'Вопросы к интервью
Е. МАЛОВИЧКО: Добрый вечер. В студии Екатерина Маловичко. Вечерний «Спортивный канал» на «Эхе Москвы» помогает мне вести звукорежиссер Людмила Вишневская.

(читает новости)

Я приветствую сегодня наших гостей. Во-первых, прибыл к нам сегодня комментатор канала «НТВ+» Василий Парников. Вася, добрый вечер. Извини, не вывела тебе микрофон.

В. ПАРНИКОВ: Добрый вечер, Катя.

Е. МАЛОВИЧКО: Да. Который, видимо, уже переключился на летние виды спорта, хотя Чемпионат мира по легкой атлетике проходил все еще в залах и назывался он зимним. И с удовольствием приветствую чемпиона мира по прыжкам в высоту Ярослава Рыбакова.

Я. РЫБАКОВ: Добрый вечер.

Е. МАЛОВИЧКО: Добрый вечер. И его отца Владимира Юрьевича.

В. РЫБАКОВ: Добрый вечер.

Е. МАЛОВИЧКО: Добрый вечер. Ярослав, поздравления наши вам.

В. ПАРНИКОВ: Это самое главное. Мы так долго ждали победы Ярослава. Наверное, как уж вы долго ждали.

Я. РЫБАКОВ: Точно-точно. Спасибо.

Е. МАЛОВИЧКО: Причем, приклеился какой-то ярлык, что вечно второй. Четыре серебряных медали было, по-моему, на Чемпионатах мира?

Я. РЫБАКОВ: Да, на Чемпионатах мира. Именно так.

Е. МАЛОВИЧКО: И, наконец, победа еще и в присутствии одного из главных соперников. Или главного соперника? Стефана Хольма.

Я. РЫБАКОВ: Да. Так и было.

В. ПАРНИКОВ: Это придало особую значимость этой победе. Я думаю, что вы с отцом долго шли именно к этой победе. Если бы не было Хольма, она не была бы столь значимой. Или нет?

Я. РЫБАКОВ: Каждый раз соперники разные. И настраиваться именно конкретно на Хольма, наверное, это не самое лучшее. Но то, что при своих зрителях – в России, в Москве все произошло, я думаю, это очень здорово.

В. ПАРНИКОВ: А ты вот насколько долго… Вот, действительно, Катя сказала, четыре серебряных медали. И каждый раз серебряная медаль была разная. Вот если взять 2001 год, то это была практически победа. Да?

Я. РЫБАКОВ: Да. Это был прорыв.

В. ПАРНИКОВ: 2005 – это был подарок.

Я. РЫБАКОВ: Да. Наверное, так. Хотя сложно сказать, потому что все были не в самой удачной форме. То есть этот сезон такой сложился. И сказать, что это просто чудо какое-то, скажем так, не по сезону, так нельзя, наверное.

В. ПАРНИКОВ: Вот к Володе у меня… Ничего, что Володя просто?

В. РЫБАКОВ: Да.

В. ПАРНИКОВ: Вопрос. Ведь весь спортивный путь Ярослава как лучшего, наверное, вашего ученика был не прост с самого начала, с того момента, как он вообще пришел в спорт, наверное?

В. РЫБАКОВ: Ну, естественно. В принципе, Ярослав родился немножечко таким слабеньким ребеночком.

Е. МАЛОВИЧКО: Как сложно сейчас поверить. Знаете, человек под два метра сейчас у нас сидит в студии ростом.

В. ПАРНИКОВ: И выглядит вполне бодро, да?

Е. МАЛОВИЧКО: И выглядит совершенно не слабо.

Я. РЫБАКОВ: Развитым, да?

В. ПАРНИКОВ: В общем, соответствует такому древнерусскому имени – Ярослав.

Е. МАЛОВИЧКО: Да. Вполне такой Ярослав.

В. РЫБАКОВ: Да. Была ностальгия, действительно по ярославскому краю, из которого мне пришлось уехать после учебы в институте, распределения в Белоруссию. В принципе, подобрал такое имя сыну. А то, что родился он слабенький – мне пришлось с ним заниматься закаливанием. Он получил суворовское воспитание. И в общем-то сейчас я не жалею об этом.

В. ПАРНИКОВ: Еще один спортсмен такой, я вспоминаю, это Ирина Привалова, которая тоже с детства она плавала раньше, чем ходила. Вы знали об этом?

В. РЫБАКОВ: Да. Я в принципе знал об этом. Но у Ярослава несколько другой был. В принципе Ярослав довольно таки не мышечный тип атлета.

Е. МАЛОВИЧКО: Он худощавый такой. Вообще в баскетбол бы вам, в который там сейчас вот играют в телевизоре. Ярослав, вы там бы как-то более гармонично, по-моему, смотрелись.

Я. РЫБАКОВ: Там команда, знаете. Здесь все-таки лично, то есть только на себя больше рассчитываешь.

В. РЫБАКОВ: В общем-то, про таких мужиков говорили в народе – жила. Да?

Е. МАЛОВИЧКО: Все-таки жилистый такой.

В. РЫБАКОВ: Жила была. И единственное надо было просто набрать здоровье, потому что без здоровья в спорте долгой жизни очень трудно, допустим, ожидать.

В. ПАРНИКОВ: Володя, вы сразу, когда Ярослав родился, вы сразу знали, что это будет спортсмен?

В. РЫБАКОВ: Да, естественно.

В. ПАРНИКОВ: Почему естественно? Он мог быть музыкантом, поэтом, кем… юристом, я не боюсь этого слова.

В. РЫБАКОВ: Вы знаете, вот только его из роддома привезли, я его купал первый раз в ванночке…

Е. МАЛОВИЧКО: И понял – спортсмен.

В. РЫБАКОВ: Вот — это идеальная модель спортсмена.

Е. МАЛОВИЧКО: Боже мой. А почему он стал прыгать в высоту? Раньше же он начинал не с прыжков в высоту? Да, насколько я понимаю?

В. РЫБАКОВ: Да. Он начинал с многоборья. Но опять же, многоборье я рассматриваю как школу и вот, пройдя эту школу, человек может поступить потом в институт на какую-то специализацию. То есть специализацию он уже выбрал — высоту.

В. ПАРНИКОВ: Он выбрал? Или вы за него выбрали?

В. РЫБАКОВ: Только он.

В. ПАРНИКОВ: Ты выбрал?

Я. РЫБАКОВ: Да.

В. ПАРНИКОВ: А когда это случилось? Сколько тебе было лет.

Я. РЫБАКОВ: Она мне всегда нравилась почему-то. Хотя был период, когда очень она сложно получалась. Вообще этим сложно заниматься. И даже тогда все равно как-то хотелось.

В. ПАРНИКОВ: А кстати, а почему высота? Я всем задаю прыгунам как-то вот…

Я. РЫБАКОВ: Вы знаете, высота – настолько зрелищный вид, она прямо завораживает. То есть это, наверное, самый лучший, может быть для меня вид легкой атлетики.

В. ПАРНИКОВ: Считается вроде шест более сейчас престижнее даже.

Я. РЫБАКОВ: Я не знаю, когда — сейчас, потом престижнее. Мне нравится. И причем многие, практически все высотники со мной согласны. То есть это настолько захватывающее зрелище.

В. ПАРНИКОВ: Но еще особое психическое состояние должно быть, скажем, свойство психики, чтобы высоко прыгнуть.

Я. РЫБАКОВ: Видимо, да.

Е. МАЛОВИЧКО: Я, честно говоря, не понимаю даже чисто физически, как это происходит. Как можно прыгнуть на 2.37?

В. ПАРНИКОВ: Или на 2.40.

Е. МАЛОВИЧКО: Или на 2.40?

Я. РЫБАКОВ: Пока на 2.40 еще точно сказать не могу, а на 2.37 уже знаю. Нет. Все, здорово. В принципе, прыжок – это все равно гармония. То есть любой род деятельности физической, если это на высоком уровне, то это гармония, в любом случае. И когда попадаешь, управляешь своим телом и еще если, допустим, если достаточно ты духом своим владеешь, то все нормально должно получаться.

В. ПАРНИКОВ: Володя, а вот вы были уверены, что психологическая совместимость Ярослава с прыжком в высоту уже будет стопроцентной? Когда он сам подошел к вам и сказал: «Я хочу заниматься прыжком», вы уже решили, что ладно, ты будешь заниматься?

В. РЫБАКОВ: Такого никогда не было. Он никогда не подходил ко мне и не говорил, что он хочет заниматься прыжком в высоту. Понимаете, у Ярослава всегда, как говорится, аппетит приходит во время еды. Занимаясь многоборьем, куда входила и высота, ему было просто интересно, вот как кубик Рубика вы складываете. Он — увлекающаяся натура. И многоборье у него, в принципе, достаточно хорошо получалось, а какой-то один вид все равно должен был притянуть его внимание. Потому что…

В. ПАРНИКОВ: Он для многоборья худощав слишком. Ядро – это я не представляю.

В. РЫБАКОВ: Да, значит, когда он установил два рекорда России по юниорам в многоборье, многие подходили ко мне тренеры, спортсмены и говорили: «Ну, как это, вот этот мешок с костями выигрывает ядро?».

Е. МАЛОВИЧКО: Он выигрывал?

В. РЫБАКОВ: Он выигрывал в молодежной группе, значит, в юниорской группе, в юношеской. Они не понимали, как он у них выигрывает. У ребят – атлетов, с мышечной массой такой большой. А секрет был простой – значит, когда Ярославу было десять лет, я выточил ему много-много ядер.

В. ПАРНИКОВ: Своими руками?

В. РЫБАКОВ: Ну, не своими руками. Мои ученики, допустим, выточили на заводе. То есть от 500 грамм до 3 килограмм. И вот Ярослав, допустим, толкал маленькие ядра технично, грамотно, но всегда за 14 метров. То есть сила росла постепенно. Ядро становилось тяжелее.

В. ПАРНИКОВ: А скорость движения та же самая.

В. РЫБАКОВ: Да, да. Скорость равнялась, техника сохранялась и, в общем-то, это и приводило к хорошим результатам.

Я. РЫБАКОВ: Все секреты не рассказывай.

В. ПАРНИКОВ: Да ладно. Это же наоборот хорошо. Может у нас кто-то начнет ядро толкать в России у мужчин далеко.

Е. МАЛОВИЧКО: А потом будет рассказывать – вот я слышал, как папа Ярослава Рыбакова рассказывал.

В. ПАРНИКОВ: На «Эхо Москвы» причем.

Е. МАЛОВИЧКО: Да, на «Эхо Москвы». А вот скажите, пожалуйста, Ярослав себя вы не видите в командных видах спорта, но легкая атлетика, там тоже виды разные. Ну, в беге понятно – там все бегут, толкаются. А прыжок в высоту, это вот борьба с кем? То есть сильного характера требует? Особенных каких-то черт? Чем она отличается от других видов?

Я. РЫБАКОВ: Ну, да. Вертикальные прыжки отличаются тем, что здесь нельзя выдать все, допустим, в первой попытке. Здесь нужно… Естественно, потихонечку поднимается высота и каждый раз нужно прибавлять и на пике всего, что ты можешь, подойти к решающим высотам. И в этом заключается вся соль, вся изюминка, наверное. И тогда соревнования как спектакль получаются. То есть нужно и не выплеснуться в определенный момент, и в тоже время не дать себе расслабиться до решающих высот. И вот это как в театре получается. То есть на самых решающих высотах идет уже и борьба нервов, и борьба характеров.

Е. МАЛОВИЧКО: И с соперниками в том числе?

В. ПАРНИКОВ: Да, это уже тактическая борьба.

Я. РЫБАКОВ: Конечно, конечно. Постоянно отслеживаешь.

В. ПАРНИКОВ: Отслеживаешь? Потому что многие наоборот…

Я. РЫБАКОВ: Ну, естественно, может быть не прыжок сам, а, допустим, по реакции зрителей можно понять, взял соперник высоту или нет.

В. ПАРНИКОВ: Вообще ты смотришь на соперников?

Я. РЫБАКОВ: Нет. Стараюсь не смотреть, потому что это сбивает очень, конкретно меня. Есть люди, которые могут смотреть. Я так не могу.

В. ПАРНИКОВ: Слушай, Ярослав, а все-таки, что важнее в вертикальных прыжках — психология или физика? Понятно, что физика базовая — она важна. Но иногда мне кажется, что она практически у всех сильнейших очень похожа. Ну, я вот вижу, допустим, по приседаниям со штангой, по выпрыгиванию, разные есть тестовые упражнения, они все похожи.

Я. РЫБАКОВ: Естественно, если люди физически готовы где-то на одном уровне, естественно, решает психология.

Е. МАЛОВИЧКО: А это тренируется как-то вообще?

В. ПАРНИКОВ: Именно этот выплеск. Не устойчивость во время соревнования, а вот выплеск, который даст возможность прыгнуть не на 2.35, а на 2.37.

Я. РЫБАКОВ: Вы знаете, наверное, идут, скорее всего, накопления по жизни. То есть человек должен часто наедине сам с собой оставаться, просто философствовать, думать о чем-то. Ну, и конечно мечтать о рекордах, о свершениях.

В. ПАРНИКОВ: Как-то ты ответил достаточно обтекаемо, на мой взгляд.

Е. МАЛОВИЧКО: Как-то так, да, не раскрыл тему.

В. ПАРНИКОВ: Просто вот, когда я общался с легкоатлетами, вот у меня всегда высотники вызывали… Ну, они, как бы, извини за такое сравнение, наименее адекватные люди, потому что что-то вот в психике у них там… Они не в смысле сумасшедшие, а именно вот, с одной стороны, они достаточно экстравертны все, потому что вот этот вот взрыв, этот вот наверх. Но с другой стороны, что-то у них внутри, какой-то работает…

Я. РЫБАКОВ: Ну, да, вы знаете, чтобы пойти на штурм высоты просто запредельной какой-то, естественно, нужно отключиться и немножко, может быть, башню потерять. Естественно, как этого добиться, каждый по-своему, может быть. Естественно, после многих поражений горечь, то есть долго анализируешь, собираешься и, в общем-то, в конце-концов, переполняет тебя уже когда… То есть когда нужно это сделать, ты уже не можешь этого не сделать, и тогда, видимо, свершения и личные рекорды получаются.

В. ПАРНИКОВ: Еще всегда меня волнует вопрос – тренер и ученик, отец и сын, отец и дочь, вы практически всегда находитесь вместе. Не бывает психологической усталости? Вообще, как это вы переживаете?

Я. РЫБАКОВ: Как-то со временем это все меньше замечается.

В. ПАРНИКОВ: Ты все меньше замечаешь, что это твой папа, и все больше относишься к нему как к тренеру?

Е. МАЛОВИЧКО: Нет, все меньше замечается, что он тренер.

В. ПАРНИКОВ: Что именно?

Я. РЫБАКОВ: Усталость эта все меньше замечается. Потому что немножко, если раньше нужно было постоянно отцу быть ведущим, как бы тащить меня за собой, то сейчас уже, так сказать, наживку заглотил. Я уже знаю, если что-то, то есть мне уже самому нужно его тащить, и он уже просто говорит — все в твоих руках, хочешь, я могу дать тебе знания, какие тебе нужны, то есть поработать с тобой, но желание должно, инициатива от тебя исходить.

В. ПАРНИКОВ: Володя, а как вы получили знания? Вот вы говорили, что тренировали ядро, а в итоге вы тренируете лучшего, чемпиона мира по прыжкам в высоту.

Е. МАЛОВИЧКО: И при этом это ваш сынок еще в добавок ко всему.

В. РЫБАКОВ: Собственно говоря, здесь, что я могу сказать, в общем-то, у меня всегда была концепция преимущественного развития двигательных качеств в начале спортивного пути. Я, в общем-то, проходил это с Ярославом, сейчас прохожу с дочерью. И в общем-то, все ученики мои проходили через многоборную школу. То есть у меня, если люди становятся мастерами спорта в многоборье, потом, значит, переходят уже в отдельные виды.

В. ПАРНИКОВ: Но специфика то прыжка в высоту — она весьма специфична.

Я. РЫБАКОВ: Вы знаете, просто он не всегда многоборье только тренировал. То есть он же по высоте шел и вот по…

В. ПАРНИКОВ: То есть у вас специализация и по высоте?

В. РЫБАКОВ: Да, я начинал как высотник. И проходил школу Дьячкова. То есть теоретические знания у меня от Дьячкова, то, что заложено, это в принципе…

В. ПАРНИКОВ: Ну, вообще, Дьячков, я бы сказал, папа советско-российского прыжка.

В. РЫБАКОВ: Да. В общем-то, они как бы всегда со мной были и модернизировались с течением времени. А что могу сказать по Ярославу, действительно, мы стараемся ставить не свои амбиции с ним во главу угла. Во главе угла стоит дело. И мы оба служим этому делу. Он, как может, и я, как могу.

В. ПАРНИКОВ: А дело какое?

В. РЫБАКОВ: А дело – прыжок в высоту.

В. ПАРНИКОВ: Победа, рекорды?

В. РЫБАКОВ: Победа, рекорды.

В. ПАРНИКОВ: Деньги? Что?

Я. РЫБАКОВ: Деньги вторичны.

В. РЫБАКОВ: Хорошо, когда деньги платят за отличную работу. Вот это самое главное, понимаете? У нас не было ни одного старта, где нам предложили бы большие деньги, мы показали бы большой результат. Такого не бывает.

Я. РЫБАКОВ: По поводу многоборья хочу добавить, может быть, что все-таки высота и с многоборьем очень сильно коррелируется. Когда связки работали, когда многоборье делали, и очень было интересно переносить какие-то установки двигательные с одного вида на другой. И, в общем-то, через это все накладывались и интересно было просто собирать многоборье как вот, наверное, кубик Рубика, на самом деле.

В. ПАРНИКОВ: Вот мы затронули тему денег. Достаточно рано ты добился успехов, Ярослав, вы вместе как команда, ну уже там рекорды России по многоборью. В 2001 году тебе сколько было лет, когда ты в Эдмонтоне вторым был?

Я. РЫБАКОВ: Двадцать.

В. ПАРНИКОВ: Двадцать.

Я. РЫБАКОВ: Нет, вру, девятнадцать.

В. ПАРНИКОВ: Девятнадцать.

Я. РЫБАКОВ: Да, девятнадцать еще.

В. ПАРНИКОВ: Я помню, ты наверное уже не помнишь, я помню, когда вы… Ну, ты вообще с таким человеком как Воронин — тогда это был рекордсмен России, до сих пор рекордсмен России, чемпион мира действующий, стояли вдвоем на второй ступеньке пьедестала. Причем обыграл вас немец, который потом вообще и пропал. Ну, пускай. Я думаю, вопрос денег у вас не стоял уже там лет с четырнадцати или там я не знаю, с пятнадцати.

Я. РЫБАКОВ: Нет, ни в коем случае. Как только мы перебрались в Ярославль, это было в 1995 году, мне как раз было четырнадцать лет. И вот мы попали просто в общежитие. У нас практически ничего своего не было, и жилья. И тогда была очень сложная ситуация. Отец работал…

В. ПАРНИКОВ: Но ты тогда был еще никем.

Я. РЫБАКОВ: Да, я был тогда еще практически никем. И вот отец работал и в институте на две ставки, и в ШВСМ. Ну, и тогда вообще никаких денег не выделялось. Ни на поездки, ни на сборы, ни на соревнования.

В. ПАРНИКОВ: Кто вам помогал-то?

Я. РЫБАКОВ: Помогала семья. Дедушка с бабушкой давали с пенсии, дядя помогал очень много. И практически на все поездки отец ехал к ним и просто занимал деньги. В общем-то, Департамент иногда отдавал через пол года.

В. ПАРНИКОВ: Какой Департамент?

Я. РЫБАКОВ: Департамент по физической культуре и спорту.

В. ПАРНИКОВ: Ярославля?

Я. РЫБАКОВ: Ярославля, да.

Е. МАЛОВИЧКО: Вот многие спросят еще, почему Ярославль, а не Москва?

Я. РЫБАКОВ: Тогда не было никакой возможности в принципе в Москву. То есть, сами понимаете, если даже в Ярославле никаких условий не давали, то в Москве мы совсем не нужны были.

В. ПАРНИКОВ: Ну, ладно. Это в начале. Но вот ты установил первые рекорды России, что-нибудь изменилось?

Я. РЫБАКОВ: Нет, с того времени ничего не изменилось. И понимаете…

Е. МАЛОВИЧКО: А вот сейчас? Вот чемпион мира?

В. ПАРНИКОВ: Катя, как девушка перескакивает через…

Е. МАЛОВИЧКО: Да.

В. ПАРНИКОВ: И вот сейчас ты чемпион мира, в Ярославле тебя, наверное, на руках длжны носить?

Я. РЫБАКОВ: А с Ярославлем мы вроде как уже и параллельный зачет никакой не даем, и пришлось нам уехать из-за того, что нам даже для тренировок никаких условий не сделали. Потому что на каком-то временном этапе мы уже вышли на такой уровень, что могли себе даже жилье позволить в Ярославле, но тренироваться там невозможно. И сейчас, когда закрывается детская школа, когда детишек просто на улицу выгоняют.

В. ПАРНИКОВ: Вот извини, я тебя опять перебью, знаменитая школа, где Макс Тарасов, где для него сделали специальную…

Я. РЫБАКОВ: Да, где Тарасов, где Окороков, где Галина Филатова прыгали. Все, просто детишек выкидывают на улицу. И тренеры — Максим Тарасов с Кулябиным, просто в растерянности в полной. То есть вся база теряется и прыжковая, и все. И неизвестно, куда они перейдут вообще.

В. ПАРНИКОВ: То есть с одной стороны в этой школе есть Олимпийский чемпион Максим Тарасов, есть Кулябин, который подготовил огромное количество мастеров спорта, международников, есть Ярослав Рыбаков, который, чисто теоретически, он, в общем-то, имеет отношение к Ярославлю.

Я. РЫБАКОВ: Да.

В. ПАРНИКОВ: Но школу спортивную просто закрывают?

Я. РЫБАКОВ: Ситуация просто ужасная. Вот представляете, да? Как можно популяризировать легкую атлетику, если просто детишкам…

Е. МАЛОВИЧКО: А закрывается… В чем там? Что случилось?

Я. РЫБАКОВ: Ну, она в центре города и, конечно, там находятся магазины, бары, рестораны, естественно, земля очень дорогая там, а она была в аренде, это не их собственность и поэтому их просто выкидывают. Просто разговаривали с детьми, да вот родители маленьких детишек они просто не знают, куда теперь вести детишек заниматься.

В. ПАРНИКОВ: Кстати, очень интересная тема на фоне победы сборной России на Чемпионате мира.

Е. МАЛОВИЧКО: Да, такой бравурной достаточно.

В. ПАРНИКОВ: И выясняется, это первый, практически первый, Ярослав, он об этом сам сказал. Я знаю, что не лучшая ситуация во многих других городах России.

Я. РЫБАКОВ: Да.

В. ПАРНИКОВ: А кстати вот после… Давайте чуть-чуть назад все-таки вернемся. После, допустим, Эдмонтона 2001 года губернатор тебя поздравил?

Я. РЫБАКОВ: Вообще тишина была полная. То есть даже не то, что там даже поздравлений каких-то, мы вот именно обращались с открытым письмом через газету, через основную и нам ответили через директора Департамента, что они и так очень много денег получают, и что в общем-то… Это вынудило нас просто покинуть Ярославль, вот и все.

В. ПАРНИКОВ: Тогда вот другое возьмем — Всесоюзная Федерация легкой атлетики. Какую помощь они оказали вам в достижении чемпионства мира? Ты — единственный наш мужчина Чемпион мира. В Москве кроме тебя одни девочки выиграли.

Я. РЫБАКОВ: В свое время они очень сильно ставили на меня как на многоборца, хотя при этом тоже ничем особо не помогали. То есть, просто не было возможности готовиться даже по многоборью. Потому что ни тренировочных баз, ни соответствующего финансирования не было. И когда мы решили перейти на высоту, от нас совершенно отказались, потому что не верили в меня как в высотника. И первым делом они сказали, что все, то есть для сборной России ты больше никакого интереса не представляешь. Это мне сказали в девятнадцать лет. И дальше выплывай, как хочешь. И вот только благодаря семье, благодаря тренеру.

В. ПАРНИКОВ: Ну, ладно. После Эдмонтона неужели, так сказать, Федерация не повернулась к тебе хотя бы одним глазом.

Я. РЫБАКОВ: Федерация может быть, но в основном, конечно, помогли московские власти, московский спортклуб «Луч».

Е. МАЛОВИЧКО: То есть ну а как? Выступает спортсмен сборной России. То есть если он подготовится, то хорошо, а если нет, не прошел какой-то норматив, то он не выступает, его никак не поддерживают, за ним не следят?

Я. РЫБАКОВ: Да, сейчас в принципе хорошая такая демократическая ситуация сложилась, что в принципе можно не зависеть от сборной. Но самое главное приезжать на Чемпионат России и вот если ты попадаешь первым, вторым, отбираешься в команду, значит, ты едешь. Если не попал – это твои личные проблемы. А раньше могли какие-то пути найти, чтобы обязать при сборных постоянно быть.

В. ПАРНИКОВ: То есть практически победа Ярослава Рыбакова – это достижение семьи Рыбаковых?

Я. РЫБАКОВ: Да.

В. ПАРНИКОВ: Это практически семейное дело, частное дело Рыбаковых, а вот на выходе – единственная мужская золотая медаль Чемпионата мира.

Е. МАЛОВИЧКО: Ну, у нас давно уже на всех Чемпионатах мира по легкой атлетике в основном ставка на девушек.

В. ПАРНИКОВ: Ну, опять таки, это же легче. В женской легкой атлетике меньше конкуренция, легче подготовить, меньше вообще занимающихся во всем мире. Это действительно так. И таких людей как Борзаковский, как Макаров, как Рыбаков, их надо на руках носить. Немного у нас мужчин, готовых сражаться на равных с мировой элитой.

Е. МАЛОВИЧКО: Кстати, о Чемпионатах мира. Я напомню, у нас в эфире Чемпион мира по прыжкам в высоту Ярослав Рыбаков и его тренер, отец Владимир Рыбаков и Василий Парников, комментатор «НТВ+». Возвращаясь к Чемпионату мира, как вам понравилось в Москве? Вот в свете идеи провести летний уже Чемпионат мира по легкой атлетике, руководство нашей Федерации крайне довольно. Я не призываю вас ругать или хвалить руководство Федерации. Я призываю вас рассказать нам, как выглядел Чемпионат мира.

В. ПАРНИКОВ: Со стороны спортсменов.

Я. РЫБАКОВ: Здорово и классно. Просто вообще. Настолько он прошел на высоком уровне и настолько много людей, которые даже, может быть, и не знали про легкую атлетику. Вот все-таки забыто было с тех времен, когда она очень сильно культивировалась в Советском Союзе. И это было для них настоящее откровение. И мне как вот просто даже зрителю, который на третий день сидел и смотрел с трибуны, настолько яркое, красочное и захватывающее зрелище. Просто обалдеть.

В. ПАРНИКОВ: А что на второй день были наполовину только заполнены трибуны, тебя это…

Я. РЫБАКОВ: А вы шокированы? Ну, естественно, может быть, и билеты немножко…

В. ПАРНИКОВ: Нет. Мы не говорим о причинах. Я говорю о том, что там действительно зал был полупустой или наполовину заполненный.

Я. РЫБАКОВ: Ну, вы знаете, все-таки на фоне двадцати тысячных трибун, даже полупустых, это уж очень большая наполняемость. Опять же, не было достаточной рекламы.

В. ПАРНИКОВ: Опять же, это уже объяснение, а суть такова и есть. Я же там был все три дня. И для меня это было, единственное, что было для меня плохо, ну, кроме того, что к журналистам там по-другому относились, то, что действительно было мало народа.

Я. РЫБАКОВ: Прискорбно, конечно. Но все же те, кто были, я думаю, они огромное удовольствие получили. Ну и плюс еще, конечно, телеаудитория.

Е. МАЛОВИЧКО: По телевизору смотрелось как раз… Я с удивлением слышу, что было мало народу, потому что было впечатление, что там зал забит. Но это акустика «Олимпийского» и трюки?

В. ПАРНИКОВ: Это сделанные телевизионные трючки. Но это, к сожалению, для меня это большое сожаление. Чего я и боюсь. Допустим, 2011 год. А ты же был в Париже, ты же был в Хельсинки, ты видел, что такое 80 тысяч.

Я. РЫБАКОВ: Да, там она более популярна. У нас немножко… Знаете, может быть, и менталитет такой и вот то, что вот сейчас, как показывают сейчас соревнования по легкой атлетике, даже международные, это в основном беговые виды длинные, то есть немножко это утомляет.

В. ПАРНИКОВ: Не надо. На Золотой лиге сейчас все показывают, и прыжковые то же самое. Уж я как комментирую эту Золотую лигу уже 6 лет.

Я. РЫБАКОВ: Вот это вот только сейчас начинается и поэтому, действительно, интерес начинает возрастать к легкой атлетике и это здорово.

В. РЫБАКОВ: В принципе показывают, да. Но я еще раз говорю, что в легкой атлетике есть такие прыжки в высоту и прыжки с шестом. То есть там драматургия, там идет спектакль. Если показывают по телевидению последние три попытки и то, может быть, там не чемпионов, допустим, о чем можно говорить? Это все равно, что рассказывать или прочитать в газете, что что-то было.

Е. МАЛОВИЧКО: Но это специфика показов вообще Чемпионатов мира.

В. РЫБАКОВ: Зритель должен видеть это все сам. На самых низких высотах вы совершенно не разберете, кто чемпион. Вот в том-то и есть игра, понимаете? И чемпион всегда старается завуалировать свои прыжки. Он не показывает, допустим, на средних высотах, все, что он может показать. Он пытается вызвать у своих соперников бурю эмоций, шквал, напор, все, что там у них есть, чтобы они выдали в отношении. Вот когда вы все показали, а вот теперь смотрите, что у меня осталось. Вот, чем ценна борьба в секторе.

Е. МАЛОВИЧКО: Но тогда придется не показывать все остальное.

В. ПАРНИКОВ: Да, нельзя же не показать, допустим, забег на пять километров целиком. Это то же самое.

Е. МАЛОВИЧКО: Или на те же 800 метров.

В. РЫБАКОВ: Вы знаете, нужна хорошая режиссура.

В. ПАРНИКОВ: Правильно, профессионализм.

В. РЫБАКОВ: Ее сейчас нет. С этим надо работать. Надо воспитывать зрителя. Чтобы он пришел, его надо воспитывать. Вот когда мы воспитаем зрителя, да, он может прийти, и он может оценить красоту всего того, что там происходит. Вы понимаете, после соревнований по легкой атлетике зритель не идет драться, не поджигает машины, не бьет витрины.

В. ПАРНИКОВ: Это противостояние.

Я. РЫБАКОВ: Да, у людей одухотворенные лица.

В. ПАРНИКОВ: Согласен.

Я. РЫБАКОВ: Настолько они после такого зрелища…

В. ПАРНИКОВ: И на самом деле для многих же и не важно, что выиграл Рыбаков или, допустим, выиграл Хишам Аль Геруж. Это же, в общем-то, достижение и человеческого духа, и тела.

Е. МАЛОВИЧКО: Ну, конечно.

В. РЫБАКОВ: Да, люди прикоснулись к прекрасному. Вот как после спектакля, как после картинной галереи, выходят люди и они обсуждают, что произошло на их глазах – такой-то спектакль разворачивался, как это понравилось, была драматургия, были действительно взлеты и падения. Все хорошо было.

В. ПАРНИКОВ: В общем, будем смотреть легкую атлетику.

Е. МАЛОВИЧКО: Будем смотреть. Можно ли ответить на такой вопрос, какой максимальный результат можно ожидать в ближайшие два года?

В. ПАРНИКОВ: От Ярослава, конечно же.

Я. РЫБАКОВ: Загадывать не будем. Но мы, конечно же, будем работать на максимум.

В. ПАРНИКОВ: То есть рекорд России для начала?

Я. РЫБАКОВ: Для начала.

В. ПАРНИКОВ: Это 2.40.

Е. МАЛОВИЧКО: То есть 2.40. В общем, обозначили мы высоту.

В. ПАРНИКОВ: Выше 2.40.

Я. РЫБАКОВ: Да, выше 2.40. Конечно, это заветная мечта, скажем, любого высотника.

В. ПАРНИКОВ: Помню, как Слава мечтал 2.45, но вот я думаю, ты уже должен поднять этот флаг.

Я. РЫБАКОВ: Будем стараться.

Е. МАЛОВИЧКО: Спасибо большое. У нас в эфире сегодня был чемпион мира по прыжкам в высоту Ярослав Рыбаков, его отец, тренер Владимир Рыбаков и Василий Парников – комментатор канала «НТВ+». Вечерний «Спортивный канал» вела Екатерина Маловичко. Всего доброго.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире