'Вопросы к интервью
К. ЛАРИНА: И нас сегодня много! Я здороваюсь с Мариной Королевой.

М. КОРОЛЕВА: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: С Ольгой Северской!

О. СЕВЕРСКАЯ: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: И с нашими гостями! Здесь в студии Юрий Прохоров, директор Института русского языка имени Пушкина. Добрый день, Юрий!

Ю. ПРОХОРОВ: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: И знакомый всем вам Михаил Горбаневский, председатель правления гильдии лингвистов-экспертов. Добрый день, Михаил!

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Доброе утро!

К. ЛАРИНА: У нас сегодня много задач. Мы должны все выполнить. Доложите план!

М. КОРОЛЕВА: Во-первых, мы должны разобраться с тем, как прошел год русского языка, это успех или провал. Во всяком случае, тему мы заявили именно так. Как я понимаю, у наших гостей разные мнения на этот счет. И у нас с Олей тоже есть мнение.

К. ЛАРИНА: А год русского языка уже закончился?

О. СЕВЕРСКАЯ: Еще нет, 31 декабря в 12 часов ночи.

К. ЛАРИНА: Слава Богу!

М. КОРОЛЕВА: Михаил Прохоров уверяет, что почти закончился, потому что все мероприятия по закрытию года уже состоялись. Вот он нам сейчас об этом расскажет. Кроме того, я хотела, чтобы наши слушатели на нашу sms-ленту +7-985-970-45-45 посылали свои сообщения.

К. ЛАРИНА: Уже нельзя. Идет большая игра.

М. КОРОЛЕВА: Ну, может быть какие-то сообщения все-таки проскочат. Было бы замечательно, если бы они прислали нам свои мнения: на их взгляд, год русского языка состоялся или нет, они это почувствовали или нет. Я у тебя хочу спросить: ты год русского языка почувствовала?

К. ЛАРИНА: Всерьез и не шутя? Конечно, нет.

М. КОРОЛЕВА: За вычетом еженедельных программ «Говорим по-русски».

К. ЛАРИНА: Так наши программы не приурочены к году русского языка. По мероприятиям в стране — наверное, что-то было.

М. КОРОЛЕВА: По моим ощущениям, его в стране не было. Хотя я как новостник, как информационник видела сообщения о каких-то мероприятиях, которые проходили за рубежом. А у тебя, Оля, как?

О. СЕВЕРСКАЯ: Я могу процитировать своих коллег в Институте русского языка и литературы, в котором работаю: судя по истерическому интересу журналистов разных телеканалов, разных газет к вопросам о том, что происходит с русским языком – он умирает или нет. Будет он жить или нет, и будет ли он жить хорошо, если к этому прилагать еще усилия. Конечно, ничего специфически особого, кроме всплеска интереса, достаточно поверхностного, не было.

М. КОРОЛЕВА: Юрий Евгеньевич, давайте с Вас начнем – с Института русского языка имени Пушкина— с института, который по традиции всегда занимался обучением русскому языку иностранцев.

Ю. ПРОХОРОВ: А что мы понимаем под годом русского языка? Это некая формальная акция, призванная привлечь внимание внутри страны и за ее пределами к русскому языку, к его распространению, к его состоянию. Для нашего института понятно, что в этом году был сорок первый год русского языка с тех пор, как мы существуем. С первого января будет сорок второй год. Но в качестве некой формальной акции, кажется это было вполне логично. Тем более, я могу говорить только про русский язык за рубежом. Внутри страны — не знаю. Это меня тоже немного настораживает, что я этого не знаю. А там это действительно было очень важно, в первую очередь для тех людей, которые там находятся. Самый простой пример: я две недели назад прилетел из Хартума (в Судане), где была неделя русского языка.

М. КОРОЛЕВА: В Судане?

Ю. ПРОХОРОВ: В Судане. Такие недели практически везде были, где больше троих наших собралось и есть советник по культуре и образованию при посольстве. На этой встрече были посол Чада, который учился здесь и считает, что он тоже относится к русскому языку, к русскому миру. Должен бы доехать, но просто по техническим причинам не доехал министр вооруженных сил Судана, который учился у нас и был очень рад, что наше посольство провело такую акцию. Собралась масса выпускников наших советских и российских вузов, которые говорили: спасибо большое, что в этом месте вы провели такое мероприятие.

М. КОРОЛЕВА: А мероприятия подобные в чем заключались? Потому что нам сообщали: в одном посольстве, во второй стране, в третьей что-то происходит. В чем собственно заключался смысл подобных акций?

Ю. ПРОХОРОВ: Это всегда так многопланово. Во-первых, мы узнавали ту реальность, которая есть при изучении русского языка, потому что по целому ряду стран мы знали, что где-то в вузах это изучают, а мы выясняли на месте, какие есть потребности: в учебном материале, в стажировках, еще в чем-то таком. Конечно, это была некая пропаганда русской культуры, потому что там обязательно выступали дети, читали какие-то произведения русской литературы, поэзию прежде всего, конечно. Самое главное, что психологически давно не было такого, чтобы мы как-то объединяли тех, кто сопричастен к русскому языку. Ведь выпускники наших советских, российских вузов просто плакали: вы нас обучили, дали специальность на русском языке, а потом бросили. То, что в это же год прошел второй всемирный форум выпускников, это тоже вполне разумно. Это нужно рассматривать как некую проведенную акцию.

М. КОРОЛЕВА: Просто меня немного испугало, когда Вы сказали: это некая такая формальная акция. Мне кажется, с самого начала такой посыл сбивает пафос мероприятия и делает его просто мероприятием, для галочки.

Ю. ПРОХОРОВ: Или наоборот, поднимает его пафос. Придает больше пафосу, чем надо.

К. ЛАРИНА: Здесь хоть понятно, для чего год русского языка – для привлечения внимания иностранцев, которые русский язык когда-то изучали.

Ю. ПРОХОРОВ: Да, и тех, которые сейчас изучают. Мы проводили целый ряд мероприятий: фестиваль финско-русский, русско-финский, китайско-русский, русско-китайский — тоже было неплохое мероприятие. В этом году было много мероприятий по повышению квалификации и для преподавателей стран СНГ из Балтийских государств, из зарубежных стран. То есть некая формальность выражалась и в количестве этих мероприятий.

М. КОРОЛЕВА: Это похоже, скорее, на фестиваль дружбы народов.

Ю. ПРОХОРОВ: На русском языке.

М. КОРОЛЕВА: Понятно.

К. ЛАРИНА: Михаил Горбаневский, Ваши ощущения?

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: У меня ощущения противоречивые. Я думаю, что даже сама постановка вопроса, темы нашей сегодняшней беседы противоречива. Вы знаете, мне прямо хочется использовать одну стилистическую фигуру, которая называется оксюморон – живой труп. Упаси Бог, конечно: русский язык не живой труп, ни в коей мере. Он такой же правдивый, свободный отчасти (почему отчасти – я еще скажу об этом). Но мне кажется, определяя итоги года русского языка, я бы назвал это провальный успех.

Ю. ПРОХОРОВ: Это лучше, чем успешный провал.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Естественно. Но все зависит от того, как посчитать, какую взять матрицу для оценки. Во-первых, я хочу сказать, что все мы помним, что язык есть социальный продукт, это продукт коммуникативной системы, язык – часть нашего общества. Так вот, мне очень нравится цитата, которую я использовал в двух своих работах. Цитата Виктора Лошака, главного редактора «Огонька». Он строй наш называет эрзац-капиталистическим и пишет так: этот строй можно назвать «подмороженной демократией, и мы имеем демократию с ленинским мавзолеем, сталинским гимном, с аморфной массой завхозов в парламенте, с военными в гражданской администрации, база этой демократии не малый бизнес и свободный предприниматель, но чиновник и начальник, не регулирующие рыночные отношения, а участвующие в них».

М. КОРОЛЕВА: Но русский язык тут никак не фигурирует, заметьте.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Нет. Я просто хочу сказать, что русским языком в плане реализации года русского языка занимались, как мне кажется, как раз столоначальники. Это, наверное, хорошие люди. Наверное, они любят своих детей. Наверное, они в основном честно отрабатываю свой хлеб, но тогда надо было честно сказать, что это год русского языка за рубежом. Вот когда я сегодня послушал Юрия Евгеньевича, своего старшего коллегу, друга очень близкого (я защищал докторскую диссертацию в Институте русского зыка имени Пушкина): мы действительно давно дружим. То, что сказал Юрий Евгеньевич, это абсолютно точно. Но тогда, товарищи, господа, судари и сударыни, обращаюсь я ко всем, почему же я только сейчас при подведении итогов года русского языка из уст Джахан Полыевой слышу следующее (цитирую): «Стратегическая цель года русского языка – привлечение интереса мировой общественности к изучению русского языка, русской литературы и культуры». Так надо было тогда сказать «была цель»! Так и надо было объявлять. Или у вас с самого начала что-то не получилось.

К. ЛАРИНА: А что Вы ожидали, что хотели? Что такое, в Вашем понимании, год русского языка? В чем он должен был заключаться?

М. КОРОЛЕВА: Ксения, может нужно вспомнить, как он начинался?

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: А я ничего не ожидал. Я же вам сказал: в какой стране мы живем – такие мероприятия мы и получаем. Поэтому в отчете мы читаем: «На протяжении 2007 года было проведено около тысячи мероприятий, посвященных году русского языка и призванных укрепить его позиции в мировом сообществе и внутри страны». Это следует из отчета. «В том числе 280 мероприятий прошло в странах Европы, около 250 в Азии, в государствах СНГ и Балтии – около 200 мероприятий. Более 80 акций (!) прошло в Африке, около 50 – в странах Южной Америки». Я сегодня с утра принес, сложил эти циферки и получил: на тысячу мероприятий – 860 зарубежных, значит на Россию осталось 140. Как говорит мой племянник – заточен (есть такое жаргонное словечко). Год был действительно «заточен» на за рубеж. Ну, президент у нас из разведки. Если бы он работал в контрразведке или в Пятом Главном Управлении (в идеологическом, которое курировало науку и культуру), все, может быть, было бы развернуто наоборот – внутрь страны.

М. КОРОЛЕВА: Но проблема, может быть, в том, что просто здесь, внутри, об этом как-то не знали. Я просто хочу вернуться к тому, что в свое время год русского языка просто был спущен сверху в один из последних дней 2006 года.

Ю. ПРОХОРОВ: Это правда, да.

М. КОРОЛЕВА: Это было совершенно неожиданно для всех. Может быть, ты помнишь об этом, Ксюша? Предполагалось, что это будет Год ребенка. Он должен был быть Годом ребенка. Очевидно, что те самые завхозы, о которых говорил Михаил Горбаневский, готовили некоторые мероприятия, и вдруг – раз тебе.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Столоначальники. Это разные вещи.

М. КОРОЛЕВА: Хорошо. И вдруг – бац: 30 или 31 декабря президент вдруг объявляет, что следующий год будет годом русского языка. И началась какая-то невероятная суета, в которой никто не мог определить, а что собственно надо. Но поскольку год был широко разрекламирован здесь, внутри страны, люди тоже ждали, что же будет происходить.

К. ЛАРИНА: Ну, почему? Были какие-то конференции, Людмила Путина выступала.

М. КОРОЛЕВА: Конференции бывают всегда.

Ю. ПРОХОРОВ: Как его ни назови, никаких новых жанров в этой сфере не придумаешь. Можно придумать новые формулировки, еще что-то, но жанры все существуют. Что с точки зрения русского языка как иностранного, что с точки зрения русского языка как родного. Здесь другую форму придать было нельзя. Если можно, я прокомментирую немного то, что сказал Михаил Викторович. Дело в том, что мне кажется, что дело не в привлечении внимания к русскому языку – от этого появляется еще два филолога. А филолог – это профессия такая, что погоду не делает с точки зрения русского языка как иностранного (я опять говорю про свою сферу деятельности). Дело в том, что сейчас экономические и все остальные взаимоотношения России в общем удачно совпали со временем объявления года русского языка, потому что сейчас русский язык потихонечку начинают изучать те контингенты, которые создают массу. В нашем институте самый большой контингент – не филологи, хотя мы филологический вуз. У нас больше всего экономистов. Сейчас за ними идет следующий контингент – юристы, потому что экономисты такого понаписали, что пора юриста разбираться. Поехали наши туристы в разные страны – сейчас очень большая потребность в изучении русского языка в сфере туристического менеджемента. Продолжая эту линию, я обычно говорю так: заинтересовались русским языком и пошли его изучать полицейские. Если эта линия сложилась, там русский язык закрепился. Это просто связано именно с прагматическими потребностями людей. Да, русский язык стал в этой сфере нужен. Значит, мы должны его поддержать. Объявление года русского языка с этой тенденции, которая реально существует (мы просто знаем это по своей работе), мне кажется, что это хорошо. Опять же в сфере русского как иностранного.

М. КОРОЛЕВА: У меня очень простой вопрос к Юрию Евгеньевичу: за этот год, который был объявлен годом русского языка, стало ли больше людей за рубежом изучать русский язык? Как по Вашим наблюдениям и по Вашим подсчетам, если они есть?

Ю. ПРОХОРОВ: Знаете, я отвечу так: если бы он и не был объявлен годом русского языка, все равно в этом году изучать русский язык стало больше людей, чем в прошлом. Опять-таки в силу потребности! Растет реальная потребнось. Изучение языка – вещь очень прагматичная.

М. КОРОЛЕВА: А потребность есть?

Ю. ПРОХОРОВ: Есть.

М. КОРОЛЕВА: Лет пять назад как раз преподаватели русского языка за рубежом жаловались на то, что очень снизилось количество желающих изучать русский язык. А сейчас?

Ю. ПРОХОРОВ: Эти преподаватели имеют дело и оценивают аудиторию филологическую. Да, где были кафедры русского языка, стали кафедры славистики. Сейчас число филологов в определенной степени как-то сократилось.

М. КОРОЛЕВА: То есть тех, кто изучает литературу.

Ю. ПРОХОРОВ: Да, классические филологи. Я никогда не был сторонником фразы «Учите русский язык – будете читать в подлиннике Пушкина», потому что никогда не слышал фразу «Учите английский – будете читать в подлиннике Шекспира». Учите русский язык: у вас есть хлеб (это родной язык); в нынешней ситуации у вас есть масло (английский язык). Но все время есть хлеб с маслом невозможно – нужно что-то класть на него, чтобы получился бутерброд. Вот русский язык – это то, благодаря чему можно что-то положить на этот хлеб.

М. КОРОЛЕВА: Понятно.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Я все-таки хочу напомнить уважаемым радиослушателям и моему коллег и другу Юрию Евгеньевичу Прохорову, что русский язык существует все-таки не только за рубежом. Все-таки это язык титульной нации, это государственный язык нашей великой страны.

Ю. ПРОХОРОВ: Я это помню, просто я это не комментирую, потому что это не моя сфера деятельности.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Естественно, Юрий Евгеньевич. Но все-таки я скажу, что из этих многочисленных поездок, в которые ездили наши столоначальники, можно было бы выделить немножко денег. Да, правильно говорят Марина и Ксения, что судорожные были действия. Но почему все было обращено только на эту цель – создать положительный имидж? Почему мы не смогли что-то сделать у себя в стране?

К. ЛАРИНА: А Джахан Полыева, кстати, в своем отчете не указывает сумму, которая была затрачена на год русского языка?

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Нет. Сумма в кремлевской администрации – это святое. Это – к Степашину. Вы знаете, на самом деле, в нашей филологической среде и в среде негосударственных филологов (Юрий Евгеньевич представляет государственную организацию, я – негосударственную), в среде академических ученых, которых представляет Ольга Северская, мы говорим о том, что у нас была масса проблем, которые можно было бы решить в связи с годом русского языка. Вот вы прекрасно обсуждали тему единого универсального словаря, который давно назрел. Почему нельзя было вернуться к этой теме и объявить ее одной из ключевых тем года русского языка в Росси? Я сейчас не говорю о том, что мы уже поняли: что это был год русского языка за рубежом. Это была такая данность. Второе: у нас у каждого есть дети; скажите, они с удовольствием ходят на уроки русского языка? Как им преподают русский язык? Вот, Ксюша улыбается. Это один из самых ненавистных предметов в школе – будем называть вещи своими именами. И в год русского языка повышают зарплату кому? Учителям английского языка. И об этом, кстати, господину Миронову задавали вопрос в Институте русского языка, когда он его посещал.

М. КОРОЛЕВА: И что сказал он?

К. ЛАРИНА: Потому что дефицит учителей русского языка: их нет, их катастрофически не хватает. Русский может преподавать учитель физкультуры, а английский надо знать.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Спасибо!

Ю. ПРОХОРОВ: Миронов сказал, что это не логично.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Не логично еще одно: прекрасно прошло сорокалетие Института русского языка имени Пушкина (но это вне года русского языка), Кирилло-Мефодиевские чтения. Вот я привез с Кирилло-Мефодиевских чтений из Коломны прекрасную книжку. Отличная книжка (я редко так говорю): «История родного слова: от Кирилла и Мефодия до наших дней». Мы эту книжку подготовили и даже написали с Володей Максимовым специальную рецензию на нашем сайте www.familia.ru. Книга отличная. Это книга для чтения об истории нашей словесности, об истории нашей культуры.

М. КОРОЛЕВА: Ну так она издана – это прекрасно!

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Она издана тиражом 8050 экземпляров в качестве подарка участникам чтений в рамках фестиваля славянской письменности и культуры в Коломне. И на деньги губернатора Громова – спасибо Борису Всеволодовичу!

К. ЛАРИНА: Предполагалось, что это в каждую школу должно прийти?

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Нет, это дарилось победителям определенного конкурса. В рамках дне славянской письменности и культуры был детский конкурс. 8050 экземпляров! Сколько у нас школ в России? По-моему, 250 тысяч. Ну хорошо, 500 тысяч. Неужели нельзя было лишний раз не поехать в Гранаду, не поехать в Париж, а на эти деньги издать эту книжку (повторяю: я редко говорю, что отличная книжка) для того, чтобы она была в нескольких экземплярах в каждой российской школе?! Не в русской, а в российской школе: от Камчатки до Калининграда, от Дагестана до Карелии!

М. КОРОЛЕВА: Подождите, Миша! Разве нам не важно, что думают о русском языке за рубежом, как он там изучается и как распространяется? Разве можно вопрос ставить так: или – или?

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: А я и не говорю «или» — я говорю «и». Я согласен с Ольгой. Другой пример. У каждого из нас в семье есть словарь Владимира Ивановича Даля «Толковый словарь живого великорусского языка». Даль – это великий человек, он совершил подвиг!

М. КОРОЛЕВА: И великий словарь!

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Да, и великий словарь! Даль совершил подвиг, равного которому нет в истории. И, кстати говоря, даже Ленин, читая словарь Даля перед сном (уж простите, что я упоминаю нашего картавого вождя), писал Луначарскому: читаю словарь Даля, но это же областнический словарь; нельзя ли, товарищ Луначарский, о Пушкина до Горького, до  наших дней. Появился словарь Ушакова, и появилась новая лексикографическая практика. Все началось опять-таки с Даля. В Москве, на Пресне, действует (влачит жалкое существование в двух комнатках, во флигеля того здания, где Даль писал это!) Музей Владимира Ивановича Даля.

Ю. ПРОХОРОВ: Если мне память не изменяет, в прошлом году был юбилей.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Совершенно верно.

Ю. ПРОХОРОВ: И это было даже чуть ли не на уровне ЮНЕСКО.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: И вот две комнатки! Одна штатная единица – Раиса Николаевна Клейменова. И, повторяю вам, жалкое существование! Я могу вам сказать: роль личности в истории очень велика. Если бы вдруг Людмила Александровна однажды взяла на ночь почитать не Улицкую (я не знаю, кого она читает на ночь: может быть, Флобера, Тургенева), а взяла бы почитать-полистать, как Ленин перед сном, словарь Даля и сказала бы: ба, а у нас есть Музей Даля? И вдруг бы решилась приехать и посмотреть этот музей.

К. ЛАРИНА: Да, это был бы поступок.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Это был бы поступок, и судьба Музея разительным образом изменилась бы. Это точно. Произошло это в год русского языка? Нет! Я даже четыре строчки написал, пока тут сидел: «Музей, храни, что сердцу мило — // Язык! Не шпик, не карбонат! // А вдруг сподобится Людмила // Принять тебя под патронат?».

О. СЕВЕРСКАЯ: Кстати, о Дале! Нужно сказать, что сейчас очень много Даля на полке – это осовремененный Даль, но еще и не современный словарь.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Да, ужасно!

О. СЕВЕРСКАЯ: К счастью, сейчас готовится академическое издание Даля, так что это еще впереди. Если бы годом русского языка руководила я, я бы просто дала в каждую семью по толковому словарю. Просто так, бесплатно, чтобы люди владели. И каждому ребенку из семьи эмигрантов нормальный учебник русского языка, который будет учить русскому как неродному в школе.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Отличные учебники, которые делает Институт русского языка имени Пушкина.

О. СЕВЕРСКАЯ: У нас, благодаря спонсированию Институтом русского языка имени Пушкина, сегодня отличные призы для игры. Например, книга «История Москвы XII-XX века», фонд «Книжный союз» ее издал. Потрясающая совершенно! Эту книгу может получить, например, тот, кто в прямом эфире «Эха» ответит на простой вопрос: какую грамматику написал Ломоносов – русскую или российскую.

М. КОРОЛЕВА: И это может быть только москвич, потому что, как мы видим, эта книга не поместится, к сожалению, ни в одну посылку. Ее можно только получить здесь.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Как неконвертируемая валюта, которая ни в один конверт не влезает.

К. ЛАРИНА: Телефончик наш – 363-36-59. Еще раз повторим: мы просим звонить москвичей, поскольку книга красивая, большая, дорогая. Мы боимся, что она не только не влезет в посылку, а «осядет» где-то по дороге.

О. СЕВЕРСКАЯ: Жители других городов, не расстраивайтесь: у нас есть другие, не менее красивые и интересные, но форматные книги, которые до вас дойдут.

К. ЛАРИНА: Давайте так: кто знает ответ и живет в Москве, тот и звонит. А кто не знает – не звонит. Алло! Здравствуйте! Ваш ответ!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте!

К. ЛАРИНА: Вы живете в Москве?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: В Москве!

К. ЛАРИНА: А ответ знаете?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Пальцем в небо.

К. ЛАРИНА: Ну, давайте!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Русская.

О. СЕВЕРСКАЯ: Нет.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Российская!

К. ЛАРИНА: Да! Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Светлана.

О. СЕВЕРСКАЯ: Действительно, Светлана! «Российская грамматика» Михаила Ломоносова напечатана в Императорской Петербургской Академии наук 1855 года – вот что стоит на обложке этой книги. Вы получите историю Москвы. У меня следующий вопрос: чьим указом был введен гражданский шрифт: Петра I или Ленина. Пока вы думаете, я скажу, что вы получите. «От губернатора до мэра: резиденция московских властей, 13».

К. ЛАРИНА: А что это такое? Жизнь замечательных людей?

О. СЕВЕРСКАЯ: Совершенно верно. Жизнь московской власти: с 1708 до 1995 года.

Ю. ПРОХОРОВ: Причем к концу книжки там все более и более замечательно.

М. КОРОЛЕВА: Да, роскошно!

О. СЕВЕРСКАЯ: Вот это можно и послать!

К. ЛАРИНА: Выбирайте правильный ответ и звоните по телефону из любой очки мира. – 363-36-59. Алло! Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло! Здравствуйте! Я хотел бы ответить на вопрос: это был указ Ленина.

О. СЕВЕРСКАЯ: Вы абсолютно неправы.

СЛУШАТЕЛЬ: Простите.

К. ЛАРИНА: Алло, здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте! Указом Пера I.

О. СЕВЕРСКАЯ: Абсолютно правильно! Это была первая реформа русского письма, которая проходила в 1708-1710 , и тогда убрали «кси», «пси» «ижицу», «омегу», «отъ», «фиту», «юзы», знаки ударения, что, по-моему, сделали напрасно, если иметь в виду мучения. Вместо букв ввели арабские буквы для обозначения чисел. Говорят, что эскизы первых букв рисовал сам Петр I.

К. ЛАРИНА: Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Светлана.

О. СЕВЕРСКАЯ: Светлана получает книгу «От губернатора до мэра: все о Тверской, 14, резиденции московских градоначальников».

К. ЛАРИНА: Еще хочешь что-то разыграть?

О. СЕВЕРСКАЯ: Еще ест у нас одна книга — «Кремль и монастыри: сорок сороков», иллюстрированная история всех московских храмов. А для того, чтобы вы получили эту замечательную книгу, изданную «АСТ-Астрелем», нужно ответить на вопрос: чем были русские азбуковники – букварями, или энциклопедическими словарями, или просто историями.

К. ЛАРИНА: Алло! Здравствуйте! Пожалуйста, выбирайте правильный ответ!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Алло! Здравствуйте! Энциклопедическими словарями.

О. СЕВЕРСКАЯ: Вы правы. Как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Катя.

К. ЛАРИНА: Катя, Вы откуда звоните?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Из Москвы.

К. ЛАРИНА: Катя, спасибо Вам.

О. СЕВЕРСКАЯ: Для всех скажу, что первый азбуковник появился в Новгородской кормчей в 1282 году и содержал он толкования древнееврейских, греческих и некоторых старославянских не очень понятных слов в Священном Писании. Буквально, он был первым словарем иностранных слов, который носил энциклопедические сведения. У нас есть еще один вопрос. Тогда можно будет москвичу какому-нибудь выиграть «Историю Москвы XII-XX века», если он ответит на вопрос: речь актеров какого театра считалась эталоном литературного произношения – МХАТа, Малого Театра или Александринки?

К. ЛАРИНА: Алло! Звоните, москвичи! Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Малого Театра.

О. СЕВЕРСКАЯ: Малого Театра. Ты молодец. Как тебя зовут?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Наташа.

К. ЛАРИНА: Ты откуда звонишь?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Из Москвы.

О. СЕВЕРСКАЯ: Молодец, Наташа! Ты просто обеспечила всю семью совершенно увлекательнейшим чтением. Еще раз спасибо Институту русского языка имени Пушкина за такие замечательные призы. Это поздравление от Института с новым годом. Юрий Евгеньевич, у меня еще к Вам вопрос. Год русского языка закончился, но это по принципу «король умер — да здравствует король». Что надо сделать – что бы Вы сделали – в нашей стране в исправлении ошибок этого года?

М. КОРОЛЕВА: Да, что мы упустили и что можно сделать?

Ю. ПРОХОРОВ: Вы знаете, я опять хочу посмотреть прагматически на это. Безусловно, у нас сейчас существует очень большая проблема во всех крупных городах и в мелких городах. Дело в том, что у нас русский язык как родной очень сопряжен с русским языком как неродным. В каждом классе есть носители русского языка как родного и носители русского языка как неродного.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Да, это правда.

Ю. ПРОХОРОВ: Вот это очень большая проблема. Правительство Москвы обращает на это внимание. Мы сейчас делаем совместно с психолого-педагогическим институтом учебник соответствующий. Но это та проблема, которая, чем дальше, тем больше, будет нас «доставать», как говорится. Это первая такая проблема. Вторая проблема – необходимость осмыслить изменения, как говорят специалисты, звукового русского языка и  экранного русского языка. Потому что, хотим мы того или не хотим, но наличие интернета, наличие всевозможных форм переписки требует осмысления каких-то позиций. Мне кажется, что это тоже очень важно. Это научная проблема и практическая проблема. Не будем кривить душой: тут все сидят люди грамотные, которые пишут письмо одним образом, а sms-ку посылают по-другому. Естественно, нужно просто это осмыслить.

М. КОРОЛЕВА: Михаил Горбаневский! От Вас буквально два коротких слова.

М. ГОРБАНЕВСКИЙ: Очень коротко я бы хотел сказать только об одном: я бы хотел, чтобы было привлечено внимание наше к тому, какие рекламные слоганы звучат, потому что на уровне 25 кадра они закрепляются в сознании, и когда (прошу прощения) «закупайтесь в Останкино» звучит, что наделало «Эхо Москвы», — это правда, это действительно так. Вы протащили новую норму в русский язык. Почему нельзя просто наладить службу экспертирования – экспертизу того, что идет в рекламный текст? Почему все решает только хозяин?

К. ЛАРИНА: Вот какой вопрос поставил перед нами Михаил Горбаневский, вопрос, на который у нас нет ответа, потому что не осталось времени. Нам остается только поблагодарить наших гостей. Спасибо!

М. КОРОЛЕВА: Спасибо! До встречи!



Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире