'Вопросы к интервью
15 октября 2018
Z Рикошет Все выпуски

Сотрудник Amnesty International был похищен и избит в Ингушетии


Время выхода в эфир: 15 октября 2018, 18:35

А. Плющев Московское время – 18 часов 34 минуты. Вы слушаете программу «Рикошет». Меня зовут Александр Плющев. И в ближайшие 10 минут я хотел бы поговорить о том, о чем сегодня много говорили (и на сайте у нас об этом есть). Сотрудник Amnesty International Олег Козловский (в недавнем прошлом активист) был похищен и избит в Ингушетии. Я надеюсь, что Олег Козловский у нас сейчас по Скайпу. Олег, слышите ли вы меня?

О. Козловский Да, добрый вечер, Александр!

А. Плющев Да, добрый вечер! Надеюсь, действительно добрый. Я не буду напоминать всю историю, – времени не очень много. Те наши радиослушатели, которые не слышали подробности, я прошу их отправиться на сайт и там посмотреть. Но думаю, что из нашего разговора контекст станет понятен. Но я хочу поговорить не о том, что с вами случилось, а, например, о том, какой вопрос сейчас больше всего вы сами себе задаете.

Обычно, когда случается какая-либо стрессовая ситуация…любая, даже не такая криминальная, как вы написали: «За 18 лет со мной ничего подобного не было, хотя бывало всякое»…ты задаешь себе вопрос, условно говоря, «почему я?», или «как они на меня вышли?», или что-нибудь еще в этом духе. Какой вопрос вы задаете себе сейчас больше всего?

О. Козловский Ну, в первые дни анализировал свое поведение и думал о том, правильно ли я поступил, никого ли я ни где не подставил. Но мне кажется, что в итоге я сам себе дал утвердительный ответ на это. Сейчас меня, конечно, больше всего волнует – как дальше эта ситуация будет развиваться, а также каково людям в самой Ингушетии, в этом регионе более широком (Северо-Кавказском), которые занимаются какой-то общественной деятельностью, не очень одобряемой властями, в ежедневном режиме которые не могут, как я, уехать или тем более уехать из страны. Я думаю, что это просто тяжелейшая дли них ситуация. И вот это меня, честно говоря, гораздо больше беспокоит, чем то, что случилось непосредственно со мной.

А. Плющев Я правильно вас понял, что вы уехали из страны тоже?

О. Козловский Да. Но на какое-то время, пока страсти не улягутся немного, я покинул Россию. Но собираюсь вернуться.

А. Плющев Вы полагаете, что для вас за пределами Ингушетии, но в России, небезопасно?

О. Козловский Ну, те люди, которые меня похитили, утверждали, что у них есть хорошие связи в Москве, и они могут в том числе добраться и до меня, и до моей семьи, что меня больше беспокоит.

А. Плющев Вот тот вопрос, который я бы хотел поставить и перед вами, и перед нашей аудиторией для голосования. У нас традиционно есть голосование, хотя сейчас оно, конечно, будет из области догадок. Мы понимаем, что никто из нас об этом не знает. Я спрашивал об этом у Сергея Смирнова вот сейчас в программе «Особое мнение». Как вы думаете, знали ли региональные власти, в частности, Юнус-Бек Евкуров, которые не сходит у нас сейчас из лент новостей в связи с событиями в Ингушетии…знал ли он о произошедшем с Олегом Козловским?

Я просто запущу голосование, а потом, Олег, вы дадите свой ответ на этот вопрос. Если вы считаете, что, видимо, региональные власти знали об этом – 660 06 64. Если вы полагаете, что Юнус-Бек Евкуров ничего не знал – 660 06 65. Да знают они все, не могут не знать – 660 06 64. Нет, эти сотрудники действовали самостоятельно; у них своя федеральная программа – 660 06 65. Что думаете вы, Олег?

О. Козловский Тут вопрос распадается на 2 части. Первый: собственно, кто были эти люди? Строго говоря, я не могу утверждать на 100%, что это были именно сотрудники Центра по противодействию экстремизму, хотя они не скрывали (или даже, может быть, показывали) свою принадлежность к этой структуре.

А. Плющев Да. Более того, источники сейчас в силовых структурах Ингушетии всячески опровергают: говорят, что ничего такого не было.

О. Козловский Ну, естественно. Было бы странно, если бы они это не опровергали. Но тем не менее мне никто не показывал никаких удостоверений, никаких документов, — ничего подобного не было. Единственное, что они демонстрировали, во-первых, осведомленность явную о том, как работают эти структуры. И они даже жаловались мне на то, как им тяжело бороться с экстремизмом, что правозащитные организации им мешают, все время следят за их работой, критикуют, что вот они не могут нормально защищать покой граждан из-за этого.

То есть либо это был какой-то очень хорошо продуманный такой спектакль, специально на меня рассчитанный, либо все-таки это действительно были представители этих силовых ведомств. Второй вопрос: на каком уровне принимаются подобные решения, согласовываются ли они на уровне президента Республики или на каком-то более низком. Я, разумеется, тоже об этом не знаю. Я не думаю, что прям каждое подобное событие согласуется на уровне главы региона. Более того, если это был действительно Центр «Э», то у ингушского Центра по противодействию экстремизму очень плохая репутация, они и раньше занимались подобными вещами.

В этом году было громкое уголовное дело, когда бывший глава ЦПЭ Ингушетии получил 7 лет лишения свободы за подобные истории. Поэтому я не думаю, что это прям что-то экстраординарное, что они согласуют на самом высоком уровне.

А. Плющев Мы еще пару минут поголосуем. Знали ли региональные власти, в частности, Юнус-Бек Евкуров… Прежде всего он нас интересует сейчас в том числе и потому, что он дал большое интервью моему коллеге Владимиру Варфоломееву (там, разумеется, об этом не было ни слова). Если вы считаете, что знает – 660 06 64; если он не знал – 660 06 65.

Олег, расскажите чуть-чуть о своей работе. Понятно, что делают журналисты в Ингушетии, когда там происходят митинги. Что делает Amnesty International? Зачем вы туда поехали?

О. Козловский Amnesty сейчас готовит большой доклад, исследование по свободе собраний в России; по тому, как власти реагируют на различные протестные выступления и по политическим, и по неполитическим темам. Буквально в октябре я начал заниматься этим проектом. И здесь, можно сказать, так удачно совпало, что в Ингушетии начались акции протеста. И мы практически сразу решили, что как раз это хорошая возможность понаблюдать в поле, как это происходит. Тем более, что это достаточно нестандартная для России ситуация, когда такой протест круглосуточный на протяжении нескольких дней (на тот момент) уже продолжался.

И моей задачей было наблюдать за тем, как развивается ситуация прежде всего с точки зрения применения насилия, то есть если будет какой-то силовой разгон (к счастью, на данный момент ничего подобного не было), то был ли он спровоцирован самими участниками либо это было совершенно не спровоцированная агрессия силовых структур. И что интересно: то, что я там наблюдал в Магасе, — это совершенно мирная, спокойная, ненасильственная акция и в целом адекватное поведение сотрудников полиции, которые не пытались чинить ей какие-то препятствия.

То есть даже в Москве в целом ситуация на подобных акциях гораздо жестче. И поэтому то, что потом случилось вечером 6-го октября – это был, конечно, такой мощный контраст с почти что идиллическим слиянием народа и власти, которое я наблюдал до этого.

А. Плющев Да, я спросил у Владимира Варфоломеева, только что вернувшегося оттуда, и он сказал, что потрясен тоже этим происходящим, потому что атмосфера, которая там, несмотря на то, что много силовиков, много людей в масках, например…он говорит, что ничего подобного он представить себе не мог и крайне удивился. У нас есть результаты голосования. Я единственное хочу…буквально 15 секунд на вопрос и ответ… А почему вы решили, Олег, рассказать об этом спустя столько дней?

О. Козловский Ну, здесь было несколько моментов. Первый: с Международной Амнистией мы согласовывали наши действия и в том числе место нахождения мое и моей семьи. Мы все-таки решили, что правильно вывести семью и меня из России на какое-то время. Это заняло несколько дней. Ну и до этого мы общались с адвокатами, с тем чтобы успеть подать все документы.

А. Плющев Понятно. По соображениям безопасности и юридически. Спасибо! Это Олег Козловский, сотрудник Amnesty International. Результаты нашего голосования. Все равно 85% (86% почти) считают, что Юнус-Бек Евкуров знал об этом – о похищении Олега Козловского и пытках фактически, избиении. И 14% с небольшим говорят, что скорее всего он ничего не знал. Ну, посмотрим. Время, как говорится, покажет. Будем смотреть за развитием событий в Ингушетии; за тем, что скажет по этому поводу (а должен, как мне кажется, сказать) Юнус-Бек Евкуров. По Скайпу у нас был Олег Козловский.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире