'Вопросы к интервью
О.БЫЧКОВА: Добрый день, это программа «Сканер». У микрофона Ольга и мой коллега, Владимир Герасимов, исполнительный директор «Интерфакса». Мы в этой программе выбираем персону недели и компанию недели, или организацию и пользуемся при этом системой «Интерфакса» «Скан», которая обсчитывает и анализирует огромное количество СМИ, упоминаний в них имен и названий. В этой части программы мы ищем персону – о каких людях писали больше всего и почему.

В.ГЕРАСИМОВ: Поглядев на рейтинг персон я сделал вывод, что неделя, на которой мы живем, это такая государственная, правительственная неделя – никогда еще не было в нашем рейтинге такого количества членов Кабинета – почти все представлены, все на высоких местах, много было тем экономических, внутриполитических и, в первую очередь, военно-оборонных тем. У нас и министр обороны Сердюков на 23-м месте, и вице-премьер Рогозин 12-й, и Путин, конечно, который вообще всю эту неделю говорил в основном и только на военные темы.

О.БЫЧКОВА: И продолжает это делать.

В.ГЕРАСИМОВ: Но есть и другие министры. Например, министр сельского хозяйства Елена Скрынник не так часто бывает у нас в рейтинге, на этот раз она у нас на высоком 22-м месте, говорила она и о прогнозе урожая, и о кредитах для аграрного сектора. Министр финансов Антон Силуанов комментирует идею налога на роскошь – он 24-й. Министр экономического развития

Эльвира Набиуллина рассказывала о первом показателе российского ВВП — у нас 3,9% роста, — в общем, очень неплохо, учитывая, что в Европе уже рецессия, а у нас рост продается, и надеемся, так оно будет и дальше. Есть еще министр МЧС Шойгу, причем он неизменно самый популярный министр, наряду с премьером и другими руководителями.

О.БЫЧКОВА: Еще продолжаются отголоски политического сюжета, инициатором которого был Шойгу.

В.ГЕРАСИМОВ: Андрей Фурсенко, министр образования, ближе к концу списка – пресса размышляет о его возможной отставке. Нургалиев тоже в рейтинге — 38-й. Не знаю, такое количество министров это случайность, или, может быть, часть предвыборного плана – посмотрим.

Что еще. Первая часть списка — избирательный бюллетень. Кроме президента Медведева, второго, все кандидаты президента в верхней части списка, в том же порядке, что и на предыдущей недели.

О.БЫЧКОВА: Медведев 2-й?

В.ГЕРАСИМОВ: Да, и традиционно отстает в три раза от Путина. Дальше идут Прохоров, Зюганов, Жириновский, Миронов, — порядок не меняется уже несколько недель подряд, и примерно такой же разрыв межу кандидатами. Следующая группа участников рейтинга – участники демонстрации, представители оппозиции. Тут на первом месте Удальцов, которому не удалось согласовать с московскими властями проведение «Проводов политической зимы» — он 7-й. На 9-м месте президент Абхазии Александр Анкваб, на которого было 6-е покушение и еще я бы упомянул Алексея Миллера, который возник в связи с темой переговоров с Украиной.

О.БЫЧКОВА: Конечно, персоной недели мы решили избрать Александра Анкваба с шестым покушением. Дмитрий спрашивает, кто мог заказать абхазского президента? – это всем интересно. В среду было совершено покушение, — ехал президентский кортеж из Гудауты в Сухуми, там был заложен фугас, потом президентская колонна была обстреляна из гранатомета. Анкваб сам не пострадал, но погиб один из офицеров его охраны, двое получили тяжелые ранения, сгорела одна машина. То есть, безусловно, покушение это было реальным, очень серьезным, и как пишут специалисты, вполне себе профессионально организованным. Небольшое напоминание о политической и личной биографии Анкваба.

О.ЧИЖ: Александр Анкваб родился в 1952 г. в Сухуми Абхазской АССР. Окончил юридический факультет Ростовского госуниверситета, затем Академию общественных наук при ЦК КПСС. С 1975 г. работал в Министерстве юстиции АССР, в Абхазском обкоме комсомола был первым секретарем райкома комсомола Гудауты, начальником районного отдела внутренних дел. Затем занимал различные должности в аппарате ЦК Компартии Грузии. МВД ГССР. В 1991 г. был избран депутатом Верховного совета АССР, в 1992-1993 — министр внутренних дел Абхазии в правительстве Ардзинбы. С 1993 г. ушел в демократическую оппозицию, и с 1994-2000 гг. проживал в Москве. Вернувшись в Сухуми сформировал первое в Абхазии оппозиционное движение «Возрождение», в феврале 2005 г. назначен премьер-министром республики Абхазии. В 2009 г. избран вице-президентом.

В мае 2011 г, в связи с тяжелой болезнью президента Абхазии Багапша, назначен временно исполняющим обязанности президента республики, а после смерти Багапша 26 августа на досрочных выборах избран президентом Абхазии.

За 7 лет пребывания в руководстве Абхазии Анкваб пережил шесть покушений: 4 во время премьерства, одно – в чине вице-президента. Шестое покушение на него было совершено уже на посту президента республики. Ни одно из предыдущих покушений на Анкваба раскрыто не было.

О.БЫЧКОВА: Пресса пишет, что либо это связано с парламентской избирательной кампанией – потому что там 7 марта выборы, либо связано с предыдущими выступлениями и деятельностью Анкваба, связанными, в первую очередь, с борьбой с коррупцией. У нас по телефону Георгий Гулиа, — что слышно?

Г.ГУЛИА: Приношу сожаления, что не могу сегодня присутствовать в студии, рядом со столь уважаемыми ведущими.

О.БЫЧКОВА: Сразу слышно, что говорит кавказский человек.

Г.ГУЛИА: И самое странное, что это правда. С чего бы начал — это было абсолютно реальное покушение, и разговоры об инсценировке даже не обсуждаются. Надо сказать, что чудом остался жив Анкваб. И, прежде всего, конечно, это грубейший просчет спецслужб Абхазии. Представьте: два раза в день президент, который живет в Гудауте, ездит на работу в Сухум и вечером едет обратно. Насколько я знаю, его охрана настаивала, чтобы он переехал жить в Сухуми, — там есть резиденция президента, есть госдачи, но он продолжал ездить из дома, где всегда жил, на работу.

О.БЫЧКОВА: Какое там расстояние?

Г.ГУЛИА: Думаю, километров 40. С учетом горной местности. Кортеж едет минут 30. Это продолжается уже несколько месяцев – пока он был премьером, вице-президентом, — продолжается уже много лет. Все об этом знают, вся Абхазия. Как можно незаметно вырыть по пути кортежа, в нескольких десятках метрах от дороги окопы, оборудовать пулеметную точку – это остается на совести спецслужб.

В.ГЕРАСИМОВ: Учитывая, что такое количество покушений было – это одни и те же причины, или это абсолютно разовые, отдельные события? Потому что про предыдущие покушения говорил, что они непрофессиональные, а это — профессиональное. Это новый поворот истории, новые причины за этим покушением?

Г.ГУЛИА: Мне кажется, наоборот. Мне кажется, все покушения носят один и тот же почерк – где-то более удачно это, где-то менее. Но такое впечатление, что кто-то с маниакальным стремлением пытается убрать его, независимо от ого, какую должность он занимает. И даже то, что он стал президентом, не остановило нападавших, честно говор, в политической истории Абхазии на покушались на глав республики, был только один доказанный случай – отравление Нестора Лабкова в 30-е гг. в Тбилиси, но за этим стоял лично Берия.

О.БЫЧКОВА: Но там была совсем другая история.

Г.ГУЛИА: Да. Выдвигаются некоторые предположения, что первый президент Абхазии, Ардзинба и его охранник во время визита Примакова в Тбилиси и переговоров там, были облучены и практически одновременно умерли, при схожих обстоятельствах. Больше случаев не было. Внутри Абхазии на Ардзинбу, ни на Багапша никогда никто не покушался. То есть, сказать, что это некий элемент политической культуры Абхазии, невозможно.

О.БЫЧКОВА: Абхазия не очень большая республика, там все люди, все группировки, все интересы – они более или менее на виду должны быть.

Г.ГУЛИА: С кем бы я ни говорил, — будем честны, — никто не может выдвинуть какую-то четкую линию всех покушений на Анкваба. Я не слышал ни одного. Вы перечислили – криминал, политическая борьба, Грузия.

В.ГЕРАСИМОВ: И предполагали, что Россия.

Г.ГУЛИА: Или личная месть, что тоже нельзя сбрасывать со счетов. Другой вопрос, что надо сделать такое, чтобы на протяжении стольких лет кто-то с таким упорством пытается человека убить. Кстати, впервые сам Анкваб, после шестого покушения, прокомментировал это покушение. Потому что все остальные 5 раз он не комментировал покушения на него. Но так как сейчас он занимает пост президента, он не мог промолчать. И что он сказал? – «Если порассуждать о том, кто конкретно стрелял, то такие могут найтись и внутри Абхазии, их могут пригласить и из-за пределов страны, поскольку связи между преступными группировками устойчивы. Связи эти налажены и сегодня. Подобного рода преступления и теракты хорошо оплачиваются, а такие суммы денег не могут быть у простых людей – крестьян, рабочих, представителей среднего бизнеса. Такие деньги могут быть у состоятельных людей или группировок, мафиозных и криминальных структур». Возникает такое ощущение, что человек, который это говорит, о чем-то догадывается.

О.БЫЧКОВА: То есть, намекает на криминал и коррупцию.

В.ГЕРАСИМОВ: А с точки зрения реальных действий президента – говорят, что серьезные меры предприняты в отношении коррупционеров, возвращаются кредиты, есть санкции к виновникам, ест даже целое ведомство, которое ликвидировано по этой же причине — то есть, идут глубокие изменения, которые затрагивают интересы большого количества людей?

Г.ГУЛИА: На мой взгляд, те ожидания, которые были в республике по наведению порядка, пока, — может быть, это связано с тем, что еще предстоят парламентские выборы, — пока они не совсем оправдываются. Сказать, что происходят тектонические сдвиги в борьбе с преступностью и криминалом, — да, есть единичные вещи, — но это не стоит того, чтобы из-за этого убивать, извините. В свое время Ардзинба каждый год менял правительственных министров, чиновников, снимал директоров, — тасовал колоду. Но никому в голову не приходило за это покушаться на Ардзинбу.

О.БЫЧКОВА: Таня вас спрашивает, поддерживает ли его население, и кто считается его врагами — какова обстановка внутри Абхазии*

Г.ГУЛИА: Думаю, что кто бы ни покушался на президента, это преступление против государства и, прежде всего, выгодно соседу Абхазии, но не северному, России, а то, что со столице в Тбилиси. И кто бы это ни сделал, это идет на руку тем, кто хочет еще вернуть Абхазию в свое лоно.

О.БЫЧКОВА: То есть, вы считаете, что для Грузии, чем там хуже будет, тем лучше?

Г.ГУЛИА: В принципе, да. Ну а кто поддерживает, — если посмотреть по раскладу голосований, то фактически голоса разделились 50 на 50 – чуть больше 50% за Анкваба, и по 24% — за Хаджинбу и Шамбу. То есть, сказать, что вся республика поддерживает Анкваба, нельзя. Но одно дело голосовать, это демократический процесс, побеждает кандидат, который стал президентом, — это не раскол в обществе. Наоборот, все ждут борьбу с криминалом, наведения порядка. Сейчас очень корректно повели себя кандидаты, поздравившие Анкваба, и сейчас они не занимают супер-оппозиционную позицию, не являются борцами с режимом.

В.ГЕРАСИМОВ: А с точки зрения отношений с Россией – там есть пара конфликтных моментов, связанных с санаториями Минобороны – насколько это серьезно?

Г.ГУЛИА: Думаю, что ни Анкваб, никто другой, на мой взгляд, даже и в голове не держит хоть как-то обострять ситуацию с Россией. Первые покушения были тогда, когда не было проблем ни с санаториями, ни с чем другим. А проблема санаториев, мне кажется, это некая частная проблема между сухумскими властями и Минобороны. Наш Сердюков славится такими жесткими решениями, которые, — да, в данном случае, могут оставить без копейки полторы тысячи человек в Сухуми, а для Абхазии это большая цифра. Но уже несколько месяцев назад, Анкваб заявил, что компенсировать данную ситуацию людям будет республика. И мне кажется, сейчас не существует этой проблемы, то есть, это не та проблема, из-за которой вообще можно что-то говорить.

В.ГЕРАСИМОВ: А с точки зрения расследования – привлечены российские специалисты?

Г.ГУЛИА: Уже приехала группа ФСБ, они подключились к расследованию.

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. Делаем сейчас перерыв на краткие новости, и в следующей части у нас выборы компании недели.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу. К нам присоединился Александр Коновалов, политолог Института стратегических оценок. Выбираем организацию недели.

В.ГЕРАСИМОВ: Тоже не совсем обычная неделя – был праздник, выходной день, приближаются выборы, поэтому чисто бизнесовые темы ушли на второй план, а если он и был, то с военным уклоном. Поэтому у нас «Ростехнологии» на видном месте, а среди организаций наверху Минобороны. В пятерку попала компания Олимпийский стадион «Лужники», где прошел большой предвыборный митинг 23 февраля.

О.БЫЧКОВА: Политическо-спортивное мероприятие там прошло.

В.ГЕРАСИМОВ: Да. На первом месте у нас, как всегда. «Газпром», и тема газа с Украиной опять была в центре внимания. Из интересных я бы выделил «Аэрофлот», который объявил об увеличении штрафов, а во-вторых, на этой неделе в Москве была большая встреча, связанная с совещанием по поводу введением Европой квот на вредные выбросы для самолетов, эта тема активно обсуждалась. Но главным экономическим потрясением стало, наверное, понижение рейтинга Греции до преддефолтного уровня агентством ФИТЧ. Греция начинает для честных кредиторов добровольный обмен европейских облигаций, как сказал один европейский банкир, такой же добровольный обмен, как добровольное признание испанской инквизиции. То есть, ситуация достаточно для банков неприятная.

«Банк Москвы» на 7-м месте по негативному поводу – на его бывших руководителей завели уголовные дела. Традиционно «Ростелеком» присутствует с видеокамерами на избирательных участках. «Яндекс», отчитавшийся о своей прибыли в списке. «Гугл» запустил на картах панорамы Москвы и Петербурга, но все темы померкли перед обсуждением оборонной, военной темы, поэтому Минобороны оказалось фаворитом.

О.БЫЧКОВА: Да, Минобороны рулит на этой неделе. Все началось с того, что в понедельник Путин посвятил статью проблемам оборонной отрасли армии, реформы, широкому кругу военной тематики, обсуждение продолжалось в течение недели, а сегодня в ядерном центре России. В Сарове, Путин встречался с военными экспертами и сегодня было сделано много разных заявлений. Оксана Чиж – с историей.

О.ЧИЖ: Военная тематика оказалась главной на этой неделе в связи с предвыборной статьей Путина, посвященной российским ВС, а также празднованием «Дня защитника Отечества». В своей статье премьер заявил, что российские обороны предприятия за последние 30 лет фактически пропустили несколько циклов модернизации и за предстоящие десятилетия Россия должна не только наверстать это отставание, но и вернуть себе технологическое лидерство по всему спектру основных военных технологий. Премьер пообещал решительно пресекать коррупцию в военной промышленности и в ВС, предложил ужесточить наказания за нарушения в области гособоронзаказа. Также предложил активно привлекать к оборонным разработкам и производству военной техники частные предприятия, поскольку «развитие ОПК только силами государства неэффективно уже сейчас, а в среднесрочной перспективе экономически невозможно».

На этой неделе проблемы ВПК обсуждались также на правительственном совещании в Комсомольске-на-Амуре с участием Путина на президиуме правительства. Президиум одобрил проект закона о гособоронзаказе и проект «Федеральной целевой программы о развитии ВПК», который предусматривает выделение до 3 триллионов рублей на модернизацию предприятий ОПК, а также на разработку новых технологий.

В пятницу Путин провел в Сарове «круглый стол» по вопросам укрепления обороноспособности страны, повышения боеготовности ВС России, развития ОПК, а также формированию долгосрочной стратегии государства в сфере национальной безопасности и обороны.

О.БЫЧКОВА: Александр, что вам показалось самым важным и примечательным из заявлений, сделанных по поводу Миноброны и Российской армии?

А.КОНОВАЛОВ: Конечно, все началось со статьи Путина, статья большая, пространная, в ней очень много хороших, мудрых и правильных слов. Но что мне показалось, мягко говоря, странным – в статье много говорится о том, чего мы хотим, и практически ничего не говорится о том, как этого добиться. Там просто говорится, что будет.

О.БЫЧКОВА: Там говорится, что больше денег надо.

А.КОНОВАЛОВ: Нет, это подход неверный, потому что ВПК это не автомат для продажи «Кока-колы», где сунул один доллар, выпала одна банка, сунул два – выпали две банки. Преобразование денег в современное оружие куда более сложный процесс, одними деньгами здесь не обойдешься. И очень много было заявлений таких, которые у меня вызывают большое сомнение.

О.БЫЧКОВА: Хочу спросить у Андрея Кокошина, который принимал участие в совещании в Сарове, — вы сейчас где находитесь?

А.КОКОШИН: Сейчас мы едем в аэропорт, выехали из Сарова.

О.БЫЧКОВА: Там было большое совещание с обсуждением важных проблем, или это было больше похоже на красивую предвыборную встречу?

А.КОКОШИН: Нет, это была очень серьезная деловая встреча с вопросами, которые стали участники. Могу сказать, что был собран весьма впечатляющий Синклит, от специалистов-оружейников, два командующих родами войск, специалисты по политико-военным, военно-стратеигческим вопросам, по вопросам военно-экономическим. Состоялся заинтересованный разговор с премьером. Не просто каждый отбарабанил заранее подготовленную речь. Это был диалог с председателем правительства, кандидатом в президенты. Я считаю, очень полезный и с целым рядом практических выборов, можно сказать, почти решений.

В.ГЕРАСИМОВ: Одно из заявлений, которые сделал Путин – что Россия будет иметь в арсеналах ядерное оружие до тех пор, пока не получится сравнимое с ним высокоточное вооружение. А что это такое, высокоточное вооружение, о чем идет речь?

А.КОКОШИН: Я дам свою интерпретацию, как бывший первый зам.министра обороны и секретарь Совета Безопасности. Мне довелось и курировать создание оружия, и дальнобойного оружия, и ядерного снаряжения, высокоточного нового поколения, которое сейчас, в том числе, принято на вооружение. Но если говорить об оружии большой дальности – это крылатые ракеты морского и воздушного базирования, если говорить о военном оружии – это комплексы оперативно-тактического назначения «Искандер – М», — это основные категории высокоточного оружия. Высокоточное оружие может работать только при наличии очень мощного информационного обеспечения – разведки, целеуказания, навигации, завершение строительства ГЛОНАСС — это важный фактор для того, чтобы мы действительно имели надежную систему навигации для высокоточного оружия, особенно большой дальности. Я считаю, что мы, наряду с ядерным сдерживаем, должны иметь и определенную систему доядерного, или предъядерного сдерживания, когда у нас в известном, достаточном количестве, будет такое высокоточное оружие, которое сможет поражать различные классы целей и тем самым сдерживать на более низком уровне эскалации конфликта потенциального нашего оппонента.

В.ГЕРАСИМОВ: Из многочисленных заявлений, которые звучали по оборонной тематике, что вам показалось наиболее важным, интересным и новым с точки зрения общей стратегии России в этой сфере?

А.КОКОШИН: Коллеги развивали мысли, связанные с аналитическим обеспечением развития ВС и оборонно-промышленного комплекса, что касалось более активного участия ученых, экспертов в разработке текущих, среднесрочных и долгосрочных проблем развития ВС и ОПК, оценки международной политико-военной обстановки. Ряд коллег выступали по конкретным военно-техническим вопросам, был ряд интересных предложений и соображений о том, как развивать те или иные исследования и разработки. И само место, где проводилось совещание — это мощный научный центр, который известен и своей ядерной, прежде всего, составляющей, и неядерной. Мы затрагивали вопросы жизнедеятельности ВС, материального обеспечения военнослужащих. Я считаю, что был достаточно широкий спектр вопросов, в основном в русле того, что было представлено в последней статье Путина в «Российской газете». Я считаю, что был очень полезный, профессиональный диалог, с большой заинтересованностью со стороны кандидата в президенты.

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. Счастливого пути, возвращайтесь в Москву. А вы возвращаемся в студию. Александр Александрович, какие вопросы у вас остаются к будущему, вероятно, президенту?

А.КОНОВАЛОВ: Например, такой вопрос: на мой взгляд, было повторено сомнительное утверждение, что если мы будем сильно вкладываться в научные исследования в военной области, то военный сектор может стать локомотивом для прорыва в гражданском секторе.

О.БЫЧКОВА: Но это общепринятое представление.

А.КОНОВАЛОВ: Не общепринятое. Оно было общепринятым в 50-е годы прошлого века и довольно быстро престало быть общепринятым, потому что после Второй мировой войны действительно было просто: взять бомбардировщик дальнего радиуса действия, выкинуть из него бомбовый отсек, поставить кресла. И получался лайнер. Такой самолет разрабатывался для военных, а использовался потом для гражданских. Очень быстро ситуация резко поменялась. Тот процесс, который шел из военного в гражданский, по английскому назывался «спил-оф», — откачка технологий. Он довольно быстро сменился процессом с названием «спил-оуэер», то есть перекачка из гражданского сектора. Сегодня гражданский сектор настолько насыщен высокотехнологичной продукцией и настолько конкурентен, быстр и реактивен, что практически не имеет смысла разрабатывать почти ничего специально-военного. Надо просто взять из гражданского сектора то, что подешевле и покачественнее.

О.БЫЧКОВА: То есть, все так делают?

А.КОНОВАЛОВ: Совершенно верно. Это означает, что для успешного развития в современных условиях военного сектора экономики и ВПК, нужен широкий гражданский комплекс, который основан на очень современных технологиях.

В.ГЕРАСИМОВ: В статье Путина еще и задача сделать оборонный комплекс конкурентным, способным делать новую продукцию, — без коррупции, как можно запустить эти механизмы, что нужно сделать, чтобы наша оборонка делала качественную, дешевую, конкурентоспособную продукцию?

А.КОНОВАЛОВ: Надо сделать новую оборонку. Наша оборонка на сегодняшний день ни что иное, как руины советского ВПК, который существовал как островок военного коммунизма. Они получали все самое передовое для своего времени, все самое продвинутое, и практически задарма. Они не умели никогда работать в рыночных условиях. И сегодня это приводит к очень тяжелой ситуации: осваиваются все большие деньги, и на них получается все меньший выход. В качестве только одного примера — промышленники военные и военные очень спорят о ценах на продукцию. Военные говорят: почему первая лодка в серии нам обошлась в 97 миллиардов, а за вторую вы хотите 140 млрд., лодку такого же класса? И требуют обоснований – нарисуйте, куда пойдут деньги. И оказывается, что они идут на лодку, на покупку компонентов, инфраструктуру поселков, где расположен судостроительный завод, на санчасть, столовую, свиноферму, пионерский лагерь, — на что угодно, и все это сидит в одной лодке, которую подчас строят больше 10 лет. Их тоже можно понять, у них нет денег из местных налогов.

О.БЫЧКОВА: Нет других источников.

А.КОНОВАЛОВ: да. Поэтому они и загоняют это все в одну лодку. И конечно, есть коррупционная составляющая. И когда вы говорите, что надо седлать, чтобы запустить антикоррупционные механизмы – я не знаю, какие антикоррупционные механизмы существуют, когда есть такой соблазн, такие деньги делятся – когда покупаем «Мистраль» бог знает, за какие деньги и бог знает, зачем.

О.БЫЧКОВА: А потом выясняется, что можно было этого не делать.

А.КОНОВАЛОВ: И не нужно этого делать – это уже давно выяснилось. Где нам предстоит в обозримом будущем десантировать мотострелковые батальоны, сильные танками и вертолетами? У Франции есть африканские территории, заморские департаменты, свои проблемы во франкофонной Африке, — а у нас где? Когда я задал этот вопрос одному очень высокопоставленному генералу, ныне руководящему «Роскосмосом», спросил – зачем нам «Мистрали»? Он сказал: у нас есть проблемы с Грузией и с Японией, территориально не урегулированные. Я спросил: «Мы собираемся десантироваться одним батальоном на Хоккайдо?» Он: Да нет, скорее всего, это для Грузии. Но знаете, по-моему, с Грузией за два с половиной миллиарда евро можно договориться о чем угодно, без всяких вертолетоносцев.

О.БЫЧКОВА: Это очень интересует общество – военные расходы и их обоснованность. Сегодня Путин говорил, что мы, выделяя средства на пределе и будем стремиться к тому, чтобы использовать их с максимальной отдачей. Но мы помним прошлогодние истории со спорами министра финансов, возражениями о том, какие должны быть проценты для военного бюджета. Если оценить то, что Путин называет «максимальной отдачей»?

А.КОНОВАЛОВ: «Максимальная отдача» в его представлении, на мой взгляд, тот факт, что к 2020 г. у нас появится самолет 5-го поколения, будут закуплены «Мистрали», построено 8 стратегических подлодок, подводных ракетных крейсеров, 20 подлодок общего назначения, многоцелевых, построены 50 надводных кораблей, 400 межконтинентальных баллистических ракет и баллистических ракет-подлодок. Но, допустим, что значат 400? Пока у нас средний темп производства МБР и БРПЛ составлял максимум 6-7 ракет в год. А план предполагает 40 в год. С чего мы прыгнем в 4 с лишним раза? Какими способами? Об этом ничего не говорится. Какие механизмы должны быть задействованы?

На мой взгляд, прежде всего, нам не хватает приоретизации. Нельзя все получить к 2020 г., надо выделить нечто самое главное, и вокруг этих программ, самых животрепещущих, кстати, таких, как высокоточное оружие, системы информационного обеспечения театра военных действий, ГЛОНАСС, который у нас который год не получается, — еще миллиарды туда надо вбухать, чтобы довести до ума, — это действительно нужно.

О.БЫЧКОВА: А еще там маячит контрактная армия.

А.КОНОВАЛОВ: Контрактная армия в итоге не так уж дорого будет стоить, если она будет разумных размеров. И профессионалы, которые будут обращаться с техникой эффективно, в конечном счете, значительно более дешево, чем мальчишки, которые пришли на 12 месяцев, и им доверяют современную технику — это невозможно, не научишься.

Ситуация со стратегическими подлодками – мы за серией «Борей», 955-й проект, «Юрий Долгорукий» — первая лодка была заложена в 1993 году. Вторая лодка этого класса была заложена в 1996 г. «Юрий Долгорукий» сейчас проходит испытания, то есть, он строился 13 лет. Следующий чуть поменьше, но тоже около того. За 16 лет мы построили две с половиной, потому что третья строится, ее еще даже не спустили на воду. С чего это вдруг мы за оставшиеся 9 лет построим еще почти десяток?

В.ГЕРАСИМОВ: Один из тезисов статьи — нужно анализировать угрозы безопасности на горизонте в 30-50 лет. Это вообще возможно, и к чему это может привести?

А.КОНОВАЛОВ: В условиях современного, быстро меняющегося мира, на 40 лет ничего не запланируешь. Единственное достоинство такого планирования будет состоять в том, что не с кого будет спросить, когда окажется, что все совсем не то и все совсем не так. Отсчитайте 40 лет назад и посмотрите, какой была тогда армия и военная техника, а темпы ускоряются. Наверное, бессмысленно столь долгосрочное прогнозирование. Но что очень важно — чтобы политическим руководством правильно оценивались и ранжировались, приоретизировались угрозы, которые существуют в военной сфере.

Мы уперлись в систему ПРО, которая совершенно не заслуживает никакого внимания. Опасности для российского потенциала сдерживания нет, и в обозримом будущем не появится – это говорю не только я.

О.БЫЧКОВА: А куда надо упереться?

А.КОНОВАЛОВ: В высокоточное современное оружие, не в то, чтобы добиться появления 5-го поколения самолетов за три года или пять лет, — такое совершенно невозможно, у нас нет технологий для таких машин, нет очень многим компонентов. Сделать так, чтобы существующие у нас самолеты 4-го поколения могли атаковать наземные цели не заходя в зону, организованную ПВО противника, чтобы не сбили почти наверняка. А самое дорогое, что есть в авиационном комплексе – это экипаж, и его надо беречь.

Так что, составив систему приоритетов, надо выстраивать вдоль этих программ первоочередных систему отношений с ВПК. Строить систему субподрядчиков, подрядчиков, генеральных подрядчиков, — чтобы они были заинтересованы. Потому что выясняется, что, допустим, какой-то сложный материал для ракеты «Булава», — как жаловался генеральный конструктор Юрий Соломонов, — производило одно предприятие и оно уведомило генподрядчика, Московский институт теплотехники, что этот материал производить невыгодно, и они перестают его производить, потому что надоело, — нерентабельно, не оправдывается, что они будут мучиться для двух-пяти ракет, которые будут произведены? Им проще делать более ориентированную рыночную продукцию.

Так вот помочь ВПК стать рыночно-ориентированным – это и приведет к победе над коррупцией. Только в условиях, когда есть рынок. А когда это чистая работа на государство, тогда и возникает ситуация просто перетягивания одеяла на себя: каждый вид вооруженных сил, род войск, тащит свои заказы и говорит, что они самые главные.

В.ГЕРАСИМОВ: Вы говорил по поводу истребителей 5-го поколения, Путин сказал, что он получается лучше американских аналогов.

А.КОНОВАЛОВ: Получается. Но когда получится? Наш «Суперд-Джет», самолет Сухова, тоже получался лучше аналогов. Но выясняется, что его до сих пор не могут производить серийно, а рынок уже занят канадскими «Бомбардье» и бразильскими среднемагистральными лайнерами – уже некуда продавать мы продали пока Армении и один поставили самим себе. И выясняется, что 80% компонентов «Супер-Джет» — это компоненты, полученные по импорту, — мы их не можем производить, все их закупаем. Так что авторство этого самолета и его принадлежность тоже вещь довольно сомнительная.

Что получается лучше, чем у американцев – пусть получается, это очень хорошо. Но только это не относится к самолетам 5-го поколения, чтобы самолет стал самолетом 5-го поколения — это самолет радионезаметный, на нем делается специальное покрытие из тысяч медных колечек – мы этого делать не умеем. У него должен быть двигатель, который ведет самолет на сверхзвуке, не используя форсажные камеры, то есть, не слишком перегревая выхлоп – это понижает заметность в УК-диапазоне. Там нужен супер-компьютер , чтобы обрабатывать огромные потоки информации, нужна масса вещей, которых еще нет. У нас есть летающий планер, а это еще не система оружия. А когда она станет системой оружия, я не знаю, будет она лучше американской, или там уже будут совсем другие системы.

О.БЫЧКОВА: Поскольку мы говорим о Минобороны – ожидаются ли кадровые изменения после того, как произойдут известные весенние события? Сохранит ли министр Сердюков свою позицию?

А.КОНОВАЛОВ: Мне кажется, что сохранит. Потому что он первый и пока единственный, кто сумел начать военную реформу, начать менять очень косные, консервативные армейские структуры. Может потому, что ему их не жалко – он сам не из армейской среды, не связан корпоративными отношениями с профессиональными военными. Но какие-то сдвиги все-таки при нем произошли, сдвиги заметные и в значительной степени позитивные. А то, что не получается с ВПК — не совсем его и не всегда его вина.

О.БЫЧКОВА: Спасибо вам большое. До встречи через неделю.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире