С. БУНТМАН — Добрый день! Сегодня наши гости — Ксения Ларина и Ринат Валиулин. В конце программы по желанию наших участников — если, конечно, их настроение не переменится к концу программы, мы включим телефон для ваших вопросов.

К. ЛАРИНА — Не переменится! Слушатели просят, говорят, что у нас тут — цензура сплошная!

С. БУНТМАН — Не буду я включать телефон! Разве что по слезной просьбе самых сотрудников, которая и была сегодня. Но сначала — традиционно наша характеристика на сотрудников — гостей сегодняшней нашей программы: Ларину Ксению — в миру Барышеву Оксану Андреевну и Валиулина Рината Фаритовича, в дальнейшем именуемые СПС — Союз прекрасных сил. Характер Союза определяется степенью солнечности погоды, наличием положительных факторов: здоровье, работа, деньги и отсутствием раздражителей. Сочетание актерского и языковедческого в полной мере отразились на агентурной деятельности в эфире Эха Москвы по выходным. Отношение Союза прекрасных сил к спорту, товарищам по работе и врагам выяснить не удалось. В порочащих связях СПС замечен не был. В свободное от работы время увлекается музыкой, театром и переводами. Самый главный человек в Союзе — сын Олег. Ну, теперь вы все про себя узнали.

К. ЛАРИНА — Все правда!

С. БУНТМАН — Ну, хорошо. Тогда — в детали: самый первый день на Эхе Москвы?

К. ЛАРИНА — Самый первый день — когда я принесла написанные от руки 4 минуты с театром — тогда они еще так не назывались, название придумал Бунтман. И я стояла в коридоре, пока Сережа читал про себя. Я была уверена, что вот сейчас прочитают, сделают пару замечаний, потом подпишут, потом я запишу, потом опять проверят, чего-нибудь вырежут, а потом только дадут в эфир. Замечу, что тогда я работала на Пятницкой, и этот процесс каждый день происходил. Но ничего этого не произошло — вот так, это был первый день на Эхе. Я очень нервничала. И что? И все! Так и началось. Началось все с 4 минут с театром, потом стала расти по карьерной лестнице.

Р. ВАЛИУЛИН — 5 минут, 6 минут… Дошла до 5 часов!

С. БУНТМАН — Ринат?

Р. ВАЛИУЛИН — 9 октября 1990 года, программа Что старенького? посвященная Джону Леннону — день, в который родился наш сын через 4 года.

С. БУНТМАН — Это вы специально подгадали?

К. ЛАРИНА — Это был мой подарок мужу!

С. БУНТМАН — Как вы познакомились на Эхе? Тут спрашивают, была ли это первая свадьба?

К. ЛАРИНА — Нет, у нас у обоих были семьи. Мы познакомились на Эхе, это был тот самый служебный роман, который в дальнейшем перерос в тот самый СПС.

Р. ВАЛИУЛИН — Служебно-радийный роман, поскольку я, например, не знал Ксюшу в лицо, а она слушала передачи Что старенького? И даже как-то потом, когда ты поздоровалась со мной, я даже не сразу понял, с кем я здороваюсь. А по эфиру мы были уже знакомы.

К. ЛАРИНА — Программа Что старенького? шла в моем эфире в понедельник. Я ее очень любила, всегда с любовью представляла, и мне очень хотелось посмотреть на обладателя этого чудного голоса. А потом Игнатов мне его показал.

С. БУНТМАН — Спрашивают, вот Ринат — ты раньше много работал, а теперь только по субботам с Ксюшей в паре. Спрашивают, как это получилось? И чем ты любишь заниматься в свободное время?

Р. ВАЛИУЛИН — Я уходил с Эха 3 года назад. Некоторое время проболтался, потом пришел в одну известную телевизионную программу на одном известном телеканале с названием из 3 букв.

С. БУНТМАН — Ну, Ринат!

К. ЛАРИНА — Не из тех букв!

Р. ВАЛИУЛИН — А потом я вернулся — меня позвал Корзун к себе в пару, потом я остался на субботу, а потом перешел в этот же эфир к Ксении. А моя основная работа последний год с небольшим — это преподавание португальского языка в институте иностранных языков им. Мориса Тереза. Я преподаю на переводческом факультете, где лежала моя первая трудовая книжка, т.е. фактически я вернулся туда, откуда начал.

С. БУНТМАН — Скажи, а ты бы хотел возобновить музыкальные передачи?

Р. ВАЛИУЛИН — Думаю, что для меня это уже пройденный этап. Я часто отказываюсь от того, что считаю уже повторением.

С. БУНТМАН — А что бы ты хотел делать?

Р. ВАЛИУЛИН — Я, возможно, вел бы какую-нибудь музыкальную ночь на Эхе, хотя это и тяжело.

К. ЛАРИНА — Ночь принадлежит мне!

Р. ВАЛИУЛИН — Но боюсь, что тут я бы тоже повторялся, поэтому, наверное, пока — ничего, кроме того, что я сейчас делаю. Может быть, потом какие-нибудь идеи придут.

С. БУНТМАН — Вот слушатель говорит: Ксения забивает Рината, не дает ему говорить! Хотелось бы больше слушать Рината!

К. ЛАРИНА — Я хочу, чтобы Ринат сам и ответил, потому что я сама ему об этом говорю.

Р. ВАЛИУЛИН — Все должны понимать и знать, что микрофон мой всегда включен. Просто правила игры — есть ведущий, есть соведущий. Ведущий сидит за пультом, у него слева пейджер, он включает-выключает телефон. Я сижу напротив. А потом — я всегда очень боялся надоесть слушателям за эти почти 10 лет. Я очень стараюсь выдержать меру и стиль. Это принципиальное мое соображение. А главное — распределение ролей.

К. ЛАРИНА — То есть он предоставляет мне возможность надоесть слушателям.

Р. ВАЛИУЛИН — Мне никто не затыкает рот.

С. БУНТМАН — Ринат, курите ли вы?

Р. ВАЛИУЛИН — Да.

С. БУНТМАН — А как вы поддерживаете спортивную форму?

Р. ВАЛИУЛИН — Никак. Она существует отдельно от меня. Она висит в шкафу.

С. БУНТМАН — Есть группа вопросов по поводу того, что не возникали ли вопросы потому, что это — межнациональный брак? Не были ли против родители?

Р. ВАЛИУЛИН — Нет, не были, поскольку это не первый мой брак. Единственное, о чем я жалею — о том, что я удалился от своих национальных корней, очень плохо говорю на своем родном языке. Мне очень жаль.

С. БУНТМАН — Но, может быть, это как-то восполнимо?

Р. ВАЛИУЛИН — Да, я уже лет 10 мечтаю пойти в какую-нибудь школу, я даже как-то ходил на курсы татарского языка, но, к сожалению, недолго.

К. ЛАРИНА — Я подсовываю ему татарские книжки, чтобы он не забывал.

Р. ВАЛИУЛИН — Да, когда я был в Казани, я с удовольствием набрал себе целый чемодан книг.

С. БУНТМАН — Это счастье, что соединились 2 прекрасных человека с двумя изумительно прекрасными голосами

Р. ВАЛИУЛИН — Посмотрели бы вы на нас! Ну, на меня во всяком случае…

С. БУНТМАН — Да ладно, это же радийный брак. Вот, кто-то тут приревновал уже: Вы мне надоели, потому что вы — муж Ксении! Вот, уже и сцены. Ринат, скажи, а ты слушатель Эха Москвы? Ты приходишь-то только по субботам.

Р. ВАЛИУЛИН — Да, слушатель, прежде всего — новости. Я считаю, что Эхо Москвы — одна из лучших радиостанций.

С. БУНТМАН — А что-нибудь другое слушаешь?

Р. ВАЛИУЛИН — Сейчас, когда появился приемник с цифровой настройкой, начал слушать, чтобы просто понимать, что еще существует. А так, долго слушал только Эхо.

С. БУНТМАН — Вопрос для Ксении — так получилось, что у тебя практически вся семья радийная. Спрашивают про папу, Андрея Николаевича — как он, чем занимается?

К. ЛАРИНА — Там какая-то очень странная ситуация на радио Россия — Ностальжи, она волнует и наших слушателей, как я понимаю. Ничего не понятно. Скорее всего, все упирается в финансирование. Я думаю, что та радиостанция, которую любили и слушали, где работали Таня Сырова, Андрей Барышев, многие другие замечательные ведущие — она исчезла. Отец мой сейчас зарабатывает деньги тем же, чем он зарабатывал, работая на радио — переводами, но, естественно, не оставляет надежду, что появится в каком-то другом радиоэфире.

С. БУНТМАН — Да, потому что таких ведущих вообще в эфире не хватает, там совершенно особая манера. Вопрос: Почему Ксения Ларина, актриса, не участвует в радиоспектаклях Эха Москвы?

К. ЛАРИНА — Я сознательно ушла из этой профессии и не собираюсь к ней возвращаться ни в каком виде. Я, к сожалению, наверное — таков мой характер — расстаюсь с прошлым навсегда. И никогда не возвращаюсь в прежние места в любом их проявлении.

С. БУНТМАН — Вот, тут говорят, что начали слушать Эхо только из-за вашего жизнерадостного смеха.

К. ЛАРИНА — Спасибо большое, а то меня просто забили ногами! Если бы ты слышал, Сережа, что говорят! И мерзкое хихиканье, и бульканье, и прочее. Люди не любят моего смеха. Ну что же вы такие недобрые, а?!

С. БУНТМАН — Вот Ксюша — одна из тех, кто тоже всегда читает весь пейджер подряд. И Ксения Ларина прекрасно понимает, почему не все послания попадают в эфир — потому что они не только в эфир, но и на забор с трудом могут попасть. Так что я прошу их авторов, особенно анонимных, не обижаться. Ксения, на радио Россия тоже есть Ларина. Она — ваша сестра?

К. ЛАРИНА — Это псевдоним. На самом деле моя настоящая фамилия Барышева. Мне пришлось взять псевдоним, поскольку мы начинали с папой вместе работать на одном радио. В ту пору не разрешалось семьей выходить в эфир, и мне надо было чем-то прикрыться.

С. БУНТМАН — Здесь можно выходить семьей!

К. ЛАРИНА — Эта фамилия — собственность Эха Москвы. Если я уйду, пожалуйста, передайте ее кому-нибудь другому!

С. БУНТМАН — Конечно-конечно! Это называется интеллектуальная собственность. Скажите, вы любите друг друга?

К. ЛАРИНА — Молчим!

С. БУНТМАН — Хорошо. У нас достаточно много семей. Вы — первая, которая участвует в программе Сотрудники. Будет еще некоторое количество. Но скажите, это хорошо или плохо? Некоторые учреждения против, чтобы семьи работали или дети-родители. Вы как это ощущаете?

Р. ВАЛИУЛИН — Я считаю, что это нормально. Я, например, не считаю субботу своим рабочим днем, и убеждаю в этом Ксению. Суббота для меня — это выходной.

К. ЛАРИНА — То есть хорошо проводим время! Но для меня — это все-таки работа, потому что я страшная сова и для меня это огромный труд — встать и к 9:00 приехать на работу. А если говорить о каких-то семейных делах, то было бы, наверное, некрасиво, если бы я была генеральным директором, а Ринат — моим первым заместителем или наоборот. Тогда в этом есть какой-то этический момент. А так — мы здесь никому не причиняем зла, как мне кажется, из-за того, что мы являемся мужем и женой.

С. БУНТМАН — Профессиональный вопрос: как ты относишься к тому, что речь на радио стала нечистой, неправильной? Я думаю, что это не только наша беда, это изменение соответствует изменению характера радио вообще. Как ты к этому относишься?

К. ЛАРИНА — Я плохо к этому отношусь, меня это раздражает, хотя я и сама часто допускаю ошибки и оговорки. Я очень от этого страдаю. Иногда бывают проблемы с падежами, но это, как мне кажется, из-за того только, что что-то очень эмоциональное начинаешь говорить и путаешься в собственных словах. И тем не менее, раздражает речь на многих радиостанция, а про телевизор вообще молчу!

Р. ВАЛИУЛИН — Раздражает американизированная манера ведения передач, особенно музыкальных. Я считаю, что в России должно быть что-то оригинальное. Считаю, что Эхо претендует на то, чтобы быть оригинальным.

С. БУНТМАН — Американизированное — что ты имеешь ввиду?

Р. ВАЛИУЛИН — Интонации, каша во рту.

С. БУНТМАН — Раз уж упомянули телевидение, спрошу: Ксюша, ты много работаешь на телевидении. Это же разные виды искусства. Нет ли такой шизофрении?

К. ЛАРИНА — Нет. Я знаю, что я не люблю делать на телевидении — не люблю делать различные шоу с приглашенной публикой, я пыталась это делать еще на российском канале. Получалось — не получалось, это другой вопрос, но это — не мое. Сейчас на телевидении в программе Третий лишний я делаю тоже, что и на радио — я встречаюсь с людьми. В этом смысле, мне абсолютно все равно, где я. Как здесь я не чувствую людей, которые меня слушают, так и там я не чувствую людей, которые меня смотрят. Это, наверное, опять же спасибо Эху Москвы за некоторые профессиональные навыки.

Р. ВАЛИУЛИН — Я тоже знаком с телевидением — я работал корреспондентом, только недолгое время, я ушел, потому что понял, что телевидение меня не очень любит. Кроме того, мне очень нравится именно радио, потому что здесь расстояние между твоим ртом и микрофоном очень небольшое, меньше техники, меньше людей, вовлеченных в процесс производства. Там корреспондентом я снимал материал, приносил его режиссеру, из него что-то там кроили. Текст мой смотрели, обычно, потому что телевидение было довольно ответственным. А когда водят моей рукой — я это не очень люблю. А на радио это непозволительно. Во всяком случае, у нас.

С. БУНТМАН — Радио, действительно, это больше непосредственности. Вот тут замечают, что раньше у советских дикторов была культура, а у вас, как и у всех на радио теперь, ее нет. Кстати, тут вот благодарят за хороший, внятный и грамотный русский язык. Насчет манеры — вот вы ведете с Шерелем программу Наше первое радио. Как вы считаете, такая манера — она может сейчас еще существовать?

К. ЛАРИНА — Знаешь, и я думаю, со мной все согласятся, что культура речи — это культура отдельного человека. Вот и все. В этом смысле Эхо Москвы выгодно отличается от всех прочих, поскольку все-таки люди с образованием, и это никуда не скроешь. Это и в речи проявляется, естественно.

Р. ВАЛИУЛИН — А потом, зря вы называете нас дикторами.

С. БУНТМАН — Нет, мне кажется, что сравнивать — это как сравнивать театральную манеру Малого театра в начале века, а потом -Художественного театра, мы изучали это по истории театра, все фыркали и говорили — какая там речь! О говорке, Блок еще писал.

К. ЛАРИНА — Да. И давайте еще не забывать, что дикторы, при всем уважении к нашей дикторской школе — это люди, которые всю жизнь произносили чужие слова. Мы появивись, мы стали говорить свое — то, что накопили за все эти годы.

С. БУНТМАН — Спрашивают, как относится Ксения Ларина к ненормативной лексике Лаэртского или Черкизова?

К. ЛАРИНА — Я ни разу не слышала Лаэртского. Мне кажется, это все зависит от контекста.

С. БУНТМАН — Еще вопросы о детях. Ринат, у тебя еще дочь есть?

Р. ВАЛИУЛИН — Да, ей семнадцатый год. К моему большому сожалению, мы с ней сейчас очень редко видимся. Наверное, это моя плата за то, что сейчас я живу с Ксенией и у нас есть сын.

С. БУНТМАН — Спрашивают, Олежка ходит в сад, дома сидит, с кем он остается?

К. ЛАРИНА — Он ходит в замечательный детский сад, хочу, пользуясь случаем, об этом сказать. Это детский сад Большого театра, он рядом с нашим домом. Он там и читает, и пишет, и поет. И, к моему страху, по-моему, у него есть тяга к актерству, к лицедейству — он любит играть кого-то, конкретных персонажей.

С. БУНТМАН — Ребят, вы будете влиять на Олега? Если он, например, захочет стать актером, музыкантом, да кем угодно, а?

К. ЛАРИНА — Я бы уже сейчас начала влиять. Я не хочу, чтобы мужчина был актером. Это ужас!

Р. ВАЛИУЛИН — Ну, Виктюк уже звал его в театр, помнишь, когда он у нас был?

К. ЛАРИНА — Нет, пусть лучше будет журналистом! Но, конечно, если талант… Ну, посмотрим.

Р. ВАЛИУЛИН — Мы постараемся начать влиять на него сейчас ,пока ему еще не так много лет, чтобы он осознанно сделал свой выбор не в пользу актерства.

С. БУНТМАН — Ну, а теперь давайте примем несколько звонков. Алло, добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте, Ксения. Я слушаю вас многие годы и хочу сказать, что вы единственная на Эхе отличаетесь удивительной доброжелательностью и ровностью в общении со звонящими, независимо от того, кто вам звонит. Хочу пожелать, чтобы на долгие годы эта доброжелательность осталась!

К. ЛАРИНА — Спасибо большое! Я только хочу сказать, что все, что говорят слушатели — комплименты или претензии — это все очень субъективно.

С. БУНТМАН — Да, и еще хочу попросить — задавайте вопросы. Алло, добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте. Извините, но я тоже только хотела поблагодарить вас за прекрасную русскую речь и за то, что вы так хорошо и грамотно ведете эфир.

К. ЛАРИНА — Спасибо вам! Но где же вопросы?

С. БУНТМАН — Алло, добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ — Здравствуйте. Я очень люблю вашу станцию. И у меня есть предложение: возможно ли Ксении приглашать на REN-ТV сотрудников Эха Москвы?

К. ЛАРИНА — Хорошее предложение!

С. БУНТМАН — Кстати, а как там гостей приглашают?

К. ЛАРИНА — Так же, как и здесь — есть информационный повод — вперед! Там еще один критерий, как мне кажется, очень важный, т.к. там очень сжатое время — чтобы человек умел грамотно говорить, выражать свои мысли, чтобы его не раскачивало.

С. БУНТМАН — Есть ли у тебя какой-нибудь другой похожий проект, кроме 4 минут с театром?

К. ЛАРИНА — Писать я бы хотела очень. Я, к сожалению, очень ленивая, но писать хочу, люблю и, может быть, когда-нибудь я к этому возвращусь и буду больше времени на это тратить.

С. БУНТМАН — Ринат, а у тебя есть идеи?

Р. ВАЛИУЛИН — Да, но она, к сожалению, не осуществилась. Я хочу создать радиостанцию. Некоторое время я был главным редактором одной небольшой FМ-радиостанции. К сожалению, там не было денег вообще, но даже в их отсутствии мы с Леной Тришиной выпустили порядка 15 оригинальных передач.

С. БУНТМАН — Ну, давай, подумай — что-нибудь сделать на Эхе, кроме соведения с Ксюшей — это было бы здорово. Вот тут вам привет от Александра Аркадьевича Шереля.

К. ЛАРИНА — Приходите скорее, уже нет мочи, что же это такое! Хватит, лучшее лечение — это работа!

С. БУНТМАН — Ну что ж, если обобщать, то конкретных замечаний достаточно мало. Есть мнения вполне положительные, вполне отрицательные.

К. ЛАРИНА — Можно, я почитаю потом?

С. БУНТМАН — Конечно! Например, говорят, что очень не хватает обзоров печати Ксении. Ну что же, у вас по 7 секунд для последнего слова!

К. ЛАРИНА — Дорогие наши слушатели! Я хочу пожелать вам, чтобы вы были такие же доброжелательные, потому что от вашего хамства страдают не только наши гости, но и хозяева радиостанции. Это очень болезненно.

Р. ВАЛИУЛИН — Я бы пожелал всем не увлекаться политикой, а больше увлекаться собой и своими близкими.

С. БУНТМАН — Ринат Валиулин, Ксения Ларина — спасибо вам!

Комментарии

6

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

12 апреля 2009 | 12:19

Что такое интелект?
Видел вас Ксения в передаче «Культурная революция», где все собравшиеся люди рассуждали, что же такое-интелект. По-моему лучше всех и грамотно сказал обо всём Александр Бородянский. А он сказал примерно следующее: «В России много людей, которые занимаются не своим делом. Я знаю многих знакомых, которых нельзя близко допускать до людей!» Вы с ним согласны? По-моему интеллект, это есть не что иное, как вечный двигатель. Разве можно сравнить интеллект первобытного человека с современным человеком? Он вечно развивается в лучшую или в худшею (по мнению людей) сторону. И, по-моему, этому нет придела! Вы согласны с этим утверждением?


barsic 19 апреля 2009 | 17:08

простите, что беспокою

в терещенском музее в киееве или в харьковской галерее(много ездил - теперь память играет со мной в прятки) видил картину, вроде ход девушек на пасху. Девы в белых платьях идут в сумеркх с зажженными толстыми и длинными свечами. По манере вроде это Нестеров - уж больно все прозрачно, призрачно, звонко и одновременно покойно. но вот в интернете не могу этой вещи найти. если возможно помогите с автором или названием. зарание благодарен.
Ответить
мой e-mail:basevich@gmail.com


sdf 02 июля 2009 | 20:34

ПОЧЕМУ У ВАС ВСЕ ЖЕНЩИНЫ СОТРУДНИКИ ТАКИЕ НЕ КРАСИВЫЕ


totals 24 августа 2009 | 13:55

будет ли программа в звуке?


gilya 28 марта 2010 | 01:03

Ксения, все женщины на Эхе красивые! Просто у кго-то с кем-то несовпадения идеалов и дурное настроение.


genna66 01 апреля 2010 | 10:17

Грустный день театра
А я хожу в театр каждый день. Точнее в Екатеринбургский государственный академический театр оперы и балета. Я далеко не театрал, просто у меня жена там работает. Работает она там 15 лет и сейчас заведует "мужской пошивкой". Поженились нынче в январе. Впечатлений у меня ,технаря ,масса! Главное: это не театр, это дурдом. У руководства в связи со 100-летием театра крыша съехала: устраивает премъеру за премъерой(16,04,очередная)! Цех не успевает шить!Жену обвиняют "в несоотвествии" и пропихивают бывшую работницу фабрики Одежда( в театре и года не проработала) Вы можете себе представить артистов в костюмах от такого "кутюрье"? Люди за гроши делают индпошив ручной работы , которым можно любоваться так-же, как игрой актёров, как красивой картиной, а им даже театральные гранты не положены (минкульт не считает их деятелями культуры!!!)Как так? Театральный костюм, это-же часть театрального действа?!! Вот и приходиться жене искать другое место. У вас нет на примете театра, куда требуется проффесиональная театральная швея?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире