'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 26 мая 2020, 21:05

М.Наки 21 час и 3 минуты. У микрофона — Майкл Наки. Это программа «Статус». И рядом со мной — Екатерина Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна!

Е.Шульман Добрый вечер!

М.Наки Тут, буквально за небольшой перегородочкой. Подключайтесь к YouTube-каналу «Эхо Москвы». Там можно на нас посмотреть и увидеть, конечно, нарисованную доску, которая сегодня особенно удалась, на ваш взгляд.

Е.Шульман А также нас прекрасных.

М.Наки Ну и нас заодно, да. А мы переходим к нашей первой рубрике.

НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ

М.Наки Неужели в кои-то веки мы совпадем с мейнстримовой повесткой?

Е.Шульман И у нас будут те же самые события, как и у всех. Я хочу напомнить, кстати, тем, кто нас смотрит и может нас видеть, что мы так странно выглядим не почему-то, а в знак поддержки всех москвичей, лишенных доступа к парикмахерским и иным учреждениями индустрии красоты. Поэтому мой дорогой соведущий некоторое время тому назад побрился на лысо, но это уже почти незаметно, а я вот тоже хожу в таком, можно сказать, распущенном виде. Как только у нас откроются эти полезные для городской жизни сервисные предприятия, мы тоже, наверное… вы, наверное, не очень изменитесь внешне, а я, может быть, даже причешусь ради такого случая.

Итак, возвращаемся мы к нашим событиям, которые не есть новости. На самом деле наше первое событие — это не то, что произошло, а то, чего не случилось. Буквально как у Конан Дойля — странное поведение собаки ночью, помните да? «Так собака ничего не делала ночью». — «Это-то и странно».

М.Наки И кто же у вас собакой будет выступать?

Е.Шульман Не стоит так буквально воспринимать эту цитату. В любом случае вся ответственность за нее лежит на Артуре Конан Дойле, который уже некотором время назад, как скончался.

Поэтому попытаемся объяснить, что мы, собственно, имеем в виду. У нас вчера, в понедельник 25 мая были высокие ожидания того, что президент подпишет указ о назначении даты всенародного голосования по поправке в Конституцию.

Напомню несколько обстоятельств, которые уже позабылись за потоком других новостей, скажем так, медицинского характера, которые с тех пор закрыли эту самую конституционно меняющуюся повестку. Давайте вспомним, что наша конституционная поправка с точки зрения юридической (все эти разнообразные изменения — это одна поправка) должна была быть одобрена (или в случае чего, не одобрена) всенародным голосованием, такой особой плебисцитарной формой, которая не есть референдум, не есть выборы, а регулируется отдельным законом, принятом специально по этому случаю.

У нас в марте президент подписал указ о назначении даты этого голосования на 22 апреля. Но уже тогда было сказано, что если эпидемиологическая обстановка не разрядится, то эта дата может быть перенесена на какие-то более поздние сроки. Эпидемиологическая обстановка повела себя так, как она себя повела, и был подписан второй указ о том, что дата 22 апреля отменяется, а новая дата не назначается.

Дальше начинается очень сложный процесс угадывания наилучшего момента для назначения этого голосования. В чем тут засада, в чем тут жесткие рамки, в которых бьется, скажем, ум нашего политического менеджмента? По закону, который была принят одновременно с этой конституционной поправкой, указ должен назначать дату не менее, чем за 30 дней до самой этой даты. То есть почему мы вчера так сильно ждали, не в смысле так сильно хотели, а в смысле были такие высокие ожидания того, что именно это произойдет? Потому что для того, чтобы провести конституционное голосование 24 июня, необходимо подписать указ до полуночи 25 мая. Почему 24 июня, откуда взялась эта дата?

Мы с вами помним, что не только конституционное голосование было перенесено на неопределенный срок, но и был отменен парад 9 мая, парад Победы. Альтернативной датой могла служить, собственно, эта дата 24 июня — почему? Потому что в 45-м году, естественно, 9 мая никакого парада не происходило по понятным причинам. Никто еще не знаю, что его будет в честь чего проводить. Но парад на Красной площади произошел 24 июня. Поэтому в этот год 75-летия выглядело как-то, по крайней мере, обосновано и понятно провести его вот тогда-то.

Поскольку в умах нашего этого коллективного политического менеджмента голосование за конституционную поправку неразрывно связано и легитимизируется посредством всяческих празднований 75-летия Победы, то вот и была идея связать это всё воедино.

В чем тут чрезвычайная сложность? С каждой следующей неделей общественное мнение в России все менее лояльно обобщенной власти. Это следует из практически всех социологических данных, которыми мы обладаем. Это следует из больших репрезентативных опросов, которые проводят наши большие социологические конторы: ВЦИОМ, ФОМ и «Левада-центр». У нас тут, по-моему, недавно наше внешнеполитическое ведомство пыталось предъявить «Блумбергу» претензии за то, что те исказили президентский рейтинг, но для слушателей нашей программы, если они внимательные слушатели, тут никакой загадки не будет, потому что мы знаем, какие бывают разновидности президентского рейтинга, и мы также знаем, что вопрос о доверии может задаваться в двух формах — в открытой и закрытой. То есть когда вас спрашивают, кому вы доверяете, вы должны сами вспомнить фамилию и когда вам предоставляют список и спрашивают, доверяете ли вы Иванову, Петрову, Сидорову — вот этим всем прекрасным людям. Цифры, которые называет «Блумберг», — это цифры ВЦИОМа, вопрос о доверии заданный в открытой форме.

Кроме того, у нас приходят данные не только о количественных, но и качественных исследованиях. Качественные исследования, напомню, это не значит, высококачественные, это значит, не репрезентативные, а исследования, которые проводятся в виде фокус-групп и глубинных интервью. Я обращаю ваше внимание на исследование группы Дмитриева — Никольской, она же группа Белановского. Последнюю волну они, по-моему, презентовали как раз вчера в интервью изданию Znak.com. Посмотрите, это в высшей степени любопытно.

Еще раз повторю, что ценность этих исследований в том, что они не репрезентативны, то есть там нет выборки, которая повторяет в миниатюре картину всего российского общества, но, как показали предыдущие волны этих исследований — они проводятся уже много лет, — они позволяют нам видеть те тенденции, которые через несколько месяцев — а последнее время всё быстрее и быстрее, этот разрыв всё короче и короче становится — становятся видны и на больших и репрезентативных выборках.

Так вот, чем больше времени проходит, тем сложнее будет обеспечить этот необходимый результат этого конституционного голосования. Еще есть тут такая засада, что много было итераций этих конституционных поправок. Если кто-нибудь помнит, как всё начиналось, — начинались они с внесения таких изменений в систему сдержек и противовесов. Там было кое-что, что, по крайней мере, можно было обсуждать. Какие-то изменения, касающиеся, например, новых полномочий Думы и Совета Федерации, в общем, может быть, были даже небесполезны.

Потом пришла волна поправок, так называемых биополитических — то, что касается традиционных ценностей. Мы, кстати, сегодня еще поговорим, во что это выливается уже сейчас — все вот эти внесения в Конституцию странных слов про бога и уважение к старшим.

А дальше наступила третья волна конституционных изменений, так называемая «бабушкина оговорка» — поправка Терешковой, вот это самое обнуление.

М.Наки «Бабушкина оговорка» — это народное творчество или авторское?

Е.Шульман Практически. Ест «дедушкина оговорка», как известно, существует в законодательстве. А это «бабушкина оговорка».

М.Наки Хорошо.

Е.Шульман Так вот, в результате этого упрощения всего многоступенчатого конституционного процесса весь этот плебисцит переосмыслен как просто референдум о доверии президенту. То есть единственный вопрос, который готов услышать избиратель — это не вопрос, согласны ли вы с индексацией пенсий и зарплат. Это не вопрос, согласны ли вы с уважением к подвигу предков. И уж, тем более, это не вопрос, нравится ли вам Госсовет в Конституцию, а это вопрос, хотите ли вы, чтобы действующий президент сидел на своем месте до 2036 года?

Это довольно опасный вопрос, чтобы задавать его сейчас, и с каждым следующим днем этот вопрос становится всё опаснее и опаснее. Поэтому вот вам политическая ловушка. Назначишь референдум слишком рано… не референдум — плебисцит, скажем так, сам президент назвал его плебисцитом — получится первомайская демонстрации в Киеве 86-го года. Скажут, что «ты гонишь народ на зараженные участки, распространяешь инфекцию ради политического результата».

Это особенно будет касаться регионов, потому что вероятно — но опять же тут мы наступаем на тонкую почву не свойственных нам медицинских предсказаний, — но вероятно, что когда в Москве, в эпицентре заражения заболеваемость будет уже снижаться, возможно, что по образцу Дагестана она будет возникать в регионах. А голосование, как вы понимаете, должно пройти на всей территории Российской Федерации.

Слишком поздно назначишь голосование — получишь обозленного избирателя, который мобилизуется с целью прийти и сказать, как ему всё это не нравится и как он несчастлив тем, что происходит.

Можно сказать на этом месте, что не важно, как проголосуют, важно, как посчитают и вообще всё на свете сфальсифицируют. Почему важна дата и почему важен, собственно говоря, результат?

М.Наки Избиратель, вообще, почему важен?

Е.Шульман Почему важен избиратель. Это довольно тонкий и значимый момент, понимание которого позволяет нам понять природу авторитарных режимов нашего типа и их отличие от режима, например, советского, но при этом отличие их от демократии. Если вы опять же нас внимательно слушали, то, может быть, вы к этому пониманию более-менее подошли. Смотрите, в этих наших конкурентных автократиях власть на выборах не меняется — это правда. Инкумбент проиграть не может, на выборах проиграть не может. То есть нет ситуации электоральной демократии, когда власть передается в результате выборов.

Такие эпизоды могут возникать, например, на каких-то выборах более низкого уровня Мы сами это видели в 2018 году. В 4 регионах действующие губернаторы выиграть не сумели, в трех из них — ну да, они отдали власть своему конкуренту, который, собственно, стал следующим руководителем этого региона. Как мы помним, «двойной оборот Хантингтона» — тест на устойчивую демократию говорит, что если такой оборот происходит дважды, то есть если у вас инкумбент один раз проиграл и отдал власть, потом следующий тоже в какой-то момент проиграл и отдал власть, то поздравляю — вы устойчивая демократия.

Соответственно, проблем с организацией трансферов, транзитов, сложных сценариев у вас больше нет. Вы просто назначаете выборы, либо выигрываете, либо проигрываете. Ни в одном, ни в другом случае у вас не происходит политического кризиса, экономического коллапса, резни, передела собственности — ничего этого не происходит. Вы наслаждаетесь тем счастьем подлинной стабильности, которым, собственно, наслаждаются демократии. Почему все народы земли как-то более-менее к ним стремятся. А те, кто не может себе их настоящие построить, их хотя бы имитируют.

Е. Шульман: Парад на Красной площади произошел 24 июня в 45-м. Поэтому в год 75-летия проведение выглядит обосновано

Так вот если вы автократия смешанного типа, эта самая конкурентная, электоральная, то есть вы выборы все-таки проводите, но проигрывать на них вы себе позволить не можете, то на выборах власть никогда не сменится. Но она сменится в результате того, что у вас произошло на выборах. Давайте на этом месте еще раз остановимся.

Все сценарии авторитарной смены власти, то есть ни когда ваш автократ благополучно продлевает сам себя, либо передает власть преемнику, а когда власть преемнику, а когда он эту власть все-таки теряет, происходили в той или иной степени вокруг выборов. В том числе, такие мирные с виду сценарии, когда наш с вами автократ уходит в отставку как бы по собственной воле и говорит: «Я устал, я ухожу». Это происходит не потому, что он проиграл выборы.

М.Наки И не потому, что он устал

Е.Шульман Это уже его личное дело. Это происходит потому, что его легитимность, которую он должен подтверждать каждой выборной кампанией, как-то прохудилась. Я понимаю, что это звучит несколько неопределенно. И простой вывод состоит в том, что выборы не имеют значения, потому что опять же никакой действующий руководитель на них никогда не проиграет. Но выборы имеют значение. Если вы это не поймете, то вы не поймете самого главного в этих самых современных автократиях нового типа.

Фальсификации являются частью, в том числе — мы с вами разбирали разные типы фальсификаций: фальсификации результатов и фальсификации устрашения, — фальсификации устрашения, собственно, не скрываются, и они являются частью этой авторитарной легитимации: «Вот что мы можем сделать, а нам за это ничего не будет». Но реакция на фальсификации, возмущения, протесты подрывают базу легитимности.

Неудачно изображенный результат — в автократиях эти все выборы во многом такие шоу, они очень театрализованные, они должны пройти хорошо, явка должна быть высокой, все должны быть счастливы, не должно быть скандалов, не должно быть плохих новостей, не должно быть протестов во время, до и после, — если этого не получается, праздник не удался, то это большой политический убыток, это большой политический удар, после которого вся элита, весь управляющий класс начинают думать: для них этот инкумбент, который не может сплясать эту партию, который не может этот концерт организовать и провести так, как надо, он для них актив или он для них обременение? Он их жизнь улучшает, делает ее стабильнее, защищает своей широкой спиной от гнева народного или наоборот, он притягивает к себе отрицательную энергию и вредит им своим пребыванием? Над этим все они начинают думать.

Вот таким образом, подрываются основы этих самых автократий, а не потому что вышел на улицу миллион, как все об этом мечтают. Очень хорошо, когда на улицу выходит миллион. То есть когда хорошо, когда плохо, но, тем не менее.

Поэтому можно фальсифицировать, можно пририсовывать, но это можно, во-первых, до определенного предела, но, во-вторых, это тоже имеет последствия. Григорий Мельконьянц, один из лучших наших специалистов по электоральным процессам написал недавно у себя в Фейсбуке, что всенародное голосование проклято. Это не такая мистическая фраза, как может показаться. Оно политически, действительно, проклято. Оно случается силой обстоятельств, волею проведения, скажем мы на языке предков, память о которых завещано кем-то там.

М.Наки Может быть, народом.

Е.Шульман Народ еще не высказался на этот счет.

М.Наки Но для того, чтобы проклясть, не обязательно надо высказываться.

Е.Шульман Можно просто чувствовать. Не ударяясь в мистицизм, скажем, что оно было назначено в неудачный политический момент. Вся конституционная реформа, сейчас уже понятно задним числом, случилась, когда не надо. Не наша печаль предлагать решение, какие-то выходы из этой ситуации. Кто себя в эту ситуацию загнал, тот пусть из нее выходы и ищет.

Мы пока видим следующее: на 24 июня у нас назначен парад в Москве. Насколько я понимаю, этот день будет объявлен нерабочим. Зачем нужно объявлять нерабочим день, когда…

М.Наки Не-не, он прямо выходным будет. От нерабочих дней мы всё… мы ушли от этой неясной юридической…

Е.Шульман Всё, это будет прямо-таки выходной. Я не уверена, что еще один выходной день в состоянии и порадовать граждан России, но тем не менее. Обозначает ли это, что в регионах тоже будут парадные мероприятия, или людям дали выходной, чтобы они телевизор смотрели в это время, смотрели на Москву?

М.Наки Скорей всего, телевизор. Без зрителей же, наверное, будет, я надеюсь. Хотелось бы верить.

Е.Шульман Всенародное голосование отличается от парада тем, что парад проходит в одном месте, там социальную дистанцию между одним танком и другим более-менее можно как-то соблюсти, можно провести его без зрителей, можно рассадить зрителей как-то подальше друг от друга — это всё можно. С всенародным голосованием это сделать затруднительно даже со всеми теми формами дистанционного какого-то придомового, надворного и задворного голосования, которые у нас теперь являются закрепленными законодательно.

У нас, действительно, эти два грустных законопроекта, меняющих наше законодательство, о которых мы говорили на прошлой неделе, с тех пор уже одобрено Советом Федерации и подписаны президентом. Президент у нас всё подписывает, что ему приходит из двух палат, поэтому в этом мы не сомневались.

Еще одно, кстати говоря, судя по всему, пока не происходящее общенародное голосование (хотя более определенная правовая форма — просто референдум) — это референдум об объединении Архангельской области и Ненецкого автономного округа. Мы говорили с вами об этом в прошлый раз.

М.Наки И Коми.

Е.Шульман Нет, Коми там пока не упоминается, по крайней мере, на официальном уровне никакой информации о том, что Коми тоже собирается участвовать в этой оргии слияний и поглощений, у нас нет. У нас пока НАО и Архангельская область. Вы знаете, достаточно проблем и с этим. В прошлый раз мы с удивлением говорили об этой идее, которая, видимо, возникла в болезненном политтехнологическом уме как какой-то Destruction, как какое-то отвлечение от протестов шиесовских, от протестов против этой великой московской свалки. Но это была очень странная идея, потому что жителям Архангельской области она безразлична, а жителям НАО, коих 44 тысячи человек всего лишь, она отвратительная.

В НАО начинаются протесты, которые идут прямо сейчас. Пока это одиночные пикеты. Но, знаете, и одиночные пикеты для нашего времени это серьезная политическая акция, потому что в Москве, как мы сегодня убедились, нельзя и этого. Муниципальный депутат Илья Азар вон вышел к Петровке 38 с плакатиком — его тут же свинтили, и, кажется, ночевать он будет в отделении полиции.

М.Наки Не-не, отпущен с протоколом уже.

Е.Шульман Отпущен с протоколом. Не оставлен на ночь. Ну, хорошо.

М.Наки И на том спасибо.

Е.Шульман И на том спасибо.

М.Наки Но осуждаем.

Е.Шульман Мы это всё осуждаем в высшей степени — все эти безобразия. Одиночные пикеты не требуют согласования и не несут никакой общественной опасности и не должны преследоваться.

Так вот в НАО люди выходят с одиночными пикетами. В местной отделении «Единой России» из 18 человек какой-то районного отделения 14 человек написали заявление о том, что они выходят из партии. То есть идея так себе, сразу скажем. Для того, чтобы объединить два субъекта, нужно провести референдум в каждом из них. У нас несколько было кампаний по слиянию регионов, теперь уже по уничтожению автономных округов.

Теперь, глядя назад, можно сказать, что никакой из этих регионов никакой экономической выгоды не испытал от этого слияния: ни регион поглотитель не имеет большого профита, а регион поглощаемый испытывает, в частности, очень большие демографически убытки после этого, поскольку он перестает быть центральным, лишается своей столицы и становится частью другого субъекта. Оттуда уходят государственные служащие, оттуда уходят оплачиваемые рабочие места и просто все оттуда начинают уезжать. Тем более, это будет касаться НАО, такого маленького субъекта. В Архангельской области, напомним, 1 миллион 100 тысяч населения примерно. В НАО — 44 тысячи.

Тут есть еще национальный момент, поскольку это автономный округ. Там есть своя национальная специфика, свой язык, свои школы. В общем, никому им это не нравится. В ответ на это всё — возмущения. У нас сегодня оба главы этих субъектов — а напомним, что там и там врио, как, кстати, и в Коми. Это губернаторы, уничтоженные Шиесом.

М.Наки Блуждающее Коми у нас.

Е.Шульман Одним, так сказать, куском мусора убили трех губернаторов разом.

М.Наки Московского мусора.

Е.Шульман Московского, особой поражающей силы мусора, токсичного такого.

М.Наки Особо убивающего.

Е.Шульман Так вот оба они заявили, что речи о референдуме речи пока не идет, это только пока у нас предварительные переговоры. В общем, горе одно сплошное от этих политологических идей.

Мы с вами возвращаемся к законотворческой повестке. Мы упомянули об избирательном законодательстве. Оно подписано. Наш странный законопроект о едином федеральном информационном регистре лежит в Совете Федерации. Совет Федерации пока его не одобрял и не рассматривал. Там большая коалиция разнокалиберных мракобесов собралась против этого закона, и в данном случае мы поддерживаем разнокалиберных мракобесов, не углубляясь в их аргументацию насчет того, что эта база будет немедленно переслана Биллу Гейтсу и он по ней чипирует всех россиян.

М.Наки Во имя интересов антихриста.

Е.Шульман Ротшильдов и Рокфеллеров, а также подпольного правительства рептилоидов, руководящих; не то Бильдербергским клубом они руководят, не то он ими. Опять же, не углубляясь в эти подробности, мы приветствуем объединенных мракобесов как людей, использующих инструменты гражданского влияния, которые мы всем советуем изучать и использовать.

Что они делают, эти прекрасные люди, так сказать, перекрестившись широким крестом? Они делают то же самое, что и все остальные граждане, которым не нравится какой-то закон — они подписывают петицию. У них, правда есть какая-то своя автономная платформа, не change.org и ни какая-то другая из мне известных, но там они собирают голоса. Они имеют разных медийных спикеров, которые рвут на себе разные свои рубахи и кричат: «Что же это делается, православные?! Нас сейчас всех чипируют!» Это тоже правильно, у кампании должно быть медийное лицо. Они пишут письма в Государственную думу, а теперь, я надеюсь, и в Совет Федерации.

Товарищи, если вы, не являясь мракобесом, тоже имеете какой-нибудь закон, который вам не нравится, например, поправки в закон о полиции или следующий, о котором я вам расскажу — и волосы зашевелятся у вас на голове (или не зашевелятся — второй вариант), — то посмотрите, как… «посмотри, как маршируют Глазенап и Бутеноп» — посмотри, как выступают противники Билла Гейтса и воины с антихристом.

М.Наки Враг моего врага, получается, мой друг.

Е.Шульман Методология у них правильная. И ровно соответствует тому, что мы вам тут в эфире советуем. А пользоваться ею может кто угодно, и это хорошо, потому что это создает конкурентную общественно-политическую среду, в которой законодатель подумает три раза прежде чем принимать законы в интересах Билла Гейтса или кого-нибудь еще.

Е. Шульман: Мы приветствуем объединенных мракобесов как людей, использующих инструменты гражданского влияния

М.Наки Мы их используем, получается? Вот Билл Гейтс не дремлет. Свес погас у нас в студии.

Е.Шульман Трансляция, я надеюсь, не прекратилась.

М.Наки Билл Гейтс не добрался.

Е.Шульман Мы не прекратим наше вещание, что бы ни происходило. Даже если сейчас сюда в студию войдут рептилоиды — даже это нас не остановит.

М.Наки Они уже здесь.

Е.Шульман еще раз повторю: мы даем инструменты. Как говорил Наполеон, инструменты — талантам, в руки тем, кто может ими воспользоваться.

Так вот, переходя к следующим законодательным инициативам оригинальным, на которые мы хотим обратить ваше внимание. У нас с вами президент внес 21 мая поправки в закон об образовании, которые называются так: «Внесение изменений в федеральный закон об образовании по вопросам воспитания обучающихся». Каким именно образом президент хочет воспитывать обучающихся? Обратим внимание вот на что. Это первое изменение в закон об образовании, которые президент когда бы то ни было вносил.

Президент, вообще, не очень активно пользуется своим правом законодательной инициативы. И обычно, когда он чего-то вносит, это чаще всего ратификация международных договоров и соглашений, либо это поправки в политическое законодательство, в Конституцию, например, или в то, что касается вопросов обороны и безопасности. В первый раз за всю историю постсоветского законотворчества президент вносит изменение в закон об образовании.

Многие обратили внимание на этот проект, потому что там в пояснительной записке есть отсылка к статье в Конституции, которой не существует. Это та статья Конституции, которая будет туда добавлена, когда эта наша большая поправка вступит, наконец, в силу при каких бы то ни было обстоятельствах. Это та самая статья, в которой говорится, что память предков завещала нам уважение к старшим и что-то еще в этом роде, а дети являются приоритетом государственной политики и должны воспитываться в духе этого всего хорошего. Те же самые слова вносятся в закон об образовании, в тот его пункт, в котором говорится о воспитании.

Вот смотрите. Сейчас будет немножко чтение вслух. В действующей версии закон об образовании говорит следующее: «Воспитание — деятельность, направленная на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающегося на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил и норм поведения в интересах человека, семьи, общества и государства», Это действующая версия закона. Как видим, здесь есть уже духовно-нравственные ценности, есть семья, всё есть.

М.Наки Перечень бы увидеть этих духовно-нравственных ценностей на всякий случай, не нарушаем ли…

Е.Шульман Ну, правила и нормы поведения тоже интересно. И что такое нормы в интересах… правила…

М.Наки Список, пожалуйста, можно какой-нибудь.

Е.Шульман Мы сейчас не будем придираться, что называется. Это есть. А вот теперь как будет. Первая часть та же самая, вся эта формулировка повторяется. Только тут у нас написано: «принятых в обществе», а у нас будет написано: «принятых в российском обществе». Мало ли в каком обществе — в приличном обществе, в высшем обществе, например. А тут — «в российском обществе…». Дальше всё то же самое — «семьи, общества, государства…». Дальше длинно и практически заимствовано из конституционного проекта: «Формирование у обучающихся чувства патриотизма и гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества и подвигам героев Отечества, к закону и правопорядку, человеку труда и старшему поколению, взаимного уважения, бережного отношения к культурному наследию и традициям многонационально народа Российской Федерации, природе и окружающей среде… и всегда доедать кашу до конца.» Точка. Это вот новая версия.

М.Наки Такого про кашу нет, — поясняю для впечатлительных слушателей.

Е.Шульман А зря. Почему нет? Если есть старшее поколение и природа, и среда, то почему каши нет, я не понимаю.

М.Наки И включать группу «Любэ» каждый урок.

Е.Шульман Или гимн Российской Федерации — вариант. Что вы выбираете?

Так вот кроме того в закон об образовании вносится обязательность образовательных наших учреждений еще и иметь план воспитательной работы, который они ежегодно должны создавать и ознакамливать с ним обучающихся и их законных представителей. Еще больше бумажной работы для администрации школ и учителей, а то у них маловато бумажной работы.

Что мы тут с вами видим? Мы тут видим целый ряд интересных вещей. Во-первых, сам факт, что президент вносит изменения в закон об образовании. Это продолжение, цитируя Эллу Панфилову, вот этого тренда на политическое завещание. То есть эти вещи, которые кажутся действующем президенту нужными и правильными, он вставляет в разные законы, которые раньше не были предметом интереса президентской власти, потому что как бы есть закон об образовании — есть Министерство образовании, вот оно как-то этим занималось.

Второе: непринятая Конституция, тем не менее, свои щупальца распространяет… ну, хорошо, свои ростки благотворные распространяет на действующее законодательство. Еще раз повторю: в пояснительной записке имеется ссылка на ту статью в Конституции, которой еще в конституции нет. Если эти изменения будут приняты и вступят в действие до нашего общенародного голосования, то получится, что какие-то части этой несуществующей пока Конституции уже являются элементом нашего действующего законодательства. По-моему, недавно выздоровевшего и с трудом оправившегося от болезни пресс-секретаря президента спросили сегодня — как же это так? Он сказал, что, поскольку это в пояснительной записке, то это просто как разъяснительный тезис.

М.Наки Чтобы вот как там. Вот как в Конституции напишите, как в законе об образовании будущем.

Е.Шульман То есть он имел в виду, что в этом нет правовой ошибки, поскольку ссылка не в самом законе, а в пояснительной записке. Пояснительная записка, действительно, пояснительный такой документ.

М.Наки Там можно чего угодно написать.

Е.Шульман Он должен аргументировать значимость и ценность предлагаемой законодательной новеллы, поэтому мы в этом с нашим, внезапно выздоравливающим солидиризируемся

М.Наки А мы сейчас на новости прервемся, а потом к вам вернемся. Это программа «Статус» с Екатерина Шульман.

НОВОСТИ

М.Наки 21 час и 33 минуты. Программа «Статус» с Екатериной Шульман. До того, как мы перейдем к очередной рубрике буквально несколько слов о событиях.

Е.Шульман Еще одно событие, хорошее законотворческое событие. Не так много их у нас, поэтому никак нельзя этот момент упустить. 22 мая в третьем чтении была одобрена Думой правительственная инициатива — большой законопроект о внесении во вторую часть Налогового кодекса. Это всякие меры налоговой поддержки в связи с пандемией. Но нас там волнует следующее. Там, наконец-то, присутствует, с большим трудом туда засунутый на этапе второго чтения — обычно на этапе второго чтения гадость всякую засовывают, а тут, наоборот, полезную вещь — налоговый вычет для благотворителей. Это та вещь, которая есть во всем крещеном мире и некрещеном тоже, среди всего цивилизованного человечества, а у нас до сих пор не было. Но вот не было счастья, да несчастье помогло. В связи с пандемией нам, наконец, удалось сделать такую вещь, которая очень сильно поможет нашему третьем сектору, нашим НКО.

О чем речь? Не будут облагаться налогом, не будут учитываться в налогооблагаемой базе расходы на реализацию пожертвований в виде имущества для социально ориентированных НКО, для организаций, включенных в реестр Минюста, для религиозных организаций — кесарю кесарево, а богу богово, — для организаций из реестра НКО в наибольшей степени пострадавших из-за ухудшении ситуации из-за пандемии.

В чем там была засада? Засада была в том, что вот это имущество должно было включать в себя деньги наличные и безналичные для того, чтобы пожертвования тоже в этот вычет попадали. Об этом было поручение президента, между прочим, вот после 9 мая как раз, но загадочным образом на каком-то этапе законотворческого процесса деньги выпали оттуда. Но объединенными усилиями третьего сектора и активных общественников они туда обратно засунуты.

Это касается суммы, не превышающей 1% от выручки организации потому что понятно, возникает опасение, что какая-нибудь корпорация создаст в себе свой собственный благотворительный фонд под руководством жены начальника, перечислит туда всю свою выручки и скажет, что «это нам на социально значимые цели». Так вот не больше 1%. Это кажется небольшим, не объемным, но на самом деле это довольно принципиальная новация для всего на хорошего сектора благотворительности. Корпорации будут хотеть уйти от налогов — это их святое право. И бенефициарами их этого невинного желания будут благотворительные организации и социально ориентированные НКО. Это хорошая, правильная законодательная инициатива. Мы такое одобряем и приветствуем.

Е. Шульман: Указы президента — это подзаконные акты, стоящие в пирамиде права ниже Конституции и федеральных законов

М.Наки То есть хвалим власть.

Е.Шульман Что значит, власть? Какое недавно правильное медиа выступило с заявлением, что они больше не употребляют термин «власть» в своих писаниях. Это правильно, потому что это словно создает совершенно ложную картину. Оно создает, когда вы его произносите или читаете, этот загадочный субъект, вот этого дракона, кой и есть власть, вот эти «они», которые там чего-то задумали, чего-то могут, чего-то хотят…

М.Наки Власти нет на самом деле.

Е.Шульман Ничего это нет, ничего этого как единого политического субъекта не существует. Поэтому давайте говорить о…

М.Наки Кого мы хвалим?

Е.Шульман Мы хвалим законодателя, правительство Российской Федерации, внесшее этот проект, мы хвалим Государственную думу его принявшую и больше всего мы хвалим заинтересованные стороны, конечно, наши с вами КНО и наших благотворителей, которые лоббировали продвижение этого проекта, и, что особенно важно, лоббировали его продвижение именно в том виде, в котором он нужен, то есть с тем, чтобы у нас с вами в это имущество, вычитаемое из налогооблагаемой базы, были включены деньги, в том числе безналичные.

М.Наки Лоббировали, лоббировали…

Е.Шульман И вылоббировали.

М.Наки А мы перейдем к следующей рубрике.

АЗБУКА ДЕМОКРАТИИ

Е.Шульман Итак, продолжаем исследовать букву «У». Казалось бы… Сколько много оказалось слов, начинающихся с…

М.Наки Как много в этом звуке…

Е.Шульман Как много в этом звуке — да, действительно. Сегодняшних наш термин «указ» и «указное право». Поговорим с вами, что такое указы, бывают ли они только в России или в других местах тоже, полезны они или вредны и какие бывают разновидности.

Этимология здесь уходит корнями своими в глухую параславянскую древность. Это некий пракорень «каз», который в очень многих русский словах проявляется: показать, наказать, приказать, он обозначает и направление, он обозначает некое направленное деяние. Схожие корни во многих славянских языках тоже присутствуют. Что смешно и интересно, в английском языке существует слово ukase, которое есть «указ» русский. Точно также, как существует слово tsar. Означает совершенно не царя. Вот употребление этого термина в современном, особенно политическом англо-американском языке скорее соответствует нашему слову комиссар или порученец. Tsar — это некто, кто назначен, например, для того, чтобы какую-то сферу курировать. Это скорее куратор.

Есть этот самый ukase — указ. Имеет множественно число при желании. Обозначает кроме, собственно, исторического термина указ некоего русского царя или императора — это еще и такой авторитарное приказание. Вот так оно может употребляться.

Что это такое? Это вид нормативного индивидуального правового акта, который издается главой государства. Есть много разных других терминов для этого, например, «декрет», «приказ», «эдикт». Если мы говорим о какой-то практике европейских монархий, мы обычно говорим об эдиктах. Если у нас президент США, то это будет исполнительное распоряжение.

В общем виде — это индивидуальный правовой акт, которые единолично подписывает глава государства в отличие от плодов коллективной законотворческой деятельности, каковы законы, постановления, изменения в законодательстве.

В русской нашей правовой практике еще в «Русской правде» эти указы присутствуют. Есть у нас довольно древние указные грамоты русских князей. Это всё достаточно широко употреблялось до Петра. Указы еще назывались уставами. Были указы, были уставы. Собирались они в уставные или указные книги, которые являлись сводом правил по тому или иному приказу, как мы бы сейчас сказали, ведомству. Вот эти древнерусские приказы с их экзотическими называниями типа разбойный приказ, холопий, земский, поместный и прочие. Вот они руководствовались этими самыми указами.

А после Петра I, начиная с Петра I, начинает употребляться европейская терминология: «регламенты», «артикулы», «манифесты». Но императорские указы также издаются. Указы назывались еще «именными указами». Запомним этот термин, потому что он нам пригодится, когда мы будем говорить о современной практике.

С образованием Государственного совета император выпускал указы в тех случаях, когда Государственный совет не приходил к единогласию. Смотрите, как интересно. То есть если члены Госсовета не соглашались между собой, то выступал государь император, и он издавал указ. Либо этот именно указ, который носит, как мы бы сейчас сказали, ненормативный характер, то есть касается какого-то частного случая.

Что у нас с советской властью? Когда началась советская власть, то указы из правоприменительной практики исчезли, так же, кстати, как и слово «закон», который потом только вернулся. Потому что о но ассоциировалось с прежними временами, поэтому появились у нас такие термины, заимствованные из истории Французской революции, как, например, «декреты» и «декларация». Кстати, до сих пор, когда мы говорим о декретном отпуске, мы имеем в виду эти первые акты советской власти, которые назывались декретами — «Декрет о земле» и, как там у Пелевина, «Декрет о мире».

Но довольно быстро указы возвращаются, как и законы в советскую практику, возвращаются они с традиционалистской, сталинской Конституцией 36-го года, также в Конституции 77-го года они присутствуют. Но там указы выпускает не номинальный или действительный глава государства, а Президиум Верховного Совета СССР.

С 91го года, точнее говоря, с 93-го года с новой Конституцией у нас появляются указы президента Российской Федерации — правовые акты, которые президент издает в пределах своей компетенции.

Какие они бывают. Они бывают нормативные и ненормативные. Что это значит? Нам трудно слышать термин «ненормативный указ». Кажется, что он ненормативную лексику в себе содержит.

М.Наки Сразу Роскомнадзора боимся.

Е.Шульман Нет, ничего подобного, не надо никого бояться. Это совершенно правовой язык. Нормативные указы, скажем так, задают норму. То есть они содержат в себе некие правила, применимые ко всем. Они у нас вступают в силу на всей территории государства и вступают в силу, кстати, по истечении 7 дней после их опубликования

Ненормативные указы носят характер индивидуальный. Это наши с вами старые добрые именные указы государя. Например: о назначении, о награждении, об увольнении. То есть не те, которые всем создают некие правила, а те, которые касаются исполнения президентом своих полномочий относительно каких-то должностных лиц. Это ненормативные указы.

Вообще, предполагается, что указы президента — это подзаконные акты, они стоят в пирамиде права ниже Конституции и федеральных законов и должны на них ссылаться. Если вы посмотрите преамбулу любого указа, то там вы увидите ссылку на какое-то законодательное основание.

Что такое «указное право», что это за термин? Это термин, так скажем, специфический российский. В 96-м году он у нас впервые в научной литературе появился. Под ним подразумевалось следующее. Когда Борис Николаевич Ельцин был президентом, то он большую часть своей президентской легислатуры находился в конфликте с законодательным органом. То есть и президент накладывал вето на то, что принимала Дума, и Дума очень часто отвергала президентские и правительственные инициативы.

Поэтому для того, чтобы возместить эти пробелы в законодательстве либо, если хотите с другой стороны подойти, для того, чтобы навязать свою политическую волю через голову парламента, употреблялось это указное право, то есть это та ситуация, когда глава государства заменяет своими именными повелениями то, что, вообще-то говоря, должно регулироваться законом. Это характерно не только для начинающей российской демократии, но и для многих латиноамериканских стран, где это президентское правление носит такой персоналистский характер, там такая штука случается.

Что интересно, произошло дальше. Дальше это явление указного права практически сошло на нет. Не в смысле, что президент указы перестал выпускать. Он их выпускает, хотя там тоже интересная статистика его нормотворческой активности. А изменение состояло в том, что парламент перестал быть оппозиционным, президентские инициативы стали приниматься, и президент перестал практически одновременно пользоваться своим правом вето и гораздо реже стал выпускать нормативные указы. Указы президента сейчас большей часть ненормативные, то есть они касаются кадровых и организационных вопросов.

Хорошо ли это или плохо или это вообще для правовой системы безразлично? Любой федеральный закон, даже принимаемый бешеным принтером, есть все-таки плод неких коллективных усилий и продукт публичной процедуры. Указы, президента как вы понимаете, готовятся в полной тайне. Процедуру этой подготовки мы не видим, кто в этом участвует, мы тоже не знаем. Мы только видим готовый продукт. То есть нет никакого регламента, нет никакого порядка расписания пленарных расписаний, как в Думе, то есть вы не можете подготовиться к тому, что завтра утром или сегодня в полночь у вас появится новый указ, который перевернет всю вашу жизнь, изменит ее до неузнаваемости.

Вот, кстати говоря, я не знаю, было ли так раньше, но с этой самой пандемией мэр Москвы тоже у нас стал именные указы. И это, действительно, как испытали на себе все жители этого субъекта Федерации, довольно неожиданный имеет эффект.

М.Наки Зато не факт, что с федеральным законодательством и Конституцией согласовывал. Есть сомнения.

Е.Шульман Это хорошо бы стало предметом отдельного правового рассмотрения. Поэтому как бы ни был покорен вам и лоялен парламент, все-таки это публичный орган, в котором довольно много народу, и у него есть регламент. Поэтому указное право все-таки мы с вами признаем явлением тлетворным. Будем надеяться, что на уровне Москвы это тоже объясняется чрезвычайной ситуацией, а дальше всё-таки будет у нас действовать законодательство — региональное законодательство, законы города Москвы и федеральное законодательство и Конституция.

А то, что действующий наш президент нормативных указов подписывает меньше, а опирается на Государственную думу в своей законотворческой деятельности, как, например, со своим законом об образовании, который мы разбирали в предыдущей части, это, наверное, хорошо скорее. Совсем было бы хорошо, если бы это был настоящий парламент, но в отсутствии такового это все-таки лучше, чем указы.

М.Наки А мы переходим к нашей следующей теме.

ОТЦЫ. ВЕЛИКИЕ ТЕОРЕТИКИ И ПРАКТИКИ

Е.Шульман Сегодняшних наш «отец» — один из классиков экономической и политической мысли, видный, известный ученый. Его именем названы институты и всяческие премии. Он максимально известен как экономист, но будем рассматривать его скорее в его политологической составляющей. Это Йозеф Алоиз Шумпетер, австрийский ученый, родившийся в 83-м году и доживший до 50-го года и умер в Америке, что для человека, который занимался наукой в Австрии в эту эпоху, в общем, даже вполне выдающееся достижение.

Е. Шульман: Все сценарии авторитарной смены власти происходили в той или иной степени вокруг выборов

В Австрии, кстати, он некоторое время, оставив свои научные занятия, был министром финансов в 19-м году, правда, о недолго с марта о октябрь (почти как я в СПЧ), а потом… как-то сразу хочется добавить, что Австрию пришлось ликвидировать. Но нет, все-таки не до такой степени. Не очень удачным он был министром финансов. Потом он даже стал президентом банка, но банк тоже как-то разорился.

Тем не менее, не тем будет помянут Шумпетер. Он нам ценен не своей практической деятельностью, политической или финансовой, а он нам ценен своим теоретическим наследием. Он автор вот того выражения, которое вы можете прочитать на нашей доске: «Созидательное разрушение» или «творческое разрушение». Как говорит видный представитель правительства рептилоидов Цукерберг, Move fast and break things — Двигайтесь быстро и ломайте вещи. Вот это прямо таки всё по Шумпетеру.

Что имел в виду ученый, говоря о созидательном разрушении? Шумпетер теоретически в достаточной степени достаточно близок к Максу Веберу, который оказал определяющее влияние на научную мысль немецкоязычную, а дальше и англоязычную мысль того времени. И он был одним из первых, кто исследовал стихию предпринимательства и роль предпринимателя в экономической жизни.

У него есть одна теория циклов наподобие кондратьевской, Созидательное разрушение — это то, что позже стали называть инновациями, то есть создание каких-то новых продуктов, которые заменяют устаревшие элементы системы и обновляют экономические структуры. Таким образом, есть равновесие, в котором находится система. Но равновесие перестает удовлетворять интересам экономических субъектов, потому что прибыль не так высока от использования уже привычных инструментов. И начинается творчество — вот это самое предпринимательское творчество, которое позволяет создавать инструменты и продукты новые, получать прибыль более высокую, разрушать старое. Дальше система приходит в новое равновесие. Это вот эти инновационные, скажем так, циклы.

Я напомню, что Макс Вебер тоже считал предпринимателей наряду с политиками творческой силой, которая противостоит железной клетке бюрократии, которая, наоборот, стремится все зарегулировать. Вот это созидательно разрушение, творческое разрушение, которое позволяет капитализму возобновляться.

Шумпетер был одним из критиков Марса, хотя он, глядя из своего времени, предполагал, что капитализм сменится некой иной формацией. Он считал вероятным, хотя и нежелательным наступление социализма на лице Земли, но, как видим, хоть ему этот прогноз не нравился, но он считал нужным его делать как добросовестный ученый. Но как-то вот совсем… не то чтобы без социализма не обошлось, но, по крайней мере , капитализм, как мы сейчас видим, более-менее процветает, может быть, благодаря этой стихии творческого саморазрушения, которое позволяет ему регулярно самообновляться.

Шумпетер был также автором книги «Капитализм, социализм и демократия», в которой он предложил свою демократическую теорию. Его демократическая теория отличается специфическим минимализмом, и многие людей к ней отсылаются, хотя даже не знают. Он определял демократию как метод, в котором избиратель может выбирать своих представителей в правительство. И всё. То есть он считал, что демократия ограничивается тем, что массы могут участвовать в выборах.

Теорию демократии Шумпетера называют еще элитистской, то есть управление — это все равно дело элит. Граждане не могут влиять на принятие решений, но они могут влиять на состав этих элит. То есть представьте себе, что есть какая-то сцена, на которой сражаются гладиаторы. Это вот группы интересов внутриэлитные, они между собой распределяют ресурсы, вступают в конфликты, разрешают эти конфликты. Публика, аудитория не может выпрыгнуть на сцену и поучаствовать в этой драке. Но она влияет на то, кто именно из гладиаторов выходит на эту арену. Вот это такая элитистская теория демократии.

Почему я говорю о том, что многие люди на нее ссылаются, сами того не зная, — вот почему: когда вам говорят: «Ну, почему же у нас не демократия, выборы-то проходят?» Это вот этот самый шумпетеровский минимализм. Его за этого много критиковали, потому что, естественно, что к электоральным инструментам не сводится гражданское участие в демократии, особенно демократии современного типа партиципаторные, собственно, демократии участия, в которых граждане гораздо больше чего хотят, в общем, много всего хотят — хотят вовлечения в процесс принятия решений, который не ограничивается тем, что они приходят раз в сколько-то лет на празднично украшенные избирательные участки, и там покупают бутерброды, слушают песню и за кого-то там голосуют.

Это вот то, что касается Шумпетера как теоретика демократии.

М.Наки А мы переходим к вашим вопросам.

ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ

М.Наки В день эфира в соцсетях «Эха Москвы» собираются ваши вопросы, я отбираю 3, задаю их Екатерине Михайловне. Она на них отвечает наверняка честно, и при этом она не знает эти вопросы заранее.

Юрий Ивлев пишет: «Екатерина Михайловна, в недавнем интервью «Рыбаков Фонду» вы сказали фразу: «Вот когда примут поправки, тогда в законе появится определение семьи». То есть вы уверены, что плебисцит для власти пройдет успешно, и мы все же не сможем повлиять не результат?» И от себя добавлю: и на его проведение.

Е.Шульман Я сейчас не уверена, что этот плебисцит вообще состоится. Но я думаю — давайте аккуратно — по состоянию на сегодня наша политическая система имеет достаточно ресурсов, чтобы провести это электоральное мероприятие. У меня есть сомнения, достаточно ли у нее ресурсов, чтобы справиться с последствиями этого электорального мероприятия. Я сейчас не имею в виду, что по итогам этого голосования на улицы выйдут разгневанные массы граждан. Для того, чтобы было понятно, что я имею в виду, я приведу вот такой пример.

У нас были недавно с исторической точки зрения президентские выборы 18-го года, последние президентские выборы, которые у нас состоялись. С точки зрения организации они прошли достаточно успешно. Явка была достаточно приличной, фальсификации умеренные, побои слабыми, результат — каким надо. Протестов по итогам выборов не случилось. Но что случилось по их итогам. Именно после выборов марта 18-го года начался тот процесс снижения рейтингов всех типов, которые мы наблюдаем до сих пор.

То есть мероприятия-то провести можно. Вопрос — сколько это стоит и как ты потом будешь с этим делом расплачиваться? Последствия не таковы, как кажутся. А провести, скажем так, ресурсы есть.

Мы пока не знаем, когда это всё будет происходить. Вот тот перенос даты, о котором я говорила, еще может быть связан среди прочего с ЕГЭ, поскольку ЕГЭ проходит ровно там же, где потом избирательные участки, и те же самые люди, которые обеспечивают голосование, они будут на этом ЕГЭ задействованы. Поэтому там не получалось всё со всем совместить. Вообще, конечно, участие учительского сословия в фальсификации выборов в России еще найдет своего грустного историка. Без всякого удовольствия это говорю, но приходится признать, что это основная тягловая сила, которая этим дело занимается — они и сотрудники сферы ЖКХ.

Так вот еще раз повторю: можно провести голосование — трудно будет потом.

М.Наки Вы как-то заскромничали, съехали немножечко после фразы о том, что вам кажется, что не будет этого голосования. Не могли бы вы развернуть?

Е.Шульман Я сказала, что я не уверена, что оно пройдет.

М.Наки Почему?

Е.Шульман А тут давайте мы солидаризируемся с Эллой Александровной Панфиловой, которая сказала некоторое время назад, что общенародное голосование не является обязательным, поскольку вся конституционная процедура уже пройдена. Это святая правда. Все прописанные в законе этапы прошли. Поэтому президент, вообще-то говоря, подписывает всё это дело, и оно вступает благополучно в действие. Но это невозможно, потому что в самом законе о поправке прописан порядок ее вступления в действие, и там упомянуто общенародное голосование.

Е. Шульман: В конце концов, вы приходите к кабинету, в котором никто не сидит. Открываете дверь — а там пусто

Разрешить эту роковую правовую коллизию мог бы Конституционный суд, но он отказался от своего права разрешать какие бы то ни было правовые коллизии, опубликовав то заключение, которое мы с такой печалью цитировали в этом же эфире несколько месяцев тому назад. Конституционный суд сказал, что если так решил президент и парламент, то так тому и быть. «А кровь ее — Конституции — на вас и на детях ваших, а я умываю руки», — сказал коллективный наш этот Понтий Дмитриевич Зорькин.

Поэтому тут у нас тоже нет арбитра. Вот в такую ловушку загоняют себя люди, которые начинают игры с правом, не обладая для того ни достаточной юридической компетенцией, ни достаточным правовым и политическим сознанием. Это к очень грустным приводит результатом.

М.Наки Я в вашем описании увидел, как будто по бюрократическому какому-то зданию бегаю из кабинета в кабинет. Мне говорят: «Идите в 402-й, там — в 370, там — это подпишите…».

Е.Шульман В конце концов, вы приходите к кабинету, в котором никто не сидит. Открываете дверь — а там пусто.

М.Наки Марина Сибирцева: «Екатерина Михайловна, здравствуйте! В ситуации с коронавирусом перед человечеством возникает выбор: безопасность или конституционные свободы? Мы видим сейчас на практике, что чаша склоняется в пользу безопасности. Есть ли шанс у конституционных свобод отыграть ведущие позиции назад, и как быть людям, которые испытывают страдания от ограничения их свобод в новой реальности?»

Е.Шульман Все мы испытываем страдания того или иного типа, кто от чего. Я не думаю, что для кого-нибудь эта ситуация является особо приятной и комфортной. Мы видим, что Европа постепенно выходит из карантина, и границы открываются, и публичные мероприятия скоро будут разрешены. Там с конституционными свободами всё будет отлично. Тут, как обычно: имущему прибавится, а у неимущего отнимется. Европа сохранит жизни своих граждан, правительства приобретут доверие избирателей, и будет масштабная экономическая помощь. А страны, скажем, не столь счастливые и от болезни пострадают и экономики, и, собственно говоря, правовой ущерб тоже понесут.

Тем не менее, режим электронных пропусков и самоизоляции не продлится сколько-нибудь долго. Мы видим, кстати, как в наших обстоятельствах борются со страшной силой разнонаправленные группы интересов, из которых одним нужно быстрее уже выводит людей на улицы, чтобы они голосовали, а другим нужно подержать еще эти ограничения, во-первых, потому что они еще наслаждаются своей властью во время этих ограничений, им нравится выписывать штрафы. Ну, и кроме того они опасаются, что если их сейчас снять, то начнется неконтролируемая волна заболеваний, за которые они же будут виноваты.

Кстати, в случае с тем же парадом, насколько я понимаю, некоторое время тому назад Министерство обороны говорило, что они против того, чтобы проводить парад 24 июня, потому что опасно, но вот есть приказ командующего, соответственно, будут проводить. В этом же смысле можно рассматривать латентный конфликт между Москвой и федеральными властями. Там есть всякие противоречия. Москва, правительство Москвы, насколько можно понять, хочет еще немножко посамоизолироваться, а федералы хотят уже возвращения к активной политической жизни. А пока в Москве не будут сняты ограничительные меры, конечно, невозможны никакие общенародные голосования.

Поэтому ограничения уйдут. А то, что за это время успели засунуть в закон — всё вот это безобразие электоральное, полицейское, административное — останется. Продолжаем, кстати, обращать внимание на новый КоАП. Он проходит сейчас повторный круг бюрократических всяких согласований и должен появиться через некоторое время на regulation.gov.ru, на нашем любимом портале. Будем смотреть на него. Потому что важно отличать временное от постоянного. Вот эти все указы мэра Москвы, они крайне портят вашу жизнь прямо сейчас или спасают вашу жизнь прямо сейчас, не важно, но это временные меры. А вот федеральный закон — это мера постоянная.

У этого тоже есть своя светлая сторона. Например, наш с вами налоговый вычет был принят в связи с карантином, а останется насовсем.

М.Наки Виктор Марков спрашивает: «Почему старые автократии теряют способность к реформированию? Каковы конкретные причины?»

Е.Шульман Причины: отсутствие социального лифта и сменяемости элит. Совсем просто выражаясь, старые начальники, старые привычки, непонятно вообще, зачем что-то менять, нет никакого к этому энтузиазма. Они являются бенефициарами сохранения существующего положения вещей, а не его изменения. Поэтому для того, чтобы проводить реформы, нужен некий политический мандат. Для этого за тобой должна стоять какая группа, которая заинтересована. Старые автократии склонны цементироваться. Их элиты — это те, кто уже успел туда пролезть и не пускают всех остальных, и дети, которые у них родились, становятся наследниками всего этого дела.

Если бы это было только так, то никакая автократия никогда бы не заканчивалась, потому что кажется, что так может продолжаться бесконечно. Но когда запрос на изменения начинает поступать снизу, то часть элитных групп начинает на этот запрос отвечать по необходимости. Если низы не хотят жить по-старому, то верхи по-старому управлять не могут, поэтому старые автократии сменяются иногда новые демократиями, иногда автократиями новыми, но, по крайней мере, сменяются.

М.Наки Это была программа с Екатериной Шульман. Дальше — программа «Кейс» и программа «Один» с Ольгой Журавлевой. Всего доброго!

Е.Шульман Спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире