'Вопросы к интервью
В.РЫЖКОВ: Добрый вечер, уважаемая аудитория «Эхо Москвы», уважаемая аудитория телеканала RTVi. В эфире как всегда по воскресеньям в 7 вечера программа «Дым отечества», я – ее ведущий Владимир Рыжков. Виталий Дымарский еще в отъезде, поэтому буду вести сегодня я ее сам, буду вести один. Напоминаю, что вы можете присылать SMS в наш эфир, мы будем читать, я их буду читать, задавать ваши вопросы. Телефон для SMS +7 985 970-45-45.

Теперь как всегда сначала я расскажу вам, как вы голосовали эту неделю. Напомню, что в программе «Дым отечества» темы для обсуждения выбираете вы, пользователи сайта «Эха Москвы», слушатели «Эха Москвы», зрители канала RTVi. На этой неделе было несколько исторических событий, от которых мы предлагали оттолкнуться в наших обсуждениях. Ну, например, весь мир вспоминал начало Второй Мировой войны. 1-го сентября 1939 года по приказу Гитлера нацистская Германия напала на Польшу – начало Второй Мировой войны. И тема, которая у нас была на голосовании, она, кстати, заняла второе место при голосовании, история Второй Мировой, кто виноват и что делать.

Материалы по теме

Выберите три темы для передачи «Дым Отечества»



Также мы вспоминали на этой неделе Алексея Брусилова, генерала, героя Первой Мировой войны, автора знаменитого Брусиловского прорыва, который родился 31 августа. И его судьба интересна тем, что он служил и царю, а потом служил советской власти, будучи главным инспектором кавалерии Красной армии. И тема, которую мы предлагали обсудить: «Служить любой власти или не любой власти?»

Еще тема, которая у нас участвовала в голосовании. 4 сентября 1963 года умер Робер Шуман, знаменитый французский политический деятель, один из отцов Европейского Союза. И тема, которую мы предлагали обсудить: «Европейский Союз: от единства к распаду? Или нет?»

Но тем не менее, победила другая тема, и я уже сейчас ее объявлю, и она уже была в анонсе нашей программы. Мы вспоминаем, что ровно 13 лет назад на истекшей неделе 31 августа 1996 года Аслан Масхадов, который тогда, по-моему, представлял Яндарбиева, от имени Яндарбиева, президента Чеченской республики, и Александр Лебедь, который тогда возглавлял Совет безопасности России, подписали знаменитое Хасавюртовское соглашение о мире.

Материалы по теме

К 2020 году Россия скорее…

потеряет Северный Кавказ
71%
интегрирует Северный Кавказ
22%
затрудняюсь ответить
7%


И тема, которую мы сегодня будем обсуждать: «Чечня: войне конец?» Очень много голосовало, почти половина всей нашей аудитории, которая приняла участие в голосовании, проголосовали именно за эту тему. Значит, по всей видимости, то, что сейчас происходит на Северном Кавказе, то, что сейчас происходит в Чечне, уже настолько беспокоит нашу аудиторию, что они хотели бы обсудить ее с нашими экспертами. И я уже с удовольствием представляю наших экспертов. Это как и было анонсировано, Алексей Малашенко, член научного совета Московского центра Карнеги. Добрый вечер, Алексей.

А.МАЛАШЕНКО: Добрый вечер, Владимир.

В.РЫЖКОВ: И Абдулла Истамулов, которого я знаю много лет, политолог из Грозного, он живет в Чечне, в Грозном, руководитель центра «Северный Кавказ – Стратегия». Добрый вечер, Абдулла.

А.ИСТАМУЛОВ: Добрый вечер, Владимир.

В.РЫЖКОВ: Итак, мы сегодня обсуждаем «Чечня: войне конец?», вспоминаем Хасавюртовский мир от 31 августа 1996 года. Напоминаю, что вы можете присылать, я прошу вас присылать ваши смски на телефон +7 985 970-45-45. И мой первый вопрос будет касаться именно Хасавюртовского договора. Вопрос так я сформулирую, обоим, и Алексею, и Абдулле Истамулову. Скажите, как вы считаете, все-таки, Хасавюртовский договор 1996-го года – что это было? Ошибка России? Капитуляция Москвы перед Грозным? Или, все-таки, это был шанс, который давал какие-то надежды на мирное развитие в той или иной форме России и Чечни и не был использован? Алексей Малашенко, ваше мнение по Хасавюртовскому договору.

А.МАЛАШЕНКО: Владимир, я думаю, чтобы ответить на ваш вопрос, нужно четко понять, чего хотела Россия. Хотела ли она мира или она хотела передышки? Москва? Я считаю, что Москва хотела передышки, чтобы потом добить тех, кто сопротивлялся. С этой точки зрения передышка была использована. Она затянулась, потом была вторая война, еще одна маленькая война под названием Контртеррористическая операция. Но я думаю, что в тот момент, когда это подписывалось, речь о реальном мире в Чечне не стояла. Это был политический ход Москвы, во-первых, как я говорю, из-за передышки. А во-вторых, эта передышка должна была способствовать улучшению внутриполитической ситуации в России, позициям Ельцина.

Подписывали Лебедь – ну, мы знаем, кто это такой, как он сыграл потом и как потом сыграли с ним. И есть какой-то символ в том, что и Масхадова, и Лебедя больше нет.

В.РЫЖКОВ: Больше нет в живых, да. Алексей, а вот не случайно, видимо, была та оговорка в самом соглашении о том, что вопрос взаимоотношений должен быть решен к 2001-му году? Вот эта пятилетняя отсрочка окончательного решения – это и было оформление той передышки, о которой вы говорите?

А.МАЛАШЕНКО: Да, но я думаю, что передышка до 2001 года, все-таки, запланирована не была. Я думаю, что были шансы, были надежды пораньше возобновить или войну, или давление, или еще что-то. Но я думаю, что цель России в конечном счете была подчинить себе это сопротивление.

В.РЫЖКОВ: Алексей, а со стороны чеченцев, со стороны Масхадова и Яндарбиева подписание этого соглашения – что они преследовали?

А.МАЛАШЕНКО: Я думаю, что Масхадову был, действительно, нужен мир, постольку поскольку он прекрасно понимал, что война-то, в общем, безысходна, что сил не хватит для полноценного сопротивления, что рано или поздно это должно каким-то образом кончиться. И, в принципе, он военный человек, он прекрасно понимал, не в пользу Чечни. Но он рассчитывал, и я думаю, что он имел все основания рассчитывать, на то, что будет заключен, действительно, какой-то мир, длительный мир – не перемирие, а мир. И в ходе этого мира удастся найти какое-то компромиссное решение. Потому что Масхадов по сути своей – он не был у истоков сепаратизма. Как советский полковник, ну, правда, и Дудаев был советский генерал – но это там, все-таки, разница – он, все-таки, полагал, что есть какая-то возможность реальной интеграции с Россией. А под каким соусом, под какими лозунгами для того, чтобы это не воспринималось обидно в Чечне…

В.РЫЖКОВ: То есть шанс?..

А.МАЛАШЕНКО: Шанс был. И Масхадов прекрасно знал, что примерно 23 чеченцев, а, может быть, даже больше – но эти цифры мы не знаем – они не были за создание этого независимого государства. Масхадов это понимал, и я думаю, что если бы политика была бы более тонкой, если бы чеченский конфликт не был бы инструментом в руках Москвы – а с этого, кстати говоря, и первая-то война начиналась, эта первая маленькая победоносная война – то я думаю, что можно было бы достичь реального соглашения при наличии доброй воли с обеих сторон.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, а вы согласны с тем, что это не было просто ситуативное такое замирение на время, и что некий шанс, все-таки, найти мирное развитие для Чечни был тогда заложен в этом соглашении? Или, все-таки, это была ошибка?

А.ИСТАМУЛОВ: Я абсолютно согласен с Алексеем, что это, действительно, была передышка. Передышка была, на мой взгляд, даже вынужденная.

В.РЫЖКОВ: С обеих сторон? Или только с российской стороны?

А.ИСТАМУЛОВ: Больше с российской стороны. Если мы помним, в начале 90-х мы набрали кучу кредитов, около 9 миллиардов, из них половину мы как всегда проворовали, а вторую половину потратили на войну. И там же, и эту же половину от той половины мы проворовали там. Денег не было. Вот, к тем переговорам ресурсы у России были очень маленькие. Что касается чеченской стороны, они и так были без денег много лет, у них в этом случае положение было лучше. Я думаю, что это была продуманная вещь, продумана в том смысле, чтобы вернуться потом и рассчитаться.

В.РЫЖКОВ: Был шанс, все-таки, найти какую-то формулу мирного сожительства в одном государстве?

А.ИСТАМУЛОВ: При наличии в Чечне Басаевых, Радуевых – не было.

В.РЫЖКОВ: Не было?

А.ИСТАМУЛОВ: Не было.

В.РЫЖКОВ: И Масхадов не мог переломить ситуацию?

А.ИСТАМУЛОВ: Нет, он не мог. Он был другого плана человек. Может быть, это был человек не на своем месте.

В.РЫЖКОВ: То есть, судя по тому, что вы говорите, вторая война была неизбежна.

А.ИСТАМУЛОВ: Она была запланирована.

В.РЫЖКОВ: Все-таки, это разные вещи: запланирована или неизбежна?

А.ИСТАМУЛОВ: И неизбежна тоже.

В.РЫЖКОВ: И неизбежна тоже. Алексей, согласны?

А.МАЛАШЕНКО: Я позволю себе не со всем согласиться, потому что в 1997 году были выборы Масхадова. Масхадов завоевал на первом туре 57% или что-то там? 60%, ну там что-то в этом духе.

В.РЫЖКОВ: Явка была большая?

А.МАЛАШЕНКО: Явка была высочайшая.

В.РЫЖКОВ: Реальная? Не нарисованная?

А.МАЛАШЕНКО: На этих выборах – там очереди стояли.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, подтверждаете?

А.ИСТАМУЛОВ: Да, я был руководителем молодежного штаба Масхадова.

В.РЫЖКОВ: И явка была, действительно, высокой?

А.МАЛАШЕНКО: Явка была потрясающей, я бы сказал.

А.ИСТАМУЛОВ: В очереди стояли часами.

В.РЫЖКОВ: И он победил в первом туре?

А.МАЛАШЕНКО: Он победил в первом туре, и в это время я, действительно, имел возможность разговаривать с самыми разными людьми, в том числе с русскими, между прочим, которые в то время были в Чечне. Но, вот, буквально на улицы выходили мы с этих участков, и главная мысль была такая: «Ну вот, Масхадов победил, теперь мы, наконец-то, полностью договоримся с Россией и постепенно туда вернемся». О независимости…

В.РЫЖКОВ: Такие были настроения среди тех, кто голосовал за Масхадова?

А.МАЛАШЕНКО: Да, да-да-да. Конечно, Басаев тоже получил немало. Конечно, в принципе, это грозило гражданской войной или, во всяком случае, что-то такое подобное было неизбежно.

В.РЫЖКОВ: Внутри?

А.МАЛАШЕНКО: Внутри уже, да. Но подавляющее большинство чеченцев – вот я отвечаю за свои слова, потому что это то, что я видел своими глазами.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, а как вы думаете, тогда у Масхадова, если уж мы вспоминаем и Хасавюртовский договор, и выборы, которые были вскоре после него, у него была какая-то собственная концепция, более-менее ясная по отношениям с Россией? Или он действовал, скорее, так, по ситуации?

А.ИСТАМУЛОВ: А тут уже Алексей говорил. Если бы не Масхадов, внутри гражданская война в Чечне была бы. Именно благодаря его выдержке, именно благодаря, что он где-то и поддавался и Басаеву, и Хоттабу, он давал шаги назад, не было гражданской войны, междоусобицы.

В.РЫЖКОВ: Но в итоге эти шаги назад привели, мы знаем, к чему – к полной потере контроля и к дестабилизации, ко второй войне.

А.ИСТАМУЛОВ: А фактически реальная власть была у ваххабитов. Где-то, вот, в середине 1998 года реальная власть была у них.

В.РЫЖКОВ: Хорошо. Еще раз напоминаю, что наша аудитория может нам писать SMS по телефону +7 985 970-45-45, и давайте мы уже вернемся, вернее, придем в наш сегодняшний день, и вопрос у меня вот какой. Посмотрите. В этом году что-то сорвалось с катушек – вот так я скажу – на Кавказе. Причем уже если в прошлом году мы говорили, где-то хуже, где-то лучше. Например, в прошлом году – вы, наверное, подтвердите – хуже всего было в Дагестане. Потом пошла вспышка в Ингушетии. И вот уже буквально этим летом мы видим колоссальную вспышку насилия в Чечне, такую вспышку, которой не было давно. Ну вот я просто напомню нашей аудитории, что с весны 2009 года уже 7 раз были задействованы смертники.

15 мая террорист взорвал себя в центре Грозного, недалеко от здания МВД, было убито 4 человека, в том числе 2 милиционера. 22 июня в Назрани смертник врезался в кортеж президента Ингушетии Юнус-Бека Евкурова. К счастью, президент выжил, его вылечили, он сейчас приступил к своим обязанностям, Евкуров – мы о нем чуть позже поговорим. 26 июля террорист подорвался при досмотре перед входом в концертный центр в Грозном, погибли 6 человек, в том числе высокопоставленные офицеры МВД. Предполагается, что, возможно, целью был Рамзан Кадыров, который планировал в тот вечер быть в этом центре культурном. 17 августа боевик на Газели взорвал здание РУВД в Назрани – это самый крупный теракт, 21 милиционер погиб, 150 получили ранения. 21 августа в Грозном на велосипедах взорвали себя рядом с милиционерами, 4 сотрудника МВД погибли, 2 травмировано. 25 августа 25-летний смертник атаковал милицейский пост в Шалинском районе Чечни, 4 милиционера убиты, 3 ранены.

Это я говорю только о смертниках. А если мы еще добавим к этому обстрелы, нападения, взрывы и так далее, и так далее, то можно говорить о том, что в этом году просто какой-то всплеск насилия по всему Северному Кавказу. И даже Чечня, вот мы с Абдуллой говорили в прошлом году, Абдулла мне рассказывал, что в Грозном женщины с колясками свободно гуляют вечером по улицам. А сейчас ты уже говоришь, что не гуляют или в меньшей степени.

Вот вопрос у меня такой, я его задаю прямо в лоб. Я обращаюсь и к Алексею Малашенко, и к Абдулле Истамулову. Можем ли мы говорим, что в этом году на Северном Кавказе новое качество насилия? Новое качество терроризма? Новое качество вспышки убийств, нападений, взрывов, использования смертников или нет? И если мы можем говорить о новом качестве, то в чем оно, новое качество? Абдулла?

А.ИСТАМУЛОВ: Где-то еще полгода назад мы писали, вот наш центр писал результаты наших исследований, что…

В.РЫЖКОВ: Полгода – это весна, скажем так.

А.ИСТАМУЛОВ: Да. Что может быть всплеск насилия, именно связанный с разными причинами. Я это полностью не могу связать с отменой КТО. Но то, что террористы поменяют стратегию или уже поменяли – это было тогда еще, это чувствовалось, что та передышка, о которой мы говорим, относительная стабильность, которая была – они ее использовали для анализа и для подсчета собственных ресурсов, и для смены стратегии. А на мой взгляд, это было так. Причины. Очень сложно сказать причины, но я хотел бы, чтобы мы ориентировались на религиозный фактор, хотя, все СМИ, которые я просматривал за последнее время, у них акцент, что это религиозный фактор.

В.РЫЖКОВ: Радикальные исламисты, да?

А.ИСТАМУЛОВ: Да.

В.РЫЖКОВ: Это не радикальные исламисты.

А.ИСТАМУЛОВ: Просто небольшой просчет. Алексей это подтвердит, наверное, что тот, кто организовывал или просчитывал эти вещи, он забыл самую главную вещь – никто из них не кричал «Аллах Акбар» на этот раз почему-то.

В.РЫЖКОВ: Вот из этих, кто…

А.ИСТАМУЛОВ: Да. Никто не кричал, они просто взрывались. То есть причины могут быть разные. Как и почему чеченец может сам себя взорвать? Ведь, не только в религии, и в самих традициях тысячелетних нельзя убивать самого себя. Его не хоронят на кладбище. Это позор из поколения в поколение его роду и его семье. Так почему так происходит? То есть, на мой взгляд, это может быть только в одном случае – если этот человек не доведен до такого отчаяния или он сам себя не довел, то есть его честь – она поругана, или его семьи и так далее. То есть, на мой взгляд, это может быть так.

В.РЫЖКОВ: Хорошо, Абдулла, ну, а что изменилось? И год назад, и 2 назад, к сожалению, и в Чечне, и в Дагестане, и в Ингушетии мы сталкивались и общество сталкивалось с похищениями, с насилием, с нарушением прав, с нерасследованием прежних преступлений. Что качественно изменилось в 2009 году? Почему вдруг в относительно спокойной республике один за другим, один за другим? Это что? В обществе что-то произошло? Или это боевики и террористы изменили тактику?

А.ИСТАМУЛОВ: Это не вдруг, это копилось, Володя.

В.РЫЖКОВ: Что это означает?

А.ИСТАМУЛОВ: Это копилось, это к этому шло, потому что те нерешенные проблемы или нерешаемые… То есть в экономическом смысле, да, в Чечне очень большой успех – там разговоров нет. Очень большой прогресс.

В.РЫЖКОВ: Так, а что тогда? Какие основные проблемы?

А.ИСТАМУЛОВ: А что касается второго, дело в том, что в начале еще за последние 15-20 лет, когда ребенку было 5-10 лет, у него убили отца, брата и так далее. Это поколение выросло, они сегодня взрываются. Это именно тот возраст, это те проблемы…

В.РЫЖКОВ: То поколение, которое потеряло родных в первую войну?

А.ИСТАМУЛОВ: Да, конечно. И не менее важно, то есть, на мой взгляд, идет, когда молодые люди не могут себя реализовать. Они попадают в пустоту, где уже есть… Мы говорили чуть раньше, что поменяли стратегию эти эмиссары – это специалисты, которые их агитируют, они сами поменялись. Они берут именно из этой среды, из этого вакуума молодых людей и их обрабатывают, и довольно успешно мы это видим. А что мы можем противопоставить?

В.РЫЖКОВ: Это мы поговорим позже, я сейчас хочу, чтобы Алексей ответил на вопрос. Но еще раз, чтобы мы поняли. Абдулла, ты согласен, что в целом мы имеем качественно новую ситуацию в этом году?

А.ИСТАМУЛОВ: Да.

В.РЫЖКОВ: И этот всплеск насилия не случаен?

А.ИСТАМУЛОВ: Нет.

В.РЫЖКОВ: И он может иметь долгосрочные последствия?

А.ИСТАМУЛОВ: Я боюсь, что очень долгосрочные.

В.РЫЖКОВ: Тогда, Алексей, ответ на этот же вопрос. Имеем ли мы новое качество на Северном Кавказе?

А.МАЛАШЕНКО: Думаю, что и да, и нет. Дело вот в чем. Когда закончилась чеченская война – сейчас мы говорим только о Чечне, потому что есть еще…

В.РЫЖКОВ: Какая? Вторая или первая?

А.МАЛАШЕНКО: Вторая. Ну, когда закончились чеченские войны, тогда к власти пришли Кадыровы, как бы к ним ни относится, и Ахмад-Хаджи, и Рамзан очень много сделали, это безусловно. Их можно ругать, их ругают, но они сделали очень много. Но ожидания-то были еще больше, как выяснилось. Одно дело, когда ты живешь непосредственно после войны – вот этот кошмар кончился и все лучше, лучше, лучше и лучше. Потом экспектации, так сказать, ожидания – они уже больше становятся, и уже начинают вспоминать о политическом облике режима, о его жестокости, о его расправах и так далее, и так далее. Это первое.

Второе, действительно, я согласен с Абдуллой, когда он говорит о новом поколении. То есть это новое поколение – оно с исторической точки зрения достаточно опасно. Почему? Потому что эти люди, молодые люди, которые практически не знали мирной жизни. Они привыкли.

В.РЫЖКОВ: Мы сейчас говорим о 20-летних примерно?

А.ИСТАМУЛОВ: Да.

А.МАЛАШЕНКО: Да-да-да-да-да. А может быть, даже, моложе. Они являются носителями вот этой регенерации конфликтной ситуации – они в этом не виноваты абсолютно, это их беда. Это их трагедия. Как себя реализовать? Вот то, что говорил Абдулла. Они себя чувствуют, ну, какими-то, что ли, маргиналами, я уж не говорю там про безработицу и так далее. Но им нужно чего-то еще, понимаете? Политика давления, которая в Чечне осуществлялась, она, в общем-то, давала весьма позитивные результаты, но она себя исчерпывает. И нужен в Чечне, не только в Чечне, но и в Дагестане, и в Ингушетии то, что мы называем национально-государственный консенсус, что ли.

В.РЫЖКОВ: Между всеми?

А.МАЛАШЕНКО: Между всеми. То есть прорыв вот этого вакуума между правящими элитами, которые то, что хотят, то и делают, и остальным обществом.

В.РЫЖКОВ: Алексей, а вот вы сказали «И да, и нет» по поводу нового качества. «И нет» мы поняли. А «И да» — все-таки, в чем новое качество, если о нем можно говорить? Вот, в чем новое качество этого лета? Просто больше взрывов, больше смертников, больше нападений? Или в чем?

А.МАЛАШЕНКО: Все познается в сравнении – это новое качество по сравнению с тем, что мы имели последние 3 года, когда, все-таки, позитивные тенденции, несмотря ни на что, шли вверх. Произошел какой-то обрыв – это не зеленка, там, знаете, там листик позеленел.

В.РЫЖКОВ: Ну, вот что? Он сам произошел? Или что-то спровоцировало его?

А.МАЛАШЕНКО: Это постепенно накапливалось.

В.РЫЖКОВ: То есть вы согласны, что это зрело?

А.МАЛАШЕНКО: Абсолютно. Рано или поздно это должно было произойти, если не поменять метода саморуководства обществом. У меня такое ощущение – может быть, я ошибаюсь и Абдулла меня поправит – что Рамзан это чувствует.

В.РЫЖКОВ: А вот как раз, Абдулла, у меня вопрос к тебе. Скажи, пожалуйста, а может быть, просто все дело в лете? Вот сейчас сентябрь, сегодня у нас какое? 6-е сентября. Вот когда у вас там уже похолодает? В ноябре. В горах снег ляжет уже, там, не знаю, в октябре, и все успокоится, и следующим летом, может быть, расцветут тюльпаны, розы и все будет чудесно? Или ты считаешь, что дело не в климате, не в зеленке, не в лете и это может перекинуться и в следующий, и в последующие годы?

А.ИСТАМУЛОВ: Я, действительно, так считаю. Дело в том, что мы допустили ошибки раньше. Мы допустили ошибки еще в первую и вторую войну. Дело в том, что когда мы используем армию… Армия – это инструмент для отражения внешнего врага. Когда армию используют и дают ей полицейскую функцию внутри государства, для них врагом становится обычный человек, что и было сделано и в первую войну, и в начале второй. Это была жестокость со всех сторон, особенно в армии. И на войне нет ни моральных, ни этических норм. Дело в том, что война закончилась, мы говорим, но методы-то остались. А потому что люди остались – они перешли, они не изменились. Очень много людей и там, и здесь, со всех сторон.

А.МАЛАШЕНКО: Какие могут быть другие методы?

А.ИСТАМУЛОВ: Они другого не умеют ничего. И также про тех молодых людей, про которых говорил Алексей – они выросли именно в этом, они видели только это, ничего более.

В.РЫЖКОВ: Мы сейчас прервемся ненадолго на новости, и я бы очень хотел, чтобы во 2-й части программы мы, все-таки, поговорили: есть ли идеология, какие методы рекрутирования этих молодых людей, сколько их по вашим оценкам сейчас в горах и в городах? И как можно скорректировать политику для того, чтобы снизить это насилие? Мы вернемся через пару минут.

НОВОСТИ

В.РЫЖКОВ: Еще раз добрый вечер, мы продолжаем программу «Дым отечества», я ее веду сегодня, Владимир Рыжков. И в гостях у меня сегодня Алексей Малашенко, член научного совета Московского центра Карнеги и Абдулла Истамулов, политолог из Грозного, руководитель центра «Северный Кавказ – Стратегия». Мы вспоминаем сегодня 31 августа 1996 года, когда Александр Лебедь и Аслан Масхадов подписали в Хасавюрте известные, знаменитые Хасавюртовские соглашения, и обсуждаем тему «Чечня: конец войне или нет?» Напоминаю, что вы можете писать нам смски по телефону +7 985 970-45-45. Народ пишет, например, такой вопрос задают – я попрошу чуть позже Абдуллу коротко ответить: «Много ли в Чечне сегодня проживает русских и насколько им там комфортно жить?» — это Вадим, политаналитик. Он же спрашивает: «Откуда у этих бандитов оружие? Может ли это быть следствием августовского конфликта прошлого года?» Ну, имеется в виду вокруг Грузии. И так далее. Пишите нам SMS, и Алексей хотел после перерыва какую-то реплику сказать. Пожалуйста, Алексей Малашенко.

А.МАЛАШЕНКО: Вот то, что мы сейчас только что обсуждали – это все, конечно, правильно, но мы еще, по-моему, одну вещь забыли сказать об одной ошибке и центральной власти, и местной власти. Хотя, это, может быть, вынужденная ошибка. Но когда я каждый день слышу, что все те, кто в лесах и в горах ходят, и в том числе которые занимаются терроризмом, это бандиты, то это абсолютно неправильно. Те люди, которые так полагают, включая самые высшие инстанции и республиканские, и местные – это они себя как бы успокаивают. С бандитами 15 лет воевать нельзя с применением танков и самолетов. Для понимания, что это за люди, что это за публика, нужно какое-то новое определение. Произнести слово «оппозиция» никто не решается. Но по сути, что это за люди? Как охарактеризовать?

В.РЫЖКОВ: Как вы их называете для себя, Алексей? Вы же пишете об этом, говорите.

А.МАЛАШЕНКО: Я бы сказал, что это слой общества, это часть общества, пусть не очень большая, но, тем не менее, это часть общества, которая в такой крайней форме выражает социальный и политический протест. Это не бандиты, которые с ножом бросаются для того, чтобы отнять часы.

В.РЫЖКОВ: А как вы прокомментируете совсем свежее высказывание Юнус-Бека Евкурова, вот буквально он сделал 31 августа на днях в Назрани. Он сказал, что те, кто в горах, их можно разделить – это, вот, Евкуров говорит, тоже, наверное, человек разбирается в этих делах – он говорит, что это 3 категории людей. Первые, он говорит, это наемники, которые ездят по всему миру и зарабатывают деньги. С ними есть только один способ борьбы – это уничтожение. Вторые, как он говорит, малая толика, даже процента не будет – идейные, которых трудно, но, все-таки, можно убедить. И третьи, он говорит, Евкуров, и очень большой процент обманутых, запуганных или просто тех, кого шантажируют. Как вы прокомментируете такой анализ Юнус-Бека Евкурова?

А.МАЛАШЕНКО: Если наемники есть, то я полностью согласен с Евкуровым. Но наемники, во всяком случае сегодня, большой роли не играют, если вообще они есть. Первое.

В.РЫЖКОВ: Хочу уточнить: большой роли в идейном и политическом руководстве?

А.МАЛАШЕНКО: В любом. Тем более, что арабы даже во время чеченских войн особо популярны не были – это прекрасно знают те, которые этими проблемами занимаются, это первое.

В.РЫЖКОВ: Так, теперь вторые 2 категории.

А.МАЛАШЕНКО: Еще есть один момент, в скобках. Когда я слышу о том, что все проблемы идут от влияния Запада, правильно? Там, вот, проникновение.

В.РЫЖКОВ: Ну, это слышно.

А.МАЛАШЕНКО: Я себе задаю вопрос: а что, коррупция в Ингушетии – это кто сделал? ЦРУ? Моссад? Еще кто-то? И последнее. Опять же, я согласен с Евкуровым, но я хочу только добавить одну вещь, наверное, жуткую. Есть еще фанатики, есть абсолютно упертые религиозные фанатики, и они есть в каждой религии.

В.РЫЖКОВ: Ну может, он вот этих, малую толику которых он имеет в виду?

А.МАЛАШЕНКО: Вот, я думаю, что есть просто верующие, которые недовольны, которые агрессивны, которые радикальны и с которыми можно и нужно иметь дело. Но есть какой-то, действительно, процент людей – не только в Чечне, не только в Ингушетии, по всему миру – с которыми, действительно, разговор бессмысленен. Какой процент? Я не знаю. Но люди, которые, так сказать, верующие – да, это верующие люди, но это абсолютные фанатики, готовые на любые преступления – вот тут уже, простите, разговор невозможен.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, анализ Евкурова – согласны вы с ним вот про эти 3 категории? Или все сложнее или все проще?

А.ИСТАМУЛОВ: Ну, хотел бы про третьих, наверное, сказать чуть-чуть по-другому. Я согласен с Малашенко, что это протест, во-первых.

В.РЫЖКОВ: То есть в основе, все-таки, это не фанатизм, это не наемничество, а это протест?

А.ИСТАМУЛОВ: Даже в процентном отношении, 90% — это протест. Дело в том, что когда в обществе нет политической оппозиции и людям негде выражать свое недовольство или что-то предлагать, им некуда деть свой протест. Они его выражают в разных формах. Мы не оставили им ничего более, как уйти в сторону радикализма. Мы можем сказать, что государство не сделало ничего, чтобы их туда не послать, чтобы они туда не пошли.

В.РЫЖКОВ: Это касается всех республик, мы не можем здесь выделить, что там, допустим, специфика Дагестана…

А.ИСТАМУЛОВ: Нет-нет-нет.

А.МАЛАШЕНКО: В меньшей степени это касается всех.

А.ИСТАМУЛОВ: Всех, да. И что касается тех людей, которые запуганы – да. Особенно в селах горных можно запугать в том смысле, что могут прийти и сказать: «Если ты не пойдешь с нами, мы убьем твою сестру».

В.РЫЖКОВ: То есть такое явление тоже есть?

А.ИСТАМУЛОВ: Да, в частности, да, такие вещи есть.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, вот я слышал такую оценку, что можно говорить о достаточно стабильной численности вот этих формирований, которые с оружием в руках. Там, по Чечне это примерно тысяча человек, да? Вот это точная оценка более-менее? Их больше, меньше?

А.ИСТАМУЛОВ: (все смеются) Я не считал, не имею точных данных.

В.РЫЖКОВ: Нет, ну это чисто… Вы, вот, 2 эксперта, я не эксперт. Мне что остается? Только, вот, вам задавать глупые прямые вопросы.

А.МАЛАШЕНКО: Да никто этого не знает, на самом деле.

В.РЫЖКОВ: Ну, все-таки?

А.ИСТАМУЛОВ: Они разделяются на активных, кто, действительно, в горах, и есть люди, которые сочувствуют, или их называть можно адептами. Но цифра «тысяча» — она была всегда. Но в любом случае их больше не было даже во время самой активной войны. То, что мы видим по телевизору, там, наши десантники отражали Хоттаба с 2-мя тысячами – да их не было больше тысячи никогда, даже во времена имама Шамиля все его войско было 1,5 тысячи, больше не было. Да и не нужно для маленькой Чечни больше тысячи.

В.РЫЖКОВ: Коротко, вот, на вопрос Дмитрия, раз уж мы зачитали его: «Откуда они берут оружие, взрывчатку сегодня? Старые запасы или какие-то каналы?»

А.МАЛАШЕНКО: Отовсюду.

А.ИСТАМУЛОВ: Это невозможно отследить, и, на мой взгляд, это может быть и из складов, которые были там и остались. Вот нового, откуда новые источники оружия – я не могу это сказать, даже и представить себе сложно. Но они могут прийти через горы, от того конфликта. Да, он прав, может быть элементарно, может быть.

В.РЫЖКОВ: Вадим спрашивал про русских: «Сколько сейчас русских проживает в Чечне?» Ну, я думаю, давайте уберем, вот, ФСБ, армию, гарнизоны временные и так далее. Вот, постоянно сколько там проживает?

А.ИСТАМУЛОВ: По-моему, где-то 30-40 тысяч всего.

В.РЫЖКОВ: Как им сейчас там? Вот спрашивают: комфортно ли живется?

А.ИСТАМУЛОВ: А я не думаю, что им плохо, им нормально. Вот в моем доме, где я живу…

В.РЫЖКОВ: Вот вопрос я даже так задам: им хуже, чем чеченцам мирным или также примерно?

А.ИСТАМУЛОВ: Нет. Вот те районы, которые есть, Надтеречный – там живет исторически много русских. Да, они живут нормально. Я не могу сказать, что им… Трудно всем. Когда от 50 до 70% безработица, но где-то власть – надо ей должное отдать – вот, национальным меньшинствам они стараются дать работу, чтобы не было этого ущемления. Вот у меня в доме живут 4 семьи – нормально живут.

В.РЫЖКОВ: Ну, на уровне политики, скажем, там, глав районов, руководства республики какого-то ущемления?..

А.ИСТАМУЛОВ: Явного нету.

В.РЫЖКОВ: А скрытое?

А.ИСТАМУЛОВ: Это на месте есть. Люди разные есть.

В.РЫЖКОВ: То есть на бытовом уровне. Но на политическом уровне нет такого?

А.ИСТАМУЛОВ: Нету-нету, абсолютно нету.

В.РЫЖКОВ: Алексей, вот такой вопрос. Я опять хочу вернуться к Юнус-Беку Евкурову. Мы с вами недавно обсуждали тоже – уж так выходит, что приходится возвращаться к теме Кавказа постоянно – обсуждали, и вы говорили о том, что вам нравится, в принципе, этот человек. Нравится его подход, более компромиссный, более открытый к диалогу, более открытый к согласованию интересов. И вот он после вот этого анализа бандформирований он дал еще один интересный тезис. Я просил бы вас его прокомментировать. Значит, они приняли программу в Ингушетии – я сейчас за Ингушетию говорю, про Чечню я не знаю, Абдулла добавит. «Программа-2015» — до 2015-го года экономического развития, входит в нее повышение зарплат, развитие образования, медицинской помощи, создание рабочих мест, поддержка малого бизнеса, чтобы люди могли открыть свое дело. И Евкуров говорит, что вот это даст 99% успеха. В результате если мы осуществим вот эту программу экономическую, социальную, образовательную и так далее, станет меньше боевиков и их пособников, которые уйдут в лес. Вот вопрос такой: может ли вот эта стратегия социально-экономического развития при поддержке России дать результат?

А.МАЛАШЕНКО: Если это будет, действительно, поддержка, если ему удастся добиться консенсуса в обществе – а он очень интересный человек, я считаю, он уникальный, по-своему, человек – то это получится. Но! Для этого нужно время и каторжное терпение.

В.РЫЖКОВ: С чьей стороны?

А.МАЛАШЕНКО: Евкурова и его команды. Я уж не говорю о том, что он начинает бороться с коррупцией в одной отдельно взятой Ингушетии. понимаете? Когда по России – это что-то…

В.РЫЖКОВ: Ну, слушайте. А вы хотите, чтобы он боролся с коррупцией во всех сопредельных регионах? Если он хотя бы в Ингушетии что-то сделает, уже, наверное, хорошо?

А.МАЛАШЕНКО: Нет, Владимир. Ну, сделать это в Ингушетии на 100%, даже на 50%, будучи в коррумпированной России, невозможно. Но то, что есть такое желание, есть какие-то шаги, это прекрасно. Меня удивляет вот что: что я пока что, ну, может быть, я просто не знаю, я не вижу широкой массовой поддержки его.

В.РЫЖКОВ: Внутри?

А.МАЛАШЕНКО: Да.

В.РЫЖКОВ: Почему?

А.МАЛАШЕНКО: Им там кто-то восхищается, кто-то им доволен. Но когда его чуть не убили. Вот почему не было демонстрации такой, знаете, массовой в его поддержку? Ведь это тот человек, который…

В.РЫЖКОВ: Я не знаю. Абдулла, почему не было демонстрации? Может быть, у вас не приняты демонстрации там, в этом регионе?

А.МАЛАШЕНКО: Да нет-нет, но ведь, там, и оппозиция была, там и тысячу человек выводили, и больше. Вот почему не поддержать того же Евкурова, который, может быть, там, при всех своих минусах ошибках, он, действительно, делает благое дело. Это первое.

В.РЫЖКОВ: Может быть, потому, что он был не избран? Не был избран на выборах?

А.МАЛАШЕНКО: А какая разница?

В.РЫЖКОВ: Ну, все-таки. Понимаете, одно дело, когда тебя выбирают, другое дело, когда тебя Москва назначает.

А.МАЛАШЕНКО: В данной ситуации, когда он пришел, были очень большие ожидания, и люди в него поверили – это совершенно очевидно. Вот почему не было вот этого вот, я бы сказал такого, ну, искреннего протеста против того, что было на него покушение?

В.РЫЖКОВ: Абдулла, почему, во-первых, не было поддержки и помощи, на твой взгляд? И второй вопрос. Вот чисто социально-экономический подход может дать эффект? Здесь какое-то противоречие я вижу. Потому что в Чечне-то все шло. И восстанавливались дома – ты мне сам рассказывал, и жилье, и социальная сфера, школы, больницы. И вдруг вспышка насилия. То есть… Наверное, чего-то не хватает? Если чисто развитие экономическое, значит, этого мало, да? Что еще должно быть?

А.ИСТАМУЛОВ: Ну, ровно минуту, что такое вообще Северный Кавказ?

В.РЫЖКОВ: Так.

А.МАЛАШЕНКО: За одну минуту?

В.РЫЖКОВ: Это интересно, я поэтому с интересом уже слушаю.

А.ИСТАМУЛОВ: Да. И что такое? Нету вот такого маленького клочка земли на земле, чтобы было столько разных национальностей, столько противоречий и столько разных культур и религий в одном месте. Все. Дело в том, что даже в советское время Чеченская республика примерно было почти 50% безработица. Но! Эти люди могли по всему Союзу бывшему ездить, строить и так далее – они могли себе зарабатывать на жизнь. Что произошло у нас в нашей стране? Я даже в шутку сказал когда-то: «А не лучше ли чеченцы чем китайцы на Дальнем Востоке и так далее?» Дело в том, что невозможно стольким людям, всем дать работу. Невозможно. Но там и места нету для всех, чтобы у всех была работа, невозможно. И в Ингушетии невозможно, и в Чечне невозможно, и невозможно всех людей занять.

В.РЫЖКОВ: И что нужно делать?

А.ИСТАМУЛОВ: Нужно искать какие-то другие методы. Невозможно там на одном месте столько людей занять. Невозможно.

В.РЫЖКОВ: Ну, ведь уже беда помогла.

А.МАЛАШЕНКО: Тема-то какая затронута.

В.РЫЖКОВ: Да.

А.МАЛАШЕНКО: Ведь тема затронута будь здоров!

В.РЫЖКОВ: Ведь, несчастье помогло. Сколько, там, миллион чеченцев уехало из республики, сейчас не живет?

А.ИСТАМУЛОВ: Очень много. Сколько – я не знаю.

А.МАЛАШЕНКО: Как? Нет-нет-нет, какой миллион? Ну что вы.

В.РЫЖКОВ: Ну, сколько? Я не знаю, я испрашиваю.

А.ИСТАМУЛОВ: Меньше, гораздо меньше.

А.МАЛАШЕНКО: Ну, десятки тысяч, может быть.

А.ИСТАМУЛОВ: Ну, десятки тысяч.

А.МАЛАШЕНКО: Может, пару сотен.

А.ИСТАМУЛОВ: Пару сотне, да-да-да, вот, скорее всего, будет. А Чечня – это пример, когда по максимуму и в короткий срок Кадыров сделал все, что мог. Он занял где-то, по-моему, 200 с лишним тысяч людей, везде были заняты. Но дело в том, что в 1,5 раза больше осталось незанятых, их невозможно было за столь короткое время занять. И что касается Ингушетии, Евкуров прав, а прав в чем? Вот я уже говорил, уже много лет, вот, с 1992-го года, что как я и мои ребята, мы начали над этим работать, еще с тех времен – 95-97-98% причины экономические. Если бы возможно было, как говорил сейчас Алексей, как надо это сделать, то есть программы его (НЕРАЗБОРЧИВО) – да, действительно. Но дело в том, что мы живем в большой стране.

Что касается коррупции, ее можно чуть-чуть сбавить. Дело в том, что мы говорили про ресурсы в горах, да? Дело в том, что добрая половина – наверное, это было от тех ресурсов, которые получали наши региональные власти, они платили дань за жизнь, за страх.

В.РЫЖКОВ: И потом часть этих ресурсов уходила туда?

А.ИСТАМУЛОВ: Конечно, уходили туда. А исключение – это Чеченская республика.

В.РЫЖКОВ: Вот теперь я вам задам такой вопрос, очень для меня важный, я думаю, для наших слушателей, зрителей. Вот скажите. пожалуйста. Представьте себе, что вы, 2 прекрасных эксперта, всю жизнь Абдулла живет там и изучает, и занимается, и работает с народом.

А.ИСТАМУЛОВ: Я вырос в России, кстати.

В.РЫЖКОВ: И молодежь ты там обучаешь, кадры готовишь, да?

А.ИСТАМУЛОВ: Да.

В.РЫЖКОВ: Алексей Малашенко – крупнейший наш специалист по региону, по исламу. Представьте себе, что от вас зависит принятие решений на федеральном уровне, да? Вот какая была бы ваша стратегия по отношению к этому региону? Постарайтесь коротко, потому что у меня еще припасен интересный вопрос для голосования. Алексей, стратегия? Вот если бы от тебя зависела судьба этого региона, что нужно сделать?

А.МАЛАШЕНКО: Во-первых, я не верю в экономический детерминизм – он может только идти, вот эти решения социально-экономических проблем только с решением политических проблем. Для этого необходимо создать условия для диалога, везде. Причем, диалога не просто между друзьями и приятелями, в том числе между людьми, которые, ну, скажем, разных взглядов, в том числе с оппозицией, которая там есть. То есть дать возможность людям, действительно, собраться воедино и принимать те решения, которые им, ну, общество, так сказать…

В.РЫЖКОВ: Ну что Евкуров в этом направлении и пытается действовать.

А.МАЛАШЕНКО: Да, в этом отношении Евкуров работает абсолютно точно. Второе. Я считаю, что несмотря ни на что, нужно понизить уровень силового давления. Чем больше давишь, тем больше пружина бьет обратно.

В.РЫЖКОВ: Вот здесь силового – и федерального, и местного, да? И тех, и других?

А.МАЛАШЕНКО: И федерального, и местного. Третье. Ну, нужно объявить не то, чтобы амнистию, но, во всяком случае, создать такую атмосферу, чтобы вот эта вот месть, которая все время регенерируется и в Дагестане, и в Чечне, чтобы каким-то образом ее остановить. Через традиционные ли институты, через суды, еще каким-то образом – я не знаю. Но остановить регенерацию вот этой вражды, той, что мы наблюдаем. И самое последнее, может быть, это и техническая деталь, а может быт, это имеет какое-то значение. Я думаю, что на сегодняшний день на Северном Кавказе на достаточно высоком уровне должны находиться российские политики провинциальные, русской национальности, простите меня.

В.РЫЖКОВ: В руководстве?

А.МАЛАШЕНКО: В руководстве. Они могут быть и как посредники между кланами, они могут быть не надзирателями и наблюдателями, но они могут быть каким-то цементирующим звеном и не отражать интересы того или иного клана. Они, наконец, могут давать достаточно правдивую информацию в Москву, если Москва готова, конечно, ее использовать.

В.РЫЖКОВ: Алексей, а где гарантия, что это не будут коррупционеры, которые весь смысл своей деятельности будут видеть не в арбитраже благородном. так сказать?..

А.МАЛАШЕНКО: Владимир, вы попросили от меня некую мою идеальную модель. Я считаю, что у меня…

В.РЫЖКОВ: Вот вы лично нашли бы пару человек. которым можно было бы доверить? Сами бы поехали?

А.МАЛАШЕНКО: Да, я бы поехал.

В.РЫЖКОВ: Вы бы поехали. Ну вот, один у нас уже есть. (смеется)

А.МАЛАШЕНКО: Ну, вот-вот-вот, все посмеялись, но!

В.РЫЖКОВ: Нет, мы не смеемся, мы серьезно.

А.МАЛАШЕНКО: Дело в том, что при нынешней политической системе, при крике о том, там кругом бандиты, о том, что надо давить – все это невозможно. И то, что на Евкурова было покушение, это трагедия для всего Северного Кавказа и для российской политики. Вот пришел человек со своей альтернативой.

В.РЫЖКОВ: Но, к счастью, он жив и работает, все-таки.

А.МАЛАШЕНКО: И он делал первые успешные шаги. И что он получил? И что в итоге там получили? Если ему хватит терпения, сил и дай Бог ему здоровья это продолжить, вот это будет некий, как вам сказать, свет в конце тоннеля. Но теперь любой может показать на него пальцем и сказать «Ага, вот он хотел мира – вот он и получил по полной» — это очень печально. Поэтому, повторяю, то, что я предложил, это я предложил так, на облаке. Я думаю, что при этой системе нашей политической, это не пройдет.

В.РЫЖКОВ: Абдулла, твой план, если бы ты решал этот вопрос, от тебя зависело принятие решений. И заодно прокомментируй вот это предложение Алексея о внедрении по возможности порядочных русских или российских специалистов.

А.ИСТАМУЛОВ: Вы попались в самое-самое место. Дело в том, что, что бы я сделал?

А.МАЛАШЕНКО: И то, что ты никогда не сделаешь.

В.РЫЖКОВ: Не, подождите, давайте не будем забегать. Представьте себе, что есть, да.

А.ИСТАМУЛОВ: Хорошо, что бы я сделал. Если перейти на медицинский термин, я бы сделал примерно так. Я сначала бы сдал бы анализ крови, взял бы, томографию – это на другом языке, политики называют у нас мониторингом да? Я бы, действительно, понял бы сначала или захотел бы понять, что же происходит, кто есть кто, who есть who, где что? Мы стараемся делать что-то, но объективного анализа нет. Я бы самое первое, сначала, как бы мне обидно не было бы, будь я президентом России или кем-то еще, я бы просто хотел узнать правду. Потом для того, чтобы я мог, как Алексей сейчас сказал, сказать, что мне делать дальше. Вот этого нету. В течение 3-4 лет нашему центру было позволено это делать, но последние 2 года от наших услуг отказались. Что дальше? Что бы мы сделали? А. А что касается различных там… Я согласен с Алексеем, я согласен, что, к сожалению, последние 10-15 лет, да их и не было никогда, у нас не было ни политтехнологов, у нас не было политологов, у нас не было второго, третьего – мы своих не вырастили, этого не хватает. Особенно я бы взял бы специалистов в идеологическом направлении. Вот, Министерство по национальной политике у нас есть в каждой республике, в других. Я бы туда, действительно бы, взял…

А.МАЛАШЕНКО: У вас были замечательные люди на Кавказе.

А.ИСТАМУЛОВ: Вот, в первую очередь.

А.МАЛАШЕНКО: Некоторых убили.

А.ИСТАМУЛОВ: Других нету.

В.РЫЖКОВ: То есть у вас еще и острейшая кадровая проблема на все остальное?

А.ИСТАМУЛОВ: Очень большая проблема.

В.РЫЖКОВ: Вот именно гражданских кадров, которые могли бы политическими вопросами заниматься.

А.ИСТАМУЛОВ: Именно, да-да-да. А что касается, там, расстрелять, захватить. провести операцию – мы лучшие в мире. Разговоров нет, лучшие воины мира, там, другого-третьего, но дело в том, что…

В.РЫЖКОВ: Вот вас и надо в миротворческие операции, в Африку, Ближний Восток.

А.ИСТАМУЛОВ: Вот мне нравится короткая вещь, когда мы застигли стабильность. Дело в том, что победу можно завоевать храбростью, мужеством, там, напором и так далее. Но удержать – для этого нужны мозги.

В.РЫЖКОВ: Так, Абдулла, Алексей, у нас сейчас наступает очень важный момент. Мы обычно в программе нашей с Виталием Дымарским голосуем в начале, а потом обсуждаем. А в этот раз я все сделал наоборот, потому что мне хотелось, чтобы мы дали картину – мне кажется, мы дали картину, да? Мы дали оценку. А теперь мы спросим нашу аудиторию. Вопрос как всегда жесткий провокационный, я бы даже сказал, такой, подрывной в какой-то степени. Итак, вопрос звучит так. К 2020-му году, ну, то есть, есть программа-2020. Итак, к 2020-му году, на ваш взгляд, Россия интегрирует Северный Кавказ или, скорее, потеряет Северный Кавказ? Еще раз повторяю вопрос. К 2020-му году Россия интегрирует Северный Кавказ скорее или, скорее, потеряет Северный Кавказ? Если вы считаете, что интегрирует Северный Кавказ, звоните нам 660-06-64. Если вы считаете, что потеряет Северный, Кавказ, 660-06-65.

Итак, вопрос, который мы уже под занавес нашей программы задаем аудитории «Эха Москвы» и канала RTVi. Если вы считаете, что к 2020-му году после всего, что мы тут наговорили, Россия, скорее, интегрирует Северный Кавказ, звоните нам 660-06-64. Если вы считаете, что Россия, скорее, потеряет и теряет Северный Кавказ, звоните нам 660-06-65. Алексей, вы можете спрогнозировать итоги голосования, примерно хотя бы?

А.МАЛАШЕНКО: Значит так. Итаки голосования, я думаю, что 50 на 50. Причем, даже так: 60 на 40.

В.РЫЖКОВ: В пользу?

А.МАЛАШЕНКО: 60 – что не сможет.

В.РЫЖКОВ: Не сможет. Абдулла?

А.ИСТАМУЛОВ: То же самое.

В.РЫЖКОВ: Ну тогда я еще раз повторю вопрос. Итак, обращаюсь к нашей аудитории: как вы считаете, к 2020-му году Россия, скорее, интегрирует Северный Кавказ? Тогда вы звоните 660-06-64. Или, скорее, потеряет Северный Кавказ? Тогда вы звоните 660-06-65. Ну очень активно идет голосование. Должен вам сказать, что вы оба абсолютно не угадываете тенденцию. Ну, мы еще немного, буквально, может быть, секунд 20 поголосуем.

А.МАЛАШЕНКО: Это интересно.

В.РЫЖКОВ: Я еще раз повторю, а потом уже под занавес объявлю. Итак, к 2020-му году Россия, скорее, интегрирует Северный Кавказ? 660-06-64. Или, скорее, потеряет? 660-06-65. Все, я останавливаю голосование. Должен вам сказать, что пессимизм доминирует. 83% голосов проголосовавших считают, что Россия теряет и, скорее всего, потеряет Северный Кавказ. И только 16,5% верят в то, что будет найден нормальный рецепт. Я, все-таки, надеюсь, что наша программа поможет найти выход из ситуации. Я благодарю Алексея Малашенко, Абдуллу Истамулова за очень интересную беседу. Спасибо вам большое.

А.ИСТАМУЛОВ: Спасибо.

А.МАЛАШЕНКО: Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире