, что граница между порнографией и эротикой лежит не в авторе, а в читателе и в зрителе.

К. ЛАРИНА: А в принципе есть запретные темы в литературе, как Вы думаете?

И. ГУБЕРМАН: Я думаю, что нет. Я просто даже уверен, что их нет.

К. ЛАРИНА: Т.е. можно все?

И. ГУБЕРМАН: Конечно. Все опять-таки зависит от вкуса и способности, уж, извините, автора.

К. ЛАРИНА: Уважаемый, Игорь Миронович, пишет Ксения. Мне всегда нравились Ваши стих, но, по-настоящему я влюбилась в Ваше творчество, когда обнаружила, что Вы пишите еще великолепную прозу. Ваша книжка, «Прогулки вокруг барака» поднимает настроение, в трудные минуты помогает жить. А недавно купила «Книгу о вкусной и здоровой жизни» Вашего друга Олега окуня. Если можно, расскажите о ней. Принимали ли Вы участие в ее создании, и почему она так грустно кончается?

И. ГУБЕРМАН: Саша Окунь – художник замечательный.

К. ЛАРИНА: А здесь неправильно. Здесь написано «Олег Окунь».

И. ГУБЕРМАН: Да, это не важно. Он бывший питерский художник. Устроитель участник всяческих выставок полуподпольных и квартирных. Уже много-много лет с 79-го года живущий в Иерусалиме. Один из видных Иерусалимских художников. Ну, в Иерусалиме художников хоть и много, знаете, он как-то вернулся в 2 часа ночи с какого-то заседания художников, где его хвалили. Разбудил свою несчастную жену, и говорит: ты знаешь Верка, я в первой десятке израильских художников. Несчастная эта баба, которая на работе, которую разбудили не по делу в 2 часа ночи, злобно ему сказала: ты бы еще в Люксембурге поселился. Он придумал семантическую кухню. О ней очень долго рассказывать, но, по-моему, это великое открытие. Это когда продукт, я буду очень лаконичен. Это когда продукты для изготовления блюда смешиваются не только, как они смешиваются по рецептам, но еще и по разуму, по идее. По некоему смысловому содержанию. Ну, например, у него есть суп горячий, острый с томатом такой яркий мясной, пышущий, словом это бокачио. А есть суп постный, а постном масле, с картошкой, с грибами, только не с красными. Сейчас Вы поймете почему. Там вот какие-нибудь подосиновики, вот такие вот, белые можно, обязательно вот масло, я повторяю. Для соборности и для духовности немножко такой зелени скромной. Суп называется «Солженицын».

К. ЛАРИНА: Хорошо.

И. ГУБЕРМАН: И вот такие вот игры у него целая книжка написана. И она поэтому вызывает, в общем, всеобщее восхищение. Сашка меня он пригласил со стишками туда, а там несколько сот моих стишков, которыми сдобрена эта книжка.

К. ЛАРИНА: Специально написаны или подобраны?

И. ГУБЕРМАН: Нет подобраны. А конец там действительно очень грустный, но зато очень красивый. И думаю, что очень мудрый. Мы там с ним оба умираем, потому что мы выпивали с теми, с кем не надо рядом выпивать. А это по-моему очень важный завет, еще от древних нам доставшийся от Омара Хаяма в частности, «чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало» и т.д.

К. ЛАРИНА: «Уважаемый Игорь Миронович, — пишет Вам Леонид, — поразительным фактом представляется с большим количеством отъехавших из бывшего Советского Союза. – Ведь жизнь, увы, коротка и численность их непрерывно убывает. Чем Вы объясняете неувядающую популярность Ваших «Гариков», часть которых связана с конкретикой советской жизни, тогда как число живых свидетелей, способных оценить Ваш юмор, уменьшается?»

И. ГУБЕРМАН: Спасибо за добрые слова. Вы знаете, здесь очень простая штука. Уменьшается количество людей старшего поколения, которые читали меня еще в Самиздате. Но по счастью на мои концерты на мои вечера ходит и молодежь. И совсем не вся ходит только для того, чтобы послушать неформальную лексику со сцены. Они тоже для чего-то ходят. У меня есть рабочая гипотеза общая. Сейчас, когда все напрягаются, трудятся, чего-то хотят или жарко вожделеют, а главным образом спешат, потеют или чего-то жаждут и в азарте таком, ужасно приятно посмотреть на пожилого идиота, которому все до лампочки, и он об этом пишет стихи.

К. ЛАРИНА: Нет, нет. Вы опять лукавите, потому что если бы Вам было все до лампочки, Ваши стихи не были бы столь актуальны. Они абсолютно вот…

И. ГУБЕРМАН: А я имею в виду не до лампочки, что мне все до лампочки. Я имею в виду свое собственное легкомыслие и беспечность, которая звучит. Опять-таки у этого свойства души есть название, которое они могут сказать на…

К. ЛАРИНА: Ой, я знаю это свойство. Я сама являюсь его носителем. Вы богатый человек?

И. ГУБЕРМАН: Я очень богатый человек, потому что я где-то недавно прочитал точную формулировку. Сам я до нее не дошел, к сожалению. Что богач – это не тот, у кого чудовищное количество денег, а тот, который денег не считает. Я живу спокойно, прокармливаю семью. Выпиваю с друзьями, могу себе позволить куда-нибудь поехать.

К. ЛАРИНА: Ну, у Вас свой дом? Есть свой дом? Или своя квартира?

И. ГУБЕРМАН: Нет, у нас квартира. Да, дом – это совершенно чудовищные деньги в Израиле. Да, до этого я еще не дошел. У нас квартира, увешанная картинками всякими с пола до потолка все 4 комнаты и кухня, но это в основном подарки друзей.

К. ЛАРИНА: А скажите, пожалуйста. Как вообще день Ваш проходит? Вы же не ходите на работу с 9 до 6. Вы же не клерк.

И. ГУБЕРМАН: Ни в коем случае никуда я не хожу. Потому что я чудовищный лентяй, по счастью, уже давно не работаю.

К. ЛАРИНА: И что Вы делаете?

И. ГУБЕРМАН: Вы знаете, мне немножко стыдно перечислять, потому что я живу очень счастливо в этом смысле. Я просыпаюсь не спеша. Если бы я не знал, что передачу слушает жена, то я бы, наврал, то я просыпаюсь полдесятого. Нет, я просыпаюсь пол одиннадцатого, в 11, встаю, пью чай или кофе, читаю книжки. И, Вы знаете, чуть не сказал, от этих писем так вдохновляешься, я чуть не сказал «мыслю». Вот, читаю книжки. Если я в книжках нахожу какую-нибудь интересную мысль, то я ее краду. И очень быстро зарифмовываю, чтобы спрятать украденное в паутине размера и стишков. Читаю книжки, гуляю очень мало. Что-нибудь пишу. Ну, в общем, книги у меня выходят раз в два года. Так что, значит, что-то я пишу действительно каждый день. А вечером я уже много лет каждый день, и не стыжусь в этом признаться, смотрю американский боевик. Есть сериалы и российские. Но их очень мало. В основном это ужасные сериалы. Но иногда попадаются, тогда я их смотрю. Мы с женой вернее их смотрим. А так я предпочитаю американский боевик. Почему, я Вам сейчас скажу. Потому что 2 часа кино, но я с самого начала знаю, что героя два раза отравят, три раза утопят, разрежут на куски, выстрелят в воздух, закопают, а в конце он появится с револьвером, и все кончится замечательно. Вот за это я очень люблю американские боевики. Я немножко выпиваю, не скрою.

К. ЛАРИНА: А куда Вы ходите, если выходите из дома?

И. ГУБЕРМАН: У нас очень много друзей…

К. ЛАРИНА: В гости. Принято ходить в гости?

И. ГУБЕРМАН: Очень принято. Вы знаете, и мы вообще вот это российское обыкновение дружески общаться по пьянке в застолье, мы привезли во все страны мира, в Австралию, в Германию, в Америку к ужасу туземцев.

К. ЛАРИНА: Игорь Губерман у нас в студии. Сейчас у нас будут новости. Потом мы продолжим наше общение уже с Вашим участием. Наш диалог будет нарушен, поскольку мы будем слушать Вас, Ваши телефонные вопросы в прямом эфире.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Ну, что ж, еще раз представляю Вам нашего гостя. Поэт Игорь Губерман сегодня здесь в студии «Эхо Москвы», в Москве. Приехал как всегда с летними концертами, скажем мы так. Концертный зал «Космос» 24 мая ждем полный зал. Будет и полный зал аплодисментов, таких, которые Вы сейчас слышали в адрес нашего сегодняшнего гостя. Ну а сейчас телефон прямого эфира 783-90-25 один номер. 783-90-26 другой номер. Никак мы Вас не разделяем. Так же мы не ограничиваем круг тем. Вы можете спрашивать все, что Вы захотите. Поскольку я знаю, что Игорь Губерман не боится острых вопросов.

И. ГУБЕРМАН: Нет, нет.

К. ЛАРИНА: Да, и готов ответить на любой Ваш вопрос, уважаемые слушатели «Эхо Москвы». Буквально еще секунда, я тут сбросила все звоночки,, вот сейчас начнем по новой. Ало, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Лев из Финляндии.

И. ГУБЕРМАН: Здравствуйте.

ЛЕВ: Игорь Моисеевич, дорогой, спасибо Вам большое. Ваша книга просто к жизни возвращает. И радость жизни.

И. ГУБЕРМАН: Только не называйте название книги, а то Вы сейчас назовете книжку Сафронова старую или что-нибудь еще.

И. ГУБЕРМАН: Нет, у меня только одна книжка Ваша «Гарики».

К. ЛАРИНА: Тогда Игорь Миронович, все-таки.

И. ГУБЕРМАН: Игорь Миронович, извините, пожалуйста. Я так разнервничался, что попал к Вам, первый раз попал. Извините, пожалуйста.

И. ГУБЕРМАН: О чем Вы говорите. Жаль, что нас разделяет линия Манергейма, а то поговорили бы.

ЛЕВ: Просто, знаете, вот у меня Ваша книжка, жалко только одна. И та все хорошие стишки я отметил галочкой, а которые вообще отличные, еще и восклицательным знаком.

К. ЛАРИНА: Ну, любимый назовите. Любимый Гарик.

ЛЕВ: Ой, много. Например, ой, не могу даже привести.

И. ГУБЕРМАН: Да и не надо.

ЛЕВ: Куча обезьян, которые рвутся на пальму, ура, успех и омерзительных… этих голых. Вообще, здорово.

К. ЛАРИНА: Ага, понятно. Вопроса у Вас нет, я так понимаю.

ЛЕВ: А вопрос такой. Игорь Моисеевич, ой, а в Финляндию Вы не можете приехать? Тут много русских, и с удовольствием к Вам придут на концерт.

К. ЛАРИНА: Спасибо.

И. ГУБЕРМАН: Пока просто не зовут. А так бы приехал с удовольствием.

К. ЛАРИНА: И в Финляндию тоже.

И. ГУБЕРМАН: Дивная страна. И в Финляндию тоже. Водку финскую люблю.

К. ЛАРИНА: А что там про обезьян?

И. ГУБЕРМАН: Я наизусть не помню.

К. ЛАРИНА: Не надо, хорошо. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Владимир, Москва.

ВЛАДИМИР: Скажите, а в чем заключается национальная еврейская идея? Почему не собираются евреи по своему национальному очагу. И все прибывают в России. Израиль как-то не котируется у них.

И. ГУБЕРМАН: Вы знаете, Вы, по-моему, сильно ошибаетесь. В Израиле проживает полтора миллиона евреев из России. Еще, может быть… миллион четыреста тысяч. В Америке проживает порядка полутора миллионов только из России. И, в общем, котируется, как Вы видите, и Израиль. Так что Вы ошибаетесь. А вот то, что Вы в самом начале спросили, какая цель у евреев. Это очень легко прочитать в газетах на любом языке – завоевание мира.

К. ЛАРИНА: Спасибо. Я думаю, что удовлетворен наш Владимир. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Сударыня, я бы хотел Губерману вопрос задать. Так я сейчас радио отключу. Игорь Миронович, я знаете, если Вы тот писатель, который написал когда-то книгу «Третий триумвират»…

И. ГУБЕРМАН: Да, это я.

И. ГУБЕРМАН: Я ее прочел в 70-х годах. Я был в восторге. Просто, знаете, поплыл…

И. ГУБЕРМАН: Спасибо Вам огромное. Я с тех пор написал еще 15 книжек.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот знаете как. Я Ваши «Гарики» читал тоже, когда они только появились. Я их тогда достал, нашел, сейчас они везде уже продаются. А в то время ко мне приходили, вот только они вышли.

И. ГУБЕРМАН: Понятно. Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Книга прелесть. Я бы хотел узнать, Вы в прозе что-то еще пишите? Потому что информации очень мало.

К. ЛАРИНА: А Вы откуда звоните?

СЛУШАТЕЛЬ: Я из Тольятти.

К. ЛАРИНА: А из Тольятти. Хорошо. Спасибо. Мы сейчас на Ваш вопрос ответим.

И. ГУБЕРМАН: Я очень много написал прозы. И я написал книжку в лагере «Прогулка вокруг барака». Потом я написал роман большой «Штрихи к портрету». И в Израиле написал три книги воспоминаний: «Пожилые записки», «Книга странствий» и «Вечерний звон». Уверен, что в книжных магазинах Тольятти они есть. Спасибо Вам за интерес.

К. ЛАРИНА: Ало, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: «Эхо Москвы»? Добрый вечер. Игорь Миронович, здравствуйте.

И. ГУБЕРМАН: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Вылетело даже, что я хотел сказать. Во-первых, большое спасибо за Вашу книгу. Я и стихи читал и вот автобиографическую о Рубине. Вообще здорово. И как бы у меня тоже были такие вот вещи в четыре строчки. Я их не воспринимал, как самостоятельное произведение. А вот после этого, и очень хочу. Вопросов не хочу задавать, потому что ничего лучшего уже не скажешь, чем то, что Вы уже сказали в своих книгах. Просто под впечатлением о том, что прочитал. Была история такой, какой была, хоть каждый ищут в ней лишь то, с чем солидарен. Я благодарен Губерману за стихи, а за него советской власти благодарен.

И. ГУБЕРМАН: Спасибо, батенька, спасибо, творите дальше.

К. ЛАРИНА: Кстати, парадоксальная вещь. За Губермана человек благодарен советской власти. Он прав.

И. ГУБЕРМАН: А, в общем, он совершенно прав. Потому что я и я тоже благодарен советской власти, что меня посадили. И благодаря этому я написал книжку «Прогулки вокруг барака».

К. ЛАРИНА: Еще один звонок по телефону. Ну, потом несколько вопросов от слушателей, которые пришли на наш SMS эфир. Там тоже есть интересные вопросы.

К. ЛАРИНА: Ало, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Ксения Андреевна это Сергей.

К. ЛАРИНА: Да. Сергей.

СЕРГЕЙ: Здравствуйте. Игорь Миронович.

И. ГУБЕРМАН: Здравствуйте.

СЕРГЕЙ: У меня вопрос такой. Вот на Ваш взгляд со стороны, как Вы считаете, у нас совок вернулся? И не наступят ли опять времена, когда опять будем гулять прогуливаться вокруг барака?

К. ЛАРИНА: Спасибо, Сергей.

И. ГУБЕРМАН: Спасибо за вопрос. Вы знаете, я не люблю слово «совок». По-моему, оно очень неправильное. Какое-то мерзкое, уничижительное.

К. ЛАРИНА: Никогда его не использовали?

И. ГУБЕРМАН: Никогда не использовал. Вот так же, как я не люблю, когда про Израиль говорят «Израиловка». В этом есть что-то ужасно мерзкое и унизительное.

К. ЛАРИНА: Кстати. Ваши сограждане, соотечественники очень часто так выражаются. В основном, да, к сожалению. Вы, знаете, Сережа, я думаю, что нет уже необратимо. Обратите внимание… я не спросил, в каком городе Вы живете…

К. ЛАРИНА: В Барнауле.

И. ГУБЕРМАН: В Барнауле. Обратите внимание, как много появилось, я сегодня уже об этом говорил, молодых людей с развернутыми плечами, прямоходящих, с улыбкой. А ведь в Советском Союзе при встрече никогда не улыбались люди друг другу. Сейчас улыбаются мало еще, но уже улыбаются. А вот знаете, совсем не улыбаются в лагерях. Потому что, знаете, улыбка встречному, это признак слабости некий. И поэтому люди боялись. Сейчас люди стали совершенно другими. И, хотя с Вами согласен, сейчас очень крепко похолодало. Но прежние времена я почти уверен, не восстановимы.

К. ЛАРИНА: Спрашивает Ирина: «Были ли случаи отъезда эмиграции из Израиля во время израиле-ливанской войны?»

И. ГУБЕРМАН: Я не знаю…

К. ЛАРИНА: Кто-нибудь из Ваших? Не знаете…

И. ГУБЕРМАН: Из моих знакомых никто. Но мне кажется….

К. ЛАРИНА: Страшно было?

И. ГУБЕРМАН: Страшно было. Но думаю, что нет. Есть отъезды из Израиля. Очень возвращаются сюда. Уезжают в разные другие страны…

К. ЛАРИНА: В Америку.

И. ГУБЕРМАН: Конечно, в Америку очень даже. В Германию. Я думаю, что это не превышает где-нибудь 10%. Это обычный слой эмиграции. При возможностях переезда из страны в страну…

К. ЛАРИНА: А с чем это связано? Люди… что это обманутые надежды или что? Что-то не случилось?

И. ГУБЕРМАН: Я знаю, я думаю, что это преувеличенные надежды, преувеличенные ожидания. И потом я думаю, что уезжают в Америку люди, не которые потерпели крушение в Израиле или при переезде. А наоборот люди успешливые. Потому что я думаю, что подсознательная логика советского человека, да, еще и еврея к тому же, да, еще в срединные годы вот какая. Если я так преуспел в маленьком Израиле, то что же меня ждет в Америке. Так что это повышенная амбициозность и уровень притязаний. Я только хотел по поводу вот отъездов на вопрос о во время войны, что Вы знаете, наблюдается обратная картина, которая ужасно приятна. Чудовищное количество израильтян, я думаю, что под миллион, ну, во всяком случае сотни тысяч. Живут в Америке, там торгуют, работают и все прочее. И вот когда начинается война, а уже вот было 6 войн в Израиле, забиты аэропорты американские. Возвращается срочно молодежь, чтобы служить в армии. И оттого слезы на глаза проступают от вот такого.

К. ЛАРИНА: Вот этот высочайшей степени патриотизм, он достигается какими способами?

И. ГУБЕРМАН: Я не люблю слова «патриотизм», Ксения.

К. ЛАРИНА: Ну а то это? Это проявление патриотизма. Если человек хочет отдать жизнь за свою родину…

И. ГУБЕРМАН: Преданность. Преданность стране.

К. ЛАРИНА: Хорошо, преданность.

И. ГУБЕРМАН: Слово «патриотизм», слово «романтика» настолько испахаблены комсомольскими деятелями, что слово скомпроментировано. Должно пройти некоторое время, оно оживет снова. Оно прекрасное слово «патриотизм». Но сегодня вот просто меня лично оно режет. Это некая преданность стране…

К. ЛАРИНА: Откуда оно? Оно воспитывается? Впитывается с молоком матери? Специальные программы по воспитанию преданности родине? Что это такое, объясните нам.

И. ГУБЕРМАН: Я, как настоящий старый еврей, отвечу вопросом на вопрос. Не напоминает ли это Вам то же самое, речь о воспитании. Вот у нас отсутствует хулиганство на улицах. Вот можно пройти через толпу молодежи, тебя никто не побьет. Если маленьких детей выпускают на улицу, за них не беспокоятся. Если это конечно, не какой-нибудь там рядом с арабским кварталом, с арабским поселением. Вот этого у нас нет. Люди живут другими интересами. И армия совсем другая. Потому что страна маленькая. И страна все время на грани существования. И эта грань никогда перейдена, очевидно, не будет. Потому что, ну, потому что великая держава, не смотря на крохотность ее. И поэтому очень высокая мотивация что ли, как это называется, службы в армии и преданности стране и т.д. Чрезвычайно высокое ощущение причастности ко всем делам этой страны. Вот отсюда, я думаю.

К. ЛАРИНА: Отношение к власти какое у общества?

И. ГУБЕРМАН: Замечательное. Абсолютно насмешливое.

К. ЛАРИНА: Насмешливое.

И. ГУБЕРМАН: К любой, да.

К. ЛАРИНА: Т.е. такого обожествления нету.

И. ГУБЕРМАН: Здоровое, нормальное отношение к власти, как к слугам, которых выбрали, чтобы они служили. Служат они, как правило, плохо. И поэтому каждый готов, каждый еврей в Израиле, готов дать абсолютно исчерпывающие советы по поводу судопроизводства, истории, военного дела, армии, подготовки молодежи, воспитания, медицины и т.д.

К. ЛАРИНА: Ну, вот смотрите, после, опять же возвращаясь к этой войне последней с …

И. ГУБЕРМАН: Ливанской.

К. ЛАРИНА: Ну, не любим же говорить. Не со страной ведь воевали. А с Хесболой.

И. ГУБЕРМАН: Нет, конечно, с террористической сугубо организацией.

К. ЛАРИНА: Значит, здесь, как я понимаю, много было очень нареканий со стороны израильской общественности к руководству страны. Что все было не так, как могло бы быть. Что можно было и меньшими потерями, можно было и меньшими страданиями людей это все сделать. Вот чем это все кончилось на сегодняшний момент? Люди выходят на улицу? Люди митингуют против, требуют отставки? Да?

И. ГУБЕРМАН: Вы знаете, я вот сейчас сюда ехал, думал, о чем Вы меня будете спрашивать. И подумал, что если Вы меня спросите что-нибудь о разгоне этого несчастного и малочисленного митинга несогласных или марша несогласных, как он там назывался, дикий позор, вот к вопросу о стыде. У нас совсем недавно собралось на площади в центре страны, и на центральной площади, на площади Рабина 150 000 молодежи. И всяких средних лет…

К. ЛАРИНА: 150 000.

И. ГУБЕРМАН: 150 000. повторяю. На площади, что они орали? Какие лозунги они вывешивали и выкрикивали, чтобы правительство уходило в отставку и т.д. Вот это настоящая обратная связь от народа. Вы меня спросите, подействовало ли это на правительство? Думаю, что вряд ли. Но как проявление свободы и волеизъявления народа, это было прекрасно.

К. ЛАРИНА: Но полиция что? Не было рядом полиции? Не было милицейских…?

И. ГУБЕРМАН: Она охраняла это сборище. Только охраняла.

К. ЛАРИНА: Не разгонял, а охраняла.

И. ГУБЕРМАН: Только охраняла. Чтобы в этот район случайно не заехал машина и вот все такое. Или чтобы не произошел какой-нибудь тер. акт, только охраняла.

К. ЛАРИНА: Ну, что, давайте, еще несколько вопросов по телефону, пожалуйста, дорогие друзья. 783-90-25, 783-90-26 это прямой эфир. И телефоны прямого эфира для общения с Игорем Губерманом. Ало. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Виктор. Уважаемый Игорь Миронович. Уважаемый Игорь Миронович, созданный Вами жанр «Гариков» уже давно перерос своего создателя, и сейчас в принципе гариков пишут все, кому не лень. Скажите, пожалуйста, попадались ли Вам талантливые авторы других гариков. И следите ли Вы вообще за развитием созданного Вами жанра?

К. ЛАРИНА: Спасибо.

И. ГУБЕРМАН: Это очень грустный вопрос, на который я отвечу. Значит, появились Борики, Марики, Юрики, Петики, одна баба издала толстенный том Ириков. И все это присылается мне или дарится в городах, где я выступаю. И я должен с огорчением признать, с ужасным огорчением, честное слово, еще ни одного талантливого автора мне не попалось. Поэтому мне, сходя в гроб, еще некому передать лиру.

К. ЛАРИНА: А Вы мастер-класса не ведете?

И. ГУБЕРМАН: Нет, никто не зовет. Все самостоятельно пишут свои произведения. Причем интересно, что один Марик, узнав, что уже существуют Марики другого Марика, свою книжку назвал «Кошмарики». Вы знаете, у всех замечательное ощущение, что четверостишия писать легко. Ну, и на здоровье. Чем бы дитя не тешилось. Сотни пишут.

К. ЛАРИНА: Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер, я очень рада услышать. С трудом дозвонилась. Я из Сиэтла из Америки. Я хотела задать вопрос Губерману и просьбу. Приехать в Сиэтл.

К. ЛАРИНА: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Игорь Миронович, я глубокая поклонница Вашего таланта, я вас иначе как (Не РАЗБОРЧИВО) вообще не мыслю. Я хотела бы задать вопрос один. Что Вы могли бы сказать про Айн Ренд. Вы читали Айн Ренд писательницу?

И. ГУБЕРМАН: Нет, матушка. Нет, не читал.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Ну, она считается второй книгой после Библии. Она считается настольной книгой президентов Америки. Сейчас, наконец, она появилась в России.

И. ГУБЕРМАН: Нет, знаете, я даже не слышал ничего. К сожалению, об этой второй книге после Библии.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: А мне хотелось Ваше мнение. Но это один вопрос. А второй, я хотела бы, ну, не я, думаю, многие жители нашего Сиэтла, если бы Вы приехали, Вы могли бы иметь такую возможность приехать. Или Вам надо прислать приглашение, или как-то устроить это.

И. ГУБЕРМАН: Нет, нет, спасибо большое, не надо, в каждую свою гастроль, а я приезжаю в Америку каждые два года. Сейчас из-за болезни приезду вот спустя 3 года, я выступаю в Сиэтле. И у меня там замечательная аудитория. И я обожаю Ваш рынок, например. И вообще Вы живете в дивном городе.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я в Белтауне живу. Вы где бываете? В Русском центре или в университете?

И. ГУБЕРМАН: А, не знаю. По-моему, в университете.

К. ЛАРИНА: Вы хотите назначить свидание Губерману, да?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: (Смех). Если б. Нет. Но я хотя бы цветы принести. Хотя бы просто увидеть его улыбку в живую.

И. ГУБЕРМАН: Вы знаете, я приезжаю, вот я, Бог даст, в октябре буду в Америке. Обязательно буду выступать в Сиэтле. Очевидно, знаете, ведь у русского населения Америки очень плохая реклама всяких развлечений, к сожалению. И Вам, наверное, просто не попадалось объявление о моих выступлениях.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Может быть, не попадалось.

К. ЛАРИНА: Как Вас зовут, простите?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Валерия Венярская.

К. ЛАРИНА: Валерия, будьте добры, еще раз повторите имя этой писательницы, чтобы мы знали, про кого говорят в Америке.

ВАЛЕРИЯ: Айн Ренд. Она сейчас знаменитая. Вообще, это же величайшая звезда литературная.

И. ГУБЕРМАН: Спасибо Вам огромное.

К. ЛАРИНА: Просто вот сейчас записала. Мне даже самой интересно, что же там вторая книга после Библии. Видите, пока в Израиле не слышали об этой книге. Я вот тоже, к сожалению, впервые слышу это имя. Еще звонок, пожалуйста. Але, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Илья Ефимович. И я бы хотел спросить Игоря Мироновича, его друг, профессор Двояловский является депутатом Кнеседа. Не хочет ли Игорь Миронович выставить свою кандидатуру в депутаты?

К. ЛАРИНА: Спасибо.

И. ГУБЕРМАН: Избави Господи, Илья Ефимович. А Витя уже тоже по счастью не депутат кнеседа. Уже просто опять профессор университета и читает лекции по математике. Нет, не хотел бы. И вот Вы знаете, я только что недавно выступал здесь в Нижнем Новгороде и получил записку, чтобы я первое сделал, если бы меня выбрали президентом России.

К. ЛАРИНА: Так.

И. ГУБЕРМАН: Это все аналогично. Первое, чтобы я сделал, я бы поблагодарил за доверие и попросил бы выбрать кого-нибудь другого.

К. ЛАРИНА: Вы знаете, Игорь Миронович, я хочу, во-первых, сказать, что я никогда в жизни не была в Израиле. Для меня эта страна пока…

И. ГУБЕРМАН: Это большая потеря.

К. ЛАРИНА: Да, я мечтаю побывать, потому что я понимаю, что хотя бы раз в жизни каждый человек должен совершить эту такую поездку. Я надеюсь, что не все еще потеряно. И я успею это сделать. Но когда я смотрю на репортажи из Израиля, есть у меня такое ощущение, что это какая-то очень наша страна. Это так телевизор мне показывает, или, на самом деле, там есть что-то такое русское в этой стране? Вот то-то есть какие-то приметы русскости?

И. ГУБЕРМАН: Знаете, может, это феномен того, что снимают русские люди.

К. ЛАРИНА: Во-первых, очень многие по-русски говорят. Просто прохожие на улице.

И. ГУБЕРМАН: Полтора миллиона, конечно. Когда я приятелю или знакомому объясняю, как до меня ехать. И он спрашивает, как я узнаю остановку, я ему спокойно говорю: в автобусе наверняка будут русские люди. И поэтому очень русская речь настолько развита, что, скажем, мараканцы на рынке уже тоже знают по 10-15 слов по-русски, в основном таких призывных по отношению к женскому полу юного возраста. И что там есть чисто для русской души…

К. ЛАРИНА: Вот по ментальности не похоже, нет?

И. ГУБЕРМАН: Я не люблю слова ментальность.

К. ЛАРИНА: А чем Вы его заменяете?

И. ГУБЕРМАН: Оно происходите от слова «мент», неужели Вы этого не слышите?

К. ЛАРИНА: Чудо какое. А чем Вы его заменяете? Давайте по-русски скажем.

И. ГУБЕРМАН: Я его ничем не заменяю.

К. ЛАРИНА: Ну, как это?

И. ГУБЕРМАН: Слово «духовность» еще хуже.

К. ЛАРИНА: Ой, ужас.

И. ГУБЕРМАН: Моя покойная теща, кстати, я хотел сказать, простите, что отвлекаюсь от вопроса. Я сейчас вернусь. Я сюда приехал не столько выступать, сколько чтобы отметить годовщину памяти моей тещи Лидии Борисовны Лебидинской. Необыкновенного человека…

К. ЛАРИНА: Кстати, у нас вчера была программа утром, мы все ее слушали с большим удовольствием. Программа Майи Пешковой с Вашим участием как раз посвященная памяти Лидии Борисовны Лебединской.

И. ГУБЕРМАН: Она была необыкновенным человеком. Так вот она про слово «Духовность», она говорила: лучше я пять раз услышу слово «ж*па», чем один раз духовность. А у нее был вкус на слова, на звучание. Ну, хорошо. Вернемся к слову «ментальность». Вы знаете, я думаю, что нет. Я, во всяком случае, ничего не чувствую. Это типичная восточная страна с восточной архитектурой, которой практически нет. Но там камни при хорошем экскурсоводе, или который немножко почитал, там камни начинают дышать и говорить, потому что это не случайно колыбель всех трех религий. И что-то там есть в воздухе что, по-моему, необходимо вдохнуть каждому человеку, который живет на этом …

К. ЛАРИНА: Вы все приняли в этой стране, или есть вещи, которые Вы так и не освоили. С которыми Вы не смирились.

И. ГУБЕРМАН: Я Вам отвечу стишком.

В Израиле в родной живя среде

смотрю на целый мир я свысока.

Другой страны такой прекрасной нет нигде,

но нет и у нас ее пока.

Поэтому там еще безумное количество социализма было, когда мы приехали только. Там ведь до середины 60-х годов еще не снимались в кибуцах, в колхозах портреты Сталина. Там безумное количество, там начинаешь гораздо острее понимать чудовищное участие евреев в российской революции, потому что вот такое установление справедливости на земле, оно просто в еврейской крови, так сказать. Где-то глубоко сидит борьба за справедливость. Нет, меня там многое, наверное, даже и не устраивает. Но с другой стороны, вот я был в Австралии, в Германии, в Америке, во Франции, в Италии у меня не шевельнулось даже никогда крохотного желания жить в той стране. А в этой, в Израиле я прижился и абсолютно дома себя чувствую. Ну, а что плохое? Вы знаете, мир ведь несовершенен…

К. ЛАРИНА: Я не спросила, что плохое. Я спросила, с чем Вы внутренне не можете смириться? Что для Вас труднее всего оказалось?

И. ГУБЕРМАН: Обилие евреев, конечно (Смех).

К. ЛАРИНА: (Смех). У нас остается совсем немного времени. Давайте, еще прочтем что-нибудь.

И. ГУБЕРМАН: Давайте, с удовольствием. Сейчас я найду в газетке чего-нибудь.

Россию все же любит Бог,

в ней гены живости упорны.

А там, где хан вселиться мог,

абсурд и хаос жизнетворны.

Переживя свободы шок,

Россия вновь душой окрепла,

согрела серый порошок,

и Феликс вмиг восстал из пепла.

Владеет мыслями моими недоуменная досада,

народы сами править ими зовут питомцев зоосада.

К. ЛАРИНА: Почему Вы по газете читаете, Игорь Миронович?

И. ГУБЕРМАН: А Вы знаете, наизусть не помню.

К. ЛАРИНА: А почему вот по этой именно газете? Там самое лучшее опубликовано?

И. ГУБЕРМАН: Нет, нет. Даже не знаю. Прихватил просто ее. А потом у меня новые стишки как-то из нового цикла, они грустные. Вот этот как раз из новой книги. Поэтому я отсюда и читаю.

К. ЛАРИНА: Грустные, грустные, да.

И. ГУБЕРМАН: Как патриотов понимать?

Уж больно с логикой не гладко.

Ведь если им Россия мать,

то красть у матери – загадка.

А если Русь растормошит герой по младости курчавый,

она расстроится, что жид,

и в сон вернется величавый.

Ну, и т.д.

К. ЛАРИНА: Ну, еще последний и все.

И. ГУБЕРМАН: Я просто вспомнил. Ну, ладно, все равно не вспомню. Действительно с памятью совершенно чудовищно. Если с памятью что-нибудь осталось, то это анекдоты об отсутствии у стариков памяти. Их я знаю безумное количество. Ну, ладно, раз мы все равно заканчиваем передачу. Уже никто нас не выгонит, то я почитаю стишок свой любимый, недавний.

Народа российского горе с уже незапамятных пор,

что пишет он х*й на заборе, еще не построив забор.

К. ЛАРИНА: Игорь Губерман – наш сегодняшний гость. Ждем Вас на концерте 24 числа в концертном зале «Космос». Спасибо Вам, Игорь Миронович.

И. ГУБЕРМАН: Спасибо Вам.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире