Программа Сотрудники, эфир 22 января 2000 года.

В гостях — корреспонденты Эха Москвы Вадим Кондаков, Антон Долин и Илья Архипов.



С. БУНТМАН — Добрый вечер! Традиционно, в начале — краткое досье на наших сотрудников: Долина Антона Владимировича, Архипова Илью Владимировича, Кондакова Вадима Владимировича, в дальнейшем именуемых трое из ларца. В специальном подразделении радиостанции по сбору информации из источников, в том числе и компетентных, работают сравнительно недавно, но уже зарекомендовали себя фанатичной преданностью подразделению и безжалостностью к врагам холдинга. Активно используют свои внешние данные, налаживая связи, в которых замечены не были. Легко идут на контакт с руководящими работниками, независимо от сложившейся ситуации. Интерес к разведывательной деятельности проявили достаточно рано: Долин и Кондаков — в 1976 году, Архипов 1977 году. «Трое из ларца», несомненно, обладают задатками лидеров. Одни из них убеждал собеседника путем резких ударов основным школьным предметом по голове, другой — работая учителем русского языка и литературы создал, непрофессиональный музыкальный коллектив со странным названием Квазимодо, третий — успешно приобщал местное население Венгерской республики к просмотру базилик. Ненавидят: молочно-кофейный аромат, щавелевый суп, насилие над личностью. Любят: солнечные пляжи, грузинскую кухню, красивых девушек, отдыхать под сенью гуманитарных наук в свободное от работы время — впрочем, свободного времени не бывает.

— Добрый день, ребята! Как вы пришли на Эхо? Я уже и не помню — вроде бы вы были тут всегда.

А. ДОЛИН — Я пришел 3 года назад. Я заканчивал филфак МГУ, и моя мама, совершенно справедливо, капала мне на мозги по поводу того, что я нигде не работаю. Я, впрочем, преподавал иногда учителем русского языка и литературы в 3-х школах, но — деньги небольшие, и уважения никакого, хотя некоторое удовольствие от этого получал. И по сей день иногда продолжаю этим заниматься. Чем может заниматься филолог, я не знаю— этого никто не знает. Мама, которая большая поклонница Эха Москвы, сказала, чтобы я сходил туда.

С. БУНТМАН — Сразу скажи, кто мама-то!

А. ДОЛИН — Мама — Вероника Долина. Но дело не в этом. Я пришел, мне было назначено с Венедиктовым интервью в западном понимании этого слова. Он был суров, но справедлив, и сразу назначил меня стажером Майи Лазаревны Пешковой. Майя Лазаревна тоже была человеком очень строгим. Она сказала, что завтра утром у нас мероприятие, придти надо за час до его начала. Мероприятие начинается в 10:00, она сказала, что будет ждать меня там в 9:00. Я пришел в 9:00, мне было очень страшно. Я ждал до 10:05, после чего мне стало уже совсем страшно. Мероприятие — презентация какой-то выставки — уже началось. Тут прибежала Майя Лазаревна — ее задержали какие-то серьезные обстоятельства. Мы ворвались в зал. Минут через 20 она сказала, что нужно уже бежать, чтобы готовить материал. Вытащили некого человека из президиума, он был очень растерян. Майя Лазаревна сказала: Теперь ты бери интервью! Я толком не знал даже, что это такое. Она мне сунула в руки микрофон и сказала, чтоб я задавал вопросы. Я задал. Минут через 20 я был в редакции, через час репортаж уже должен был быть в эфире. Я в жизни ничего подобного не писал, надо сказать. Так оно и началось, также было дальше и продолжается.

И. АРХИПОВ — Я закончил Историко-архивный институт, и поэтому был историком. В какой-то степени им и остаюсь, и продолжаю быть соискателем. Где-то за 2 года до того, как я попал на Эхо, я о нем узнал как-то локально, но потом забыл. А узнал я об этом, когда я работал статистом в одной оперной постановке.

С. БУНТМАН — Это было в Германии на фестивале в Локкуме.

И. АРХИПОВ — А потом я получил визитку, кажется, Сергея Невского, который был тогда здесь корреспондентом. После этого я приехал в университет, занимался своими делами и совершенно забыл про Эхо Москвы. Но так как моя историческая специальность охватывала не весь спектр моих интересов, то я занимался самыми разными вещами: слушал курсы по истории кино в Школе современного искусства, потом одна наша преподавательница по устной истории организовала специальный курс, что, в принципе, очень близко к журналистике, потому что это та область истории, в которой ты собираешь устные свидетельства людей, ныне еще живущих. Мы ездили в экспедиции, а потом создали свой такой маленький институт. Он постепенно развивался. Там некоторые курсы читались и по журналистике. На один из этих спецкурсов пришел Венедиктов и что-то рассказал об Эхо Москвы. В конце выяснилось, что можно туда пойти на практику. Я отбарабанил практику в архиве и на радиостанции . И вот, как помню, 7 июня 2 года назад я пришел сюда.

В. КОНДАКОВ — Я не могу похвастаться тем, что я сначала закончил ВУЗ, а потом пришел на Эхо, случилось несколько наоборот: сначала я пришел на Эхо по рекомендации своей замечательной мамы, а ВУЗ мне только предстоит заканчивать где-то через 5 лет. Я учусь на 1 курсе Московской государственной юридической академии. Что касается того, как я пришел сюда, то я очень хорошо помню этот день. У меня было тоже некое подобие интервью в западном значении этого слова с Венедиктовым, который поручил меня Юлии Березовской, которая сейчас , к сожалению, с нами уже не работает. Я написал очень красочно маленькое эссе, очень старательно вдаваясь в мельчайшие подробности. Когда я его дописал, мне дали понять, что на Эхе я работать буду. Я до сих пор крайне горд тем, что работаю на Эхе Москвы.

С. БУНТМАН — Вам приходится быть корреспондентами в службе информации, т.е. сегодня это могут быть вопросы Думы, завтра — литературный вечер, а послезавтра — проблемы тяжбы между двумя ЖЭКами. Это на мозги не очень действует или как? У вас же у каждого есть своя область знаний или любви профессиональной?

И. АРХИПОВ — Я помню, как Анатолий Суренович взял меня с собой на интервью — надо было какие-то политические вопросы задать Мстиславу Ростроповичу. Я только принес эту пленку на радио, как сразу же побежал нюхать газ на станции метро Арбатская. Вот, пожалуй, это было таким самым резким перепадом тем в один день. В этом есть интерес, азарт, но и некоторая доля усталости, раздражение на то, что нет возможности каждую тему, может быть, сделать более глубоко.

А. ДОЛИН — Дело в том, что когда я пришел на Эхо, я не знал, чем Чубайс отличается от Черномырдина и Лужкова, ни как они выглядят, ни чем они занимаются. Поэтому для меня это нечто вроде спорта, хотя спортом я в жизни никогда не интересовался. Дают задание сделать нечто, а через полчаса я уже имею, что сказать по этому поводу — в этом есть что-то спортивное. Был случай, когда я только начинал работать, когда я шел на пресс-конференцию заместителя министра финансов по секвестру бюджета. Я не знал, что такое секвестр. Я слушал час, не понимая, о чем он говорит. Но надо было сделать, и я сделал — пришлось выяснить. А область интересов — она у меня вообще от политики отдельная.

С. БУНТМАН — Вот тут спрашивают, откуда Долин знает кино?

А. ДОЛИН — Я просто люблю кино, и все. Я люблю кино, литературу, современную музыку — я все это люблю и занимаюсь этим в свое свободное время, а когда получается, то и в рабочее тоже. Так получилось, что вот Коля Александров делает замечательные материалы по литературе, Вита Рамм, Маша Лекух — по кино. Я просто все это люблю, интересуюсь и стараюсь заниматься этим, когда есть такая возможность.

В. КОНДАКОВ — Меня часто спрашивают коллеги, как это — у вас нет четкой специализации на Эхе, у всех есть, а у вас — нет? Как вы можете работать, если вы, как говорят, не в теме? Но, действительно, это страшно интересно. Стараешься понять любую тему, понять, как и что происходит. Именно за эти горящие полчаса-час. В этом и есть некая изюминка, которая не позволяет мне жаловаться и прибедняться. Это здорово!

С. БУНТМАН — Много вопросов насчет того, как складывается ваша личная жизнь. Вы все время заняты, а люди молодые, хочется и поразвлекаться, и с девушками погулять. Вот кто-то женат, кто-то нет…

А. ДОЛИН — Я женился месяц назад. У меня личная жизнь — прекрасная, а у моей супруги, видимо, очень тяжелая. Дело в том, что мы вместе уже 9,5 лет, это при том, что мне 24 года. Это более серьезный стаж, вовсе не 9,5 недель. И действительно, я часто поздно прихожу с работы. Раньше, когда мы не жили вместе, мы редко виделись. Она тоже работает, и я часто, вместо того, чтобы предаваться радостям любви, утаскиваю ее в кино, в театр, на выставку, еще в какое-нибудь страшное место. Она иногда пытается бунтовать, но в целом, видимо, настолько крепка наша связь, что эти вещи не могут ее разрушить, а, скорее, ее только укрепляют. Здесь какие-то глобальные интересы общечеловеческие и мировоззренческие.

И. АРХИПОВ — Личная жизнь — нормально! Надо сказать, что когда нехватка времени, это только больше организует. В этом есть тот же самый азарт: как организовать свое свободное время и как его наиболее интересно провести. Например, в выходной -просто можно собраться и умотать настолько, насколько хватает времени. Такое путешествие! Это так разнообразит жизнь. Скучать не приходится.

С. БУНТМАН — Вопрос от Ани для Вадима: Что вам мешает жениться?

В. КОНДАКОВ — Я не думаю, что мне что-то мешает. Я думаю, что мне не следует торопиться с этим чрезвычайно важным, на мой взгляд, вопросом. Я могу ответить, что я пока еще подожду. Думаю, что у меня есть еще резерв времени.

С. БУНТМАН — Теперь вопрос по существу. У каждого из вас есть какие-то представления о мире, убеждения, которые формируются достаточно рано. Бывает наверняка, что иногда хочется резче, ярче выразить именно свое отношение к человеку или событию. Как вы поступаете в данном случае, сообразуясь с теми принципами, которые у нас есть? Как вы себя ощущаете в деланьи строго информационных, коротких материалов? Как это совмещается с желанием вашим высказать собственное мнение и убеждения?

А. ДОЛИН — Мы все-таки делаем короткие новости или в формате крупного плана, 3 минуты — это все-таки эссе, как сказал Вадик. Если мы были на событии, всегда есть возможность рассказать о нем, стать на минутку литератором, рассказать в красках, написать картину того, что происходило. Это всегда очень интересно. Потом это опять-таки спорт — создать иллюзию объективности, потому что объективности не будет, потому как литературовед знаю, что сам отбор материала — это есть позиция. Позиции не может не быть. Но наше спасение в том, что мы можем дать не только нашу позицию, но и позиции героев наших репортажей, и тогда получается интересно.

И. АРХИПОВ — Хочу добавить, что эссе — это все-таки 3— минутный материал, в 40-секундный информации вкладывается больше, представляется по секторам 2-3 точки зрения — по одному предложению на каждую. Что касается крупного плана, т.е. углубленного репортажа о событии — по разному. Лично мне интереснее делать материалы с места, где ты бываешь. Здесь я благодарен радиостанции, потому что дается возможность делать в командировках материалы этнографического плана. Например, когда мы были в Югославии пару раз, значительно интереснее было делать репортажи о людях, которые там сидят, пьют пиво. С одной стороны, это была информация, с другой стороны— никакой оценки ты мог не давать, а просто рассказать о том, как потекает жизнь на улице. И как корреспондент, ты отвечаешь за каждое свое слово. И надо делать это красиво и доступно, понятно.

А. ДОЛИН — Я хочу добавить, что в формате крупного плана есть еще материалы в стиле рецензии. Я как только могу, стараюсь эти рецензии писать, потому что для меня это безумно интересно. Я очень признателен радиостанции за то, что я съездил в Канны, и я рассказывал о фильмах, которые еще не вышли в России, а выйдут через 1-2 года. Сделать картинку словами — это безумно интересно!

В. КОНДАКОВ — Я убежден, что любой журналист, кем бы он ни был, ангажирован. Вопрос в том, кем ангажирован. Он может быть ангажирован кем-то со стороны, но всегда, по-моему, журналист ангажирован своим собственным мнением и убеждениями. Видимо, это мое счастье и судьба, что зачастую мое мнение и убеждения совпадают со мнением Эха Москвы. Мне не приходится вести внутренний бой между собой и мнением станции. Это мне помогает. Я думаю, что я не совру, что в этом я не совру, что мое мнение совпадает со мнением станции!

А. ДОЛИН — Я также подписываюсь под этим!

И. АРХИПОВ — Я также, только хочу добавить, что всегда на помощь приходит информация. Да, мы ангажированы. Объективность — понятие очень относительное, субъективность — понятие очень человеческое, всем нам близкое. Если мы делаем материал, где присутствуют 2 стороны, то даже через предложения, через текст, достаточно немного позаниматься лингвистикой, отношение все равно будет вырываться. И в этой ситуации приходит на помощь уравновешенность информационного материала.

С. БУНТМАН — Вопросы о личностях, в углубление. Антону Долину — просят рассказать о специализации как филолога, тема диплома.

А. ДОЛИН — У меня уже написана диссертация. Еще не защищена, я надеюсь ее защитить до конца 2000 года, чтобы в новый век войти кандидатом наук. Тема моя — это моя слабость, хотя глупо говорить о слабости, если речь идет об образовании. Тему эту я нашел на 4 курсе, по ней защищал диплом, по ней же написал диссертацию и после мечтал бы оформить книгу. Тема эта: История советской повести-сказки. Мне кажется, что это безумно интересная тема. Никто на эту тему ничего не писал. Это жанр, к которому люди обращаются только в детстве, и который потом во многом определяет их вкусы. Люди об этом зачастую сами не знают. И потом, это интересно и близко всем.

С. БУНТМАН — Я читал эту работу, очень интересная, надо сказать. Илья, а твоя специализация?

И. АРХИПОВ — Я — историк. Я защищал диплом по духовной истории русской эмиграции. Конкретно, это о том, какое продолжение имели духовные процессы начала 20 века в России, то, что мы называем русским религиозным возрождением в эмиграции, где столкнулись два поколения людей: профессоров и студенческого поколения. Встреча двух поколений, двух идеологий людей, которые смогли преломить свое увлечение марксизмом, которые смогли открыть новые горизонты в своей философии, в своем видении мира, и людей, которые были сломлены гражданской войной, событиями 1917 года.

С. БУНТМАН — Вадим, ты начал заниматься правом. В каком направлении ты движешься?

В. КОНДАКОВ — Я начал заниматься правом, и у меня есть все основания полагать, что я начал им заниматься весьма успешно. Я сдал недавно свою первую сессию. Я пока не могу определить и назвать тему своего диплома. Но мне кажется, что эта профессия не только не помешает мне в работе, но и поможет мне и в работе, и в жизни.

С. БУНТМАН — Как вы, как журналисты, относитесь к тому, что произошло в Думе? У вас есть два слова.

А. ДОЛИН — Мне это не понравилось, и мне немного страшно как гражданину.

И. АРХИПОВ — То же самое, потому что я не понимаю, чего ждать дальше. Можно ожидать как самого худшего, так и нормального продолжения и развития нашей жизни.

В. КОНДАКОВ — Это было неожиданно и весьма неприятно, но, мне кажется, что это нормальный думский процесс, и от нашей Думы можно было бы такого ожидать. Мне кажется, что Единство будет как некие весы склонятся то вправо, то влево.

С. БУНТМАН — Спасибо большое вам , ребята!

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире