'Вопросы к интервью
12 сентября 2014
Z Сканер (совместно с агентством «Интерфакс») Все выпуски

Персона недели: Дэвид Кэмерон, премьер-министр Великобритании
Компания недели: Роснефть


Время выхода в эфир: 12 сентября 2014, 22:05



О. БЫЧКОВА – 22:07 московское время. У микрофона Ольга Бычкова и Владимир Герасимов, исполнительный директор группы «Интерфакс». Это программа «Сканер». Добрый вечер.

В. ГЕРАСИМОВ – Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – И мы, как всегда, подводим итоги завершающейся недели. Мы говорим о том, о каких компаниях и о каких персонах больше всего писали на этой неделе средства массовой информации самые разные. Изучением их и составлением всевозможных рейтингов занимается как раз информационная система «СКАН» «Интерфакса». Ну а мы смотрим, соответственно, как это всё на этой неделе выглядит. В первой части нашей программы мы говорим о персонах, о людях; во второй части – о компаниях и об организациях.

Итак, кто фигурировал персонально?

В. ГЕРАСИМОВ – В последние недели мы часто анализируем уровень напряжённости информационного поля. И вот уже я выработал индикаторы – в частности, это количество упоминаний президента Путина, который неизменно на 1-м месте, но с разным количеством очков. Вот на этой неделе, судя по этому индикатору, напряжённость информационного поля несколько снизилась. И у него 20 с приличным хвостиком, но всё-таки не 30 тысяч плюс, как это бывает на самых таких напряжённых неделях.

Ну а Медведев (это тоже второй признак того, что ситуация близка к более нормальной) вернул себе 2-е место в рейтинге упоминаемости, оттеснив на 3-ю позицию президента Украины Пётра Порошенко. У него, в свою очередь, упоминаний меньше 10 тысяч против 15 тысяч на прошлой неделе, когда были и переговоры о перемирии, и масса других событий.

Ну, конечно, не всё так безоблачно – санкции, однако. И вот на 4-м месте, естественно, президент США Барак Обама. На этой теме он постоянно присутствует у нас в пятёрке все последние недели. И вот ещё, правда – это как раз новость – попал в пятёрку самых упоминаемых министр обороны Сергей Шойгу. Я такого не помню за последние месяцы, так высоко он ещё не поднимался. Ну, в частности, было много новостей по поводу внезапно объявленной проверки боеготовности войск Восточного военного округа.

Арсений Яценюк близок к своему традиционному месту, оно 6-е на этой неделе в рейтинге «СКАНА». Он готовится к выборам в парламент и образовал новый избирательный блок и его же возглавил.

Дмитрий Рогозин на 7-м месте – это, естественно, тема санкций Запада. Ну а, собственно, сами санкции, в частности, объявлял Херман ван Ромпёй, он на 12-м месте, это глава Совета ЕС. Владимир Жириновский – 22-е место у него, это тоже санкции, потому что он попал в санкционный список Евросоюза.

Едва-едва не дотянул до десятки премьер Великобритании Дэвид Кэмерон. Дело тут уже не в санкциях. Он ездил в Эдинбург и проникновенно уговаривал шотландцев не голосовать за выход из Соединённого Королевства. Собственно, и другие политики – и консерваторы, и лейбористы – тоже посетили Эдинбург, и тоже с той же темой. И, в общем, всё колеблется очень-очень близко, согласно опросам, и пока не ясно, каков будет исход референдума на будущей неделе.

На 19-м месте отправленный в отставку губернатор Брянской области Николай Денин, и его преемник Александр Богомаз тоже вот появился в рейтинге «СКАНА».

Глава «Газпрома» Алексей Миллер, рядом с ним министр энергетики Александр Новак. «Газпром», во-первых, попал в список санкций со стороны США, которые были объявлены буквально пару часов назад. Ну и ряд европейских стран говорили, что у них уменьшились поставки российского газа, транзит которого идёт через Украину.

Единый день голосования, который будет в это воскресенье, добавил довольно много новых героев у нас в рейтинг. На 9-м месте врио губернатора Нижегородской области Валерий Шанцев. Также в рейтинг попали и. о. руководителей Санкт-Петербурга, Приморья, Красноярского края, Крыма, Алтайского края, Тюменской области и других регионов, где будут в это воскресенье проводиться выборы губернаторов или заксобраний.

Так, не дождался я появления в рейтинге первого министра Шотландии Алекса Салмонда, который как раз кампанию за отделение возглавляет, очень активный такой популистский у него месседж, по крайней мере, судя по тому, что вот я слышу и вижу. И думаю, на следующей неделе он точно попадёт в рейтинг, и, возможно, мы поговорим о нём. А может быть, нет. Наверное, это будет зависеть от исхода этого рейтинга. Ну а пока Лондон в лице Кэмерона пытается переломить ситуацию. И об этом хотелось поподробнее поговорить сегодня.

О. БЫЧКОВА – Да, безусловно, эта история, этот сюжет, который набирает с каждой неделей обороты. И действительно на следующую неделю назначено голосование на референдуме. И, видимо, это будет уже апофеозом всего этого драматического развития. Ну а Дэвид Кэмерон просто каждый день нас радует новостями на тему независимости Шотландии. Подробнее об этом Инесса Землер:

И. ЗЕМЛЕР – Британское правительство, возглавляемое Дэвидом Кэмероном, экстренно активизировало агитацию в пользу сохранения Шотландии в составе Соединённого Королевства в преддверии намеченного на 18 сентября референдума. Если большинство жителей проголосует за независимость, 24 марта 2016 года Шотландия выйдет из состава Великобритании.

В среду Шотландию посетили сам Дэвид Кэмерон, лидер лейбористской оппозиции Эд Милибэнд и глава Партии либеральных демократов Ник Клегг. Они призвали шотландцев не разрывать союз с Англией, насчитывающий 307 лет. Кэмерон в очередной раз заявил, что в случае обретения независимости Шотландия не сможет оставить себе в качестве валюты фунт стерлингов. «Я хочу ясно дать понять: если вы покинете Соединённое Королевство, вы останетесь без фунта стерлингов», – подчеркнул он.

О том, что отделение от Великобритании несёт для Шотландии больше недостатков, чем преимуществ, говорят не только в правительстве Великобритании, но и в среде крупного бизнеса. Крупнейшие британские банки уже пригрозили в случае позитивного исхода референдума перенести штаб-квартиры из Шотландии, ритейлеры говорят о возможном росте цен, а МВФ предупреждает о негативной реакции рынков. Нефтяная корпорация «British Petroleum» предупредила, что шотландское правительство зря надеется после отделения на огромные налоговые поступления от добычи нефти в Северном море.

Вопросы вызывает и членство Шотландии в Евросоюзе. Шотландия надеется остаться в нём и после развода с метрополией. Но уходящий со своего поста председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу заявил, что: «Это будет очень трудно, если вообще возможно, – конец цитаты. – Шотландии придётся подать заявку на членство и заручиться согласием всех государств. Латвия, Ирландия и Чехия уже настаивают на том, что Шотландия не сможет использовать стремительный вход и должна будет пройти весь процесс вступления, что может занять до десяти лет», – подчеркнул Баррозу.

Судя по всему, шотландцы прислушиваются к этим советам. Если в прошлые выходные число сторонников отделения Шотландии впервые превысило 51%, то в среду, если верить соцопросам, 53% граждан уже высказались за единство Великобритании.

О. БЫЧКОВА – Вот такая ситуация. Действительно каждую неделю всё меняется. Потому что до этого считалось довольно долго… Мы помним, что сторонники независимости Шотландии – их много, может быть, даже около половины, но не больше половины. Вот две недели назад внезапно выяснилось, что их, наоборот, больше 51%. А сейчас опять ситуация изменилась в сторону тех, кто против развода Шотландии и Великобритании. И действительно, как сказал Алистер Дарлинг, который вот возглавляет кампанию за сохранение единства, что действительно может оказаться важным буквально каждый голос в этой ситуации.

В. ГЕРАСИМОВ – Да, и всё будет в любом случае висеть на волоске до последнего момента. Совершенно такая балансирующая ситуация, когда аргументы выслушиваются. И вот всё-таки кампания лидеров шотландских такая более эмоциональная, а политикам в Лондоне, наверное, им как-то сложнее было достучаться, так сказать, до шотландских сердец (такое, по крайней мере, складывается впечатление), поэтому так и менялся расклад сил.

С другой стороны, конечно, на кону огромное количество вещей. И, кстати, не только для Шотландии, но, конечно, и для Великобритании, потому что тот же Дэвид Кэмерон, который у нас герой всё-таки, он как-никак возглавляет ту партию, которая называется Консервативной и юнионистской. То есть, вообще-то говоря, это партия, которая создавалась под знаком того, что она выступает за единство Великобритании. И ему, наверное, будет сложно и пост сохранить после таких событий, по крайней мере, точно будут у него политические проблемы, тем более что он этот референдум сам как бы допустил и считал его возможным.

О. БЫЧКОВА – Ну, трудно представить себе ситуацию, чтобы этот референдум не был допущен и не состоялся.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, вот в Испании пытаются не провести референдум в Каталонии, хотя там количество голосов за отделение в процентном отношении значительно больше, то есть там уже сейчас до кампании фиксируется большая часть голосов как раз за отделение. Но испанское правительство это не признаёт.

О. БЫЧКОВА – И мы знаем, что испанцы и каталонцы очень внимательно следят сейчас за тем, что происходит вокруг Шотландии.

В. ГЕРАСИМОВ – Да. И осталось немного времени, два месяца всего.

О. БЫЧКОВА – Да. Потому что это, в общем, в некотором смысле пример и прецедент. Мы обсудим это сейчас с Аполлоном Давидсоном, академиком Российской академии наук, президентом Ассоциации британских исследований. Аполлон Борисович, добрый вечер вам.

А. ДАВИДСОН – Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Спасибо, что вы в такое вечернее время с нами. Скажите, пожалуйста, как вы думаете, чем всё-таки дело закончится, вот если честно? Вы в какой исход верите больше?

А. ДАВИДСОН – Ну, вы знаете, прежде всего, в продолжение того, что сейчас я слышал, вы говорили: то, что в Шотландии на фоне роста национализма бурного рост национализм по всему миру, это подпитывает подобные настроения в Шотландии. Это не вчера началось. Вы знаете, крупнейшему русскому философу Владимиру Соловьёву, 130 лет тому назад ему не нравился рост национализма, и он говорил… Есть такая «лестница Соловьёва»: национальное самосознание – от него национальное самодовольство – от него национальное самообожание – от него национальное самоуничтожение.

О. БЫЧКОВА – Ничего хорошего, короче говоря.

А. ДАВИДСОН – Да. Ну, теперь, по-моему, многие люди в национализме видят больше хорошего, чем плохого. Ну, мне это трудно понять. Конечно, никакого самоуничтожения не будет. Но если шотландцы так проголосуют, конечно, будет хуже и для Англии, и для Шотландии. И вы знаете, ну нельзя быть пророком, но тем не менее, мне кажется, что бы сейчас ни бушевало, какие бы страсти, а всё-таки в конечном счёте, когда дойдёт до самого голосования, то что-то разумное, я думаю, победит у шотландцев. И я думаю, что этого разделения не будет. Потому что всё-таки разумно они должны понять, что будет им от этого явно совершенно хуже. Я очень хотел бы… Я с глубоким уважением отношусь к Великобритании в целом, и к англичанам, и к шотландцам, и мне кажется, что всё-таки так оно и произойдёт.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, всё-таки если говорить о таком сценарии, когда будет отделение. Ведь это же будет хуже не только и для Англии, и, возможно, для Шотландии, но и для Европы, потому что момент сейчас сложный, связанный и с европейскими проблемами, и с событиями на Украине, некий порядок вещей нарушился. Более того, в Англии может увеличиться количество голосов тех, кто выступает за выход из Евросоюза, а референдум по этому поводу тоже предстоит. И это ещё одна следующая ступень вот некоего разрушения такого некоего миропорядка, который существует.

А. ДАВИДСОН – Абсолютно с вами согласен. Я боюсь, что даже в нашей стране есть такие люди, которым, в общем, кажется, что было бы это хорошо. Может быть, для нас хорошо было бы. Нет, не будет хорошо. В общем, то, что вы сказали, совершенно верно. И для Европы в целом, и, высокопарно выражаясь, для человечества это не будет хорошо.

О. БЫЧКОВА – Скажите, пожалуйста, а вот всё-таки если возвращаться к истокам вот этого сепаратизма, ведь трудно (или, может быть, мне только так кажется, и я ошибаюсь) найти как бы объективные основания сегодня, в 2014 году, для таких мотивов. Потому что при всех сложных отношениях между англичанами и шотландцами на протяжении веков, при всех разных историях, которые между ними были, в общем, нельзя сказать, что шотландцы как-то обделены в этом Соединённом Королевстве. Ну, собственно, чего неймётся-то сегодня?

А. ДАВИДСОН – Ну, национализм – он всюду срабатывает. Но именно в данном случае всё-таки не было вот таких глубоких противоречий у шотландцев с англичанами, как во многих других странах Европы, не говоря о не-Европе. Всё-таки, знаете, три столетия вместе. И когда вот они вместе, и когда они стали вместе жить – это для шотландцев (по мнению, в общем, большинства, так сказать, экспертов) лучше, потому что экономическое развитие пошло сразу довольно высоко после того, как они стали быть вместе. И уж таких серьёзных катаклизмов, как во многих других странах, всё-таки не было.

О. БЫЧКОВА – Но ведь нельзя их назвать, например, «притесняемым меньшинством» или чем-то таким? Абсолютно ведь ничего такого не происходит с шотландцами в Великобритании, что заставляло бы их бежать оттуда.

А. ДАВИДСОН – Ну, национализм – он всюду, всюду. Я не хотел бы переходить на что-то более близкое к нам…

О. БЫЧКОВА – Хотя всё время хочется, конечно.

А. ДАВИДСОН – Довольно близко к нам ведь это же тоже растёт. И растёт больше даже, чем это кажется на поверхности. Ну, что поделать? Всем хочется, знаете, какой-то такой своей самобытности. Даже есть такое, это уже было в отношении африканских стран: предпочитают голодать, но под своим флагом. Ну, что поделать? Это общемировое. Но мне кажется, я повторю… У Черчилля были такие слова: «Я, конечно, оптимист, потому что какой смысл быть кем-нибудь другим». Так вот, в данном случае я оптимист.

В. ГЕРАСИМОВ – Тут вопрос от слушателя поступил Дмитрия, который на самом деле совпадает с моим вопросом: «А какова позиция королевской семьи на отделение Шотландии?» Я так понимаю, что королевская семья всё равно останется во главе и отделившейся Шотландии. Значит ли это, что они как-то с меньшим энтузиазмом борются за сохранение королевства?

А. ДАВИДСОН – Они, в общем, всё, что можно… По-моему, они просто чуть ли не страдают от того, что происходит, вся королевская семья. По-моему, это широко известно.

О. БЫЧКОВА – Ну да. И при этом как бы стараются держаться над схваткой.

А. ДАВИДСОН – Ну, конечно.

О. БЫЧКОВА – А, кстати говоря, вот справедливо напоминает Даниил из Чикаго, что придётся ведь флаг менять Соединённому Королевству, потому что одна из диагоналей – это же шотландская, другая – ирландская.

В. ГЕРАСИМОВ – Да и фон голубой.

О. БЫЧКОВА – И фон тоже, да. Там всё ведь сложно с этим флагом в действительности.

А. ДАВИДСОН – Ну, я, простите, в общем, ещё и ещё раз хочу сказать: я очень надеюсь, что это не произойдёт. И почему-то мне кажется, что так оно и будет.

О. БЫЧКОВА – Ну что ж, спасибо вам огромное. Аполлон Давидсон, академик Российской академии наук, президент Ассоциации британских исследований.

Я тебе могу сказать вот свои личные впечатления. Я только что была в Лондоне, буквально на прошлой неделе, а до этого мне рассказывали люди, которые были в Шотландии, что в Шотландии просто практически всё завешано вот этими флагами в поддержку отделения. То есть, может быть, на 100 этих…

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, опять же, если говорить о прессе, то отличается ситуация в разных регионах. Одно дело – Шотландия, которая ближе к границе, а другое дело – скажем, Эдинбург или какие-то такие районы более северные. Наверное, действительно ситуация разная. Сегодня как раз читал в какой-то из британских газет, что если в каком-то городе на границе невозможно найти ни одного сторонника отделения, точно так же невозможно найти ни одного сторонника неотделения…

О. БЫЧКОВА – В Эдинбурге.

В. ГЕРАСИМОВ – …Где-нибудь там около Эдинбурга. Поэтому здесь, конечно, возникает такой вопрос, что если, скажем, будет 50,01% в пользу отделения, какова будет база социальная в этом отделении, когда фактически это примерно поровну? И как потом жить в стране, которая разделена вот таким глубоким внутренним несогласием? Тут принципиально важнейший вопрос. И в любом случае не будет решающего перевеса голосов, судя по опросам, что заставляет тревожиться, как там дальше будет ситуация складываться.

О. БЫЧКОВА – Вот объясни мне. Смотри, вот я сидела в Лондоне перед телевизором и смотрела как раз дебаты между вот этим Алексом Салмондом, который первый министр Шотландии и возглавляет кампанию по отделению, и Алистером Дарлингом, который тоже член британского правительства и, соответственно, возглавляет кампанию за то, чтобы они остались вместе. И там были открытые прямые по «BBC» в прямом эфире телевизионные дебаты с участием зрителей. Там сидела такая толпа народу, которая реагировала, которой давали в какие-то моменты вопросы задавать, и всё такое прочее. И надо сказать, что Дарлинг быстро нащупал слабое место этого Салмонда – в первую очередь это, конечно, вопрос о фунте стерлингов.

В. ГЕРАСИМОВ – Да-да.

О. БЫЧКОВА – Потому что Салмонд совершенно на голубом глазу… А он такой милый, такой очень улыбчивый и такой плюшевый дядечка, такой милейший совершенно на вид. И он, так радостно улыбаясь, объяснял, что: «Ну, зачем нам что-то менять, собственно? Мы прекрасно останемся с фунтом стерлингов британским. А зачем нам что-то другое?» Ему пытались сказать: «Чувак, ты вообще…» И этот Дарлинг всё время давил на это место. И особых аргументов у него не было. Вот объясни мне, может такое быть?

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, вообще, мне кажется, это такой популистский посыл, что по итогам отделения они сохранят всё замечательное, что у них есть, плюс независимость: у них будет английская королева (она же шотландская), у них будет фунт стерлингов и ещё будет независимость.

О. БЫЧКОВА – И ещё у них там будет военная база, и ещё у них там будет…

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, военную базу они хотят отдать англичанам обратно.

О. БЫЧКОВА – Но они будут торговаться же по поводу. И ещё там у них будут вот эти все нефтяные шельфы в море. То есть они возьмут всё, что захотят, себе и радостно уйдут.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну да. Так вот, значит, по фунту. По фунту – конечно, это вопрос… Ну, Кэмерон чётко сказал, что этого не будет. Хотя, конечно, могут быть разные потом ситуации. В любом случае валютный союз требует очень значительной координации экономик, финансовой политики. И тогда вообще возникает вопрос: а в чём тогда, собственно, независимость будет состоять? Потому что в значительной степени Шотландия тогда вынуждена будет свою финансовую политику вести в русле политики Банка Англии и, в общем, в значительной степени будет ограничена в своих действиях. С другой стороны…

О. БЫЧКОВА – И получается, что тогда Банк Англии и Великобритания в том виде, в котором она будет, минус Шотландия, берёт Шотландию фактически на содержание как иностранное государство.

В. ГЕРАСИМОВ – Да. А с другой стороны, если посмотреть на обратную ситуацию, когда у них будет своя валюта, тогда возникает вопрос, что им уже банки свои в случае кризиса не спасти. Вот если посмотреть на исход кризиса последнего европейского, кто больше всего пострадал? Страны маленькие. Исландия – вообще там в руинах банковская система, ничего не осталось. Ирландия – её эти несчастные несколько банков чуть не похоронили всю экономику. То же самое с Португалией. И то же самое с Испанией. А крупные страны – Германия, Великобритания – при всех проблемах выстояли, потому что у них мощная финансовая система и большие ресурсы. Поэтому в такой ситуации маленькие страны (и Шотландия, я думаю, это объективно должна понимать) оказываются в уязвимой ситуации. Это, безусловно, может быть неким минусом. Что касается нефти…

О. БЫЧКОВА – То есть это не то время, когда нужно быть маленькой страной, вот сейчас.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, в общем, да.

О. БЫЧКОВА – Как ни странно. Или не входящей в какие-нибудь большие крепкие альянсы.

В. ГЕРАСИМОВ – У них возникает большое количество рисков. Плюс к этому крупный бизнес явно в этом не заинтересован. И неслучайно вот крупные структуры, и «Bank of Scotland» («Bank of Scotland» – шотландский банк, по сути дела, Королевский) сказал, что штаб-квартиру переведёт в Лондон. Почему? Потому что Лондон – это финансовый центр и это зона фунта. И находясь в Шотландии, это факт для них, для бизнеса, может оказаться и невыгодным, поэтому вот такой символический банк может уйти из Шотландии.

О. БЫЧКОВА – То есть Шотландский банк может перестать фактически быть шотландским?

В. ГЕРАСИМОВ – Да, он станет английским. Ну, об этом они заявили.

О. БЫЧКОВА – А что останется там?

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, там останется дочерняя компания, скажем. Это зависит от того, как они договорятся. Но штаб-квартира центральная… Так же, как Гонконг, когда отделялся, «HSBC», крупнейший банк, он перерегистрировался в Лондон, потому что опасался, как будет развиваться ситуация в Гонконге. Ну и, в общем, не без оснований, потому что всё-таки это другая экономическая система. И другие крупные структуры – и торговые, и страховая компания, и ещё один банк «Lloyds», тоже очень крупный, у них штаб-квартира формально там – они тоже заявили о том, что они их собираются вывести.

Что касается нефти. Да, действительно, в ВВП Великобритании на нефть и газ приходится меньше 2% ВВП. А в Шотландии это почти 13% или около того. С другой стороны, это месторождения, которые истощаются. Также перерабатывается это всё тоже в разных местах, и транспортировка тоже в разных местах. Это абсолютно единая система. И практика показывает… И компании сами, британская та же «BP» тоже предупреждала о рисках. Они тоже останутся там, поэтому принципиально ничего не изменит. То есть это не будет означать какого-то просто процветания, потому что эта нефть будет доставаться всё больше.

Короче, главная опасность, что для бизнеса это будет период неопределённости. А любая неопределённость – это плохо. Кстати, об этом мы будем говорить во второй части программы.

О. БЫЧКОВА – Да. Вот буквально сейчас краткие новости, а потом ровно об одной сплошной неопределённости.



НОВОСТИ



О. БЫЧКОВА – 22:33. Мы продолжаем программу «Сканер». Ольга Бычкова, Владимир Герасимов. Итак, в этой части нашего «Сканера» мы говорим о компаниях и организациях. Мы обещали полную неопределённость. И это совершенно понятно, потому что дальше речь пойдёт о положении в российской экономике.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, точнее, о санкциях, потому что сегодня был такой щедрый на эти новости день. И вся верхняя часть нашего рейтинга – это как раз санкционный список Евросоюза и США, впрочем, это же и цвет российского бизнеса. По порядку: «Сбербанк», «Газпром», «Роснефть», «Газпром нефть», «ВТБ», «Транснефть». В общем, никого не миновали санкции. Чуть ниже «Объединённая авиастроительная компания», «Уралвагонзавод» – тоже попали под санкции. Подтягивается к ним «Лукойл», на который вот неожиданно (частная компания) тоже санкции распространены. И как раз тот случай, когда популярности в СМИ этих компаний и помогли как раз плохие новости.

Теперь о других частях рейтинга. Ну, традиционно у нас «Apple» – главная компания международная. На этой неделе она показалась на очень высоком 6-м месте. Была презентация: «iPhone 6», «iPhone 6 Plus», часы, платёжная система. В общем, много новинок, и поэтому, конечно, много писали об «Apple».

«Яндекс» и «Google» с новостями об утечке паролей на 9-м и 11-м местах. И вот хотели мы рассказывать об этих хороших бизнес-событиях и не очень хороших (ну, по крайней мере, связанных с бизнесом), но вот санкции все затмили.

О. БЫЧКОВА – Но поняли, что не время расслабляться.

В. ГЕРАСИМОВ – Не время. Хотя санкции уже много раз у нас были, но вот получается, что эта тема ещё долгоиграющая.

Дальше. 20-е место у «АвтоВАЗа». Он объявил об инвестициях в модернизацию в размере 100 миллиардов рублей.

На гребне популярности туристическая тема. Объявили о приостановке работы компании «Солвекс-Трэвэл», «Южный крест», и они находятся на 21-м и 23-м местах. «Аэрофлот» и «Трансаэро» – они будут возить оставшихся за рубежом туристов этих фирм – они чуть ниже, в третьем десятке. «РЕСО-Гарантия» (тоже связано с этой темой её появление в рейтинге), она страховала ответственность, и тоже попала в рейтинг «СКАНА».

«Макдоналдс» у нас традиционный участник нашего рейтинга последние пару месяцев. На этот раз он на 25-м месте, спускается всё ниже. Острота темы несколько снизилась, но по-прежнему у Роспотребнадзора претензии к закусочным теперь в Сочи, Тольятти, Белгороде.

«ВКонтакте» – 26-е место. Были перебои с работой в системе в ряде стран Европы.

«Malaysia Airlines» – 28-е место. На этой неделе были обнародованы предварительные исследования о причинах аварии «Boeing» над Украиной.

«Новатэк». Глава и владелец Леонид Михельсон встречался с премьером Медведевым, они обсуждали ситуацию с попавшими под санкции компаниями.

Так, и у нас такой условный герой на этой неделе – это компания «Роснефть». Она и крупнейшая компания, и лидер рейтинга, и ещё один из главных объектов американских и европейских санкций. Вот сегодня на фото «Wall Street Journal» как раз статья, которая объявляет о санкциях. Там же фотография, и на ней – лого «Роснефти». То есть, в общем, это логика отчасти подчёркнута и в западных СМИ.

О. БЫЧКОВА – Да. Логика санкций, и в том числе против крупнейших российских нефтяных компаний. Об этом нам подробно напомнит Инесса Землер.

И. ЗЕМЛЕР – Новые санкции против России затронут сферу разведки нефтяных месторождений в России. Согласно вступившим силу санкциям Евросоюза, европейским компаниям будет запрещено сотрудничать с Россией при разведке нефтяных месторождений на шельфе и глубоководных месторождений. Кроме того, трём российским компаниям – «Роснефти», «Транснефти» и «Газпром нефти» – запрещено размещать на европейском рынке облигации со сроком погашения более 30 дней.

Из-за санкций под угрозой оказываются масштабные проекты «Роснефти» с «ExxonMobil» в Арктике и с «British Petroleum» на Волге и Урале. В 2011 году «Exxon» договорилась с «Роснефтью» об освоении арктических месторождений. Проект оценивается в 3 миллиарда 200 миллионов долларов. 9 августа «Роснефть» и «ExxonMobil» начали разведочное бурение на платформе в Карском море, а 27 июня и в Охотском море запущена в эксплуатацию крупнейшая в России нефтегазодобывающая платформа «Беркут». Будучи давним партнёром российских компаний, «Exxon» была одним из главных противников санкций.

В июле Евросоюз и США уже ограничили экспорт оборудования для нефтяной отрасли, в том числе и для нефтедобычи на арктических и глубоководных месторождениях. «Роснефть» заявила, что собирается обойти санкции, найдя поставщиков оборудования либо в России, либо в странах, не присоединившихся к санкциям. В августе компания заключила договор о поставках оборудования для глубоководного бурения на Арктическом шельфе с компаниями из Норвегии и Швейцарии.

О. БЫЧКОВА – Так это значит, что теперь эти все прожекты не состоятся, или не состоятся уже следующие прожекты?

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, что касается европейских санкций – там достаточно чётко сказано, что все действующие контракты не подпадают под их действие. Что касается американских санкций – там какие-то такие формулировки несколько расплывчатые, можно их по-разному толковать. И как раз, мне кажется, главная опасность этих формулировок в том, что они отпугивают вообще инвесторов в принципе. Например, юристы размышляют, учитывая ограничения на финансирование, а как будут восприниматься существующие контракты, по которым идут платежи? Не будет ли это толковаться как нарушение санкций? А что делать в таком случае? Что в другом случае? Поэтому эти формулировки фактически, конечно, очень сильно создают такой отпугивающий эффект для бизнеса и вообще ставят под вопрос и многие существующие контракты. Хотя вот «ExxonMobil», пока только начинающий работать на шельфе – там как бы вот таких прямых последствий может какое-то время и не быть, учитывая, что это процесс достаточно длительный, и не так много ещё пока этих скважин, которые находятся в работе. Тем не менее, конечно, такой общий эффект негативный.

О. БЫЧКОВА – То есть можно сказать, что вот эти санкции – они уже санкции на самом деле, а не намёки на что-то такое.

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, учитывая, что…

О. БЫЧКОВА – То есть не угрозы, а уже действия.

В. ГЕРАСИМОВ – Постепенно перекрывается всё больше и больше каналов. Условно говоря, изначально были введены некоторые ограничения на финансирование, потом они были расширены в Европе и в США. Фактически же никто уже, начиная с июля, ни одна российская компания не может взять денег, кредиты на Западе синдицированные, или какие-то крупные сделки по финансированию. То есть хотя вроде как список ограничен, но фактически касается всех.

Американские санкции дополнили список банков, которые подпадают под ограничения. Туда попал «Сбербанк», крупнейший российский банк. Это ещё один шаг, который ограничивает финансирование именно для крупнейших банков, которые являются самыми крупными донорами российской экономики. В этом отношении, конечно, это вполне конкретные последствия. Хотя, в общем, такого прямо катастрофического у них ничего нет. И если они будут недолгими, возможно, последствия будут не столь уж значительными.

О. БЫЧКОВА – Ну, это если они будут недолгими, да.

Алексей Кокин, старший аналитик «Уралсиб Кэпитал», у нас прямой телефонной линии. Алексей, добрый вечер.

А. КОКИН – Да, добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Давайте мы с вами продолжим тему санкций и их последствий.

В. ГЕРАСИМОВ – Добрый вечер. Как раз, я думаю, такая самая интересная тема – это ТЭК. И для меня самым большим сюрпризом стало то, что попали в список санкций компании частные, которые до сих пор не упоминались в качестве объектов. Как вы думаете, почему это произошло? То есть американцы хотят всю нефтяную отрасль накрыть своими ограничениями?

А. КОКИН – Да, хотят накрыть всю отрасль. И это стало очевидным уже месяц назад, когда были введены санкции по линии Министерства торговли. Это было в начале августа. Тогда было принято решение о том, что все виды оборудования и технологий для добычи на шельфе в Арктике и сланцевого газа и нефти должны будут лицензироваться. Именно в тот момент фактически было принято решение об ограничении этого экспорта.

То, что было принято сегодня, было принято по линии Минфина, и лишь немного дополняет это прежнее решение Министерства торговли в том, что в этот список включены также не только технологии и оборудование, но и услуги. И по линии Минфина необходимо также указывать реципиентов этих поставок, поэтому впрямую было указано, если я не ошибаюсь, четыре российских компании, на долю которых приходится порядка 80% добычи нефти в России. То есть почти, в общем-то, вся добыча покрывается. То есть другими словами, «Лукойл» и так не имел доступа к оборудованию и технологиям, связанным с шельфом, а также со сланцевым газом и нефтью и Арктикой, а теперь ещё не имеет доступа к сервису, и тоже касается нефти и газа. Ну, на самом деле положений изменилось крайне мало, по сути дела. Больше это связано с формулировками, чем с реальностью, так сказать.

В. ГЕРАСИМОВ – Такой более общий вопрос. Вот недавно были прогнозы нефтедобычи в России, и прогноз говорит о том, что в ближайшие пару-тройку лет фактически добыча будет на стабильном уровне, а затем должна начать увеличиваться за счёт, в частности, месторождений в Восточной Сибири. Если предположить, что эти санкции длительные, насколько этот прогноз может измениться под влиянием негативных последствий санкций?

А. КОКИН – Да, может измениться, даже если санкции не будут очень длительными, поскольку существует какой-то лаг, временной период от начала инвестирования до начала добычи. Если, скажем, в течение года у нас будет снижение инвестиций, допустим, в разведку и тестовую добычу по сланцевой нефти, то не исключено, что это скажется через три-пять лет. Поэтому достаточно и года-двух санкций, чтобы мы увидели такое эхо где-то, вероятно, в 2016-17 году, скорее всего, не раньше. Что касается месторождений Арктики, шельфа, то здесь этот период, скорее всего, ещё длиннее – может быть, 2020 год, такой порядок.

О. БЫЧКОВА – А почему вы говорите, Алексей, о годе-двух санкций? Собственно, из чего следует, что они будут длиться… Мне кажется, что год-два – это очень много. На чём-то это основано?

А. КОКИН – Я просто думаю, что шесть месяцев, три месяца вряд ли на самом деле окажут такое серьёзное влияние на нашу добычу на горизонте трёх-пяти лет. То есть для того чтобы это влияние было серьёзным, мне кажется, санкции, как я представляю себе, должны действовать какое-то время.

О. БЫЧКОВА – Вы то есть думаете, компании закладываются уже вот на такие отрезки временные?

А. КОКИН – Просто дело в том, что технологии для добычи нефти на традиционных резервуарах и даже так называемые трудно извлекаемые запасы, в общем-то, у компаний более-менее есть, они не подпадают под санкции к тому же. То есть здесь ситуация не должна очень сильно осложниться, за исключением того, что сервисные компании, естественно, будут пересматривать свои страновые риски, могут сократить своё присутствие и так далее. То есть самая главная для нас добыча – наземная добыча из традиционных месторождений – не слишком затронута, скорее всего, я надеюсь.

А сланцевые оффшорные месторождения – это дело в значительной степени будущего. И фундамент закладывается сейчас. Если мы не заложим фундамент сейчас, мы получим провал. Ну, это, как в демографии, знаете, эхо войны. Ведь санкции длятся достаточно долго, так что и меняются инвестпрограммы, меняются локации денег на исследования, ещё пока что только разведку и тесты в сланцевой, допустим, нефти – мы получим проблемы. Если этого не будет, если это будет несколько месяцев, скорее всего, проблем особенно не будет, и влияния тоже не будет.

В. ГЕРАСИМОВ – Вот сегодня были же комментарии официальных наших органов, связанные с тем, что вот это хороший повод создать российского государственного оператора в сфере нефтесервиса, о том, что это будет стимул для российских производителей технологий и оборудования. Насколько реально, что в этой сфере возможно существенное импортозамещение?

А. КОКИН – Да, возможно импортозамещение по каким-то элементам оборудования, скорее всего, я допускаю. Но всё, что касается достаточно сложных технологий и того, что называется «ноу-хау», знаний, так сказать, неких баз знаний, экспертизы – это вряд ли можно как-то заместить. Ну, по большому счёту, мы не можем заместить собой компаний, имеющих огромный опыт, огромную базу данных, огромную базу знаний со всего мира. То есть практически я не вижу здесь какой-то альтернативы в ближайшее время.

В. ГЕРАСИМОВ – А китайцы могут заменить с корейцами?

А. КОКИН – Ну, китайцы хорошо могут сделать буровую установку, допустим, но передовые технологии, благодаря которым в США и Канаде сейчас (особенно в США) наблюдается такой рост добычи нефти – это вряд ли имеется сейчас у китайцев.

В. ГЕРАСИМОВ – А вот что касается конкретно «ExxonMobil», который очень часто упоминают, поскольку это крупнейший проект, и именно с «Роснефтью», которая крупнейшая российская государственная нефтяная компания. Насколько всё-таки действительно здесь могут быть последствия?

А. КОКИН – Здесь интересно то, что европейские санкции фактически оставляют вне своего действия контракты, заключённые до 12 сентября, а вот американские санкции – нет.

В. ГЕРАСИМОВ – Да. И это не очень понятно, как это будет на практике.

А. КОКИН – Поэтому когда я прочёл американские санкции, действительно возникли у меня вопросы относительно того, как сможет «Exxon» продолжать работу с «Роснефтью». Я думаю, это вопрос к юридической службе. Это достаточно… На первый взгляд кажется мне теперь проблематичным это сотрудничество.

О. БЫЧКОВА – Или требующее отдельного политического решения.

А. КОКИН – Да, вполне возможно.

В. ГЕРАСИМОВ – А там из немедленных проектов, которые идут по Арктическому шельфу, что-то есть, что может быть непосредственно затронуто этим решением по поводу «Exxon» и «Роснефти»?

А. КОКИН – Насколько я понимаю, сейчас есть совместное предприятие, которое занимается или, может быть, закончило уже, или находится в процессе бурения первой разведочной скважины.

В. ГЕРАСИМОВ – А бурение, насколько я знаю, в этих северных широтах идёт только до конца сентября, да? То есть возобновится оно, скорее всего, уже следующей весной.

А. КОКИН – Да.

В. ГЕРАСИМОВ – И вот непосредственно сейчас ничего не должно происходить негативного. Не знаю, хотелось бы в это верить.

А. КОКИН – Да. Понимаете, там как бы заканчивается бурение, а дальше начинаются исследования, то есть процесс интерпретации результатов. Где-то в этом цикле вполне возможен, например, и импорт технологий для интерпретации, каких-то программ даже компьютерных, которые, кстати, ещё августовскими санкциями были покрыты на самом деле. То есть как это будет решаться – это вопрос пока непонятный.

Но что касается экспортных лицензий августовских на самом деле, то там возможны исключения. Там Министерство торговли может дать по своему усмотрению исключение. А вот что касается вот этого последнего сегодняшнего раунда – там исключений не предусмотрено. Так что много тут вопросов.

О. БЫЧКОВА – В общем, тяжело вздыхает наш эксперт Алексей Кокин, старший аналитик «Уралсиб Кэпитал». Правильно я вас интерпретировала?

А. КОКИН – Да.

О. БЫЧКОВА – Спасибо вам большое. Мы сейчас сделаем ещё один телефонный звонок. Ну, вот как-то прямо совсем всё, честно говоря, безнадёжно.

В. ГЕРАСИМОВ – Меня больше всего, конечно, как-то неприятно удивили санкции в отношении частных компаний. Всё-таки «Лукойл» – частная компания. И казалось бы, она не имеет… До сих пор не было санкций в отношении негосударственных компаний, в какой бы отрасли они ни работали. Это были или государственные банки, государственные компании, оборонные компании, но не частные. И это, конечно, такая неприятная фаза.

О. БЫЧКОВА – Да. То есть это новое качество, в общем, можно сказать, санкций. Давай, может быть, с этого начнём наш разговор теперь с Александром Овчинниковым, главой аналитического департамента и управляющим директором рейтингового агентства «RusRating». Александр, добрый вечер.

А. ОВЧИННИКОВ – Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Согласны ли вы с тем, что включение частных нефтяных компаний, как «Лукойл», в санкционный список обозначает действительно переход на новый уровень в этих санкциях, который, разумеется, не обещает нам ничего хорошего?

А. ОВЧИННИКОВ – Я бы так не драматизировал. В общем-то, я не могу сказать, что ситуация настолько уж действительно драматична. По большому счёту, предоставление или не предоставление технологий или какое-то участие в бурении, в том числе в Арктике, глубинные работы на шельфе не являются уж настолько такой серьёзной ахиллесовой пятой для российских нефтяных компаний. По большому счёту, бурение скважин, геофизические исследовательские работы особо там и не велись. Вернее, велись, но размер получаемой нефти и получаемых ископаемых настолько мал в общем объёме…

О. БЫЧКОВА – Ну а разве это не наш завтрашний кусок хлеба, например?

А. ОВЧИННИКОВ – Да, согласен, это завтрашний. Но вы знаете, на самом деле когда мы обсуждали санкции в отношении российской банковской системы, мы тоже, в общем-то, говорили, что да, действительно, всё это неприятно, это создаёт очень такой неприятный новостной фон, особенно когда и по телевидению, и по радио постоянно идёт вот эта тема. И, естественно, у слушателей накапливается определённый какой-то такой запас, что постоянно, постоянно, постоянно вот этот фон идёт, он накапливается каким-то, знаете, нарастающим комом, и всё это создаёт крайне неприятное впечатление. Но на самом деле, кроме как неприятного впечатления, на данный момент это больше пока ни о чём не говорит. По большому счёту, все вот эти санкции могут иметь какое-то ощутимое воздействие в средней либо даже в долгосрочной перспективе, но отнюдь это не о сегодняшнем дне.

В. ГЕРАСИМОВ – Сегодняшний день – это сколько? Это месяц, два? Сколько времени должны действовать санкции, чтобы в плюсе с этой неопределённостью, с другими негативными факторами они оказали существенное влияние на конъюнктуру?

А. ОВЧИННИКОВ – Как так более доступно объяснить? Ну, я не знаю, если радиослушатели как бы воспринимают на своём таком житейском уровне… Вот у вас установлена какая-нибудь, я не знаю, в ванной замечательная система немецкой фирмы – душевая кабина и к ней все остальные причиндалы. Как вы думаете, если вдруг магазин перестанет завозить комплектующие к этим вещам, у вас завтра выйдет это всё из строя?

В. ГЕРАСИМОВ – Труба засорилась и «Titet» нет – может быть, и завтра всё выйдет из строя.

О. БЫЧКОВА – А может, повезёт случайно, и продержимся какое-то время.

А. ОВЧИННИКОВ – Я просто хочу сказать, что все мы оптимисты, и, естественно, мы все живём и сегодняшним, и завтрашним днём, но невозможно подстелить, с одной стороны, себе соломку, с другой стороны, уж настолько быть сосредоточенными на том, что вот если сегодня что-то не произойдёт, то завтра несомненно будет плохо. Поэтому я говорю: я бы не драматизировал.

О. БЫЧКОВА – А тогда скажите, пожалуйста, Александр, эти санкции против кого в таком случае направлены, если не надо драматизировать? Вот Тарас нам уже пишет из Москвы: «Ударили по больному, а кому больно на самом деле?»

А. ОВЧИННИКОВ – Ну, пока никому. Пока, наверное, обывателям. Пока у обывателей создаётся впечатление, что по всем фронтам – и здесь, и там…

О. БЫЧКОВА – Нет, обыватели боятся самосанкций, потому что историю с едой мы уже многократно обсудили, а теперь нам обещают ещё историю с холодильниками, с одеждой и с автомобилями. Может быть, самосанкции действительно окажутся страшнее для обывателей?

А. ОВЧИННИКОВ – Вы знаете, во-первых, что касается автомобилей, то я так понимаю, что в основном может идти речь о европейской продукции, в то время как большинство автогигантов уже производят автомобили на территории Российской Федерации. Пусть даже это отвёрточная сборка, я не буду вдаваться в подробности, у кого-то это так, у кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей, но тем не менее. Что касается одежды. Ну, не знаю, не могу судить. В общем, это тоже пока как бы слухи.

Но что касается, вот я ещё раз говорю, каких-то технологий и участия в сопровождении глубоководного бурения на шельфе или в арктических условиях – пока это не настолько серьёзно. Да, действительно это неприятно. Слушайте, по большому счёту, всем понятно, что все эти санкции не на пользу никому – как российским компаниям, так и западным компаниям. Сформировался определённый, не могу сказать «миропорядок», но в определённой степени всем было удобно работать раньше, все получали определённую выгоду от взаимного сотрудничества. Сейчас это, конечно, либо ставит какие-то препоны, либо говорит о том, что это может быть сокращено, либо полностью разрушается. Естественно, это крайне неприятно, это создаёт определённый негативный фон. И мы на своём житейской уровне, естественно, воспринимаем это крайне негативно и крайне болезненно, поэтому нами это всё воспринимается не в очень хорошей тональности.

Но если говорить о влиянии на банковскую систему… Вот опять-таки мы сегодня с коллегами тоже обсуждали влияние санкций на тот же самый «Сбербанк». По большому счёту, закрытие западных финансовых рынков для «Сбербанка» – сейчас это, как слону дробина. Еврооблигации в структуре обязательств «Сбербанка» составляют всего лишь только 7%. Как вы думаете, это ощутимо или это неощутимо?

В. ГЕРАСИМОВ – Ну, 7% тоже существенно.

А. ОВЧИННИКОВ – Ну, не знаю, не могу сказать. По большому счёту, «Сбербанк» вполне экипированный ликвидностью и совершенно с лихвой может покрыть даже этот объем без особого труда. Тем более что большая часть этих средств – это средние либо долгосрочные погашения.

О. БЫЧКОВА – Александр, спасибо вам большое за оптимизм, конечно, который вы в нас пытаетесь вселить. Вот этого нам сейчас не достаёт.

А. ОВЧИННИКОВ – Я не оптимист, я информированный…

О. БЫЧКОВА – Пессимист.

А. ОВЧИННИКОВ – Да.

О. БЫЧКОВА – Спасибо большое. Александр Овчинников, управляющий директор и глава аналитического департамента агентства «RusRating».

Ну, в общем, мы услышали оптимиста и пессимиста. Мы сами можем, конечно, как-то для себя принять эмоциональное решение. Единственное, что мне кажется очевидным: западные санкции против буржуев и чиновников, а российские ответственные санкции против простого российского трудового народа. Мне кажется, вот так вот.

Мы заканчиваем на этом программу «Сканер». До встречи ровно через неделю.

В. ГЕРАСИМОВ – До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире